1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Гет Фанфик: Перезагрузка

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Mountain Ash, 15 сен 2014.

?

Визерис каноничен?

  1. Да

    57,1%
  2. Нет

    14,3%
  3. Не могу точно определить

    28,6%
  1. Mountain Ash

    Mountain Ash Скиталец

    Фанфик: Перезагрузка
    Фандом: Игра Престолов
    Автор: Mountain Ash
    Бета: Altra Realta, Himerius (не с этого сайта)
    Категория: гет
    Размер: миди
    Пейринг: Визерис Таргариен/Джоанна Гисборн (ОЖП)
    Рейтинг: R
    Жанр: modern AU
    Предупреждения: OOC, AU
    Краткое содержание: Миры тесно переплетаются. Миры, созданные писателями и режиссерами, и Мир, в котором живут они сами. И иногда получается так, что герои вымышленных миров попадают в наш Мир. И это не всегда добрые феи и смелые рыцари. Вы еще забыли про злодеев, нежить и просто не очень приятных персонажей второго плана, чьи аппетиты никак не сходятся с уготовленной любящими авторами ролью.
    Дисклеймер: Все принадлежит Мартину и HBO. Я играюсь.
    Статус: в процессе


    Глава первая.


    Король-попрошайка наконец-то получил свою корону. Он так долго хотел ее, и наконец получил. Только это была не та корона, о которой он мечтал. Он получил совсем не ту корону, за которую продал кхалу Дрого свою сестру. И совсем не ту цену заплатил он за нее. Слишком высокую цену за слишком ненужную корону из не остывшего расплавленного золота.

    Жизнь.

    Тело человека, бывшего когда-то братом Дейенерис Бурерожденной, жены кхала Дрого, выволокли из шатра тем же вечером, когда он был убит. Как только Визерис Таргариен перестал кричать и дергаться в предсмертных конвульсиях, о нем почти сразу же забыли. Снова начались танцы, снова все мирно сидели в большом шатре, каждый на положенном ему месте. Таковы дотракийцы. Двое слуг быстро вытащили труп наружу и бросили в стоявшую неподалеку телегу, стараясь не смотреть на жуткие ожоги, покрывавшие его лицо, и широко раскрытые глаза с расширенными от предсмертного ужаса зрачками. Таким был приказ кхалиси: она хотела похоронить его, когда кхаласар ее мужа покинет Вейес Дотрак.

    Тощая собака, поджав хвост и оглядываясь, подошла к телеге и обнюхала ногу мертвеца. Если бы она знала и умела смеяться, она бы посмеялась: кхал рхагат, тележный король, лежит в телеге, теперь уже коронованный. Но собака - существо бессловесное, смеяться не умеющее и думающее, как животное, а не человек. И животному этому было глубоко неважно, что в телеге лежал не просто кхал рхагат, а наследник великой династии Вестероса. Для собаки наследник великой династии был просто свежим мясом, и все.

    Пожевав кожаный сапог, собака поняла, что это все, чем ей придется довольствоваться, так как в телегу она все равно запрыгнуть не могла, а сапог съесть можно. Но собаке было не привыкать и она, стянув обувь с ноги Визериса, исчезла, наученная горьким опытом, что если замешкаешься, то и сапога не получишь.

    Наутро кхаласар двинулся в путь. Лошади и люди изнывали под палящим солнцем. Труп Визериса Таргариена прикрыли грубой тканью, не особо надеясь, что она остановит процесс гниения.

    Дейенерис была задумчивой.

    — Кхалиси, — к ней подъехал Джорах Мормот. — Не лучше ли будет уже остановиться и похоронить вашего брата? Люди вашего кхаласара начинают выказывать недовольство. Солнце жарит все сильнее, а труп — не живой человек...

    Дейенерис что-то тихо ответила рыцарю. Тот покорно кивнул и отъехал в сторону.

    ***​

    Было очень больно и очень душно. Визерису сквозь затуманенное сознание казалось, что он горит и изнутри, и снаружи. Проклиная дотракийское море, дотракийцев, свою сестру и весь остальной мир, он со стоном разжал кулаки.

    Пальцы, как и все остальное тело, слушались его с трудом: у Визериса создалось ощущение, что до того, как он очнулся, он весь окоченел. На ладонях проступили красные полумесяцы от нестриженых ногтей. Насколько же сильно он сжимал кулаки?..

    Телега дернулась, и голову с правой рукой будто охватило пламенем. Во имя Семерых, что он делает в телеге, накрытый вонючими тряпками? Как он там оказался?

    Ничего этого Визерис не помнил. В попытке наткнуться хоть на какую-то зацепку, Визерис скосил один глаз (другой по какой-то, видимо, той же причине, ничего не видел) на правую руку и попробовал ею пошевелить. Ее пронзило болью.

    — Сломали, — прошептал он и вздрогнул от громкого вскрика на дотракийском.

    Телега дернулась, голову опять охватило пламя, и остановилась.

    Визерис, ослепнув на минуту от боли, лежал, хватая ртом воздух. Как из далека до него донесся голос предателя Мормота. И ты к дьяволам провались, подумал Визерис, немного придя в себя.

    В следующую минуту окружающий его мир наполнился шумом: кричали люди, ржали лошади, слышался звон оружия. Один кхаласар встретил другой. Визерис толком ничего не соображал, он не помнил, что с ним случилось, но инстинкт самосохранения говорил ему, что лучше удрать под шумок. Не важно, чей кхаласар одержит победу, Визерису все равно казалось, что ни в том, ни в другом случае его ничего хорошего не ждет.

    Визерис, закусив губу, перевернулся на живот и застыл, пытаясь не завопить от боли. Лицо пылало, сломанную руку будто резало ножами, а к охваченной болью голове он вообще не смог найти достойного сравнения.

    Тихо застонав, зажмурившись, он потянул здоровую руку к голенищу сапога, где прятал нож. Но вместо сапога он нащупал лишь голую, стертую ходьбой ногу. Сапог исчез, а вместе с ним и нож. Из глаз невольно покатились слезы. Визерис вдруг ощутил острую потребность просто лечь, распластаться на дне телеги и разрыдаться, жалея себя и злясь на жестокий мир. Но он одернул себя, понимая, что с ножом или без, а попытаться стоит.

    Всхлипывая от боли и дрожа, он начал медленно сползать с телеги, стараясь не тревожить сломанную руку. Совсем рядом сцепились, визжа, клинки, и Визерис, закричав, оттолкнулся здоровой рукой от шершавой деревянной стенки и вывалился из телеги. Больно шарахнувшись плечом о колесо, Визерис упал спиной на утоптанную землю. Ему показалось, что его тело вывернуло наизнанку от боли, и зрелище, которое он себе представил, было столь отвратным, что он быстро перевернулся, стараясь не захлебнуться рвотой. Отплевываясь от кислого вкуса вина, которого он, похоже, напился перед непонятным инцидентом вдоволь, Визерис, извиваясь как червяк и вцепляясь пальцами здоровой руки в землю, начал отползать в заросли высокой зеленой травы.

    Оказавшись в неожиданно мягких, щекочущих объятиях дотракийского моря, Визерис остановился на минуту, упав на землю и тяжело дыша. Трава была настолько густой, что уже сейчас Визерис мог быть спокоен, что его никто не заметит. Правда, лишь при том условии, что никто в эту траву не упадет: все-таки он не слишком далеко отполз от места схватки. Поэтому, сделав несколько глубоких вдохов, Визерис пополз дальше, и полз до тех пор, пока он не слышал ничего, кроме шелеста травы и свиста ветра.

    Бойня осталась настолько позади, что ее шум не долетал до сюда. Только тогда Визерис позволил себе растянуться среди толстых стеблей и хорошенько подумать.

    Зарывшись пальцами голой ноги в жирную черную почву, Визерис с наслаждением ощутил, что боль совсем немного, но отступила. Обрушившиеся на него потрясения оказались настолько сильны, что Визерис полностью лишился сил. Ему хотелось вот так вот лежать, и не чувствовать ничего, только слышать усыпляющий шепот дотракийского моря. Ему не хотелось напрягать ум, чтобы вспомнить все те явно не очень приятные вещи, что с ним случились.

    Но долго так Визерис лежать все равно не смог. У него создалось ощущение, что на голову что-то сильно давит со всех сторон, будто на нее надели слишком маленький шлем. Визерис неуверенно поднял здоровую руку и коснулся кончиками пальцев макушки. Она была твердой и гладкой, как…
    — Золото! — вскрикнул Визерис, и тут же в ужасе зажал себе рот рукой. Не хватало еще, чтобы его ненароком кто-нибудь услышал.

    Теперь он все вспомнил. И то, как попытался украсть драконьи яйца, то, как Джорах Мормот встал на его пути, то, как он пил вино с торговцами на базаре... Вспомнил, как ввалился в шатер, требуя корону. И как кхал Дрого исполнил свое обещание. А эта неблагодарная девка стояла и смотрела. И даже пальцем не пошевелила. Убью, пообещал себе Визерис.

    Тяжело вздохнув, он решил, что лучше было бы, если он сейчас разберется с золотой короной и сломанной рукой, нежели будет планировать месть сестре, которая, очень даже возможно, никогда не случится. И точно не случится, если Визерис не предпримет что-нибудь прямо сейчас: его голова явно предпочитала свежий воздух плотно прилегающему золоту.

    Золотая корона, как и предвиделось, снималась тяжело. Вернее, даже не снялась. Ощупывая застывшее золото в поисках трещинки, Визерис пытался сдержать предательскую дрожь.

    Наконец длинные пальцы нащупали маленький кусочек на затылке, с которого можно было бы начать. Тяжело вздохнув, он поддел металл ногтем и дернул. Вскрикнув, Визерис застыл. Отбросил кусочек золота в сторону и трясущимися пальцами дотронулся до затылка. Они стали мокрыми. Визерис почувствовал, как у него резко закружилась голова, в глазах потемнело. Упав на землю, он некоторое время лежал тихо, дыша полной грудью и с горечью понимая, что не сможет продолжить начатое. Слишком слаб. Душевно.

    С глазом, на который попало золото, дело обстояло не лучше. К нему Визерис вообще решил даже не прикасаться. В конце концов, ему было до жути страшно.

    Пальцы тоже пострадали, во время побега. Обсасывая сломанные ногти, Визерис проклинал того урода, которому потребовался его сапог. С ножом было бы легче. Но вот что делать со сломанной рукой, Визерис не знал. Когда они с сестрой скитались по Миру, Тирошу и другим городам, Визерису приходилось наблюдать, что бедняки делали с переломами, но сейчас Визерис не видел никаких сподручных средств вокруг себя. Да и даже если бы они были, Визерис все равно бы ничего не сделал — он всю технику помнил довольно смутно. Поэтому все, что ему оставалось, это встать и идти дальше, надеясь на милость богов. Но боги на то и боги, что им нужны молитвы и вера, а Визерис никогда богам не молился и не верил в них. Раз уж они позволили такому, как завоевание Узурпатора, случиться, значит, для Визериса они больше не существовали. Они ему никогда не помогали - зачем же будут помогать сейчас?

    Дрожа и покачиваясь, Визерис встал. Выпрямился. Гордо поднял увенчанную воображаемой истинной короной голову. Нет, он не сломается. Он отомстит лошаднику и шлюхе, именующей себя его сестрой. Он коронует этого дикаря так же, как тот короновал его. И заставит сестрицу смотреть. А потом, когда лошадиный лорд сдохнет, его сестра родит ему настоящего дракона. А после он и с ней разделается. Нельзя будить дракона. Он много раз предупреждал об этом сестрицу.

    Дракон помнит.

    Именно с такими мыслями порядком осмелевший Визерис отправился прямиком через дотракийское море куда глаза глядели. Лениво попросив богов о помощи, он с некоторым опасением все время поглядывал на небо: не разверзнутся ли небеса и не ударит ли в него молния за такое хамство? Небеса не разверзлись и молнии не последовало, вот только рука опять дала о себе знать.

    Морщась и закусывая губу, Визерис продирался сквозь густеющую траву, постоянно отфыркиваясь и мотая головой: тут обитала не очень приятная мошкара, лезущая ему и в нос, в рот, и в глаза, и в уши, залезающая под одежду... Вдруг Визерис в буквальном смысле слова выпал из травы и с громким воплем упал в воду. Он настолько увлекся борьбой с растениями, что не заметил, где они заканчивались.

    Отфыркиваясь, Визерис в панике забарахтался, чувствуя, что еле достает ногами до дна. Наконец ему удалось, цепляясь здоровой рукой за стебли, выбраться из странного озера.Тряхнув мокрой головой, Визерис, в попытке отвлечься от захлестнувшего его нового приступа боли и подступающего обморока, наклонился над водой, всматриваясь в свое отражение (вот только он не подумал, что может туда снова упасть). Он долго рассматривал жуткие ожоги, покрывавшие лицо и шею, блестевшее на жарком солнце золото, которое пускало желтые блики в разные стороны.

    Вдруг он встрепенулся, заметив на воде помимо своего отражения другое, маленького круглого островка посреди озера.

    — Чушь, — пробормотал Визерис и поднял голову. Ахнул. Маленький островок был настолько реален, насколько мог быть.

    Пробормотав что-то еще, Визерис встал на мыски и вытянул шею, пытаясь разглядеть островок получше. Теперь он был точно уверен, что озеро и островок были созданы рукой человека, никак не природой. Пробудившийся интерес заставил Визериса пару раз обойти озерцо, прежде чем он нашел место, где вода была по колено.

    Ступив в воду, Визерис задумался: а стоит ли оно того, чтобы идти дальше?

    Доверия к озерцу он испытывал все меньше — слишком холодная для этих территорий вода, слишком правильная форма островка…

    — Дааа... — пробормотал он. Последнее время, особенно после свадьбы сестры, он все чаще разговаривал сам с собой, часто того не замечая. — То, что я выжил, когда на меня вылили расплавленное золото не значит, что я могу с ним жить. Вся эта трава, верно, не скоро кончится... Почему бы не узнать поближе, что это?

    Терять мне уже все равно нечего.

    С этими словами Визерис, осторожно ступая по мягкому песку, направился к островку. Чем ближе он к нему приближался, тем сильнее он чувствовал, как воздух вокруг него изменялся, как ноги утопали в песке все глубже.

    Ощущения были по меньшей мере странные. Если бы Визерис знал значение такого слова как «гравитация», то сейчас бы он заявил, что по приближению к островку этой гравитации становилось все меньше. Но только слова он этого не знал, оттого и ощущения свои ему было объяснить немного труднее. Он будто отрывался от земли на каждом шаге, и по мере приближения к островку удивление его возрастало.

    Перед самым берегом он замешкался. Визерису вдруг очень захотелось развернуться и убежать, убежать подальше от этого странного места, убежать к нормальному миру, убежать в прошлое, туда, где он еще был счастлив.
    Но вместо этого он занес ногу и ступил на прохладный зыбучий песок.
    И почувствовал, как падает в никуда.
     
    Pandorika, gurvik, Странница и 5 другим нравится это.
  2. Violet Rose

    Violet Rose Гость

    Mountain Ash, спасибо!
    Очень что-то я беспокоюсь за самочувствие Визериса, но он у Вас хотя бы жив :)
    Порадовали мою душеньку! Я на форуме самая преданная, если не единственная, горячая поклонница и сострадательница Визи :facepalm:
     
  3. Mountain Ash

    Mountain Ash Скиталец

    Пока с Визерисом все будет не совсем в порядке, в основном больше в моральном плане, но потом все наладится;)
    Не за что, люблю радовать:p
     
    Последнее редактирование: 15 сен 2014
    D'arja нравится это.
  4. Алира

    Алира Оруженосец

    Mountain Ash, продолжение то когда? И оно же будет?
     
  5. Mountain Ash

    Mountain Ash Скиталец

    Через денька два будет, когда пробегусь по нему глазами)
     
    Алира нравится это.
  6. Mountain Ash

    Mountain Ash Скиталец

    Ох вру я, вру.
    Дорогие читатели, простите, что затягиваю - ждите на выходных. :killed:
     
    Алира нравится это.
  7. Mountain Ash

    Mountain Ash Скиталец

    Глава вторая.

    ... и вот он - последний вопрос. Про кого же этот рассказ?.. Кто определяет, ради чего мы живем и за что погибаем? Кто заковывает нас в цепи и кто хранит ключ к нашей свободе?..

    - Конец… - бормотала темноволосая девушка с высоким пучком на голове, тыча в клавиатуру так, что раздражающее щелканье, казалось, перекрывало даже стук колес поезда. - Я знаю, милые мои, что это плагиат, знаю… Но я же цитаточку… Вдобавок, это для моей личной библиотеки… Кстати, я половину этой цитаты вырезала, вот.

    Сидевшая на сиденье напротив толстая женщина как-то странно посмотрела на девушку. Она приоткрыла рот, явно собираясь что-то сказать, но промолчала.

    - И вообще… - запихивая компьютер в сумку, продолжала чирикать девица, чавкая жвачкой, - Восхитительная цитата! Я же говорила, что "Запрещенный прием" - прикольный фильмец! С красивыми девушками они там перегнули, но по части некоторых сцен, которые я видела, и всего такого!.. Я же его кусками смотрела. А фраза-то! В мой личный цитатник! Вот если заменить, добавить или убрать некоторые слова... Это высказывание полностью подойдет злодеям. Как? Вот снимут про самых выдающихся негодяев фильм, этакий психологический триллер с плохим концом, и в конце, когда уже фильм закончится и экран станет темным... или нет... как-нибудь по-другому... к примеру, в самом конце покажут чью-нибудь могилу... Одним словом, в самом конце голос, желательно женский, скажет это. С внесенными мной изменениями, конечно. Это будет выглядеть примерно так: "...и вот он - последний вопрос. Про кого же этот рассказ? Кто поднимает занавес, кто выбирает, какие действия мы совершаем, чья рука нами движет, кто сводит нас с ума? Кто стегает нас кнутами и награждает за победу, когда мы выживаем в аду? Кто же? Кто все это делает? Кто посылает героев убивать нас и вместе с этим поет, что мы никогда не умрем? Кто учит нас отличать реальность и смеяться над вымыслом? Кто делает нас такими? Кто определяет, ради чего мы живем и за что погибаем? Кто заковывает нас в цепи и кто хранит ключ к нашей свободе?.." Это уже дело!!! Так, надо записать… Черт, зачем я его убрала?!

    Девушка, у которой либо с головой, либо с манерами было явно что-то не так, начала с азартом рыться в дурацкой желтой сумочке сравнительно небольших размеров, но вылетевшее из нее количество вещей до того, как темноволосая добралась до компьютера, многих заставило бы убедиться в том, что размеры ридикюля обманчивы. Наконец, найдя столь любимый многими подростками предмет, девушка громко, с победными нотками в голосе вскрикнула: "Как он успел так далеко упасть?!" и выдернула из сумки компьютер. Вместе с ним из вышеупомянутой вещи вылетело что-то квадратное, вонючее... и - шмяк! - с противным звуком впечатавшись в стекло вагона, медленно сползло на пластмассовый столик. Протухший бутерброд. Какая гадость.

    - Сумасшедшая… - прошептала толстуха, сжимая в руках газету.

    От девушки это не укрылось.

    - Сумасшедшая? - переспросила она. - А вы знаете, что все фикрайтеры не от мира сего? Хотя бы чуть-чуть. И фанаты тоже. Смотрите, сейчас я вам это докажу.

    Убедившись, что все внимание женщины устремлено на нее, девушка отложила компьютер, встала, кашлянула, хрустнула шейными позвонками и громко начала:

    - У любого творческого человека есть муза. Неважно, в какой области этот человек творит - фикрайтер ли он, писатель, художник, музыкант. Муза есть у каждого - и у фикрайтера, и у писателя, у художника, у музыканта. Без музы нет творчества, ибо муза является его символом. Она олицетворяет Вдохновение, являющееся зародышем каждого произведения. У всякого человека муза выглядит по-своему. У кого-то она - тоненькая девушка с пергаментом, у кого-то - толстая женщина со скалкой. Она может быть молодой или старой, веселой или грустной, доброй или злой, серьезной или беззаботной. Она, помимо своего настоящего внешнего облика - того, как видит музу автор, может принимать любое обличье - кошки, собаки, девушки, парня, ребенка, старухи... Но ее основное задание не принять какую-либо внешность, а подарить вдохновение. Чем сильнее муза вдохновляет, тем материальнее она становится. Ее питают восторг автора, его произведения, даже то, насколько хорошо оценит творчество шальная и простодушная, непостоянная публика. Более того, муза является доказательством того, что мир - это не только то, что изображено на картах и описано учеными. Миром так же является то, что... Эй, вы куда? Я не докончила! - девушка ухватила было толстуху за подол юбки, но она вырвалась, подхватила сумки и крестясь выбежала из вагона.

    - Выходит из-под пера, ручки, клавиатуры. Мир - это то, что мы создаем сами! - прокричала девушка уже в пустой коридор.

    - Юная леди, - из соседнего купе высунулось заспанное лицо усатого мужчины. По выговору он почему-то напомнил девушке хохла. - Не могли бы вы вести себя потише? Как-никак, но сейчас три часа ночи. Если вы не спите, не мешайте спать другим. Я сейчас нажалуюсь кому-нибудь из персонала, что вы ведете себя неподобающим образом.

    - Не надо жалоб, - примирительно подняв руки, произнесла девушка. - Я обещаю вести себя тихо. Мне всего-то и надо было, что выкурить свою соседку из купе.

    - Какая нынче злая, невоспитанная молодежь! В нашей семье за такое пороли.

    - А у нас - нет.

    - Сразу видно, - усач покачал головой и скрылся в своем купе.

    Девушка скорчила купе усача рожу и закрыла дверь. Облегченно вздохнула. Теперь никто ей не помешает. Можно помечтать о хот-догах и психологическом триллере про злодеев...
    Из сумки донеслась слабая вибрация. Помечтать не получилось.

    - А вы знаете, что эта сумка - дыра? - поставила девушка в известность всю мебель купе. - Впрочем, не только эта.

    Наконец-то добравшись до телефона, девушка обнаружила четырнадцать новых сообщений, содержимое больше половины которых было довольно сомнительным, а-ля "Отправь 13567 - выиграй Мерседес!". Но из них всех она уделила внимание лишь одному, отправленному с незнакомого номера. Девушка изогнула бровь. Откуда отправивший сообщение человек узнал ее номер? Но когда она открыла это SMS, все прояснилось.

    Кому: Джоанне Гисборн
    От кого: от Эдда Анрика

    Джо, здравствуй! Прости, что пишу с чужого телефона - свой разрядился. Во сколько тебя встречать с вокзала?


    Джоанна закатила глаза. Нет, Эдд Анрик дураком не был, и Джоанна это прекрасно знала, просто память у него - с дыркой, как у бублика. Сколько раз она ему говорила - не писать с чужих телефонов никогда, кроме экстренных случаев, и не называть ее имени никогда, даже в экстренном случае! Но этот человек всегда все забывает, хотя для маразма возраст у него совсем не тот. Но ответить надо, хотя бы потому, что иначе он ее изведет.
    Отправив неопределенное "7", Джо откинулась на сиденье. Снаружи лил дождь, был слышен мерный стук колес о рельсы. Мелькали желтые огоньки-фонари. Давно она не приезжала в Финляндию. Девушка лениво глянула в окно - размытыми тенями проносились высокие густые ели. Иногда они менялись на болотца и заваленные дровами полянки.
    Джоанна любила путешествовать, вот только времени у нее было настолько мало, что она уже забыла, каково это. Она часто или нечасто (когда как) вылезала на божий свет по заданиям Бюро, но в основном… В основном ее жизнь состояла из безвылазного сиденья в Лондонском Бюро Антагонистов, сменяющимся безвылазным сиденьем в его резиденции - Мглистой Пади ( Джоанна часто задавала себе вопрос, какой шибко творческий человек придумал такое шибко пафосное название ). Эти два строения, оба выполненные в стиле мрачных замков Средневековья, были ей как родной дом. О, как она любила эти гигантские залы Мглистого Замка, чьи потолки терялись высоко во мраке! Какое счастье Джоанна испытывала, когда, дождавшись позднего вечера, она поднималась по крутой каменной лестнице навстречу небесному куполу, усыпанному серебристыми звездами! Какую эйфорию она ощущала, слушая завывания ветров, любуясь на искрящиеся в густых, цвета языков пламени лучах заката горы! Как она обожала голубоватый иней, появлявшийся ранним утром на окнах ее комнаты и создающий причудливые узоры! Рожденная зимой, Джоанна любила ее. Любила она и плохих персонажей, чьи сердца были холодными, как такой обожаемый ею лед. Может быть, именно поэтому Джо, когда она оказывалась в тепле, казалось, будто ее тело тает. Но, пускай зима почти лишила ее любви к температуре выше нуля (хотя погреться около камина Джоанна была никогда не была против), какие - то чувства она ей все-таки оставила. Во всяком случае, ровно столько, чтобы ее не считали черствым сухарем.
    Если бы Джоанна услышала это со стороны, она бы незамедлительно спросила, какой шибко творческий человек придумал такой шибко пафосный текст.​

    ***
    К тому времени, как Джоанна в компании устрашающе большого чемодана с трудом преодолела коридор, отдавив при этом неисчислимое количество ног, дождь залил еще сильнее. Уже на платформе, за считанные секунды став мокрой, девушка обнаружила, что нужный как никогда зонт остался на столике в купе. Как назло, в эту самую минуту двери вагона захлопнулись, и поезд начал набирать скорость. Джоанна мысленно помахала зонтику рукой. Злая и мокрая, она пристроилась рядом с фонарем, с завистью глядя на успевших спрятаться под навесом людей. В том, что при первом удобном случае этот дурацкий неудобный чемодан полетит на свалку, Джоанна уже не сомневалась. Угрюмо уставившись в серую из-за пелены дождя даль, она отсчитывала, через сколько времени учинит над Эддом Анриком расправу, если тот не явится вовремя.
    Когда до расправы оставалось тридцать секунд, девушке в бока впились чьи-то пальцы. Взвизгнув, она ударила незнакомца пяткой прямо промеж ног. Громко взвыв, Эдд Анрик согнулся пополам, прикрывая руками пострадавшие место.

    - Эдд! Ты меня жутко напугал, прости пожалуйста! - взвизгнула Джоанна, обхватив пострадавшего обеими руками. - Очень больно? - спросила она, в глубине души понимая, что вопрос невероятно тупой. Конечно же больно!

    - Н-н-ничего, вс-се в полном порядке... - морщась, пропыхтел молодой человек. - Ты, я вижу, не изменяешь своим старым привычкам.

    - А с чего бы мне им изменять?

    - Пошли лучше в машину, любительница старых привычек, на улице холодно. О Боже, опять этот чемодан! Что там?

    - Книги.

    Молчание.

    - Эдд. Ты же знаешь, я не умею собираться в командировку.

    - А для кого придумали электронные книги, а?

    - Я их не признаю.

    - Джоанна!

    - Я все сказала. Пошли в машину.

    Джоанна и Эдд, шлепая прямо по лужам, двинулись к стоянке. Подойдя к большому пикапу с облупившейся краской, Эдд открыл переднюю дверцу, приглашая Джоанну внутрь.

    - Ты так и не купил новую машину? - поинтересовалась она, устраиваясь поудобнее на сиденье и разглядывая фотографию, приклеенную скотчем к бардачку. На ней была изображена незнакомая девушка. - Деньги вроде бы есть.

    - Есть, но не хочу, - заявил Эдд, укладывая чемодан в кузов. - Этот пикап вполне хорош. Чемодан не намокнет?

    - Да ничего ему не будет, чемодану. - подождав, пока Эдд снимет куртку, сядет, пристегнется ремнем безопасности и заведет машину, Джоанна спросила, - Кто эта девушка? Новая пассия?

    - Насколько ты помнишь, у меня пока ни одной пассии не было, а даже если она и пассия, то явно не новая, а первая. И вообще, это моя троюродная сестра.

    - А. Прости.

    - Давай лучше не о пассиях... Подожди минутку... - Эдд, улучив эту самую минутку, выехал со стоянки, влившись в поток машин. - А о тебе. Как дела в Бюро?

    - Нормально. Должны появиться новые злодеи.

    - Какие?

    - Без понятия. Так что скоро у меня будет работы по горло.

    - Слушай, как они тебе еще не надоели? В смысле, злодеи?

    - Представляешь, не надоели.

    - Не представляю.

    - Просто потому, что ты к ним равнодушен. Они тебя не интересуют. Для меня они - вся жизнь. Я в свои тринадцать лет... Да, Эдд! В то время ты гонял мяч на футбольном поле, а я портила себе глаза, просиживая часы за компьютером и строча фанфики о своих любимых злодеях. Я их обожала. Я их и сейчас обожаю. Просто... Ты этого не понимаешь.

    - Да, не понимаю. Их же нельзя излечить от их безумия! Они все - серийные убийцы! Они все - психи!

    - Может и так. Но психов и маньяков же не бросают? Их нельзя излечить, но их не бросают. На худой конец, представь, что Бюро - это психическая больница. От этой мысли тебе легче?

    - Самую малость.

    - Вот. Злодеи, они... их нельзя излечить. Но бросить их тоже нельзя, Эдд. Хотя бы из чистой безопасности.

    - Из безопасности, говоришь. Если бы вашему Бюро была дорога безопасность, то никто бы не вытаскивал этих злодеев из их фильмов! Зачем же вы так делаете?

    - Моя работа заключается только в том, что написано в контракте. Мои знания ограничиваются, как и знания любого работника Бюро. Больше, чем требует моя специальность, я знать не должна, хотя знаю. И знаю много. Гораздо больше, чем должна, благодаря определенным лицам. Но даже эти лица, которые стоят выше меня в плане доступа к информации Бюро, не знают, какую цель преследует государство, все это дело организовавшее.

    - Государство?!

    - Государство. Думаешь, оно будет финансировать организацию, о которой ничего не знает? Глупости. - хмыкнув, Джо отвернулась к окну. - Можно немного поспать? Я всю ночь была на ногах.
     
    Валирийская Сталь нравится это.
  8. Алира

    Алира Оруженосец

    Хм, стесняюсь спросить, продолжение будет?
     
  9. очень интригующе.. жду проду!