1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Гет Фанфик: Дар

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Loreley Lee, 25 окт 2014.

  1. Loreley Lee

    Loreley Lee Наемник

    Название: Дар
    Фандом: сага
    Автор: Loreley Lee
    Бета: Айриэн
    Иллюстрация: Русалка Милюля
    Категория: Гет
    Размер: макси ~ 15164 слова
    Пейринг/Персонажи: Арья Старк/Якен Хгар, Арья Старк/Джендри Уотерс
    Рейтинг: NC-17
    Жанр: драма, романс
    Предупреждения: Упоминание пыток, упоминание людоедства, AU в отношении спойлерных глав "Ветров зимы"
    Краткое содержание: Арья Старк доставляет дар Многоликого одному человеку в Вестеросе
    Дисклеймер: всё принадлежит Мартину.
    Статус: закончен
    Примечания: Написано на ФБ-2013 для команды ПЛиО


    Нередко дар богов бывает божьей карой.
    «Федра» Жан Батист Расин


    ПРОЛОГ

    Площадь перед септой Бейелора была полна народу. Горестный звон колоколов доверху заполнял Королевскую Гавань и выплескивался наружу, переливаясь через стены. «Горе, горе, горе нам!», — звонил один. «Король умер. Умер. УМЕР!», — надрывался другой. «Помянем, помянем», — гудел третий. Многоголосый звон летел над головами верующих, собравшихся проводить в последний путь малютку-короля — и поглазеть на шествие, конечно.

    Впереди несли два маленьких позолоченных гроба. Королева-регент, спотыкаясь на каждом шагу, спускалась сразу вслед за гробами, где в золотых саванах лежали ее дети. Огромный рыцарь в белом доспехе и шлеме с глухим забралом вел ее под руку, не давая упасть. Выглядела королева так, словно разом постарела лет на двадцать. Лицо избороздили морщины, а изумрудные глаза казались блекло-зелеными из-за пролитых слез. Некогда золотые локоны свалялись и подернулись сединой. Платье из черного шелка висело на ней, словно под тканью был только скелет.

    Следом, под руку со своим отцом, чинно шествовала Маргери Тирелл — вдова трех королей, оставшаяся невинной, словно в первую брачную ночь. Ее каштановые локоны ласково трепал легкий ветерок. В строгом черном платье, почти без украшений (конечно же, они были, но весьма пристойные и подобранные со вкусом — черные бриллианты и черный же жемчуг в оправе из белого золота), она напоминала едва расцветшую розу, по недоразумению распустившуюся среди выжженной пустыни.

    Далее с подобающими случаю выражениями на лицах выступали члены малого совета — Рендилл Тарли и Пакстер Редвин. Оба были в строгих черных камзолах, как и положено достойному мужчине в день траура.

    По контрасту с ними Нимерия Сэнд, как и все, одетая в черное, всем своим видом утверждала победу жизни над смертью. На леди не было ни единого украшения, но многочисленные слои прозрачной черной ткани не только не скрывали соблазнительных изгибов ее тела, а даже подчеркивали их.

    Все остальные, медленно шагавшие на почтительном расстоянии, не представляли никакого интереса для публики. Многоголовая и безликая толпа, состоящая из черной одежды и белых пятен лиц.

    Примерно на середине лестницы произошла заминка. Королева-регент споткнулась и, не удержавшись, упала на колени. Ее молчаливый провожатый дернулся было поднять свою госпожу, но так и застыл, словно окаменевший. Застыли, как изваяния, и все остальные. Пройдя несколько ступеней вниз, остановились гвардейцы в красных плащах, несшие оба детских гробика. Затормозили на почтительном расстоянии лорд Мейс и королева Маргери, лорд Рендилл и лорд Пакстер. Высунула из-за их плеч любопытную мордочку леди Ним, похожая на змею, выглядывающую из травы. Колокольный звон, до сих пор сопровождавший каждый шаг процессии, вдруг замолк, и все присутствующие услышали жуткий утробный вой, исторгаемый королевой Серсеей.

    — Детки мои! Маленькие! Джоффри, Томмен, Мирцелла. Боги, за что? — выла на одной ноте королева. — Отец, Джейме, где вы? На кого вы меня бросили? Мерзкий карлик сговорился с Тиреллами…

    При этих словах у большинства присутствующих сделались загадочные лица, лорд Мейс возмущенно затряс толстыми щеками, а его дочь недовольно поджала губы, точь-в-точь как ее бабушка, прозванная Королевой шипов.

    — Все сговорились. Все!!! — королева Серсея продолжала рыдать, заламывая руки и не обращая внимания на окружающих. — Эта дорнийская сука тоже в сговоре. Дорнийцы все предатели.

    Прекрасное лицо леди Ним расцвело довольной улыбкой, словно ее только что объявили первой красавицей семи королевств. Лорд Рендилл и лорд Пакстер взбудоражено перешептывались, когда откуда-то из задних рядов процессии донесся возглас, прозвучавший неожиданно громко, поскольку горюющая королева сделала паузу, чтобы глотнуть воздуха.
    — Да она же безумна!

    «Безумна, безумна, безумна», понеслось над толпой. «Бесноватая», «шлюха», «кровосмесительница». Возгласы становились всё громче и отчетливее. Лысеющий человек в мейстерской мантии, но без цепи на шее, подбежал к королеве и сунул ей под нос какую-то склянку, видимо, надеясь привести несчастную в чувство.

    — ОСТАВЬ МЕНЯ, ВЫРОДОК!!! — неожиданно громко завопила королева и, взмахнув отощавшей рукой, выбила склянку из его рук, отчего та разбилась о доспех белого рыцаря в закрытом шлеме, забрызгав его с ног до головы.
    Человек в мейстерской мантии отпрянул, вскинув руки в жесте замешательства, и поспешил смешаться с толпой, которая отодвигалась всё дальше и дальше от королевы, вопящей на ступенях.
    — Боги, существуете ли вы? Разве не видите, моих детей отравили. Их извели гнусным колдовством! Сговорились за нашей спиной. Все сговорились! Все предатели! ПРЕДАТЕЛИ!!!

    С этими словами королева на четвереньках сползла на несколько ступеней вниз и вытащила меч из ножен у одного из ланнистерских гвардейцев.
    — Казнить предателей, — вопила она, размахивая мечом и пытаясь встать на ноги. — ВСЕХ КАЗНИТЬ! ГОЛОВУ С ПЛЕЧ! ГДЕ ПАЛАЧ?!
    Кое-как поднявшись, она, всё еще размахивая мечом, преодолела несколько ступеней, надвигаясь на траурную процессию.
    — Я сама тебя казню, лживая сука! — кричала королева Серсея, приближаясь к королеве Маргери. Меч описывал в воздухе сверкающие дуги. Лорд Мейс, чье возмущение всё усиливалось, а щеки напоминали от этого свиной холодец, который несут к столу вприпрыжку, заступил Серсее дорогу и вытащил свой меч.
    — Уйди с дороги, предатель! — с этими словами Серсея замахнулась мечом и неожиданно выпустила рукоять. Оружие сверкнуло, кувыркаясь в воздухе, и гулко ударило в закрытый шлем огромного рыцаря, доселе стоявшего неподвижно. Тот вздрогнул, пошевелился и повернулся к плачущей. Задрожала под тяжелыми шагами мраморная лестница, отпрянули зеваки и участники процессии, лишь безумная королева продолжала завывать, пытаясь поделиться своим горем со всем миром.

    Несчастная захрипела, когда огромные пальцы в латных перчатках сомкнулись на ее шее. Забилась в мертвой хватке, засучила ногами, высоко задирая юбки. Горестный вой перешел в сдавленный стон.

    Присутствующие, стоявшие в первых рядах и обладавшие достаточной отвагой или любопытством, чтобы не слишком отодвинуться, могли расслышать в затихающем голосе отдельные слова.
    — Валонкар, — хрипела Серсея, обдирая ногти о латные перчатки своего убийцы. — Валонкар. Валон…

    Чудовищный рыцарь бросил задушенную на ступени, словно ребенок тряпичную куклу, выхватил огромный двуручный меч и, взревев, медленно пошел на толпу. Многоголосый визг резанул по ушам, когда люди, давя и топча друг друга, пытались убежать подальше от обезумевшего рыцаря. Первым ударом тот разрубил надвое сразу троих мужчин, неосторожно пропустивших вперед себя кого-то еще. Следующий взмах унес жизни двоих — гвардейца в красном плаще, несшего один из гробов, и септы, читавшей молитвы по усопшим.

    "Красные плащи" побросали гробы и схватились за оружие, громко призывая всех, кто умеет сражаться, себе на подмогу. Крышки гробов распахнулись и на ступени выкатились два детских тельца иссушенных болезнью или колдовством, как кричала их мать. Некогда прекрасное личико Мирцеллы потемнело и напоминало печеную картошку, а тельце короля Томмена так распухло и налилось гнилостными соками, что при ударе о ступени его голова лопнула, словно дыня, забрызгав всех, кто стоял недостаточно далеко…

    За бойней, разворачивающейся на ступенях, с интересом следил один человек, не поддавшийся общей панике. Укрывшись за одной из статуй Бейелора Благословенного, он наблюдал за тем, как немногие отважные мужчины пытаются одолеть обезумевшего рыцаря.

    Наблюдающий был одет в грязное рубище, некогда бывшее рясой служителя Семерых. В прорехи проглядывала власяница, надетая на голое тело. Талия человека была подпоясана грязной веревкой, на шее висела чашка для подаяний, а его правая рука сжимала рукоять посоха, сделанного из найденной в лесу коряги. Нищенствующий брат источал жестокую смесь запахов мочи, чеснока, похлебки из таверен Блошиного конца и, почему-то, тухлой рыбы. Толпа бегущих прочь от септы Бейелора обтекала праведника, как вода обтекает каменный валун посреди бурного потока. Грязное лицо его светилось каким-то детским любопытством и чуть ли не восторгом перед дикой мощью обезумевшего. К тому моменту, когда рыцаря всё же бросили наземь и навалились на его руки и ноги по пять человек за раз, а толпа почти схлынула, нищенствующий брат, всё еще улыбаясь, тихо отправился прочь, осторожно ступая неимоверно грязными босыми ногами по грязи и крови, покрывшей мостовую.
    Спустя немного времени тот же самый нищенствующий брат спустился в подвал дома на улице Кожевников и исчез.

    ***

    Брызгаясь и фыркая от удовольствия, Варис смыл с лица грим и с явным наслаждением избавился от вонючей одежды. Двое «пташек» — мальчик и девочка — держали кувшины с водой. В одном кувшине был кипяток, мальчик держал его в толстых рукавицах. В другом — колодезная вода, сводящая мускулы холодом. Оба плеснули в кадушку понемногу воды. Варис уселся в кадушку и стал яростно тереть себя мочалкой. Смыв с себя грязь от рубища и пеших прогулок, он велел «пташкам» по очереди поливать его кипятком и холодной водой. Когда кувшины опустели, он выбрался из кадушки, насухо вытерся куском жесткого полотна и, одевшись, стал похож на себя обычного. Такого, каким его привыкли видеть в Красном Замке. Щедро посыпав себя пудрой с ароматом лаванды, Варис кивнул «пташкам», принявшимся убирать последствия омовения, и направился в горницу, где на столике был сервирован изысканный ужин с вином и десертами. Усевшись за стол с выражением безграничного терпения на лице, он приготовился ждать. Однако его посетитель поспешил и прибыл всего через несколько мгновений. Лорд Мейс Тирелл, а это был именно он, вошел в горницу, и Варис, приветствовал его, рассыпавшись в любезностях.

    — Милорд десница, как я счастлив, что вы посетили мое скромное жилище, — елейно произнес Варис. — Могу я предложить вам вина? Очень, знаете ли, недурное.
    — Нет, Варис, благодарю вас, — лорда Мейса мучила одышка и говорил он с трудом, словно бежал всю дорогу от септы Бейелора, везя на закорках свою милую дочь. — Давайте перейдем сразу к делу. Признаться я весьма удивлен вашим появлением и тем, что вы решили открыться мне, деснице короля. Я же могу приказать арестовать вас по обвинению в содействии побегу Тириона Ланнистера.
    — Прошу покорно простить мою непонятливость, — медовым голосом пропел Варис, — но десницей какого конкретно короля вы являетесь? Король умер, разве не слышали? Бедный мальчик.
    С последними словами Варис достал кружевной платок и изящно смахнул с левого глаза воображаемую слезу. Лорд Мейс Тирелл, десница короля Томмена, чей череп разбился о ступени септы Бейелора не более трех часов назад, побагровел, и его обвисшие щеки затряслись.
    — Вы оскорбляете меня, милорд!
    — Что вы, дорогой лорд Мейс? Что вы? У меня и в мыслях не было. Напротив, я высоко ценю ваш государственный талант и хочу сделать вам одно интересное предложение. Вы понимаете, что мы остались без наследника?
    — Конечно, понимаю, что я, по-вашему, идиот что ли?
    — Точнее, без желательного наследника. Но тут уж перебирать не приходится. Придется кушать что подадут. В конце концов, нынче у нас зима.
    — Я не понимаю, Варис, к чему вы клоните. Не могли бы вы выражаться более конкретно?
    — С превеликим наслаждением, дорогой милорд-десница. Я говорю о Станнисе.
    — Вы с ума сошли! Станнис нас всех казнит, а нашими головами украсит стену.
    — Не украсит, милорд. Король Станнис нынче уверовал в красного бога и своих врагов предпочитает сжигать заживо. Неприятная смерть, согласен. Но нам это не грозит.
    — Почему вы так уверены?
    — Потому что у короля Станниса нет сына. Принцесса Ширен — милое дитя, но, увы, нездорова. Это прискорбно. Не правда ли?

    Мейс Тирелл в ответ пробормотал что-то невразумительное, чтобы могло сойти и за утверждение, и за опровержение. Этим искусством он овладел весьма неплохо и применял его всякий раз, как его припирали к стенке с вопросами, в которых он не разбирался или не хотел разбираться.

    — Так вот, принцесса Ширен нездорова, — голос Вариса так и сочился патокой. — А у вас есть прелестная дочь, созревшая для брака и всё еще невинная. Всем известно, что Ренли не интересовался женщинами, Джоффри умер до провожания, а бедняжка Томмен так и не дорос до исполнения супружеских обязанностей…
    — Вы полагаете? — В глазах Мейса Тирелла появилось хорошо знакомое Варису выражение «была не была». Под этим соусом ему можно было впихнуть хоть конский навоз вместо яблок…

    Поздно ночью, когда накормленный и обласканный лорд Тирелл покинул жилище Вариса, тот без интереса сжевал виноградину, сделал глоток вина и уселся за письменный стол, заваленный кучей свитков. Ловким движением руки расчистив себе место для письма, он развернул пергамент, обмакнул перо в чернила и, тяжело вздохнув, вывел первые строчки:
    «Его королевскому величеству Станнису из дома Баратеонов, первому этого имени.
    Ваше величество…
    » .

    Старик
    В камине жарко пылал огонь, но старые кости сира Джаспера привычно ныли к перемене погоды. Он придвинулся поближе к очагу и изо всех сил напряг слух, вслушиваясь в тихо звучащие слова:

    «…вернувшись из Дорна, принцесса Мирцелла была весела и полна сил, однако уже на следующий день слегла с лихорадкой. К превеликому несчастью вдовствующей королевы, болезнь оказалась заразной. Семеро, в гневе своем, послали жестокое наказание королеве Серсее, ибо не прошло и двух недель, как скончалась Мирцелла, а через несколько дней после нее — и Томмен. Королева Серсея впала в безумие, кричала об отравлении и обвиняла всех вокруг в гибели ее детей. Из-за похорон был даже отложен судебный процесс над нею и Маргери из дома Тирелл. Однако суда над королевой Серсеей так и не последовало, ибо в день похорон сир Роберт Стронг, недавно принятый в Королевскую Гвардию, чьей обязанностью было выступить в защиту королевы на судебном поединке, также впал в безумие во время припадка Серсеи, случившегося с нею на ступенях септы Бейелора, и задушил несчастную.

    Воистину, ужасные события сыплются на Семь Королевств одно за другим в наказание за то, что вы, законный наследник престола, были отвергнуты в пользу незаконнорожденных детей королевы. И ужасные дела творятся в Королевской Гавани. Когда сир Роберт Стронг был связан, для чего потребовались усилия двух десятков сильных мужчин, с него сняли шлем и обнаружили вместо головы голый череп. Это существо, очевидно, управлялось зловредной черной магией изгнанного мейстера Квиберна, ныне исчезнувшего из Красного Замка. За его голову потребно было бы объявить награду, но сделать это было некому, ибо Малый Совет обезглавлен жестоким злодейством, жертвами которого стали сир Киван Ланнистер и Великий Мейстер Пицель.

    Злая хворь, пришедшая в Королевскую Гавань вместе с возвращением Мирцеллы, уже отбушевала, однако многие, очень многие семьи лишились своих детей. Смерть пожала богатый урожай невинных жизней, и это вселяет ужас в сердца ваших подданных.

    Во имя блага всего королевства, Ваше Величество, умоляю вас вернуться в Королевскую Гавань, принять свою корону и власть над государством, ибо никто кроме вас не сможет спасти его на пороге зимы.
    Засим остаюсь всецело преданный Вашему Величеству, Варис
    ».

    Русе Болтон отложил свиток и тонко улыбнулся Артору Карстарку, сидевшему напротив.
    — Теперь причина поспешного отступления Станниса ясна как никогда, — еле слышно проговорил он. — Как вашему батюшке удалось получить копию письма?
    — Северяне нынче в фаворе у короля, — усмехнулся Артор, — а отец в особенности. Станнис ему благоволит и осыпает милостями. Так что пара слов и несколько золотых драконов решили дело.
    — Как приятно это слышать, — снова усмехнулся лорд Болтон. — Надеюсь, ваш лорд-отец помнит наше соглашение?
    — Безусловно.
    — Я очень рад, что есть еще люди, для которых честь — не пустой звук. Не желаете ли передохнуть перед ужином? Моя леди-жена будет очень рада гостям.
    — Благодарю вас, милорд. — Артор Карстарк встал и слегка поклонился. — Это будет очень кстати. Путь до Дредфорта неблизкий.
    — Вас проводят, — лорд Русе кивнул слуге, и тот услужливо распахнул дверь перед гостем.
    Едва Артор Карстарк удалился, Русе Болтон повернулся к сиру Джасперу, до сих пор сидевшему молча. Улыбка снова тронула тонкие губы лорда Дредфорта.
    — Сир Джаспер, теперь вы понимаете, почему я позвал вас?
    — Не совсем, милорд.
    — Я объясню, — лицо лорда Болтона приняло выражение безграничного терпения. — Теперь, когда Станнис… король Станнис завяз в паутине государственных забот, у меня возникает некая проблема, в решении которой, я надеюсь, вы сможете мне помочь. Видите ли, покидая Винтерфелл, я рассчитывал, что Станнис всё же возьмет его. У меня были определенные планы насчет того как действовать после этого, но все они рухнули в тот момент, когда Станнис, развернув знамена, припустил в сторону Королевской Гавани, словно за ним Иные гнались. Я был, признаться, несколько разочарован, однако теперь причина известна. И у меня не остается другого выхода, кроме как обратиться к вам.
    — Но… Как я могу вам помочь?
    — Очень просто. Я бы хотел, чтобы вы исполнили одну мою просьбу. Видите ли, моя леди-жена недавно разрешилась от бремени, подарив мне сына. Крепкий мальчик, скажу я вам, и здоровенький. Он вырастет воином. Но есть одна загвоздка. Пока жив мой бастард, законный сын никогда не будет в безопасности. К моему прискорбию я убедился в этом, разрешив Домерику общаться с Рамси. Я надеялся, что Станнис избавит меня от этого дурного ростка на дереве рода Болтонов, однако боги решили иначе. Вы когда-нибудь бывали в Браавосе?
    — Очень давно. Мне тогда было семнадцать лет, и брат моего отца, бывший капитаном торговой галеи, взял меня с собой в плавание по Вольным городам. Но как это вам поможет?
    — Я слышал, что в Браавосе есть так называемый «остров богов». Вам доводилось там бывать?
    — Мельком. В Браавосе мы были по торговым делам и времени для прогулок по городу у нас почти не было. Но я не совсем понимаю…
    — На этом острове находится храм, который называют «храмом Черного и Белого», — лорд Русе отпил вина из чаши и аккуратно промокнул губы платком. — Я бы хотел, чтобы вы поехали в Браавос и помолились в этом храме. Если их бог вас услышит — дни моего бастарда будут сочтены.
    — Вы… — Джаспер от удивления слишком резко вдохнул и закашлялся, едва восстановив дыхание. — Вы имеете в виду Безликих?
    — Вы очень проницательны, сир. Да именно их я имею в виду. Вы помолитесь в храме Черного и Белого и назовете имя Рамси.

    Подобная просьба не укладывалась в голове. Джаспер отхлебнул вина из своей чаши, чтобы успокоить нервы, но это не помогло.
    — Но почему именно я? Я всего лишь старик, служивший дому Хорнвуд. Мы, конечно, давно знакомы, но я не думал…
    — Что я так вам доверюсь? — перебил лорд Русе. — Сир Джаспер. Я помню вас еще молодым, полным сил мужчиной. Мы когда-то сражались в одном строю и, будучи зеленым юнцом, я восхищался вашей отвагой и решительностью. Кроме того, мне хорошо известна ваша преданность. Вы один из немногих, кто оставил службу, когда Рамси уморил леди Хорнвуд, не пожелав служить ее убийце. Я знаю, вы хотели бы отомстить за свою госпожу, но силы у вас уже не те. Так вот, я предоставляю вам такую возможность. Тут наши интересы сходятся, и я почту за великую честь, если вы поможете мне. Сам я, к моему прискорбию, не могу сейчас оставить Дредфорт.

    Перед мысленным взором Джаспера встала, как живая, его госпожа — леди Донелла Хорнвуд. Он знал ее с юности, когда она прибыла в замок, чтобы выйти замуж за молодого лорда Халиса. Он вспомнил ее лицо, на которое падала тень от листьев чардрева, под которым она принесла свои свадебные обеты. Помнил ее глаза в тот день, когда она, оправившись после родов, принимала поздравления с появлением наследника. Его сердце до сих пор сжималось от боли, едва он вспоминал ее крик, когда прилетел ворон с вестью о гибели ее мужа и сына. А воспоминания о последнем дне, когда он видел ее, были слишком остры и болезненны, так что он старался их не тревожить. Джаспер сморгнул непрошеные слезы и кивнул.
    — Я выполню вашу просьбу, лорд Русе. Бастард должен ответить за свои преступления.

    Лорд Дредфорта удовлетворенно улыбнулся.
    — Я очень рад слышать это, дорогой сир. Мои люди доставят вас в Белую Гавань, где вы сядете на корабль до Браавоса, — с этими словами он придвинул к себе большую деревянную шкатулку и открыл ее. — Возьмите это.
    На стол перед ним легли два кожаных кошеля, туго набитых серебром и золотом, судя по звуку. А вслед за ними…

    — Это бриллиантовый убор леди Донеллы. Он был слишком хорош, чтобы достаться такому, как Рамси, и я забрал его. Благодарение богам, бастард меня боится, —колье и диадема, бывшие на леди Хорнвуд в день свадьбы, рассыпали искры, сверкая так, что стариковские глаза начали слезиться еще сильнее. — Безликие ничего не делают даром. Пусть же украшения бедняжки помогут отомстить за нее.

    Джаспер почувствовал, что слова оставили его. Ему хотелось сказать очень многое, но вдруг стало очень жарко в груди, горло перехватило застрявшим там горячим комком. Кровь стучала в висках гулким набатом, заглушая все звуки вокруг. Он схватился скрюченными пальцами за грудь в том месте, где разливалась боль, и увидел в обычно спокойных глазах лорда Болтона тревогу…

    ***

    Туман глушил звуки и придавал окружающему миру ощущение нереальности. Словно весь город с его каналами, дворцами, статуями и храмами утонул в огромной миске с молоком. Сир Джаспер, опираясь на клюку, медленно плелся вдоль канала, направляясь, как и накануне, и за день до того, в храм Многоликого, дабы помолиться о смерти одного человека. Уже почти год прошел с того дня, когда он, едва оправившись после приступа, смог выехать в Белую Гавань, чтобы отплыть в Браавос.

    Город, который он едва помнил, встретил его влажным туманом и сыростью, холодным ветром, запахом соли и рыбы. Разыскав нужный храм на острове богов, сир Джаспер поставил свечу перед изображением Неведомого и молился до поздней ночи. Но ничего не произошло. Никто не подходил к нему, не задавал вопросов, не обещал исполнить его просьбу. Так что он снял себе комнатку в скромной гостинице на берегу канала и стал ходить в храм каждый день, проводя время в молитвах. Порой он чувствовал, что за ним наблюдают, но все оставалось по-прежнему.

    Рассвет робко проклевывался сквозь клочья тумана, окрашивая его в розовый. Дойдя до моста через канал, Джаспер услышал за спиной торопливые шаги и мимо, задев его ножнами, проскользнул один из брави — местных дуэлянтов. Его роскошный наряд из голубого и фиолетового шелка был запачкан кровью. Браво, изящный и стройный, легко перебежал через мост и туман поглотил его, заглушив стук каблуков. Джаспер вздохнул и, опираясь на клюку, стал подниматься по истертым ступеням, с каждым нетвердым шагом приближаясь к храму Многоликого.

    Добравшись до цели, он перевел дух и толкнул белую створку массивных черно-белых дверей. Ему нравилось, входя в храм, ощущать пальцами плотную древесину чардрева, из которого была сделана белая створка. Это напоминало о доме.

    В храме было очень тихо. В непроглядной тьме светлячками мерцали огоньки свечей. Иногда, проходя мимо ниш, вырубленных в стенах, он слышал чей-то шепот. Видимо, кто-то еще молился тут так же, как и он сам. Остановившись перед изображением Неведомого, Джаспер достал из кисета на поясе толстую свечу, зажег ее от другой, горевшей у алтаря плачущей девы, и, с трудом согнув колени, принялся молиться.

    Сегодня ощущение постороннего присутствия было особенно сильным. Джаспер молился, вознося Неведомому свои просьбы, и спиной ощущал чужой взгляд, внимательно наблюдавший за ним. Время тянулось лениво и медленно, словно густой мед с ложки. Джаспер проговаривал слова молитвы снова и снова, в сотый раз подряд, когда кто-то тронул его за плечо. Внутренне содрогнувшись, он медленно обернулся. Рядом стоял человек в черно-белой мантии с глубоко надвинутым капюшоном, полностью скрывающим лицо.
    — Твои молитвы услышаны, — прошелестел тихий голос.

    Радость пронзила его, словно клинок. Джаспер поднялся с колен, опираясь на свою клюку и чувствуя, как дрожат руки.
    — Пройдемся, — донеслось из под капюшона. Служитель Многоликого повернулся и направился вглубь храма, указывая путь. Джаспер ковылял за ним, стук палки отдавался тихим эхом в нишах.
    Человек в капюшоне остановился на берегу небольшого пруда, окруженного глубокими нишами. Вода маслянисто блестела, отражая дрожащие огоньки свечей. Переведя дух, Джаспер воззрился на своего провожатого. Тот долго молчал, глядя в темную воду, а потом повернулся — и из густой тьмы под капюшоном ярко блеснули глаза.
    — Назови имя, — прошептал он.
    — Рамси Болтон, известный как бастард из Дредфорта. Раньше его звали Рамси Сноу, но король позволил лорду Болтону узаконить его.
    — Расскажи, что он за человек, — откликнулся тихий голос.
    И он рассказал всё, что знал о чудовище из Дредфорта, носящем имя Рамси. С каждым словом в груди становилось легче, словно сердце до сих пор было стянуто тугой веревкой и теперь освобождалось от пут.
    — Многоликий услышал твои молитвы, — был ответ, — но ты должен знать — мы ничего не делаем даром.
    Джаспер полез за пазуху и извлек тугой сверток с диадемой и ожерельем. Бриллианты сверкнули, рассыпая искорки по гладкой поверхности воды.
    — Это всё, что у меня есть, — он вдруг испугался, что этого недостаточно и добавил поспешно, сорвав с пояса кошель с монетами: — И еще вот. Золото.
    — Ты действительно готов отдать всё, что имеешь, чтобы достичь желаемого, — голос человека в капюшоне звучал утвердительно.
    — И даже больше, — ответил Джаспер, ощущая как что-то внутри подталкивает его, заставляя рассказать даже то, что он много лет скрывал от самого себя. — Я… Я любил леди Донеллу. Я полюбил ее с первого взгляда, но никогда не позволял себе думать об этом. А это чудовище уморило ее голодом. Перед смертью она обгрызла плоть с собственных пальцев…

    Тихий всхлип вырвался из его груди, и служитель Многоликого положил руку ему на плечо.
    — Мы принесем дар Рамси Болтону, бастарду из Дредфорта. Будь уверен. Смерть придет к нему.
    — Благодарю тебя, — Джаспер склонил голову. Знакомый жар разгорался в груди, левая рука онемела и стала как каменная. Он попытался повернуться, чтобы покинуть храм, но ноги подкосились и он упал на колени.
    — Что с тобой? — Человек в капюшоне склонился над ним. Он попытался ответить, но воздуха не хватало, слова не шли наружу, застревали в горле. Огоньки свечей расплылись перед глазами, превратившись в яркие пятна, когда его губ коснулся край чаши.
    — Выпей это.

    Джаспер сделал глоток, и сразу же стало легче. Со следующим глотком жгучая боль в груди унялась, комок в горле исчез. Он вдохнул полной грудью, и никогда еще воздух не был так сладок. Еще глоток — и веки вдруг стали очень тяжелыми. Поддерживаемый человеком в капюшоне, он смог подняться и доковылял до широкой скамьи, расположенной в ближайшей нише, сел и закрыл глаза. Перед ним, словно наяву, возникло лицо Донеллы Хорнвуд — такой, какой она была в день своей свадьбы. Она улыбнулась и протянула ему руку…

    Девочка
    Она бежала по еще сонному городу. Бледные клочья тумана стелились ей под ноги, поглощая звук ее шагов. Она обернулась назад, заметив, как восход окрашивает туман в нежно-розовый цвет, и припустила еще быстрее. Тонкий клинок в ножнах хлопал по бедру в такт шагам, она придержала его рукой.

    Сегодня она была одним из брави. Одежда из полосатого шелка — фиолетовый с голубым, странное, но красивое сочетание, острая сталь в ножнах, и чужое лицо — молодое и свежее, с едва пробивающимися усами. Когда она прохаживалась вдоль берега Лунного пруда — многие узнавали это лицо. Пара шлюх подмигнула ей и захихикала, направляясь в сторону «Счастливого порта», незнакомый браво в серебристом и оранжевом отсалютовал ей мечом и одарил насмешливой улыбкой. Но она делала вид, что очень занята. Она ждала, когда в толпе мелькнет сочетание винно-красного и желтого, — и дождалась. Всё было просто — пара ехидных слов о куртизанке по имени Соловей, звонкое пение стали и, спустя всего несколько минут, дар был доставлен по назначению. Браво, любивший сочетание красного и желтого, остался лежать на берегу пруда, заливая своей кровью истертые камни мостовой, а она припустила к острову богов. Уже подбегая к мосту, она едва не сбила с ног старика, медленно ковылявшего, опираясь на палку. Ей хотелось извиниться перед ним, но нужно было спешить. Нынче будет безлунная ночь.

    Испачканную кровью одежду и узкий клинок она оставила в кладовой, переоделась в черно-белую хламиду. Сняв чужое лицо и вернув свое — лицо Арьи из дома Старков — она отправилась на кухню, где Умма поставила перед ней миску с кашей и стакан молока. Пока Арья поглощала свой завтрак, в кухню вошел, улыбаясь, Добрый Человек.

    — Говорят, сегодня ночью у Лунного пруда нашел свою смерть Терро, что убивал во славу Соловья? — улыбнулся он.
    Арья кивнула.
    — Да. Он вызвал на поединок Ксанаро, который носит фиолетовый с голубым и убивает во славу Черной жемчужины.
    — Это полезно знать, — Добрый Человек уселся рядом с Арьей и внимательно взглянул ей в лицо. — Кто ты, дитя?
    — Никто, — привычно откликнулась она, прикончила свою кашу, допила молоко и принялась помогать Умме месить тесто.

    Весь день она провела, занимаясь привычными обязанностями: подметала, мыла полы, помогала на кухне. К ночи в храм стали сходиться служители Многоликого. Арья увидела уже знакомых молодого лорда и толстяка, всегда появлявшихся вместе. Обычно они приходили последними, но не на этот раз. Уже направляясь к залу, где служители проводили свои встречи, она заметила, как впереди мелькнула еще одна черно-белая тень. Служителей за столом действительно оказалось двенадцать. Арья заняла свое привычное место в конце стола, держа в руках кувшин с водой — готовая по мановению руки наполнить чашу желающему.

    Обсуждение текло неспешно, и Арья, зорко следя, не нужно ли кому воды, задумалась о том, сядет ли и она когда-нибудь за этот стол. Уже два года она обучалась у Изембаро, к которому ее направил Добрый Человек. Помимо занятий фехтованием, напоминавших ей о Сирио Фореле и приносивших больше всего удовольствия, она училась вскрывать сложные замки, нырять на большую глубину, надолго задерживая дыхание, и карабкаться по стенам. Еще ее учили делать сложные прически, изящно носить длинные платья, играть на арфе и вести себя как благородная дама. Она до сих пор не понимала, зачем ей это нужно, но покорно исполняла всё, что от нее требовали. В течение нескольких месяцев она даже была одной из русалок — служанок куртизанки по прозвищу Морская Королева. Тогда она тоже носила чужое лицо — очень красивое лицо юной девушки — и чужое имя: Нелла.

    Самой Арье к этому времени, очевидно, минуло четырнадцать или даже пятнадцать лет. Она не была точно в этом уверена — время в Браавосе считали по-другому, и она давно запуталась. Но примерно за полгода до того у нее впервые случилось лунное кровотечение, и женщина-призрак показала ей, как подкладывать между ног мягкую ветошь, чтобы не заливать кровью всё вокруг, и как заваривать лунный чай. Арья тогда посмеялась над ней из-за этого чая, но потом поняла, насколько это полезная штука. Когда она служила русалкой — один из брави, убивавших во славу Морской королевы, стал оказывать Арье настойчивые знаки внимания. Она не сразу поняла, чего он хочет от нее — решила сначала, что пытается через одну из русалок подобраться поближе к Морской королеве, чтобы стать ее любовником. Но он был настойчив и любезен, и однажды заявил, что больше не любит Морскую королеву, а любит ее, Неллу.

    Цесарио, так его звали. У него были черные волосы, озорные синие глаза и задорная белозубая улыбка. Когда он сказал, что убил человека в ее честь и впредь убьет всякого, кто не согласится, что Нелла — самая прекрасная девушка на свете, Арья поцеловала его, а потом, спустя пару дней, и отдалась ему в гондоле Морской Королевы, пока та веселилась на балу у своего любовника. Когда пришло время расстаться с личиной Неллы, Арье даже было жаль беднягу. Он долго ходил словно потерянный, а потом снова прибился к свите Морской Королевы.

    Обсуждение закончилось, и Арья, погасив свечи, и убрав посуду, забралась под одеяло в своей каморке. Она уже засыпала, когда темнота вдруг сгустилась, оформившись в человеческую фигуру, и рот ей зажала крепкая ладонь. Арья согласно кивнула и зажгла свечу. Дрожащий свет выхватил из темноты знакомое лицо, длинные волосы — рыжие с одной стороны и белые с другой. От неожиданности она зажала себе рот обеими руками, чтобы заглушить рвущийся наружу радостный возглас. Якен Хгар улыбнулся, приложил палец к губам и поманил ее за собой.

    Вслед за ним Арья вышла из храма и спустилась к воде. Якен обернулся к ней и провел пальцем по ее щеке.
    — Девочка выросла, — улыбка тронула его губы.
    — Якен, где ты был? — Арья едва сдержалась, чтобы не обнять его крепко-крепко, как родного.
    — У человека есть обязанности, — ответил он. — Человек должен был многое сделать.
    — Якен, я теперь тоже умею менять лицо, — похвасталась Арья, тут же устыдившись своего хвастовства.
    — Человек знает, — еще шире улыбнулся он. — Девочка многому научилась. У человека для девочки подарок.
    — Что за подарок?
    — Многоликий услышал молитвы одного старика, и человек сделал так, чтобы дар тому, кто избран, доставила девочка.
    — Какой же это подарок? — удивилась она.
    — Девочке не стоит спешить. Подарок в том, кто избран. Он живет в Винтерфелле.

    Воспоминания лавиной обрушились на нее: улыбка отца, руки мамы, Робб, помогающий ей первый раз сесть в седло, Бран, тренирующийся с деревянным мечом, малыш Рикон, Санса с вышивкой, Джон Сноу протягивает ей Иглу...
    «Коли острым концом», — пронеслось у нее в голове и она, всё-таки не удержавшись, обняла Якена, крепко прижавшись к нему.

    — Спасибо, Якен, — прошептала она, едва удерживая просящиеся наружу злые слезы.
    — Человеку приятно порадовать девочку, — промурлыкал он у нее над ухом, и в следующее мгновение его пальцы подцепили ее за подбородок, заставив поднять лицо, а его губы осторожно прикоснулись к ее губам.

    Арья опешила от неожиданности, но в следующую секунду обнаружила, что с удовольствием отвечает на его поцелуй. Она чувствовала привкус вина на его языке, ощущала, как его руки обвивают ее талию, как все мысли куда-то испаряются, словно капля воды на раскаленном камне.

    Наконец, когда у нее уже стали подкашиваться колени, Якен отпустил ее. Его улыбка сделалась грустной.
    — Человек хотел попрощаться, — проговорил он, пристально глядя ей в лицо.
    — Ты снова уедешь? — Арья пожала плечами. — Но ведь ты вернешься, и мы сможем снова увидеться. Мне нужно так много тебе рассказать.
    — Девочка не вернется. — печально сказал он, снова проводя пальцем по ее щеке. — Ее дом в Вестеросе, и он ждет девочку.
    «Дом», — Арья внутренне усмехнулась.
    — Девочка вернется, — искренне пообещала она. — У девочки больше нет дома в Вестеросе.

    С этими словами она обвила руками шею Якена и сама поцеловала его. Он на мгновение сжал ее в объятиях, но тут же разорвал поцелуй.
    — Если девочка вернется, человек найдет ее здесь, — Арье показалось, что из его улыбки исчезла грусть. — А теперь девочка пойдет спать.
    С этими словами он еще раз легко, едва касаясь, поцеловал ее и, развернув за плечи, слегка подтолкнул к дверям храма.

    Проснувшись утром, она долго размышляла, был ли это сон или все случилось взаправду, пока Добрый Человек не сообщил ей, что она поедет в Вестерос, чтобы доставить дар Рамси Болтону.
    — Возьми в кладовых всё, что тебе пригодится, дитя, — улыбнулся он.
     
    Agirl, gurvik, olololsh и 9 другим нравится это.
  2. Loreley Lee

    Loreley Lee Наемник

    ***

    Ледяной ветер рвал паруса, швыряя в лицо хлопья снега. Арья стояла на палубе, кутаясь в теплый меховой плащ, и вглядываясь в показавшуюся на горизонте землю. Солеварни. Почти пять лет назад она в этом городе села на «Дочь Титана», показав капитану железную монетку. Сейчас ей казалось, что с того дня прошла целая вечность.

    «Серебряная Стрела» вышла из Браавоса, направляясь в Белую Гавань, но злые северные ветра и сильный шторм поломали все планы. Две недели корабль носило по волнам, и Арья уже думала, что они никогда не доберутся до Вестероса. Когда шторм утих, браавосская галея оказалась ближе к Чаячьему городу, чем к Белой Гавани и капитан, Гонзо Лот, сказал, что они дойдут до Солеварен, потому что оттуда проще добираться до королевского тракта. В Крабьем заливе море было спокойным и «Серебряная Стрела», подгоняемая легким попутным ветром, летела, словно пущенная из лука в сторону Солеварен.

    Когда с носа галеи стали видны люди, снующие по пристани — еще крошечные как муравьи — Арья направилась в каюту и собрала свою поклажу. К моменту, когда опустился якорь и через борт были скинуты швартовы, она уже стояла на палубе, готовая вновь ступить на землю Вестероса, одновременно веря и не веря, что вернулась туда, куда уже не чаяла вернуться. Капитан «Серебряной Стрелы» — одноглазый Гонзо, подошел, почесывая пузо, заросшее жесткими седыми волосами.

    — Валар моргулис, девочка, — улыбнулся он. — Пусть Храм Черного и Белого запомнит мое имя.
    — Валар дохаэрис, Гонзо Лот, — откликнулась она. — Твое имя не будет забыто.

    Сойдя на берег, Арья застыла на мгновение и, покрутив головой, направилась к конюшням, владелице которых тогда, пять лет назад, продала свою лошадь — Трусиху. Она не опасалась, что ее узнают. Чужое лицо — некрасивое грубоватое лицо незнакомой девушки, некогда пришедшей в храм, чтобы умереть — надежно скрывало ее. Конюшню отстроили заново, но хозяйки видно не было, однако ее помощник с удовольствием продал Арье крепкую, неприхотливую гнедую кобылку — спокойную и выносливую. Кличка Каштанка удивительно подходила к цвету лоснящейся шкуры лошади. Арья скормила кобылке припасенную морковку, оседлала, распихав вещи по седельным сумкам, и направилась прочь из Солеварен. Съестным в дорогу она запаслась в лавке на окраине городка и выехала за ворота, углубившись в покрытые пятнами снега холмы.

    Дороги были пустынны и кое-где припорошены снегом — еще неглубоким, но уже не таявшим по утрам. Арья ехала весь день вдоль Трезубца, а на ночь сворачивала с дороги и находила место для ночлега. Каждый раз, укладываясь спать, она доставала из ножен и клала рядом с собой Иглу, которую вытащила из тайника под камнем в день отплытия из Браавоса. Страшно ей не было — за годы обучения в храме Арья научилась спать очень чутко, и оружия у нее было достаточно: длинное копье с листовидным наконечником — легкое и прочное, узкий меч из тех, что предпочитают брави, кинжал на поясе. Еще один нож — изогнутый как медвежий коготь — она прятала в сапоге. Ей не встречались ни путники, ни хищники, так что начало путешествия прошло очень спокойно.

    До королевского тракта она добралась шесть дней спустя. Каждую ночь, проведенную в дороге, ей снились волки. Она бегала вместе с ними, охотилась, загоняла дичь и насыщалась еще теплой плотью. Каждое утро она просыпалась с привкусом крови во рту. В одну из ночей ей почудился знакомый запах, она повела стаю на него, но ночь кончилась и Арья проснулась, не успев увидеть откуда запах доносился. Она позавтракала, забросала костер снегом и к полудню выбралась на широкий королевский тракт, направив лошадь на север.

    Видеть тракт опустевшим было непривычно. Оба раза, что Арья проезжала здесь прежде, ей встречались путники. Торговцы с гружеными телегами, влекомыми задумчивыми волаки, межевые рыцари, отряды наемников, паломники, беженцы, мародеры. Война и наступающая зима опустошили Королевский тракт. Видимо и разбойники, и хищники, и простые путники предпочитали теперь окольные тропы, в надежде избежать встречи с кем-то еще.

    Гостиница на перекрестке стояла все на том же месте и не была сожжена. Из трубы вился легкий дымок, и Арья уверенно направила лошадь к воротам. Въехав во двор, она спешилась и, держа Каштанку под узцы, позвала:
    — Есть кто-нибудь?
    — Чего надо? — откликнулся женский голос, и на крыльцо вышла высокая девушка лет двадцати — тощая и угрюмая.
    — Я ищу ночлег, — сказала Арья. — У меня есть серебро.
    — Ты одна, девочка? — прищурилась девица из гостиницы, напряженно дернув плечом. Боковым зрением Арья заметила какое-то движение за углом гостиницы и, на всякий случай, положила руку на рукоять Иглы.
    — Я одна, еду на север. Так есть у тебя комната или нет?

    Ответ последовал не сразу. Высокая девица напряженно прислушивалась, внимательно изучая лицо Арьи. Со стороны леса послышался легкий свист, и лицо девицы разгладилось.
    — Только не вздумай доставать оружие, девочка. Кто бы ты ни была — нам тут бойня не нужна. Веди себя тихо, и получишь не только постель, но и ужин. Есть гороховая каша и эль, если хочешь.
    — Мне только комнату, — ответила Арья, снимая со спины утомленной Каштанки дорожные сумки с поклажей. Копье и меч брави были привязаны к седлу и она отвязала их тоже, не разворачивая плотной мешковины, которой они были обернуты.

    Тощий мальчишка принял поводья и отвел кобылу на конюшню. Арья, следуя за высокой девицей вошла в гостиницу, поднялась по лестнице и сбросила свою ношу в комнате, которую ей открыли.
    — Меня зовут Джейн, — деловито сказала девица, приняв серебряную монету и попробовав ее на зуб. — Если надумаешь все же поужинать — спускайся в зал. За еще одну такую же монетку получишь горячий ужин и кружку эля.
    Закрыв дверь за Джейн, Арья сняла пояс с Иглой и кинжалом и растянулась на кровати. Соломенный тюфяк был комковатым, но все-таки мягким. Она немного подремала, привычно положив Иглу рядом с собой, а когда проснулась — поняла, что поесть чего-нибудь горячего было бы неплохо.

    Она застегнула пояс с оружием, натянула сапоги и спустилась в зал, где жарко пылал очаг. Судя по всему, кроме нее в гостинице постояльцев не было. За длинным столом рядком сидели несколько детей разного возраста, сама Джейн и крепкий, широкоплечий мужчина, устроившийся спиной к лестнице. Что-то в его осанке показалось ей знакомым, но Арья отогнала эту мысль и уселась за один из пустых столов, ближайший к лестнице.

    Джейн, заметив ее, кивнула, встала из-за стола и направилась на кухню, вскоре появившись оттуда с большой миской гороховой каши, исходившей вкусно пахнущим паром, и кружкой в другой руке. Поставив всё это перед Арьей, она выжидательно взглянула ей в лицо и, получив еще одну серебряную монетку, вернулась за свой стол, по дороге прошептав что-то на ухо мужчине. Тот обернулся, и сердце Арьи вдруг пропустило удар, а потом забилось часто-часто, как в лихорадке. На нее смотрел Джендри, подозрительно сверкая глазами из под шапки спутанных волос. Он возмужал, стал еще шире в плечах и его мускулы, казалось, еще сильнее налились за пять лет. Его щеки и подбородок теперь заросли густой черной бородой, но глаза остались прежние. Чувствуя, что краснеет, Арья опустила взгляд в миску и принялась за еду. Каша была сдобрена салом и оказалась очень вкусной. Когда с едой было покончено, и Арья допивала эль, упорно глядя в стол, послышались тяжелые шаги. В следующий миг Джендри уселся на скамью напротив нее.

    — Как тебя зовут? — спросил он. Звук его голоса заставил ее сглотнуть вдруг подкативший к горлу тугой комок.
    — Кэт, — откликнулась Арья, собравшись с духом и нагло глядя ему в глаза.
    — А я Джендри. Сколько тебе лет? Пятнадцать, не больше? — продолжал он. — Почему ты путешествуешь одна? На дороге опасно. Тут водятся волки, а еще встречаются разбойники. Те, пожалуй, даже опаснее волков будут.
    — Я не боюсь, — хмыкнула Арья, чувствуя, что напряжение отпускает ее. — Кобыла у меня быстрая и выносливая. Сплю я очень чутко. А еще у меня есть оружие, и я умею с ним обращаться.
    — В храбрости тебе не откажешь, это верно, — улыбнулся Джендри. Улыбка у него осталась прежняя — теплая и слегка застенчивая. Арья почувствовала, как ее губы расползаются в ответной улыбке, и усилием воли стерла ее, придав лицу серьезное выражение.
    — Зачем юной девушке одной ехать на север? — между тем продолжал Джендри. — Если хочешь — можешь подождать тут. Через два дня пройдет обоз. Все-таки безопаснее.
    — Я подумаю, — сказала Арья. — А тебе какое дело?

    Он пристально вглядывался в ее лицо, и Арья внутренне поежилась, закусив губу. Ей на мгновение показалось, что маскировка не сработала, и он видит ее настоящее лицо. Лицо Арри, Ласки и Солинки из Солеварен. Лицо Арьи Старк. Приказав себе не беспокоиться попусту, она ответила ему не менее пристальным взглядом. Спустя несколько мгновений он отвел глаза и смущенно закашлялся.
    — Ты… Мне показалось, что ты похожа на одну девушку, которую я когда-то знал, — пробормотал он.
    — Я не та девушка, — отрезала Арья. — Если бы была та — я бы тоже тебя знала.
    — Да, извини. Я не хотел тебя пугать, — его щеки под густой зарослью черных волос, впыхнули румянцем. — Ты можешь не бояться. Мы не разбойники и не трогаем тех, кто не трогает нас.
    — Я и не боюсь, — Арья встала и, залпом допив эль, отправилась в свою комнату.

    Она позволила себе подремать еще несколько часов, прислонив к двери меч и копье, чтобы услышать, если кто-то попытается войти. Под утро, в непроглядной тьме, она оделась, взяла свои вещи и, осторожно ступая, тихая как тень, проскользнула к выходу. Оседлав свою кобылу, она вывела ее и, отойдя подальше от гостинцы, села верхом и пустила Каштанку в галоп.

    Покачиваясь в седле под ритмичный топот копыт, Арья думала о том, что в этот раз продвинулась значительно дальше в сторону севера, чем раньше. Похоже, на этот раз она и правда доберется туда. Мысль о Стене назойливо вертелась в мозгу. Интересно, что скажет Джон Сноу, если он еще жив, когда увидит ее? Впрочем, немного поразмышляв об этом, Арья напомнила себе, зачем она здесь и решила, что о Стене можно будет подумать после того, как дар будет доставлен болтонскому бастарду.

    Чем дальше на север она продвигалась, тем больше снега становилось вокруг. Порой ей встречались деревеньки с тавернами, в которых удавалось получить ночлег и горячую еду. Но в большинстве случаев она ехала в полном одиночестве среди снегов. Иной раз ей слышался волчий вой, но волков она пока не встречала. По ночам, в своих волчьих снах, она тоже бежала среди по снегу, оставив свою стаю далеко позади. Знакомый запах манил ее, и она бежала изо всех сил. Однажды ночью этот запах стал сильнее. Она перешла на осторожный шаг и, крадучись, вышла на поляну. В ярком свете луны дымил потухший костер, слышался нервный храп лошади, а рядом с костром, под раскидистым деревом, темной грудой в плену меховых одеял лежала та, чей запах так ее манил…

    Арья вздрогнула и открыла глаза. Бедная Каштанка испуганно храпела и рвалась с повода, а в паре шагов стоял неподвижно, словно изваяние, огромный волк. Чувство нереальности накрыло с головой. Она только что видела себя глазами этого волка. Нет. Волчицы. Это волчица. Ее глаза сверкали в свете луны. Арья, сама не зная почему, протянула руку вперед.
    — Нимерия, — позвала она.
    Волчица сделала осторожный шаг, потом еще и еще. И пальцы Арьи коснулись густого меха, припорошенного снегом.
    — Нимерия, — снова проговорила она, не веря своим глазам. Волчица высунула розовый язык, длинный и горячий, и лизнула ее в лицо.

    ***

    До Дредфорта она добралась в сумерках. Замок показался впереди, черный и страшный, когда она миновала высокие холмы, между которых петляла дорога. Арье до сих пор не верилось, что Нимерия снова с ней, однако волчица весело трусила рядом, не отходя от Арьи ни на шаг с момента их встречи. Даже Каштанка перестала бояться и больше не фыркала поминутно из-за близости лютоволка.

    Размышляя о том, как лучше подобраться к Рамси Болтону, она сперва хотела явиться в Винтерфелл и наняться в прислуги. Прачкой или на кухню. Но чем дальше, тем меньше ей нравилась эта идея, замещаясь рискованным и сумасбродным планом.

    Арья довольно долго стучала в ворота замка, прежде чем ей ответили. «Я Арья Старк, проводите меня к лорду Болтону», сказала она, и ворота немедленно открылись. Спустя несколько минут она сидела у камина в покоях лорда Русе. Тот внимательно смотрел на нее, поджав тонкие губы, отчего его рот напоминал трещину на лице. Молчание наскучило Арье, и она сама нарушила его.

    — Я слышала, что вы выдали меня замуж, — сказала она, — и пришла затем, чтобы получить принадлежащее мне по праву. Мужа и Винтерфелл.
    — Миледи, мне странно это слышать, — еле слышно ответил он. — Я видел леди Арью, хоть она была тогда совсем ребенком, и вы на нее нисколько не похожи.
    — А если так? — она провела ладонью от лба до подбородка, возвращая себе собственное лицо и удовлетворенно увидела, как в глазах лорда Болтона плещется страх. Она знала, что поступает неправильно, не так, как должно, но не могла удержаться. Тот, кого она когда-то так боялась, прислуживая в Харренхолле, теперь боялся ее.
    — Безликая, — пробормотал он, хватаясь за кинжал.
    — Вам нет нужды беспокоиться, милорд, — спокойно сказала Арья. — Вы в безопасности. Я должна доставить дар вашему бастарду, Рамси.

    В его глазах читалось облегчение и узнавание. Он, без сомнения, вспомнил лицо девочки, которая служила у него чашницей, когда еще были живы мама и Робб, и Бран с Риконом. Когда она еще надеялась попасть домой и забыть все как страшный сон.
    — Вот, значит, как. Знать бы тогда, — пробормотал лорд Болтон. Помолчал и добавил: – Значит, настоящая Арья Старк мертва? Как она умерла?
    — Это неважно, — откликнулась Арья, чрезвычайно довольная произведенным эффектом.
    — Что ж, рад приветствовать вас в Дредфорте. Откровенно говоря, я почти не удивлен, что кто-то нашел силы и средства, чтобы послать Безликих по следу Рамси. Он неуправляем и чудовищно жесток. Это он убил мальчиков — братьев Арьи Старк. Снял с них кожу.

    Эти слова причинили ей почти физическую боль, словно в грудь воткнули раскаленную кочергу. Мир на мгновение подернулся алой пеленой, и Арья поняла, что с превеликим наслаждением убьет Рамси Болтона. Пусть это и против заветов Многоликого.

    — Откровенно говоря, я сам опасаюсь его. Особенно теперь, когда моя леди-жена родила мне законного сына. Он не успокоится, пока не убьет его, как убил Домерика.

    Когда Русе Болтон произнес эти слова, Арье показалось, что в его тихом голосе она слышит нотки истинных чувств.

    — Милорд, сначала вы удивили меня своей реакцией на известие о том, что вашему… бастарду предназначено умереть. Я ожидала, что вы попытаетесь убить меня. Но теперь понимаю вас, — Арья улыбнулась, чувствуя, что улыбка вышла больше похожей на оскал. — Мне потребуется ваша помощь.
    — И я охотно вам ее предоставлю, — прошелестел лорд Болтон. — Вам отведут подобающие покои, миледи. Чувствуйте себя как дома.

    В ту ночь, лежа в постели, под тяжелым балдахином, она размышляла о том что будет делать дальше. Ей хотелось сразу всего. Хотелось поехать к Стене, как наказывал Йорен, и повидать Джона Сноу. Хотелось разузнать что происходило в Семи королевствах, пока она училась в Браавосе. Хотелось найти тех, чьи имена уже столько лет вспоминала перед сном. В памяти сама собой всплыла привычная молитва: «Сир Григор, Дансен, Рафф-Красавчик, сир Илин, сир Меррин, королева Серсея».
    — Валар моргулис, — прошептала она в темноту, свернулась калачиком под теплым одеялом и крепко уснула.

    ***

    Спустя неделю после ее прибытия в Дредфорт они выехали в сторону Винтерфелла. Небольшой отряд в три десятка бойцов, сопровождал лорда Русе и Арью туда, где прошло ее детство. Следом тянулись две крытые подводы — одна с припасами и еще одна с работниками, которых отправляли в Винтерфелл. Из разговоров Арья поняла, что ее дом был сожжен и разрушен, и с тревогой думала о том что увидит, когда они доберутся. Картины представлялись безрадостные. Всю жизнь, с самого детства, Арья была уверена, что Винтерфелл выстоит несмотря ни на что. И вот ей говорят, что Теон Грейджой предательски захватил его, а дредфортский бастард предал огню и разграблению.
    Алчное нетерпение всё больше охватывало ее. Сначала Арья, сама не зная зачем, пыталась найти среди сопровождавших их людей знакомые лица. Может быть, кого-то из людей ее отца. Кого-то, кто знал ее с детства. Однажды ей даже показалось, что у одного из костров, когда они встали на ночлег, мелькнул Джендри. Но того человека поглотила ночная мгла, и Арья решила, что ей почудилось. Чем ближе они были к Винтерфеллу, тем меньше ее интересовали окружающие. По ночам, когда она не смотрела глазами Нимерии, ей являлся во сне разрушенный замок — снесенные стены, остовы башен, снег, засыпающий все вокруг. После таких снов она просыпалась в слезах и, украдкой утерев лицо, садилась в седло, дрожа от желания поскорее прибыть на место, и сама поражаясь своему настрою. Может быть, ей хотелось убедиться, что ее сны правдивы. А может быть — увидеть по-прежнему крепкие стены и целые, хоть и обгоревшие, башни родного дома.

    Винтерфелл выглядел пугающе, хоть и не так ужасно, как во снах. Когда они въехали в ворота, Арья поразилась — насколько сильны разрушения. Кое-где крыши и стены восстановили, но большинство строений до сих пор были полуразрушены. Арья въехала во двор рядом с лордом Русе на своей кобыле, у ног которой трусила Нимерия. Слуги во дворе, среди которых Арья не увидела ни одного знакомого лица, испуганно переглядывались. Рамси Болтон, одетый в розовый плащ на меху поверх теплого серого камзола, вышел на ступени, чтобы встретить их.

    — Отец, — слегка удивленно проговорил он. — Я очень рад вас видеть. И вас, миледи.
    С последними словами он улыбнулся Арье, искривив мясистые губы.
    — Не время для любезностей, — прошелестел его отец. — Нам нужно поговорить. И как можно скорее.
    Рамси кивнул и повел их внутрь, в бывшие покои ее отца, где было жарко натоплено.
    — Предложить вам вина? Или эля? А вашей спутнице? — Рамси явно чувствовал неловкость в присутствии своего отца.
    — Избавь меня от своей суетливости. Прежде дело, остальное потом, — лорд Болтон недовольно поморщился. — Позволь представить тебе Арью Старк, твою жену.

    Его слова произвели на Рамси сильное впечатление. Он вытаращился на Арью, приоткрыв рот, словно хотел что-то сказать.
    — Но… но ведь мы уже…
    — Прекрати мямлить, — в голосе лорда Русе сквозило раздражение. — Ту, на которой тебя женили раньше, ты не смог удержать. Тем более, что она была самозванкой.
    — Ты хочешь сказать… — Рамси переводил удивленный взгляд с отца на Арью и обратно.
    — Именно. Эта — настоящая. Ты разве не заметил лютоволка? И ты будешь обращаться с ней как подобает. Тебе понятно?
    — Конечно, отец. Как скажете, — пробормотал Рамси. В его глазах читалась затаенная злоба. — Та, прежняя, просто была тупой шлюхой. Все время рыдала и выводила меня из себя.
    — Меня не интересует, насколько нехороша была твоя жена. Твой брак с Арьей из дома Старков — залог владения Винтерфеллом, — Русе Болтон снова поморщился, словно от зубной боли. — Так что тебе придется научиться обращаться с женой так, как велю тебе я. И зачать с леди Арьей ребенка. Внук Неда Старка примирит тех, кто мечтает насадить наши головы на пики.
    — Отец, обещаю, я не подведу вас, — в голосе Рамси сквозило тщательно сдерживаемое бешенство. — Я распоряжусь, чтобы ужин накрыли в Великом Чертоге.

    С этими словами он развернулся на каблуках и поспешно удалился, громко хлопнув дверью.
    — Миледи, — обратился к Арье лорд Русе. — Сегодня вы станете женой моего сына, но боюсь, что устраивать свадебное торжество мы не можем. Однажды его уже женили на Арье Старк, и мне бы не хотелось, чтобы народ болтал лишнее. Перед ужином мы тайно проведем обряд в богороще. А пока…
    Он позвонил в колокольчик, стоявший на столике, и в дверь осторожно вошел парнишка едва ли старше самой Арьи.
    — Проводи миледи в ее опочивальню и пришли к ней горничных. Миледи с дороги и нуждается в горячей ванне.
    С этими словами он повернулся к Арье.
    — Надеюсь, вы хорошо отдохнете, миледи. Вам понадобятся силы.
    — Благодарю, милорд, — ответила она и направилась вслед за парнишкой, оставив будущего свекра предаваться мечтам о том, что скоро случится.

    Когда Арья вошла в отведенные ей покои, ей захотелось разрыдаться. Это была спальня леди Кейтилин. Мебель была другая и стояла не так, как раньше, но Арья безошибочно узнала то место, куда прибегала совсем маленькой, если ей снилось что-нибудь страшное. Здесь она забиралась в постель мамы и засыпала под ее тихий шепот.
    Не удержавшись, Арья всё же всхлипнула, но усилием воли загнала слезы обратно. Ей отчаянно хотелось сейчас зарыться лицом в густой мех Нимерии, но волчицу заперли на псарне, и пришлось обойтись тем, что Арья на мгновение скользнула в сознание животного, как сделала когда-то с кошкой в храме Многоликого. Нимерия упоенно грызла баранью ногу, отрывая сочное мясо, и Арья поспешила оставить ее. И всё же это придало ей сил. Она разобрала свою поклажу и принялась ждать, когда ей принесут воды для мытья…

    Спустя несколько часов, в сгущающихся сумерках, Арья, одетая в ужасно неудобное длинное платье из серой шерсти, отороченное белым мехом, и плащ с вышитым на спине лютоволком ее дома, остановилась перед сердце-деревом в богороще, где когда-то играла со своими братьями. Ее сопровождал один из рыцарей лорда Болтона, чьего имени она не запомнила. Да ее и не интересовало как зовут того, кто засвидетельствует этот брак. Ее волосы были убраны в сложную прическу, кожа головы отчаянно чесалась из-за шпилек, длинный подол платья путался в ногах и сковывал движения, волочащийся за спиной свадебный плащ цеплялся за корни деревьев. В другое время Арья скинула бы дурацкую одежду, взъерошила волосы и залезла на могучее, раскидистое чардрево, чтобы прижаться к его коре и предаться воспоминаниям. Но сейчас она была сосредоточена на том, что ей предстояло, и не могла позволить себе отвлекаться. Под чардревом ожидали лорд Русе Болтон с обычным непроницаемым выражением на лице и Рамси, закутанный в розовый плащ с алой эмблемой Болтонов — ободранным человеком.

    Старым богам не нужны ни храмы, ни жрецы. Всё произошло быстро. Рамси и Арья по очереди произнесли свои клятвы, безымянный рыцарь снял с нее плащ с лютоволком, а новоиспеченный лорд-муж накинул ей на плечи свой, с кошмарной эмблемой. «Спокойная, как вода», напомнила она себе, направляясь в Великий Чертог.

    Во время ужина она кожей ощущала висящее в воздухе напряжение. Им подали бараньи ребрышки в меду с травами, запеченную с морковью и луком рыбу и пироги со свининой и грибами. Арья едва прикоснулась к еде, настороженно ожидая удачного момента. Люди за столами шумно пили за здоровье лорда Русе Болтона, ее лорда-мужа и ее самой. Раздавались раскаты смеха и доносились звуки плохо настроенной лютни — кто-то пел «Бессу из харчевни». Рамси швырял объедки под стол своим собакам и много пил, кидая на Арью взгляды, от которых у нее внутри закручивалась тугим узлом тревога. Рамси Болтон определенно был опасным хищником, и ей предстояло нынче ночью одолеть его. Арья пригубила вина и нащупала в кармашке, пришитом изнутри рукава, крошечную склянку.

    — Господа! — Лорд Русе поднялся, держа в руках наполненную чашу. Разговоры мгновенно смолкли. — Сегодня особенный день. Сегодня мой сын вновь обрел свою похищенную леди-жену. Да благословят боги их брак здоровым наследником…
    Воспользовавшись тем, что все, включая Рамси, напряженно смотрели на лорда Болтона, Арья молниеносно провела рукой над чашей своего мужа, опрокинув в вино содержимое склянки. Она не собиралась давать ему ни малейшего шанса.
    — Пусть их сыновья вырастут великими воинами, а дочери — верными женами, — продолжал говорить ее свекор. — За моего сына и леди Арью!
    С этими словами он приник губами к чаше, сосредоточенно наблюдая, как Рамси осушил свою в три глотка. В его прозрачных глазах читалось удовлетворение.

    Выждав еще немного, Арья осторожно тронула мужа за рукав.
    — Милорд, я утомлена после долгого пути, — сказала она. — Позвольте мне удалиться.
    — Конечно, миледи, — отозвался Рамси, беря ее руку в свою. Ладонь у него была влажная, и Арья с трудом заставила себя не выдать отвращения. — Не запирайте дверь. Чуть позже я навещу вас.
    С этими словами он скользнул по ее руке липкими от вина губами. Арья встала, встретилась глазами с лордом Русе и, едва удерживаясь, чтобы не бежать, поспешила в свои покои. Еще немного — и она свершит то, что задумано.

    Оказавшись в опочивальне, она проверила, всё ли на месте, скинула платье и, оставшись в одной рубашке, забралась под одеяло. Ждать пришлось недолго, но это ожидание показалось ей вечностью. Когда за дверью раздался собачий лай, Арья глубоко вздохнула и собрала волю в кулак. Наступал решающий момент.

    Рамси Болтон казался безобразно пьяным. Заплетающимся языком он прогнал парнишку, что поддерживал его под руку. На подгибающихся ногах доковылял до кровати и рухнул на нее, подозвав собак.
    — Видишь этих собак? — пробормотал он, потрепав их по головам. — Каждую из них зовут в честь сучки, которую я убил вот этими самыми руками.

    Он продемонстрировал ей ладонь и вперился тяжелым взглядом в вырез ее рубашки.
    — Если ты сумеешь мне угодить — я буду к тебе добр. Если же нет… Возможно заведу себе новую суку. Серую, как лютоволк. И назову Арьей.

    Он издевательски захихикал и развалился на кровати, теребя завязки бриджей.
    — А теперь, дорогая женушка, сними-ка с меня сапоги, а с себя эту рубашку. Посмотрим, что ты умеешь.

    Арья осторожно выползла из-под одеяла и опустилась на колени перед мужем. К тому моменту, как она сняла с него второй сапог, он обмяк. Надо было действовать быстро — зелье, что она подлила в его чашу, действовало недолго. Арья вскочила и заперла тяжелый засов на двери.

    Когда она втянула его на кровать и достала из под подушки здоровенный мясницкий нож, блеснувший остро заточенным лезвием, собаки сунулись было к ней с утробным рычанием. Арья в гневе обернулась, чувствуя себя в этот момент больше волчицей, нежели человеком, и собаки попятились от нее, поджав хвосты. Тщательно привязывая Рамси к изголовью кровати, она думала о Бране и Риконе, о девушках, чьи имена носили собаки, об отце и матери, о Роббе, о Джоне, о Сансе. Холодная ярость заполняла ее. Отдаваясь этой ярости, Арья срезала с Рамси одежду и затолкала ему в рот штанину от его же собственных бриджей.

    Первый надрез получился почти бескровным. Зато второй окатил ее струйкой горячей крови. Арья ощутила во рту солоноватый металлический привкус и продолжила работу. Собаки за ее спиной жалобно подвывали. Она шикнула на них, не оборачиваясь.

    Суставы у него были толстыми и неподатливыми. Простыни быстро напитывались кровью, и если бы не жгуты, которыми она перетянула его руки и ноги, Рамси Болтон истек бы кровью за несколько минут. Ярость в ней улеглась, сменившись сосредоточенностью. Арья отделяла левую руку, когда ее муж очнулся, заморгал и попытался дернуться, издавая глухое мычание. Одним махом она перерезала оставшиеся сухожилия и, бросив отнятую руку, утерла рукавом струившийся по лицу пот.

    — Мне пришлось потрудиться, — спокойно произнесла она, глядя в полные боли глаза цвета весеннего льда. — Думаю, когда ты убивал моих братьев, тебе пришлось куда легче. Рикон был еще совсем малыш, а Бран — калека. И всё же я справилась.

    Она подцепила одну из отрезанных конечностей и продемонстрировала ему. Он замычал громче и снова задергался в своих веревках, словно муха в паутине.

    — Говорят, ты любил заставлять людей умолять тебя отрезать им что-нибудь. Палец, например, — она усмехнулась, наблюдая как в его глазах боль разбавляется страхом. — Снимал кожу и дожидался, когда человек обезумеет от боли и будет мечтать о том, чтобы у него что-то отрезали. Но ты можешь не бояться. Я не собираюсь так тебя мучить. У меня мало времени.

    Мычание сменилось воем, приглушенным и жалким.

    — Я смотрю, ты плохо кормишь своих собак, — все так же серьезно продолжала она. — Худые они какие-то. Все ребра торчат. Давай посмотрим действительно ли они такие голодные, как кажутся?

    В ее мыслях была звонкая пустота, когда она отрезала тонкую полоску плоти от валявшейся рядом голени и кинула одной из собак. Свора попятилась, скуля и поджав хвосты.

    — Ну же, девочки, ешьте, — приказала Арья.

    Одна из собак, кажется, Кира, боязливо приблизилась к угощению, лизнула его и, словно решившись, сожрала. Остальные собаки следили за ней и возбужденно принюхивались.
    Арья обернулась и внимательно посмотрела в глаза Рамси.

    — Идите сюда, девочки, — поманила она собак. Те повиновались. Сначала осторожно, потом всё смелее. Одна, другая, третья, все они запрыгнули на кровать и, толкаясь, сгрудились вокруг привязанного. Когда Красная Джейн оторвала хороший кусок от его ляжки, ужас и боль в глазах Рамси Болтона сменились безумием.

    Арья подождала еще немного, наблюдая за трапезой своры. Когда Кира вырвала кусок плоти из живота жертвы, выпуская наружу сизые петли кишечника, Арья ощутила, что дело сделано.

    — Валар моргулис, — сказала она, стянула через голову окровавленную рубашку и принялась одеваться. До рассвета было еще далеко, но на то, чтобы забрать с псарни Нимерию, а с конюшни Каштанку требовалось время.

    Она вылезла в окно и, спускаясь по стене, цепляясь за уступы в камнях, думала о Бране. О том как он любил лазать. Мог залезть куда угодно. Когда до земли оставалось совсем немного, она оттолкнулась и спрыгнула, провалившись по колено в сугроб. Нашарила седельные сумки и пояс с Иглой, заранее выброшенные в окно, и направилась в сторону псарни. Винтерфелл заполняла предутренняя тишина. Замок спал.

    Ворчание Нимерии она услышала, едва открыв тяжелую дверь.
    — Тише, тише ты, — успокаивающе прошептала она. — Я здесь. Сейчас выпущу тебя.
    Волчица нервно кружила по загону, в котором ее заперли. Обглоданная дочиста кость валялась в углу.

    Арья возилась с тугим засовом, когда услышала шорох за спиной.
    — Эй, ты кто? — окликнул ее грубый голос. — Чего тебе тут надо?

    Арья развернулась и, не говоря ни слова, внимательно посмотрела на непрошеного гостя. Здоровенный мужик держал в руке меч и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Ее рука сама потянула Иглу из ножен, тело приняло стойку водяного плясуна, а губы непроизвольно растянулись в издевательской улыбке.
    Арье было легко, спокойно и весело.
     
    Agirl, gurvik, olololsh и 7 другим нравится это.
  3. Loreley Lee

    Loreley Lee Наемник

    Разбойник
    Джендри крался по темному двору спящего замка, когда хрупкую тишину прорезал грубый окрик.
    — Эй, ты кто?

    Вытащив меч, он со всех ног припустил туда, откуда раздавался голос.

    В дверях открытой псарни стоял с обнаженным мечом один из наемников, которых лорд Болтон привез из Дредфорта. Джендри бросил меч, подхватил с земли кусок оглобли и изо всех сил ударил наемника по затылку. Тот, не пикнув, упал, раскинув руки, словно тряпичная кукла. Арья Старк стояла в глубине псарни, держа в руке свой странный клинок — слишком короткий для меча и слишком длинный для кинжала.

    — Джендри, — прошептала она. Клинок выпал из ее пальцев, а в следующее мгновение она уже обнимала его…

    ***

    Мысли о странной девушке, в одиночестве едущей на север, не оставляли его всю ту ночь, когда незнакомка остановилась в гостинице на перекрестке.

    Что-то в ней напоминало ему Арью. Может быть то, как она закусывала губу. А может быть ее взгляд — отчаянный и вызывающий. Он сам себе не мог объяснить почему подсел к ней и попытался заговорить. Что-то мешало выкинуть ее из головы, а мысли упорно возвращались к Арье Старк.

    Под утро, вдоволь наворочавшись на своем тюфяке, так и не заснув, он пошел отлить и обнаружил, что девица пропала. В конюшне не было ее лошади, а ворота открыты.

    «Уехала, и Неведомый с ней», попытался он уговорить себя, орошая стенку сарая. И всё же что-то не давало ему покоя. Зудело в голове, словно комар.

    Он все же заснул тем утром. Но, показалось, едва сомкнув глаза, проснулся с мыслями об Арье. Он может и забыл бы уехавшую девчонку, но вспомнил свой сон.

    Во сне он снова оказался в Желудях. Арья Старк, закусив губу, разглядывала кузнечные инструменты. На ней было зеленое платье с вышитым узором в виде желудей и дубовых листьев.
    «Ты красивый дубок», — сказал ей Джендри. Она улыбнулась, закусила нижнюю губу и ударила его в плечо, а потом всё исчезло, и он оказался один во тьме.

    «Леди Кейтилин Старк», произнес женский голос. «Леди Кейтилин. Кейтилин. Кэт»…
    И тут он проснулся с мыслями об Арье.
    Он вспомнил, что девушка назвалась Кэт. Он вспомнил как она улыбалась и как закусывала нижнюю губу.
    «Это она», — пронзило его озарением. — «Она едет на север. Одна».

    За завтраком он тщательно обдумал свои планы и принял окончательное решение.

    «Ты идиот», — сказал он сам себе, собираясь поговорить с Джейн.
    — Ты идиот, — сказала Джейн, раздраженно размешивая похлебку. — Какая-то девчонка слиняла под утро, и ты уже собрался бежать за ней.
    — Ты не понимаешь, — пробурчал Джендри. Он мог сколько угодно обзывать самого себя идиотом, но когда его так называли другие — он упирался и готов был наизнанку вывернуться, лишь бы доказать, что прав и вовсе не идиот. — Я ее знаю. Она отчаянная. Попадет в беду и погибнет ни за грош.
    — Ой, посмотрите, какой рыцарь выискался, — засмеялась Джейн. — Так и рвется девицу в беде спасти.
    — Я рыцарь, — отрезал Джендри. — Рыцарь Полого Холма. Меня сам лорд Берик посвятил.

    В этот момент решение было окончательно принято.

    Обоз появился тем же вечером. Джендри перемигнулся с Энги, который приехал с обозом, отозвал в сторонку и все рассказал.
    — Да ты что? — засмеялся тот. — Малышка Арья вернулась? Вот дела!
    — Вернулась, — Джендри почувствовал, как его щеки заливаются краской смущения. — Я чувствую, ей нужна помощь. В прошлый раз она сказала, что я ее бросил. Больше я так не поступлю.
    — Ну смотри, — Энги лукаво подмигнул. — Она всё-таки благородная леди. А ты как был бастардом, так и остался. Да еще и разбойник.

    Джендри насупился и ощутил, что очень хочет ударить Энги по роже.
    — Да ладно, иди уж, — снова засмеялся тот. — Вон обозники уже собираются.

    Вместо доспехов у Джендри был кожаный дублет с нашитыми стальными бляхами. Зато меч он выковал себе сам. Отличный меч, как раз по руке. Не то чтобы он слишком хорошо умел с ним обращаться. Но купцы из обоза, оценив мускулатуру и угрожающий вид парня, единодушно согласились нанять его в провожатые. Жалеть об этом им не пришлось.

    Нападений в дороге не случилось, зато он несколько раз вытаскивал телеги, застрявшие в глубоком снегу, помогал грузить мешки и колоть дрова. Платили купцы не слишком щедро — война да зима всех заставили затянуть пояса, зато кормили от пуза. Овсянки, репы, гороха и сала Джендри в дороге съел немало. Дора, мать одного из купцов, еще крепкая старуха, путешествовавшая вместе с ним, всякий раз подсовывала Джендри куски получше и наблюдала, как он ест.
    — Кушай, сынок, кушай. Тебе надо хорошо кушать, — приговаривала она, сидя рядом. — Ты на моего младшего похож. Он тоже такой был — высокий да сильный. Четыре мешка репы за раз мог унести. Ах, какой парень был. Красавец. Я уж и невесту ему подыскала. Хорошую девушку — пекаря дочку. Да только лорд забрал его на войну, и нет больше моего Эдрика.

    Всякий раз, вспоминая о младшем сыне, она принималась плакать, и Джендри, чувствуя себя неловко, ел с удвоенной силой, чтобы хоть немного порадовать бедняжку.

    Говорят, дуракам везет. Если это правда — значит Джендри был настоящим дураком. Когда обоз собирался поворачивать к Дредфорту, Джендри спросил у трактирщика в деревушке, не проезжала ли тут девушка, как спрашивал везде, где они останавливались. И узнал, что не только проезжала два дня назад, но и ехала в Дредфорт.
    «Это судьба, — подумал тогда Джендри. — Значит, точно она».

    Ему продолжало везти, словно сам Отец его своей рукой направлял. У Седрика, старшего сына Доры, приятель служил в Дредфорте конюхом. Джендри поставил им обоим пива и конюх обещал похлопотать, чтобы Джендри взяли на службу.
    Кастелян Дредфорта оглядел его с ног до головы и сказал, что здоровых детин у них в замке и так полно. Но когда узнал, что Джендри кузнец, да меч разглядел — мигом предложил ему в Винтерфелл ехать. Там-де кузнец помер.
    Когда Джендри услышал все от того же конюха, что кузнеца болтонский бастард собаками затравил, ехать в Винтерфелл ему было расхотелось. Но когда он узнал, что лорд Болтон везет Арью тому самому бастарду в жены — решимости прибавилось.

    Так он и попал в замок, где Арья родилась и выросла.

    Арью он увидел в день выезда из Дредфорта. Теперь никаких сомнений быть не могло. Он так и не понял что за хитрость она применяла раньше, что казалась на себя непохожей. Но теперь он точно знал, что это она. Ее лицо часто снилось ему, и он помнил его до мельчайших черточек.

    Арья выросла и похорошела. Да что там — настоящей красавицей стала. Джендри на глаза ей старался не попадаться, но наблюдал за ней постоянно. Как она сидит в седле, как дает лошади шпоры, как на привале чешет за ухом свою волчицу, а та лижет ей лицо. Как она ест, как пульсирует голубая жилка у нее на шее, когда она пьет.

    Один раз, заглядевшись, он забыл об осторожности и дал ей себя заметить. Ее глаза округлились от удивления, но он тут же поспешил скрыться и больше так не забывался до самого Винтерфелла. Лорд Рамси отнесся к его появлению весьма благосклонно. Со времени смерти прежнего кузнеца прошло прилично времени, и работы накопилось невпроворот. Если бы Джендри и в самом деле собирался работать тут кузнецом — долго бы ему пришлось молотом махать не разгибаясь.

    Но он собирался спасти Арью. А в том, что ее надо спасать, убедился еще в дороге. Чем больше узнавал о Рамси — тем сильнее сердце тревогой стискивало да кулаки сжимались.

    «Не вздумай называть его Сноу», — говорили одни, и рассказывали, что бывает с теми, кто называет лорда Рамси бастардовым именем.
    «Не вздумай ему перечить», — говорили другие, и рассказывали про его собак, которых зовут именами девушек, что лорд Рамси убил.
    «Не вздумай на него дерзко смотреть», — говорили третьи и рассказывали про последнего Вонючку, который прыгнул со стены Винтерфелла.

    Сидя за дальним столом ниже соли в Великом Чертоге замка, он за ужином не смог проглотить ни куска. Горло сжимала тревога, а глаза неотрывно следили за Арьей, что сидела за Высоким столом, рядом с Рамси и лордом Русе. Ее каштановые волосы были уложены в замысловатую прическу, подчеркивающую хрупкую шею. Ее серые глаза казались огромными и почти черными в неверном свете факелов и масляных светильников. Ее тесное платье облегало талию и грудь, словно вторая кожа.

    «Матерь, защити ее», молился мысленно Джендри, наблюдая как она следит настороженным взглядом за мерзким бастардом, которому ее отдали в жены. «Воин, дай мне сил. Отец, дай мне мудрости. Старица, укажи путь».

    Когда лорд Болтон провозгласил тост и Арья покинула Великий Чертог, Джендри тоже не смог больше там оставаться. Надо было решать что делать. Он исходил вдоль и поперек всю кузницу и придумал план. Простой и надежный. Как сама Арья сделала в Харренхолле. Надо пойти к лорду Рамси, думал он. Постучаться и сказать, что нашел припрятанное прежним кузнецом серебро. Пять оленей, которые ему заплатили купцы за помощь и охрану были очень кстати. Лорд Рамси откроет, и тогда надо бить. Сильно. Так, чтобы свалить с одного удара. Потом, думал он, его надо связать и заткнуть рот, чтобы не позвал на помощь. Схватить Арью в охапку — и деру.

    Придумав этот нехитрый план, Джендри вышел из кузницы и направился через темный двор ко входу, когда услышал окрик…

    ***

    — Джендри, это правда ты? — Арья обнимала его крепко-крепко, прижимаясь к нему всем телом. Ее мелко трясло, словно в ознобе.
    — Конечно, я, кто же еще? — Он гладил ее плечи и хотел только одного — чтобы время застыло и не двигалось. Чтобы всегда так стоять, чувствуя ее объятия.
    — Как ты здесь очутился? — она подняла лицо и взглянула ему в глаза.
    — Просто поехал за тобой.
    — Но… — она ослабила объятия. — Как ты догадался?
    — Догадался и всё, — буркнул он, внезапно засмущавшись. Не рассказывать же ей, как вспоминал ее все пять лет. Как она снилась ему. — Может, хватит нам тут стоять? Лорд Рамси, поди, сейчас охрану зовет.
    — Не волнуйся. Не зовет, — усмехнулась она. Усмешка была непривычная — жесткая и какая-то кровожадная. — Впрочем, ты прав. Надо поспешить.

    С этими словами она выскользнула из его рук и, повозившись, откинула засов на двери из которой с глухим рычанием высунулась морда волчицы.
    — Нимерия! — Арья упала на колени и обняла чудовище за шею, Приникла на мгновение и отпустила.

    Зверюга утробно рыкнула, повела носом и мгновенно, одним текучим движением, оказалась над валявшимся без сознания наемником. Огромные челюсти сомкнулись на горле лежащего. Нимерия подняла голову и пристально посмотрела на Джендри, грозно скалясь. С ее клыков капала кровь.

    — Нет, Нимерия, нельзя! Это свои! — Арья положила руку на загривок волчицы. — Джендри, протяни руку ладонью вверх и дай ей себя обнюхать.
    Он повиновался, хотя мысленно уже попрощался с рукой. Холодный, мокрый нос коснулся его кожи, горячий язык сверкнул словно молния между острых клыков и лизнул его ладонь, испачкав кровью.
    — Надо спешить, — приказала Арья, и направилась к конюшням. — Потом поговорим.

    Пьяный конюх оглушительно храпел на куче сена в углу. Они вывели двух лошадей — гнедую Арьи и серого мерина для Джендри, спокойного и послушного, обмотали их копыта тряпками и направились к Охотничьим воротам. Немного не доходя Арья сказала ему «стой тут», вытащила свой странный меч и, свистнув волчице, вместе с ней растворилась в темноте. Спустя несколько мгновений, которые показались Джендри вечностью, Арья показалась из-за угла и поманила его. Он рванул вперед, таща за собой лошадей.

    У открытых ворот валялись два человека. Один казался спящим — только небольшое отверстие на кожаном доспехе напротив сердца говорило о том, что этот сон вечный. Насчет второго все было ясно сразу. Разорванное горло, широко раскрытые глаза, полные застывшего ужаса.

    Арья взлетела в седло, словно птичка на ветку. Джендри передернул плечами, вскарабкался на своего мула и ткнул его каблуками сапог, посылая в галоп. Винтерфелл остался позади темной громадой, похожей на призрак замка.

    Они ехали без остановок весь остаток ночи, все утро и весь день. В быстро сгущавшихся сумерках они остановились на небольшой поляне. Арья прижалась ухом к земле и довольно хмыкнула.
    — Или за нами погони нет, или они далеко. Но костер разводить не будем. Мало ли что.
    — Кажется мы через это уже проходили, — улыбнулся Джендри. — Только тогда было не так холодно.
    — И с нами был Пирожок, — засмеялась Арья. — Все говорил, что надо кому-нибудь сдаться.
    — А ты говорила, что волки найдут его быстрее, чем люди.
    — Так и было бы, если бы мы тогда остановились. Уж можешь мне поверить.
    — Тебе я верю, — серьезно ответил Джендри. — Тебе я всегда верю.

    Они насобирали лапника со страж-деревьев и устроились передохнуть. Арья порылась в седельных сумках и вытащила несколько ржаных сухарей и мешочек с жареными орехами. Грызя сухарь, Джендри осознал — насколько он голоден. Арья, впрочем, не отставала от него. Видимо за ужином тоже ничего не ела. Они сидели, прижавшись друг к другу, чтобы было теплее, грызли сухари и орехи и ему снова хотелось, чтобы все осталось вот так навсегда, до скончания времен. Вечно сидеть рядом с Арьей, чувствовать как ее локоть упирается ему в бок и есть жареные орехи.

    Немного передохнув, они снова пустились в путь. Джендри не знал куда они едут. Видимо пока что у них обоих было одно желание. Оказаться подальше от лорда Болтона, его сына и его людей. Три дня они скакали, как одержимые, останавливаясь лишь для того, чтобы немного передохнуть. На четвертый день он понял, что его силы на исходе.
    — Я сейчас с лошади свалюсь, — еле шевеля губами пробормотал он.
    — Я тоже, — откликнулась Арья. — Пора устроить нормальный привал.

    Они отъехали поглубже в чащу, нашли подходящую поляну, набрали лапника, развели костер и повалились спать, даже не перекусив.

    Проснулся Джендри от того, что солнце светит прямо в глаза. Он зажмурился, потянулся и сел, прикрыв глаза рукой. Арья спала, закутавшись в одеяло, рядом с ней, прижавшись вплотную, лежала Нимерия. Волчица внимательно взглянула на него, передернула ушами и слегка оскалилась. Джендри пожал плечами и направился в кусты.

    С этого дня они ехали спокойнее. Каждую ночь разбивали лагерь и разводили костер. Нимерия дважды приносила им придушенных кроликов и один раз — детеныша косули. Они жарили мясо на костре и рассказывали друг другу обо всем, что произошло с ними за последние пять лет. Арья рассказала, как жила в Браавосе, торговала моллюсками на улицах и служила в свите куртизанки. Джендри в ответ рассказал, как прижился в Братстве без знамен. Когда речь зашла о лорде Берике, ему пришлось признаться, что лорд-молния давно мертв и рассказать как тот умер. Никогда ему не было так тяжело, как в этот момент. Арья сидела сжавшись, обхватив колени руками, и снова выглядела маленькой девочкой, с которой они когда-то ехали к Стене.

    — Мама… она жива? — В ее глазах светилась такая безумная надежда, что Джендри в этот момент отдал бы что угодно ради возможности ответить утвердительно.
    — Нет. Она… — он замялся, не зная как объяснить то, чего и сам не понимал.
    — Не нужно, — она тяжело вздохнула. — Я понимаю. Я же помню каким был лорд Берик. А ведь Торос воскрешал его сразу. А мама… она была мертвая уже три дня, когда… В общем неважно.

    Она смотрела в костер и в ее глазах сверкали слезы. Арья вытерла их ладонью.
    — Как ты думаешь, куда мы едем?
    — Я думаю нам надо вернуться в гостиницу. Ты сможешь там спрятаться и отдохнуть. А если кто-нибудь нагрянет — наши предупредят.
    — Хорошая мысль, — грустно усмехнулась она. — Потому что я не знаю куда мне ехать.

    В ее голосе было столько горечи, что Джендри не выдержал. Он придвинулся вплотную, обхватил Арью рукой и крепко прижал к себе. Он знал, что не сможет ее утешить, но хотел попытаться. Хотя бы попытаться.

    Она положила голову ему на плечо и от этого жеста Джендри застыл как окаменевший. Мысли вертелись в голове, словно стая угрей. И ему никак не удавалось поймать за хвост ни одну из них. Арья видимо почувствовала. Подняла голову и вопросительно посмотрела ему в глаза.

    Мысли путались и Джендри плюнул на попытки поймать хоть одну из них. Он зажмурился и, набравшись храбрости, поцеловал ее губы, которые были так соблазнительно близко.
    Арья вздрогнула и он хотел было немедленно все прекратить, но ощутил, как ее губы открылись навстречу его, принимая поцелуй как должное. Как что-то, чего хочется обоим.

    Внезапно пришедшая в голову мысль заставила его разорвать поцелуй.
    — Арья… — он закашлялся, чувствуя как горят щеки. — Прости. Прости, я не должен был. Ты благородная леди и мне не следовало... Я бастард…
    — И дурак к тому же, — ехидно ответила Арья, отодвинулась и, резким движением завернувшись в одеяло, улеглась спать.

    ***

    К гостинице на перекрестке они подъехали поздним вечером. Еще не доехав до ворот, Джендри свистнул условным свистом. Из чащи раздался ответный свист.

    Арья ехала рядом мрачнее тучи. После того поцелуя между ними словно что-то сломалось. Джендри ругал себя на все корки за то, что не удержался. Тобхо Мотт учил его как должно обращаться с благородными леди. И совершенно точно там не было ничего насчет хватания высокородных девиц в охапку и поцелуев у костра.

    Джейн встретила его презрительным взглядом. Джендри иногда казалось, что Джейн не просто так часто просит его помочь ей с дровами или на кухне. Не случайно прижимается грудью к его спине, пробираясь мимо. Но он не знал как спросить ее об этом, а при мысли о том, что он и Джейн могли бы спать друг с другом — краснел как вареный рак и чувствовал себя ужасно неловко.

    Впрочем, несмотря на презрительный взгляд, возражать против присутствия Арьи Джейн не стала. Молча отправилась на кухню, принесла две тарелки с бобами в подливке и поставила перед ними.

    Арья сидела за столом, взъерошенная, словно нахохлившийся воробей. Едва прикоснувшись к еде, она встала и объявила, что ужасно устала и хочет спать. Джендри доел свои бобы под осуждающим взглядом Джейн, выпил две кружки эля и тоже отправился к себе.

    Лежа в своей каморке рядом с кузницей он смотрел в потолок и размышлял о том — как бы вернуть прежние отношения с Арьей. Ему не давала покоя мысль, что она может снова сбежать, так же как в прошлый раз.

    «Вдруг и правда сбежит», думал он. «Поедет в Солеварни и попадется по дороге каким-нибудь уродам. С ней конечно Нимерия, и сама Арья здорово дерется. Но что смогут сделать девушка и волчица против десятка вооруженных мужчин».

    Решение пришло само собой. Он должен пойти и извиниться перед Арьей. Извиниться искренне и от всего сердца. Дать ей понять, что не хотел ее оскорбить, просто не устоял, потому что она такая красивая, отважная, решительная, умная и отчаянная. И красивая.

    Приняв решение, Джендри не откладывал его исполнение в долгий ящик. Он встал, оделся, и отправился извиняться.

    За дверью Арьи было тихо, но она еще была здесь. Он точно это знал, потому что и ее гнедая кобыла и серый мерин, на котором ехал он, были в конюшне. Он специально зашел проверить.

    «Вдруг она спит», подумал он и решил, что в таком случае лучше разбудит ее и извинится, пока запал не прошел.
    Он постучал и за дверью послышалось глухое ворчание Нимерии. Спустя несколько мгновений дверь открылась. На пороге стояла Арья и она явно не спала. Глаза у нее были красные, заплаканные.
    — Чего тебе? — спросила она сиплым от слез голосом.
    — Можно мне зайти? — спросил он, едва удержавшись, чтобы не сгрести ее в охапку и не начать снова утешать.
    — Входи, — она посторонилась, давая ему дорогу, закрыла дверь и привалилась к ней спиной. — Так чего тебе?

    Джендри собрал в кулак всю силу воли, что у него была, глубоко вздохнул и начал извиняться.
    — Арья из дома Старков, — твердо сказал он тщательно подбирая слова, — я пришел, чтобы принести тебе мои извинения.
    — Чтобы принести что? — Ее взгляд сделался недоверчивым и слегка удивленным.
    — Извинения, за тот случай у костра, когда я тебя поцеловал. — Начав говорить он почувствовал, что слова стали даваться несколько легче. Словно прыгнуть с утеса в холодную воду. Сначала страшно, а потом — ничего. Плывешь. — Я не должен был так поступать. Я знаю свое место. Такому как я нельзя даже мечтать о чем-то подобном в отношении благородных леди, таких как ты.

    С этими словами он опустился на одно колено и продолжал говорить, склонив голову.
    — Ты благородная леди, Арья. А я грубо схватил тебя и поцеловал, воспользовавшись твоей слабостью. Это недостойное поведение и я заслуживаю наказания. Возможно ты меня никогда не простишь, но знай, что я не имел никакого злого умысла. Я просто не удержался потому что ты такая… Такая…
    — Какая? — послышался насмешливый голос Арьи. Джендри поднял взгляд и увидел улыбку на ее лице.
    — Красивая, — отчаянно заявил он. — Ты самая красивая и я не смог устоять. Я никогда даже не мечтал, что такая красивая девушка позволит такому как я обнять себя. А тем более ты. Прости меня, если сможешь.

    Она медлила с ответом. Джендри почувствовал, что краснеет, но усилием воли заставил себя не опускать взгляд. Улыбка на ее лице стала еще шире, а в зрачках отражалось пламя камина.

    — Встань, сир Джендри, — торжественно произнесла она. — Ты прощен. Я знала, что ты тугодум, но никогда не думала, что ты такой идиот. Я прощаю тебя, потому что ты ничем меня не оскорбил, но раз уж ты так просишь…

    Джендри поднялся, чувствуя себя смущенным как никогда. Арья сделала шаг, другой, и подошла вплотную к нему, по-прежнему улыбаясь.
    — Вот тебе залог моего прощения, — сказала она, обвивая руками его шею. В следующий миг она привстала на цыпочки и настойчиво поцеловала прямо в губы.

    У него в голове вдруг стало пусто и гулко. Кровь застучала в висках, а руки сами собой, совершенно без его воли, обхватили талию Арьи. Он прижал ее к себе и почувствовал, как между его губ скользнул ее язык.

    Он рефлекторно дернулся от неожиданности, споткнулся о бортик кровати и повалился навзничь на соломенный матрас, увлекая Арью за собой.

    Она оторвалась от его губ и рассмеялась.
    — Ты даже целоваться не умеешь. Чем же ты занимался все это время?
    — Ковал мечи и кинжалы, чинил кольчуги и доспехи, лошадей подковывал… — он на мгновение запнулся, а потом, набравшись храбрости, продолжил, — Тебя ждал.
    Арья пристально смотрела ему в лицо и в ее глазах было что-то, чему он не мог, или, возможно, боялся, подобрать имя, но что хотел бы видеть в этих глазах вечно.

    — Ну вот, я здесь, — тихо сказала она. — Ты дождался.
    С этими словами она снова приникла к его губам, и с ним произошло что-то странное. Он вовсе не хотел ничего такого делать. Даже никогда не думал об этом, тем более с Арьей. Но хотел он или нет, а его губы сами отвечали на ее поцелуи, его руки сами теребили ее одежду в поисках застежек, а его тело само дернулось и перевернулось, подмяв Арью под себя.

    Как они избавились от одежды, он так и не понял. Не успел осознать. Просто в какой-то миг перед его глазами вдруг оказалась Арья — совершенно обнаженная. Ее шея с бьющейся голубой жилкой, ее угловатые плечи, ее грудь — два упругих полушария, увенчанных розовыми жемчужинами сосков. Он на мгновение опешил, а потом понял, что хочет поцеловать ее шею, и немедленно сделал это, ощутив губами биение ее сердца, в то время как ее пальцы обхватили его член и сжали, нежно, и, в то же время, уверенно, заставив мгновенно отвердеть. Он привычно хотел почувствовать смущение, но не успел — все мысли о смущении куда-то делись сами собой.

    Они ворочались и тискали друг друга почти так же, как тогда, в Желудях. Почти так же, и всё-таки по-другому. Там, во внутреннем дворике замка, он не ощущал такой сладкой тяжести в паху, не трогал своей грубой лапищей кузнеца нежную грудь Арьи, чувствуя как наливается сосок под его пальцами. Там, в Желудях, он не прижимался губами к ее коже в таких местах, о которых раньше и подумать стеснялся, а она не обвивала его талию своими ногами, скрестив их на его пояснице. Ее пальцы не направляли его в теплую и влажную глубину между ее ног. Тогда, пять лет назад, а может быть, столетие, он даже не подозревал, что можно слиться с другим человеком, с женщиной, в единое целое. Что окружающий мир в такие моменты перестает существовать. Что женщиной, с которой у него случится что-то подобное, будет Арья…

    Возможно, это сладкое тягучее безумие длилось совсем недолго, но ему показалось, что прошла вечность. Что, пока они были единым целым, мир успел разрушиться и родиться заново, обновленным и изменившимся. Он опомнился, когда обнаружил, что лежит на спине, упираясь затылком в изголовье кровати, а пятками в изножье — кровати в гостинице при всей своей ширине были коротковаты, что по его лицу струится пот, а по бедрам стекает что-то прохладное и липкое, что Арья лежит на нем, спрятав лицо у него на плече, и дышит так же тяжело, как и он сам.

    Он поднял руку, ощутив ее непривычную легкость, и осторожно опустил ладонь на затылок Арьи, чувствуя пальцами мягкий шелк ее волос. Она слегка повернула голову и посмотрела на него одним глазом — второй был не виден из-за его собственной челюсти, заросшей черной бородищей.

    — Миледи, ты в порядке? — Ему хотелось услышать подтверждение, что он не сделал ничего оскорбительного для нее, ничего такого, чего она сама не разрешила ему. Потому что если сделал — останется только пойти и утопиться в ближайшей проруби от этакого позора.
    — Замолчи, — прошептала она и потерлась затылком о его подбородок. — Мне очень хорошо сейчас. И больше никогда не называй меня «миледи». Это ты сможешь запомнить?
    — Смогу, — ответил он и обнял ее второй рукой, крепко прижав к себе — восхитительно теплую и мокрую от пота.

    «Может быть, я и идиот», — думал он, ощущая, как веки тяжелеют и закрываются сами собой, — «Но лучше быть идиотом, которому такая девушка, как Арья, позволяет делать с собой всякое такое, чем умником, на которого никто не посмотрит».

    Додумав эту нехитрую мысль, он закрыл глаза и мгновенно уснул крепким беспробудным сном человека с абсолютно чистой совестью. Ему снилась кузница в Желудях и Арья, стоящая в дверях в зеленом платье с вышивкой из желудей и дубовых листьев. Снилась стена безымянного острога и Арья, рубящая врагов мечом под звонкий крик «Винтерфелл!». Снилась Септа Бейелора и Арья, стоящая у алтаря в белом шелковом платье, расшитом черным жемчугом, и сером свадебном плаще, украшенной жемчужными эмблемами дома Старков. И сам он, Джендри, в дублете из золотой парчи с прорезями из черного бархата, снимающий с плеч Арьи Старк девичий плащ и облекающий ее в тяжелую золотую ткань с коронованным оленем на спине.

    Последнее, что он услышал перед тем, как уснуть, была Нимерия, которая ворчала и ворочалась в углу, недовольная тем, что люди занимаются какими-то глупостями и мешают ей спать.
    --- Склейка сообщений, 25 окт 2014 ---

    Эпилог
    Ветер пригоршнями швырял в открытое окно снег. Белые хлопья цеплялись за распущенные волосы и таяли. Мокрые пряди липли к вискам и лбу, но сейчас Арья ощущала это как драгоценный подарок. Она сидела у окна, накинув на голое тело меховой плащ, и ловила губами снежинки.

    В Браавосе ей не хватало снега. Не хватало легкого морозца поутру и возможности играть в снежки. Высоких и стройных страж-деревьев и могучих, кряжистых чардрев с их пятипалыми красными листьями.
    Она сказала Якену, что у нее нет дома в Вестеросе, но сейчас поняла, что Вестерос и есть ее дом. По крайней мере так ей казалось сейчас.

    За ее спиной сопел в подушку Джендри, замотавшийся от холода в одеяло и улегшийся наискось, потому что в длину кровать была ему коротка. В углу спала, развалившись на полу, Нимерия. Она подергивала лапами во сне, видимо ей снилось, что она загоняет добычу. Арье казалось, что во всем мире сейчас не существует никого, кроме нее, Джендри и Нимерии. И ей очень хотелось просидеть так вечность, ловя губами снежинки. Но мысли всплывали в голове, не подчиняясь ее желаниям.

    Арья вспоминала свою молитву, которую каждый день читала перед сном: «Сир Григор, Дансен, Рафф-Красавчик, сир Илин, сир Меррин, королева Серсея».

    Сир Григор и Серсея мертвы, так же, как веселый малыш Томмен и принцесса Мирцелла — тихая и вежливая девочка, очаровавшая Сансу. Осталось четыре имени — и можно найти их всех, свершить свою месть. Вот только Арья уже не помнила, как выглядит Дансен, да и Рафф-Красавчик тоже. Сир Илин и сир Меррин, должно быть по-прежнему служат королю. Только теперь — другому. И всё же она не сможет забыть эти четыре имени, пока не узнает, что все четверо отправились к Неведомому.

    Покидая Винтерфелл, спеша убежать от людей Болтонов, Арья не подумала о том, чтобы попрощаться с отцом. Наверняка его кости теперь лежат в крипте, в его собственной нише, рядом с Брандоном и Лианной. Хорошо бы когда-нибудь снова побывать в Винтерфелле. Пробежаться по богороще, залезть на исполинское чардрево и приникнуть лбом к его белесой коре. В такие мгновения боги посылают видения, которых невозможно увидеть ни во сне, ни наяву. Пройтись по знакомым коридорам замка, зайти в свою спальню, в спальню матери и отца, Робба, Брана, Рикона, Сансы. Посидеть на подоконнике в спальне Джона Сноу, как бывало когда-то.

    Она так и не доехала до Стены. Хотя очень хотела. Всякий раз что-то мешало ей. В этот раз она даже добралась до Винтерфелла, но там теперь кругом чужие люди и ни одного знакомого лица. Все ее братья мертвы. Санса, наверное, тоже. Как сказал Джендри — никто не видел Сансу со дня свадьбы Джоффри. Только Джон Сноу у нее и остался из родственников. Может быть, он и бастард, но все равно — Старк. Хорошо бы приехать в Черный Замок и сказать всем, что она сестра Джона Сноу. Наверняка он уже старший разведчик и убил множество одичалых. Наверняка все будут говорить ей какой у нее замечательный брат — ведь он такой отважный и благородный, он просто не мог не отличиться. Хорошо бы снова обнять его крепко-крепко и почувствовать, как он ерошит ей волосы.

    Хорошо бы повидать Пирожка, если он еще живет в той таверне у реки. Пирожок умеет печь самые вкусные булочки с начинкой из яблок и орехов. Арья представила, как он удивится, если увидит ее такой, как сейчас. Особенно если приехать туда вместе с Джендри.

    Джендри… Хорошо бы еще много ночей засыпать и просыпаться рядом с ним. Слушать его глупые шутки и неуклюжие комплименты. Смотреть, как перекатываются под кожей его налитые мускулы, как он управляется с кузнечным молотом. Арья признавалась самой себе, что возможно хотела бы прожить всю жизнь вместе с Джендри. Вместе путешествовать и сражаться, вместе есть и мыться. Слушать его дыхание во сне, согреваться в кольце его сильных рук. Хихикать над тем, что он до сих пор побаивается Нимерии.

    Нимерия. Арья покосилась в угол, где волчица свернулась калачиком, поджав под себя хвост. Арье до сих пор не верилось, что они снова нашли друг друга после стольких лет. После того, как она кидала в Нимерию камнями, чтобы прогнать. Расстаться с волчицей — ни за что, думала она.

    И в то же время какая-то часть ее отчаянно хотела вернуться в Браавос. Прийти утром на кухню и сказать Доброму Человеку, что бастарда из Дредфорта съели его собственные собаки. Дождаться возвращения Якена, снова учиться у Изембаро, зайти в «Счастливый порт», снова вдохнуть влажный, пахнущий солью и водорослями воздух Браавоса.
    И все же мысль о возвращении смущала. Что скажет Добрый Человек, если она привезет лютоволчицу в храм Многоликого? Поймет ли, как она догадалась кто бил ее палкой, когда она была слепой? Увидит ли она снова Якена Хгара, и если увидит, то когда?

    Сильный порыв ветра рванулся в окно, уколол лицо десятками снежинок. Прошелестел над ухом «девочка не вернется» голосом Якена. Арья вспомнила вкус его поцелуя и почувствовала, как горят щеки.

    Она встряхнула головой, отбрасывая прилипшие к лицу пряди волос, дотянулась до пояса, валявшегося на полу, и выудила из кармашка в нем маленькую железную монету. Такую же ей когда-то дал Якен. Давным-давно, когда она звалась Лаской и служила в Харренхолле не по своей воле. Монета была тяжелая, и ее было удобно крутить в пальцах.

    «Девочка не вернется», — шептал в ее ушах голос Якена, когда монета поворачивалась одной стороной. «Девочка вернется», — так же тихо утверждал ее собственный голос, когда монета переворачивалась.

    Арья долго крутила в пальцах железную монету и, так и не придя ни к какому решению, засунула ее обратно в кармашек на поясе. Закрыв окно, она улеглась рядом с Джендри, устроилась поудобнее и плотно закуталась в плащ. Джендри пробормотал что-то во сне, протянул руку и подгреб Арью поближе к себе, прижавшись к ней всем телом. Арья довольно вздохнула и закрыла глаза. Решение она примет потом. Может быть, завтра…
    --- Склейка сообщений, 25 окт 2014 ---
    [​IMG]
     
    Последнее редактирование: 25 окт 2014
    Agirl, DaryaSoloH, gurvik и 9 другим нравится это.
  4. Syringa

    Syringa Знаменосец

    В балагане-то?
    Как много фикрайтерских домыслов новые книги сделали AU! :(
     
  5. Loreley Lee

    Loreley Lee Наемник

    Написано было до публикации спойлерной главы Арьи. А я, увы, не телепат (хотя не отказалась бы). Потому и стоит предупреждение. ;-)
     
    Cat. нравится это.
  6. D'arja

    D'arja Знаменосец

    :killed:
    как хорошо, что есть фанаты, который всегда готовы написать хэппи-энд!:thumbsup:
    продолжайте в том же духе, а мы порадуемся!;)
     
    Cat. и Loreley Lee нравится это.
  7. Loreley Lee

    Loreley Lee Наемник

    Я люблю хэппи-энды! :angelic:

    Спасибо! Непременно! :)
     
    Cat. нравится это.
  8. kash-TAN-ka

    kash-TAN-ka Скиталец

    Дочитала. Очень интересно написано, обожаю фанфики с хорошо продуманной историей.
    Прекрасная Арья у вас получилась, и концовка порадовала.
    Еще очень иллюстрация красивая.
     
    Cat. и Loreley Lee нравится это.
  9. Loreley Lee

    Loreley Lee Наемник

    Спасибо огромное! :kiss:

    Да, Русалка - невероятно талантливая! Люблю ее! :in love:
     
  10. Cat.

    Cat. Знаменосец

    Loreley Lee, интересный фик, но главное АУ тут не в отношении спойлерных глав, а в том что Варис в мужья Маргери предлагает Станнниса.:oops: Евнух же проталкивает на трон Эйегона, и тут ему такой шанс выпал, Томмен и Мирцелла мертвы, Маргери овдовела и ей новый муж-король нужен, самое время предложить выдать ее за Эйегона, Мейс тут же согласился бы, а Варис почему-то Станниса называет.:moustached: Этого не может быть, потому что этого просто не может быть.:meow:
     
  11. Loreley Lee

    Loreley Lee Наемник

    Спасибо! ;-) На самом деле я тут опиралась на слова Вариса, что ему нужно время, которые он произнес в диалоге с Иллирио еще в первой книге. И для того, чтобы время потянуть Станнис прекрасно подходит. Плюс его гораздо удобнее устранять, когда он уже сидит на ЖТ и слегка расслабился, а не когда он окружен многотысячной действующей армией. :angelic:
     
    Cat. нравится это.
  12. Cat.

    Cat. Знаменосец

    Спасибо за объяснение, интересная трактовка действий Вариса получается, и неожиданный ход со Станнисом, я ожидала что он предложит Эйегона Маргери в мужья, а вы так повернули, удивили очень сильно, если вы хотели этого, то поздравляю, вам удалось на все сто.;)
    По-моему, Станниса устранить проще всего так же как Пицеля и Кивана, пташек подослать и все.:killed: А пока он на Севере, можно и не думать о нем, холод и голод могут его убить, и делать ничего не придется.:writing: