1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Слэш Фанфик: The Wall

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Vinylacetat, 12 авг 2013.

  1. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    Бета: Frau Lolka
    Пейринг: Рамси/Теон,
    Кварл/Аша (эпизодический)
    Другие персонажи: Русе Болтон, Мелисандра Асшайская, Джейни Пуль, Джон Сноу
    Рейтинг: NC-17

    Варнинг: слэш, секс, non/dub-con, насилие, смерть персонажа
    Жанр: ангст, дарк, зомби-хоррор
    Третья часть трилогии. Первая:
    Sorry,
    вторая: Under The Water

    Глава 1.
    Глава 2.
    Глава 3.
    Глава 4.

    Глава 5.


    Глава 1.

    Когда Теон захотел вынырнуть, было поздно. Под водой не стало верха и низа, прошлого и будущего, только рокот волн и тяжелый жар.
    Над Пайком бушевал шторм. Шторм из далекого прошлого. Там были соленые брызги и клочья пены, долетавшие до самых окон. Пронзительные крики альбатросов, метавшихся над кипящим морем. Крылья, переломанные ветром. Гневный Штормовой Бог. Глаз урагана. Мертвый глаз дяди Эурона. Водоворот.
    И страх — застарелый, похожий на липкие следы, которые остаются на пальцах после моллюсков.
    Показаться слабым. Надеть дурацкий колпак. Это же самое плохое. У этого страха был вкус прибрежного песка. Того, которым кормили братья.
    Ты ведь не боишься бури?
    Аша, посиди со мной. Нет, я совсем не боюсь. Просто так.
    Отец будет над тобой смеяться.
    Но я не заплакал, я не заплакал.
    Наполни водой свои легкие...
    А что мне делать, если кто-то меня обидит?..
    Спроси с него железную цену.
    На тебя противно смотреть, сын. Если тебя отлупили, значит, ты этого достоин.
    Ты ведь не боишься бури?
    Я — Теон Грейджой, и я ничего не боюсь. Даже бурю. Даже ехать с чужими.
    Я вернусь, обязательно вернусь. Со славой и почестями, взяв то, что мне захочется, как и должно сыну Пайка.
    Вода поднималась. Выше и выше, до самых дверей, до окон. Рушились мосты, глаза заливала вода, или это был пот?.. Вода поднималась, затапливая комнату. Тяжелая черная толща давила на грудь, заставляла хрустеть кости, расплющивала и прижимала ко дну. Там, в глубине, где воздух срывался с губ последними пузырями, не было никакой опоры.
    Теон почувствовал, что задыхается.
    И ощутил присутствие. Кто-то был рядом, кто-то знакомый.

    Вытащи меня. Я тону.
    Он почувствовал прикосновение рук, и ткань проехалась по лбу, стирая заливающий глаза пот. Защипало солью на языке. Теон дернулся куда-то вверх, оттолкнувшись ото дна, и забился, откашливаясь.
    Ладонь надавила на грудь, успокаивая, возвращая обратно на ложе. Пятна неверного света сложились в черты: выступающий нос, внимательные, глубоко посаженные глаза. Перед ним появилось склоненное лицо сестры. И Теон почувствовал, как обожгло глаза. Как будто все, что было — это только сон, и нет никакой вины, нет боли. Все это — только морок перед рассветом, потому что к вулканическим скалам пришел шторм. Буря, насылающая дурные сны.

    Не умирай здесь один.
    - Аша... Тебя зовут Аша.
    - Да, именно так. Тихо, все хорошо. Тихо.
    Тихо стало, когда горячка отступила и начался озноб.
    В холоде не было ничего, кроме падающих хлопьев снега, и только стучали, дробно выбивая ритм, зубы. Колотился неровный, сбивающийся, угасающий пульс.
    Он видел только белый туман, только сплошное полотно падающих хлопьев. Из белого вышел зверь — мягко ступая лапами и не проваливаясь в снег. Волк тоже был из снега.
    Снег. Сноу. Нет, не тот.

    - Альбинос умрет даже быстрее, чем все остальные.
    Померещился долгий серый взгляд исподлобья.
    - Едва ли, Грейджой. Он принадлежит мне.

    Теон пошарил рукой, сам не зная, что хочет найти. И нащупал рукоять меча.
    Голос Джона Сноу все еще звучал в ушах.
    - Он принадлежит мне.
    Из мертвой земли поднимались кости Винтерфелла. Разрушенный замок торчал среди снегов, израненный и залатанный, но все еще живой. И замерзший. Замерший.
    Теона колотило от холода. Он пытался натянуть на себя ткань, которой был укрыт, но ничего не помогало. Холод сковывал конечности, добирался до самого сердца. Заставлял трястись руки. Теон уже почти их не чувствовал. Только дрожали крупной дрожью плечи. Пот высох и стал ледяным, грозясь замерзнуть коркой на коже.
    Теон всхлипнул, потянулся, слепо хватая чужие пальцы. И, кажется, те ответили на пожатие.
    - Вот, выпей.
    Он приподнялся, подчиняясь руке на затылке. Обжигающая жидкость пролилась в горло. Какая-то горячая похлебка.
    Теон увидел Ашу, которая тянулась к нему с миской. Вокруг было темно, только факельный свет и сполохи костра ложились на каменные неровные стены. И, кажется, возле были еще какие-то люди, он слышал гул голосов.
    - Аша... Там буря...
    - Нет, метель почти закончилась.
    - Отец будет недоволен...
    - Теон, наш отец умер.
    - Да... И Нед Старк. Все умерли. Там только призраки... Целый замок призраков. Я не хотел.
    - Пей. Береги силы.
    Все было ненастоящим, словно из бумаги.
    Как будто он тоже умер. В Дредфорте, на прелой старой соломе в углу. В Винтерфелле, когда Станнис пришел и убил всех во сне. В доме, занесенном снегом. На костре. Возле чардрева на маленьком ледяном острове. В сугробе среди бесконечного редкого леса.
    Столько мест, где можно умереть. И так мало мест, где можно жить. Совсем нет.
    Теон глотал горячее, не чувствуя вкуса. Наверное, что-то сытное и мясное. Над огнем висел чугунный котелок. Теон подполз к костру, сел. Аша поддерживала его за плечи. Сбоку круглилась каменная стена, переходя в свод. На периферии зрения двигались какие-то тени.
    Отдав Аше пустую миску, он придвинулся к огню поближе.
    Озноб чуть утих, стал мелким. Мурашки бежали по коже, поднимали волоски дыбом.
    Теон безотрывно смотрел в огонь. В пламени ему почудилось какое-то странное движение. Скользящие образы, тени и сны. Женское лицо, обрамленное летящими волосами цвета огня. Горячечная нить, тянущаяся из недавнего бреда.
    Он поежился, плотнее заворачиваясь в плащ. Отблеск костра выхватил из пламени фигуру молодого мужчины подле Аши. Кварл, понял Теон. Только теперь его щеку пересекал глубокий свежий шрам.
    Теон осторожно вытянул руки, тронул горячий воздух.
    Винтерфелл казался руинами, но тепло его очага было живым, а пламя билось как пульсирующее человеческое сердце. Возле этого очага он грелся в ночь перед побегом.
    Там, среди старых призраков и ночной тишины, он провел без сна почти всю ночь. В постели, где был не один. Он растопил тогда очаг, потому что... Теон поморщился, встряхнул головой, чтобы прогнать из памяти этот голос, непривычно тихий, почти сонный: “У тебя здесь жуткий холод”.
    Он прижал руку к груди. У меня здесь жуткий холод.
    Голова тяжелела. Трещали влажные дрова. Теон успел еще увидеть чьи-то тени, услышать фырканье лошадей и голоса — грубые, так не говорят по эту сторону Стены. Оша так говорила. А потом глаза сами закрылись, слух притупился, и Теон съехал на бок, оседая на подстеленные плащи. На этот раз вместо бреда пришел нормальный сон — крепкий и густой, без сновидений.


    Он зацепил из снежной целины полную горсть снега и сжал между ладоней. Получившийся снежок взвесил в руке, покачал. Ладонь охватывала его не полностью, безымянный палец приходилось отводить дальше, чем раньше, чтобы захват был твердым. Теон прищурился на ствол страж-дерева неподалеку.
    Вдох, быстрый замах, полувыдох, бросок. Отголосок боли в сорванном плече.
    Комок снега врезался в дерево. Наконец-то как надо.
    Белый бархан был весь уже весь покрыт выщербленными ямками, в которых лежали голубоватые тени. Неровные края — следы от трех пальцев.
    Снег за спиной заскрипел. Теон вздрогнул, но это была всего лишь Аша. Она шла по тропинке, кутая плечи в мех, щеки разрумянились от мороза.
    - Что ты делаешь?..
    - Тренирую руку, — ответил Теон. — Вещи брать давно уже научился. А вот оружие...
    - Это правильно, оружие нам пригодится, — Аша нащупала под плащом рукоять топора.
    - Что вы с Кварлом собираетесь делать?
    - Искать дядю Эйрона. Или отправиться на мыс Морского Дракона. Так или иначе, мой путь лежит к морю. Как и путь каждого из нас, Теон.
    - Я все еще один из... нас?
    - А как ты сам думаешь?
    - Теперь я мало что про себя знаю.
    Они стояли рядом возле деревьев, укрытые от северного ветра скальной грядой. Снег не шел, но полупрозрачный сумрак укутывал небо. Солнце пропало. Теон уже не помнил, когда видел его в последний раз. Как будто солнце растворилось в небе, превратив его в ровный слабый свет.
    - ...Но я рад, что я с тобой, — заключил Теон и заглянул сестре в лицо.
    Между ее бровей пролегла морщинка и она отвернулась.
    Наверное, Ашу ранил его просительный взгляд, говоривший: не отталкивай меня. Он знал, что это выглядит заискивающе и жалко, но бороться с собой не мог. Его тянуло к Аше, которая совсем недавно перестала кривить губы от болезненного сочувствия каждый раз, когда видела его. Зато в ее голосе не было прежней насмешки.
    Для Теона все прежние ссоры и перепалки стали теперь не важны. Бесконечно давно он не был с кем-то, кого мог бы назвать товарищем. Просто стоять рядом, глядя на сосны и страж-деревья. Просто разговаривать. Бесконечно давно никто не обращался с ним так, как Аша, которая помогла ему улечься у огня и укрыла плащом.
    Пришедшее воспоминание заставило его прикусить щеку, и так постоянно неровную изнутри от мелких следов там, где цеплялись зубы: утро после битвы со Станнисом. Уходящий мягкий дурман, голова на свернутой валиком шкуре, тяжелая шерстяная ткань сверху. Он тогда сказал себе, что это мейстер его укрыл. Только это был не мейстер.
    Какая разница.
    Все равно его разбудил звук затачиваемого ножа. Наверное, затупился в башне.
    Теон зацепил еще одну порцию снега. Холод уже начал проникать через кожу перчаток, заставляя пальцы неметь. На серой коре дерева белел впечатавшийся снег. Теон размахнулся и попал точно в предыдущий след. Что-то полузабытое, мальчишеское шевельнулось внутри, заставив углы губ дрогнуть в подобии прежней ухмылки. В рукопашной он уступал Роббу, но если нужно было покидать что-нибудь в цель, всегда выходил победителем.
    Двое одичалых прошли за деревьями, таща по направлению к пещерам вязанку хвороста.
    - Они приходят сюда, селятся в заброшенных копях, — Аша поддела неутоптанный рыхлый снег возле тропинки носком сапога, взметнув белую пыль. — Чем дальше на Север, тем их больше. Они бегут.
    - Еще важнее, что их пропустили, — Теон закинул голову и посмотрел на небо. — Выглядит так, словно вечереет.
    - Они говорят, что с севера пришла ночь.
    За одичалыми следовал еще один человек — в грязной черной одежде. Беглый дозорный. В прежние времена Хранитель Севера отсек бы ему голову, но теперешнему было не до того. Теон не мог предположить, чем сейчас занят Русе Болтон, но вряд ли он станет ловить по перелескам тех, кто покинул свой пост на Стене. Этот дезертир рассказывал страшные вещи, когда люди, застигнутые непогодой, жались под скальными сводами к кострам. О холодном тумане, полном скрипа и скрежета. О мертвых животных, идущих по ночам. И не только животных.
    Оказалось, что горы вовсе не были безлюдными. Пещеры были полны беглецами с севера.
    Теон не помнил, как добрался до гор. Вся последняя часть пути превратилась в сплошной белый тоннель, в котором уже не было ни направления, ни памяти, ни ощущения собственного тела.
    Поэтому услышав человеческие голоса, он не поверил себе. Уже тогда началась горячка, и он не мог отделить реальности от бреда. Даже страх и волнение ушли. Только один раз острый укол пронзил позвоночник — на какой-то миг ему показалось, что он сделал круг и вернулся в лагерь. Закачались в свете тусклого факела лица пришельцев из Застенья, а потом знакомый голос назвал его имя, и все пропало, начался шторм.
    Сутки он метался в бреду, говорил что-то бессвязное, и некоторые его слова пугали не склонную, в общем-то, к страхам Ашу. Сутки Аша опасалась, что он не выживет. Но Теон побывал сначала в огне, а потом в холоде, словно закаляемый в кузнице клинок, и не рассыпался на части. Наоборот, неожиданно проснулся почти здоровым, хотя слабым и ужасно голодным.
    Из-под корней деревьев поднимался влажный туман.
    - Я должен идти туда, откуда пришел этот сумрак, — сказал Теон.
    - Зачем тебе двигаться в сторону, откуда все бегут? — нахмурилась Аша.
    - Наверное, судьба.
    Заложник у Старков, пленник у Болтонов. Это должно было закончиться однажды. Каким-то выбором.

    И что ты решил, отдать себя в плен Джону Сноу?
    Больше мне некуда податься.
    Он думал, сказать ли о том, что его вел волк из снега, и что он увидел Джона Сноу в своих видениях, но решил, что делиться содержанием бреда будет неразумно. Впрочем, Аша уже задержала взгляд на его лице, всматриваясь так, словно хотела разгадать какую-то загадку.
    - Сперва я думала, что твой разум угас, — тихо сказала она. — Ты не должен держать на меня зла за то, что я сказала Станнису. Мне больно было смотреть на тебя. В старину на Железных Островах тех, кто перестал себя помнить, сбрасывали со скал в пучину. Потому что это нестерпимо. Когда те, кто крещен соленой водой, теряют себя.
    В пучине я уже был, подумал Теон.
    Аша поймала его взгляд и опустила ресницы. Это выглядело непривычно, потому что его сестра была несгибаемой, как железо, и не склонной к стеснению. Он понял, что Аша чувствует себя виноватой. Это тоже было непривычным. Чувство вины он давно уже привык считать собственным жребием.
    - И я пожалела, что преклоняла колено перед Станнисом, когда хотелось кинуться к тебе с кинжалом. А потом, потеряв тебя снова, я была уверена, что теперь точно все кончено. Что случится что-то еще более страшное. Я видела бастарда на поле боя.
    Горло Теона дернулось. Он проглотил слова, которые готовы были сорваться с губ.
    - Я раздробила топором руку одному из его своры, но так и не подобралась к нему близко, — продолжала Аша. — Потом я пыталась вернуться за тобой. Ничего не вышло. Когда мы отступали со Станнисом, то не видели, куда идем. Раненые падали, и тут же превращались в сугробы. Никто не следил за теми, кто остался от моего отряда, и мы оторвались, и направились на север... И я ругала себя все это время.
    Она сделала маленький шаг вперед. Полы ее одежды задели плащ Теона. Ее глаза были совсем рядом, он видел в черных зрачках два крошечных бледных абриса своего лица.
    Аша, подумал он. Тебя зовут Аша. Ты моя сестра.
    Он теперь куда глубже чувствовал родственные связи — не думая о внешней стороне, о признании, о внешней принадлежности, о том, сколько у кого на одеждах вещиц, взятых железной ценой. Семья стала теперь не набором внешних знаков, а подлинной, глубинной тягой. Жаль, что к этому моменту он успел столько раз усомниться в том, кто был ему семьей на самом деле. И растерять их всех.
    Зато осталась Аша.
    И в то же время на всех его чувствах лежал иней. Как будто он смотрел на все со стороны. Ничего не могло его коснуться по-настоящему, слишком много сил ушло на защиту от вторжений. Теперь даже тепло не проходило как следует через эти переборки. Когда жестокость и унижения перестали ранить, чужая доброта тоже как-то потускнела. Все проходило по касательной, вскользь. Как будто он не мог прочувствовать чужую симпатию и тяготение в полной мере. Хотя и видел их.
    Во всяком случае там, где они могли быть.
    Аша смотрела в снег под их ногами. И вдруг шмыгнула носом. Совсем как тогда, когда была нескладной девчонкой, похожей на мальчишку-сорванца. Она редко плакала в детстве — только смотрела на прибрежную гальку и зло, коротко шмыгала носом много раз подряд.
    - Я думала, что он тебя доломает. Знаешь, когда Кварл прибежал с вестью, что они нашли тебя в снегу... Я боялась идти. Услышав, что ты жив...
    - Ты пожалела? — подсказал Теон.
    Аша шмыгнула носом еще раз и быстро-быстро закивала.
    Однако когда она подняла лицо, ее глаза были сухими, хотя и казались воспаленными.
    - А потом я удивилась. Даже в горячке ты выглядел лучше, чем когда я впервые встретила тебя после года, что мы не виделись. И когда ты встал после болезни, я поняла, что ты... сильнее и крепче, чем прежде. Эти несколько дней в Волчьем лесу, пока ты был у него... Он что, не мучил тебя?
    Губы Теона дрогнули.
    - Он... он мучил себя.
    - Не понимаю. Я видела его, и он чудовищен. Мужчины нашего народа отчаянны в битве, но это другое...
    - Тут нет ничего, что следовало бы понимать, — сказал Теон, уняв дрожь.
    Аша нахмурилась. Внезапное ожесточение проступило на ее лице.
    - Знаешь, вы оба безумны. И ты, и твой бастард.
    Она протянула руку и коснулась его воротника.
    - Как ты сумел уйти с мечом Станниса, Теон?
    Теон медленно стянул перчатку с правой руки. Все еще занемевшие пальцы плохо чувствовали прикосновение, когда он дотронулся до запястья Аши через шерстяной рукав.
    - Я взял Винтерфелл, с крючьями взобравшись по стене замка, где мне доверяли. Я взял Ров Кайлин, потому что те, кто там был, считали меня своим принцем. Угадай, как я взял меч?
    - Как?..
    - Он не мой бастард, — ответил Теон невпопад.
     
    Последнее редактирование модератором: 8 окт 2013
    Robbs, Avatarra, Cate и 17 другим нравится это.
  2. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    ***
    В Винтерфелле стало куда просторнее с тех пор, как Станнис выкосил часть союзных Болтонам войск. И прибавилось повешенных на веревках.
    - Хоть какая-то польза была в твоем предприятии, — меланхолично заметил лорд Болтон. — Мандерли подошли к концу. Пока ты увязал в снегу, наш толстый друг занемог и преставился. Внезапные кишечные колики. Очень уж был невоздержан в пище. Или кто-то из чашников не уследил и подал испорченное. Чашники висят во дворе, с другими... Зато сколько осталось провианта.
    В бывших покоях Эддарда Старка было сумрачно.
    Рамси посмотрел на свои руки. Ногти были сорваны.
    Русе тоже посмотрел на его руки. Пододвинул к нему кубок:
    - Вина?
    Рамси подавил спазм. На вино он больше смотреть не мог.
    Последние несколько дней прошли словно в каком-то вязком студне.
    В деревне он метался по дому, и готов был выть от того, что все повторялось снова — даже собственные движения, когда он хватал то одну, то другую вещь, и тут же швырял ее. Он повалился на кровать, утыкаясь в шкуры лицом, роя руками — не то обнюхивал их, не то раскапывал, как давешний сугроб.
    Ты еще кровать разруби, подсказал внутренний голос. Интонация была в точности как у Русе. Рамси испытал желание ударить по собственной голове.
    Захотелось кого-нибудь убить. Но руки опускались, и достаточных причин не было. Чаще надо было ставить часовых. А зачем они были нужны в такую погоду, чтобы околели от мороза? Кто в здравом уме вышел бы из лагеря в метель?..
    Только смертник.
    Рамси все-таки завыл в голос, заскулил, вцепляясь в волчий мех.
    Он не сразу услышал стук в дверь и голоса. Они никуда не делись даже после запущенного в дверь сапога. Пришлось открыть. Лица людей были как какие-то смазанные пятна. Смазанным было и все, что случилось потом: закончившийся снегопад, сворачивание лагеря, разгоревшийся наконец костер с трупами, потемневшие небеса, хмурые взгляды знаменосцев.
    Он раскатисто рыкнул на вопрос Роджера Рисвелла о мече — все это не имело теперь значения. Как и Станнис, которого они рассчитывали найти под стенами Винтерфелла. Пусть Станнис, думал Рамси, глядя под ноги коню. Даже хорошо, если так.
    Теон мог сбежать к нему, обожгло мыслью. Отнести ему этот проклятый меч. Он же скользкая гадина... Тварь... Он, он...
    Рамси до сих пор помнил вес его тела на себе. Ощущение его кожи под пальцами. Только его лица не помнил. Потому что Теон ему в глаза не смотрел.
    Поднимался свирепый всплеск в душе, и тут же опадал, разбивался, потому что некого было обвинить. И о чем он тогда думал. О том, как хорошо и правильно все делал — закрывал в подвале, сдирал кожу, надевал ошейник. О том, что это, наконец, работает. Что случилось чудо.
    Это бы никогда не сработало. Его можно было заставить делать все, что угодно, говорить любые слова. Но верить в то, что это может оказаться правдой, было чудовищно, безнадежно глупо.
    Он ведь и так и не дался, даже без пальцев. Что ему нужно было еще отсечь?..
    Чего ты от него хочешь?
    Хочу, чтобы он принадлежал мне.
    Он уже принадлежал тебе. Прикованный, распятый или растянутый веревками. И в постели он тоже принадлежал тебе. Пока не нашел способ сбежать в очередной раз.
    Хорошо, не так. Я хочу, чтобы он был со мной.
    После прошлого побега Рамси намеревался его располосовать вдоль и поперек. Во всяком случае, очень сильно себя в этом убеждал, пока пил в опустелых, разоренных винтерфельских покоях. Его нож был в готовности и ожидании, и просто рвался Теону под кожу. Оказалось, что в готовности и ожидании был не только нож. И Рамси отдался этим желаниям, и, пока мог, делал вид, что верит словам, которые говорил Теон — просто потому что тот снова рядом.
    Теперь даже ярость, которая была выходом раньше, не просыпалась. Не было никакой ярости, сколько он ее не искал. По отношению к Станнису, к перебежчикам Мандерли, к скотским знаменосцам, к отцу с его насмешками — была.
    А Теон...
    Перевертыш и предатель.
    Если бы он снова оказался здесь... Рамси просто никогда бы больше от него не отходил.
    Да, и перестал бы спать. И пить что-либо. Потому что в следующий раз он тебя отравит. Как отец отравил Вимана Мандерли.
    Какой следующий раз. Он умер. Сам приложил для этого все усилия.
    Потому что от твоей руки ему даже умереть было бы противно.
    И все-таки Рамси не чувствовал холодной воронки, которая возникает в груди, когда случается непоправимое. Не чувствовал его смерти. Не мог поверить в реальность потери. И поэтому не позволял себе провалиться в эту мысль. Поэтому еще держался.
    Он так и не увидел тела. И помнил только прикосновение подрагивающих подушечек пальцев, волосы, которые лезли в глаза, как метель, голос... А мертвым и окоченевшим он его не помнил. Значит, это как будто бы не случалось никогда.
    Ты этого не признаешь, пока не увидишь?..
    Но ведь так лучше — если бы он замерз где-то в снежной пустыне, не дойдя до каких-то других мест, до кого-то другого. Или не лучше?.. Нет, не лучше. Главное, чтобы он был жив. Где угодно, с кем угодно... Потому что тогда его можно будет оттуда забрать. Забрать нельзя только из смерти.
    Надо было все-таки начать тебя есть.
    Так и должно быть, милорд.
    Я пошутил. Я знаю, что так нельзя.
    Я просто пошутил.
    - Я пошутил.
    - Что?! — он дернулся, чуть не своротив свое блюдо с нетронутой едой.
    - Выпивки с тебя довольно, — пояснил Русе.
    Как будто сам не знаю.
    - Что я могу тебе сказать, дорогой сын, — лорд Болтон отрешенно посмотрел куда-то в сторону камина. — Твои поступки не несут в себе ничего утешительного или достойного похвалы, равно как и сочувствия. Станнис все еще жив. Ты растерял треть войска и не вернул свою жену. В этом замке мы сейчас сидим как на бочке с диким огнем. Если в Винтерфелл в самое ближайшее время не вернется урожденный Старк, дела будут плохи.
    Рамси безучастно ковырял ободранный ноготь.
    - Что ты там вообще делал? — тихо спросил отец.
    Что я там вообще делал.
    - Бой ты просто не закончил. Как будто пришел не за Станнисом, а за этой вонючей деревней. Потом закрылся в какой-то хибаре с Теоном Перевертышем на три дня, и только рявкал оттуда через дверь.
    Все донесли, гады, подумал Рамси. Хорошо еще, что ставни заросли льдом, иначе подсматривали бы в щели.
    - Была метель, — хмуро отозвался он. — Нас чудом не завалило.
    - Ну-ну.
    Отец вынул кинжал и занес его над блюдом с птицей — цесарки Вимана Мандерли, не иначе — однако резать не стал, отложил в сторону.
    - Одно светлое пятно — меч. Неожиданные трофеи ты всегда умел приносить. Только где теперь этот меч, а, Рамси?
    Гады. Везде предатели. И отец...
    - Будем надеяться, что ты в своей уютной лачуге хотя бы хорошо допросил Грейджоя. Почему он не сказал Станнису, что девчонка — не настоящая Арья?
    И правда, почему?..
    Рамси болезненно скривился. Что поделать, у него были к Теону другие вопросы. Сбежал или не сбежал. Врал или не врал. Да или нет.
    - Чтобы ее не вернули мне.
    Отец сокрушенно покачал головой.
    - Станнис не умер в метели, потому что ушел под землю. Нарыл себе где-то отряд одичалых в союзники, из тех, что теперь лезут через Стену, как хотят. Забрался в заброшенные копи возле озера, чтобы зализывать раны и есть лошадей. А потом двинулся к Королевскому тракту в обход Винтерфелла. Возможно, кто-то идет ему навстречу. Кто-то из Белой Гавани — старший сын Вимана Мандерли, например. Моли богов, чтобы Белый Нож сковало льдом, и флот не поднялся к нам. Не надо было тебе так поступать с леди Хорнвуд.
    - Ты же сам сказал тогда...
    - Что я сказал, несчастный ты глупец? Только что эти земли нам нужны. Про обглоданные пальцы там речи не было, знаешь ли. А теперь про них начали вспоминать все, кому не лень.
    Голос Русе был мягким и шелестел, как летний дождь, но Рамси знал, что это умиротворение обманчиво.
    - Труп Вимана не пролезал в дверь, — задумчиво сказал Русе. — Он так хорошо отъелся, потому что мог себе это позволить. А вот ты нынче как-то спал с лица. Думаешь, все можно взять только силой?
    Рамси пожал плечами. Наверное, надо было возразить. Сказать, что нет, на самом деле он так не думает. Только вот как, если иначе не получается?..
    - Лорд Жирный открыл бы Станнису ворота. Я выгадал немного времени, устроив ему пир. Недовольные прорядились. Только вот скоро проблема вернется. Замок полон людей, которые нам не верны. И твои поступки не делают их доверие больше. Задержись ты в том лагере еще на несколько дней, и тебя призвали бы к ответу.
    - Какой этим перебежчикам прок от недобитого короля-самозванца? — поинтересовался Рамси только для того, чтобы показать, что участвует в беседе.
    - Раньше они отказывались от союза со Станнисом, но теперь... Теперь отношение к нам такое, что даже недобитый король-самозванец без меча может выглядеть лучше. И знаешь, Мандерли не так уж глупы. Может быть, оно и к лучшему, что ты не убил Станниса.
    Невнятное беспокойство поднялось внутри.
    - А как же король Томмен?.. — спросил Рамси. — Он меня узаконил.
    Голова работала плохо. Все эти лишние короли, престолы, печати, подковерное шевеление и прочая кайвасса для изнеженных милордов...
    Ты же об этом мечтал, сказал себе Рамси. Пока молол хренову муку.
    Нет, не об этом. Только об оружии, охоте, и чтобы все боялись. И уважали. Такие были мечты — несложные.
    Отец явно имел какой-то свой план. Скорее всего, даже несколько сразу. И был настроен оставить свое за собой. Самое меньшее — Север.
    - Я служу не Ланнистерам, сынок, — отец прищурился. — Я служу дому Болтон.
    А дом Болтон — это ты, так, отец? За вычетом еще одного Болтона — неудачного.
    - Львы пока удобны... Но посмотри, что от них осталось? Королева Серсея стала общим посмешищем, Цареубийца искалечен, Бес пропал, а их отец мертв. На троне ребенок, за спиной которого до недавних пор маячил евнух — вот, кстати, еще один пример, почему в таких делах не надо думать детородным органом... Или хотя бы пользоваться им по назначению. Поразмысли об этом.
    - К чему ты это все?.. — резное деревянное кресло стало казаться мягким. Вещи утратили плотность. Как будто весь мир скользил вместе с шелковым голосом Русе куда-то в пропасть.
    - Север дик и огромен. Здесь живут старые традиции. И управлять им могут только те, кто несет в себе его силу. В жилах Болтонов течет древняя кровь, впитавшая в себя очень многое... Откуда бы ни пришел король — с Утеса Кастерли или из Штормового Предела, Хранитель нужен всегда. Именно его северяне будут считать подлинным властителем. В темные времена все быстро меняется... от Хранителя недалеко и до Короля, который не потеряет Север.
    Кинжал отца лязгнул по дну блюда, проткнув цесарку насквозь.
    - Ты не можешь вступить в союз со Станнисом.
    - Почему бы ему не побыть нашим королем... какое-то время.
    - Он не вступает в перемирие, а просто казнит. Я с ним бился! Винтерфелл, Старки... Да одной Красной Свадьбы хватит, чтобы он нас всех сжег.
    - Он прямолинеен и не знает моего дара убеждения. И вот ведь какая штука, Рамси... Это ты с ним бился, не я, — проговорил Русе чуть удивленно, таким голосом, словно эта мысль только что пришла ему в голову. — Ты встал на сторону узурпатора. Ты спалил Винтерфелл. Красную свадьбу устроили Фреи. А твоя свадьба и вовсе может быть недействительной. Например, из-за твоих склонностей, о которых уже судачат... и благодаря которым ты осквернил брачное ложе. Или потому что твоя жена — дочь стюарда. Смотря какую часть правды открыть. В глазах Станниса ты уже приговорен. Это тебя он сожжет в угоду местным лордам. И на тебя повесят все наши грехи.
    - Ты повесишь. Ты, — хрипло сказал Рамси. Почему-то в речи отца больше всего ранили эти безличные формы. — Обратно в бастарды и на костер, так, да?
    - Не спеши пугаться, Рамси. Я же еще ничего не сделал. Просто показал тебе инструменты.
    Губы Русе растянулись в улыбке, которую можно было бы назвать сочувственной, но глаза оставались холодными. Рамси вспомнил вдруг, с кем имеет дело.
    Некстати пришло забытое, из прошлого. Впервые проблески незнакомого чувства, похожего на уважение, посетили его, тогда угрюмого подростка, после знакомства с лордом Болтоном. Вот человек, который знает, чего хочет, подумал он в тот раз. Который умеет брать то, что ему нужно. И я однажды стану таким.
    Рамси проклял свое умение чувствовать совершенно разные вещи в одно и то же время.
    - Ничего еще не решено, скажу тебе честно, — признался между тем отец. — Может быть, Станнис уже замерз и умер на реке. Может быть, ночь с севера убьет нас всех. Мейстер Медрик давеча получил письмо из Последнего Очага — что-то об огромных белых пауках... Сказки, конечно. Но пока мы целы, выгодно занять наилучшее положение и проработать все варианты.
    На этом теоретическая часть, кажется, закончилась. Русе перегнулся через стол и сказал:
    - У тебя есть еще один шанс. Самый последний. Иди к Стене и верни жену до того, как ее увидел Джон Сноу. Или убей его до того, как он успеет раззвонить об этом. И привези девку обратно.
    - Ты дашь мне войско?
    - Какое войско, сынок? Я уже тебе давал войско. В результате твой противник ушел, а ты... — Этот снисходительный взгляд будил волну ярости. Захотелось воткнуть родителю в руку его собственный кинжал. Или даже не в руку, а под ребра. — Возьмешь полторы сотни, начиная с тех болванов, с которыми скакал по лесам возле Дредфорта. Если ты их еще не всех растерял. Небольшой отряд двигается быстрее. Сколько там дозорных на Стене? И большая часть — слабаки и старики.
    Рамси буравил взглядом столешницу. Никакой причины, чтобы послушаться, он не мог найти. Ничего, что стоило бы внимания и сил. Хотелось остаться здесь, за стенами замка. Ждать, пока придет осознание и холодная воронка раскроется в груди. А потом... Пусть Русе тащит свои инструменты.
    - Я никуда не пойду. Хочешь позорить собственного сына? Хочешь меня угробить на севере? Нет.
    Русе вздохнул.
    - Я не собирался тебе этого говорить, но рано или поздно ты бы узнал. Перевертыш не умер. Он уехал куда-то вверх по Королевскому тракту. Пока ты бродил здесь, как стукнутый, я поинтересовался результатами допросов. Его видели солдаты Станниса, отступавшие вместе с железнорожденными. Они долго плутали по горам возле Волчьего леса, потом двинулись за королем-оленем. Мы взяли их в плен у самых стен замка.
    Чувства не обманули. Он жив.
    Рамси уронил голову на руки, завесил волосами лицо. Смотреть на отца не хотелось, он знал, что тот сидит напротив, глядя на него с полуулыбкой, не затрагивающей глаз. Не имело значения то, что свои слова Русе бросил ему, как собаке кидают кость на веревочке.
    Он жив. Он жив.
    - Я хочу, чтобы ты вернул меч, если уж он всем так нужен.
    - Меч?.. — рассеянно переспросил Рамси.
    Свет, что ли, клином сошелся на этом мече.
    - Жизненная сила — это единственное, что движет мир, заставляет чувствовать и желать, — сказал Русе. — Боги не обделили тебя этим. В этом их дар и ошибка.
    - Ты говоришь как бард.
    - Это ты здесь главный бард, Рамси. Тебе недодали умения контролировать себя. Зато у тебя есть твоя красная удача. Это единственная причина, по которой ты еще топчешь эту землю, хотя уже не раз навлекал на себя беду. Я не стремлюсь угробить тебя, как ты это деликатно назвал. Я верю, что тебе может повезти.
    В этом был смысл. Рамси часто надеялся на то, что все волшебным образом исправится и станет как надо. И все получалось. До какого-то момента.
    Заслышав движение, он поднял голову. Оказалось, отец встал, приблизился к каменной полке над очагом, загородив огонь. Звякнуло о камень стеклянным.
    - Не давай твоей крови забродить, — отец поставил что-то возле блюда Рамси.
    Это была банка темного стекла с плотно притертой крышкой. Рамси открыл ее, заглянул внутрь. В банке копошилось живое месиво. Гладко поблескивали черные спинки.
    Голос Русе был почти непритворно мягким, когда он тихо сказал:
    - Впрочем, чтобы высосать из тебя весь гнев и всю боль, обычной пиявки не хватит.

    ***
    Теон опустил лук и тоскливо посмотрел на уронившие снег ветки сосен. Стрела вибрировала в стволе дерева, а зайца и след простыл.
    - В следующий раз выйдет лучше, — пообещал Кварл.
    В прежние времена я сбил бы ракушку у тебя с головы, отойдя на пятьдесят футов, подумал Теон.
    Все было белым, серым и черным. Только иглы хвойных деревьев зеленели на этом фоне. Стоял самый светлый час, приходившийся на время после полудня. Однако солнце так и не появилось. Все небо жемчужно светилось целиком. Пройдет еще пара часов, и оно начнет темнеть.
    Лук Аша выменяла у кого-то из вольного народа в обмен на посуду. Кажется, одичалые собирались обосноваться в пещерах надолго.
    Вне зависимости от результатов стрельбы в цель (пока что весьма скромных), само прикосновение к луку поднимало уверенность в себе. В Волчьем лесу Теон тянулся даже к луку Рамси. Просто чтобы потрогать. Что уже говорить о стойке и ощущении хвата. Сошедшиеся лопатки, сузившиеся глаза, тетива возле уха.
    С правой рукой выходило не так уж плохо, вся щепотка из трех пальцев была на месте и тетива худо-бедно слушалась. С левой было хуже. Захват выходил то непрочным, то слишком сильным, судорожным, и наконечник стрелы ходил из стороны в сторону. Зато вывернутые плечи почти прошли. Ежедневно Теон повторял свои упражнения со снежками, каждый день прибавляя по несколько ярдов, и, в целом, чувствовал, что получается неплохо.
    Они были уже неделю в пути, поднимаясь вверх вдоль Длинного озера. Дорогу замело, поэтому продвигались медленно. Зато в редких перелесках возле тракта водился зверь. Давеча Теон видел лису, мышковавшую на заледенелом насте — она ныряла в снег, как птица на воде, выгибалась, мелькая, как рыжая молния. С голоду в пищу пошло бы и жесткое лисье мясо, но рука дрогнула. Хотя зайчатина была куда приятнее. Зайцы здесь тоже водились, по зимнему времени они перебежали из равнин в леса, грызть корни и рыть норы. Теон находил их следы на снегу — длинные петляющие цепочки, причудливо сплетающиеся между собой. Иногда удавалось подстрелить одного. Впрочем, у Аши был еще с собой провиант, удачно выкраденный у Станниса на обозных лошадях, одна из которых теперь досталась Теону. А в горах они подстрелили тощую дикую козу, чье мясо не приносило особенной радости, но в замороженном виде могло долго храниться.
    Аша долго отговаривала Теона идти к Джону Сноу. Но, несмотря на всю ее энергию и уверенность в себе, у нее самой было мало ресурсов и идей, а из отряда остались только она да Кварл. Другие железнорожденные пропали во время битвы, остальных они потеряли, пока шли к горам. Теон убедил ее, что Джон Сноу призовет к ответу только его самого, леди Аша же ни в чем перед ним не виновата и может рассчитывать на какую-то помощь, поскольку, как и Джон, была невольной союзницей Станниса.
    - Из Черного Замка двинемся в Восточный Дозор, — решила Аша. — Я найду корабль. При необходимости обогну весь материк. Я наследница Пайка и могу заявить о своих правах.
    Сказав это, она осеклась и покосилась на Теона.
    - Нам с тобой нечего делить, — поспешил он ее успокоить. — Помнишь, однажды у меня уже была корона. Ох, какая же она была уродливая.
    Идти было некуда, и нечего делать в Пайке. Вкус рыбного супа Железных Островов не пришелся ему по вкусу. В последний раз слабая тень слова “дом” коснулась его мыслей в Винтерфелле.
    - Ты можешь вернуться к нашей матери. Она кашляет, а ее глаза помутились... Известие о том, что ее сын жив, скрасило бы ее дни и, возможно, придало бы ей сил.
    Теон хмыкнул.
    - Мой вид отнимет у нее последние силы.
    Аша не стала возражать, и Теон был ей за это благодарен.
    Он знал, что она не хотела его обидеть, и все-таки предложение коротать последние дни во Вдовьей Башне трудно было назвать приятным. Карабкаться по скалам, как краб, и смотреть на горизонт, пока не выжжет глаза — удел стареющих женщин на Островах. А в это время Аша будет основывать свое пиратское братство. И возьмет в жены Кварла. Что же, в сестре говорила настоящая кровь кракена, беспримесная и густая.
    - Ты все время улыбаешься не к месту, — сообщила Аша.
    - Я и раньше улыбался не к месту.
    - Еще бы, — отозвалась сестра, подтянув поводья. — Мало тебя в воду макали. Все хаханьки, и не заткнешь.
    Внезапная дрожь скрутила Теона. Язык уперся в шрам, рассекавший изнутри слизистую возле губ. Тогда молоток попал ему по губам, зубы рассекли кожу. Рамси в ответ на его улыбку вызверился в очередной раз. Хотел, чтобы рот Теона закрывался вовремя и открывался, когда нужно.
    Аша отвлеклась на лошадь и не заметила, что Теон прижимает руку к губам. Она беззвучно посмеивалась, похлопывая кобылу по шее и вспоминая Пайк, и вдруг прыснула в голос.
    И Теон с обжигающей благодарностью понял, что она только что подначивала его точно так же, как раньше. Как в детстве, когда смеялась над ним, как после их долгой разлуки. И это было куда приятнее, чем ее воспаленные горящие глаза и непривычная осторожность — так, словно он, в самом деле, был морской вдовой с неизлечимой болезнью.
    Теон резко перегнулся в седле, зацепил горсть снега из сугроба и, помяв в кулаке, запустил его в Ашу. Та заверещала — не как девчонка, которую тянут за косу, а пронзительным боевым кличем. Поравнявшийся с ними Кварл посмотрел на них недоуменно.
    Он был очень привязан к Аше и восхищался ею, к Теону же относился прохладно. Теон подозревал, что от презрения его удерживало только одно — свежий шрам, который сам Кварл получил в бою. Из-за этого одна сторона лица Кварла оставалась такой же гладкой и по-девичьи красивой, тогда как вторая была расколота надвое. Щека выглядела словно разбитая и снова криво склеенная глиняная ваза. Привыкать к новому лицу трудно, такие вещи раскалывают также и изнутри. Возможно, это давало Кварлу, привыкшему считать себя красивым, с его длинными светлыми волосами и стройным телом, что-то вроде слабой тени понимания.
    Впрочем, на Железных Островах ранение никогда не было бесчестьем. Если это ранение, а не знак принадлежности, подумал Теон, поджимая пальцы на руках. На них Кварл косился с сожалением, в котором много было от снисходительности — хотя и несколько покровительственной. Во всяком случае, так было почти до самой Короны Королевы.
     
    Avatarra, newflower, Cate и 15 другим нравится это.
  3. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    Теон проснулся ночью, зябко ежась под низким кожаным пологом палатки. Он засыпал с трудом и спал чутко, хотя в последнее время с этим стало немного лучше.
    В палатке было мало места, и они трое почти касались друг друга. То есть Теон почти касался Аши, тогда как Аша с Кварлом касались друг друга вполне определенно, делясь теплом тел. А сейчас и вовсе...
    Теон расслышал низкий стон, шорох и частое дыхание. Сбивчивый прерывистый шепот захлебнулся, сорвался в еще один стон.
    Теон потянул на себя плащ, закрываясь с головой, придвигаясь вплотную к краю палатки, от которого веяло холодом ночи, разлитой снаружи. Но даже через шерстяную ткань звуки были слышны. Слух у него был прекрасный, охотничий. С этим качеством ничего не смог поделать даже Дредфорт.
    - Если мы все здесь умрем... — расслышал он голос Кварла.
    - Замолчи и возьми меня. Пока еще можешь...
    - Я могу и не один раз.
    Теон не видел, но подозревал, что Кварл мнет руками грудь Аши, небольшую, но упругую и крепкую. Тихий задушенный смех, корабельная ругань, шорохи и звуки влажных поцелуев проникали даже сквозь капюшон.
    - Иди ко мне... Тише... Тс-с...
    - Дааа, вот так.
    Они возились под мехами, перехватывая ладони и зажимая друг другу рты. Несмотря на то, что Теон, протянув руку, мог бы дотронуться до них, они были словно в другом мире. У них была общая тайна. От него. Наверное, если бы не его присутствие, они голосили бы так, что снег попадал бы с деревьев и всхрапнули бы лошади.
    Теон резко поднялся. Аша ойкнула — скорее от неожиданности, чем от смущения, и попыталась привстать, но Кварл что-то пробормотал, снова увлекая ее на меха.
    Выбираясь из палатки, Теон прихватил меч, с которым вообще редко расставался. Почему-то этот меч казался ему защитой не только от возможной опасности, но и от собственного смутного раздражения. На которое, конечно, он права не имел — у них обоих все на месте, они хозяева своим телам, и, кажется, действительно любят друг друга, пусть и не показывают этого, укрываясь напускной грубостью портовой шпаны.
    Ночь до краев была полна влажным холодом.
    Притихшие лошади стояли на привязи под натянутым кожаным навесом. Теон подошел, остановился неподалеку.
    Они могут спать вместе. А я могу спать, как лошадь. Стоя.
    Недавно прошли осадки, похожие на мокрый снег или густой ледяной дождь, и от корней деревьев поднимался белый туман. Теон понадеялся, что Кварл все-таки ограничится одним разом. Из палатки донесся очередной стон — парный. И какая-то фраза, выдохнутая почти нараспев захлебывающимся голосом Аши.
    Это прикосновение чужой жизни, прикосновение мира, который Теон привык считать потерянным для себя, вывело его из равновесия. Он пожалел, что не взял вместо меча лук. Может быть, невзирая на темноту, можно было попробовать сбить пару шишек с сосен.
    Рамси в Винтерфелле тратил стрелы на повешенных.
    Эта мысль окончательно сбила преграды в уме.
    Все это время Теон не думал о нем. Кроме тех моментов, когда тело напоминало болезненным откликом — неудачные слова Аши, слишком быстрое движение Кварла, похожее на замах. В остальном он просто о нем не вспоминал. Разве что где-то на дне своего бреда, трясясь от озноба в пещере.
    Причем тут Аша и Кварл, это их выбор, их желание быть вместе. И все же он мысленно возвращался не к далекому ушедшему прошлому, а к тому последнему разу, когда делил постель с другим человеком. Больше это не повторится. Ни с кем.
    Теон до сих пор помнил его лицо. Он старался не смотреть, чтобы глаза не выдали, чтобы Рамси ни о чем не догадался. Но когда тот сомкнул веки — все-таки посмотрел.
    Тени раскачивались в такт пламени свечей, затемняя глазные впадины. Нос казался длиннее, губы были приоткрыты. Теон хорошо знал, как выглядит Рамси в порыве своей страсти, похожей на ярость — чаще всего, такое выражение у него было, когда он видел кровь. Но тут было что-то не то.
    Самое непривычное из всего, что случилось. Его неожиданная уязвимость.
    Он не хотел знать, что заставило Рамси так быстро и отчаянно забыть об осторожности, словно обычная чуткость разом его оставила. Для Теона его состояние было поводом, чтобы прощупать границы, проложенные в Дредфорте год назад. И обнаружить, что самая главная только что была стерта. Рамси уничтожил ее сам, полностью отпустив поводья и забыв про контроль, разом порушив то, что с таким жестоким упорством создавал. Ради пары прикосновений, нескольких движений и одного стона.
    В тот момент Теон понял, что может поднять на него руку. Вернулось то, что было выдавлено, как он думал, безвозвратно: мысль о том, чтобы держать удар. Мысль о его смерти.
    Раньше он не пытался покуситься на его жизнь, потому что знал, что Рамси обдерет ему еще что-нибудь за любую попытку. Даже за тень в глазах — поэтому пришлось перестать думать такое. Это впиталось ему под кожу.
    Вспомнилась липкость собственной крови, и то, как она ощущается на пальцах, когда засыхает. Одно и то же — по три, четыре, пять раз. У Рамси было тогда больше терпения и времени. Как тебя зовут, что нужно сделать, нет, неправильно, нет, нет, нет.
    Когда оказалось, что Вонючка просто не может дотронуться до милорда без приказа, это принесло что-то вроде облегчения. Потому что кинуться на Рамси уже не хотелось, уже не сводило руки от потребности перехватить его нож, и Вонючка был благодарен за то, что его избавили от этих изводящих желаний.
    Но Вонючка, кажется, сдох.
    Не в цепях у Станниса. Не в отдалении от Рамси. А рядом с ним. На нем.
    Нож был совсем рядом.
    И что ты сделал, ты убил его?
    Нет, я его трахнул.
    Теон коротко, сухо рассмеялся.
    Рамси не мог больше читать его мысли, как раньше. Что-то затуманивало его взор. Когда Теон дотронулся до его пальцев, нож просто выпал из них. Тот самый нож, один вид которого заставлял внутренности сжиматься в комок.
    Теон вспомнил слова, которые говорил себе в Дредфорте, на дне самого глубокого ужаса и отчаяния, когда переставал узнавать самого себя, когда время бесконечно растягивалось или превращалось в точку, в зияющий черный провал: я не позволю ему свести себя с ума. Пусть забирает мои пальцы, дерет мою кожу. Пусть делает с моим телом что угодно. Но мой разум он не получит, разве что я сам захочу от него избавиться.
    Кажется, захотел.
    Я должен был сделать так, чтобы он мне поверил. Быть честным.
    Но ведь можно было не слишком стараться? Он поверил бы во что угодно.
    В том-то и дело. Он поверил бы в самую грубую ложь.
    Теон прислонился к дереву, уперся лбом в холодную кору.
    Белая дымка между кустами стала гуще.
    Длинный и странный звук повис в воздухе. Что-то скрипело за границей тумана, как будто терлись друг о друга куски льда. Лошади проснулись и начали, фыркая, переступать ногами. Кобыла Аши испуганно и негромко заржала.
    Порыв северного ветра сорвал капюшон с головы, разметал волосы.
    - Тревога, — сказал Теон, глядя, как что-то выходит из темноты. Нормальный звук получился только со второго раза. — Тревога!
    Молочно-белая фигура двигалась на него. Горел синий огонь глаз. Тихий скрип, почти мелодичный, сопровождал каждое движение. Иной был в доспехе, таком же белом и ледяном, как он сам, и трудно было сказать, где плоть переходит в одежду. В руке у него было копье, поросшее инеем.
    Кварл и Аша выбрались из палатки. Теон покосился на них, шагая назад. Сестра была без куртки и плаща — поверх рубашки едва застегнутая безрукавка. Зато в каждой руке у нее было по топору.
    Аша пошла вперед на полусогнутых ногах, чуть раскачивая корпус, словно танцевала военный железянский танец. Кварл обнажил меч.
    Теон тоже вытащил меч из ножен. Тот показался очень тяжелым, и Теон ухватил его обеими руками. Клинок засиял и даже ночь словно стала светлее. Теон крутанул меч зигзагом. Переливающийся след траектории еще миг горел в воздухе, где не было уже никакого лезвия. Иной замер на миг, а потом двинулся вперед снова, со странной грациозностью, переливаясь в свете, который отбрасывало лезвие Светозарного.
    Мимо просвистел топор. Расстояние было маленьким, а у Аши была твердая рука. Топор вошел Иному в бок, но не остановил его движения. Только покрылся инеем, а потом отпал, как будто льдистая плоть вытолкнула его наружу, и провалился в снег.
    Теон услышал, как потрясенно охнул Кварл. Их сталь была тут бесполезна.
    Иной поднял голову и его синие глаза нашли Ашу. Рука с копьем поднялась в замахе, похожем на движение кружащегося на ветру снега. Открылась белая грудина, словно сплетенная из ледяных канатов, из которых вырастал полупрозрачный доспех. Он был уже в нескольких шагах.
    Теон перестал думать. Думать было нельзя. Надо хватать девочку и прыгать.
    Он покрепче перехватил меч и сделал выпад — неловкий, очевидно весьма нелепый, просто ткнув сияющим лезвием вперед себя, ни на что не надеясь и просто делая то, что должен, потому что не было выбора.
    Раздался громкий отчаянный скрежет, который перекрыло громкое шипение, какое бывает, если плеснуть на раскаленную сковороду воды. Что-то с журчанием пузырилось, испаряясь, все заволокло белым туманом, а рукоять меча вырвалась у Теона из рук.
    Где-то сбоку Аша вскрикнула, прижимая руки к ушам.
    Когда пар рассеялся, оказалось, что снег в том месте, где упал Иной, протопило до самой земли. Виднелись черные корни деревьев, и яма была в форме тела. В голубоватой луже на глазах таяли, исчезая, какие-то ошметки на бледном скелете, но вскоре пропало и это, изойдясь на влагу и туман. Остался только меч с затемненным лезвием. Теон взял его. Рукоять была теплой, а лезвие быстро посветлело, словно впитав в себя копоть, и засияло снова.
    Здесь же валялся топор Аши, иней с которого смыло горячим паром. На всякий случай обернув ладонь краем плаща, Теон подцепил топор и протянул его сестре.
    Аша молча приняла топор. Кажется, только теперь она ощутила холод и начала дрожать.
    Кварл смотрел на Теона во все глаза. И не нашел ничего умнее, чем сказать:
    - Иные тебя побери, Теон Грейджой!
     
    Avatarra, newflower, Cate и 14 другим нравится это.
  4. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    Навершие выстроенной на маленьком островке башни хранило остатки тусклой позолоты, все еще различимой под снежной шапкой. На берегу озера в снегу темнели дома заброшенной деревни. Впрочем, сейчас она не была такой уж заброшенной — пахло дымом и теплом. Пахло человеческим жильем.
    - Мы не знаем, кто там, — сказал Кварл, глядя на завитки дыма над трубами.
    - Одичалые, кто же еще, — пожала плечами Аша. На тракте они уже встретили беглецов из вольного народа. Они двигались по направлению от Стены, и говорили, что важно сжигать мертвецов дотла. — Нам незачем враждовать, у всех нас сейчас общая проблема. Идет холод. Тот ледяной туман.
    - Идет не только холод, — сказал Теон, оглядываясь на юг.
    Он ощущал беспокойство. Что-то под кожей, очень глубинное. В последние дни, укладываясь на ночлег и подкладывая под голову свернутый мешок, он чувствовал, как пульсирует что-то в венах. Как будто кровь бежит быстрее. И в такт.
    Это могло быть только мороком, старой памятью об умении угадывать, которое пришло за болью. Потом, когда стало некого угадывать, образовалась пустота. Но теперь Теон был почти уверен, что Рамси снова взял след.
    Возможно, он не доберется сюда и погибнет в пути. Возможно, станет одним из тех, кто ходит по ночам. Возможно...
    - У нас кончилась еда, — Теон заговорил о насущном, потому что сестра покосилась на него с тем сочувствием, с каким смотрела, заметив очередной шрам. — Мы не пройдем Дар Брандона, если не остановимся здесь.
    Низкое серое небо казалось мертвым. Они двинулись в деревню по тропе, спускающейся к озеру.
    От домов отделилось несколько фигур. Зажглись факелы и предупредительно зазвенела сталь.
    Теон пригляделся и спрыгнул с коня в снег. Кто-то невысокий, оторвавшись от стоявших рядом мечников, бежал по снежной тропе.
    - Теон! — маленькая тень метнулась навстречу.
    Он не успел ничего сказать, не успел отстраниться или предупреждающе вскинуть руки, когда Джейни Пуль кинулась на него и повисла на шее, щекоча волосами щеку.
    - Отпустите меня, миледи... Прошу вас, не надо, — она не реагировала, и цеплялась, цеплялась, сжимая складки плаща в маленьких кулаках.
    Разжала хватку только когда он нагнулся к ее уху и сказал:
    - Джейни, прекрати.
    Она отстранилась и Теон заглянул ей в лицо. Само собой, она плакала. Длинные дорожки слез пролегли от глаз до самого подбородка, слипшиеся ресницы дрожали. Кончик ее носа был чуть темнее, чем остальная кожа.
    Рослый, полноватый рыцарь с очень светлыми волосами приблизился, держа руку на мече. На его плаще можно было разглядеть три спирали. Он задержал взгляд на Аше Грейджой, и Теон вспомнил, что он выпрашивал у Станниса право стать ее мужем.
    - Сир Джастин.
    - Леди Аша, — вежливо склонив голову перед девушкой, он мазнул взглядом по Кварлу, будто не видя, и уставился на Теона. — Перевертыш! Что ты здесь делаешь?
    - Станнис Баратеон отправил моего брата к Джону Сноу, — лицо Аши не дрогнуло.
    - Что с его величеством?
    - Твой король бился с бастардом Болтона в Волчьем лесу, — сказала Аша. — Пострадали обе стороны, но Станнис был вынужден уйти в метель. Когда мы видели его в последний раз, он был жив.
    - Он отпустил вас? — прищурился Джастин Масси.
    - Да. В благодарность за поддержку в бою и как залог будущего союза, — проговаривая слово “союз” Аша чуть опустила ресницы, и Масси приосанился. — Но наш отряд погиб почти полностью. Мы держим путь в порт Ночного Дозора.
    - Как и я, по поручению короля, — задумчиво сказал Джастин. — Что же, миледи, в моем отряде четверо рыцарей, и еще черные братья. Мы могли бы взять вас под свою защиту.
    Масси хотел быть не просто мужем, вспомнил Теон. “Мужем и господином”, вот как это звучало. По пути сюда он успел рассказать сестре, что дородный рыцарь зеленых земель просил у Станниса разрешение повелевать дочерью кракена и контролировать с ее помощью Железные Острова, которые планировал завоевать король. Впрочем, Аша и без того знала об этом. Они с Кварлом так смеялись, что чуть не попадали с лошадей.
    Судя по всему, Аша не забыла этот разговор. В ее глазах сверкали искорки, когда она вежливо склонила голову и сказала:
    - Я была бы рада, милорд. Вы очень великодушны, а эти места опасны.
    Джастин улыбнулся, но улыбка сбежала с его лица, когда он взглянул в темное небо, отражавшееся в водах озера. Золото на башне королевы Алисанны не горело, потому что не было солнечных лучей, которые могли бы его зажечь.
    - Это так, — сказал рыцарь. — По пути сюда мы встретили мертвецов. Они напугали леди Арью и она слегла. Поэтому мы задержались. Но сейчас уже намерены двигаться дальше.
    Теон быстро взглянул на Джейни. Она несколько раз быстро моргнула глазами, но ее губы дрогнули в подобии улыбки: все в порядке.
    Аша вздохнула и заложила большие пальцы за пояс.
    - Не только мертвецы. Иные на Тракте. Мой брат убил одного.
    Все, начиная с рыцарей и заканчивая Джейни, воззрились на Теона.
    - Иной был по эту сторону Стены?.. — глаза Масси расширились.
    Все знали, что это может означать. Что нет больше никакого Черного Замка.
    Эта мысль не давала покоя и Теону. Однако одичалые, ехавшие на обозах, сказали, что Замок все еще держит оборону. Держал, когда они выходили.
    Масси принял эти доводы за неимением лучших гарантий. Похоже, он был не из тех, кто отчаивается. Зато история победы над Иным не внушала ему доверия. Оглядывая Теона, он поднял бровь:
    - Он? Как он умудрился победить Иного?
    - У него есть клинок... — Аша запнулась, — ...из валирийской стали.
    - У меня есть этот клинок, — сказал Теон, отбрасывая полу плаща.
    Скрывать это на дороге, которая могла быть полна существ, похожих на то, что он убил, все равно не было смысла.
    - Откуда?! — Захлебнулся сир Джастин. — Король никому не поручил бы этот меч!
    - От Болтонов, — бросил Теон. — Я забрал его и сохранил. Чтобы отдать Джону Сноу. И... Мелисандре Асшайской, — про Красную женщину, о которой постоянно талдычили у Станниса в лагере, он добавил для убедительности. — Это было желание короля.
    Масси посмотрел недоверчиво, но все-таки успокоился.
    Вечером Теон сидел подле низкого деревянного столика и пил горячий отвар из сухих трав. Они с Ашей и Кварлом отужинали вместе с Джейни в домике, который она делила с Алисанной Мормонт под охраной двух мужчин из отряда Масси, спавших в сенях. Потом Аша и Кварл ушли на озеро, чтобы поискать под коркой прибрежного льда рыбу.
    Алисанна у печи вываривала какие-то найденные под снегом коренья. Джейни забралась на лежанку с ногами, обхватила руками колени. Теон быстро отвернулся — эта поза, такая девичья, почти детская, напомнила ему о том, как она сжималась в комочек в металлической ванне.
    Джейни считала его своим спасителем, а после того, как услышала про Иного, и вовсе смотрела на него так, словно Теон сошел с какого-нибудь гобелена, изображавшего Век Героев. Теону было трудно выносить этот взгляд.
    - Ты думаешь, это правда тот самый меч? — спросила Джейни шепотом.
    - Думаю, ты слишком много слушала сказок Нэн в Винтерфелле, — Теон вздохнул.
    - Я боялась истории про Азора Ахая и его жену. Ее рассказывают так, словно она о чем-то хорошем. Но она страшная. Я любила другие сказки.
    - Да, вы с Сансой любили другие сказки. Где все женятся и живут долго и счастливо, — он глянул на нее так, что у Джейни снова заблестели слезами глаза.
    Это было жестоко — напоминать ей об ее браке. Из которого он сам же ее и вытащил, рискуя убить их обоих.
    Но если уж он этого коснулся... Нужно было кое-что узнать.
    Теон откашлялся.
    - Твоя лунная кровь приходила?
    Она покраснела.
    - Ответь. Прошу тебя, это очень важно.
    Джейни прижала руки к лицу. Она явно поняла смысл вопроса, но что-то здесь было не так.
    Теон понял.
    - Джейни, почему вы встали здесь?
    По ее щекам потекли слезы, она быстро замотала головой из стороны в сторону. Выбившаяся из прически темно-каштановая прядь прилипла к щеке.
    - У меня долго не было... Я не говорила никому, только плакала... Рыцарь сира Джастина насмерть замерз в белом тумане. А потом... — ее губы искривились, и слезы хлынули из глаз сплошным потоком. — Потом он верну-у-улся!.. Только это был не он, и руки у него были черные. Братья Дозора рубили его, рубили, а он все еще... все еще...
    - Не плачь, — попросил Теон.
    Нужно было сесть рядом и обнять ее, но он не мог себя заставить. Касаться Джейни было тяжело, это слишком о многом напоминало. Он вообще предпочитал не трогать других людей. Только Ашу иногда, через рукав.
    - Тогда кровь пришла, — закончила Джейни. — И ее было много, слишком много... Я думала, что умираю. Но теперь все в порядке. Алисанна помогла мне.
    Теон все-таки сел с ней рядом — на другой конец лежанки. Она дрожала, и он накинул ей на плечи свой плащ.
    Он вспомнил, как каждый раз, каждый проклятый раз, когда Рамси хотел лечь с женой, он требовал, чтобы Теон носил ей воду. Жена была для него важна в это время, он стремился зачать наследника. Но получалось не очень. Затем и были нужны все эти дурацкие ванны, весь нелепый балаган.
    Он вспомнил, как Рамси заталкивал в нее мокрый от слюны Теона член.
    Это был бы и мой ребенок тоже. Наш ребенок. Весь смысл этого “наш” пришел к нему не сразу, а когда пришел, в горле комком встал съеденный ужин.
    Твой и его. Мой и твой. Мой и его.
    Их с Джейни разделенная слабость, отраженное друг в друге унижение, мелкая дрожь пальцев, расширенные глаза, которые хочется, но нельзя отвести, необходимость мучить друг друга, малодушная радость от того, что названо имя другого. Все это вытекло кровью в снег.
    И если Рамси убьют взбунтовавшиеся союзники, или он умрет по пути сюда... От него просто ничего не останется. Он слишком ненавидел бастардов, чтобы их заделывать. И вообще, тратил семя не для того, чтобы создать новую жизнь, а от того, что чью-то отнимал. Или просто так.
    - Джейни. Моя сестра позаботится о тебе. Возможно, вы вместе поедете в Восточный дозор. Я попрошу ее быть доброй с тобой. Они с Кварлом хорошие люди, и даже если грубят — это не со зла.
    Она вытерла слезы его плащом.
    …Дюжину дней спустя Теон увидел Стену — длинную полосу, похожую на закатную кайму над белым морем. Он помнил отвесные скалы Пайка, вздымавшиеся на головокружительную высоту над пучиной, однако с громадой Стены даже они не могли сравниться по масштабу. Чем ближе они подходили, тем это было очевиднее. Вначале казалось, что она даже не приближается, будто вечно уходящий вдаль горизонт.
    Стена поражала воображение. Даже не своими размерами или своей древностью.
    Как будто боги ограничили реальность, обрубив ей край. Это была черта, подведенная под многим. Здесь заканчивалось что-то важное. Заканчивался мир.
     
    Avatarra, Mareika, amarisugizo и 19 другим нравится это.
  5. Perelynn

    Perelynn Лорд Хранитель

    *вздыхает* Вот кто бы про Джона писал в таких объемах, или про Арью? Так нет же, приходится самой стараться...
     
    Берен нравится это.
  6. Берен

    Берен Лорд

    Про Джона в таких объемах и я не читал, а вот про Арью - напротив, как минимум пара, тройка фиков попадалась.
     
  7. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    Так это же здорово и приятно — самой писать про любимых персонажей, нет? :)
    Здесь Джон заявлен в шапке, а значит, должен появиться. Но к его пову или отдельному фику про него я пока не готова.
    Кстати, согласна с тем, что говорит Берен: я, правда, специально не мониторила, но знаю, про Арью много всего. Это любители менее популярных персонажей и странных пейрингов должны печально кусать локти.)
     
    newflower, Lady Snark, Frau Lolka и ещё 1-му нравится это.
  8. Берен

    Берен Лорд

    http://ficbook.net/readfic/857310
    http://ficbook.net/readfic/857310

    Выше приведены ссылки на фанфики, рейтинг читаемости которых очень высок.
    --- Склейка сообщений, 12 авг 2013 ---
    НО, Вы, Уважаемая, пож-та, не отвлекайтесь на пересуды читателей. Пишите, ибо мы ждем от Вас продолжения, желательно, скорого.
     
    Lady Snark и Vinylacetat нравится это.
  9. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    Мне очень неудобно перед вами, но продолжение будет состоять из рейтингового слэша чуть более, чем полностью. Ну вот жанр такой.
    Зато я написала один небольшой дженовый фик по этому фандому. :3
     
    Lady Snark и Janos нравится это.
  10. Берен

    Берен Лорд

    Вам неудобно?! И даже очень?! О чем Вы?!
    Мы всего лишь ждем. Ждем, когда Вы таки одарите нас продолжением.
    Кстати, а скоро?
     
    Lady Snark и Frau Lolka нравится это.
  11. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    Берен, что же, если у вас нет принципиальных возражений и предубеждений, то отлично. :3
    Предположительно, довольно скоро. Для таких объемов текста, во всяком случае.
     
    Lady Snark, Берен, Janos и ещё 1-му нравится это.
  12. Frau Lolka

    Frau Lolka Знаменосец

    Оооооо!!!! :creative:
    Это ты про который?
     
  13. Берен

    Берен Лорд

    Возражения есть, равно как и предубеждения, но ни первое, и ни второе сейчас не к месту.
    Пишите, благо данное умение Вам дано от Бога. Все остальное - вторично.
     
    Lady Snark и Frau Lolka нравится это.
  14. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    Про Грейджоев и Ктулху, "То, что мертво".

    Берен, теперь мне от таких громких слов еще неудобнее.) Спасибо.
     
    Берен и Frau Lolka нравится это.
  15. Janos

    Janos Ленный рыцарь

    о мой бог! Новый фанфик!!!:kiss::puppyeye: Убегаю читать!!:in love:
     
    Vinylacetat нравится это.
  16. Janos

    Janos Ленный рыцарь

    как классно!:puppyeye: понравилось, как Теон с Ашей налаживает отношения, что у него появился кто-то, кого он может ощущать своей семьей. Потихоньку в себя приходит. и сцена как он Иного одолел потрясающая! Мороз по коже пробежал аж.
    тут бесподобные диалоги Рамси с отцом, и как он ощущает себя в его глазах. Мне нравится проницательность Русе, он все прекрасно понимает. Нравится, что он обсуждает многое с Рамси - я представила, какого было бы ему, будь его отец по-характеру как Тайвин. относился бы к нему как к Тириону, наверное. очень понравился сам Рамси, неприкаянный такой, переживаю за него!
     
    Lady Snark, Vinylacetat и Frau Lolka нравится это.
  17. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    Janos, ага, эта глава как-то про родственные отношения получилась.)
    Вот Тирион с отцом и поступил в результате сами знаете как. А Рамси тут удержал себя, несмотря на все подколки. Боюсь только, Русе с ним "все обсуждает" не от широты души, а из тро-ло-лолтон-соображений. Хотя пара фраз от души все-таки сорвалась с его губ — что, впрочем, не изменило магистральной линии поведения.)
     
    Lady Snark, Janos и Frau Lolka нравится это.
  18. Frau Lolka

    Frau Lolka Знаменосец

    А я вот радуюсь, что Винил пишет про Теона и Рамси. Много пишет и великолепно. И надеюсь, что еще будет писать.
    Про Теона, на самом деле, очень мало кто пишет хорошо. Многие не понимают его и не любят. А уж про Рамси и говорить не приходится.

    Арья... я ее очень люблю, почти как Теона. Но вот фанфики почему-то мне про нее мне читать не интересно. Наверное потому, что у нее впереди и в каноне много интересного и Мартин сам придумает для нее что-нибудь. За ее судьбу я не переживаю, думаю, что она как раз выживет и во "Времени Волков" она будет одним из тех волков, что останутся.
    Джон... Даже если его и убьют, что вряд ли, то и у него возможно какое-то будущее, и, возможно, даже более-менее приятное.
    Его есть кому спасать - у него рядом Мелисандра и Призрак. Не так спасут - так эдак. Даже мертвого его можно будет спасти.

    А вот Теона и Рамси спасать некому. :drownin:
    И насчет них я особых надежд не питаю. В первой главе ВЗ любимого моего героя казнить собирались. :cry: Может, и не выгорит.
    Но на Хеппи Энд для него я не надеюсь совершенно. Не верю я, что Мартин обеспечит ему будущее - я даже не говорю о хорошем будущем для Теона, но пусть будет в каноне хоть какое-то... :Please:
    И Рамси, как мне кажется, вряд ли переживет "Ветра Зимы"... :cry: Наверняка противный бородач в подтяжках его как-нибудь эпично выпилит. Для Заеньки уж точно никакого Хеппи Энда не будет, тут уж к бабке не ходи.

    Потому и хочется читать про них. И по отдельности, и вместе. Читать произведения автора, который ПОНИМАЕТ, ибо это большая редкость, когда автор понимает Теона, и уж почти невозможный кайф от того, что этот же автор понимает Рамси. Винил, спасибо тебе, дорогая!!! :in love:
     
    newflower, Lady Snark, Afinskaya и 3 другим нравится это.
  19. Vinylacetat

    Vinylacetat Гость

    Мне тоже хочется про них читать. А пишут мало и очень редко так, чтобы нравилось. Терзаюсь из-за этого.)
     
    Lady Snark, Janos и Frau Lolka нравится это.
  20. Janos

    Janos Ленный рыцарь

    Иногда это наоборот подстегивает разрабатывать идеи. Я вот и не думала вообще, что буду изображать какие-то собственные мысли. Мне хотелось пособирать картинки с Рамси, а оказалось, что их так мало.
    --- Склейка сообщений, 14 авг 2013 ---
    я как раз сейчас читаю длинную тему обсуждений про Рамси, где многие пытаются придумать причину, кто бы его мог замочить. и мне тоже так кажется, что мало у них шансов. С другой стороны, если уж их с Теоном уберут, мне наверно захочется придумать для них АУ и продолжать дальше радоваться)
     
    Lady Snark, Frau Lolka и Vinylacetat нравится это.