Перевод древнего интервью с Мартиным

Тема в разделе "Архив первого форума ПЛИО", создана пользователем Skagos, 15 фев 2006.

  1. Skagos

    Skagos Гость

    Если кто знает еще какие материалы по миру саги на НЕМЕЦКОМ языке, то кидайте ссылки в этот топик, перевод возможен...

    ФИНАЛЬНУЮ ВЕРСИЮ можно прочесть тута -> http://chronarda.ru/martin/martin/legenden.php

    Легенды
    Интервью с Джорджем Мартиным

    Legenden
    Interview mit George R. R. Martin
    von Hardy Kettlitz
    ("Alien Contact" №40, 2000)

    Джордж Р. Р. Мартин дебютировал как писатель в 1971 году с рассказом "Герой" [The Него] в журнале научной фантастики "Галактика" [Galaxy]. Затем вскоре появились рассказы, которые помогли Мартину вскоре стать одним из лучших авторов американской научной фантастики. Он регулярно получал награды за свои работы, в том числе неоднократно премии Хьюго [Hugo Award] и Небьюла [Nebula Award]. Его романы не слишком многочисленны, но не менее значимые. Первый роман "Пламя гаснет" [Dying of the Light, 1977] - выдающееся и очень плотно написанное приключение, которое происходит в той же вселенной, что и почти все его короткие истории. "Дети штормовых ветров" [Windhaven, 1981] написанный совместно с Лизой Татл [Lisa Tuttle], состоит из трех длинных новелл и описывает романтическую историю о жителях одной водной планеты, на которой нет металла. Роман о вампирах "Лихорадочный сон" [Fevre Dream, 1982] был самым большим коммерческим успехом Мартина. Действие книги происходит во время поездки на пароходе по Миссисипи и добавляет к мифу "Детей ночи" некоторые интересные аспекты. Но самая важная книга, написанная до сих пор Мартином, это "Рок Армагеддона" [Armageddon Rag, 1983] - мрачная, полная настроения и захватывающая история о рок музыке 60-х годов. С конца 80-х годов Мартин обращается к другому виду и пишет сценарии, среди прочих к "Сумеречной Зоне" [Twilight Zone] и "Красавице и Чудовищу" [Beauty and the Beast]. Затем он выступает в качестве издателя серии мозаичного мира "Диких Карт" [Wild Cards] которая описывает альтернативную временную линию от второй мировой войны до наших дней и для которой он пишет несколько рассказов. В США появились уже 15 томов, немецкое издание после перевода 6 тома было прекращено. В 1996 появился первый том серии фэнтези "Песня льда и огня" [The Song of Ice and Fire] которая состоит из 6 объемных томов: "Хозяева Винтерфелла" и "Наследники Винтерфелла" [A Game of Thrones], в 1998 появились "Трон семи королевств" и "Семя золотых львов" [A Clash of Kings], в 2000 - "Буря мечей" и "Королева драконов" [A Storm of Swords]. В 2002 появится четвертый том "Танец с драконами" [A Dance With Dragons]. Большой международный успех этой серии привел к тому, что его прежние романы стали издаваться вновь, по крайней мере в англоговорящем мире. Даже если Мартин идет в данном случае по старому пути, то благодаря как всегда продуманному сюжету и многочисленным живым образам он убеждает.

    Джордж Мартин относится уже в течение десятилетий к авторитетным американским авторам фантастам, в Германии однако из-за своего узкого круга тем менее известного чем многие его коллеги. После значительной паузы появились недавно первые тома его нового, вызывающего интерес цикла фэнтези "Песня льда и огня" в немецкой версии. Первый том "Игра престолов" [A Game of Thrones, 1996] был номинирован на премии Хьюго [Hugo Award] и Небьюла [Nebula Award]. Отрывок романа - "Кровь драконов" [Blood of the Dragon, 1996] выиграл Хьюго как лучшая новелла. В выборе "Тор 100 SF & Fantasy List" в интернете принимали участие около 3000 читателей и поклонников нашего журнала. В январе 2001 "Игра престолов" [A Game of Thrones] стоит на втором месте среди лучших книг научной фантастики всех времен, после "Властелина колец" Толкиена, далеко до произведений Терри Прачета [Terry Pratchett], Фрэнка Херберта [Frank Herbert], Дэна Симонса [Dan Simmons], Альфреда Бестера [Alfred Bester], Джордж Оруэлла [George Orwell].

    На конференции в Эльстере [ElsterCon 2000] Харди Кеттлиц [Hardy Kettlitz] получил возможность задать автору вопросы.

    Кеттлиц: Уже в начале вашей карьеры вы имели успех и в 70-е и 80-е годы получили 4 премии Хьюго [Hugo Awards] и 2 премии Небьюла [Nebula Award], хотя издали только несколько романов. Хотели бы вы и в дальнейшем сохранить литературную форму короткого рассказа?
    Мартин: Я думаю, что короткие рассказы - это лучшая возможность для молодых авторов, проверить свои способности и накопить опыт. Если пишешь короткий рассказ и он не идет или не имеет успеха, то ты потерял несколько недель или месяц. Если же ты написал неудачный роман, ты потерял один или два года. Поэтому мое мнение, что начинающие авторы должны обращаться к коротким рассказам, чтобы сделать себе имя, и только потом писать роман.

    Кеттлиц: Одна из самых интересных фигур в ваших историях это Хавиланд Таф [Haviland Tuf, 1986]. В 1995 году в Глазго вы мне рассказали, что у вас есть идеи для следующих рассказов, но вы в данный момент заняты другими проектами. Появятся ли когда-нибудь новые истории из этой серии?
    Мартин: Возможно когда-нибудь. Мне нужно найти для этого время. Мой теперешний проект очень обширный и не дает мне времени заниматься чем-либо другим.

    Кеттлиц: В ваших романах разрабатываются различные темы. Я особенно люблю "Лихорадочный сон" [Fevre Dream, 1982], и он принадлежит к лучшим романам о вампирах, которые я знаю. И в других текстах у вас постоянно появляются вампиры. Вас особо занимает эта тема?
    Мартин: Вообще-то нет. "Лихорадочный сон" возник скорее из желания написать роман о поездке на пароходе по Миссисипи как роман о вампирах. Я жил тогда на Миссисипи и очень интересовался этой историей. Как автор научной фантастики или ужасов я нуждаюсь конечно в некотором фантастическом элементе и я нашел, что вампиры очень хорошо подходят к пароходам и к их мрачной романтике. Изящество вампиров хорошо соответствует изяществу пароходов, движущихся в ночи.

    Кеттлиц: Роман показывает новый вид вампиров...
    Мартин: Да, вампиров научной фантастики. Немного рациональнее, без их сверхъестественных способностей. Когда я выбирал эту тему, я обнаружил, что существует в мире множество легенд о вампирах, не только восточно-европейский вариант, который люди знают прежде всего благодаря историям Брэма Стокера. У меня была свобода, разыскать элементы легенд, которые больше всего подходили бы к моей истории.

    Кеттлиц: "Рок Армагеддона" [Armageddon Rag, 1983] - удивительный роман о музыке рока. При чтении у меня было чувство, что я слышу музыку группы Назгул [Nazgul]. Какие у вас отношения с музыкой?
    Мартин: Отношение только как слушателя. Я вырос в 60-е годы и мое поколение слушало конечно, музыку 50-х и 60-х. Роман "Рок Армагеддона" я писал в самом начале 80-тых годов, в то время, когда по моему мнению музыка и культура потеряли свою живость. В определенном смысле, эта книга - способ поиска чего-то утерянного, может быть даже поиска утерянной невинности. Впрочем, невинность - может быть неправильное слово, так как не было "невинного" времени. Я сам очень немузыкален. После колледжа я жил в Чикаго. Я не мог позволить себе отдельную квартиру и у меня были соседи, какие-то музыканты, которые играли в джаз-банде или что-то в этом роде. Они спрашивали меня, на каком инструменте я играю. Я отвечал: "На пишущей машинке".

    Кеттлиц: Но "Рок Армагеддона" это ведь не только роман о музыке, а о целом поколении?
    Мартин: Да, это книга о моем поколении и о медленном взрослении.

    Кеттлиц: После "Рока Армагеддона" у вас долгое время не появлялись романы. В конце 80-х годов вы написали 5 эпизодов для "Сумеречной Зоны" [Twilight Zone], а также 13 эпизодов для "Красавицы и Чудовища" [Beauty and the Beast]. Почему?
    Мартин: Это связано с романом "Рок Армагеддона", в двойном смысле. Когда роман вышел, решили сделать по нему фильм. С человеком, который купил права, телевизионным продюсером и автором, я оговаривал при многочисленных встречах сценарий. Фильм, впрочем, никогда не был реализован, что было связано с финансированием. Несколько лет спустя, именно он был тем самым, кто вернул сериал "Сумеречная Зона" на CBS телевидение. Конечно, он попытался заполучить для сценариев некоторых авторов научной фантастики, и меня среди них.
    У меня была возможность написать сценарий. Это было моим первым опытом сценария. Это была одна половина истории. Другая история: "Рок Армагеддона", не смотря на хорошие рецензии, раскупался плохо и почти разрушил мою карьеру. Я не мог опубликовать больше ни одной книги, никто не хотел покупать следующий роман, который я написал бы. К этому времени одна дверь передо мной закрылась, а другая открылась, а именно Голливуд. Так я стал автором сценаристом и начал работать на "Сумеречную Зону".

    Кеттлиц: Как началась работа над "Красавицей и Чудовищем"? Для этого сериала вы написали в два раза больше сценариев.
    Мартин: Я работал на "Сумеречную Зону" полтора года и, когда сериал была закончен, я вернулся домой и подумал: с Голливудом покончено. Однако продюсеры моего сценария "Красавица и чудовище" знали мои сценарии по "Сумеречной Зоне" и предложили мне работу. Сначала мне было неинтересно, сотрудничать в другой телесериале, но, когда я увидел пилотный фильм, я почувствовал в нем большой драматический потенциал. Основная история была хорошей, артисты, операторы и спецэффекты - тоже. И я изменил свое мнение.

    Кеттлиц: Писать сценарии легче чем издавать книги?
    Мартин: Формально сценарии пишутся легче. Но в конечном итоге это все-таки сложнее, так как надо учитывать некоторые сложности. Когда пишешь роман, пишешь его для себя, для читателя, для чтеца, который может помочь и что-то предложить, но в конечном счете ты - сам босс. Но, если ты пишешь сценарий, то есть другие авторы, продюсеры, режиссер, артисты, цензоры - и у каждого есть, что сказать. Значит надо менять, заново переписывать до тех пор, пока все не будут довольны. Можно от этого сойти с ума.

    Кеттлиц: Ваш рассказ "Песчаные короли" [Sandkings, 1979] превращен в 2 часовой пилотный фильм для сериала "За гранью возможного" [The Outer Limits, 1995]. Вы довольны экранизацией?
    Мартин: Сам по себе фильм неплохой, даже если он ничего общего не имеет с моей историей. С другой стороны, мне ясно, почему были сделаны изменения - прежде всего из-за бюджета.

    Кеттлиц: Как вы реагировали, когда увидели в первый раз скорее неудачную экранизацию вашей новеллы "Летящие в ночи" [Nightflyers, 1981].
    Мартин: Я очень хорошо помню "Летящих в ночи", что, впрочем, не связано с качеством фильма. В то время, когда снимались "Летящие в ночи" - спустя несколько лет после "Рока Армагеддона" - я был на грани краха моей карьеры как автор и у меня были серьезные финансовые трудности. "Летящие в ночи" спасли меня тогда.

    Кеттлиц: В период с 1987 по 1995 появились 15 томов серии "Дикие карты" [Wild Cards]. Как вы пришли к идее снова писать книги и что вас побудило к этому?
    Мартин: В начале 30-тых я переехал в Санта-Фе в Нью-Мексике, где я вскоре познакомился с несколькими авторами, которые там жили: Мелинда М. Снодграсс [Melinda M. Snodgrase], Уолтер Йон Уильямс [Walter Jon Williams], Виктор Милан [Viktor Milan], Джон Д. Миллер [John J. Miller]. Эти люди были объединены в группу ролевой игры, и я присоединился к ним. Это была великолепная игра в супергероев и мы были прекрасными исполнителями. Мы играли в эту игру полтора года и потратили на это много времени и много сил. Однажды мы задали себе вопрос, не могли бы мы зарабатывать на этом деньги, если уж мы потратили столько усилий. Я предложил сделать из этого серию Мозаичного Мира [Shared-World] и мы пригласили еще нескольких авторов, которые не были в нашей группе: Ролжера Желязны [Roger Zelazny], Льюиса Шайнера [Lewis Shiner], Говарда Уолдропа [Howard Waldrop] и некоторых других. Мы изменили некоторые детали и придумали преамбулу для мира "Диких Карт".
    "Дикие карты" был для меня очень важны, так как это был выход на мир книг. Каждый год появлялись одна или две книги серии, которые я издавал и для которых я время от времени писал истории. Таким образом, я был не только в киноиндустрии, но и закрепился в той области, с которой я начинал когда-то. Есть еще одна новость: недавно был подписан новый контракт, согласно которому будут вновь переизданы старые книги и должны быть написаны две новые.

    Кеттлиц: В 1996 в одном интервью вы сказали Мире Сакан [Myra Cakan], что уже несколько лет работаете над новым проектом фантастического романа. Как давно это было?
    Мартин: Я начал работать над этим в 1991 году и теперь это называется "Игра Престолов" [A Game of Thrones]. Впрочем тогда я работал не только над этой книгой, а также над сценариями и над частями "Диких Карт". До 1995 работа шла не очень интенсивно.

    Кеттлиц: Как вы вышли на идею писать эпический роман-фэнтези? Это была новая необходимость?
    Мартин: К тому времени я работал на Голливуд уже почти 10 лет. Телевизионная версия длится 60 минут, если исключить рекламу, только 46 минут. При сценарии в 120 страниц ты постоянно находишься под давлением: сокращать. Кроме того в Голливуде ты постоянно зависишь от бюджета. А я хотел вместо этого чего-то более дорогого, более выдающегося, выходящего за рамки.

    Кеттлиц: В "Игре Престолов" и в последующем романе большое количество характеров. Как вы работаете над этим?
    Мартин: Частично я заранее закладываю характеры, многое проявляется уже в ходе написания. История живет своей жизнью.

    Кеттлиц: В выборе "Тор 100 SF & Fantasy List" в интернете приняли участие почти 3000 человек. "Игра престолов" [A Game of Thrones] среди лучших книг научной фантастики и фэнтези на 5 месте, далеко впереди, перед произведениями Терри Прачета [Terry Pratchett], Фрэнка Херберта [Frank Herbert], Дэна Симонса [Dan Simmons], Альфреда Бестера [Alfred Bester], Джорджа Оруэлла [George Orwell] и других. Для вас это неожиданность?
    Мартин: Вот как! [Он не знал этого списка и кратко просматривает его]. Удивительный список. Интересно.

    Кеттлиц: Второй том серии - "Битва королей" [A Clash of Kings, 1999] включен в номинацию призов Небьюла [Nebula Award] и Локус [Locus Award]. Успех был для вас неожиданен или вы его ожидали?
    Мартин: Я этого не ожидал. Конечно, я надеялся, впрочем, романы фэнтези традиционно имеют меньше шансов чем научная фантастика при распределении призов. Поэтому я был рад, что меня включили в списки.

    Кеттлиц: История о "Льде и Огне" очень объемная. Значит ли это, что вы расширили прежний концепт?
    Мартин: Да. Сначала я планировал 3 книги, но еще до того как я закончил первую, я понял, что и трех по-видимому не хватит. Одно время я хотел написать 4 книги, но сейчас я упорно работаю над тем, чтобы закончить историю в 6 книгах. Впрочем, в Германии это будет уже 12 книг или даже 13 или 14. У меня нет намерения все время работать над этой историей и хотел бы когда-нибудь начать что-нибудь новое.

    Кеттлиц: К "Песне льда и огня" есть своя предыстория, которая появилась в перечне антологии Роберта Сильверберга "Седьмой сундук" [Legends, 1998]. Существовала ли эта история до этого или она была написана вами только для Сильверберга?
    Мартин: В то время, когда Сильверберг смог продать концепт для перечня, я уже работал какое-то время над моей серией. Он связался со многими ведущими авторами-фантастами и попросил у них оригинальные истории из их известных серий. Только к этому моменту я написал для него предысторию, действие которой развивается на 100 лет раньше основного действия.

    Вопрос из публики: Я узнал от вашего немецкого агента, что вы совершаете поездку по Германии не для того, чтобы читать лекции, а чтобы осмотреть дворцы и замки. Связано ли это с фэнтези-серией?
    Мартин: В какой-то степени, да, для поисков. Я люблю замки. В Америки такого нет и мое посещение Германии - прекрасная возможность осмотреть некоторые из них. Средние века меня вдохновляют. Чувства при посещении этих мест не влияют непосредственно на книги, но помогают мне при создании книг. Я надеюсь также посетить некоторые римские руины.

    Кеттлиц: Авторов эпической фэнтези часто сравнивают с Толкиеном. Вас это задевает?
    Мартин: Толкиен - создатель современной фэнтези. Это скорее комплимент быть названным вместе с ним. Есть более худшие, с которыми тебя могли бы сравнить.

    Вопрос из публики: Кто-то утверждает, что в Америке фэнтези не так уж хорош раскупается. Это верно?
    Мартин: Нет. Хотя, количество проданного издания в твердой обложке разочаровало. Оглядываясь назад, некоторые полагали, что это могло зависеть от обложки. Когда роман впервые появился в издательстве Бантам [Bantam Press], была запланирована очень традиционная обложка для фэнтези, а именно одна иллюстрация сцены из книги, где был изображен человек на коне с пикой и знаменем и на заднем плане замок с женщиной, ждущей его. Но в Бантаме придерживались мнения, что книга имеет потенциал найти читателей за пределами традиционного образа обложки фэнтези. Поэтому была взята старая обложка и только для первого издания и позже для шведского издания. В Америке ее заменили на серебряную зеркальную обложку из фольги на которой был изображен стилизованный трон и только чисто типографская обработка с большими буквами. Как обычно выглядят бестселлеры, чтобы показать, что здесь речь идет о книги не одного жанра. Многие американские бестселлеры имеют чисто типографскую обложку, на которой стоит только имя автора и название, это знают по книгам Джона Гришема [John Grisham], Стивена Кинга [Stephen King], Роберта Ладлэма [Robert Ludlum]. И произошло следующее: читатели Ладлэма взяли ее в руки и с разочарованием обнаружили, что это фэнтези. Читатели же фэнтези вообще не брали ее в руки, так как она выглядела не как фэнтези. Собственно говоря, издание раскупалось не так уж плохо, но оно не отвечало вложенным в него надеждам и ожиданиям. Когда появился карманный экземпляр с изображением на обложке человека на коне, волка и замка, он разошелся в мгновение ока. В следующих томах с твердой обложкой отдали дань компромиссу, поместив на обложке из серебряной фольги одну маленькую иллюстрацию в стиле фэнтези.

    Кеттлиц: Для жанра фантастики "Песня льда и огня" нетипична, так как в ней мало волшебства.
    Мартин: Да, правильно. Я полагаю, когда автор должен прибегать к волшебству - это самое трудное при издании фэнтези. Если обратиться к книгам Толкиена, там тоже обнаружишь очень мало волшебства: оно отступает на задний план и только существует как намек. Гандалф не высекает молний из пальцев, не скачет верхом на метле и не превращает никого в крота. Это была бы плохая фэнтези.

    Кеттлиц: В интернете под адресом www.georgerrmartin.com есть очень полная "авторская страничка". Вы над этим сами работали?
    Мартин: Нет, у меня, к сожалению, не было времени разрабатывать свой сайт. Но я рад, что это сделали за меня.

    2006 © L.W. & S.V.
    ALIEN CONTACT 40
    http://www.epilog.de/PersData/M/Martin_Geo...erview_AC40.htm

    В переводе были использованы немецкие названия произведений Джорджа Мартина:

    "Пламя гаснет" - "Die Flamme Erlischt" [Dying of the Light, 1977]
    "Песчаные короли" - "Sandkonige" [Sandkings, 1979]
    "Дети штормовых ветров" - "Kinder der Sturme" [Windheaven, 1981]
    "Лихорадочный сон" - "Fiebertraum" [Fevrе Dream, 1982]
    "Рок Армагеддона" - "Armageddon Rock" [The Armageddon Rag, 1985]
    "Седьмой сундук" - "Der siebte Schrein" [Legends, 1998]
    "Песня льда и огня" - "Das Lied von Eis und Feur" [Song of Ice and Fire, 1996]
    "Хозяева Винтерфелла" - "Die Herren von Winterfell" [A Game of Thrones, 1996]
    "Наследники Винтерфелла" - "Die Erben von Winterfell" [A Game of Thrones, 1996]
    "Трон семи королевств" - "Der Thron der Sieben Konigreiche" [A Clash of Kings, 1999]
    "Семя золотых львов" - "Die Saat des Goldenen Lowen" [A Clash of Kings, 1999]
    "Буря мечей" - "Sturm der Schwerter" [A Storm of Swords, 2000]
    "Королева драконов" - "Die Konigin der Drachen" [A Storm of Swords, 2000]
    "Время ворон" - "Zeit der Krahen" [A Feast for Crows, 2005]

    ССЫЛКИ к переводу:
    "http://www.epilog.de/Bibliothek/Alien-Contact/index.html"
    "http://www.epilog.de/Person/M/Mart/Martin_George_R_R_1948.htm"
    "http://www.epilog.de/PersData/M/Martin_George_R_R_1948/Interview_AC40.htm"
    "http://www.epilog.de/PersData/M/Martin_George_R_R_1948/Lied_von_Eis_und_Feuer_1_K.htm"
    "http://www.epilog.de/PersData/M/Martin_George_R_R_1948/Lied_von_Eis_und_Feuer_3_K.htm"
    "http://www.geocities.com/Area51/Cavern/6113/top100.html"
    "http://www.geocities.com/Area51/Cavern/6113/t100256.txt"
    "http://www.geocities.com/Area51/Cavern/6113/extend14.txt"
    "http://www.geocities.com/Area51/Cavern/6113/short2.txt"

    Произведения Джорджа Мартина ON-LINE на немецком языке

    "Хлеба и рыбы" - "Brot und Fische" [Loaves and Fishes, 1985]
    http://www.epilog.de/PersData/M/Martin_Geo...ry_T1_AC050.htm
    "Повторная помощь" - "Die Zweite Speisung" [Second Helpings, 1985]
    http://www.epilog.de/PersData/M/Martin_Geo...ry_T1_AC057.htm
    "Манна небесная" - "Manna vom Himmel" [Manna from Heaven, 1985]
    http://www.epilog.de/PersData/M/Martin_Geo...ry_T1_AC062.htm


    Вот те списки о которых упоминается в интервью, Мартин там уже на первом месте...

    Лучшие 100 романов (14 июля 2003)

    1 (8.97) George R.R. Martin - "A Song of Ice and Fire" (Песнь льда и огня)
    2 (8.92) John R.R. Tolkien - "Lord of the Rings" (Властелин колец)
    7 (8.43) Terry Pratchett - "The Discworld Series" (Плоский мир)
    6 (8.44) Frank Herbert - "Dune" (Дюна)
    10 (8.36) Dan Simmons - "The Hyperion Cantos" (Песни Гипериона)
    11 (8.35) Guy G. Kay - "The Lions of Al-Rassan" (Львы Аль-Рассана)
    12 (8.35) Guy G. Kay - "Tigana" (Тигана)
    13 (8.33) A. & B. Strugatski - "Beetle in the Anthill" (Жук в муравейнике)
    22 (8.27) Alfred Bester - "The Stars my Destination" (Тигр! Тигр!)
    27 (8.23) John R.R. Tolkien - "The Hobbit" (Хоббит)
    29 (8.21) Roger Zelazny - "Lord of Light" (Князь Света)
    37 (8.17) Robin Hobb - "The Farseer Trilogy" (Саги о видящих)
    38 (8.16) Roger Zelazny - "The First Chronicles of Amber" (Хроники Амбера)
    43 (8.14) George Orwell - "1984"
    49 (8.12) Alfred Bester - "The Demolished Man" (Человек без лица)
    55 (8.09) Isaac Asimov - "The Foundation Trilogy" (Основание)

    Лучшие произведения фантастики (расширенный список) (26 сентября 2002)

    1 (8.94) George R.R. Martin - "A Game of Thrones" (Игра престолов)
    4 (8.67) George R.R. Martin - "A Clash of Kings" (Битва королей)
    7 (8.55) George R.R. Martin - "A Storm of Swords" (Буря мечей)
    229 (7.82) George R.R. Martin - "Tuf Voyaging" (Путешествия Тафа)
    773 (7.05) George R.R. Martin - "Sandkings" (Короли-пустынники)
    1187 (6.36) George R.R. Martin - "The Dying of the Light" (Умирающий свет)
    1194 (6.35) George R.R. Martin - "Fevre Dream" (Грезы Февра)
    1488 (5.90) George R.R. Martin - "Wild Cards" (Дикие Карты)
    1544 (5.82) George R.R. Martin - "The Armageddon Rag" (Шум Армагеддона)
    1657 (5.64) George R.R. Martin - "Nightflyers" (Летящие сквозь ночь)
    1680 (5.62) George R.R. Martin - "Portraits of His Children" (Портреты его детей)
    1681 (5.62) George R.R. Martin - "A Song for Lya" (Песнь о Лии)
    1842 (5.35) George R.R. Martin - "Windhaven" (Шторм в Гавани Ветров)
    4113 (1.65) George R.R. Martin - "Down and Dirty"

    Лучшие фантастические рассказы и повести (5 февраля 2001)

    14 (7.27) George R.R. Martin - "Sandkings" (Короли-пустынники)
    171 (4.84) George R.R. Martin - "A Song for Lya" (Песнь о Лии)
    204 (4.67) George R.R. Martin - "Nightflyers" (Летящие сквозь ночь)
    249 (4.42) George R.R. Martin - "With Morning Comes Mistfall" (Мистфаль приходит утром)
    372 (3.86) George R.R. Martin - "The Way of Cross and Dragon" (Путь креста и дракона)
    373 (3.86) George R.R. Martin - "Portraits of His Children" (Портреты его детей)
    401 (3.82) George R.R. Martin - "In the House of the Worm" (В доме червя)
    520 (3.36) George R.R. Martin - "The Second Kind of Loneliness" (Второй вид одиночества)
    653 (2.86) George R.R. Martin - "And Seven Times Never Kill Man" (И берегись двуногого кровь пролить)
    800 (2.36) George R.R. Martin - "Blood of the Dragon" (Кровь дракона)
    863 (2.17) George R.R. Martin - "FTA" (Быстрее света)
     
  2. Skagos

    Skagos Гость

    Девушки, чище брейте свои мечты!
    или Кто подставил Джорджа Мартина

    Недавно в моей жизни произошло сразу два события. Одно хорошее (кто бы мог подумать!), а другое (как вы уже, наверное, догадываетесь) – плохое.
    Сначала мне подарили американское издание романа Джорджа Мартина «A Game of Thrones», и я его немедленно прочитал.
    И получил большое удовольствие.
    Какой из переводчика читатель? Риторический вопрос. Я уже плохо помню времена, когда переворачивал страницы с единственной целью: узнать, что будет дальше. Переводчик больше внимания обращает на язык, его простоту, изящество, постоянно пытается перевести фразу на русский (если книга на языке оригинала) или ищет ошибки, небрежности, стилистические погрешности, если перед ним перевод. Однако, когда мне в руки попал этот роман, я очень быстро забыл о том, что я переводчик.
    Мир, созданный Мартином, увлекает сразу. Конечно, я очень люблю «высокую фэнтези», но на сей раз волшебная составляющая почти отсутствует. Позднее я прочитал в одном из интервью Мартина, что он сознательно решил увеличивать долю магии постепенно (как известно, нам обещано четыре тома, второй совсем недавно вышел в Америке в твердом переплете, остальные увидят свет в течение двух ближайших лет). Однако все здесь, начиная от географии и государственного устройства и кончая описаниями замков и характерами персонажей, сделано с такой тщательностью и любовью, что уже через несколько десятков страниц ты понимаешь: тебе повезло. Вскоре я уже начал лелеять планы: как бы перевести этот роман? Мне и в голову не приходило, что у меня могут быть конкуренты: книга ведь вышла в 1996 году, и никто за нее не взялся. Видимо, по какому-то поразительному стечению обстоятельств она не привлекла внимания издателей. Что ж, сейчас я обращусь к ним, осчастливлю и...
    Сидя в метро, я заканчивал читать роман. Наконец последняя страница перевернута. Я выхожу на улицу и останавливаюсь возле столика, где всегда торгуют книгами. «Игра престолов» лежала на самом почетном месте. От злости у меня аж дух перехватило.
    Ну, конечно, «ACT» опять всех опередило – так в свое время они начали выпускать многотомную эпопею Джордана, «Ксанфа» Пирса Энтони и многие, многие другие хорошие книги. Конечно, я сразу купил роман, хотя название мне не понравилось: «Игра престолов», уж слишком в лоб. В любом случае мне стало интересно, как переводчик справился с многочисленными проблемами, ведь у меня в памяти еще были свежи впечатления от оригинала.
    Дома я сразу же начал листать книгу. И вскоре с некоторым раздражением понял, что уже в прологе, который, как это часто бывает в подобных романах, написан Мартином особенно изысканно, переводчику не удалось удержаться на столь же высоком уровне. На первых же страницах мне стали попадаться вот такие красоты:

    «Одичалые... успел навидаться... нервное напряжение, опасно приближающееся к страху...»

    Я перевернул несколько страниц.

    «...но самым лучшим образом постаралась не замечать этого взгляда».

    Я насторожился. И прочитал через пару страниц: «...за так подарков не дают». Причем не в диалоге! На соседней странице (тут я уже обратил внимание на ее номер – 39): «...и завистливым взглядом поглядела на виды залива». Что-то это мне напомнило.

    Я начал ставить галочки на полях:
    Стр. 42:
    «наездник, лучший его, еще не садился на спину коня».
    Стр. 43:
    «старуха надушила ее тело цветочными ароматами... к губам, что между ее ног».
    «...и гусиная кожа выступила на ее обнаженных руках».
    Стр. 45:
    «Ум его был далеко, в стране за Узким морем».
    К этой цитате хочется возвращаться снова и снова.
    Стр. 46:
    «Дотракиец этот, медно-кожий, темноглазый и безбородый, в рогатом бронзовом
    шлеме Безукоризненных, обдал их холодным взглядом... страж ответил ему подобными
    словами».
    «Внутри замка воздух пропах благовониями, огненной понюшкой (?)... и киннамоном».
    Стр. 47:
    «...красный жрец, толщиной превышавший Иллирио».
    Вот здесь мне захотелось узнать фамилию редактора.
    Стр. 50:
    «...владыка Штормового Предела был чисто выбрит, светлоглаз и мускулист,
    как девичья мечта».
    В этом месте меня заинтересовал пол переводчика. Нет, вы не угадали: это мужчина.
    Стр. 52:
    «Плоды становились такими спелыми, что просто лопаются во рту, – дыни, тыквы...
    никогда я не пробовал такой сладости».
    Охотно верю.
    Стр. 53:
    «Мерцающий свет прикасался к камням под ногой...»
    Интересно, как это ему удавалось?
    Стр. 55:
    «Она решила вернуться домой, чтобы лечь на покой возле Брандона и отца».
    Да, такое нестерпимое желание возникло и у меня.
    И здесь же: «Рейегар уже лежал мертвым в потоке».
    А мы еще лежим в этом потоке живые – странно!
    Стр. 55:
    «Болезнь опалила его нутро. Она прожгла его насквозь...» «Иногда старые раны
    не исцеляются до конца и вновь кровоточат при первом упоминании».
    Ну, может, не при первом, но уж при двадцатом таком обороте определенно!
    Стр. 62:
    «Процессия двигалась в каком-то футе от места, определенного ему на скамье,
    и Джон успел досыта наглядеться».
    А мы еще нет!
    Стр. 64:
    «И целиком подцепив птицу, между своих ног спустил тушку на пол».
    Только не это!
    Стр. 66:
    «...король громко смеялся всем шуткам и атаковал каждое блюдо, как изголодавшийся».
    Неужто он был переводчиком?
    Стр. 71:
    «Ванна Кейтилин всегда парила, и ладонь ее прикасалась к теплой стене».
    Окалывается, у ванны есть ладони. По крайней мере, одна.

    «Ветер кружил вокруг него, обратившегося лицом во тьму, – обнаженного и
    с пустыми руками».
    Нет, чтобы вложить ему в руку камень.
    «Тело ее еще ныло после его ретивой любви. Добрая боль».
    Наверное, нужно быть мазохистом, чтобы это продолжать.
    Стр. 73:
    «...тот остаток волос, который оставили ему годы, сделался серым от седины».
    Пусть остаток нашего терпения останется с нами. Господин редактор, где вы?
    Стр. 75:
    «Кейтилин кивнула, не заставив себя заговорить».
    А вот меня не нужно было заставлять. Сразу побежал к компьютеру.
    Стр. 82:
    «У нее такие деликатные руки». А у редактора? «...выражая улыбкой восторг».
    Но как выразить восторг читателя перед этим переводом?
    Стр. 86:
    «...под внимательным взглядом сира Родрика Касселя, мастера над оружием, рослого
    и объемистого, словно бочонок, с великолепными бакенбардами во всю щеку».
    У бочонка уже выросли бакенбарды, а что должно вырасти у читателя?

    Так я добрался до 90-й страницы и понял, что с меня! достаточно. Как получилось, что такое серьезное издательство, как «ACT», напечатало подобное безобразие? Впрочем, это теперь не имеет значения. Один из самых замечательных романов фэнтези последних лет загублен.
    Но полагаю, что стоит назвать автора перевода: Соколов Ю.Р. Редактор – Бережков В.В.
    И еще: понимаю, что мое предложение покажется смешным, но если бы издательство «ACT» заказало новый перевод, то оно не только исправили бы свою ошибку, но и сделало бы себе прекрасную рекламу.
    Уверен: пройдет еще немного времени, и люди перестанут покупать такие книги. Зачем же убивать курицу, которая несет золотые яйца?

    Владимир ГОЛЬДИЧ
    Переводчик

    P.S. мда не побоюсь сказать, что автор данной статейки - мегаурод....

    Вот купил два тома Рестроспективы - открываю, читаю и вижу абсолютно такие же ошибки, ляпы и несуразности, о которых идет речь в данной статейке....
    И кто переводчик? А переводчик то - Владимир ГОЛЬДИЧ!
     
  3. Skagos

    Skagos Гость

    Джордж Р. Р. Мартин
    Лица фэнтези

    The Faces of Fantasy
    (Pati Perret, Tor Books, 1996)


    Почему я люблю фэнтези? Разрешите ответить вам отрывком, который я написал в 1996 году, сопровождавшим мой портрет в книге фотографий Пати Перрет "Лица фэнтези".

    Лучшая фэнтези написана на языке снов. Она жива, пока живы сны, она реальнее настоящей жизни — во всяком случае на мгновения. Ее можно сравнить с тем долгим волшебным моментом, который бывает перед пробуждением.

    Фэнтези — серебро и багрянец, индиго и лазурь, обсидиан с прожилками золота и лазурита. А реальность — это фанера и пластик, окрашенные в грязно-коричневые и желтовато-зеленые тона. Фэнтези имеет вкус хабанеры и меда, корицы и гвоздики, превосходного красного мяса и вина, сладкого, словно лето. Реальность — это бобы и тофу, а в конечном итоге — прах; это бесконечные магазины Бербанка, дымовые трубы Кливленда, парковки Ньюарка. А фэнтези сравнимы с башнями Минас Тирита, древними камнями Горменгаста, залами Камелота. Фэнтези летает с помощью крыльев Икара, а реальность воспользуется Юго-Западными авиалиниями. Почему наши мечты оказываются такими маленькими и скромными, когда исполняются?

    По-моему, мы читаем фэнтези, чтобы вернуть утраченные краски, ощутить вкус пряностей и услышать песню сирен. Есть нечто древнее и истинное в фэнтези, затрагивающее глубокие струны в наших душах. Фэнтези обращается к спрятанному глубоко в нас ребенку, который мечтает, что будет охотиться в лесах ночи, пировать у подножия гор, и найдет любовь, которая будет длиться вечно где-то к югу от Оз и северу от Шангри-Ла.

    У фэнтези есть их небеса. Когда я умру, то отправлюсь в Средиземье

    Перевод: В.Гольдич, И.Оганесова.


    Джордж Р. Р. Мартин
    Ретроспектива I: Башня из пепла
    Москва: ЭКСМО, Санкт-Петербург: Домино, 2005 г. -
    Твердый переплет, 800 с., ISBN: ISBN-5-699-12270-2, 7000 экз. -
    Серия: Фантастический бестселлер; Обложка: Пол Юлл [Paul Youll]

    George R. R. Martin
    GRRM: A RRetrospective
    Pub: Subterranean Press, Hardcover, 2003, 1283 page [Cover: Phil Parks]

    http://www.georgerrmartin.com/musings-writing-fantasy.html
     
  4. Skagos

    Skagos Гость

    Джордж Р. Р. Мартин
    Князь Света

    The Lord of Light
    In Memorian: Roger Zelazny
    ("Asimov's", March 1996)

    Он был поэтом от начала и до конца, всегда. Его слова пели.

    Он был рассказчиком, которому не было равных. Он создавал миры такие многоцветные, экзотичные и запоминающиеся, какие удавалось создавать очень немногим в нашем жанре.
    Но, прежде всего, я буду помнить героев его книг. Корвин из Амбера и его бедовые братья. Чарльз Рендер, мастер снов. Спящий, Кройд Кренсон, который так и не выучил алгебры. Фред Кассиди, взбирающийся на крыши. Конрад. Дилвиш Проклятый. Фрэнсис Сэндоу, Билли Черный Конь. Джерри Дарк. Валет из Страны Теней. Хелл Таннер. Снафф.

    И Сэм. Особенно он. Его последователи называли его Махасаматман и говорили, что он бог. Он, однако, предпочитал опускать Маха и атаман и называл себя Сэмом. Он никогда не претендовал на роль бога. Но, между тем, никогда не отрицал, что он бог.

    Князь Света первая книга Желязны, которую я прочитал. В то время я учился в колледже, был заядлым книгочеем и сам мечтал когда-нибудь приобщиться к писательству. Я был вскормлен книгами Андрэ Нортон, оттачивал зубы на Хайнлайне, в старших классах мне помогали выжить Г.Ф. Лавкрафт, Айзек Азимов, Док Смит, Теодор Старджон и Дж. Р.Р. Толкиен. Я читал книги издательства Эйс и был членом Клуба научной фантастики, но еще ничего не знал о журналах. Я даже не слышал ни о каком Желязны. Но когда я впервые прочитал эти слова, по спине у меня пробежал холодок, и я почувствовал, что НФ для меня уже не будет прежней.

    Так и случилось. Роджер оставил свой след в этом жанре. Оставил он след и в моей жизни. После Князя я читал каждое выходящее из-под его пера слово, которое мог раздобыть. Этот бессмертный, Роза для Экклезиаста, Острое мертвых, Порождения Света и Тьмы и все остальное. Я знал, что нашел целый мир литературы в этом парне со странным, незабываемым именем. Я даже мечтать не мог о том, что годы спустя я найду в Роджере целый мир дружбы. Я несколько раз встречался с Роджером в середине семидесятых: на писательских семинарах в Блумингтоне, штат Индиана, на конференциях в Вичита и Эль-Пасо, на банкетах во время присуждения премии Небьюла . К тому времени я уже успел кое-что опубликовать. Я был удивлен и испуган, узнав, что Роджер знаком с моими работами. На первый взгляд, он был застенчивым человеком, всегда доброжелательным, часто забавным, но тихим. Не могу сказать, что знал его хорошо... до конца 1979 года, когда я переехал в Санта-Фе, только что, разведясь с женой, совершенно разбитый и чудовищно одинокий. Роджер был единственным, кого я знал в этом городе, да и его я знал не очень хорошо. Мы были коллегами, встречавшимися на конференциях, не более того, но, увидев, как он отнесся ко мне, вы могли бы сделать вывод, что мы были ближайшими друзьями уже много лет. Он поддерживал меня в течение моих самых тяжелых месяцев. Мы вместе ужинали, и завтракали, и говорили, говорили. Он возил меня в Альбукерке на ежемесячный ланч Первых Писателей. Когда местный книжный магазин пригласил его раздавать автографы, он позаботился о том, чтобы пригласили и меня. Он таскал меня на вечеринки и дегустации вин, даже просил меня разделить с его семьей трапезы на День Благодарения и Рождество. Если мне нужно было лететь на конференцию, он ездил на другой конец города, чтобы забрать мою почту и полить цветы у меня в квартире. А когда в конце своего первого года в Санта-Фе я оказался на мели, он предложил мне ссуду, чтобы поддержать меня на плаву, пока я не закончу Лихорадочный сон.

    Я был у него не один. Столько же, и даже больше, он делал для других. Роджер был самым добрым и щедрым из всех, кого я знал. В его компании всегда было замечательно. Он часто бывал молчалив, но с ним не было скучно. Иногда мне казалось, что он читал каждую книгу, выходящую из-под печатного станка. Он знал хотя бы что-то обо всем на свете и все о некоторых вещах, но никогда не использовал свои знания, чтобы произвести впечатление или унизить. В век специализации Роджер был последним человеком Возрождения, очарованным миром и всем, что в нем имеется, способным говорить о Доке Сэведже и Прусте с равной степенью глубины и заинтересованности.

    Те, кто наблюдал его со стороны, уходили с впечатлением, что Роджер был серьезным, мрачноватым, гордым, даже не подозревая о том, каким забавным и веселым он мог быть. Все, кто слышал его речь об Эффекте Цыпленка в Бубониконе, никогда ее не забудут. Поклонники Карт Судьбы до сих пор улыбаются, вспоминая Кройда и его разлагавшегося спутника. В последний год жизни Роджера Джейн Линдсколд познакомила его с ролевыми играми, и он начал предаваться этому занятию с ликованием маленького мальчика, шаловливого и изобретательного. Я всегда буду с трепетом вспоминать его персонажей, хотя очень немногим посчастливилось с ними встретиться. Его китайский поэт-воин, громовым голосом декламирующий плохие стихи, шагая по бесконечной грязной дороге. Его капеллан космического корабля, несгибаемо втолковывающий принципы эволюции и этики смущенному инопланетянину. И Оклахомская Деревенщина, нефтяник с негнущейся шеей, жующий табак и обменивающийся шуточками с космическими пиратами и мушкетерами.

    Несколько месяцев спустя, когда Говард Уолдроп был проездом в Санта-Фе, я устроил вечеринку. Говард, помнится, сидел на полу, а Роджер читал сценарий музыкальной комедии, который только что написал, о Смерти и сыне Божьем. Роджер исполнял все партии неким речитативом, немного не попадая в ритм... ну ладно, не то, чтобы немного. Один за другим остальные гости прерывали свои беседы и стекались послушать, как он читает и поет, пока, наконец, вокруг Роджера не столпились все присутствующие. К концу уже никто не мог удержаться от смеха. Он и сам уже в то время сражался со Смертью, хотя знала об этом только Джейн. И это тоже было очень в духе Роджера держать боль при себе, а страх преобразовывать в искусство, превращать болезнь и смерть в песню, в историю, в комнату, полную смеха.

    Но взгляни вокруг себя, написал он в Князе Света. Всегда, везде и всюду Смерть и Свет, они растут и убывают, спешат и ждут; они внутри и снаружи Грезы Безымянного, каковая мир; и выжигают они в сансаре слова, чтобы создать, быть может, нечто дивно прекрасное.

    Перевод: Е.Голубевой

    Роджер Желязны.
    Сказка торговца.

    Авторский сборник.

    Твердый переплет, 384 стр., 2002 г.
    Издательства: ЭКСМО-Пресс, В. Секачев;
    Серия: Стальная Крыса (твердый переплет);
    Тираж: 15000 экз., Формат: 84x108/32
    Джордж Мартин "Князь Света".
    Предисловие. Перевод: Е. Голубевой, стр. 5-8.

    http://www.georgerrmartin.com/musings-roger.html
     
  5. Skagos

    Skagos Гость

    Урсула Ле Гуин
    Почему американцы боятся драконов

    Меня часто просят: "Расскажите что-нибудь о фэнтези"... Один мой друг в ответ на подобную просьбу сказал: "Хорошо. Я расскажу вам нечто фантастическое. Десять лет назад я пришел в читальный зал библиотеки такого-то города и попросил "Хоббита". Библиотекарша ответила: "Мы держим эту книгу только во взрослом зале, поскольку не считаем, что эскапизм хорош для детей". Мы с другом и посмеялись, и содрогнулись, и совместно пришли к выводу, что за последние десять лет многое изменилось.

    Такого рода нравственную цензуру сейчас в детских библиотеках встретишь редко. Hо если детские библиотеки стали оазисами в пустыне, то это еще не означает, что сама пустыня исчезла. Все еще есть люди, разделяющие точку зрения этой библиотекарши, простодушно выразившей глубоко укорененное в американском характере нравственное неодобрение фантазии, неодобрение столь мощное и зачастую столь агрессивное, что причиной и основой его можно считать только страх.

    Итак: почему же американцы боятся драконов? Прежде, чем пытаться ответить на вопрос, следует заметить, что драконов боятся не только американцы. Подозреваю: почти все народы, обладающие высокоразвитыми технологиями, в той или иной степени настроены против фэнтези. В некоторых национальных литературах, как и в нашей, в последние несколько столетий нет традиции взрослой фэнтези - например, во французской. Hо в немецкой литературе много фэнтези, как и в английской. В Англии ее любят, и там она лучше, чем где-либо еще. Поэтому страх перед драконами не просто западный или технологический феномен.

    Hо мне бы не хотелось вдаваться в серьезные исторические проблемы; я собираюсь говорить о современных американцах, о единственном народе, знакомом мне настолько, чтобы размышлть о нем. Задавшись вопросом, почему американцы боятся драконов, я начала понимать, что очень многие настроены не только против фэнтези, но и вообще против художественной литературы. У нас традиция рассматривать любые плоды творческого воображени либо как нечто подозрительное, либо как нечто недостойное. "Романы читает моя жена. У меня нет на это времени". "Подростком читал эту научно-фантастическую чепуху, но сейчас, конечно, в руки не возьму". "Сказки - это для детей. Я живу в реальном мире". Кто так говорит? Кто отвергает "Войну и мир", "Машину времени", "Сон в летнюю ночь" столь решительно и самоуверенно? Боюсь, что это "простой человек", трудолюбивый тридцати-сорокалетний американец - основа и опора нашей страны.

    Такое полное отрицание художественной литературы связано с несколькими присущими американцам чертами: нашим пуританством, нашей трудовой этикой, нашей склонностью искать во всем выгоду и даже сексуальными нравами. "Война и мир" или "Властелин колец" читают не ради конкретной пользы, а ради удовольствия. А если полагать это чтением в целях "образования" или "самоусовершенствования", то в пуританской системе ценностей его нельзя расценить иначе, как потакание своим желаниям или эскапизм. "Ради удовольствия" - для пуританина это не ценность, а напротив, грех.

    Равным образом в системе ценностей дельцов, если действие не приносит немедленной, ощутимой выгоды, ему вообще нет оправдания. Получается, что единственно, кому извинительно читать Толстого или Толкина, это учителю английского, поскольку ему за это платят. Hо наш делец может позволить себе прочитать время от времени бестселлер - не потому, что книга ему нравится, но из-за того, что она бестселлер, что означает успех, то есть деньги.

    Для подверженного своеобразной мистике разума менялы это оправдывает существование книги, а читая бестселлер, он может в какойто мере разделять власть и силу успеха. Кстати, что это, если не магия? Последний компонент, сексуальный, более сложен. Hадеюсь, меня не сочтут сексисткой, если я скажу, что в нашей культуре, по моему мнению, отрицательное отношение к художественной литературе характерно в основном для мужчин. Американские мальчики и мужчины, как правило, вынуждены подчеркивать свою мужественность, отказываясь от некоторых черт, от некоторых человеческих благ и возможностей, которые наша культура определяет как "женские" или детские". И одна из этих черт или возможностей - способность человека к воображению, причем способность сущностная.

    Прекрасно, значит с полным правом могу оставить слова: "сущностная способность человека". Hо следует сузить определение, чтобы оно соответствовало нашей теперешней теме. Под воображением, следовательно, понимаю свободную игру ума, как интеллектуальную, так и чувственную. Под "игрой" - восстановление, воссоздание, образование комбинаций известного, в результате чего возникает нечто новое. Под "свободной" понимаю то, что действие совершается без стремления к немедленной выгоде - спонтанно. Это не означает, однако, что за свободной игрой ума не стоит некая задача; более того, задача может оказаться вполне серьезной. Детские творческие игры, несомненно, являют собой упражнения в действиях и эмоциях взрослой жизни; ребенок, который не играет, не станет зрелым человеком. Что же касается свободной игры взрослого ума, ее плодом может стать "Война и мир" или теория относительности.

    Быть свободным вовсе не значит быть недисциплинированным. Дисциплина воображения на деле может стать основным методом как искусства, так и науки. Hаше пуританское убеждение, что дисциплина есть подавление или наказание, приводит к неверному толкованию.

    Дисциплинировать что-либо - в правильном понимании этого слова - означает не подавлять, а воспитывать: поощрять рост, и действие, и плодоношение, будь то персиковое дерево или человеческий разум. Я думаю, что огромное большинство американцев обучено обратному. Их выучили подавлять свое воображение, отказываться от него как от чего-то детского или женоподобного, нерентабельного и, возможно, грешного.

    Они научились бояться воображения, но их никогда не учили его дисциплинировать. Впрочем, сомневаюсь, что воображение может быть подавлено. Если его с корнем вырвать у ребенка, из ребенка вырастет овощ. Hо если воображение отвергать и презирать, оно одичает и ослабнет, деформируется. В лучшем случае человек с таким воображением станет просто эгоцентричным мечтателем, в худшем - будет принимать желаемое за действительное, а это весьма опасное занятие, если предаваться ему всерьез.

    В прежние, истинно пуританские времена единственным разрешенным чтением была Библия. Теперь при нашем мирскорм пуританстве человек, отказывающийся читать романы, потому что это не мужское зантие или потому что они не правдивы, скорее всего, станет смотреть кровавые детективы-триллеры по телевидению, или перелистывать банальные вестерны и спортивные журналы, или увлечется порнографией, начина с "Плейбоя" и кончая совсем уж низкопробными образчиками той же продукции. Его заставлет это делать истощенное, жаждущее пищи воображение. Hо он может логически обосновать свой выбор, утверждая, что это чтение реалистическое - ведь секс действительно есть, и на свете живут преступники и баскетболисты, а раньше жили ковбои. Попутно он заметит, что такое чтение - для мужчин. То, что эти жанры лишены какого бы то ни было своеобразия, совершенно бесплодны, скорее послужит такому человеку поддержкой, чем покажется недостатком. Если бы они были подлинно реалистичными, то есть подлинно выдуманными, образными, он бы их боялся. Поддельный реализм - это эскапистское чтение нашего времени. Hу а самое эскапистское чтение, шедевр совершенной нереалистичности - ежедневные отчеты биржевого рынка.

    Что можно сказать о жене такого человека? Вероятно, ей не обязательно подавлять собственное воображение, чтобы играть ту роль в жизни, которая ей предназначается, но она тоже не обучена дисциплинировать свое воображение. Ей дозволяется читать романы и даже фантастику. Hо без тренировки и без поддержки ее воображение чаще всего довольствуется весьма скудной пищей, которую для замены подлинно художественных творений беспрерывно и в больших количествах поставляют потогонные "художественные" предприятия общества: это мыльные оперы, дамские романы, сентиментальные исторические романы и прочая ерунда, вызывающая большие сомнения в пользе воображения.

    В чем же тогда польза воображения? Мне кажется, происходит ужасная вещь: трудолюбивый, честный, уважаемый гражданин, вполне взрослый и даже образованный человек боится драконов, страшится хоббитов и досмерти пугается фей. Это забавно, но в то же врем внушает страх. Что-то здесь не так. Я не знаю, что можно с этим поделать, кроме как постараться дать честный ответ на вопрос такого человека, хотя этот вопрос часто задается самым агрессивным и высокомерным тоном: "Какая польза от всего этого? Драконы, и хоббиты, и маленькие зеленые человечки - какой от них толк?" Самый правдивый ответ, к сожалению, этот человек даже не станет слушать. Просто не услышит. А самый правдивый ответ таков: "Польза в том, чтобы дать вам радость и наслаждение". "У меня на это нет времени", - отввчает он, заглатывая таблетку от язвы и торопясь на поле для гольфа. Тогда попробуем достаточно близкий к правдивому ответ. Скорее всего, он будет принят ненамного лучше, но звучит так: "Польза художественной литературы в том, что она помогает вам лучше понять ваш мир, ваших товарищей, ваши собственные чувства и собственную судьбу". Боюсь, он возразит: "В прошлом году я получил прибавку к зарплате, я в состоянии дать своей семье все самое лучшее, у нас два автомобиля и цветной телевизор последней модели. Я и так все понимаю в этом мире! " И он прав, неоспоримо прав - если это то, чего он хочет, и все, чего он хочет. Читая о препятствиях, которые преодолевает хоббит, чтобы бросить зловещее волшебное кольцо в жерло придуманного автором вулкана, вы приобретаете то, что имеет мало общего с вашим социальным статусом, или материальным благополучием, или доходами.

    Hа самом деле если свзь и существует, то негативная. Есть обратное соотношение между фантазией и деньгами. Это закон, известный экономистам как "закон Ле Гуин". Если вам нужен разительный пример закона Ле Гуин, попробуйте подвезти кого-нибудь из "голосующих" на дороге людей, у которых нет ничего, кроме рюкзака, гитары, пышной шапки волос, улыбки и поднятого большого пальца. Вы обнаружите, что эти бродяги читали "Властелина колец" - некоторые из них знают книгу практически наизусть.

    Теперь возьмем Аристотеля Онассиса или Жана Пола Гетти: можете себе представить, что у этих людей в любом возрасте, при любых обстотельствах было чтото общее с хоббитом? Выведем мой пример за рамки экономики: вы когда-нибудь замечали, как мрачно мистер Онассис, и мистер Гетти, и все остальные миллионеры выглядят на фотографиях? У них странный, измученный взгляд, словно они голодны, словно они жаждут чего-то, словно они что-то потеряли и пытаются понять, куда это делось и что это было.

    Может быть, собственное детство? Теперь несколько моих собственных слов в защиту воображения, в частности, в защиту художественной литературы и, еще более в частности, в защиту волшебной сказки, легенды, фэнтези, научной фантастики и остальных маргиналий. Я убеждена, что зрелость - не перерастание, а рост; что взрослый - не умерший ребенок, а ребенок выживший. Я убеждена, что все лучшие способности взрослого человека существуют в ребенке и что если эти способности поощрять в юности, то они прекрасно и мудро проявляются во взрослом человеке, но, если их подавлять и отвергать в ребенке, они останавливаются и человек вырастает калекой.

    И наконец, убеждена, что одна из наиболее человеческих и человечных способностей - сила воображения; так что наша приятная обязанность как библиотекарей, как учителей, или родителей, или писателей, или просто взрослых - поощрять эту способность к воображению в наших детях, поощрять ее расти свободно, расцветать вечнозеленым лавром, давая ей лучшую, самую лучшую и чистую пищу, какую она только может усвоить. И никогда, ни при каких обстоятельствах не подавлть ее, не насмехаться над ней, не намекать, что она присуща только детям, недостойна мужчины, не истинна.

    Разумеется, фантазия истинна. Она не реальна, но истинна. Дети знают это. Взрослые тоже знают - и именно потому боятся фантазии. Они знают, что ее истинность противоречит и даже угрожает всему, что фальшиво, поддельно, что не приносит конкретной пользы в той жизни, в которую они дали себя втянуть. Они боятся драконов, потому что боятся свободы. Я убеждена, что мы должны доверять нашим детям. Hормальные дети не смешивают реальность и фантазию - они смешивают их в гораздо меньшей степени, чем мы, взрослые (как один великий фантаст показал в сказке "Hовое платье короля"). Дети прекрасно знают, что единороги не существуют, но они также знают, что книги о единорогах - если это хорошие книги - истинны. Слишком часто это больше, чем знают их мамы и папы, поскольку, отвергая свое детство, взрослые отрицают половину собственных знаний, и остается только печальный и бесплодный факт: "Единороги не существуют". И этот факт никого никуда не приведет (кроме как в истории, написанной другим великим фантастом, "Единорог в саду", где убежденность героя в нереальности единорогов приводит его прямо в сумасшедший дом). Именно с помощью таких фраз, как: "Жил-был дракон" или "Жил-был в норе под землей хоббит", - с помощью таких прекрасных несуществующих фактов мы, фантастические человеческие существа, сможем прийти своим особым образом к истине.
     
  6. Skagos

    Skagos Гость

    *******************************************

    Хорхе Луис Борхес
    Четыре цикла

    Из книги "Золото Тигров" ("El oro de los Tigres") 1972

    Историй всего четыре.

    Одна, самая старая, — об укрепленном городе, который штурмуют и обороняют герои. Защитники знают, что город обречен мечу и огню, а сопротивление бесполезно; самый прославленный из завоевателей, Ахилл, знает, что обречен погибнуть, не дожив до победы. Века привнесли в сюжет элементы волшебства. Так, стали считать, что Елена, ради которой погибали армии, была прекрасным облаком, виденьем; призраком был и громадный пустотелый конь, укрывший ахейцев. Гомеру доведется пересказать эту легенду не первым; от поэта четырнадцатого века останется строка, пришедшая мне на память: «The borgh brittened and brent to brondes and askes» [Эта строка на средневековом английском языке значит приблизительно следующее: «Крепость, павшая и стертая до пламени и пепла». Она — из замечательной аллитерационной поэмы «Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь», которая сохраняет первобытную музыку саксонской речи, хотя и создана через несколько веков после завоевания Англии под предводительством Вильгельма Незаконнорожденного.] Данте Габриэль Россетти, вероятно, представит, что судьба Трои решилась уже в тот миг, когда Парис воспылал страстью к Елене; Йейтс предпочтет мгновение, когда Леда сплетается с богом, принявшим образ лебедя.

    Вторая история, связанная с первой, — о возвращении. Об Улиссе, после десяти лет скитаний по грозным морям и остановок на зачарованных островах приплывшем к родной Итаке, и о северных богах, вслед за уничтожением земли видящих, как она, зеленея и лучась, вновь восстает из моря, и находящих в траве шашки, которыми сражались накануне.

    Третья история — о поиске. Можно считать ее вариантом предыдущей. Это Ясон, плывущий за Золотым руном, и тридцать персидских птиц, пересекающих горы и моря, чтобы увидеть лик своего Бога — Симурга, который есть каждая из них и все они разом. В прошлом любое начинание завершалось удачей. Один герой похищал в итоге золотые яблоки, другому в итоге удавалось захватить Грааль. Теперь поиски обречены на провал. Капитан Ахав попадает в кита, но кит его все-таки уничтожает; героев Джеймса и Кафки может ждать только поражение. Мы так бедны отвагой и верой, что видим в счастливом конце лишь грубо сфабрикованное потворство массовым вкусам. Мы не способны верить в рай и еще меньше — в ад.

    Последняя история — о самоубийстве Бога. Атис во Фригии калечит и убивает себя; Один жертвует собой Одину, самому себе, девять ночей вися на дереве, пригвожденный копьем; Христа распинают римские легионеры.

    Историй всего четыре. И сколько бы времени нам ни осталось, мы будем пересказывать их — в том или ином виде.

    Перевод: Б.Дубина

    *******************************************

    Хорхе Луис Борхес

    Четыре цикла

    Историй всего четыре.

    Одна, самая старая -- об укрепленном городе, который штурмуют и обороняют герои. Защитники знают, что город обречен мечу и огню, а сопротивление бесполезно; самый прославленный из завоевателей, Ахилл, знает, что обречен погибнуть, не дожив до победы. Века принесли в сюжет элементы волшебства. Так, стали считать, что Елена, ради которой погибали армии, была прекрасным облаком, виденьем; призраком был и громадный пустотелый конь, укрывший ахейцев. Гомеру доведется пересказать эту легенду не первым; от поэта четырнадцатого века останется строка, пришедшая мне на память: "The borgh brittened and brent to brondes and askes" [Эта строка на средневековом английском языке значит приблизительно следующее: "Крепость, павшая и стертая до пламени и пепла". Она - из замечательной аллитерационной поэмы "Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь", которая сохраняет первобытную музыку саксонской речи, хотя и создана через несколько веков после завоевания Англии под предводительством Вильяльма Незаконнорожденного.]; Данте Габриэль Россетти, вероятно, представит, что судьба Трои решилась уже в тот миг, когда Парис воспылал страстью к Елене; Йитс предпочтет мгновение, когда Леда сплетается с Богом, принявшим образ лебедя.

    Вторая, связанная с первой, -- о возвращении. Об Улиссе, после десяти лет скитаний по грозным морям и остановок на зачарованных островах приплывшем к родной Итаке, и о северных богах, вслед за уничтожением земли видящих, как она, зеленея и лучась, вновь восстает из моря, и находящих в траве шахматные фигуры, которыми сражались накануне.

    Третья история -- о поиске. Можно считать ее вариантом предыдущей. Это Ясон, плывущий за золотым руном, и тридцать персидских птиц, пересекающих горы и моря, чтобы увидеть лик своего бога -- Симурга, который есть каждая из них и все они разом. В прошлом любое начинание завершалось удачей. Один герой похищал в итоге золотые яблоки, другому в итоге удавалось захватить Грааль. Теперь поиски обречены на провал. Капитан Ахав попадает в кита, но кит его все-таки уничтожает; героев Джеймса и Кафки может ждать только поражение. Мы так бедны отвагой и верой, что видим в счастливом конце лишь грубо сфабрикованное потворство массовым вкусам. Мы не способны верить в рай и еще меньше -- в ад.

    Последняя история -- о самоубийстве бога. Атис во Фригии калечит и убивает себя; Один жертвует собой Одину, самому себе, девять дней вися на дереве, пригвожденный копьем; Христа распинают римские легионеры.

    Историй всего четыре. И сколько бы времени нам ни осталось, мы будем пересказывать их -- в том или ином виде.

    Хорхе Луис Борхес. Коллекция (Сборник рассказов)
    Перевод: В.Кулагина-Ярцева
    Изд: Х.Л.Борхес, "Коллекция", СПб, "Северо-Запад", 1992


    *******************************************

    Хорхе Луис Борхес.

    Нить сюжета

    Нить, которую Ариадна вложила в руку Тезея (в другой руке меч), чтобы он проник в лабиринт и нашел там воина с головою быка, или, как того хочет Данте, быка с головой человека, -- убил его и вернулся, сломав все преграды, мешавшие быть с любимой...

    Все это было не так. Тезей не мог догадаться, что где-то рядом был другой лабиринт, лабиринт времени, где его ожидала Медея. Нить отныне потеряна. Пропал и сам лабиринт. Мы не знаем, что нас окружает -- кем-то построенный космос или случайный хаос.

    Но наша обязанность думать, что есть лабиринт, а главное, что в нашей руке -- нить. Мы не владеем ею, мы находим ее случайно, и снова теряем, поверив, заслушавшись или заснув. Мы забудем о ней в философских беседах, и не вспомним про нить, если будем когда-нибудь счастливы.

    Перевод: В.Кулагина-Ярцева