Мартин: заметки на полях. Глава вторая. Кейтилин (1) ← Статьи и обзоры

Запись помечена тегами: Персонажи
Автор Анна / 29.07.2010 1:55 / Изменено: 6.05.2011 18:50

1. Женщина и невезучесть

Кейтилин отчетливо не приемлет винтерфеллскую богорощу. А Мартин активно не приемлет нечто в жизненной позиции Кейтилин. А кто думает, что к данному случаю применима поговорка «о вкусах не спорят», сильно ошибается, ибо Мартин из тех авторов, кто в тексте хозяин. Его нарочитое как-бы-отсутствие на самом деле внимательнейшее и неотлучное присутствие. И горе тому, кто, как Кейтилин, не учит своих уроков.

Чтобы понять, в чем, собственно, смысл невыученных уроков, посмотрим от обратного – каково за них наказание, ибо Мартин в данном вопросе очень логичен и последователен.

Я бы разделила проклятие Кейтилин на две составные части. Во-первых, семья вообще и дети в частности. Алиса Аррен увидела гибель мужа, братьев, детей – Кейтилин собственными глазами, положим, видит только смерть Робба, но если брать шире, то да, все совпадает почти до точки – в списке потерь Нед и Робб (эти безусловно мертвы), Арья и Санса (в гибели первой мать уверена, вторая, скажем так, не погибла, но для Кейтилин практически потеряна), Бран и Рикон (слух ложный, но Кейтилин ему трудами Теона верит, и не без оснований). В качестве дополнительного бонуса Винтерфелл полуразрушен и оставлен людьми, а Риверран, родное гнездо Кейтилин, осажден и вскоре падет. Пророчество правильно даже в отношении братьев-сестер – Лиза мертва, выживание Эдмара по логике событий и характера (а также проекции судьбы Алисы на судьбу Кейтилин) весьма сомнительно.

Итак, объект рассмотрения где-то что-то сильно недорабатывает в семье, и надо искать, где и что именно (причем не только там, где Старки, но и где Талли).

Второе: есть у Кейтилин странная невезучесть – что бы она ни сделала и какими бы хорошими намерениями ни руководствовалась, уж не говоря о всегда имеющемся логическом обосновании действий (слать Неда на много южных гаванских букв, мчаться на тот же теплый юг с острым ножиком, хватать Тириона и тащить в Гнездо и т.п.), оборачивается все это не просто худшими из возможных осложнений, но какими-то уж совсем запредельно и непредсказуемо плохими вещами. Ну, послала жена мужа в интересах детей работать в столицу, возможно, была неправа, но расплачиваться за это потерей вообще всей семьи как-то немножко слишком, нет? Это даже не синдром Кассандры, там кроме самой древнегреческой пророчицы, не возжелавшей вовремя Аполлона, виноваты были как упомянутый Аполлон, так и народ, упорно деве не веривший (а поскольку она вечно оказывалась права, опыт мог бы древнегреков маленько и научить). Синдром Кейтилин Эру, вероятно, сформулировал бы так: и что бы данная вестеросская дама ни натворила, все будет плохо, совсем плохо, плохо как только возможно и даже плохее этого.

Вроде бы не такие уж непростительные действия Кейтилин запускают совершенно неостановимые события типа войны Пяти Королей, а для нее самой оборачиваются нечеловеческим кошмаром абсолютного одиночества и немертвости в полуразложившемся и объеденном рыбами состоянии. Но, простите, Мартин в отличие от Аполлона наказывает не тех, кто ему не дал, но исключительно по грехам и строго дозированно, пусть даже последовательно и безжалостно. А значит, Кейтилин где-то и что-то сильно недорабатывает по ходу принятия решений, и надо искать, где и что именно.

Вот как раз с богорощи и начнем.

2. Женщина и боги

Кейтилин не любит винтерфеллскую богорощу. А что любит?

А когда красиво. Богороща должна быть «садом, ярким и воздушным». Здесь, на Севере, стволы отвратительно толсты и черны, ветви гадко корявы, сплетаясь в ужасно «плотный навес над головой», а «уродливые корни» зачем-то, гады, выползают из земли. И вообще «задумчивая тень», «глубокое молчание» и безымянность богов, уж не говоря о запахе влажной земли и гниения. «Кейтилин не впервые подумала, насколько же странный народ эти северяне». Совершенно не комильфо. То ли дело на юге, где прямо по пунктам все не так, а правильно: стволы краснодревов, соответственно, весело красны, тени не сплошные, а пятнистые, воздух благоухает цветами, птицы поют, ручьи звенят, боги поименованы, хорошо знакомы, уютны и приручены.

Конечно, в умонастроении, среднем между «туда, туда, на теплый Юг!» и «сделайте мне красиво», самом по себе беды нет. Ибо, как известно, в доме Отца моего обителей много. Проблема не в том, что Кейтилин верит только там, где должный антураж, — к сожалению, и там, где сделано красиво, Талли не столько верят, сколько соблюдают привычные формальности.

Будем откровенны – боги ими, в общем-то, забыты. Содержание богорощи, где они гуляют, или читают, или на солнышке валяются, происходит потому, что так «подобает великому дому». Это Старки со своими богами неразрывны и в общем внимательны к эманациям, которые приходят сверху. А Талли в сложных ситуациях руководствуются логикой житейской. Младшая дочь забеременела от воспитанника – не беда, помогут стимуляция выкидыша и благополучный брак с разумным немолодым лордом, которому только на руку, что невеста доказанно фертильна. Будут у тебя, дочка, другие детки, хорошие и законные. Хостеру придется много страдать, умирая от рака, и понять глубину вины перед дочерью, но разве он воспринимает содеянное как грех перед ребенком, которого убил? Непохоже. Реакция житейского логика, но не верующего человека. А несчастная неумная Лиза – много мы видим, как она прибегает к богам? К Мизинцу она прибегнет в поисках житейского счастья, которого жаждет. К чему ее это привело, в тексте показано ясно и подробно.

Но постойте – ведь Кейтилин человек долга, во всяком случае, себя таковой считает (и этим гордится). Тянуло к Петиру, но ленту дала Брандону. Неда не знала и боялась, но терпеливо отдала ему свою девственность, была верна, рожала, любила. По-всякому лучше сестрицы Лизы. Свою ответственность понимала и старательно несла – не как братец Эдмар. К детям по-настоящему добра и старается их понять – не как папа Хостер. Неужели этого мало – и если да, то почему? Чем долг Талли хуже долга Старков?

Уровнем ответственности, отвечает Мартин (пусть не прямо, а так, как он любит – делая вид, что не отвечает, и вообще якобы отсутствуя в тексте). Старки стоят перед богами и перед ними же ответственны. А для Талли на месте богов – честь собственного дома, житейские приличия и т.д. и т.п. Мягко говоря, существенная разница.

Выйдя замуж, Кейтилин получает возможность перейти на новый уровень ответственности, новый уровень долга, наконец, попросту по-настоящему уверовать. Как-никак на Севере она больше десяти лет. Сдвинуло ее это с мертвой точки? Нет. Винтерфеллская богороща, где не до формальных красивостей, куда идут не загорать и ублажать тело, а исцелять в непосредственном присутствии богов душу, для нее место неприятное и потому отталкивающее. Странные люди эти северяне – с богами общаются, нет чтобы красоту навести, благовониями покадить, радуги из кристаллов напускать. Почти смешные люди эти северяне – Кейтилин с прочими южанами, конечно, много умнее и знает, в отличие от Старков, как надо правильно жить.

На этом месте надо, наверное, констатировать, что Мартин вообще очень жестко относится к проблеме личной ответственности перед богами. Нет, конечно, он знает и согласен, что существует множество людей, которых надо учить и направлять. Но никто за тебя не разберется с Богом, если ты метишь в герои и лидеры – или не метишь, но предназначен для. За кадящим септоном и сладким пением хора в септе от тех, кто Сверху, не скроешься. Требование догмы, особенно разукрашенной, непременно обернется бедой.

Старки, в массе своей весьма чувствительные к рекомендациям богов (Нед, Лианна, Бенджен, Джон, Бран, Арья – неплохой процент популяции), правильно воспринимают их как должное. Боги направляют – старайся не пропустить, понять и последовать. Если пренебрежешь, будет худо. Но если от эманаций вообще отгораживаешься, если житейская логика – твой потолок, героем в мире Мартина тебе не быть. Разве что героем трагедии.

3. Женщина и героизм

Кейтилин, однако, совершенно не обязательно лезть в герои. Она имеет все задатки хорошей жены и матери (как она их реализует, это вопрос другой), ведомой, а не ведущей. Ну хорошо, не выходит быть своей богам и богорощам, но стать своей людям и месту она вполне может и хочет. Почему бы, собственно, ей не усвоить свои уроки по этой части и не работать хозяйкой большого дома, матерью прекрасных детей и женой замечательного мужа?

А потому что не хочется быть скромной и не лелеять гордыню. Потому что, как героиня «Гусарской баллады», «хотела стать героем». Если очень хотела – получай, в мире Мартина, как и в нашем, свободная воля рулит. Только оная воля будет свободной, пока сам же своими действиями не загонишь себя в воронку, откуда выход только один. (Опять же все как у нас.)

Воронка для Кейтилин начинается не в тот момент, когда она своей житейской логикой забивает правильное восприятие Сатурном намека сверху и выгоняет мужа в Москву работать премьер-министром. Ибо у мужа тоже воля вполне свободная и он совершенно вправе жену не слушать и решать самостоятельно, тем более что боги довольно прозрачно намекнули. В этот момент формируется воронка не для Кейтилин, а для Неда. (Сейчас не будем о том, что Нед из воронки мог бы неоднократно выбраться при горячей поддержке всех окружающих, включая политиков всех мастей и степеней бессовестности, — он не был бы Недом, если бы не довел свою воронку до логического конца.) Разумеется, Кейтилин за навязанное мужу решение тоже поплатится – любопытно, что ей сразу протранслировали, как именно: «Неужели таким будет ее наказание? Никогда не увидеть его лица, не ощутить прикосновения к телу его рук». Хотя боги Мартина добрее, чем кажутся: еще один раз Кейтилин лицо мужа увидит и руки ощутит. Но не более. А в целом Нед за свое неправильное решение платит воронкой, а Кейтилин за свое – вдовством и разлукой с дочерьми. Но пока что не потерей всей семьи. Винтерфелл остается на ее попечении, с ней три сына. Полного счастья не будет – полного краха, однако, тоже. И навалом важнейшей работы, в которой можно найти утешение.

На какой-то момент северные боги и оставшаяся главой Винтерфелла Кейтилин даже находят общий язык и работают вместе. Я имею в виду спасение Брана от кинжала наемника Джоффри. Совершенно слетев с катушек, как считают окружающие, Кейтилин безотлучно сидит у постели сына, не задумываясь, почему это делает – у нее как будто набат в ушах, надо быть здесь, и все. И ведь она, а не окружающие, призывающие вести себя разумно, права. С дополнительной помощью богов в виде Бранова лютощенка она спасает сына в безнадежной, казалось бы, ситуации. После чего ее разом отпускает, и она даже недоумевает, что это, собственно, на нее нашло. В общем и целом клинический синдром работы рукой богов. Ура?

Отнюдь. Ибо как только отпустило, дама осознает себя героем и действует далее, как будто она им является. Со всеми, ох, вытекающими.

Тут ее (и в какой-то степени, увы, Вестерос) и подстерегает воронка, из которой без коренного переосознания жизненных ценностей не выбраться. А если затянуть с переосознанием, то и переоценка любой степени глубины может уже не спасти, во всяком случае, тело. Все, что делает Кейтилин, возомнив о своем героизме, в принципе проклято и способно вести только к тому плохому, что хуже наихудшего. Ибо на житейской практичности без чутья к тому, какие ветры веют с небес, судьбоносные решения могут быть разве вот такими, как у нее.

4. Женщина и ее дети

Раз за разом (и довольно долго не без самодовольства) Кейтилин обрушивает на несчастный Вестерос и его обитателей свои полубредовые диссертации гениальные идеи, призванные коренным образом улучшить ситуацию. Причем ее формализм по гамбургскому счету куда хуже формализма супруга, потому что почти не корректируется совестью, скромностью и самоотречением.

Проще всего пояснить последнее утверждение на примере воспитания детей. Нед, как мы помним, решил, что отвечает за сыновей, и воспитывает в них прежде всего эти самые совесть, скромность и самоотречение – пусть несколько механистически и без учета конкретных данных конкретного воспитуемого. Кейтилин отданы дочери. И как бы я ни симпатизировала Кейтилин (должна честно признаться, местами чисто по-женски и матерински даже больше, чем нежно любимому мною Неду), девчонки запущены до безобразия. Единственная идея, которая в них вбивается всеми методами и способами, — это «ВЫГЛЯДЕТЬ ЛЕДИ!!!». Именно выглядеть, а не быть. На материале глав Сансы очень хорошо видно, где бедная девочка, совершенно некритически (я бы сказала, почти как зомби) восприняв импринт мамы, пытается быть леди – и не находит нужных слов, потому что как раз быть леди ее и не учили, а на десятке-другом заготовок из учебника хороших манер в неординарных жизненных ситуациях сразу поплывешь. (Как там было в цикле про Аниту Блейк – «Я сидела на кровати и тоже молчала. Для слов мне не хватало развитости и утонченности. Что можно сказать кавалеру А, когда он застает тебя голой в кровати кавалера Б? Особенно если кавалер А накануне превратился в чудовище и кого-то съел. Уверена, что в учебниках хорошего тона такая ситуация не рассмотрена».)

Ну и уж если заговорили о детях, воспитании и совести в применении к Кейтилин, есть еще Джон.

5. Женщина и не ее дети

Проблему Джона, конечно, создал и поддерживает во многом Нед. Но нельзя не признать, что Кейтилин здесь поработала много, хорошо, творчески и мужа значительно переплюнула.

А именно. Вот вы младая жена, пробывшая с мужем-незнакомцем весьма немного времени, муж возвращается после войны и привозит с собою младенца собственной крови. Коего младенца собирается воспитывать в вашем доме с вашими законными от этого мужа детьми. Да, это проблема, и да, это способно довести до бешенства.

Но до бешенства в чей адрес? Чем, елки-палки, виноват ребенок, что его нагуляли и не пожелали бросить под кустом? В отличие от того, кто нагулял и привез под ваши светлые очи?

Нееет, реакция быть, естественно, должна. И женщина с мозгами, совестью и правильным пониманием своего достоинства будет трижды права, если как следует отреагирует. Но переваливать ответственность с больной головы Неда на здоровую Джонову – простите, это из ситуации «ваще-та я ледь, пока рот не открою».

В качестве альтернативной истории —

СОБРАНИЕ ВЕСТЕРОССКИХ МАРГИНАЛИЙ, ЭКСПОНАТ № 1.

Нед, в каске, шинели и не разрядив еще автомат, входит в Винтерфелл и молча ставит маленького Джона с леденцом во рту на порог, а жену перед фактом. Кейтилин долго смотрит то на одного, то на другого.

КЕЙТИЛИН. Так-так. Проходите, гости дорогие, в дом. А вас, Нед Старк, я попрошу задержаться еще на одну минутку.

Закрывает за прибывшими дверь. Со двора раздается страшный грохот пополам с неразборчивыми воплями. Временами различимы отдельные выкрики вроде «чардрево ты болконское!», «лютоволчара поганый!» и «я тебя сейчас твоим собственным Льдом кастрирую!». Стены Винтерфелла содрогаются, горячая вода брызжет сквозь камни. В лесу в ужасе воют лютоволки. В богороще чардревы закрывают красные глаза.

Шум стихает. На пороге залы появляется разрумянившаяся Кейтилин и поправляет слегка растрепавшиеся волосы. Джон вместе с леденцом пятится от нее.

КЕЙТИЛИН. А, Джон, дорогой! Я очень рада, милый, что ты к нам приехал. Пойдем, выпьем теплого молочка, а потом я тебя с Роббом познакомлю.

ЗАНАВЕС.

Я ж говорю – в мире Мартина (в нашем тоже, но это уж совсем отдельный разговор) надо чувствовать богов и позволить им вести тебя. А о себе забыть. Ибо в мире Мартина (в нашем тоже, но это не менее совсем отдельный разговор) бескорыстная жертва вознаграждается, а эгоизм, наряду с отсутствием любви и мысли, есть самый непростительный грех.

6. Женщина и раскаяние

Вопрос о том, что надо было сделать, чтобы снять проклятие (до которого заботливо довел себя за ручку сам), на самом деле не сложен, но ведь до решения тоже надо себя за ручку, а оно не хочется. Кейтилин, к ее чести, понимает — скорее поздно, чем рано, но лучше так, чем никогда.

Всего-то и надо, что честно спросить у богов, пусть не в богороще, а в родной радужной южной септе, — что, что я делаю не так, я не знаю, как быть, помогите сделать правильно.

И дальше будет правильно, хотя для самой Кейтилин уже поздновато. Но это уже совсем другая история, до которой от главы второй еще много жить придется.

← Предыдущая

Содержание

Следующая →

Анна (оригинал)
10 марта 2010