1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Гет Фанфик: А там лишь тьма была...

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Элika, 8 июн 2013.

  1. Элika

    Элika Межевой рыцарь

    Название: А там лишь тьма была...
    Фандом: сага
    Автор: Элika
    Бета: хочу найти её для себя, а пока сама я
    Размер: мини
    Пейринг/Персонажи: Кейтилин и Семеро, Кейтилин/Нед, Робб
    Рейтинг: RG-13
    Жанр: Ангст, AU,POV
    Предупреждения: AU
    Краткое содержание:
    Берик однажды сказал, что после каждого возвращения мир все больше меркнет перед ним, а он теряет себя. Что же ждало Кет? Может бессердечная это всего лишь память об утрате, но не сама Кейтилин Старк.
    Дисклеймер: всё принадлежит Мартину
    Статус: закончен

    Тишина и непроглядный мрак… Ни шороха, ни ветра, никого.

    — Нед, где же ты? — спросила я, а мой охрипший голос утонул в пучинах тьмы.

    Разве мертвые могут ощущать страх? Почему сердце замерло и сжалось в ожиданье? А может я ослепла? Нет, не может быть такого.

    — Рикон, Бран, Арья, Робб… дети мои. Отзовитесь! Я здесь, тут… в темноте, — воскликнула, но звук был жалок. Меня не слышал никто. Нужно сделать шаг. Я ведь могу идти?

    Несмело ступила я, но не почувствовала ровным счетом ничего. Не было паденья, не было земли, не было даже пустоты, лишь тьма. Неужели я вечность буду видеть лишь черноту, забуду все краски жизни? Нет! Как я могу забыть синеву радостных глаз, упрямую улыбку, лохматые и непослушные каштановые волосы, как у меня. Мой Рикон. Мое последнее дитя. У тебя отобрали жизнь, не дав больше смеху взрывать тишину. Эта тьма расселась бы, будь ты рядом. Я бросила тебя… прости меня. Я покинула тебя, но я здесь. Тут… во мраке.

    — Рикой… Рикон! Уйди, Тьма, прошу, — зарыдала я. Почему? Я же молилась богам. Если я ещё чувствую, значит не перестала существовать. Нет?

    А Бран? Они скинули тебя со стены. Бес, Джейме, Серсея? В моих руках были двое, но я позволила раскрыть им крылья, ощутить свободу. Зачем? Почему? Мне нужно было убить их. Этот мрак не справедлив. Я ведь щадила, пока не увидела черту. Мой милый сломанный мальчик. Ты тоже улыбался, звонкий голос твой возносился ввысь, пугая обитателей небес. Прости меня, что не защитила.

    — Бран! — вскричал я в надежде, но как же бы ты пришел, если ноги больше не слушались тебя.

    Арья… Ланнистеры! Я так хотела спасти тебя с сестрой ценой безумства. Я отпустила убийцу, подлого лжеца. «Наилучшие пожелания от Джейме Ланнистера», — так сказал человек в черных доспехах. Кто он? Как же я хочу дотянуться до него, сжать свои руки на его горле. Нет… это слишком просто. Я хочу видеть его лицо, выцарапать их или вырвать, растоптать в грязи. Выдернуть его язык и кинуть в пламя, а после оторвать голову и бросить псам. Пусть же будут прокляты все они!

    — Арья? — уже не звала, а лишь робко спрашивала у тьмы, увижу ли я дочку. Проклятая же царица ночи молчала.

    Отчаянный волчий вой, раздавшийся внезапно, заставил заткнуть уши. Нет! Серый Ветер… Нет, не кричи. Я не хочу вспоминать. Не хочу. В этой тьме же нет ничего, лишь я одна.

    — Нет…матушка…нет, — шепнул голос, такой любимый, такой желанный.

    — Робб! — я вскочила, но вновь тишина зловеще проглотила все мои надежды. — Робб… — повторила я, ощутив слезы на губах. Я вновь плачу, а может это кровь? Я закрыла глаза, словно так избавилась бы от тьмы, и увидела… Кровь своего сына. Меч, вышедший из его груди, сверкающий багрянцем. Убийца в черных латах, он поворачивался ко мне… Лицо! Я хочу увидеть его лицо! Я расхохоталась безумно, отталкивая мертвое тело Эйегона Фрея. Воспоминания. Как была глупой старухой, так ей и осталась. Я во тьме. Здесь нет ничего кроме неё и я слепа. Все остальное иллюзия разума, моя память о кровавом пиршестве старого стервятника. Я так и не убила эту дряхлую птицу, восседающую на деревянном стуле. Предатель так был доволен, как венценосец пред воцарением.

    Мой мальчик, мой ангел с окровавленными крыльями, их тебе сломали. Ты парил, грезил, любил свою деву. Ты звал меня… раненый. Умолял меня не унижаться пред тем, кто разрушил все наши надежды. А я молила Неда, убитого такими же демонами, чтоб он укрыл меня в последний раз, чтоб его дух восстал и защитил.

    — Матушка…

    — Вставай и беги. Спасайся! — вскрикнула я. — Пусть хоть здесь ты убежишь, ты же в моей памяти. Я укрою тебя. Беги мой мальчик. Беги. Ради своей девы, Жиенны, ей нужен муж. Как мне Нед, стань ей стеной и не позволь такому же горю окутать её сердце, как моё. Не умирай, женщины созданы любить живых, а не мертвых.

    — Жиенна? — Опять тот же вопрос задал ты. Разве ты не помнишь? Мой ангел, смысл жизни моей и смерти, беги.

    — С чего вы взяли, что я позволю ему уйти? — я вздрогнула от этого мерзкого голоса и открыла глаза. Лица исчезли, осталась только непроглядная тьма, с которой я и была все это время. Я завыла, а в унисон мне вновь закричал где-то во мраке Серый Ветер, смешанный с сухими, покашливающими смешками. Этот плешивый хорёк смеялся надо мной и здесь!

    — Робб!!! — закричала я так сильно, как только могла. Но здесь не было моего сына, он был лишь в моей памяти. Я попала в Ад, что холоднее зимы и жарче самого злого пламени. Но за что?
    Неужели я хуже всех тех, кто причиняет боль другим? Мой муж, он был символом истины, но неужто и он заперт на веки вечные в такой же тюрьме? Семеро, разве они могут быть так жестоки? Нет…Нет! Я сошла с ума, если хочу винить во всем богов.

    Я закрыла очи еще раз, чтоб вспомнить светлые дни без оков и крови. И мыслей поток перенес меня в летний час, когда зима уже понесла пораженье. Алые листья шумели над моей головой, а рука крепко сжимала тёплую, надежную, чуть грубую на ощупь ладонь. Я уже любила своего северного лорда, как и он меня. И Старк умел улыбаться лучше всех светозарных. Мой Нед улыбался тогда только мне, а робкая Талли счастливо плавилась в потоках этой любви. Тогда убегали прочь все беды, обиды и страхи. Безвременье полноправно витало над нами, и мне нравился вкус губ, что касались меня. Северный лорд совсем не был похож в этот миг на ледяного, такой мог сжечь в своих объятьях. Какой же я была молодой тогда, как Санса. Моя девочка, что ещё жива… Моя кровь, кровь Неда, но теперь я бессильна сделать хоть что-то. Я мертва.

    Опять рыдания, но теперь с отчетливым привкусом крови. Я разодрала кожу на своем лице. Я отдала бы все ради мести, ради того, чтоб уберечь свою последнюю дочь. Сына не смогла… Робб, мой король.

    — Матушка… — то ли воспоминание, то ли на самом деле я услышала вновь усталый голос убитого ангела.

    — Неведомый! — со странным торжеством воззвала я. Мои дети не отзовутся, мой муж не слышит меня. Но если я умерла, то в царстве смерти. Если и он промолчит, значит, нет ничего в этом мире, а наша вера ещё глупее меня. — Ну же, Неведомый, покажись!

    — Тебе незачем так кричать, бедная женщина. Я все время был здесь, — как гром пророкотал во тьме голос. Совсем недавно я ощутила свою силу над тьмой и тут же потеряла всю смелось. Страх смертной просочился в замершее сердце. Но я же умерла, сердце моё не должно стучать. Я всего лишь бесплодный дух.

    — Не обманывайте меня, — осуществила я свою последнюю мысль. — Я умерла, но ощущаю себя живой. Где мои дети, где мой муж? Почему я не могу увидеть их?! И покажитесь! Или вы выкололи мне глаза?

    — Ты видишь то, что осталось в твоем сердце.

    — Ложь! — зарыдала я. — Я хочу видеть маленького Рикона, веселого Брана, непослушную Арью и Робба… моего мальчика, что был так злостно убит воином в бледно-розовом плаще, окроплённым кровью. Кто он? Мне нужно имя!

    — Ты умерла, тебе незачем знать это имя, дитя, принятое Севером.

    — Я не дитя! Я матерь, — упрямо возразила я, встав в темноте и сделав шаг навстречу говорившему. Ответил мне уже другой, Неведомый ведь всего одна личина из семи…

    — А я отец. В твоих руках погиб невинный. Что сделал тебе дурачок? — мужской голос переливчато переменился на женский старушечий. Старица. Неужели и её мудрость так недальновидна, что не может различить моего горя?

    — Я умоляла Фрея быть милосердным. А он лишь посмеялся… Не я убила Динь-Дона, а он! Сын за сына, хе-хе… Так молвил он, мерзко приправляя слова смешками. Но он мой внук, и от него никогда не было особого проку. Так закончились его слова. Старый хорек подписал приговор дураку, не я.

    — Динь-Дон был невинен как ребенок, — не слыша меня, явно дала ответ молодая женщина.

    — Матерь? — догадалась я. — Матерь Всеблагая, ты больше чем кто должна меня понять! — взмолилась я.

    — Ты отправила деву в логово гиен. — Сменила Матерь юная богиня. Все это время я слышала лишь голоса, теперь же познала боль, когда свет слепит. А я то думала, что незряча. Сиянье её волос было таким сильным, словно мощь солнца днем. Я различила и её лицо, вздрогнув от отвращения. Это вновь издёвка? Как богиня может иметь лицо Серсеи?

    — Я не знаю о чем вы говорите, — ледяным тоном молвила я. Страх ушел. Ну уж нет, не буду я склонять головы пред такими богами, точнее одним с семью ликами.

    — Ты держала оружие в руках, что выковал мой сын. Ты опорочила мой труд кровью.

    — А для чего же куются мечи и кинжалы? — гордо подняла я голову, дав понять Кузнецу, что теперь их суд надо мной ничего не стоит. — Уж точно не для любованья.

    — Меч для того, чтоб защищать… — закончил Воин.

    Я презрительно поджала губы. Справедливости нет нигде. Чего же я ждала от жизни, если и смерть несправедлива?

    — Виновна! Виновна! Виновна! Виновна! Виновна! Виновна! — друг за другом сменялись личины и давали мне приговор. Каждое было словно удар кнута по голой спине, но я стояла и улыбалась. Да кто вы такие, чтоб я шла вам на поклон? Улыбка моя угасла. Тот же вопрос был задан и в песне, под которую плясала Красная Свадьба.

    Шесть приговоров. А где же седьмой?

    — Неведомый, не молчи. Мне не нужно лести смерти, — устало шепнула я.

    — Я не виню тебя. В чем же я могу обвинить, ведь являюсь лишь смертью? — пожал плечами он, пряча лицо под капюшоном.

    — Почему вы прячете лик?

    — Потому, что у меня его нет, миледи.

    — Поэтому мне не дано знать и имени убийцы сына?

    — Возможно… — согласился он и исчез. Я рухнула на колени, не почувствовав боли в ногах. Я вновь во тьме, а один голос ничто против шести.

    Безвременье вновь было со мной, но теперь не в счастье, а в горе. Моя душа словно дробилась на части. Я желала мстить, проклинать весь мир, перечислять имена всех стервятников, чтоб после смерти оказались в этой темной клетке. Я желала любить, прижимать к себе детей и прятаться в объятьях любимого. Теперь было две Кет: старуха и юная дева, ночь и день, месть и любовь. Я не знаю, сколько прошло времени, но однажды стала не одинока.

    — Он смотрит на всех остальных с высоты. Драная кошка, — прохрипела старуха.

    — Какая кошка? — безразлично спросила я. Эта собеседница всего лишь плод моего воображения. Мне ведь страшно во тьме.

    — С наилучшими пожеланиями от Джейме Ланнистера. Не помнишь разве?
    Я задумалась, а ведь не помню… Ничего, словно из моей головы стерли все гнусные события.

    — Нет.

    — Ты всегда была глупа, всего лишь рыба, что словили на крючок и поджарили на сковородке.

    — Нет… уйди, злая женщина. Оставь меня во тьме.

    — Во тьме?! Да с радостью. Я слышу призыв волчицы. Ты нет?

    — Какой призыв? — я прислушалась, но все было как и раньше: тьма и эта безобразная старуха.

    — Вставай. Вставай, поешь и бегай вместе с нами, — захохотала безумно она. — Волчьи правила, волчьи обеты. Я хочу крови, но непросто жертв, а всех танцующих на Красной Свадьбе. Идем со мной! И мы вместе вкусим их кровь.

    — Отсюда нету выхода и я не хочу убивать. Смерть Динь-Дона была бессмысленная.

    — Дура! — взревела она и вцепилась мне в горло. — Умри же и ты.

    — Я уже мертва, — прохрипела в ответ, задыхаясь. Этого не может быть… не может. Ведь правда? Нельзя умереть во второй раз.
    Все кончилось… Я стояла на берегу маленького кристально чистого пруда, алые листья словно маленькие лодочки бороздили по водной глади. Я повернулась и увидела улыбающийся лик чардрева.

    — Что ты видишь теперь, Кейтилин Старк? — спросил знакомый голос. Неведомый.

    — Небо, землю, солнце, мой дом — Винтерфелл. Я не хочу во тьму! — порывисто сказала я, обернулась и… утонула в объятиях Неда.

    — Нед? — слезы счастья потекли по щекам. — А где Неведомый?

    — Это один из ликов твоего бога? Что же ему здесь делать? Оглянись, это богороща.

    — Да. Ты ведь не исчезнешь? — как девчонка спрашивала я, гладя его по волосам, лицу.

    — Нет. Здесь нас никто не разлучит, — успокоил он меня. — Здесь никто не потревожит нашу семью.

    — Матушка! — звонкий и сильный голос оторвал меня от созерцания мужчины моей жизни. Робб, мой ангел с расправленными крыльями. Я стала искать остальных детей, но чардрево заколыхало своими ветвями, подняв шум. Нед и Робб не слышали того, что было предназначено мне:

    — Их никогда не было здесь и в обитель мою они не спешат, будь спокойна.

    ***

    — Вставай. Вставай, поешь и бегай вместе с нами!

    Мои глаза открылись, но рядом не было волчицы, лишь обезображенный мертвый мужчина, а вокруг нас с ним стояли молчаливые воины. Я встала, созерцая этот испорченный мир. Нет, эти люди не те, чьи зеницы должны выклевать вороны. Я хотела сказать, но из горла раздалось лишь шипение.

    — Владыка Света выбрал вас, — молвил человек с лохматой седыми волосами. — Мы же сражаемся за избранных им. Приказывайте, миледи.
     
    Филин, LittleCat, gurvik и 6 другим нравится это.