1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Гет Фанфик: Мой волк. Моя звезда.

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Ярина, 7 июл 2014.

  1. Ярина

    Ярина Скиталец

    Название: Мой волк. Моя звезда.
    Фандом: сериал/сага
    Автор: Ярина
    Бета: нет
    Категория: гет
    Размер: миди
    Пейринг/Персонажи: Эддард Старк/Эшара Дейн, Джон Аррен/Лиза Талли, Джейме Ланнистер, Брандон Старк, Роберт Баратеон, Кейтилин Талли, Эйерис Таргариен, Элия Мартелл, Варис.
    Рейтинг: PG-13
    Жанр: романс, hurt/comfort, драма, АУ.
    Краткое содержание: Эшара Дейн становится такой же заложницей в Королевской Гавани, как и ее принцесса. И ее ценность не меньше.
    Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
    Статус: закончен
    Предупреждения от автора:
    1. Это АУ, но я постаралась как можно точнее сохранить хронологию, прогнув лишь часть под свой сюжет;
    2. ООС Лизы Аррен, хотя кому как;
    3. Эшара старше Неда на 1-1,5 года, учитывая, что точнее ее возраст установить нет возможности, использовала авторское право;
    4. Слабый намек на односторонний Брандон/Лианна.

    Эшара запоздало замечает, что у нее не было лунной крови. И не в первый раз. Начинает мучительно подсчитывать дни, которые плавно перетекают в недели. Сидит на коленях в септе, куда пришла молиться, прижимает руку к животу под платьем. Корсет уже некоторое время затягивается с трудом. И тошнота по утрам приходит периодически. И все время хочется спать. Но со всем происходящим вокруг Эшара просто не обращала на это внимания.
    Теперь не выходит. Она поднимает глаза в поисках того, кому молится. Потому, что теперь ей кажется, что молитв Воину за Неда и Деве за свою любовь недостаточно. Где-то на грани сознания маячит перспектива выпить лунный чай, а оправданий этому поступку достаточно – грядущая война, о которой говорят и Оберин, и Ливен. Если Эйерис все-таки казнит пленников, Джон Аррен, Роберт Баратеон и Нед поднимут людей. И Эшара этого боится до паники. Боится оказаться по другую сторону от Неда, оказаться заложницей обстоятельств, боится гибели Неда. Потому и молится каждое утро в септе, пока Красный замок спит.
    Она не принимает лунный чай, лишь приказывает служанке не затягивать корсет.
    Эшаре хочется сообщить об этом Неду. Только ему. Но чего бы ни хотела Эшара, она не доверяет самую сокровенную тайну ворону. Слухи говорят, что Нед в Орлином Гнезде, так что она знает, куда отправлять весточку. Но он должен узнать об этом не так. Не так узнают о своем ребенке, о том, что станешь отцом. Нед должен видеть ее улыбку, счастливую улыбку, должен обнять ее и поцеловать. А не узнать о ребенке посланием из рук мейстера, который прочтет его первым.
    Спустя еще несколько дней Эшара понимает, кому могла бы об этом рассказать. И находит Вариса. Евнух с некоторым удивлением смотрит на фрейлину принцессы, не веря услышанному. Но по выражению лица понимает, что леди Дейн не шутит.
    - Леди Эшара, - слова медом текут из его уст, - я всегда считал вас не по годам умной женщиной.
    - Я вас разочаровала? – Эшара ерзает на мраморной скамейке в саду, единственное место, которое она сочла безопасным для разговора.
    Варис качает головой:
    - Лорд Старк предатель. Оба Старка. И если так все пойдет, то предателем станет и второй сын.
    Эшара вспыхивает, как спичка. Она совсем не в состоянии держать эмоции, так легко переходя от одной крайности в другую. Но сейчас сжимает пальцами край лавки, силой воли удерживаясь от потока, то ли слез, то ли дорнийской отборной брани.
    - Лорд Варис, мы не будем обсуждать это. Просто дайте мне возможность поговорить с Брандоном.
    Эшаре кажется, что Варис знает ее тайну. Он опускается в поклоне, скрывая свою улыбку, и ей хочется его ударить. Но, естественно, она так не поступит. Ей нужна эта услуга.
    - В обмен на любую услугу, которая вам потребуется от меня, - в конце концов, произносит женщина. И Варис поднимает голову. Кажется, он получил свое. Эшара не чувствует ни вины, ни угрызений совести, ни страха. Ей это нужно. Нужно поговорить с Брандоном. Она не верит в хороший исход для него, но ищет хоть что-нибудь, за что можно будет зацепиться. Что сейчас будет утешать ее в ожидании момента, когда на пороге ее покоев появится Нед, и она снова окажется в его крепких волчьих объятиях.
    - Считаю своим долгом вам напомнить, леди Эшара, что вы рискуете, - она молчит, и Варис продолжает: - Но если вы все решили, тогда приготовьте на вечер темный плащ.
    Эшара надевает не только темный плащ, но и темное платье, мягкие дорнийские шлепанцы, стирает всю краску с лица, от чего самой себе кажется бледнее и изможденнее, прячет лицо под капюшоном. И за первым же поворотом к месту встречи испытывает противный приступ дурноты. Сил катастрофически не хватает ни на что. Эшара останавливается, прислоняется спиной к стене, пережидая гадостное состояние. Еще чуть-чуть, и она сползет на пол. Нужно собраться, нужно идти, Варис ее ждет. Эшара вспоминает, что толком сегодня ничего не ела, и прошлая ночь у нее была бессонной.
    О, Матерь, помоги…
    Помогают ей сильные мужские руки. Они не дают упасть, зато дают такие драгоценные минуты, чтобы придти в себя.
    - Леди Эшара, вы в порядке?
    На считанные секунды ей кажется, что это руки Неда. Но голос развевает марево, Эшара поднимает глаза и видит перед собой Джейме Ланнистера. Единственного из гвардейцев короля, кроме ее собственного брата, который не вызывает у Эшары отвращения сейчас. Но Эртур далеко, служит Рейегару, и при мысли об этом у нее каждый раз брызжут из глаз слезы. Слезы страха, вдруг ее самые дорогие мужчины встретятся в бою, и за кого ей тогда молиться? Кого выбирать? Но сейчас слезы не текут, лишь в который раз за последние дни в голове вспыхивает злая мысль: неужели они не понимают, что Эйерис безумен! Неужели никто не поддержит Старков?!
    Джейме Ланнистер кажется ей самым разумным мужчиной во всем Красном замке. Но Эшара знает, что это ничего не изменит. И лишь дарит рыцарю слабую улыбку, позволяя себе на короткий миг опереться на его руку. И почти сразу отстраниться, когда чувствует, что он хочет приобнять ее за талию.
    - Вас проводить в вашу комнату?
    - Нет, - голос неожиданно ломается и звучит шепотом. Эшара выпрямляется, плотнее запахивает плащ. Она боится, что случайным прикосновением Джейме узнает то, что знать не должен. – Мне нужно идти.
    Эшара делает несколько шагов, собираясь уйти. Но тут же возвращается, благо сам Ланнистер не успевает покинуть коридор. Она ловит его за ладонь обеими своими, заглядывает в зеленые глаза:
    - Вы ведь меня не видели, да? Сир Джейме?
    Он может ей отказать.
    А она может вспомнить, как видела молодого рыцаря во дворе Харенхолла поздней ночью. Тогда многие гуляли по ночам, что с того? Но будущий рыцарь короля, будущий гвардеец не должен ходить по ночам, ни по комнатам девиц, ни по комнатам других рыцарей.
    Джейме не отказывает, в ответ он подносит подрагивающие тонкие пальцы к своим губам и произносит:
    - Вы прекрасный призрак, леди Эшара.
    И Эшара не вспоминает о той ночной встречи.
    Варис ждет ее в условленном месте. И даже немного удивлен, он практически решил, что леди не придет. Она зябко кутается в плащ, когда они вступают под своды темницы. Пахнет сыростью, воздух затхл и пропитан страхом и смертью. И чем-то еще, от чего даже пустой желудок Эшары сводит. Она не справляется с ним, бросаясь в угол, где ее и вырывает желчью. Вытирает рот краем тыльной стороны плаща, но снова идет за Варисом, проходя камеру за камерой. А в глазах евнуха сквозит уважение, смешанное с непониманием такого упрямства.
    Они останавливаются у последней двери в ряду, и Варис отпирает ее. Эшара даже не замечает, откуда он достает ключ. Ее взгляд прикован к тому, кого она видит через прутья другой двери: Рикарда Старка. Он молится, стоя на коленях, боком к двери, и у женщины сердце болезненно сжимается. Что-то видится в нем знакомое, в линии плеч, в гордом наклоне головы. Он не побежден, он не сдается, и молится уже о возмездии. Эшара не слышит слов, но знает об этом. Так бы вел себя Нед.
    - Леди, у нас немного времени. Если нас здесь застанут, то мы взойдем на костер вместе с лордами.
    Эшара оборачивается, скептически рассматривает Вариса. Вот в чем она сомневается, так в том, что евнух окажется на костре вместе с ней. Он выкрутится, в этом дорнийка уверена. Но это не предмет для обсуждения. И Эшара переступает порог камеры. Светильники у входа дают слабый свет, но даже его достаточно, чтобы рассмотреть Брандона, сидящего на полу у противоположной стены, с руками, прикованными к стене над головой. Длинные волосы рассыпались и закрывают лицо, со своего места Эшара не видит ни выражения, ни ссадин, ни синяков, ни грязи. Она старается не делать глубокие вдохи, боясь, что болезненный спазм желудка снова закончится плохо.
    - Леди Дейн, - Брандон подслеповато щурится, - что привело вас в мою скромную обитель?
    Варис тихо прикрывает за ней дверь. Эшара затравленно оглядывается, неожиданно ощущая себя в ловушке.
    - Проходите, что ли. Жаль, мне нечего вам предложить, ни вина, ни стул, ни хорошей компании.
    Первый вдох. Второй. Третий.
    Эшара преодолевает расстояние между дверью и Брандоном.
    - Вы как всегда галантны, лорд Брандон. Жаль, что в этот раз мы с вами не потанцуем, - она даже улыбается, когда опускается на колени на грязную солому перед Старком. Во всей его позе читается удивление. Да, сегодня она удивляет мужчин.
    - Что вы тут делаете, Эшара?
    Глаза привыкают к полумраку, и теперь на лице Брандона заметны следы побоев, разбитая губа, грязь. Щеки запали, а под серыми глазами залегли синяки, подбородок уже был покрыт щетиной, хотя в отличие от брата Брандон предпочитал гладко бриться.
    - Хочу с вами поговорить.
    - Вам надоели светские беседы?
    Эшара качает головой:
    - Нет. Просто… Бран, покайся, - это вырывается резко, неожиданно для самой Эшары. Она же знает, что просить Старка о подобном просто бесполезно. Видит уже сейчас, как он поджимает губы, меняется в лице, улыбка исчезает. Но слова уже льются из Эшары: - Если вы признаете с отцом свою вину, то Эйерис вас помилует. Вас и ваших рыцарей. И все останутся живы. Вы должны помнить о том, что за вами Винтерфелл, за вами Север, просто скажите, что дело не в бунте, не в восстании, а в том, что…
    - Что Рейегар взял то, что ему не принадлежит, - цедит Брандон, - а его отец пользуется возможностью убрать угрозу потому, что знает, что уже давно уничтожает Вестерос, что бунт давно зреет.
    Шепот Брандона – Эшара даже не сразу понимает, что они говорят шепотом – становится жарче, он подается вперед, дергаясь в своих оковах, шипит от боли, и женщина невольно отстраняется.
    И вдруг понимает, что в этом всем так важно для Брандона. В ее взгляде сквозит недоверие и волнение, она даже приоткрывает рот, все еще переваривая пришедшее в голову.
    Лианна…
    - Ты ведь знаешь, что ее не похитили?
    Об этом не говорят вслух. Этого не признает Элия. Но не может не признавать Эшара. Она видела, как девочка смотрела на принца, когда он положил ей на колени венок на турнире. Читала в серых глазах юной волчицы то, что саму ее разрывало с первой встречи с Недом. Баратеон был предназначен той в мужья, но сердце завоевал Рейегар. И как бы Эшара ни была зла на него за предательство своей жены, за предательство своих детей, да, в конце концов, предательство Вестероса, она не могла не признать, что есть чувства, которые сильнее всего.
    Долг… не все признают его. Не все ему покоряются.
    Брандон молчит. За какие-то секунды он сник и потерялся. И Эшара понимает, что он все это знает. Это Роберт может кричать на всех углах, что у него украли невесту, а Брандон не кричит. Он просто хотел вернуть свое.
    Эшара придвигается ближе, опираясь одной рукой на колени Брандона, второй касаясь его щеки. Он хочет прижать ее теплую ладонь к себе, дергает рукой, но вспоминает, что Эйерис так его боится, что приковал к стене. Он бы рассмеялся – он и смеялся этому – но все, чего хочется, это немного тепла.
    И начинает понимать, почему Нед влюбился в Эшару Дейн. Не в красоту, не в фиалковые глаза, не в открытость и соблазнительность. От этой женщины исходило тепло, такое приятное и ласкающее, понятное и Брандону. Он улыбается в полумраке:
    - Я даже завидую Неду, - ловит удивленный взгляд встрепенувшейся Эшары, которая при звуке имени возлюбленного вся подобралась. И поясняет: - Никто не становился ради меня на колени. Никто не рисковал. Никто не просил. Для меня честь, Эшара Дейн, называть тебя своей родственницей.
    Она уже вышла из того возраста, когда стыдливо опускала глаза при комплиментах, а с румянцем у нее вообще проблемы. Но сейчас Эшара ощущает смущение от услышанного, словно, Брандон дает свое благословение на их с Недом союз.
    - Бран... у нас с Недом будет ребенок.
    Брандон широко улыбается:
    - Только не называйте его в мою честь, если будет мальчик, - смеется он. – Не нужно это. Неправильно. Дайте ему имя, которое будет гордым и сильным. Но не мое. Не такое дурное…
    Эшара закусывает губу, ей хочется плакать. Она поднимает глаза к потолку, зажмуривается, пытается остановить слезы. Но вода сама по себе течет из глаз по щекам, теперь бы удержать противные всхлипы, так подло рвущиеся из груди. Эшара устала, она боится, хочет оказаться в безопасности, за широкой спиной своего волка, спрятаться от всего, баюкать свой живот, укутавшись в тяжелый меховый плащ мужа.
    - Он будет хорошим лордом. Лучшим, чем я. А ты будешь чудесной леди Винтерфелла.
    Эшара всхлипывает, но даже не пытается вытереть слезы. Она не хочет скрывать ничего от Брандона. Это хоть какая-то ниточка, ведущая к ее Неду. Ее лорду Неду…
    За спиной скрипит дверь и предсказуемо раздается голос Вариса:
    - Леди Эшара, нам пора.
    Брандон снова щурится на свет факела, а Эшара касается губами его щеки, даря прощальный поцелуй.
    Он окликает ее почти у двери:
    - Эшара, - и когда дорнийка оборачивается, просит: - когда все закончится, передай ей, что я ее люблю.
    И Эшаре не нужно уточнять, кому передать. Она лишь кивает, набрасывая капюшон на голову. Он не только скрывает ее лицо от посторонних, но прячет и слезы, которые продолжают струиться по смуглой коже женщины.
    Остаток ночи она сидит на своей кровати, закутавшись в плащ. Ее колотит, она мерзнет, но огонь в камине и теплые одеяла вряд ли тут помогут. Эшара думает о том, что на самом деле никогда не хотела свадебного пира, свадебных обрядов, пошловатых шуточек в процессе провожания супругов в спальню. Все, что ей было нужно, это тихая богороща в Винтерфелле, Нед и плащ. Белый, черный, разноцветный – не важен цвет, не важен герб, важны руки, которые наденут этот плащ - важны губы, которые ее будут целовать, важны слова, которые будут ей говорить.
    Важен только Нед.
    ***
    Уезжай…
    Эта мысль приходит в утро казни Старков.
    Уезжай, пока не поздно.
    - Уезжай, - шепчет Элия, глядя в фиалковые глаза подруги. Она не могла не заметить, что та изменилась. Практически неприметные жесты – прикрывать рукой живот, опускать глаза, когда тебя начинают пристально разглядывать, есть мало, а по утрам мучиться тошнотой – но знакомые каждой, кто хотя бы раз рожала. И Элия мгновенно вспоминает, как у нее самой было это. Как ее окутывало ощущение благодати. Эшара светится – пусть вокруг война, пусть отец ее ребенка в опасности, но она светится изнутри так, как может светиться только любящая мать. Дорнийка уже любит этого ребенка, хотя, может, и сама этого не осознает. – Тебе нужно уехать. Ты всего лишь моя фрейлина, тебя выпустят. Отправляйся в Дорн, пока никто не знает о ребенке. Это ведь его ребенок, да? – Принцесса уверена в ответе, но все равно спрашивает.
    Эшара кивает.
    Потом шепчет:
    - Его.
    - И он об этом не знает…
    На какое-то время все проблемы самой Элии отступают. И она понимает, что готова сделать все, от нее зависящее, чтобы спасти свою подругу и ее ребенка. Чтобы она не стала такой же заложницей безумца, как сама принцесса, как ее дети. А ведь Эшара еще более беззащитна. И еще более завидная добыча. Потому, что под своим сердцем она носит наследника Эддарда Старка, пусть и без благословения древними традициями. В сущности – это мелочь.
    Элия вдруг ощущает прилив деятельности, первый за долгое время. Это похоже на лихорадку, но ей нравится это чувство.
    - Сегодня не получится из-за казни, тебе придется там быть. Но завтра утром ты покинешь Гавань. Мы отправим ворона Оберину, он тебя встретит, доставит в Солнечное Копье. Нет, в Водные Сады. И там ты будешь ждать своего мужчину. Он обязательно за тобой приедет.
    Эшара сидит в кресле, смотрит на принцессу и хочет ей поверить.
    Не получается.
    Трудно выбраться из охраняемого города. Трудно будет в пути, верхом и в одиночестве, дороги сейчас не безопасные, а хрупкая женщина, едущая одна, обязательно покажется лакомой добычей. Трудно будет ждать Неда потому, что эта проклятая война…
    Если Нед победит, то это будет значить поражение Рейегара. Если Дракон проиграет, что станет с Элией?
    - Я не могу оставить тебя здесь совсем одну.
    - Я не буду одна.
    - Ты заложница Эйериса! – Голос срывается. Элия с удивлением смотрит на подругу, она и не помнит, когда бы та повышала голос на кого-либо. Эшара не кричит, она и без крика может быть убедительной. Но сейчас все не так.
    Одна дорнийка бросается к другой. Пальцы леди Дейн сжимают плечи принцессы:
    - Он тебя убьет, если что-то пойдет не так. Он будет тобой шантажировать Дорана и Оберина, чтобы удержать Дорн от участия в войне на стороне Старка. Так же, как шантажирует Ланнистеров их наследником! И никто не остановит его!
    Прикосновение пальца Элии к губам подруги почти невесомое. Она улыбается, а Эшара вдруг замечает, как осунулась принцесса. Элия Мартелл никогда не была первой красавицей Дорна, но в ней всегда горел огонь.
    И он потух. Когда? Когда измучилась родами? Когда поняла, что теряет Рейегара?
    И сейчас казалось преступлением оставить Элию.
    - Шшш… Эшара, ты себе больше не принадлежишь. Ты принадлежишь ребенку. Неду. Так правильно. Так должно быть.
    Так должно быть…
    Так должно…
    Так…
    И дорнийка обессилено опускается обратно в кресло, обхватывая обеими руками живот, еще скрываемый складками и драпировками платья. Ей и, правда, нужно уезжать. Еще немного, и беременность не скрыть. Как и не скрыть, кто отец – в этом месте все всегда в курсе, даже если ты никому не говорила.
    - Я уеду, - согласие больше похоже на стон.
    Она уедет. Но не в Дорн. Она должна найти дорогу к Неду, должна назначить ему встречу. Должна быть с ним.

    ***
    От запаха гари и вони человеческой плоти тошнит. Как ни подноси к носу надушенный платок, как не цепляйся за руку Элии. На ее запястье останутся синяки, но она не пытается избавиться от Эшары. Им обеим глаза застилают слезы.
    Крики умирающих смешиваются с хохотом безумного короля. Но хохочет только он, словно не замечает, что все вокруг молчат. Никто не поддерживает сумасшедшего, все с ужасом смотрят на смерть северян. Смерть тех, кто был всегда горд и смел. Правителей Севера и тех, кто принял их сторону в этой бессмысленной войне.
    Эшара никогда не забудет этот день. Не сможет забыть предсмертных криков Рикарда и Брандона, вонь и огонь. Небо над площадью почернело, но туда смотреть не имеет смысла. Никто не придет на помощь, ни северяне, ни Рейегар, ни один дракон не остановит своего безумного потомка.
    Спазм сжимает желудок, и Эшара не выдерживает. Срывается с места, сбегая мимо кресел придворных, задевая кого-то локтями, слыша их недовольное ворчание. Добегает до ближайшего угла, но справляется с приступом. И просто падает на колени, рыдая.
    Ей кажется, что проходит вечность. И эту вечность она плачет, не обращая внимания на грязь и гарь, прилипшие к платью. И сквозь слезы с трудом узнает мужчину, остановившегося рядом. Снова белый плащ. Снова гвардеец. Снова брат. Не ее брат, брат другой женщины, но что с того?
    - Леди Эшара, вам лучше уйти, сюда направляется король.
    Дорнийка снова всхлипывает, задыхаясь от жутких запахов. И севшим голосом спрашивает:
    - Они… умерли?
    Джейме смотрит поверх головы на площадь, колеблется, но потом признается:
    - Нет. Но они уже не кричат, и Эйерису скучно. А вам и, правда, лучше ему на глаза не попадаться.
    Он не спрашивает, а просто ставит женщину на ноги, как куклу. Увлекает с дороги, очень вовремя спасая их обоих от встречи с королем и его свитой. Эшаре нужно вернуться к Элии, занять свое место среди придворных. Но она не может. Да и кто заметит отсутствие простой фрейлины? Эйерис, кажется, до сих пор не знает, как ее зовут, обзывая «та дорнийская шлюха».
    - Семеро, за что нам это? – Голос Эшары тих, переполнен даже не злостью, а ненавистью. Чужим и незнакомым чувством для нее, совершенно непривычным. В Дорне со всей страстью отдаются любви, но не хотят тратить время на ненависть. Зачем, когда с большей пользой можно провести время? Но сейчас тонкие пальцы сжимают платок, прекрасные фиалковые глаза наполнились слезами. И ненавистью, жаркой, пламенной, похожей на костры на площади. Она не боится говорить, у нее нет сил даже бояться: - Я не понимаю. Почему все просто смотрят? Вы же гвардейцы…
    - И мы давали присягу. – Холодно напоминает Джейме. И откуда только берется эта взрослая отрешенность, ведь ему всего лишь… четырнадцать? Или пятнадцать?
    - Вы давали присягу трону!
    - Королю.
    - Поэтому смотрите, как умирает Вестерос? Как умирают люди? Из-за того, что один безответственный влюбленный пошел на поводу у чувств, забыв о присяге служить народу верой и правдой, о клятве, данной в септе при свидетелях, клятве любить и почитать жену. Из-за того, что безумец решил избавиться от угрозы!
    Джейме мог бы отвесить ей пощечину, чтобы загасить некстати вспыхнувшую истерику. Но предпочел встряхнуть дорнийку, так, что голова затряслась.
    - Придите в себя, леди Дейн. Иначе вы не проживете и дня здесь. Сейчас каждый друг другу враг. Никому нельзя верить.
    Эшара всхлипывает. И затихает. Словно, трезвеет. Приходит в себя. Задыхается новым вдохом, но молчит. Пик истерики проходит, на его место приходит страх, отраженный слезами в глазах. Джейме отпускает женщину, а потом склоняется к ее уху и чуть слышно произносит:
    - Пока он силен в своем безумии…
    …но однажды это изменится, заканчивает про себя Эшара. Вот только доживут ли до этого пленники Королевской Гавани? Доживет ли до этого Нед?
    - Я вас провожу, леди Эшара. Вы плохо выглядите.
    ***
    Побег не удается.
    Казалось бы, что может помешать?
    Стражники у дверей комнаты фрейлины принцессы. Эшара не понимает, откуда они тут появились, а они ничего не объясняют. Ни ей, ни спешащей на помощь Элии, твердят лишь то, что леди Дейн никуда не пойдет.
    И дорнийка с ужасом вспоминает ту ненужную откровенность в разговоре с Ланнистером. Вспоминает его слова и холодеет. Мечется по комнате, снося вазы, разбивая посуду с принесенным завтраком. А потом за ней приходят.
    Тронный зал кажется невероятно большим от того, что в нем только король, его охрана и Эшара со своим конвоем. Черепа мертвых драконов выглядят жуткими. И дорнийку начинает трясти. Но она лучше умрет, чем позволит своему страху проявиться перед Эйерисом.
    Хотя нет, и умереть она уже не может. Ее жизнь теперь принадлежит не только ей, отвечает она не только за себя. Она должна дождаться своего волка. Упрямо вздергивает подбородок, расправляет плечи, с вызовом смотрит на Эйериса, восседающего на троне. Все в Красном замке знают, как король ненавидит его. Ненавидит этот трон, символизирующий силу правителя Вестероса. Таргариены всегда на нем восседали, но Эйерис, видимо, самый слабый дракон. Он постоянно колется и режется об острые концы сломанный мечей, от чего становится еще более злым. И при мысли об этом Эшара испытывает даже удовольствие. Слабый, безумный король, не в состоянии править королевствами, из-за чего предпочитает держать подданных в страхе.
    - Леди Дейн, вы, как всегда, прекрасны, - в голосе Таргариена звучит сарказм. – Как и положено шлюхе.
    Эшара переводит взгляд на Ланнистера позади короля. Белый плащ, гордая посадка головы, рука на рукояти меча. Он напоминает ей ее собственного брата, вот только тот далеко и не может защитить свою сестру. Ланнистеры же оказались предусмотрительны, отправили прочь свое главное сокровище домой.
    Интересно, с чего она сдалась Эйерису? Из-за брата? Или из-за Неда?
    - Ваше величество, я, конечно, благодарна вам за эскорт, но не вижу в нем смысла.
    - А я вижу. И это главное. А ты заткнись и слушай меня, дорнийская шлюха. Ты ведь своим поведением подтверждаешь это, правда? – Безумец спускается с трона, неуклюже, без грации. Идет к Эшаре, а она чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. Но не опускает голову, продолжает смотреть в глаза королю.
    - От которого из Старков ты беременна?
    А вот теперь Эшара вздрагивает, с трудом не пятится назад, не пытается отвести глаза.
    Откуда Эйерис знает? Кто ему сказал? Почему он спрашивает? Короткий взгляд на Ланнистера, но тот похож на статую.
    Он рассказал…
    Или Варис.
    А может служанки. Служанки всегда знают больше. А в Красном замке и у стен есть уши. И главная тайна Эшары дошла до короля с безумными глазами, который вчера днем лишил ее ребенка дедушки и дяди. И хочет лишить отца.
    - Вам какое дело?
    Пальцы Таргариена впиваются в предплечье Эшары, он дергает женщину на себя.
    - Ты забыла, кто здесь король? Могу напомнить.
    Он тащи ее за собой по коридорам замка, спотыкающуюся и упирающуюся. Эшара подворачивает ногу, едва не падает, но все-таки остается на ногах. Он тащит ее, пока не приводит снова во внутренний двор, где все еще висят обгорелые тела. Тела тех, кто невольно и навсегда теперь будет связан с Эшарой.
    Эйерис толкает ее, и женщина все-таки падает на колени. Отвести глаза от того, что еще недавно было людьми, невозможно. А стервятники уже слетаются на пир. И вонь расползается по двору. Почему король не казнил их на площади, перед септой Бейелора? Неужели боялся восстания подданных или же каких-то планов со стороны северян?
    Рука короля жестко сжимает волосы Эшары, на прекрасных фиалковых глазах выступают слезы. Она слишком часто плачет последнее время. Он заставляет смотреть на свое, искаженное злобой, лицо.
    - Так кто отец твоего бастарда, шлюха? В твоих интересах ответить, пока я позволяю тебе это. Потому, что потом я буду выбивать из тебя ответы.
    Из-за слез расплывается образ Джейме Ланнистера, который стоит за плечом Эйериса и смотри. Просто стоит и смотрит.
    А она считала его рыцарем. Но он прав, Эйерис силен в своем безумии. И ему никто не рискует противостоять. Никто из тех, кто его окружает.
    А что будет, если она скажет ему правду?
    Убьет? Или пощадит?
    Дорнийка закрывает глаза на считанные минуты. Чтобы успокоиться. Придти в себя. Понять главное. Эйерис лишился заложников Севера. Он в своей злобе и ненависти убил тех, кого мог использовать в борьбе со Старком, с Арреном, с Баратеоном. Теперь они поднимутся, и нечему будет их остановить, им не нужно пытаться сохранить жизнь тем, кто стал пленниками в Гавани. Теперь это уже была борьба не за свободу Лианны Старк, а за свою собственную свободу. И на первое место вышла месть. Север и Орлиное Гнездо отомстят за своих погибших. А Нед… теперь Нед лорд Винтерфелла. И где теперь их мечты о тихой свадьбе, спокойной жизни?
    Если она скажет правду, то сохранит на ближайшее будущее жизнь себе и ребенку. Пусть Нед и не знает. Меньше всего дорнийке хотелось бы стать рычагом давления на своего мужчину. Но она никогда не простит себе, если не сделает все, чтобы сохранить их волчонка до встречи. А встреча состоится лишь в том случае, если она останется жива.
    - Эддард… - шепот, всхлип, и почти сразу темную копну волос отпускает Эйерис, швыряя ее на землю.
    - Говорят, ты хотела нас покинуть? Но придется задержаться. Составишь компанию своей подруге.
    Эшара все еще лежит, давясь всхлипами, слушает тяжелые шаги безумного короля и более легкие его гвардейца. Ланнистера, который бесстрастно взирал на то, что делал король. Но она знает, что ее ждет эскорт, тюремщики. И не будет больше возможности послать весточку Неду. Она такая же заложница как Элия… нет, хуже. Элия защищена своими детьми и Дорном. А Эшара ничем не защищена.

    ***
    В одном из залов Риверрана решаются судьбы трех человек. И лишь один из этих троих принимает непосредственное участие в этом.
    Джон Аррен хмуро наблюдает за участниками разговора. Несколько дней назад ворон принес поистине мрачную весть – о казни старших Старков и их людей, среди которых был и Элберт, племянник и наследник лорда Долины. Но Аррен не позволил трагедии завладеть его сердцем, ведь теперь борьба приобретала совершенно иные мотивы. Месть. Мести за смерть своих жаждал Север, Долина, все те лорды, чьи дети примкнули к Брандону в этой неравной борьбе. Те, кто надеялись на честь безумного короля.
    Зря.
    Талли снова подает голос:
    - Я могу обеспечить вас верностью речных лордов, но они пойдут за моими зятьями. – Он снова многозначительно смотрит на Неда. А Аррен отворачивается. Это было сказано лишь раз, но все мужчины помнят о том, что Кейтилин Талли носит наследника Винтерфелла. И пока она не станет леди Старк, наследник не будет считаться законным. В сущности, в чем-то Хостер прав – какая разница, кто отец ребенка. На деле же все намного сложнее.
    В письме была маленькая приписка, которую знали лишь мейстер Риверрана, лорд Долины и хозяин Риверрана. О которой следовало рассказать и Неду. Но Джон не мог. Эта маленькая приписка, новость о ребенке, которого носит Эшара Дейн, разрушит все те выпестованные планы игры на выживание. Если бы не то, насколько были высоки ставки, Джон был бы честнее с мальчишкой, ставшим ему сыном. Но теперь все было не просто. Теперь за спиной Эддарда был Север, а на руках Эйериса кровь его сыновей. Когда-нибудь тихий волк узнает правду, он не простит своему наставнику, человеку, ставшему вторым отцом, такого предательства. Но это будет потом. Джон, пусть и с болью в сердце, смиренно был готов в будущем принять все наказание, как от Неда, так и от богов.
    Хостер Талли исчерпывает свое красноречие. Роберт Баратеон, кажется, уже успел приложиться к вину. И только Нед Старк обреченно сидит на стуле, рассматривая сцепленные пальцы рук. Его плечи опустились под грузом ответственности, свалившимся в один момент на него. Долг перед Севером, долг перед Винтерфеллом, и все это приправлено наследством старшего брата.
    Роберт громко фыркает, и Аррен знает, что сейчас прозвучит очередная грубость, так свойственная лорду Штормового предела. И не ошибается.
    - Брось, Нед, женись и будь счастлив. А трахать свою дорнийскую шлюху ты сможешь и так.
    Нед сжимает руки в кулаки, и Джон торопливо становится между своими воспитанниками. Не хватало еще получить драку. Роберт неплохой парень, но иногда ему не хватает ни такта, ни понимания. Все они помнят, что послужило началом войны, но никто не говорит об этом. Они щадят чувства Роберта, но иногда кажется, что это ошибка.
    Нед не взрывается. Он молчит.
    А Хостер призывно смотрит на Джона. Нет, Аррен не может влиять на молодого волка, но от него ждут хотя бы каких-то слов. А лорд Орлиного Гнезда пытается отчаянно вспомнить, как выглядит дорнийка. Пытается понять, что же так сильно зацепило воспитанника-тихушника.
    Она старше него на год или полтора.
    У нее красивые фиалковые глаза, серебристый смех и смуглая кожа.
    Женственная фигура и очаровательная улыбка.
    И ничего за душой. Ни наследства, ни приданного, ничего, кроме имени, пусть это и один из самых древних домов Вестероса. Но девицу отправили из дома без гроша за душой.
    Джон знает две вещи: он никогда не простит себе того, что сейчас скажет, и месть никогда не принесет удовлетворения, ни Неду, ни ему самому.
    Еще он знает, что молодой волк сам будет принимать решение, что он честен, что он несет свою ответственность и предан долгу.
    - Нед, ты должен помнить о том, что от тебя требуется. Эшара Дейн, - Джон впервые произносит имя женщины, незримой тенью присутствующей в этом зале, и Старк поднимает голову, внимательно глядя на своего наставника, - красивая женщина. Она могла бы стать тебе хорошей женой, - Талли поджимает губы и хмурится, Роберт с интересом смотрит на говорящего, - но она может оказаться бесплодной. Она не имеет приданного, и не принесет тебе ничего, кроме удовольствия. Любовь - это прекрасно, Нед, но готов ли ты оставить за спиной Север, утопить имя брата в грязи, оставить сестру в руках Рейегара? - Джон бросает короткий взгляд на Роберта. Он не тешит себя иллюзиями, прекрасно понимая, что Лианна позволила себя похитить. Но Роберт почему-то верит, что все не так.
    Это практически нерешаемая дилемма. У Неда больные глаза, он просто не понимает, за что ему это все. Почему нельзя вернуться в тот день, когда он был счастлив, держал в своих руках Эшару и собирался идти к ее брату, чтобы испросить позволения жениться. Или в тот день, когда сестра приняла свои решения, бросив Север на произвол судьбы.
    Вместо своего будущего у него теперь будет Винтерфелл, которым он никогда не стремился владеть, и жена, которая предназначена Брандону. Жена, которая родит первенца не от него.
    Нед успевает подняться со стула до того, как Роберт успевает бросить очередную грубость, а Талли снова заговорить о дочери.
    - Мне нужно подумать.
    На лице речного лорда читается недовольство, искажает его черты, делая их откровенно неприятными.
    - У тебя нет времени, мальчишка!
    Времени… мальчишка…
    Нед останавливается у дверей и оборачивается. Воздух наполняется тяжестью недосказанности, а еще силой – той самой силой, которая заставляет воинов идти за своим предводителем. Волчьей силой вожака, ведущей свою стаю вперед. Холодные серые глаза оттенка снежного неба впиваются в Хостера. И неожиданно лорд чувствует, как начинают ломить плечи от волнения.
    - Лорд Хостер, я бы попросил вас не забывать, что я лорд Винтерфелла. Тот человек, которого вы прочите в мужья своей дочери. И этот брак важен не только для меня, но и для вас.
    Его откровенно раздражает тот факт, что верность войск речных лордов можно получить только так. А как же честь? Как же справедливость? Неужели они готовы прогибаться под зарвавшимися Таргариенами?
    Джон вклинивается в паузу, пока Роберт делает глоток из своего бурдюка.
    - Хостер, мы дадим Неду время, нам с вами следует обсудить мой брак с Лизой, приданное и условия.
    Похоже, Аррен единственный из присутствующих, кто осознает, что мальчишки больше нет. Как и нет северного принца Брандона. Есть волк, тот, кто несет ответственность за оставшихся Старков. Есть лорд, в один миг принявший на себя роль стратега, воина и палача. А это нелегко, сколько бы тебя ни готовили.
     
    Verun, catgaf, Cat. и 4 другим нравится это.
  2. Ярина

    Ярина Скиталец

    ***
    Нед не может забыть Эшару, как бы ни старался.
    Но Нед и не старается потому, что не хочет.
    Его вечерняя звезда, его маяк в пути, его душа. Дорнийка удивительным образом вобрала в себя всю его жизнь, и теперь не отдавала. Теперь она была только с ней. Эшара пробуждала в нем глубинную сущность, сущность зверя, лютоволка с герба его дома. И Нед просто не мог себе представить, как отпустить ее. Как не думать о том, где она сейчас. В Гавани, рядом со своей принцессой? Или смогла выбраться и бежать в Дорн, в Звездопад?
    Они молились разным богам, но Нед был уверен, что молились об одном – о новой встрече. О спасении. О любви.
    То, что от него хотели трое мужчин за дверьми зала, было кощунственным, против чести Неда. Не говоря о том, что он не хотел получить после брата его женщину, его ребенка. Вся сущность противилась этому, но на противоположной чаше весов было слишком многое, и выбор был сложным. Для Неда, воспитанного правильно, в традиция Севера, в традициях хорошего сына. Проклятье, ведь он был вторым! Он должен был сам избрать свой путь! И избрал. Но боги посмеялись над его выбором…
    - Лорд Старк, - девичий голос звучит тихо, Нед от неожиданности вздрагивает и оборачивается. Он только сейчас замечает, что оказался на балконе, откуда прекрасно видна излучина реки и просторные речные земли. А все пространство вокруг замка заставлено палатками войск Севера. Кажется, их так много. Но Нед знает – мало. Слишком мало, чтобы вести эту войну в одиночку.
    - Леди Лиза, чем могу помочь?
    Хрупкая, совсем еще девочка, с волосами осенней листвы и нежными чертами лица. Глаза затуманены то ли тоской, то ли слезами. По замку ходят сплетни, и если беременность старшей дочери можно не только скрыть, но и оправдать – она подарила свою невинность будущему мужу, так многие девицы поступали, то об интересном положении Лизы Талли ходят разные слухи. И о том, чем все это закончилось. У Джона изнутри просачивается нежность при взгляде на девочку, которая через несколько дней станет его женой, и Неду даже интересно, чем же взяла его старого наставника Лиза. Но он не спрашивает у Джона, а с Лизой общается редко и сдержанно.
    - Думаю, это я вам могу помочь.
    Девушка делает несколько шагов к северянину, заглядывает в серые глаза.
    - Вам что-нибудь говорит имя Эшары Дейн?
    Нед снова вздрагивает, удивленно изучает тонкие черты, обрамление лица из рыжих мелких завитушек.
    - Да.
    - Вы ее любите?
    На размышление не тратится ни секунды, ответ уже давно известен Неду:
    - Да.
    - Тогда это для вас, - одно движение, угловатое и резкое, тонкие пальцы впихивают в большую ладонь Старка смятый пергамент. Шорох платья, и Лиза убегает, не давая Неду задать хотя бы один вопрос: почему?
    Она не хочет рассказывать, что сестра, ничего не понимая, принесла ей лунный чай. Что помогла отцу лишить ее самого важного – ребенка. А теперь вся светится, несмотря ни на что, ходит осторожно, принимает заботу, и отец не запирает ее в комнате, не кричит на нее, не обещает сдать септам, которые ее перевоспитают. Нет, вместо этого ей снова подсовывают мужа – не один брат, так другой, какая разница, главное, что умница Кет будет хозяйкой северного замка, родит своего бастарда, но все признают его наследником Старков. Лиза не испытывает ненависти к сестре, она просто не понимает, почему одну сестру обзывают шлюхой, а вторую носят на руках? Ну, конечно, любимица отца. Только Лиза с этим не согласна. И ей нравится угрюмый молчаливый северянин, который изредка одаривает ее улыбкой и пару раз приносил ей яблоко. Почему он должен класть свою жизнь на алтарь блага Кет?
    Хорошо быть незаметной. Иногда можно услышать то, что решит твою судьбу. Или судьбу другого человека. Как этот маленький пергамент, который Лиза стянула у мейстера, когда тот снова обхаживал Кет с ее утренней дурнотой.
    Слова не хотят складываться в осмысленные предложения. И лишь после четвертого раза до Неда доходит, о чем говорит последний абзац. То, о чем умолчали в зале.
    Эшара, его Эшара, вместе с его ребенком под сердцем стала заложницей Эйериса, сменив в этой роли его отца и брата.
    Злость, холодная и ядовитая, поднимается из глубин. Клубится и кипит, ищет выхода. А Нед пытается понять – почему так с ним поступают? Ладно, с Талли все ясно, как и с Робертом. Талли хочет получить то, что ему обещал Рикард Старк. А Роберт считает, что брак не повод отказываться от других женщин, он просто не видит разницу. Но Джон – человек, которому он доверял всецело. Как отцу.
    Нед невидяще смотрит на закат дня, в который он должен принять решение. И это решение должно изменить его судьбу. Судьбу Эшары. Судьбу их ребенка. Их волчонка.
    И все остальное перестает существовать. Честь, слава, долг. Остается лишь одно – он должен защитить свою женщину, свою вечернюю звезду. Чего бы это ему не стоило. Пусть даже ему придется стереть с карты Вестероса Королевскую Гавань. Только нужно вывести оттуда Эшару.
    И вот теперь игра переходит на совершенно иной уровень. К Неведомому все расчеты. К Неведомому все планы Талли. Остается полагаться только на себя. Но теперь все будет идти другой дорогой. Сначала захват Гавани, потом возобновление поисков Лианны. Возможно, в Гавани они смогут что-то узнать.
    Но перед этим Неду предстоит разговор. Не с Хостером. Не с Джоном. И уж тем более не с Робертом.
    ***
    Каблучки стучат по лестнице, когда Лиза бежит к гостевым покоям, которые отец отвел ее будущему мужу. Она торопится, поддергивает юбку платья повыше, ведет себя неподобающим образом. И за последним поворотом останавливается, чтобы отдышаться. Считает вдохи и совершенно не испытывает стыда за свой поступок.
    Она еще стесняется Джона Аррена. Он годится ей в отцы, но ведет себя совершенно не так, как ее собственный отец. Уделяет внимание и не отчитывает за историю с Петиром. Он вообще об этом не говорит, а когда ей было плохо, гладил по голове и говорил, что все будет хорошо, он постарается. И Лиза ему верит, именно поэтому и прибегает в его покои.
    Джон приходит позже, когда девушка успевает исходить комнату вдоль и поперек и задремать на диванчике у окна, свернувшись клубком. Аррен, уже отвыкший от подобного явления в своей жизни, замирает на пороге, боясь потревожить спящую. Во сне у Лизы совершенно детское личико, такое округлое и спокойное. Рыжие кудряшки рассыпались по подушке, лорд уже знает, как приятно они пружинят под ладонями. Когда Хостер Талли начал намекать на то, что у него две дочери, одну из которых он все еще хочет выдать за Старка, раз она носит ребенка этого дома, а вот вторую… со второй все было сложно. Совсем еще девочка, маленькая, влюбленная, она споткнулась на своем пути, но никто не поймал и не поддержал ее, вместо этого заставив пережить страшные мгновения. Джон никак не мог понять, почему Хостер так жестоко обошелся с девочкой, ведь уже тогда они сговорились о свадьбе. И Аррен был готов принять ее с приплодом. Возраст такая вещь, против которой тяжело играть, и хозяин Долины не был уверен, что сможет когда-нибудь подарить молоденькой жене ребенка. А если сохранить тайну, поторопившись со свадьбой, никто ничего не узнает. Ведь именно так они собирались поступить со Старком.
    А вот что Джон мог обеспечить девочке, так это собственный замок и тихое счастье. Она рядом с ним сможет повзрослеть, научиться управляться со слугами, с хозяйством, с лордами, а дальше… а дальше знает лишь Неведомый, что их обоих ждет. Сколько еще отведено Джону, он ведь не молод. А сколько отведено девочке, ведь их жизнь совершенно непредсказуема? Но это время Лиза будет счастлива, Джон обещает это ей и самому себе. А еще предупреждает Хостера Талли, что теперь девочка вышла из-под его власти, и он не хочет видеть слез в ее прекрасных глазах.
    Аррен присаживается на край дивана, ласково проводит рукой по ноге Лизы поверх платья. Серая ткань, грубая и некрасивая. Она совершенно не подходит Лизе, хотя и не портит ее. Больше уж расстраивает все еще сохранившаяся бледность и грустный взгляд.
    Она просыпается резко, все еще дергаясь от его прикосновения. И Джон быстро убирает руку, дарит своей будущей жене ласковую улыбку. Между ними большое расстояние, и Лиза все еще смущается, когда он поправляет ее в обращении.
    - Лорд… Джон, вы пришли.
    - И обнаружил тут приятный сюрприз. Что-то случилось, Лиза?
    - Нет… да.
    Как ему сказать? Ему ведь это не понравится. Но она не может лгать в глаза этому человеку, в котором вдруг собрался весь ее мир и шанс уехать из Риверрана. Места, которое перестает быть домом с каждым прошедшим днем. Места, которое теперь воплощает всю ее девичью боль. Лиза садится на колени, и теперь ее глаза на том же уровне, что и глаза Джона. Она замечает, что они не такие яркие, как у того же Петира, будто выцветшие. И волосы седые и редеющие. Но когда Джон улыбается, у него вокруг уголков глаз собираются морщинки, много маленьких морщинок, и он становится теплым, ласковым, к нему хочется прижаться и спрятаться от всего: от капризничающей в своем ожидании Кет, от вечно недовольного Лизой отца, от подтрунивающего старшего брата, чьи шутки переходят в откровенное хамство или от хмурого дяди. Правда, Бринден ласково треплет племянницу по щеке и обещает поехать с ней в далекое Орлиное Гнездо, чтобы стать ей опорой в новой роли.
    Лиза вздыхает, ей страшно, но Джон ждет объяснений, пусть и не торопит с ними. А времени уже прошло достаточно, чтобы лорд Эддард принял какое-то решение.
    - Я слышала ваш разговор с мейстером, о вороне из Королевской Гавани. О смерти Брандона Старка и о том, что моя сестра должна выйти замуж за Эддарда. А еще о той, кто носит ребенка Старка. Дорнийке, - Лиза переводит дыхание, но Аррен молчит, не перебивает. И она окончательно пугается: что, если она ошиблась в своей честности? Но ведь лгать не хорошо, а мейстер может быть наказан за то, чего не делал. И торопливо произносит: – Я не подслушивала, просто услышала. И взяла письмо, - голос Лизы становится совсем тихим, но она не отворачивается. – И отдала его лорду Эддарду.
    А дальше можно не рассказывать. Джон не справляется с шумным вдохом, мысленно просчитывает все, что последует. Изменить уже ничего нельзя, письмо назад не вернуть, теперь Нед знает об Эшаре. Теперь все становится одновременно сложно, но и просто. Сложно – потому, что Нед не женится на Кейтилин, а, значит, лорд Талли не отправит на войну своих вассалов. Брака с одной Лизой мало. Просто – и Джону не придется всю оставшуюся жизнь чувствовать вину перед мальчиком, если, конечно, они выживут теперь.
    Джон медленно поднимается и отступает к окну. На плечи наваливается вся тяжесть прожитых лет, а ведь деятельность прекрасно помогала справляться с возрастом. Рядом с мальчишками и себя чувствуешь моложе. Но игры в политику тяжелы. Кажется, Аррен взял на себя непомерную ответственность, хотя и был уверен в своем опыте, своей мудрости.
    - Ты… - Лиза спускает ноги с дивана и идет к Джону. Останавливается на расстоянии протянутой руки. Так плохо не видеть его лица, так хочется потянуть его за рукав, заставить обернуться, посмотреть на нее. Что, если своей правдой она все испортила? И теперь этот мужчина, забота которого согревала последние дни продрогшее девичье сердце, руки которого гладили ее ночами, когда лишь горько плакалось, молча выставит ее из своих покоев и больше на нее не посмотрит?
    Нет-нет-нет.
    Только не это.
    Но кто-то же должен был поступить правильно! И Кет тут совсем ни при чем!
    - Ты больше не хочешь взять меня в жены?
    Голос начинает дрожать. Уверенность в своей правоте не помогает остановить слезы.
    Джон оборачивается.
    Лиза…маленькая, глупенькая девочка. И как такое только в голову пришло, что он на ней не женится?
    - Хочу. Лиза, конечно, хочу.
    Проводит по рыжим волосам, пальцами стирает влагу с бледных щек.
    - Под этой крышей достаточно зла свершилось, - Лиза прижимает руку Джона к своей щеке, - пора поступать честно.
    А ведь она права. Хочет Джон того или нет, но девочка сейчас оказалась честнее всех в этом замке. Единственная, кто не убоялась правды. Значит, так тому и быть.
    - Возможно, ты спасла меня от самой большой ошибки в жизни. Хотя за первый шаг к ней мне придется заплатить.
    - Эддард тебя простит. Он все поймет. И простит.
    Лиза улыбается, и у Джона невольно отпускает сердце.
    - Ты так веришь в тихого волка?
    - Он хороший. Он простит.
    Джону бы уверенность этой девочки. Но он не выдает своего сомнения во всепрощении Неда. Возможно, и простит. Если они смогут вернуть ему его леди. А это нелегкая задача без войск Талли, придется искать другие доводы, весомые, без брака.

    ***
    Несмотря на то, что богороща в Риверране была, Нед не чувствовал себя в ней так, как в Винтерфелле. Хотя в Орлином Гнезде и этого не было – все попытки еще предков Джона Аррена засадить отведенное под богорощу место не увенчались успехом, чардрева никак не хотели приживаться высоко в горах.
    Рука Кейтилин невесомо лежит на изгибе локтя Неда. Для нее богороща что-то далекое и непонятное, ведь свои молитвы она возносит в септе Семерым. Высокие стройные краснодревы, журчащие ручьи, маленькие прозрачные озерца, мягкая трава под ногами, среди которой видны разноцветные лепестки цветов. Совершенно не похоже на Винтерфелл. То место для Неда сразу обрело значимость и святость, словно каждый лепесток, каждая капля источников были наполнены Старыми богами. И чардрево своим ликом смотрело в душу тихого волка, когда он опускался перед ним для молитвы.

    - Странно все это. Здесь мы играли детьми с Лизой, здесь теперь я должна выйти замуж.
    Голос девушки звучит задумчиво и тихо. Она перенесла трагические новости о смерти Брандона достойно, не проронив ни слезинки, не устроив истерики. Как и положено хозяйке замка. Ведь ее ждали сотни дел, нерешенные вопросы, и некогда было оплакивать жениха, так и не ставшего мужем. Кто-то бы назвал это черствостью, но Кейтилин решила, что у нее будет время. Потом на все будет время, когда-нибудь.
    Она смиренно приняла решение отца: если не удалось выйти замуж за одного лорда Винтерфелла, то пойдет за другого. Но совершенно не понимала, как вести себя с этим хмурым, даже угрюмым, юношей. Он так отличался от Брандона, от того образа, которое бережно хранило сердце. Того Брандона, которому было невозможно отказать, когда шептал ласковые слова на ухо, вел ладонью по бедру, и ее жар чувствовался даже сквозь ткань платья. Но ведь Кет не Лиза, она отдала себя тому, с кем помолвлена, ведь ничего страшного в этом нет, правда? Они все равно должны были стать мужем и женой.
    Кто же знал, что от этого так быстро могут быть дети?
    Или что Брандон погибнет, отправившись спасать сестру.
    А она его просила. Умоляла. Заклинала всеми богами – не уезжать. Сердце ли чувствовало или же просто женская ревность, но ей всегда казалось, что сестру Брандон любил больше. Стоило вспомнить то, как озарялось его лицо, когда он рассказывал о своей маленькой Лии.

    И вот теперь Брандон погиб, а она с его ребенком под сердцем должна стать женой его брату, который все так же оставался для нее загадкой. Эддард скупо улыбался в ответ, а его пальцы казались холодными, мысли – далекими. И Кет все чаще задумывалась, как же ей с ним жить? За Брандоном можно было и на Север, но что, если с Недом на том Севере будет холодно?
    - Как вы себя чувствуете. Леди Кейтилин?
    Очередное напоминание о ее неловком положении.
    - Спасибо, лорд Эддард, прекрасно.

    Нед усаживает девушку на скамью, опускается рядом. Ее ладонь лежит в его ладони, а сам он смотрит на лицо. Тонкие черты, бледную кожу, так причудливо оттеняемую рыжиной волос. Кейтилин Талли красива. Но ее красота не трогает сердце Неда. Он помнит совсем другую женщину – чью смуглую кожу покрывал поцелуями, чьи губы так страстно целовал, дивясь огню внутри себя, чьи руки скользили по его телу, изучая каждую царапину, каждый изгиб, чьи глаза блестели так же, как северное сияние над Винтерфеллом.
    - Так о чем вы хотели поговорить?
    Это едва не первый их разговор наедине, и Кет гадает, о чем пойдет беседа.
    - Ваш отец торопит меня со свадьбой. И сегодня он получит ответ, но для начала я хотел бы, чтобы его услышали вы.
    Девушка невольно ежится, но Нед делает вид, что не замечает этого. Он все уже решил для себя, в тот момент, когда прочитал письмо из Гавани. Унаследовав от отца и брата Винтерфелл, к чему оказался совсем не готов, он должен был получить и жену. Хостер Талли давил на честь северянина, вынуждая его отказаться от своих собственных чувств. В этой ситуации любой выбор обернется для участников бесчестьем, но для Неда все стало на свои места. Он не обязан отвечать за неспособность брата держать штаны на завязке, как и за необдуманный поступок, которым он загнал себя, отца и других рыцарей в логово Эйериса, прямо на костер. Да, честь леди Кейтилин жаль, она ничем этого не заслужила, и не волку ее осуждать – он и сам не стал ждать обмена плащами с Эшарой, взяв свое. Но всегда можно найти выход. Кейтилин не первая, кто рожает бастарда, а потом выходит замуж. И уж далеко не последняя. Все, что нужно старому Талли, умерить свои надежды касательно собственных детей.

    - И какой же ответ?
    - Я не могу на вас жениться.
    К щекам Кет приливает краска, но тут же отступает обратно, возвращая хозяйке бледность. Она не верит услышанному. Отец был уверен, что Старк не станет противиться его требованию, слишком многое стоит на кону. И главное – ее честь.
    Она же была хорошей дочерью. Послушной. Вела хозяйство, была старшей сестрой, собиралась замуж за того, кого указал отец. Тогда почему сейчас ее надежды трещат по швам? Кет смотрит на Неда Старка, и все еще не верит.

    - Я для вас недостаточно хороша? Или вам мешает ребенок брата?
    - Ни то, ни другое, леди. Я вас не люблю. Но люблю другую. И эта женщина ждет моего ребенка.
    Ирония судьбы, правда? Два брата, такие разные, но такие одинаковые – свое они пометили сразу, одарив обеих детьми. Кто родится первый? Кто станет бастардом, а кто принцем Севера? Неужели это будет ее, Кейтилин, ребенок? Существо, к которому она пока ничего не испытывает, но которое уже может лишить ее будущего.
    - Вы лишитесь всего, Эддард. Вы не выиграете эту войну без моего отца, не вернете сестру. А мой отец и его вассалы пойдут за вами лишь в случае нашего брака. – Кет подается вперед, сжимает ладонь мужчины обеими руками. – Любовь этого стоит?

    Эддард усмехается. Кет впервые видит какое-то подобие не то что улыбки, а вообще каких-то чувств. От удивления разжимает пальцы, чувствуя, как по спине бежит холодок. Не было в Неде ни угрозы, ни злости, ни обиды. Лишь уверенность в избранном пути, такая же твердая, как стены Винтерфелла.
    Он всегда был вторым сыном. Он знал, что не будет править замком, вассалами, Севером. Он был волен выбирать свой путь, свою жену. Вторые сыновья вступают в торги за власть лишь в том случае, если старших детей недостаточно. Но у Рикарда Старка были прекрасные возможности для торга – Брандон и Лианна.
    Именно поэтому Нед так легко позвал Эшару замуж. Мог ей обещать это, знал, что выполнит данное обещание, увезет ее из Гавани в качестве супруги. Куда? Возможно, в Орлиное Гнездо, Джон просил его задержаться там даже после отъезда и свадьбы Роберта с Лианной. Возможно, они бы отправились в жаркий Дорн, и Эшара показала бы свою страну. А может, поселились бы на Севере, в одном из владений дома, где бы Нед занимался охотой, а его жена – рожала бы ему детей. И почему-то волк был уверен, что дорнийку не испугали бы холода или отсутствие привычных мелочей, которые так наполняли ее жизнь. Видел это по глазам, то бесценное доверие, светившееся в них.
    Нед обещал, что на Севере она никогда не замерзнет, он сможет ее согреть.
    Обещания нужно выполнять.

    - Леди Кейтилин, я не изменю решения. Со своей стороны могу обещать, что ваш ребенок всегда будет иметь поддержку в Винтерфелле, а если вы решите его отправить ко мне, то мы с моей женой о нем позаботимся.
    И в этом Эддард тоже не сомневался, говоря и за Эшару тоже. Он просто представить не мог, что она скажет «нет».
    Возможно, ребенок Брандона даже будет носить свою законную фамилию, хотя никогда не станет наследником замка. Главное не в том, кто он по имени, Старк или Сноу. Главное – волк внутри. И это знал каждый, рожденный под стягом с лютоволком.

    Кейтилин прячет лицо в ладони, тихо плачет, но лишь тогда, когда шаги Неда затихают вдали. Она никак не может понять, где допустила ошибку. Или где допустил ошибку Хостер, ведь у них были все козыри для того, чтобы устроить ее брак. Даже ребенок играл им на руку. А что теперь?
    Теперь она чувствовала себя глубоко несчастной – никому не нужной, не любимой, жених погиб, Петира изгнали за историю с Лизой, а Эддард выбрал не ее. Скоро Риверран покинет и младшая сестра, та самая, чьи поступки злили отца и вгоняли в краску саму Кет. Но, в конечном счете, даже Лиза оказалась удачливее, чем она.
     
    catgaf, Cat., Nadia Grell и 3 другим нравится это.
  3. Ярина

    Ярина Скиталец

    ***
    Королевская Гавань никогда не нравилась Эшаре. Узкие улочки, пропитанные вонью сырой рыбы, помойки и нечистот, вечно грязный подол платья, скользкие от грязи камни, смрадный воздух. Дышать полной грудью можно было лишь в садах Красного замка, как и наслаждаться чистотой и красотой. И ничего не напоминало о Дорне. Элия почти сразу по приезде впала в депрессию, но Эшара, обладающая способностью кошки легко устраиваться на новом месте, не ощущала тяжести на душе. К тому же, в отличие от подруги, она всегда могла вернуться домой, но пока довольствовалась лишь снами о Водных садах, Солнечном копье и Звездопаде.
    Но сейчас замок стал для нее тюрьмой. К чести Эйериса он не отправил заложницу в каземат, но приставил к ней надсмотрщиков: стражу, мейстера, который каждую неделю осматривал ее, служанку, которая прислуживала и отчитывалась за каждый шаг леди Дейн. Радость была в том, что иногда Эшаре было позволено видеться с Элией и детьми. И если Эйегон предпочитал большую часть времени спать, то малышка Рейенис с радостью пользовалась непреодолимым желанием дорнийки обнимать и прижимать ее к себе. Может быть так проявляется материнский инстинкт?
    Маленькая принцесса прижимается к животу сидящей на полу Эшары. Элия с улыбкой наблюдает за дочерью – они рассказали ей, что если очень постараться, то можно почувствовать малыша. И теперь это главная забава Рейенис – прикладываться ухом к животу Эшары. Впрочем, уже через несколько минут она начинает скучать потому, что малыш общаться не хочет, а вот котенок отвечает девочке большей взаимностью. Но перед тем как высвободиться из цепких пальцев Эшары, что расстраивает дорнийку, она бросает прицельное:
    - А ты уже знаешь, как назовешь ребеночка?
    Рейенис очень нравится придумывать имена своим котятам.
    - Пока еще не знаю.
    Не таким должно было стать материнство для Эшары. Не так она должна была проводить эти месяцы счастливого ожидания – среди врагов и слухов о том, что Нед Старк женится на Кейтилин Талли. Сплетни наполняют коридоры и покои Красного замка, от них невозможно скрыться, и король при встрече напоминает о них. Эшара улыбается, хочет спросить, какой с нее тогда толк, а по ночам корчится от боли. Не физической, но не менее сильной.
    Рейенис убегает к своим котятам, и Эшара с трудом давит тяжелый вздох. Родится ли ее ребенок? Будет ли он бегать с котятами? Или все ее заточение закончится смертью обоих?
    У нее нет вестей о Неде, может, он и правда…
    - А ведь Рейенис права, ребенка нужно будет назвать.
    Элия удивительная. Она всегда была слабее Эшары, но сейчас старается окружить подругу заботой по мере возможности. Хотя обе заложницы безумного короля, обе могут заплатить за ошибки тех, кого избрали.
    Дорнийка пожимает плечами:
    - Мне все равно. Я ведь даже не знаю, как зовут бастардов на Севере. Значит, будет Сэнд.
    - Ты веришь слухам?
    Эшара качает головой. Она уже ни во что не верит. Мысленно считает недели, которые отделяют ее от родов – еще четыре месяца впереди. Долгие томительные четыре месяца, в которые Эйерис может сотворить с нею, что угодно, в которые может погибнуть Нед. Или же окажется, что дыма без огня не бывает, и он стал мужем Кейтилин Талли.
    - Я просто хочу, чтобы мой ребенок родился, - шепчет дорнийка, - здоровым и сильным. И пусть это будет мальчик. С темными волосами и серыми глазами. Его глазами. Его силой. Его наследием. Он будет воевать. Он будет защищать свою женщину, свою любовь. И ему не придется быть заложником в игре престолов. Не придется в нее играть.
    Элия пересаживается рядом. Хочет обнять, но опасается, что Эшаре сейчас это будет неприятно, поэтому просто гладить темные волосы, шелковистые, длинные пряди, пытается успокоить.
    - Ты жалеешь?
    - О чем?
    - Что приехала за мной в Королевскую Гавань?
    - Нет. Что меня ждало в Дорне? Стать игрушкой твоего брата?
    - Что мы поехали в Харенхолл?
    - Об этом должна жалеть не я, не мой муж увез северянку и начал войну.
    Элия запинается на мгновение, но это правда. Жестокая и болезненная, но чистая правда. Хотя виноват не только Рейегар, предавший свою жену, своих детей, не только влюбленная девочка Лианна, но и тот, кто не смог дать ей желаемое – Роберт Баратеон.
    - Что отдала свою невинность Неду?
    - Нет.
    И ответ звучит твердо и уверенно.
    - Никогда.
    - Ты веришь в него, - и это уже не вопрос. – Он придет.
    Эшара упирается лбом в плечо той, кто стала ей сестрой. Но так и не плачет. Если будет плакать, лишится сил. А ей они еще нужны. Впереди долгая изматывающая борьба.

    ***
    Ее вытаскивают из теплой постели посреди ночи двое солдат. Не дают одеться, так и тащат в нижней рубашке. Одно название, ткань мало что скрывает: высвечивает налитую грудь, темные соски, округлившийся живот, мягкие изгибы фигуры, темный треугольник волос на лобке. Эшара даже радуется, что не церемоняйщися солдафон толкает ее, заставляет упасть на колени на пол тронного зала, пряча от глаза короля ее наряд. Эйерис стоит над ней, а за его плечом она видит белую тень. Джейме Ланнистер. Безумец держит его при себе, готовый в любой момент выставить условия участия в войне для Тайвина Ланнистера. И пока это сдерживает львов.
    Они все лишь пешки на доске в этой проклятой игре. К горлу подкатывает тошнота, но молодая женщина вздергивает подбородок, готовая противостоять. Если она сломается, то Эйерис бездумно ее добьет.
    Нет, не позволит.
    - Плохо же ты ублажала своего щенка, раз он не спешит за тобой.
    Эйерис хочет ударить ее побольнее. Пока словами. Губы дорнийки искажает презрительная улыбка – невозможно сдержаться. Она практически чувствует злость короля, проигрывающего короля. Его войска терпят поражения, сын и наследник спрятался, ослушавшись отца, сторожит свою волчицу, а главный бунтовщик (нет, не Роберт Баратеон, он всего лишь знамя, но не тот, кто железной рукой ведет войска вперед) все еще не явился в Гавань, не приполз просить милости для себя и своей женщины с ребенком.
    - Вы разочарованы, ваше величество? Что ж, оказывается, не все дорнийские шлюхи искусны в постели, случается.
    Эйерис вспыхивает, злость искажает тонкие аристократические черты лица. Когда-то король был красив, но злость уже тогда темной волной травила его, уродуя изнутри. И сейчас она уродовала его лицо, накатывая и творя вместо красивого надменного мужчины отвратительную маску ненависти. Как же Эшаре хочется рассмеяться. Неда тут нет, но он уже одержал победу, пусть и не такую уж значительную. А может быть и значительную. Дракон злится. Дракон теряет людей. Дракон теряет власть. Как там сказал Джейме: он силен в своем безумии? Но безумие ничто без подпитывающей ее власти. И день падения Эйериса близок.
    Доживут ли пленники Красного замка до этого?
    Сильный удар заставляет Эшару отшатнуться, упасть на пол, прикрывая живот. Упиваясь моментом, дорнийка не видит приказа жестом, не замечает, как вскидывается рядом солдат. Горячая струйка крови – губа лопнула – течет по подбородку, а в голове звенит так, что перед глазами идут круги.
    О Матерь…
    Никто не видит, как за спиной короля вздрагивает и дергается Джейме, рука ложится на рукоять меча. Это низко – бить женщину. Но он так и не двигается с места, расчет слишком прост – два солдата против одного гвардейца. Пусть и не скупятся в комплиментах юному льву, но он еще не успел впитать в себя вкус настоящего боя. Да и с двумя справиться сложнее.
    Второго удара нет. Лишь грубые пальцы, вцепившиеся в волосы Эшары, от чего из глаз невольно текут слезы. Приходится вскинуть голову, иначе она рискует остаться без скальпа, приходится смотреть на ненавистное лицо Эйериса.
    - Пиши.
    Под ноги летят пергамент, перо, чернильница. Крышка открывается от удара о пол, черные кляксы падают на мозаику пола и белую ткань рубашки Эшары.
    - Я не знаю, что писать.
    - Пиши, сука… ты ведь и правда сука, как еще назвать ту, что путается с щенком и подставляет ему свой зад? Пиши, как тебе страшно, как он тебе нужен. Можешь даже слезами залить этот чертов пергамент!
    Спорить…
    Нет, не может. Все внутри кричит от боли и страха за Неда, от нежелания стать рычагом давления на него, но она тянется к перу. Пальцы дрожат, слова прыгают, но все-таки складываются в предложения. Эшара лишь надеется, что Нед этому не поверит. Если он сюда поспешит сейчас, то попадет в умело расставленную ловушку Эйериса.
    А потом ее бросают в тронном зале, на полу, оставляют в покое. И Эшара просто лежит, прижимается горячим лбом к холодным плитам и молится. Молится Семерым. Молится Старым богам. Надеется, что кто-нибудь сможет защитить ее, ребенка, Неда.
    Сжимается, когда рука касается плеча. Дорнийка была уверена, что осталась в полном одиночестве, но потом вспоминает – тут же еще Ланнистер.
    - Леди Эшара, не стоит вам сейчас лежать на холодном полу, - он никогда не зовет ее только по имени, всегда сохраняет дистанцию. И Эшара отвечает ему тем же.
    - Бросьте, сир Джейме, хуже не будет.
    - Я бы на вашем месте не доверял мейстеру, он вполне может вас не лечить, если простудитесь.
    Это отрезвляет в считанные секунды. Эшара не противится рукам королевского гвардейца и перебирается на стул. Кровь из треснувшей губы едва сочится, а на подбородке будет синяк. И приложить нечего.
    Дорнийка не знает, о чем говорить. Просто молчит, избегая взгляда Ланнистера. Еще несколько месяцев назад она была одной из красавиц королевского двора, за которой ухлестывал Коннингтон и даже Селми, несмотря на обет безбрачия, уделял ей внимание. И не только эти двое. А теперь у нее потускнели глаза, губы забыли, как улыбаться.
    И где теперь те рыцари? Коннингтон изгнан, Селми воюет… воюет с Недом. А Эртур исчез вместе со своим принцем. Кажется, Эшара ненавидит Рейегара не меньше, чем Эйериса. О, боги, те, кто садится на трон, не имеют прав на собственные желания. Ей бы хотелось считать по-другому, она могла сочувствовать и Таргариену, и юной северной принцессе, но эти двое так бездумно ввергли Вестерос в кошмар войны, и прячутся, что в Эшаре не остается никаких чувств, кроме злости.
    - Вы не будете против, если я побуду сегодня вашим эскортом?
    - Странно, что меня так же не потащили обратно, а вас не привязали к себе.
    Джейме улыбается, так по-мальчишески, что Эшара вспоминает – он совсем еще молодой. Младше ее, даже младше Неда.
    - Дайте мне несколько минут, - просит Эшара. Ноги мерзнут, хочется обратно в теплую постель, но накатывающая дурнота не позволяет встать со стула. Джейме кивает и остается рядом, возвышается над сидящей женщиной, как страж. И Эшара спрашивает: - Почему вы все время рядом, когда мне плохо?
    - Потому, что кто-то должен быть.
    Она поджимает губы и качает головой. Джейме наклоняет голову на бок. Он мог бы и догадаться, что леди Дейн не довольствуется таким ответом.
    - У меня тоже есть сестра, как вы знаете. И я понимаю, как сейчас беспокоится о вас Эртур.
    - Ах да, ваш брат по оружию. Правда, вы не смогли разделить свой долг, как жаль. Не превозносите моего брата, сир Джейме, он променял меня на своего принца.
    - Мы даем клятву.
    - И блюдете ее, знаю. Вы даете клятву, отказываетесь от семьи, от любви, от всего ради эгоистичного принца, которому плевать на страну и сотни загубленных жизней ни в чем не повинных людей!
    Эхо крика отбивается от высоких сводов тронного зала. Эшара замолкает и зажмуривается – собственный голос вворачивается в уши, звучит визгливо и слезливо.
    Джейме не привык к подобному. Он совершенно не умеет обращаться с женщиной, если имя ей не Серсея, конечно. Хотя с сестрой иногда бывает еще сложнее. Рыцарь дает дорнийке несколько минут, не желая рассказывать, что причина его заботы о ней кроется не только в сочувствии. Но и лгать ей не хочется.
    - Мы с вами товарищи по несчастью, леди Эшара. Я такой же заложник Эйериса, но по вашему лицу я вижу, что вы и так это понимаете.
    - Скучаете по сестре?
    Интересный вопрос. Да, она знает, о чем спрашивает. И Джейме знает, что скажет правду.
    - Да.
    Разговор снова затихает. Нужно собраться с силами, встать, пойти в свою комнату, пока безумец не надумал вернуться и снова взяться за нее. Эшара заставляет себя опереться рукой о край стола, Джейме подается на встречу, протягивает руку и…
    - Башня Радости, - шепот, тихий, но отчетливый. Эшара поднимает удивленный взгляд на Джейме.
    - Что? – не менее удивленно переспрашивает Ланнистер.
    - Башня Радости, - повторяет она чуть громче. – И как я раньше не догадалась. А ведь Эртур мне рассказывал о ней, она стоит в горах Дорна. – Эшара ловит недоумевающий взгляд Джейме и, наконец, объясняет: - Вот где Рейегар прячет Лианну. А я только сейчас это поняла.
    Слезы злости и обиды текут по щекам. Эшара сама не верит, что разгадка была так близко, но она ее не видела. А теперь она не могла добраться до воронов. А даже если бы и могла, то понятия не имела, где сейчас Нед. Не спрашивать же у Эйериса.
    Рыдания Эшары сотрясают воздух, горькие, тяжелые, болезненные. И Джейме остается только ждать, когда она успокоится.

    ***
    Первые слухи о том, что объеденные войска Старка, Ланнистера и Талли стоят под стенами Королевской Гавани, приводят Красный замок в панику. И вдруг становится понятным, что все его обитатели – заложники сумасшедшего. Эйерис приказывает красным плащам никого не выпускать за замковые стены, стрелять во всех без разбору. Придворные в это не верят, но после первых двух трупов становится ясно – это все не шутка. Больше похоже на какой-то кошмар.
    Выход только один – в воду. Но и она встречает беглецов без особой радости, глубиной, подводными камнями и все теми же стрелами - людей король поставил везде.

    Джейме использует возможность, когда начинается движение по замку, когда Эйерис отвлекается, и уходит. Но не бежать – понимает, что шансов нет. Он находит Эшару в ее покоях, уже без стражи, бледную, с распахнутыми глазами.
    - Сир Джейме, что происходит?
    Дорнийка на себя не похожа. Кожа кажется серой, волосы – тусклыми, а руки все время обнимают живот. Уже несколько дней ее бьет лихорадка, вынудившая Джейме искать в городе кого-нибудь, кто разбирается в болезнях и не боится гнева короля. Мейстер что-то делает неправильно. Золото может все, как и обещание защиты. И повитуха при Эшаре уже несколько дней, с тех пор, как захлопнулись двери замка.
    - Кажется, вы дождались своего волка, - гвардеец склоняется в насмешливом поклоне, - теперь дело за малым, дождаться, когда займут замок. По крайней мере, Гавань уже в огне.

    Повитуха испуганно охает, привлекает к себе внимание Джейме. Но он не успевает спросить о здоровье леди Эшары.
    - Что теперь?
    Она встает с кровати, пошатывается, но держится на ногах.
    - Спрячем вас. Неизвестно, что взбредет в голову Эйерису. Радости мало, если он выставит вас на стене, чтобы стрелы северян покончили с вами. Это здорово деморализует Старка.

    От сухих и спокойных рассуждений мужчины Эшара ощущает подкатывающую к горлу тошноту. Она прошла такой долгий путь, оставалось лишь дождаться. Спрятаться и выжить. И при мысли о том, что скоро можно будет спрятаться в ласковых руках Неда, отступает даже лихорадка. В голове проясняется, и движения становятся уверенными: накинуть что-то сверху на исподнее, обуться, взять с собой все необходимое.
    Джейме с облегчением вздыхает. Дорнийка принимает его помощь, уже и не спрашивая, слава Матери за то, что дала этой женщине мозги. Оборачивается к повитухе:
    - Что скажешь?
    Та качает головой:
    - Она не выживет, если не избавиться от ребенка. Кто-то дал ей отраву, причем совсем недавно. Лихорадка бы убила ее быстрее, а так она не умирает, но истощается. Возможно, ее бы травили и дальше, но северяне перепутали все карты.

    Будь ты проклят Эйерис, главный козырь решил сжить со свету, да еще и так. Джейме невольно сжимает руки в кулаки.
    - Что хочешь делать?
    - Зависит от того, кто тебе важнее. Дорнийка сильная, но двоих она не вытянет. Можем потерять обоих. А если вызвать схватки, то могут оба и выжить. Если ребенок достаточно силен.
    Это решать не ему. Но больше некому…
    Грохот в отдалении заставляет торопиться. Не с решением, но с побегом. Эшара накидывает халат, кутается в шаль, спешит за Ланнистером и повитухой, неловко переваливаясь, совершенно лишившись грации. Осторожно придерживает живот, как самое ценное, когда спускается по лестнице. И посередине останавливается с вопросом:
    - Куда мы идем?
    Вовремя же спросила.
    Джейме раздражен, но львиный рык давится в глотке, он встречается в полумраке с глазами Эшары, при свете факела в руках у повитухи она выглядит мертвой.

    - В Башню белого меча. Там нет ни одного гвардейца сейчас, никто и не додумается вас искать. Забаррикадируетесь, откроете только по паролю.
    - Какому? – Дорнийка опирается рукой на стену, снова начинает медленно спускаться.
    Джейме перебирает в голове идеи, но не может зацепить не одну, которую можно использовать для дела.
    Эшара приходит на помощь.
    - Харенхолл.
    - Потому, что там все началось?
    - Да.
    А ведь и правда, там все началось: служба самого Джейме, любовь волка и вечерней звезды, война, бушующая за стенами замка.

    Эшара снова останавливается, но уже, слава богам, в башне. Стоит Джейме указать женщинам наверх по лестнице – пусть выбирают любую келью – как дорнийка приходит в себя.
    - Элия! И дети! Нужно их найти!
    Джейме хмурится, на лбу залегает складка. Привычная ирония не спасает уже в этой ситуации. Хочется рявкнуть на глупую дорнийку, но он понимает, что ею движет. Нужно только напомнить о другом. И он впервые теряет всю любезность:
    - Собираешься бежать искать с животом наперевес? Тебя убьет первый же вооруженный человек, неважно, кем он будет. Ни свои, ни чужие не будут разбираться, кто ты. И Элию не отыщешь и себя погубишь!

    Эшара закусывает дрожащую губу. Не чувствует, как зубы прокалывают нежную кожу. Она понимает правоту Джейме, а еще чувствует, что за этими словами кроется нечто другое. Шепчет с трудом:
    - Их уже не спасти, да?
    Говорят, что Ланнистеры лгут и хитрят. Но Джейме не любил лгать. Куда как больнее иногда сказать правду. Но сейчас это не оружие, не способ сделать больно. Сейчас это то, что понимают оба, ведь знают законы войны, законы бунта, законы смены королей. У Элии нет шансов на спасение, нет их и у ее детей. Эейрис не выживет, не выживут и его дети и внуки. Когда устраиваешь восстание, позаботься о том, чтобы никто из законных наследников на трон не выжил. Ведь они могут вернуться, потребовать вернуть свое по закону, а в стране всегда найдутся недовольные правлением нового короля, и снова все пойдет по кругу истории. Где бы ни спрятал свою королеву с младшим сыном Эйерис, где бы ни прятался Рейегар, и как бы Элия не ссылалась на Дорн, но всем им суждено умереть. И маленьким драконам в том числе.
    Этого могли не понимать Старк и Баратеон, но наверняка понимали Джон Аррен и Тайвин Ланнистер, играющие в политику всю свою жизнь.
    Это понимают Эшара и Джейме.

    Дорнийка медленно сползает по стене, борясь со слезами, тошнотой и слабостью. Она все еще не верит в то, что это происходит наяву. Никто не разбудит ее, никто не проведет рукой по волосам, не прошепчет, что ей это все просто приснилось.
    - Иди, - кивает на дверь повитуха, - рыцарь, иди, делай свое дело. А нам есть, чем заняться.
    Джейме кивает и уходит.
    Он еще слышит звук запираемой двери, слышит, как повитуха двигает стол к двери. Башня способна выдержать довольно долгое время, и Джейме надеется, что Старк успеет.

    ***
    Эшара не может оторвать глаз от алого зарева, которое видно через окно с кровати. Жесткой и узкой, но разве гвардейцу надо больше? Маленькая келья, белые стены, узкое окно – вот оно, жилище воина.
    Дорнийка все еще не верит в смерть Элии и ее детей. Все еще надеется, что они спасутся. Но голос разума твердит об обратном, а Эшара всегда была реалисткой. Во рту все еще горький привкус отвара, который в нее влила повитуха. Странная женщина, но она была единственной, на кого оставалось положиться Эшаре. Ей незачем убивать ее и ее ребенка, так сказал Ланнистер. Деньги, которые он платил повитухе, не принадлежали Эйерису. А дорнийка думала о том, что никогда не расплатится с рыцарем. Будь она в другом положении, то гордо отказалась бы от помощи, но сейчас она должна думать не только о себе.
    Она чувствовала себя отвратительно уже несколько дней. И не раз думала о том, что это конец. Проклятая лихорадка, кажется, изнутри выжигала все, медленно тянула силы и отравляла жизнь. Но ей нужно было держаться из-за ребенка. Возможно, когда Нед приведет мейстера, тот сделает что-нибудь, спасет ребенка, и тогда она будет спокойна. А еще ей надо рассказать ему о Башне Радости.
    О боги, она и правда собралась умирать?
    Ну…

    Сначала толчок. Болезненный, от него перехватывает дыхание, на глаза наворачиваются слезы.
    - Да, маленький, я знаю. Плохо мне, плохо тебе. Прости родной.
    Рука скользит по животу, Эшара пытается успокоить ребенка. Он все еще без имени, она все еще не знает, кем будет ее ребенок – мальчиком или девочкой, Сэндом или Сноу (ей рассказали, что так называют бастардов на Севере) или же Старком, если Нед признает своего отцовство. Ведь этого она тоже не знает. Вдруг он пришел под эти стены не ради нее?

    А потом наступает схватка. И только тогда Эшара понимает, что такое боль при родах, срывается на протяжный стон, откидывается на подушки.
    - Матерь, нет. Еще рано. Слишком рано. Он совсем не готов.
    Ласковые руки повитухи устраивают ее удобнее, помогают согнуть ноги в коленях и развести их, суют подушку под поясницу, вытирают лоб:
    - Скорее, это уж ты не готова, а он молодец, сразу отозвался.
    - На что? – Дорнийка собирает силы, впивается ногтями в руку повитухи. – На что отозвался? Ты меня отравила? – Страх и боль затопляют прекрасные фиалковые глаза.
    - Глупая. Нет, отравили тебя раньше, а сейчас мы будем рожать потому, что это поможет вам обоим.
    Эшара мотает головой, откидывается на подушки. На краткий миг проваливается в бессознательность, слова повитухи звучат глухо и бессмысленно. Но снова цепляется за реальность. Помочь. Она может им помочь. Она должна им помочь.
    И снова тонет в боли новой схватки.

    ***
    Сожги их всех…
    Эти слова, словно, пробуждают Джейме, становятся сигналом к тому, что нужно что-то делать, иначе тысячи жизней оборвутся. Сегодня ночью в Гавани и без того поубавится населения.
    Сожги их всех…
    Он никогда не забудет это. Как и не забудет интонацию, с которой Эйерис это кричал.
    Сожги их всех…
    Меч выходит из ножен слишком просто для того, чей хозяин давал клятву защищать короля. Еще легче он входит в спину Эйериса.
    Сожги их всех…
    А проворачивается еще легче.
    И Джейме не мучает совесть, не одолевают сомнения. Потому, что если бы меч остался в ножнах, то замок, город и все люди в нем, свои и чужие, взорвались бы к Иным.
    Но и удовольствия он не испытывает. Потому, что, в самом деле, хотел служить королю. Носить белый плащ с честью. Пройти все положенные испытания. И стать лучшим. Однажды стать лордом-командующим.
    Как будут смотреть на убийцу короля?
    Как на убийцу короля.
    Но Джейме ставит на кон свою жизнь, жизнь Эшары Дейн и ее нерожденного ребенка, жизнь своего отца, жизни сотен безымянных вестероссцев.
    И с меча капает кровь, но что удивительно, ни капли не падает на белый плащ гвардейца.
     
    catgaf, Cat., Nadia Grell и 3 другим нравится это.
  4. Ярина

    Ярина Скиталец

    ***
    Наверное, после войны Королевскую Гавань переименуют в Красную. Или Кровавую. Кажется, все вокруг алеет от крови: улицы, площади, стены домов. Везде валяются тела – воинов, горожан, детей, шлюх и стариков. Если не смотреть под ноги, можно поскользнуться на дерьме. Но снова и снова воины в цветах Ланнистеров, Старков, Талли, Аррена идут на штурм замковых стен, убивают тех, кто защищает подходы к их цели, защищает Таргариенов. Защищает того, кто убил их лордов, сжег заживо, поверг страну в этот кошмар.
    И как в любой армии, и этой сопутствуют мародеры и насильники. Нед уже не пытается требовать от своих вассалов следить за солдатами. Пробиваясь к воротам Красного замка, он думает лишь о том, не допустил ли ошибку? Что, если начав штурм, он лишил себя шансов найти Эшару? Как в этом беспорядке отыскать одну-единственную дорнийку? Замок слишком велик, а она может стать жертвой любого человека с оружием. Страх сжимает сердце Неда, едва ли не впервые за долгие месяцы вырывается наружу. Он запрещал себе думать о таком, согревался ночами мыслями о том, как обнимет ее, возьмет на руки их ребенка… но главное – она. Ребенок все еще остается чем-то абстрактным, чем-то далеким и ненастоящим. А вот Эшара живая, об этом напоминают руки, обоняние, губы – все тело, раз за разом, вспоминает, как обнимать ее, ласкать, целовать.
    Если он вернет ее, то все будет хорошо. Пусть даже без ребенка. Они смогут родить еще. Она родит ему волчат, обязательно. Только бы вернуть. Только бы найти.
    Прорыв.
    И двор королевского замка наполняется людьми, криками радости и боли. Где-то вспыхивает пожар, но Нед идет дальше. Куда? Наугад. Надеется, что сердце подскажет, где искать Эшару. Где-то рядом слышится голос Аррена:
    - Не причинять вреда принцессе. – И ни слова о детях. Ее дети Таргариены, они опасны, а вот Элию можно вернуть Мартеллам. Она не угроза трону.
    Проклятье… где Элия, там и Эшара!
    Но где же искать дорниек?
    Коридоры замка запутаны, и Нед едва не проклинает каждый поворот, ведущий не туда. Орлиное Гнездо – маленький замок, заблудиться там невозможно. Винтерфелл – большой замок, но его коридоры не напоминают лабиринт, в отличие от этого замка.
    А потом он находит. Нет, не Эшару. И даже не Элию. Но тронный зал. Место, где вершились судьбы Семи королевств. Эддард замирает, все еще собираясь бежать дальше. Но не убегает. Посмотреть поближе на Железный трон? Или же на тела рядом? Или на того наглеца, который позволил себе усесться на него?
    - Мы вас заждались, лорд Старк.
    Сидящий поднимает голову, и все складывается: белый плащ, золотистые волосы, насмешливый голос. Джейме Ланнистер. Они встречались всего лишь раз, на памятном турнире в Харенхолле. Северянин поджимает губы и медленно идет к трону. Среди тел узнает Эйериса. И кровавая дыра в спине вызывает отвращение. Предательский удар. Особенно от того, кто принес присягу.
    Ланнистер очень внимательно следит за Старком. И легко читает все его ощущения.
    - Хотите прочитать мораль? Или согнать с этого, жутко неудобного, кресла?
    Нед не обращает внимания на ерничание Джейме, все еще смотрит на Эйериса. Он долго шел к этой цели, но так и не смог посмотреть в глаза королю. Пока еще он был король. А теперь… что теперь?
    - Он должен был предстать перед судом.
    - Который бы составили вы, Аррен, Баратеон? Возможно, Мартеллы. Думаете, Эйерис это заслужил?
    - Король не должен умирать, как собака, от предательского удара в спину.
    - А… - Джейме кивает и снова улыбается. И Нед замечает, как сын похож на отца. – Все дело в предательском ударе в спину…
    - Не только.
    - Этот человек, лорд Старк, наслаждался криками ваших отца и брата, когда огонь пожирал их тела. Он смеялся, пока они умирали. А когда у них не осталось сил кричать, он просто ушел, оставив их загнивать под солнцем. Знаете, как долго может это длиться? Очень долго.
    Ланнистер не повышал голоса, но он отбивался от стен зала. И по спине Неда шел мороз.
    - И если бы вы приехали сюда искать справедливости, вас бы тоже отправили на костер.
    - Это не оправдывает вашего поступка, сир Джейме.
    Сколько между ними разница? Два года? Три? Не так уж много. Но оба выглядят старше, чем были несколько месяцев назад. Каждого сделала взрослее борьба.
    Джейме медленно поднимается с Железного трона. Ну вот, он побыл несколько минут королем. Хотя, видит Воин, Джейме никогда не мечтал о короне.
    - У каждого своя война, лорд Эддард. Ваша за этими стенами, моя – в них.
    В первый миг, когда он услышал шаги, поднял голову и увидел Старка, захотелось рассказать тому правду. О том, что под городом дикий огонь. И Эйерис хотел бросить всех в его зеленое жерло. Но это лишь оправдания. Как и страх собственной смерти, как и попытка защитить Эшару Дейн.
    - Вы нарушили данную клятву. Вы убили короля. Этого ничто и никогда не изменит.
    - Да, вы правы, лорд Старк. Но я не ищу себе оправданий. – Он с презрением взглянул на труп Эйериса. И снова убедился в отсутствии того, что люди, обычно называют угрызениями совести. Видел Джейме похожее выражение лица и у северянина. Что ж, каждому свое, каждый имеет право на собственный выбор. Старк сделал его, придя сюда по первому зову своей любви, ведь они могли и не спешить, изводя Таргариена дальше неведением, отбирая королевство за королевством, переманивая на свою сторону дом за домом. Что проще, правда? И крови было бы меньше. Но как эта война началась из-за женщины, так она и достигает своего пика сейчас из-за нее. Джейме мысленно улыбнулся, но не стал дразнить собак… нет, волка. Не стоит дразнить волка. Эддард Старк полон сюрпризов. Кто знал в ту весну, что блестящий наследник Рикарда Старка погибнет, а его место займет неприметный второй сын?
    Он не дал лорду снова произнести очередной упрек.
    - Полагаю, вы хотите найти в замке одну женщину, - Нед вскидывается, забывая об Эйерисе, поступке Ланнистера, все мысли обращаются к Эшаре.
    - Где она?
    Голос садится от волнения, пальцы крепче сжимают рукоять меча. Собрался, что ли, угрожать? Забавно.
    - В Башне белого меча. Как ни странно, но это самое безопасное место во всем замке. Пароль Харенхолл.
    Нед не благодарит. Он спешит. Все благодарности он сможет принести потом, когда поймет, какое отношение к Эшаре имеет Джейме. Сейчас ему нужно убедиться, что она жива, что она в порядке. И он даже не спрашивает, где же эта чертова Башня белого меча. Но находит ее, интуитивно обращая внимание на ту, что стоит в стороне, где почти нет света и нет людей. Не добрались. Или не заинтересовались.
    - Нед!
    Марк Рисвелл нагоняет Старка на пути, обеспокоенно оглядывается по сторонам, готовый отбивать атаку.
    - Мне нужно в ту башню.
    Чем прекрасны его люди – они не спрашивают, куда идет их принц Севера, они просто идут следом. Как сейчас Рисвелл, и появившийся из темноты Хоуленд Рид.
    Железная дверь становится преградой. Но Неда она не останавливает. Он громко кричит:
    - Харенхолл! – И когда не приходит ответ, повторяет: - Харенхолл!
    - Что происходит? – Рид удивленно смотрит на Рисвелла, но тот пожимает плечами, не вникая в происходящее. Если Старку нужно кричать название чужого замка, то почему бы не помочь? Секунда, и теперь уже все трое громко кричат: - Харенхолл!!!

    ***
    Эшара мечется на постели, впитавшей кровь, пот и слезы. Часы идут, а облегчение не приходит, схватки накатывают, но освобождение не наступает. Тонкие пальцы сжимают края кровати, а обескровленные губы шепчут имя того единственного, к которому тянется душа. Повитуха не разбирает имени, но ей оно не нужно. Бормочет слова успокоения, хотя и понимает, что роженица ее не слышит. Эшара заходится в новом крике – да кто его услышит в шуме боя, чтобы затыкать ей рот кляпом. Компрессы не помогают, лихорадка становится сильнее, и повитуха возносит мысленные молитвы Матери. Пусть она спасет хоть кого-нибудь. Лучше, конечно, мать. Пусть только разродится.
    А потом в стоны дорнийки вплетается крики снизу. Мужские голоса, зычное «Харенхолл». Повитуха замирает с тазиком, пытаясь понять, что же это? Что-то знакомое. Об этом, кажется, говорилось.
    Эшара приподнимается на локтях.
    - Нед…
    Голос осип, в горле пересохло, язык еле ворочается.
    - Нед. Это он… пришел…
    - Дура, куда! – Повитуха бросает тазик и рявкает на Эшару. Ох уж эти роженицы, вроде бы не подросток, вроде старше, а ведет себя, как глупая девчонка. – Лежи, не дергайся. Ребенок идет, куда ты собралась?
    Эшара впивается в руку повитухи, смотрит ей в глаза. И в них читается ясность, словно что-то отрезвило женщину от боли, привело в чувство.
    - Открой ему.
    Повитуха вздыхает. Ей страшно. Сейчас между ними и войной железная дверь, запор и стол. Не самая лучшая защита, но хоть какая-то. Вдруг стороной обойдет.
    - Ох, милая, если ты ошибаешься…
    Улыбка у Эшары ласковая, нежная, уверенная. Но она гаснет, как только дорнийка понимает – больше не кричат. Неужели не дождался и ушел? Неужели все было зря? Теперь на лице читается безумие, ей не кажется, она знает, что сойдет с ума, если Нед не придет. И умрет, так и не сказав ему о Башне Радости, не отдав ребенка в руки.
    - Верни его, пожалуйста, - она готова встать, готова идти сама.
    - Лежи!
    Сбежать по лестнице. Оттащить стол. Отпереть засов. Потянуть дверь.
    Повитуха видит, как ночная темнота, несмотря на зарево над городом, поглощает мужские спины. Как же, леди говорила, зовут ее мужчину? Имя не запомнилось, и повитуха кричит другое:
    - Харенхолл!!!!
    И северяне оборачиваются. Срываются с места. Бегут к ней.
    Лестницу Нед преодолевает очень быстро. Останавливается лишь на пороге кельи, на считанные секунды, чтобы быстро окинуть взглядом убранство. Но видит лишь Эшару на узкой койке. Спутанные волосы, прилипшие к влажной коже лица и шеи, искаженные болью черты лица, затуманенные слезами прекрасные глаза. И живот. Он кажется таким большим, непомерно большим. И странным.
    - Нед…
    Он падает на колени у кровати, прижимает к губам дрожащие пальцы Эшары.
    - Мой волк…
    - Моя звезда.
    - Я тебя дождалась, - кончики ее пальцев скользят по его лицу, прослеживая знакомые черты, наслаждаясь небритостью, лаская жесткую линию губ.- Дождалась.
    - Я здесь. Все будет хорошо. Мы со всем справимся, слышишь?
    Он покрывает любимое лицо мелкими поцелуями: глаза, скулы, губы, подбородок. Вокруг ничего не существует, ни боя, ни зрителей, которые столпились на входе – Рид шепчет Рисвеллу «Эшара Дейн». Только они, только двое. Нет, трое…
    Резкий голос возвращает Неда в реальность:
    - Ничего хорошо не будет, если она не разродится от бремени. Видишь вон, умирать приготовилась.
    Нед непонимающе смотрит на повитуху, потом на Эшару. И только тогда до него доходит осознание блаженной улыбки на лице любимой.
    Ну нет… нет!
    - Ее отравить пытались, но доза маленькая оказалась, или просто не успели продолжить. У нее лихорадка, и нужно, чтобы она родила. Чем быстрее, тем больше шансов выжить, у нее… - женщина запинается. И продолжает: - И у ребенка.
    Нед склоняется над Эшарой, ловит ее за подбородок, заглядывает в любимые глаза:
    - Я не для того тебя нашел, чтобы потерять, Эшара. Не смей от меня уходить. Нас ждет путь в Винтерфелл, свадьба и дети. Много детей. Я за тобой пришел. И ты должна остаться со мной.
    - Башня Радости.
    - Что?
    Эддард смотрит на повитуху, хлопочущую рядом. Лихорадка переходит в бред? Та пожимает плечами, ей все равно, что лепечет роженица. Главное, что леди оказалась крепче здоровьем, продержалась несколько дней в лихорадке, теперь еще и в родах, и уже кажется, что, возможно, в этой борьбе она одержит победу.
    - Нед, - Эшара сжимает его руку, крепко, заставляет снова смотреть на нее, - Лианна в Башне Радости. В Дорне. Там Рейегар ее прячет.
    - Рейегар погиб у Трезубца, Роберт его убил, - эту новость несколько дней назад принес ворон.
    Но Эшара упрямо повторяет:
    - Тебе… надо туда за сестрой.
    - Только после того, как я буду уверен, что с тобой и ребенком все в порядке. Так что давай, звезда моя, постараемся.
    ***
    К утру повитуха выгоняет из кельи Неда, и теперь он вынужден коротать ожидание в компании Рисвелла и Рида, которые отказались уйти. Правда, Рид убегает на время и возвращается с добычей в виде меха с вином и солониной. Но Нед довольствуется несколькими глотками. Он не может сидеть. Не может стоять. Крики Эшары проникают в душу, оставляя болезненные следы. В какой-то момент он просто начинается методично и медленно стучаться лбом о стену, когда чувствует, что на плечо ложится рука. Рука не Рида. Не Рисвелла.
    Джон Аррен. Нед не спрашивает, кто сказал ему, где искать северян. Но и не просит уйти, хотя с того злополучного дня, когда они втроем едва не женили волка на Кейтилин Талли, он отдалился от своего наставника. Сейчас любая поддержка нужна.
    А потом все стихает.
    И Неду снова становится страшно, как тогда, когда он пробивался к Красному замку. Он прислушивается, не зная, хочет ли слышать снова крики любимой. Ей больно, плохо, но хотя бы он знает, что она жива. А теперь не доносится ни звука. И хватка пальцев на плече становится крепче, а Нед прячет лицо в ладонях, совершенно не представляя, как будет жить без нее.
    Отчаяние наполняет воздух коридора, от чего все становится вязким и противным на вкус. А голос повитухи звучит, как гром среди ясного неба:
    - Хм, крепкая у тебя леди. Лошадиное здоровье. Она тебе еще с десяток родит. Что смотришь удивленно? Справилась. Лихорадка еще не отпустила, но пойдет на спад, теперь ее можно лечить без риска вреда ребенку.
    Таким растерянным Нед себя еще никогда не чувствовал. Даже тогда, когда понял, что теперь он лорд Винтерфелла, а за его спиной вассалы ждут приказов. Слова с трудом пробиваются сквозь туман разнообразных чувств, а до радости и облегчения еще очень далеко.
    Поэтому наболевший вопрос задает Аррен:
    - А ребенок?
    - Мальчик. Слабенький, но с волей к жизни, видимо, весь в маму. Упрямства хватит, чтобы бороться. Все будет ясно в ближайший день. Если переживет первые сутки, станет проще.
    Старк медленно поднимается с пола, на котором провел последние полчаса. Ноги не хотят слушаться, но он заставляет себя перешагнуть через порог. Свет серого утра прокрадывается сквозь незапертые ставни, ласкает бледную кожу Эшары, закрытые глаза, темные ресницы, полные, но искусанные губы. Ему кажется, что она не дышит. Но когда останавливается рядом с кроватью, снова возвращаясь на колени, то видит, как ее грудь медленно вздымается. Пальцы Неда дрожат, когда он касается щеки Эшары, чувствует тепло кожи. И только сейчас испытывает что-то похожее на облегчение.
    Она жива.
    Она выжила.
    Они прорвались.
    О чем напоминает кряхтящий сверток на столе.
    Сын…
    Любопытство или отцовский инстинкт? Кто его знает, но Нед подходит к столу, отворачивает край полотнища, в который запеленут мальчик. Сморщенное красное личико, тоненькая волосинка, маленькие ручки.
    - Я поищу молоко, может, тут что-то осталось, - повитуха все еще за спиной, напоминает о насущном. – Ребенку нужно молоко, да и матери, когда проснется, надо будет поесть. А ты бы, лорд, взял сына в руки. Это поможет ему, он тебя почувствует, станет сильнее.
    - Не ходи одна, - Аррен кивает Рисвеллу и Риду. – Кто-нибудь, проводите ее. Женщине одной небезопасно.
    Вызывается Рисвелл, а Рид остается немой тенью у дверей.
    - И поищите заодно, куда бы перенести Эшару в замке.
    - Нет, - два голоса, женский и мужской сплетаются вместе.
    Первой же снова говорит повитуха:
    - Нельзя ее трогать сейчас. Хотя бы пока не проснется.
    И уже Нед отвлекается от созерцания сына:
    - Это самое безопасное место. Всего лишь один вход, возле которого нужно поставить охрану. Хоуленд, найти Мартина, пусть приведет людей сюда.
    Он все-таки берет младенца на руки. Осторожно, будто хрупкую вазу. Или стеклянный сосуд. Всматривается в личико, но пока не видит ничего, чтобы напоминало о нем или Эшаре. Тяжесть веса ребенка действует странным образом – непривычное, но удивительно приятное ощущение.
    Вот они, его жена и сын. Боги благословили их, помогли им преодолеть весь этот путь. И Нед верит, что они сохранят маленькую жизнь в его руках, что больше он не увидит слез в прекрасных глазах Эшары, все еще спящей после родов.
     
    catgaf, Cat., Nadia Grell и 3 другим нравится это.
  5. Ярина

    Ярина Скиталец

    ***
    К полудню беспокойство все еще держит Неда в своем плену, но уже не такой плотной хваткой, как ночью. Эшара спит, но лихорадка спадает, а ребенка повитуха даже смогла накормить.
    - Вам кормилица нужна, пока мать не окрепнет. День-два точно пройдет прежде, чем она будет в состоянии дать ребенку грудь.
    У сына все еще нет имени.
    - Где только ее взять?
    Кассель привел солдат, которые охраняли вход в башню. Хоть какая-то иллюзия защиты и безопасности для самых дорогих Старку людей, когда он отправится заканчивать начатое. А придется. Несмотря на то, что все свое он уже нашел.
    Нет, не все.
    Башня Радости. Ему нужно туда. Но как уехать, оставив Эшару тут, в Королевской Гавани?

    Повитуха ловко перепеленывает мальчика. Вернулась она не только с молоком, но и тряпками на пеленки. И исподним для Эшары.
    - На окраине города есть бордель. Чистенький и вполне себе приличный, - Нед морщится. – Думаешь, там не женщины, а? Месяц назад роды у одной принимала, так она прямо вся плещется молоком.

    Роберт всегда утверждал, что шлюха ничем не отличается от обычной женщины, между ног все такое же. Так что трахать высокородную так же, как и продажную. Ему, конечно, виднее, он всех перепробовал. А потом они удивляются, почему Лианна предпочла бежать?
    Сам Нед испытывал брезгливость при мысли о том, что к его сыну прикоснется шлюха. Но повитуха права, Эшаре нужно поправиться, окрепнуть, а вливать в ребенка каждый раз молоко не так уж и просто.
    Только на одну ночь, максимум, на день, пока не найдут более подходящую.
    - Я пошлю кого-нибудь на поиски женщины.

    Он сидит в кресле рядом с кроватью, не выпускает руки Эшары уже несколько часов, отлучаясь лишь по необходимости. Они смогли ее переодеть, поменять постель, очистить кожу, и сейчас ему уже не казалась ее бледность смертельной, а вид изможденным. По крайней мере, она уже не стояла на пороге смерти, как чувствовалось ночью.
    Тяжелые шаги, по которым сразу узнавался северянин, стук в распахнутую дверь для привлечения внимания.
    Кассель.
    - Роберт приехал. Они все собираются в тронном зале.
    Нед с тоской бросает взгляд на спящую женщину – он только-только ощутил ее рядом, а теперь надо было возвращаться в реальность. Скорее всего, после этого разговора, придется отправлять в Дорн, но как он оставит ее одну? Любовь и долг тянут его душу в противоположные стороны. Северянин вздыхает. Неохотно расцепляет пальцы, пристраивая руку дорнийки на постель. Целует в лоб и шепчет:
    - Я скоро вернусь.
    Ответом становится лишь невнятное бормотание, Эшара меняет позу, но не просыпается.
    - Пойдем.

    По пути он еще просит Мартина отправить людей на поиски кормилицы для младенца, но уже через несколько шагов его перехватывает Джон. Лорд Орлиного Гнезда не успевает открыть рот, но Эддард знает, о чем пойдет разговор. Они уже говорили об этом до штурма Королевской Гавани.
    - Ты подумал?
    Нед останавливается перед наставником. Горькая обида и ощущение предательства уже померкли за эти месяцы. Но иногда ему казалось, что нож в спине еще ощущается – как Аррен, зная об Эшаре, толкал его на исполнение долга брата?
    Вопрос, правда, был риторическим, Нед прекрасно понимал, чем руководствовался Аррен. Начавший эту войну во имя воспитанников, в память о племяннике, он шел до конца, не желая проигрывать. Это стоило бы им всем жизни. Для достижения цели все средства хороши, хотя Нед был с этим не согласен. Иногда его так и подмывало спросить, доволен ли сам Джон своим браком, ведь это еще одна сделка с Талли. Но потом вспоминал светящееся личико Лизы, когда он преподнес в подарок выделанные шкурки песцов, и не спрашивал.
    - Я лорд Винтерфелла, - напоминает северянин.
    - Вестеросу нужен король.
    Снова эти слова. С ними Джон пришел накануне штурма в палатку Неда. Тогда он ничего не ответил. Тогда волк не знал, что будет дальше. Но они выжили: Джон, Роберт, он, Эшара. Игра продолжалась, и Неду хотелось выйти из нее.
    - Хороший король.
    - И ты бы мог им стать.
    Дилеммы не было. Аррен точно знал, кого бы выбрал, было бы согласие избранника.
    Серые глаза Неда заволакивает мрачностью:
    - Нет.
    - Почему?
    - Стране нужен тот, кого она будет любить. Кого будут любить люди. И на эту роль всегда лучше подходил Роберт.
    Невысказанным повисает и то, что королю нужна жена, но вот Эшара Дейн вряд ли подходила короне, а иную женщину рядом с собой Старк не хотел видеть. Даже думать о подобном было больно. С Лианной тоже будет непросто. Роберт продолжал наивно верить, что его невесту похитили из-за высоких стен Винтерфелла, но Нед уже не верил. Что-то мешало верить в это.

    - Ей нужен мудрый король.
    - А Винтерфеллу нужен лорд.
    - Мы сможем посадить наместника, пока Бенджен не дорастет.
    Неожиданно Нед начинает смеяться:
    - И ты думаешь, что Север покорится наместнику? Серьезно? – Волк покачал головой: - Нет. Исконно лишь северяне могли управлять Севером. Этот край нужно понимать и любить, что будет незнакомо пришедшему со стороны. Нет, так не пойдет. Нам и так учится жить вместе, мне и Северу. Это не моя роль. Я не должен был стать лордом Винтерфелла, не должен править Вестеросом. Но если с первым я могу справиться, то второе не по мне. Королевская Гавань самое худшее место, которое я видел. И я хочу отсюда убраться, забрать Эшару с ребенком, и больше никогда не возвращаться. Мне не нужен Железный трон, делите его между собой.

    Джон снова и снова открывает в молодом человеке новые грани. Голос Неда звучит с другими интонациями, с уверенностью в своих словах. Убеждать дальше в том, что корона ему пойдет больше, чем Баратеону, бесполезно. И Джону жаль. Из двоих воспитанников лично он видел на троне Неда.
    Вопрос, неожиданно пришедший в голову Аррена, был уже отправлен в спину идущего дальше Неда:
    - Север присягнет королю?
    Нед останавливается, медленно оборачивается, глядя Джону в глаза. А потом отвечает:
    - Север не станет колыбелью восстания против этого короля.

    ***
    В этот раз в тронном зале полно людей. Лорды поздравляют друг друга с победой. Еще не все закончилось, еще верные королю рыцари не готовы сдаться, не знают об отрубленной голове дракона, еще нужно взять Драконий камень, где прячется беременная королева с младшим сыном. Но вкус большой победы витает в воздухе, наполненном кровью. Королевская Гавань пала к их ногам, и Роберт убил Рейегара. А теперь принимает поздравления, стоя на ступеньках, ведущих к трону. Будто корону примеряет.

    Перед Недом расступаются, пропуская его вперед. И на шаг позади идет Аррен. Лорды все еще привыкают к тому, что ими командовали двое мальчишек, сумевших наказать зазнавшегося короля. Впрочем, многие из лордов и сами молоды и горячи, взяли войска отцов и пошли воевать за свою свободу.

    - Нед, - Роберт смеется, - а я все гадал, где ж ты прячешься, волчара!
    Он раскрывает объятия другу, но тот спотыкается и останавливается, не дойдя до ступеней. Опускает глаза, обнаруживая три свертка из алых плащей людей Ланнистеров.
    Маленький, побольше, самый большой.
    Во рту появляется привкус горечи, такое бывает, когда предчувствуешь беду. Нед уже знает, что ему не понравится увиденное, но все равно наклоняется и одергивает край ближайшего свертка: кровавое месиво из костей и мозга заставляет отступить на шаг назад даже видавшего разное Неда. В войну и не такому свидетелем станешь. Но он все равно проверяет остальные свертки – Рейенис и Элия.

    В серых глазах нет ничего, когда он смотрит на Роберта, на подошедшего к нему Тайвина Ланнистера.
    - Законы военного времени, - спокойно напоминает последний.
    - И они требуют жестокого убийства детей и их матери?
    - В будущем они стали бы угрозой для короля, лорд Эддард. Вы не можете этого не понимать.
    - Нед, лорд Тайвин прав.
    Вмешательство Роберта задевает. То, каким тоном это сказано, то ли приказным, то ли безразличным. Стоит лишь поблагодарить богов, что Эшары не было рядом с Элией. И что она этого не видит. Он расскажет об этом, но потом.
    - Мы обещали вернуть Элию Мартеллам. – Теперь его очередь напомнить условия сделки, заключенной когда-то Джоном: Дорн не становится на сторону Эйериса, а в случае победы бунтовщики отправляют крон-принцессу вдовой домой. О детях речь не шла, Доран понимал, что это уже больше, чем они все могут позволить себе.
    - Сделку заключали вы и Джон Аррен, но не я. Мне жаль, что я был не в курсе. – Тайвин пожал плечами. - Хотя мне кажется, она не имела шансов на выполнение, какая мать молча позволит убивать своих детей?

    Это было бы неплохим оправданием, если бы Нед верил в него.
    Казалось, воздух тронного зала наполняется смрадом, идущим от мертвых тел. Предыдущие убрали, но эти все еще были тут.
    Путь к трону построен на крови, но одно дело, когда проливаешь кровь, пробиваясь к нему в бою, а другое – когда убиваешь беззащитных, прикрываясь законом, войной, и боги еще чем знает.
    Старку хотелось уйти. Не видеть ни Роберта, ни Ланнистера, ни Аррена. Все еще молчащего. Но существовало и понимание того, что не пойди на Гавань Ланнистеры со своими войсками, и они могли тут не разговаривать. Их было мало. Но стало больше.

    ***
    Последнее, что отчетливо помнит Эшара – чувство освобождения. Не надо больше тужиться и бороться, зато можно последовать за окутывающей тьмой, такой благословенной и безболезненной. Сил не оставалось с ней бороться, и Эшара впадает в забытье.
    Она, действительно, считала, что умирает. Жаль только, ребенка не смогла подержать на руках, да Неда поцеловать.

    А потом реальность начинает возвращаться. Сначала приглушенными звуками: шагами, голосами, стуком. Потом ощущениями: прикосновение губ, ласковые руки, мокрая ткань. И все это настойчиво требует открыть глаза, понять, где она, что с ней. Неужели это мир, в который ее Неведомый забрал? Тогда он мало чем отличался от ее собственного.

    Келья все та же, что и накануне. Даже темнота за окном та же, но без зарниц пожаров – все успели потушить. И все же, вокруг что-то изменилось.
    Несколько свечей разгоняют темноту, на столе стоит что-то, похожее на колыбель, а тяжесть на животе объясняется головой уснувшего Неда. Отпустить он ее не смог даже во сне.
    Значит, она жива.
    Наверное, рано еще радоваться, но Эшара чувствует сладкое томление в груди при мысли о своей победе. О том, что жизнь все еще принадлежит ей, что она выстояла все эти месяцы, а теперь может провести пальцами по волосам любимого мужчины, услышать хныканье своего ребенка, улыбнуться. И такие мелочи, как ноющая боль во всем теле, вернувшаяся с пробуждением, слабость и тошнота не могут испортить этого ощущения.

    Нед просыпается по-солдатски, мгновенно. И рука тянется к бедру, где должен быть меч, но он брошен на пол у ног. Лишь несколько секунд спустя понимает – нет никакой опасности, зато есть Эшара.
    - Слава богам, ты проснулась, - он прижимает к губам ее руку и закрывает глаза. Облегчение проникает в каждую клеточку его тела, принося за собой усталость. Как же он устал.
    - А ты сомневался?
    - Нет, но, кажется, сомневалась ты.
    Смущение краской заливает кожу дорнийки. Поймали на горячем, в сомнениях в себе и в нем.
    - Просто был тяжелый день.
    - Месяцы. Это были тяжелые месяцы.

    Ей кажется, что между ними какое-то расстояние. Будто Нед стесняется или боится к ней прикоснуться. Да она и сама все еще чувствует себя отвратительно. Тело, истощенное беременностью и борьбой за выживание, противится любой попытке шевельнуться. А может дело не в этом, а в том, в каком состоянии он видел ее? Муки родов не красят, не зря же мужчин выставляют за порог.
    Глаза остаются сухими. И губы не дрожат. Но в голосе слышится отчаяние, когда молодая женщина спрашивает:
    - Я тебе отвратительна после того, что ты видел ночью?
    - Что? О, боги, Эшара, что ты такое говоришь.
    Нед прижимается горячими шероховатыми губами к ее виску. Глухо смеется. И качает головой.
    - Нет. Просто я все еще боюсь, что это сон. Какой-то дурацкий сон с плохим концом.
    - Нет. Ты тут. Ты теплый. Живой. Я знаю, что такое сны. Но ты настоящий. Мой волк. – А потом она спохватывается. – Ребенок.
    - С ним все хорошо.
    - С…с ним?
    А вот теперь эмоции наваливаются в один момент, и Эшара просто не успевает с ними совладать. Слезы невольно текут из глаз, медленно, слезинка за слезинкой. Неужели все это правда?
    - Дай мне его, пожалуйста.
    - Нам нужно его назвать, - Нед помогает Эшаре сесть и передает теплый сверток. У нее все еще дрожат руки, но она улыбается, вглядываясь в личико спящего сына.
    - Да, - шепчет она. – Вот теперь я могу его назвать.

    ***
    Дни тянутся за днями, долгие и тоскливые, несмотря на то, что с Джоном хватает хлопот. Маленький и слабенький, он все время требует присутствия матери, которая и сама еще не окрепла после родов. Но Эшара отказывается лежать в кровати, все больше гуляет, качает младенца, кормит и пытается высмотреть знакомые черты Неда в еще не оформившихся чертах сына.

    Белый плащ Джейме Ланнистера Эшара замечает издалека. Но со скамьи не поднимается. Она все еще не знает, как смотреть на сына того, кто приказал убить Элию с детьми. Рассказ Неда поверг ее в отчаяние и слезы, которые могла остановить лишь мысль о том, что молоко пропадает, когда мать переживает. А кормилицу рядом с сыном дорнийка видеть больше не желает.
    - Леди Эшара, рад видеть вас в добром здравии, - Джейме чуть склоняется перед женщиной, позволяет себе заглянуть в колыбель, стоящую рядом со скамьей. Тени от листвы беседки скрывают личико, но Ланнистера оно мало интересует. Движение – просто дань поведению.
    - Взаимно, сир Джейме. Решили убедиться, что ваши старания не прошли даром? Присядете?
    - Не думаю, что это хорошая идея. Ваш будущий муж вряд ли одобрит такое близкое общение с цареубийцей и клятвопреступником.

    Она так и не призналась Неду, что испытала радость, услышав о подобной смерти Эйериса. Собаке – собачья смерть, это единственное, что вертелось в ее голове в тот момент. Безумец получил по заслугам, и нет ничего удивительного, что его палачом стал сир Джейме.
    - Тогда зачем вы пришли?
    - Хотел принести соболезнования касательно принцессы Элии и ее детей. Мне, правда, жаль, что мой отец так поступил.
    Слова виснут в воздухе тяжелыми сгустками, Эшара кутается в плащ, который спасает от вечерней прохлады, поправляет одеяльце на сыне и поднимается. Голос беспокоят ребенка, а разговор становится более опасным. Несколько шагов к парапету, за которым раскинулось море, ласкающее глаза. В этом уголке ничто не напоминает о том, что творилось на улицах Королевской Гавани и в коридорах Красного замка еще неделю назад.
    - Зачем вы об этом говорите, сир Джейме?
    - Всего лишь дань уважения вашему горю, леди Эшара, не злорадство.

    Она носит по ним траур, это Джейме замечает запоздало. Темный плащ скрывает фигуру, в полы заметна ткань платья на несколько тонов светлее, а ведь сколько белый рыцарь помнил, дорнийка всегда выделялась любовью к ярким цветам. И разнообразным украшениям. И, тем не менее, несмотря на траур, она выглядит лучше, здоровее, счастливее. Фиалковые глаза снова лучатся радостью, пусть и затуманенной пережитым горем, кожа вернула естественный цвет, на щеках играет легкий румянец.
    Нед Старк не дурак, стоило это признать.
    - Собственно, повод для моего визита другой. У меня есть просьба, которую можете выполнить только вы.
    - Я вас слушаю.
    - Вы еще не успели поведать лорду Старку о том, кто отправил вас в Башню белого меча?
    - Нет.
    Эшара ощущает некоторую неловкость. Она не забыла о том, кто вольно или невольно был свидетелем ее унижения в эти месяцы, кто оказался для нее если не защитником, то поддержкой. Вовремя протянутой рукой. Если бы не Джейме, неизвестно, где бы она сейчас была. Скорее всего, в могиле. Список был слишком длинным, чтобы его перечислять.
    - Хотите сохранить в тайне свое участие в моей судьбе?
    - Очень.
    - Забавно.
    Дорнийка сделала несколько шагов вдоль парапета, запахнула плотнее плащ. Время ежедневных прогулок подходило к концу, морской воздух полезен, а вот ветер – нет.
    - Расскажете, что вас забавляет? Я, может, тоже найду в этом что-то свое.
    Эшара пожимает плечами:
    - Ланнистеры и Старки друг друга недолюбливают, не так ли?
    Джейме смеется:
    - Проще сказать, кто долюбливает Ланнистеров. Список имен мал, кстати.
    Дорнийка пропускает ерничанье мужчины мимо ушей, продолжая рассуждать:
    - Сначала я не понимала, почему вы со мной возитесь. Потом, когда перестало быть тайной, кто отец моего ребенка, все сложилось. Правда, поняла я это только недавно. Конечно же, Нед был бы вам, то есть Ланнистерам, должен за то, что вы спасли его ребенка, ведь теперь это не просто наш сын, но наследник Винтерфелла.
    - Я всегда считал, что вы не только красивы, но и умны. Винтерфеллу повезло с хозяйкой.
    - Но теперь, когда есть возможность использовать это, вы отказываетесь. Вернее, просите оставить это между нами…
    - Нет, леди Дейн, я прошу вас забыть об этом.
    Эшара удивленно запинается.
    - Вы свободны от любых благодарственных обязательств за то, что я играл роль вашего хранителя.

    На мгновение с его лица спадает насмешливое выражение, и Эшара снова видит всего лишь мальчишку. Но вот все возвращается на свои места, и Джейме целует ей на прощание руку.

    ***
    Из Башни Радости Нед привозит тело Лианны и меч Эртура Дейна.
    Роберт стоит на коленях возле ящика, в котором покоится запеленутое в промасленные тряпки то, что когда-то было его невестой. Если присмотреться, то можно увидеть две слезинки, скатившиеся по красивому лицу короля. Он оплакивает ту, кого у него отобрали, кто не станет его королевой. Лианна со своей царственной посадкой головы и движениями, полными достоинствами, была рождена для короны. Но не случилось. И Роберт ведет ладонью по ткани, не чувствуя тепла северянки. Волчицы больше нет.
    А Нед ищет в себе, но так и не находит сочувствия. И понимает, что это лучший исход. Что, возможно, Лианна так не хотела возвращаться к Роберту, что предпочла умереть. Что он бы не был ей хорошим мужем, а сестра не заслужила измен и предательства. Ведь даже будучи обрученным, Роберт продолжал шляться по борделям. Во что бы превратилась жизнь Лианны? Слишком гордой и самодостаточной для роли жены, терпящей выходки мужа. Нед не так много времени провел с единственной сестрой, но знал северянок. Лианна была одной из них – самостоятельной и гордой. Она бы стала прекрасной опорой мужу, и так неправильно было отдавать ее Роберту. Может, это они своим решением привели к тому, что маленькая северная принцесса сбежала через забор с драконом?
    - Мы устроим ей склеп в лучшем уголке парка, с видом на море…
    - Нет, - Нед резче, чем хотел, оборвал друга, вызвав у того удивленный взгляд.
    - Тебе не нравится эта идея? Но Лианна никогда не видела море.
    - Видела. Отец возил ее и Бена в Белую Гавань. Она влюбилась в море, зимнее и бесконечное. Но все равно – нет. Роберт, я увезу ее в Винтерфелл.
    Роберт останавливается перед Недом. Он был немного выше волка, но все равно сейчас казался не таким впечатляющим, как северянин.
    - Она была моей невестой, Нед.
    - Да, именно, что была твоей невестой. Не женой. Она до последней минуты носила имя Старк, и лежать ей в семейном склепе, под Винтерфеллом. Это не обсуждается. А теперь прошу прощения, мне нужно к Эшаре. У тебя есть время на прощание, пока мы не уедем. На сборы у нас уйдет два дня.
    Баратеон выглядел ошарашенным, кажется, впервые в жизни. И ни слова не говорит в ответ. Но уже под сенью замка его ждет Джон Аррен.
    - У него умерла невеста. Перед этим ее похитили и изнасиловали…
    - До каких пор ты будешь верить в эти сказки, Джон!
    Аррен останавливается. И вопросительно смотрит на Неда. Уставшего, запыленного с дороги. Плащ хранит следы непогоды, а в руке он сжимает завернутый в полотнище меч.
    - Мы туда отправились. Я положил всех своих людей, вернулись только мы с Ридом. Я убил брата своей жены, и теперь должен ей об этом рассказать. А он льет слезы над трупом моей сестры, и ты говоришь о том, что он кого-то потерял. Нет, Джон, ее не похищали. Лианна бежала. Она не любила Роберта, не хотела такой жизни, она убежала с тем, кого хотела видеть рядом. Немаловажный момент, которого вы с Робертом меня едва не лишили!
    Джон молчит. Рано или поздно этот разговор должен был состояться. И он молча слушал поток обиды Неда, перескочившего с разговора о Лианне на разговор о себе.
    - Где Эшара и Джон?
    В утро перед отъездом у младенца появилось имя – Джон. Дань тому человеку, который был и остался близок Неду, несмотря на ошибки.
    - С ними все в порядке, мы помогли им перебраться в покои, которые принадлежат леди Дейн. Твой сын набирается сил, да и сама Эшара уже чувствует себя и выглядит намного лучше.
    - Мы уезжаем.
    - Когда?
    - Как только Эшара будет готова.
    - Не смею тебя задерживать, Нед. Полагаю, бессмысленно тебя просить остаться на коронацию.
    Нед упрямо мотает головой.
    - Паж тебя проводит к твоей семье.
    Нед все-таки оборачивается через несколько шагов. Злость снова утихает, оставляя после себя неприятный привкус. Северянину не хочется, чтобы между ним и Джоном оставалась пропасть. Но после первого шага он замирает. Хрупкая фигурка в плаще цветов дома Аррен выныривает из коридора, догоняет Джона и обнимает. Рыжие пряди, светлая кожа, чистая улыбка. Лиза Талли. Хотя нет, уже Лиза Аррен.
    Не стоит подсматривать за счастьем. Тем более, что его собственное совсем рядом. Но меч Эртура Дейна кажется неподъемным, а предстоящий разговор тяжелым.
    ***
    Лучи заходящего солнца ласкают личико сына, когда Эшара кормит его. Маленькие губы жадно держат сосок, сжимают его, требуя молока. И дорнийка улыбается. Так счастливо, как только может улыбаться любимая женщина и любящая мать.
    На мгновение северянин забывается, жадный взгляд скользит по обнаженному полушарию женской груди, по округлому плечу, вспоминает, как его губы ласкали тугой сосок, а Эшара всем своим телом чувственно отзывалась на это. И каждое ее ответное движение пробуждали жадный и голодный рык в груди Неда, заставляя стремиться к владению этой невероятной женщиной. Ему нужна была его звезда.
    Нед боится сдвинуться с места, чтобы не спугнуть эту идиллию. Потому, что не уверен, что после слов «я убил твоего брата» ничего не изменится. Эшара может его не простить. И что тогда?
    Но дорнийка чувствует на себе его взгляд, поднимает светящиеся любовью глаза.
    Любимый, родной, ее волк.
    - Нед. – Как же она за ним соскучилась. Ведь они почти не виделись, всего лишь ночь, и то, большую часть ее Эшара проспала на его груди. Но она замечает, как тяжелая морщинка залегла на лбу, как болью затуманиваются его серые глаза. – О боги… Лианна?
    Старк качает головой и подходит ближе к своей звезде.
    Проклятье, как ей сказать?
    А Эшаре хочется рассказать, что сын становится все крепче, ест с большим аппетитом, и все будет у них хорошо. Но вместо этого кладет ребенка в колыбель, поправляет платье и останавливается напротив. Протянуть руку, коснуться его щеки, прижаться губами к его губам.
    - Нед…
    - Подожди. Я должен сначала тебе кое-что рассказать.
    Сердце сжимается от страха.
    Эддард разворачивает полотнище, и только сейчас Эшара узнает в нем плащ Дейнов – лиловый, расшитый серебряными звездами и мечами. В нем покоится наследие Дейнов – Меч Зари.
    Заполучить меч рыцаря можно, лишь убив его владельца.
    Значит ли это, что Эртур мертв?
    Эшара проводит пальцами по гладкой блестящей поверхности валирийской стали, касается рукояти.
    - Он давал клятву защищать королевскую семью до смерти. И выполнил ее. И умирая, просил передать тебе этот меч, сказать, что он любит тебя.
    - Любил… - Эшара качает головой, все еще глядя на меч, - он был не самым лучшим в мире братом. Видала и других, более идеальных. А меч нужно отправить в Звездопад. Он принадлежит Дейнам, а я скоро перестану быть частью этой семьи.
    Слез нет. А вот боль есть, стылая, сверлящая, но Эшара знает, что она пройдет. Просто нужно время. Она ведь знала, что так и будет. Ждала этого момента. Понимала, что Нед и Эртур, рано или поздно, встретятся в бою.
    Дорнийка едва успевает обернуться, чтобы обнять Неда, но он уже стоит на коленях перед ней. Обнимает за талию, пряча лицо в ее объятиях. Эшара зарывается пальцами в запыленные волосы и закрывает глаза, блаженное тепло разливается внутри, отогревая и успокаивая боль.
    - Прости меня.
    - Мне не за что тебя прощать, любимый.
    - Я не был рядом…
    - Это не твоя вина. И ты пришел.
    - Я не смог сберечь твоего брата.
    - Это закон войны.
    - Не оставляй меня никогда.
    - Никогда, Нед, слышишь? Больше никогда. Ты не уйдешь, я тебя не отпущу.
    Он целует ее руки, а по ее щекам снова текут слезы. Но не слезы боли, а слезы облегчения и счастья.
    - Нам пора домой, родной.
    - Как только ты будешь готова.
    - Я готова, Нед. И твой сын тоже.

    ***
    В Харенхолле им обоим казалось, что лучшей свадьбой будет та, где они только вдвоем.
    Им и сейчас так кажется, но лорд и леди Винтерфелла не могут поступить подобным образом. Война, пусть и не докатившаяся до Севера – слишком холодно и далеко – все равно потрепала местную знать. Кто-то лишился детей, кто-то – братьев, кто-то – мужей. Неду кажется, что в глаза Барбри Дастин он больше никогда не посмотрит. И она была не единственной, кто понес в войну потери.
    Слишком длинный список.

    Но есть обязанности. И их нужно выполнять. Теперь, когда Нед вернулся домой, ему приходится учиться управлять Винтерфеллом и своими людьми. И свадьба, как нельзя лучше, подходит для первого шага к этому. Северяне хмурятся – их сюзерен женится на южанке. Дорнийке. О них много чего можно сказать, но не то, что они верные и хорошие жены. Но те, кто был в Гавани с Недом, многозначительно улыбаются. Они прошли всю дорогу домой бок о бок с будущей своей леди, которая нянчила сына и улыбалась Старку. И об этом шепотом рассказывается недовольным. Но даже это не поможет Эшаре завоевать северян, только собственные поступки.

    Впрочем, об этом она подумает потом, когда повесит на пояс ключи хозяйки, когда освоится в замке. Часть ее отмахивается и говорит: мы справимся. Другая часть напоминает, что ничего не будет просто. А ее не учили ладить с людьми, никто не растил из нее жену.
    Но Эшара верит – справится. И эту непоколебимую веру видит и в глазах мужа. Когда идет к нему по стаявшему снегу в богороще, когда становится рядом. Они не видят никого, кроме друг друга. Ни гостей вокруг, ни синего неба над головами, ни солнечных лучей – а ведь последние дни стояла пасмурная погода.

    Белый плащ с вышитым лютоволком ложится на плечи дорнийки, окутывает ее, щекочет меховым воротником смуглую кожу. И все теперь становится правильно. Будто история завершилась, хотя, на самом деле, она только началась. Новый виток, новая страница. Где переплетаются пальцы, где они идут рука об руку, где подрастает их сын, рождаются его братья и сестры.
    Мой волк…
    Моя звезда…
     
    Eliana Slav, gurvik, Serenity и 9 другим нравится это.
  6. Violet Rose

    Violet Rose Гость

    Спасибо большое, замечательное произведение! :bravo:
    Одна из моих любимых пар, да еще с таким счастливым концом.
    Ваша Эшара очень сильно совпадает с моими представлениями об этой леди. А такого Нэда я почти готова сама полюбить.
     
    Берен и Cat. нравится это.
  7. Ярина

    Ярина Скиталец

    Violet Rose, спасибо))) с Эшарой, конечно, во многом проще, она, хоть и девица канонная, но совершенно не показанная, если не считать моей собственной убежденности, что леди Дейн и септа Лемора одна и та же личность.
    С Недом сложнее, свое видение надо сочетать с каноном)) но, надеюсь, он не тот персонаж, который убежал в ООС.
     
    gurvik, Cat. и Violet Rose нравится это.
  8. Берен

    Берен Лорд

    Абстрагируемся от фика и зададимся вопросом, что заставило Эддарда Старка
    Когда Вы порадуете нас новым фиком?
     
    Cat. нравится это.
  9. Ярина

    Ярина Скиталец

    Как только выберу, какой кусок вытаскивать и развивать. Но, боюсь, выбор будет невелик, там либо Рейегар с Лианной, либо опять Эшара с Недом, очередная АУшка на тему: если бы Нед сделал правильный выбор. Они мне не дают покоя, увы. Я настолько умудрилась влюбиться в Эшару, что абсолютно до мелочей продумала ее, зная ее полностью. А у Неда просто не было шансов от меня избавиться, слишком вкусный оригинал от Джорджа Мартина, и слишком прекрасен Шон Бин, даже постаревший и поплывший.
    Так а какой вопрос?
     
    Берен, Serenity и Cat. нравится это.
  10. Берен

    Берен Лорд

    Это не вопрос, а скорее утверждение. Нед, не узаконив отношения с Эшарой, в силу стародавней традиции, ОБЯЗАН был жениться на старшей дочери Хостера Талли.
    --- Склейка сообщений, 10 июл 2014 ---
    Ярина,
    http://ficbook.net/readfic/1289960 - читали?
     
  11. Ярина

    Ярина Скиталец

    Не вижу тут стародавней традици, скорее уж давление со стороны Талли, жаждущего сплавить дочь в выгодный брак и воспользовавшегося ситуацией. Конечно, это лишь предположение, мое личное, что Брандон все-таки соблазнил Кейтилин, но оно имеет право на существование. Ведь все утверждают, что он был так хорош, неужели Кет осталась равнодушна? Вряд ли.
    Так что да, я считаю, что тут дело не в стародавней традиции, а в жадности Талли.

    Нет, этот фик я не читала, не люблю незаконченные вещи. Возможно, прочту оригинал.
     
    Cat. нравится это.
  12. Берен

    Берен Лорд

    Сорри, не традиция, а обычай. Обязательства старшего брата брал на себя младший брат. Но даже если я туплю, хотелки Хостера легко обламывались. Безумному Королю достаточно факта, что Лиза выходит замуж за одного из трёх смутьянов, что б заклеймить Талли бунтовщиками или их пособниками.
     
    Cat. нравится это.
  13. Ярина

    Ярина Скиталец

    А мнение Эйериса там точно никого не волновало. А Хостер хотел повыгоднее продать обеих дочерей, тем более, что в случае Лизы на нее налепили клеймо "порченный товар". Это если не считать моего мнения касательно Кет.
    На самом деле, Хостеру было, чем давить на Неда. Вот он и надавил. Долгом и честью Старков. Это мне хорошо рассуждать, что Эшара перетянула чашу весов на себя, но в каноне это все на уровне "если бы да кабы". Может, будь там такая ситуация, нет послал бы Хостера лесом, как сделал у меня. А может все равно пошел бы за грехи брата, не знаю.
    Просто это несправедливо, отвечать за дурость Брандона. И как только хватило ума ехать в Королевскую Гавань и чего-то требовать у психа?
     
    Cat. нравится это.
  14. Берен

    Берен Лорд

    Трио Аррен, Старк и Баратеон может и не волновало, а вот глава дома Талли должен был задуматься о последствиях единения с домами бунтовщиков, ведь тогда никто не мог знать наверняка, чем завершится противостояние.


    Не могу не согласиться. Совершенно безумный поступок, приведший к обезглавливанию дома Старков.
     
    Cat. нравится это.
  15. Ярина

    Ярина Скиталец

    На самом деле у Хостера выбор был невелик. Ему нечего было предложить Эйерису. После всего Кет, будучи невестой Брандона, не могла претендовать на хороший брак. А в Вестеросе брак - это сделка домов. Не на что было Кейтилин претендовать. Честно говоря, я даже не уверена, чем взяли Рикарда, что он согласился на брак старшего сына с дочерью Талли. В какой-то степени это мезальянс, я бы сказала. Хотя сейчас внятно я не объясню, но попробую выписать эту мысль в каком-то из фиков. Но Север и Речные земли - не самый лучший союз. Собственно, Север вообще это слишком закрытая каста.
     
    Cat. нравится это.
  16. Берен

    Берен Лорд

    Зачем Хостеру что-то предлагать Безумному Королю?!

    Почему не могла? И почему Север и Речные Земли - не самый лучший союз?
     
  17. Ярина

    Ярина Скиталец

    Чтобы сохранить свою жизнь. Взятки у Талли не было, а не будь за спиной Север... с другой стороны, не будь Севера, все бы сидели, как мыши.

    Насколько хороша невеста бунтовщика? Вспомним Сансу - цену ей, определенно, сбили. Не охотились бы за властью над Севером, так как официально она единственная выжившая из Старков, подмену в виде Джейни Пуль я не считаю, забили бы давно на девчонку. Но лакомый кусок хотят все, вот и секрет того, что у Сансы вдруг обнаружилось много женихов.
    Кет на такое рассчитывать не приходилось бы. Выдали бы замуж за какого-нибудь паршивенького папиного вассала, которому бы еще пришлось приплатить обширным приданным, вот и весь сказ.

    Что касается второго, то это мое, сугубо личное мнение. Северяне не просты, чаще женятся между собой, хотя не буду ручаться, я родословную северных домов не изучала, не на столько было принципиально. А Речные земли и Север находятся далековато друг от друга, чтобы в результате их союза вышел какой-нибудь шикарный альянс.
     
    Violet Rose и Cat. нравится это.
  18. Берен

    Берен Лорд

    Давайте зададимся вопросом, что побудило Джона Аррена пойти на контакт с Хостером Талли?
     
    unknown нравится это.
  19. Ярина

    Ярина Скиталец

    Необходимость в союзника. Севера и Долины мало, чтобы воевать.
    Ланнистеры и Мартеллы отпадали по причине заложников в Гавани, часть лордов все еще служила Эйерису, нужны были войска. Вряд ли Талли бы собрал своих вассалов за красивые глазки Неда Старка или за идею Джона Аррена.
     
    Cat. и Берен нравится это.
  20. Берен

    Берен Лорд

    И я того же мнения. Отсюда след. выводы:
    1. Талли имели вес и выбор
    2. Талли могли диктовать свои условия, что собственно Хостер и сделал.
     
    Cat. нравится это.