1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Фанфик: Praeclarum

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Saron, 11 мар 2012.

  1. Saron

    Saron Наемник

    Первая и, похоже, последняя попытка написать фанфик о войне Старков и Болтонов. Да, на форуме нынче урожай на последних. Один раз он был уже готов, но уничтожен. Воссоздаю.
    епт, страшно-то как...

    Название: Praeclarum (бесчестный поступок, преступление). Название рабочее.
    Автор: Saron
    Размер: макси, в процессе. Выкладывается по главам.
    Предупреждение: сцены насилия, убийств, пыток.
    Рейтинг и прочее высчитывать не умею. Пока в выложенном тексте ничего такого нет, но планируется. Герои выдуманные, мир мартиновский.

    ОГЛАВЛЕНИЕ
    1. Лорд Дредфорта
    2. Младший брат
    3. Лисенок
    4. Бастард
    5. Младший брат
    6. Сын волка
    7. Лорд Дредфорта




    1. Лорд Дредфорта.

    «Отступаем!»
    Эти слова до сих пор протяжным звоном звучали у него в ушах, сливаясь с пронзительным визгом стали, ржанием обезумевших лошадей, хрипом умирающих и воплями еще живых. Только теперь они доносились приглушенным эхом, словно тот, кто выкрикивал их, был далеко-далеко, за много миль отсюда.
    «Отступаем!»
    Разбиты. Наголову. Проклятые волки продавили центр, разметав фланги, которым не хватило ни сил, ни времени, чтобы сомкнуть клещи. Серо-белые стяги там, где только что улыбался кровавой улыбкой красный человек – он не успел понять, когда произошла эта страшная перемена. Просто не помнил.
    - Милорд, отступаем! - кричит кто-то, хватая его лошадь под уздцы, и тут же умирает, пронзенный сталью. Запоздало приходит осознание, неуверенное и тошнотворно липкое. Алая пьянящая муть перед глазами развеялась, точно дым на ветру. Отовсюду из серой пыли выныривали волки, их мечи сверкали, голодные, как сама смерть. Под их натиском хриплое «Отступаем!» сменилось отчаянным «Бежим!». И они побежали.
    Вокруг было ало-серо: кровавая земля и низкое мрачное небо, с которого срывались редкие белые хлопья. Бьющееся в агонии безумие и равнодушный спокойный холод. И посреди всего этого чернело огромное пятно леса, распахивающее свои объятья для тех, кому сегодня не повезло.
    Кустарник трещал под копытами коня, а вынырнувшая из ниоткуда ветка пропорола висок, оставив глубокую царапину. Они ломились через молодую дубраву, прочь, в спасительную темноту. За спиной слышались крики, и каждый боялся ощутить толчок и внезапную боль, когда копье ударит в незащищенную спину.
    Стрела вошла ему под правую лопатку, выставив выпачканный красным наконечник из-под освежеванной руки вышитого на груди человека. Он попытался выдернуть ее, но она не давалась, выскальзывая из пальцев, скользкая, как рыбешка.
    Вдруг все вокруг посветлело: лес кончился так же внезапно, как начался. Они скакали по берегу серой, схваченной льдом реки. Боль в груди и спине становилась невыносимой, он чувствовал, что сейчас свалится с коня, но каждый раз каким-то чудом удерживался в седле.
    «Отступаем!» - снова закричал кто-то, и лошади ступили на лед. Ему показалось, что застонал сам воздух, когда река страшно затрещала, вздыбившись серыми плащами и черными мачтами копий. Волки – люди и звери – хлынули вперед, сметая их отряд.
    Чья-то рука стиснула его за плечо. Падая, он рубанул, не глядя, мечом, но хватка не исчезла.
    - Милорд, милорд! – звал кто-то. Слова с трудом доходили до затуманенного сознания.
    Анисе Болтон судорожно дернулся и открыл глаза.
    Он полулежал, прислонившись к дереву и вытянув ноги, заботливо укрытые чьим-то плащом, когда-то розовым, а теперь напоминавшим грязную серую тряпку. В спину что-то упиралось, твердое и острое. Протянув руку, Анисе нашарил шершавый надломленный сук и облегченно вздохнул: одно мгновение он боялся, что вражеское железо таки нашло его. И только потом понял, что это был сон. Он уснул.
    - Убери руку, бастард! – Анисе не сумел сдержать злость. – Долго я спал? Где Старки?
    Нельзя. Нельзя спать, иначе их найдут. Их уже ищут. Серые волки загнали их сюда, в переплетение древесных скелетов, а сами рысью рванули в обход, лязгая окровавленными челюстями. Волки разорвут человека. Если человек не опередит их. Спать нельзя. Надо идти.
    - Часа два, милорд. Солнце еще не встало, - пожал плечами Анри Сноу, незаконнорожденный сын Ридда Варлоута, прозванный за светлые серо-русые волосы и бесшумный шаг Пеплом. Он был без плаща, красный человек на груди вымазан чужой кровью, засохшей и потемневшей. – Волчий лагерь полчаса назад был на том же месте. Есть вести от лорда Лоары, и я осмелился разбудить вас.
    За плечом Пепла высилась длинная тощая фигура Ирра, человека отца. У него была смешная фамилия, но Анисе никак не мог ее запомнить. Ирр сдержанно кивнул, подтверждая сказанное Пеплом, и проговорил излишне торжественно:
    - Лорд Болтон изволит видеть своего сына.
    Изволит – как же! Анисе едва не расхохотался. Удивительно, что отец вообще жив, не говоря о том, чтобы изволить кого-то звать, особенно своего старшего сына. В том, что Лоара Болтон умрет, Анисе не сомневался – с того момента, как только увидел его рану. Зрелище отвратительное. После такого можно не выжить и в руках опытного мейстера, лежа в лучших покоях Дредфорта, не говоря о дорожной тряске, сыром воздухе и грязной снежной слякоти вместо перины. Удивительно, что он продержался так долго, целые сутки.
    «Слишком долго». Левую сторону головы дернуло болью, когда Анисе поднялся на ноги. Машинально проведя рукой по виску и скуле, он нащупал задубевшую жесткую повязку, прилипшую к ране. Кожа вокруг была горячей. В отличие от стрелы, ветка существовала и в реальности. Это его неожиданно разозлило.
    - Чего ждем? – поинтересовался он, бросая Пеплу грязный плащ, который тот молча подхватил, но одевать не стал. И, после вопросительного взгляда Ирра добавил. – Отведи меня к отцу.
    Бровь воина дернулась, но у него хватило ума промолчать. Видно, что ему, верной отцовской собаке, хочется высказаться, но едва ли он это сделает. Анисе понимал, что люди отца не любят его: после всего того, что происходило на военных советов еще дома, в Дредфорте. И никогда не полюбят, потому что он оказался прав, а они – все они – нет.
    - Как отец? – спросил Анисе, следуя за Ирром. Пепел держался позади, листва почти не шуршала под его легкими ногами.
    - Он...– Ирр запнулся, глядя под ноги, но тут же продолжил твердым и уверенным голосом. - Лорд Болтон чувствует себя лучше. Мы все надеемся, что нам удаться довезти его.
    «Скорее мы все пойдем на корм проклятым волкам,» - подумал Анисе. Из-за носилок отца они двигались вдвое медленней, чем могли бы. Если бы не отец, если бы не все эти раненые, хромающие, ковыляющие, чуть ли не ползущие следом, ворота Дредфорта распахнулись бы перед ними уже через пару дней.
    Лагерь, хотя вряд ли это сборище усталых, изможденных, измотанных боем, дорогой и отчаянием беглецов можно было назвать лагерем, был погружен в полудрему. Из-под древесных корней выползали серые тени, туман прозрачной змеей обвивал черные высокие стволы, припорошенные снежной крошкой. Люди были повсюду: прятались в яме у огромной поваленной ели, спали, прижавшись друг к другу под голым кустарником на лежанке из мягкого лапника. Снег вокруг таял от тепла их тел. Кто-то точил темное лезвие меча, прислонившись спиной к замшелому камню, кто-то тихонько разговаривал, кто-то жевал темные полоски мяса, кто-то просто безучастно смотрел в никуда. Анисе заметил, что тяжелораненых мало: они просто не дошли, не выдержали пути через бездорожье, по темному осеннему лесу. Проходя мимо, он увидел трех воинов, одного с раздробленной, искалеченной ступней, замотанной грязной тряпицей. Он смотрел вверх, на черную паутину древесных ветвей и что-то говорил, шевеля сухими губами.
    - Заткнись, дурья башка, - громко и зло сказал один из его друзей. – Береги силы. Мы дотащим тебя до врат Ада, если это потребуется.
    Раненый снова что-то прошептал. «Просто заткнись, Парри, - оборвал его второй. – Лорд-лисица живет без обеих ног...
    «Дед ненавидит, когда его так зовут». Пожалуй, стоило вернуться и наказать дерзкого, но деревья уже расступились, открывая маленькую ровную поляну, засыпанную тонким слоем снега поверх палой листвы и хвои. Кто-то расчистил место, убрав крупные острые камни и упавшие ветки, сваленные теперь в груду возле корявой старой ели. Снег у дальнего края поляны, где лежал раненый, тоже убрали, или он просто растаял, обнажив темную, влажную землю.
    Ирр и Пепел остановились. Человек, сидевший у лежанки отца, поднялся с колен и подошел к ним. Анисе узнал Ведрика Райна, осунувшегося и усталого.
    - Он в сознании? – спросил Анисе, изо-всех сил стараясь скрыть волнение. Но голос все равно звучал напряженно.
    - Да. Он несколько раз повторил ваше имя, и мы решили...
    - Хорошо. Отыщите Варлоата, Вига Серого Медведя и остальных. Они, должно быть, среди своих. Пусть придут к тому большому раздвоенному дубу, что мы видели по дороге. Я скоро буду там.
    - Слушаюсь, - одновременно сказали Ирр и Ведрик, чуть помедлив, прежде чем склонить голову. Пепел кивнул молча.
    Жестом отослав их, Анисе стиснул рукоять кинжала на поясе и приблизился к отцу. Ноги были словно ватные, и он поймал себя на том, что боится.
    Когда они выступали из Дредфорта, разукрашенные доспехи отца так сверкали на солнце, что на них больно было смотреть. Высокий, статный, с густыми черными волосами и прямым взглядом светлых глаз, он держался в седле ловко и прямо; длинный розовый плащ, расшитый кровавыми каплями, спускался на круп его вороного коня. Анисе, злой и раздосадованный, ехал на серой в яблоках лошади сразу за ним, угрюмо глядя в спину отцу. После последнего скандала тот не сказал ему ни слова, будто решив совсем не обращать внимания на сына. У Анисе сложилось впечатление, что отец взял его с собой только чтобы насолить деду.
    Из своих тридцати четырех лет Дредфортом Лоара Болтон правил только три года – с того момента, как у Лестара Болтона, Лорда-Лисицы, отказали ноги. И первое слово, которое он сказал на своем первом совете, было – война. Громкоголосый, уверенный в себе, он красиво говорил и сумел убедить лордов в необходимости бросить вызов Старкам как можно скорее. Тем же немногим, кто был против, пригрозил карой за измену. Дед схватился за голову, узнав об этом, но переубедить сына ему не удалось.
    «Ты не Болтон, - сказал тогда старик, приподнимаясь на локтях. – У тебя наши глаза, но они слепы, как у новорожденного котенка. Я бы пожалел о том дне, когда засадил тебя в свою дуру-жену, если бы не мой внук. Оставь Анисе, и убирайся, куда пожелаешь. Я буду рад получить весть о твоей смерти».
    Отец так разозлился, что в гневе опрокинул стол, разметав по полу тарелки с нехитрой снедью, и ускорил выступление.
    А теперь они все расплачивались.
    И в первую очередь он сам. Анисе до сих пор удивлялся, как отцу удалось вырваться из той бойни, в которую превратился центр их войска.
    Лоара Болтон лежал, прикрыв глаза. Его длинные темные ресницы бросали на впалые щеки густые синие тени. Нос заострился, на широком лбу блестели бисеринки пота. Он был по подбородок укрыт розовым плащом и черным медвежьим мехом, блестящим и собравшимся сосульками от крови. Страшный удар раскроил плечо лорда, разрубив наплечник, железные кольца кольчуги и вываренную бычью кожу, добравшись до незащищенной плоти. Тяжелый запах крови, гноя и смерти наполнял воздух, но Анисе не замечал его, не в силах оторвать взгляд от родного лица. Самоуверенного когда-то и мертвого – теперь. Виновного во всех их бедах. Снежинки опускались и медленно таяли на его щеках, стекая к земле мутными холодными слезами.
    Отец что-то прошептал, и, повинуясь внезапному порыву, Анисе опустился возле него на колени, с трудом удержав руку, чтобы не коснуться сереющей щеки. Больше всего на свете он сейчас хотел оказаться в Дредфорте, далеко-далеко отсюда. Чтобы не было этих страшных последних дней. Хотел видеть отца улыбающимся и веселым. Живым.
    Хотел снова спокойно его ненавидеть. За глупость. За самоуверенность. Сейчас это было невозможно.
    Почувствовав движение, Лоара Болтон открыл глаза. Бледные, тусклые, с едва теплеющим огоньком в глубине, они смотрели на сына и не узнавали его. Сухие губы разомкнулись, трещины на них наполнились розоватой сукровицей.
    - Что ты делаешь, Ведрик?
    - Это я, отец, - сказал Анисе. Сердце стучало, как бешеное.
    Лицо Лоары посветлело. Губы дрогнули в слабой улыбке, глаза моргнули, в их уголках заблестела влага. Он шевельнул здоровой рукой, но выпростать ее из-под плаща у него не хватило сил.
    - Мед, как ты здесь оказался? Мы в Дредфорте? Где мама?
    Анисе вздрогнул. Ему показалось, будто его облили холодной водой.
    - Медерика здесь нет. Мы в лесу, до Дредфорта много миль, - он четко выговаривал каждое слово, чуть ли не с радостью наблюдая, как отец меняется в лице. «Мать мертва уже семь лет, - хотел сказать он. – С того проклятого дня, как твой любимый Мед пожелал появиться на свет», - но не смог.
    - Я...
    - Ты умираешь.
    - Кто ты? – отец попытался подняться, с ужасом смотря на него, но со стоном повалился назад. Его лицо стало белым, словно вся кровь, что еще текла по этим жилам, внезапно отхлынула в никуда.
    - Внук лорда Лестара, твой старший сын и – с этого дня – хозяин Дредфорта, лорд Анисе Болтон.
    Отец мог бы гордиться: его голос не дрогнул.
     
    Peter-88, Tarja, Алекса и 14 другим нравится это.
  2. Redhat

    Redhat Ленный рыцарь

    Роскошно!
    А-а-а, хор-р-рош!
    Эпичные, пафосные Болтоны - это прекрасно. Примите отдельное восхищение пейзажами. Очень жду продолжения и иллюстраций!
     
    talsterch и Нимэйн нравится это.
  3. Valery

    Valery Наемник

    Совсем не поклонница Болтонов, но ваш фанфик очень понравился, буду ждать продолжения:)
     
    talsterch нравится это.
  4. Shiuvan

    Shiuvan Знаменосец

    :bravo::bravo::bravo:
    Я вообще люблю авторских персонажей, ваши так вообще очень хороши:in love: .
     
  5. BlackOrb

    BlackOrb Знаменосец

    Отлично! :meow: Волнения были напрасны - тухлые помидоры отправились в мусорку. ;)
     
    Keyt Boulen нравится это.
  6. Saron

    Saron Наемник

    Ооооу, внезапно. :eek: Не ожидала, что понравится. :oops: Большое спасибо, ребята!

    2. Младший брат.
    Медерик всегда боялся деда. Его узкого носа с большими ноздрями и бледных губ, прикрывавших мелкие и острые, точно у хорька, зубы. Сухих жилистых рук, лежавших поверх шерстяного одеяла, и тонких пальцев с длинными ногтями. И, самое главное, острого и цепкого взгляда светло-серых блестящих глаз в густой тени глазниц. Этот пронзительный взгляд, казалось, прожигал насквозь.
    Да еще и эта ужасная дверь с резьбой в виде переплетенных человеческих рук. Когда Медерик брался за медное блестящее кольцо, дверь поддавалась с трудом, и ему казалось, что это руки не дают ему открыть ее. Поговаривали, что каждая рука когда-то принадлежала живому человеку. «Лорд-лисица содрал с них шкуру и скормил мясо псам, а руки отдал своим колдунам из-за моря. С помощью черной магии они сотворили эту дверь, и открыть ее без позволения лорда невозможно», - шептали люди. Отец сказал, что это неправда, но дотрагиваться до мертвого дерева все равно было неприятно.
    Это Анисе мог часами говорить с дедом, а не Медерик. Анисе проводил в Лисьей башне все свободное время. Анисе любил разглядывать жуткую дверь.
    У старшего брата даже глаза такие же, как у деда. Страшные.
    А теперь Анисе нет. Он уехал на войну. И отец уехал. Медерик тоже просился, даже плакал, но его не взяли. Вместо этого дед каждый вечер вызывал его к себе и расспрашивал обо всем, что произошло в крепости за день. И он сидел, забравшись на кровать с обеими ногами и не смея отвести глаз от лица, обрамленного жидкими космами неравномерно поседевших серо-черных волос, и говорил, говорил, говорил. Сначала тихо и несмело, часто замолкая, но под выжидающим взглядом светлых серых глаз продолжал и постепенно освоился, поняв, что от него хотят.
    Лишенный возможности ходить, Лестар Болтон вовсе не смирился с вынужденным заключением в Лисьей башне, желая знать и контролировать все, происходящее в замке. Сначала Медерик просто рассказывал обо всем: разговоры стражи, шутки кухарок, обеденное меню, содержание урока с мейстером Даннором... Все, что составляло его обычный день. Он и сам не заметил, как стал доносить деду на Дакена Марда, лысого кастеляна замка с седеющей жесткой бородой и двумя отсутствующими пальцами на левой руке. Он говорил, что получил свое увечье в схватке с медведем. Почему-то старому лорду был интересен чуть ли не каждый его шаг. «Это потому, - думал Медерик, - что отец назначил сира Дакена, а не деда, главным в замке на время войны».
    То письмо принес самый старый ворон, которого Медерик видел. Большая потрепанная птица едва дотащилась до острого зубца крепостной стены, откуда ее сняли стражники. К когтистой поджатой лапе был привязан крохотный клочок бумаги, который забрал сир Дакен. Медерик со всех ног бросился к деду.
    - С запада прилетел ворон, - сказал он, все еще задыхаясь от быстрого бега. – Там, должно быть, что-то важное. Это может быть от отца?
    Хищные глаза деда пригвоздили его к полу.
    - Иди к Марну, прикажи ему немедленно принести мне письмо.
    Когда Медерик вернулся в одиночестве, дед нахмурился, поджав и без того тонкие губы, и велел подать ему бумагу и перо. Пожевав щеки и снова недовольно покосившись на внука, отчего у того душа ушла в пятки, он что-то коротко написал и вновь отправил Медерика к кастеляну.
    «Вспомни одно весеннее утро и наполнявшую его песню». Медерик разгладил бумагу пальцами и осмотрел со всех сторон, но кроме этих непонятных ему слов там ничего не было. Сиру Дакену же они явно сказали гораздо больше: он побледнел и со злостью смял записку. На мгновение Медерику показалось, что он никуда не пойдет, но кастелян уже вышел вон, с такой силой хлопнув дверью, что задрожали окна.
    Когда Медерик вернулся к деду, у него уже никого не было. Старик глядел в окно и даже не повернулся, когда скрипнула дверь. Его лицо было так бледно, что сливалось с подушкой, и он совсем не шевелился, только длинные пальцы мелко дрожали. Медерик постоял минуту и тихо вышел.
    Вскоре он узнал, что было в письме, так взволновавшим деда. Об этом говорили все: кухарки на кухне, псари, конюхи – вся прислуга, хоть сир Дакен, изо всех сил старался пресечь эти разговоры. «Лорд Лоара ранен, мы проиграли», - шептали на кухне. «Старки идут сюда», - испуганно повторяли в коридорах. Даже солдаты оставшегося в замке гарнизона, триста человек, целое войско, по меркам Медерика, чего-то боялись. Только после того, как особо говорливых высекли, толки поутихли.
    - Миса говорит, сегодня на ужин будет рыбный пирог, - Медерик сидел на углу кровати, обняв колени. Он скинул сапоги и теперь перебирал густой волчий мех пальцами ног. Дед рассеянно кивал, смотря в окно. Глубокие морщины на его лице, освещенные пасмурным солнечным светом, казались резкими и глубокими, как рытвины в земле. На мгновение его лицо показалось Медерику маской мертвеца. – А Рит, ну, который псарь – ты ведь помнишь его? - показал мне щенков Марты. Они такие милые, все рыжие, а один белый. Смешные. А сир Дакен велел мне идти учиться. Сказал, чтобы я не занимался ерундой. И что накажет Рита. Он же не тронет его, правда? Не сдерет с него кожу?
    При этих его словах дед нахмурился, но ничего не сказал. Только взглянул разочарованно и с грустью.
    Медерик неуверенно замолчал, но страх за псаря и щенков пересилил.
    - Скажи сиру Дакену, чтобы он не трогал Рита. Он тебя послушает, как тогда, когда...
    - Тихо, - вдруг сказал дед; его сухая тонкая рука взлетела вверх, предостерегая. – Ты слышишь что-нибудь.
    Медерик прислушался.
    - Нет. А можно я возьму себе одного...
    - Слушай внимательно, - резко оборвал его дед, нетерпеливо махнув рукой. Медерик давно не видел деда таким взволнованным и поторопился захлопнуть рот, для верности зажав его обеими руками. Старательно навострив уши, он, наконец, понял, о чем ему говорят. Голоса. Громкие голоса во дворе. Топот копыт. И звон стали.
    - Окно, - приказал дед.
    Медерик стрелой метнулся к окну, едва успев ощутить босыми пятками холод каменного пола. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы увидеть, что происходит.
    - Что, что там? – голос деда прозвучал неожиданно тонко, почти умоляюще, как будто говорил не он, этот суровый жесткий старик, а кто-то совсем-совсем другой.
    - Люди, много вооруженных людей, - удивленно сказал Медерик. Дед сдавленно застонал, и он быстро продолжил. – Их почти весь двор, и еще за воротами. Но меньше чем было, чем ушло. Это ведь они? Отец вернулся? Анисе! Я вижу Анисе, у него порван плащ. Он спрыгивает с белого коня. Вон Пепел! И отец, отец тоже!
    От кровати донесся слабый вздох облегчения, но Медерику было уже не до деда. Забыв про сапоги, он, как был босой, бросился прочь из комнаты, и даже страшная дверь с руками отворилась легко и свободно. Отец вернулся, брат тоже – и Медерик со всех ног бежал им навстречу. Никогда еще приземистая Лисья башня не казалась ему такой высокой.
    Когда он, тяжело дыша, выбежал во двор, то счастливо улыбнулся, а холодный воздух показался ему слаще меда: ему не почудилось, они никуда не исчезли, пока он бежал. Люди толпились в центре, откуда доносились сердитые голоса. Медерик узнал сира Дакена, но другой голос, молодой и жесткий, показался ему незнакомым. С этой стороны толпы были только замковые люди, их спины закрывали Медерику весь обзор, но высокую фигуру отца он видел и отсюда. Снежинки, маленькие и белые, запутались в его черных волосах и серебристым инеем покрывали густой черный мех на воротнике розового плаща. Медерик втиснулся в толпу, изо всех сил пытаясь пробиться внутрь.
    - Это бесчестье! – громыхал сир Дакен. – Он наш лорд!
    - Это жизнь, - прорычал в ответ молодой голос. – Он был вашим лордом.
    - Не тебе это решать.
    - Только мне и решать. Потому что теперь ваш лорд – я. А он гниет в лесу вместе с большинством тех, кого он обрек на смерть. Хотите служить трупу? Я легко вам это устрою.
    - Ты должен был довезти его. Он лорд и твой отец.
    Медерик, наконец, протиснулся сквозь толпу, и с радостным криком обхватил руками отца. Задубевший от грязи, колючий плащ показался ему нежнее шелковых простыней. Медерик счастливо вздохнул и еще сильнее прижался к теплой спине, не желая даже на миг отпускать ее от себя.
    - Эй, это же младший сынок лорда Лоары, - удивленно заметил незнакомый голос. – Анисе, твой брат.
    - Лорд Анисе, - холодно поправил молодой голос. – Мед, уйди.
    Медерик недоверчиво поднял голову. Сверху на него, обрамленное отцовскими черными волосами, смотрело совершенно чужое лицо с маленькими синими глазами, темной бородкой и свежим шрамом на лбу. «Реккир Мейд. Что он здесь делает? - пронеслась мысль. – Здесь же только что был папа...» Мейд вытолкнул растерянного Медерика вперед, навстречу брату.
    Анисе сильно изменился за тот месяц, что Медерик его не видел, похудел и осунулся. Волосы цвета воронова крыла отросли и грязными сосульками падали на лицо, сухое и обветренное, с темной щетиной пробивающейся бородки. На левом виске – нашлепка из грязной ткани, почти полностью прикрывающая глаз. Губы плотно сжаты, в уголках рта появился какой-то новый, незнакомый Медерику излом, придающий ему жесткое и безжалостное выражение. Короткая вертикальная морщина пролегла между бровями. Брат выглядел гораздо старше своих шестнадцати лет. Совсем взрослым.
    Твердые пальцы ухватили Медерика за плечо, и он чуть не вскрикнул от боли.
    - Тогда нас перебили бы еще у Моста, и вы напрасно бы ждали хороших вестей. Как будто вы можете положиться на кого-то еще, кроме меня! Особенно теперь, когда Старки в двух переходах к западу, – Медерик удивленно моргнул. Тот сердитый молодой голос принадлежал его брату, обычно такому тихому и молчаливому.
    Толпа загудела, переговариваясь. Из последних рядов выкрикнули какой-то вопрос, Анисе ответил, зло и раздраженно. Шум вокруг усиливался, и Медерик окончательно перестал что-то понимать.
    - Ани, - тихо спросил он, дергая брата за штанину. – Где папа?
    К его ужасу Анисе рассмеялся. Его бледные глаза лихорадочно блестели. Говор вокруг стих в мгновение ока.
    - Видите, он зовет отца. Того лорда, из-за которого мы жрали сырое мясо павших лошадей, из-за которого гибли на Серой Равнине. Который предал нас всех, начиная эту войну. И за труп которого вы сейчас готовы предать меня.
    - Ты не должен был бросать его, ты – сын! Что теперь ты скажешь своему брату? Как геройски бросил отца на съедение воронам?
    - Я лорд! И я сделал то, что спасло моих людей. Посмотри на них, - он окинул рукой воинов позади себя, бледных, шатающихся от усталости, угрюмо глядящих исподлобья. Многие сжимали рукояти мечей. – Они слышали дыхание волков за своей спиной и порвут за меня любого. Потому что живы только благодаря мне.
    Лысый кастелян нагнул голову, но упрямого взгляда не опустил, став похожим на разъяренного быка.
    - Я снова скажу, что ты поступил бесчестно. Отцеубийца несет гнев богов на себе, и отбрасывает тень на всех, кто рядом с...
    - Так ли тебе понравилось управлять Дредфортом, Дакен? – вдруг вкрадчиво и тихо, почти шепотом спросил Анисе, и его глаза зловеще сверкнули. Кастелян осекся под этим взглядом, дернув ртом, и отступил на шаг. – Взять его, - вдруг скомандовал брат. Резкие слова ударили по ушам, как хлыстом.
    - Ты говоришь, как будто имеешь право приказывать! – воскликнул сир Дакен. – Кто послушает тебя?
    - Все.
    Сир Дакен дернулся, когда стражники схватили его за руки. Он пытался что-то кричать и вырываться, но Медерик уже не слышал. О чем они все говорили? Почему брат так себя ведет? Так властно и жестко, как... лорд.
    - Отцеубийца! – донесся до Медерика вопль кастеляна.
    - Он был все равно, что мертвец, - зло крикнул вслед ему Реккир Мейд, тот самый, которого Медерик вначале принял за отца. – После такого никто бы не выжил. У него рука уже... – он покачал головой.
    - Что с папой? Что с ним? Скажите! – Медерик в отчаянии вцепился в плащ брата, отказываясь что-либо понимать. Все эти слова, которые они говорят, слишком страшны, чтобы быть правдой.
    - Отпусти, Мед - раздраженно отозвался брат, тщетно пытаясь выдернуть край плаща. – Не до тебя.
    - Скажи, что с папой! – не отставал Медерик. – Скажи! – в этот момент он ненавидел Анисе, такого высокого, жестокого и злого.
    - Я сказал, иди к себе, - голос брата был холоден, как лед. – Отец мертв.
    Розовая ткань сама выскользнула из рук. Он сделал шаг назад, с ужасом глядя на сухие, потрескавшиеся губы, сказавшие невозможное. Земля под босыми ногами вдруг стала ледяной.
    - Неправда! – выкрикнул Медерик и ринулся прочь. Бежать, бежать прочь от этого глупого Мейда, так похожего на отца, от сира Дакена, чей голос все еще отдавался эхом в ушах, от всех этих людей, и самое главное – от брата. От этого нового, незнакомого ему прежде брата. Снежинки на лице таяли и стекали вниз по щекам. Вот только когда их успело нападать так много?
    Все изменилось в одно мгновение, перевернулось, став чужим и враждебным. Снежинки все падали с неба, холодного и далекого, как душа его брата, и Медерик вдруг с пугающей ясностью осознал, что больше ничего не будет как прежде.
     
    Peter-88, Алекса, ThisMeansWar и 8 другим нравится это.
  7. Shiuvan

    Shiuvan Знаменосец

    *философски* Почему Болтоны, чьи имена заканчиваются на -рик, всегда добрые:puppyeye: , а Болтоны на -се всегда злые?:sneaky:
     
    Обычный человек, BlackOrb и Avatarra нравится это.
  8. Saron

    Saron Наемник

    Про добрые - это все влияние Домерика. А про злые не знаю, Русе хороший. И чем Аня не понравился?.. *вздыхает* Такой положительный молодой человек, старается, хочет хорошим лордом быть...
    Я просто люблю мужские имена, оканчивающиеся на гласную. :in love:
     
    talsterch нравится это.
  9. Shiuvan

    Shiuvan Знаменосец

    Как это не понравился, наоборот - прелесть!:in love:
     
  10. Avatarra

    Avatarra Межевой рыцарь

    Есть еще и промежуточный вариант - Ваш Майде:in love:
     
    Shiuvan нравится это.
  11. Shiuvan

    Shiuvan Знаменосец

    У меня на подходе еще один представить их славного рода:devil laugh:
     
    Avatarra нравится это.
  12. Avatarra

    Avatarra Межевой рыцарь

    Ах... пойду пока "Легенды севера" перечитаю )
     
  13. Shiuvan

    Shiuvan Знаменосец

    Это будет продолжение :) только другая легенда ;)
    saron, простите за переписку в вашей теме :(
     
  14. BlackOrb

    BlackOrb Знаменосец

    Понравилось. Но почему папа то Лоиза, то Лоара? Или это разные папы?
     
  15. Нимэйн

    Нимэйн Наемник

    О, какие чудесные Болтоны. Ня :in love:
     
    Shiuvan нравится это.
  16. Saron

    Saron Наемник

    Вы ничего не видели. :not guilty:
    Нимэйн, :oops:


    Лисенок
    Когда Анисе не знал, что делать и как поступить, он шел к деду. Так было всегда, с самого детства. «Смотрите-ка, - украдкой смеялись дворовые люди, - Лисенок опять к Старой Лисице побежал». Ему это льстило. А дед почему-то злился, хоть и прожил большую часть жизни, известный как Лисица из Дредфорта.
    Анисе остановился у массивной двери красного дерева, украшенной резьбой в виде множества переплетенных человеческих рук. Никогда еще крутая лестница Лисьей башни не казалась ему такой короткой, и теперь он замер в замешательстве, не зная, зайти или отправиться прочь. Он и сам не понимал, зачем пришел сюда так скоро, даже не переодевшись, не говоря о еде или горячей ванне.
    Голова кружилась, и резьба плыла перед глазами. Слабый свет от старого, давно не менявшегося факела дрожал и колыхался, заставляя вырезанные руки двигаться, словно живые. Дерево тускло блестело в полумраке. Анисе вдруг понял, как сильно устал: даже колени дрожали. Сделав шаг вперед, он прижался лбом к раскрытой ладони, прохладной, как рука мертвеца. Длинные безжизненные пальцы касались волос. Если постараться, то можно представить, что это мать гладит его по голове. Он почти не помнил ее лица, только теплое прикосновение мягких рук и поцелуй, легкий, как сон.
    Она не любила смотреть на смерть, а завтрашним утром ее родной сын расправится с собственным кастеляном. Злость, вспыхнувшая было в сердце Анисе от сказанных слов, уже улеглась, сменившись холодным и трезвым осознанием необходимости. Дакен еще не сделал ничего такого, за что следовало казнить, но он подумал об этом – наверняка подумал. Анисе увидел эту смертельную мысль в маленьких черных глазах кастеляна, блестевших из-под широкого лба. Увидел свое изгнание и лордов, преклоняющих колено перед ничего не понимающим Медериком.
    Мать не одобрила бы его поступок. Но ему нет никакого дела до мнения той, чьи кости давным-давно истлели.
    Дверь протяжно вздохнула, открываясь.
    Все было точно так, как и месяц назад. Просторная комната с низким потолком и стенами, почти полностью, от пола до потолка, покрытыми шерстяными гобеленами. В углу – камин с черными догорающими поленьями, в которых нет-нет, да и вспыхнут рубины гаснущего пламени. Открытого прожорливого огня, жадно вгрызающегося в дерево и яростно лижущего воздух, дед не любил и, каждый раз, когда смотрел на свежее пламя, недовольно морщился, приподнимая верхнюю губу.
    На то, как огромные поленья медленно рассыпаются золой и пеплом, он мог смотреть часами.
    Кровать стояла напротив камина. Огромная, занимающая почти треть комнаты, с оскаленной головой лютоволка над изголовьем – дед клялся, что сам завалил чудовище – она была пуста. Бесчисленные волчьи и медвежьи шкуры откинуты в сторону, обнажив скомканную простыню и смятую подушку, словно хозяин комнаты только-только поднялся с постели.
    Анисе знал, что это невозможно.
    В голове пронеслись мысли, одна страшнее другой, и он отступил назад, все еще не отрывая глаз от пустой кровати. Она казалась странно неестественной и отталкивающей, как искалеченное живое существо. Казалась мертвой. Но тут откуда-то справа донесся слабый голос:
    - Я здесь, Лисенок.
    Дед лежал у окна, похудевший и постаревший, в старой белой рубашке, едва прикрывающей безжизненные ноги. В них почти не осталось мяса и жира, только сухожилия еще как-то удерживали вместе эти обтянутые сухой пергаментной кожей старые кости, ненужные и бесполезные, с уродливо большими ступнями и коленями. Анисе успел забыть, как жутко они выглядят. Наверное, на его лице что-то отразилось, потому что дед смущенно заерзал, пытаясь принять сидячее положение.
    - Не зови меня так, - буркнул Анисе, слишком усталый, чтобы злиться. – Никогда не зови.
    Он старался выглядеть спокойным и суровым, но не мог не признаться себе, что испытал огромное облегчение, увидев старика. Представить, что остался один – ему было страшно снова подумать об этом.
    - Ты вернулся, - шептал дед, когда внук тащил его до кровати. – Вернулся. Я молил богов, и они услышали. Я так хотел увидеть тебя, что не выдержал. Мед сказал, что тебя видно в окно. Я только хотел посмотреть... Прости. Я не думал, что ты так скоро придешь сюда.
    Анисе не отвечал. Старик был гораздо тяжелее, чем выглядел на первый взгляд, и дотянуть его до ложа, усадить, поправив подушку, накинуть на мертвые ноги медвежью шкуру оказалось почти непосильной задачей. Закончив, он совершенно выбился из сил и, понимая, что еще немного, и он просто не удержится на ногах, Анисе опустился на пол рядом. Он обнял было колени, но тут же переменил позу, опершись плечом о кровать.
    Дед глупо и счастливо улыбался, глядя на него, но, видя вытянутое худое лицо внука, на котором не было и следа радости, посерьезнел.
    - Ты ел? – спросил он, протягивая руку к прикроватной тумбе, на которой стоял темный глиняный кувшин и тарелка с парой хлебных ломтей и желтыми полосками сыра. По сыру лениво ползала большая сонная муха, которую дед согнал ладонью.
    - Да, вчера. Я не хочу.
    - Ешь, глупый, я-то точно не буду. А потом расскажешь.
    Под внимательным взглядом бледных глаз, влажно блестящих из-под седых бровей, Анисе жевал ржаной ломоть, держа его обеими руками и стараясь не упустить ни одной крошки. Хлеб исчез мгновенно, но когда он потянулся за вторым, его остановила сухая рука.
    - Не все сразу, плохо будет. Почему ты не пошел на кухню?
    - Не хочу. Там слишком много народа. Я приказал разместить людей в Северной и Зеленой башнях. И накормить. Мейстер Даннор с ними. Есть несколько раненых, кто дошел.
    - Тебе бы тоже не мешало переодеться, поесть и побывать в руках мейстера Даннора, - заметил дед.
    Анисе дотронулся до оставленной веткой царапины. Прикрывающая ее повязка была влажной, а кожа вокруг неприятно горячей. Прошло уже несколько дней, но она все никак не заживала и продолжала гноиться.
    - Потом, - сказал он и вдруг рассмеялся. – Они все думают, что меня в бою задели. А это ветка была, когда мы удирали, - тонкий, рыдающий, совершенно неподобающий лорду смех никак не хотел замолкать, и он всхлипнул, зарывшись лицом в волчий мех.
    Сухая рука погладила его по волосам. Анисе вскинул голову, сбросив ее.
    - У тебя жар.
    - Со мной все в порядке, - огрызнулся он. – Я просто устал. Очень. Мы пять дней бежали. Сначала по лесу, потом через холмы. Серую Равнину теперь нужно переименовать в Красную, - Анисе говорил быстро и сбивчиво, лихорадочно сжав руку деда. - Отец поставил меня на правый фланг, как и обещал. А мы бежали. Волки гнали нас до самого леса. Там отстали и вернулись, а мы остались на месте и ждали. Я приказал Пеплу и Артышу отправиться поискать уцелевших. Они привели еще немного людей и отца. Он мертв был уже. Почти.
    Волки потом вернулись. Пришлось уйти в лес, а они отправились вокруг. Хотели нас перехватить на выходе. Но не успели.
    Мы вошли в Дредфорт час назад. Идиот Дакен сразу ко мне бросился. «Где лорд, да где лорд, мы, дескать, птицу получили, что он жив». А тот человек, что птицу отправил, умер к вечеру. И воронов у нас не было больше, клетка там осталась, только одну птицу успели забрать. Ничего у нас не было. Погоня только была. Я все сделал, как должен был.
    «Скажи, скажи это, - мысленно умолял он. – Скажи, что я все сделал правильно».
    Но дед молчал, покусывая тонкие губы и не отрывая бледных глаз от лица внука. Так и не дождавшись ответа, Анисе поднялся и подошел к окну. Толпа во дворе уже разошлась, на главной стене, у ворот, между клыкастыми зубцами, блестели на солнце шлемы стражников. Завтра к вечеру Старки уже будут здесь.
    Если будут. Анисе очень хотел поверить в то, что они повернут назад. Но Брандон Старк не такой человек, чтобы оставить дело незавершенным.
    - Вам пришлось оставить раненых, чтобы обогнать волков, - наконец произнес дед, прервав его размышления. Анисе стиснул подоконник с такой силой, что стало больно, а костяшки пальцев побелели. Он с трудом заставил себя повернуться. – Мой сын, разумеется, к этому времени был уже мертв, - старик задумчиво кивал головой, словно убеждал и убедил сам себя.
    - Нет, - тихо сказал Анисе.
    Дед вздрогнул.
    - Подойди.
    Анисе повиновался и едва удержался от вскрика, когда жесткая сухая рука ударила его по щеке. Держась за лицо, он отскочил от кровати, но споткнулся о ее ножку и полетел на пол, больно ударившись спиной. Тут же вскочил, оскалившись и зло глядя на посмевшего ударить его деда. Старый лорд выпрямился, на его лице читалась странная смесь разочарования и презрения, глаза, казалось, горели белым гневным огнем.
    - Он твой отец, щенок, - слова прозвучали плевком.
    - Тоже считаешь, что мне следовало тащить его на своем горбу? – вскинулся Анисе, стискивая кулаки. Он чувствовал себя готовым ударить старика, если тот скажет еще хоть слово. Хватит! Хватит с него идиота-Дакена с его обвинениями, хватит тех взглядов, что бросили на него лорды-знаменосцы, когда он объявил им о своем решении. Они были согласны, но втайне презирали – он запомнил каждого. Они еще вспомнят то холодное утро.
    Неужели дед тоже его предаст?
    - Нет, иначе ты потерял бы людей, - мягко сказал дед, и Анисе разжал кулаки, ощущая, как душивший его гнев отступает. - Но ты должен был убить его сам, Лисенок.
    Так легко говорить. Анисе отвернулся. А он не смог. Просто не смог. Стоял над умирающим отцом, сжимая рукой бесполезный кинжал, но так и не нашел в себе сил обнажить клинок. Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он понял, что проиграл. Но он навсегда запомнил слова, сказанные еле слышным шепотом, сказанные в спину. «Прощай, Лисенок. Не плачь. И прости меня».
    За эти слова он возненавидел отца еще сильнее.
    Моргнув, он снова покосился на деда, с опаской, через плечо. Суровый взгляд старого лорда давил своей тяжестью, заставляя чувствовать собственное ничтожество так остро, как никогда ранее. Казалось, еще немного, и дед скажет: «Уходи. Ты не Болтон, и не внук мне».
    Впервые в жизни Анисе хотелось бежать из этой комнаты, бежать от этого человека с мертвыми ногами и холодным сердцем, как можно дальше. Точно так же, как неделю назад он бежал от волков. И от отца.
    Но вместо этого он усмехнулся и с вызовом посмотрел прямо в глаза деду.
    - Я сказал, никогда не называй меня так. Что же касается лорда Лоары... Я так захотел, - слова вылетели легко и приятно, но он с трудом удержался, чтобы не отвести взгляд. – Человек, сделавший такую ошибку, не заслуживает легкой смерти.
    - А долгих страданий от холода, жажды и боли, значит, заслуживает?
    - Только такого он и заслуживает.
    Дед внимательно смотрел на него, чуть склонив голову набок, как будто увидел во внуке что-то новое, незнакомое ему прежде. Эти несколько секунд показались Анисе вечностью. Он чувствовал, что не выдержит долго этого испытующего взгляда, зрящего, казалось, в самую глубь, но тут старый лорд вздохнул и отвел глаза.
    - Когда тебя не было, - заговорил он, глядя в окно за спиной Анисе, - я много времени проводил с Медериком. Он не наш. Он жалеет псаря и просит меня за него заступиться. Я смотрел на него и вспоминал тебя. Тебе было шесть лет, когда ты замахнулся хлыстом на конюха, отказавшегося седлать тебе моего коня. Тогда он тебя послушал, хотя ты даже не ударил его.
    - Если есть силы приказывать – повиновение последует, - отозвался Анисе, все еще настороженно. Перемена темы показалась ему слишком резкой.
    - Да. Я высек его за то, что он взял моего Черногривого. А Мед другой, ему даже не пришло в голову, что он гораздо выше по положению, и имеет право требовать.
    Анисе поморщился. Медерик. Еще одна головная боль. Младший брат совершенно не вписывался в его дальнейшие планы. Случай с Дакеном только подтверждал это: пока за ним есть еще один человек, носящий фамилию Болтон, Дредфорт могут выхватить у него из рук.
    - Он не помеха, - сказал дед, словно подслушав его мысли. – Он боится и любит тебя, и выполняет все, о чем его попросишь. Он будет тебе хорошей поддержкой.
    - Он похож на отца. Мне не нужен такой помощник.
    - В нем нет пустого бахвальства моего дорого сыночка, - губы деда скривились. – Он больше напоминает мне мою жену. Светлый, открытый, улыбается, когда ему весело. Искренний. Совсем как она.
    Анисе удивленно вскинул брови. Он знал о бабке только то, что она была родом с юга, из-за Перешейка. Как говорят, красавица, с темными рыжими волосами и глазами глубокими, как лесное озеро. Он помолчал немного, в ожидании, что услышит что-то еще, но дед, как обычно, перевел разговор на другое.
    - Старки скоро будут здесь.
    - Я знаю.
    - Что делать, ты тоже знаешь? – ему показалось, что в этих словах прозвучала насмешка.
    - Дредфорт не сдастся, - ответил Анисе, чуть резче, чем следовало. – И я скажу больше: однажды мы возьмем Винтерфелл.
    - Надо же, - уголки старых губ дрогнули в слабой улыбке. – А я-то думал, что урок пошел тебе на пользу.
    Анисе вздрогнул, только теперь разгадав ловушку. И едва не застонал от бессильной злости на самого себя, не избежавшего расставленных силков. Отец тоже так говорил, когда объявлял о начале похода. Говорил, что знает, что делает.
    Почувствовав, что краснеет, Анисе опустил глаза. Взгляд его упал на руки деда, сухие и жилистые, с давно нестриженными ногтями. Они лежали поверх шкуры из медвежьего меха, укрывавшей неподвижные мертвые ноги.
    - Будь осторожен, лорд Болтон, - сказал старик, поймав его взгляд. – Однажды тебе придется ответить за свои ошибки.
     
    Peter-88, Алекса, ThisMeansWar и 7 другим нравится это.
  17. Shiuvan

    Shiuvan Знаменосец

  18. Redhat

    Redhat Ленный рыцарь

    О-о-о, интерьерные детали... архитектор одобрямс!
    Лорд Lestarh, вы это слышите? ;) :)
    Автор, я вас обожаю. Кое-где немного пережали с "та-дамм", но все очень живо.
    У-ух-х... *затаила дыхание*
    Очень интересная защитная поза у обоих братьев.
    Анисе, конечно, не шибко умный... пока. Но, думаю, жизнь его многому научит. Лорд Лисица очень хорош, Медерик симпатичный мальчишка, кастелян - либо дурень, либо чересчур, не по-дредфортски, эмоционален. Очень радует такой разброс персонажей.
     
    talsterch нравится это.
  19. Avatarra

    Avatarra Межевой рыцарь

    Ай-яй-яй, так вот он как с папкой-то, а я-то думала сам порешил. не заматерел ишшо )
     
  20. Shiuvan

    Shiuvan Знаменосец

    Со всех шкуру снять!:mad:
    Я тоже думала, что он-таки это сделал.