1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Гет Фанфик: Пламя, угли и пепел

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Daena, 23 дек 2014.

  1. Daena

    Daena Знаменосец

    Название: Пламя, угли и пепел
    Автор: Ramzes
    Ссылка на оригинал: https://www.fanfiction.net/s/10895606/1/Flames-Embers-and-Ashes
    Переводчик: Daena
    Категория: гет
    Размер: мини
    Пейринг/Персонажи: Дейнерис Таргариен/Деймон Блекфайр, Дейнерис Таргариен/Марон Мартелл; Дейрон Второй, Мария Мартелл-Таргариен, Бейлор Таргариен, Мейкар Таргариен
    Рейтинг: PG-13

    Саммари: Действительно ли Дейнерис любила Деймона, как утверждали позже восставшие под знаменем Черного Дракона? Кто знает.

    Глава 1. Пламя.
    Действительно ли Дейнерис любила Деймона, как утверждали позже восставшие под знаменем Черного Дракона? В последующие годы Дейнерис была никем иным, кроме как верной женой принца Марона, и если она и оплакивала Деймона Блекфайра, свидетельств об этом не осталось.

    В камине все еще горело огромное полено – явный знак присутствия королевы. Дейнерис оглянулась и увидела ее, вместе с одной из ее любимых фрейлин, дамой из Штормовых Земель, которую отец Дейнерис приставил к невестке, скорее всего, чтобы следить за ней для него. Женщины сидели в тени от занавеса, но в тени они не оставались: они внимательно прислушивались к разговорам двух мужчин, кивая или качая головами. На самом деле, могла признать Дейнерис, леди Эланель что-то говорила, а король и его десница внимательно слушали ее.
    Чувствуя неловкость от вторжения в разговор о делах государства, девочка попыталась отступить, но Дейрон заметил ее и приветливо улыбнулся.
    – Проходи, Дейнерис, – сказал он. – Садись.
    Она сделала реверанс перед ним и королевой и села в кресло, на которое ей указали. Внезапно смелость начала ее покидать, и она вздернула подбородок, прежде чем это случилось, и провозгласила:
    – Я надеялась переговорить с вами, ваше величество.
    Вызов на ее лице заставил его приподнять бровь, но он оглянулся на собеседников и сказал:
    – Продолжим с этого позже. Дейнерис определенно нужно обсудить со мной что-то срочное.
    Ах, как же она любила его, своего брата, который мог быть ее отцом! Дейнерис только отпраздновала четырнадцатый день рождения, и больше всего ей хотелось, чтобы с ней обращались как с взрослой женщиной, которой она была, а не как с ребенком, которым они ее до сих пор считали.
    На секунду она испугалась, что королева решит остаться. Она ни за что не смогла бы заговорить в присутствии Марии Дорнийской. О, она не сомневалась, что Дейрон потом расскажет ей все. Но это было не одно и то же.
    К ее облегчению Мария встала и ушла, с леди Эланель за ней, оставляя за собой запах, который всегда напоминал Дейнерис ее, пьянящий и соблазнительный.
    – Итак? – спросил Дейрон, наливая ей кубок вина. С удовольствием, Дейнерис отметила, что Дейрон не стал его разбавлять. Только дети пьют разбавленное вино. – Чем я обязан этому удовольствию?
    Она тяжело сглотнула.
    – Я знаю, что ты хочешь присоединить Дорн к своим владениям, – сказала она, потянувшись за кубком и принявшись вертеть его в руках.
    Дейрон не стал напоминать, что ей тяжело было бы об этом не знать. Он не держал свои планы в тайне, и лично рассказал ей о них в деталях. Он видел, что она была рассеяна, поэтому решил позволить ей вести дело так, как ей казалось спокойнее.
    – Я не хочу выходить за него, – вдруг выдохнула она.
    Дейрон ничего не сказал, и к ее удивлению, это было хуже, чем если бы он сказал ей, что она была глупым, эгоистичным ребенком.
    – Я хочу выйти замуж за Деймона, – продолжила она. – Я его люблю, – добавила Дейнерис. – А он любит меня.
    Вот. Она сказала это. Дейнерис уставилась в кубок, чувствуя, как по ее спине льется пот от огня в камине. Она ждала, что Дейрон скажет, что Деймон уже женат, что у него трое детей от Роанны Тирошийской, что Дейнерис просто глупая девочка, которая вовсе не любит Деймона, а он не любит ее, что он просто желает ее, как желают многие мужчины. Она ждала этого с нетерпением, чтобы суметь защититься, храбро оборонять свою любовь, заставить его передумать. Дейрон ее любил, она это знала. Он ведь не станет запрещать ей счастье, которое он познал с Марией? Ему просто нужно выслушать ее слова...
    Но он не начинал разговора.
    – Я имею в виду, я знаю, Деймон женат и все такое, – наконец снова заговорила Дейнерис. К ее раздражению, она почувствовала, как краска залила ее до кончиков ушей и шеи. – Но Таргариены брали по несколько жен раньше. Она будет жить в довольстве и останется его женой только по названию, на самом деле она вообще не будет его женой.
    Ее голос затих, когда она поняла, как неубедительно он звучит. Позже она поняла, что по-другому и быть не могло – конечно она не могла убедить его, если сама не могла до конца в это поверить. Теперь же она бросилась в другую сторону.
    – Я понимаю, как важно получить мир с Дорном. Но ведь должен быть другой способ? Ты же не хочешь, чтобы я была несчастна до конца своих дней? А так и будет, если ты заставишь меня выйти замуж не по моему выбору.
    Дейрон все еще молчал, и в его молчании она слышала ответы. Не было иного способа добиться мира, кроме как женить Дейрона на дорнийской принцессе, которую он никогда не видел, и он исполнил свой долг. В первый раз Дейнерис задумалась, боялись ли они с Марией этого брака так же, как боялась теперь она. Она не могла найти здесь милости. Он ожидал от нее понимания взрослой женщины, и он не станет следовать ее капризам, как послушался бы ребенка. Для него долг был превыше всего, и она была уже достаточно взрослой, чтобы блюсти свой.
    – Это Деймон отправил тебя ко мне? – наконец спросил Дейрон. В его голосе не было гнева. Таким же тоном он мог обсуждать ржавые колья на дне сухого рва вокруг Красного Замка. Он все еще не сделал и глотка, и Дейнерис поняла, что он не пил и во время разговора, который она прервала.
    Ярость охватила ее. Как он смел утверждать, что Деймон мог послать ее сюда, под удар? Они обсуждали это, и Дейнерис вызвалась сама. Деймон был готов биться за нее. Был. Он сразился бы с врагом, занявшим Железный Трон, и женился бы на ней, и они любили бы друг друга до конца их дней. И даже если бы это стоило Железному Трону шанса присоединить Дорн к остальным шести королевствам, Дейнерис никогда бы не чувствовала себя виноватой.
    – Дейрон, которого знать и простонародье зовут Добрым! – насмешливо сказала она. – Я никогда не забуду, что ты мне сделал. И я не выйду за этого дорнийца, попомни мои слова!
    Она повернулась и в гневе выскочила прочь, так хлопнув за собой дверью, что услышала, как в комнате упал подсвечник. Королевский гвардеец у двери не сказал ни слова, но разочарование в его глазах ранило больнее дорнийских стрел. Она знала этого человека всю жизнь, и никогда раньше он на нее так не смотрел.
    Нет, она не растает. Она не станет жертвовать любовью ради долга. Им придется волочь ее к статуя Отца и Матери силой...
    Мысль, что у нее оставался еще этот вариант, успокаивала ее по ночам, когда она не могла уснуть, зная, что несмотря ни на что, она не сможет пойти против воли Дейрона. Даже если Марон Мартелл окажется самым ужасным человеком на свете. Даже если ее сердце будет разбиваться на кусочки каждый день. Потому что без Деймона даже знаменитое солнце Дорна не сможет ее согреть.
     
    dreamer, Arystan, Syringa и 5 другим нравится это.
  2. Daena

    Daena Знаменосец

    Глава 2. Угли.

    Медведь смотрел на нее широко распахнутыми глазами, его пасть была раскрыта в диком реве, толстые ножки, поддерживали его могучее тело, готовое к атаке.
    Дейнерис рассмеялась и поцеловала его в синий лобик между глазками. Он был темно-синий, весь целиком. И он не был настоящим. Просто игрушка. Товарищ далеких дней, которого она нашла в шкафу, чтобы забрать с собой в новую жизнь. Свадьба состоится через пару дней, и еще через две недели они отправятся в Дорн.
    – Как его зовут, ваша милость? – спросила одна из ее новых дорнийских компаньонок. – И почему он такого цвета?
    Дейнерис улыбнулась.
    – Это Очи, – сказала она. – Очи Ойка.
    Женщина только мигнула в растерянности, но другая дорнийская леди, всего на несколько лет младше Дейнерис, кивнула:
    – Он ойкал, когда вы ранились, так, миледи?
    Дейнерис улыбнулась и кивнула.
    – Он был моим любимцем, – сказала она. – Должно быть он был у меня с самого раннего возраста. Я даже не помню, чтобы его у меня не было.
    – Верно, с очень раннего, – согласилась королева, поднимая взгляд от вышивания. – Тебе подарили его, когда родился Мейкар, – продолжила она. – Так как все были заняты только ребенком, ты заявила, что Очи – твой ребенок. В то время он был в два раза больше Мейкара, и мы постоянно мерили их друг с другом, каждую неделю, – на минуту ее лицо стало задумчивым. – О, это была приятная передышка. Помню, какими ужасными были те дни, король воевал с Дорном, он пытался заставить Дейрона отставить меня, а люди в Королевской Гавани шептались...
    – Что? – спросила Дейнерис, ее любопытство было на грани. – Что они шептали, ваше величество?
    – Что мои роды во время войны были дурным знаком. Что мой ребенок родится мертвым, и это будет значить, что долгого мира между Железным Троном и Дорном добиться невозможно. Что я умру родами, потому что когда пришло мое время, с рождения Рейгеля прошло всего одиннадцать месяцев. Другие же говорили, что я снова опозорю Железный Трон дорнийским ребенком с оливковой кожей... А некоторые заявляли, что у меня родится уродливое чудовище, – она улыбнулась. – Им всем пришлось подавиться своими словами, когда он родился. – Ее улыбка стала шире. – Тебе так повезло, дитя.
    К собственному удивлению Дейнерис, она согласилась. Радость, охватившая Красный Замок по прибытии дорнийской делегации повлияла и на нее. Ее свадьба пройдет в настроении радости и доброй воли. Ей никогда не придется иметь дело с тем, что пришлось терпеть Марии. Дни войн остались позади... И все благодаря ей. Ну, не совсем благодаря ей, но и она сыграет свою роль.
    – Повезло, – подтвердила она. С минуты, как она встретила своего будущего лорда-мужа, она почувствовала, как ее страхи испаряются, исчезают с ветром. Больше всего ее пугало неизвестное, заставляло ее рисовать самые ужасные картины в голове. Но Марон Мартелл не был ужасен, и совсем не был похож на дряхлого старца, которого она рисовала в воображении. Высокий и сильный, еще не старше тридцати, от дорнийского принца исходила жизненная сила, которая странно напоминала ей Бейлора, особая энергия, захватывавшая всех вокруг него. Она не любила его, конечно. Возможно, однажды, но сейчас было слишком рано. Но она испытала облегчение от мысли, что жизнь с ним не будет невыносима. Теперь она знала некоторых из тех, с кем будет жить, могла представить лицо человека, за которого выйдет замуж, и фантазии о пьющих лошадиную кровь дикарях, не представляющих, что делать с настоящей леди, больше к ней не возвращались.
    – Когда твоя последняя примерка? – спросила королева.
    – Сегодня, – ответила девушка. Ее свадебное платье было по-настоящему великолепно, но она не была уверена, что сможет в нем ходить, настолько пышно оно было расшито оборками и драгоценными камнями. Если окажется, что его вес будет невыносим, портнихе придется его снова менять.
    – Вы наденете его на турнир, ваша милость? – спросила одна из женщин.
    – Нет, – ответила Дейнерис. У нее уже было достаточно платьев для этого события.
    Вскорости разговор перешел на то, кто чьи цвета будет носить во время турнира. Принцесса заметила, как в ее сторону несколько раз посмотрели, но не обратила внимания. Что бы они не думали, она не давала ленты Деймону... И не дала бы, даже если бы он попросил. Последний год он провел в своем поместье с женой – с его беременной женой – и вернулся лишь несколько недель назад, и Дейнерис была ошеломлена, когда поняла, что ее сердце не бьется быстрее, когда он смотрит на нее. Его комплименты оставляли ее равнодушной. Как такое было возможно? Но это было правдой, и она не испытывала от этого печали.
    – О, да это же Очи!
    Дейнерис вздрогнула, и только тут заметила, что пока она была погружена в мысли, пришел Дейрон и с ним остальные. Она покраснела, поняв, что не сделала реверанс. Она могла только надеяться, что это примут за мечтательность юной невесты, а не неуважение и дурные манеры. В любом случае, поздно было исправляться.
    Она посмотрела на Бейлора, который улыбаясь разглядывал синего медведя.
    – Я почти забыл твоего доброго друга.
    – Почему он синий? – спросил Мейкар.
    Дейнерис вздохнула. Именно он и мог задать столь очевидный вопрос. Просто обязан был. Любой другой понял бы, что история эта постыдная, что медведи не должны быть синими, даже игрушечные. Но не он. Не Мейкар Таргариен. Люди уже часто говорили о его талантах, но никто не мог обвинить его в тактичности.
    Она улыбнулась и покачала головой, объясняя, что забыла. К сожалению, у Бейлора была превосходная память.
    – Потому что мы покрасили его в синий, – объяснил он. – Когда ты дорос до него, мы решили покрасить вас в синий, вас обоих. Тебе было где-то два или три. Мы дождались, пока ты и твоя нянька уснете, разбудили тебя, унесли в нашу детскую и покрасили в два счета.
    – Правда? – казалось, Мейкар счел это забавным, пока одна из дорнийских девушек не заметила:
    – Уверена, они выглядели близнецами.
    Он тяжело посмотрел на нее, но взгляд его матери запретил ему пререкаться. Дианна Дейн улыбнулась так сладко, что ее насмешка стала очевидна. Казалось, ей нравилось, что у нее есть преимущество перед ним.
    – Что происходит? – прошептала Дейнерис Бейлору. – Они выглядят так, словно готовы вцепиться друг другу в глотки.
    – Понятия не имею, – прошептал он в ответ. – Пару дней назад он был в бешенстве из-за какой-то безумной девчонки, которая его разозлила, но я не представляю, что она сделала...
    – А она все время жаловалась на какого-то болвана без каких-либо манер, – закончила она. – Ну, им обоим по тринадцать. На самом деле, я даже неуверена, что ей и тринадцать есть. Кто знает, что они думают?
    Она говорила с легкой уверенностью взрослой, умудренной опытом женщины. Бейлор отвернулся, чтобы спрятать улыбку. Он не собирался напоминать ей, какой она была два года назад, воображавшей себя влюбленной в Деймона.
    – Не хочешь рассказать мне, где найти пятьсот драконов, – обернулся он вместо этого к Мейкару, любопытствуя о внезапном богатстве его брата.
    Мальчик мигнул.
    – Прошу прощения?
    – Пятьсот золотых драконов, – объяснил Бейлор. – Я слышал, они у тебя есть.
    Мейкар медленно покачал головой, его нервозность была очевидна.
    – С чего ты взял, что у меня есть пятьсот драконов?
    Разговор становился все более и более странным. Бейлор оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает. Дейнерис что-то слышала, но она снова ушла в мечты, и потому Бейлор склонился вперед и прошипел:
    – Я слышал, ты сделал ставку на то, что я сброшу с седла Деймона в последней схватке.
    Наконец понимание наполнило глаза Мейкара. И все же мальчик покачал головой:
    – Я сделал ставку. Но неужели ты думаешь, что у меня действительно есть пятьсот драконов? Возможно когда-нибудь, когда я стану королем, – пошутил он. – Нет, ты просто должен победить, ты слышишь меня? Я поставил пятьсот драконов, и у меня их нет. Ты должен победить, – сказал он так, словно его доводы были совершенно логичны. – И стереть с его лица эту высокомерную улыбку, – добавил он.
    Бейлору хотелось прикрикнуть на него, что когда он вырастет, он может сколько угодно биться на турнирах, и пусть не взваливает на плечи Бейлора свои ожидания и несуществующие драконы. Но не стал. На самом деле, было приятно, что Мейкар так верил в его победу. И Деймон в последнее время был невыносим, дело было не только в воображении Мейкара и его неприязни к нему. Неужели он действительно поверил, что ему позволят взять две жены? Неужели он считал себя обойденными, считал, что имеет права на Дейнерис? Дейнерис, которая потеряла к нему всякий интерес, благословение за это богам. Друг детства Бейлора пропадал, и вместо него рождался человек, которого Бейлор не знал, и который ему не нравился.
    – Хорошо, – сказал он. – Если ты приказываешь, я не могу отказаться. Я одержу победу над Деймоном в последней схватке, и твоя честь будет спасена.
    – А его наглость посрамлена, – ответил Мейкар.
    Бейлор вздохнул. Для этого мальчика не существовало серого цвета. Иногда он задумывался, видел ли Мейкар хоть какие-то цвета, кроме черного и белого. Но на этот раз он был прав. Деймону следовало преподать урок, и Бейлор надеялся, что он сможет его дать.
    – Отлично!
    Он снова повернулся к Дейнерис, возвращая ее из задумчивого молчания:
    – Дейнерис? Миледи?
    Она вздрогнула и застенчиво улыбнулась ему:
    – Да?
    – Не дадите ли вы мне свою ленту на удачу в этом турнире?
    Он ждал, затаив дыхание. Если она откажется, если она отдала ленту Деймону, это вызовет напряжение и вопросы. Если дорнийская делегация услышит об этом...
    Она помолчала, поджав губы. Но потом она вытянула из волос синюю ленту.
    – Надеюсь, она принесет тебе удачу, – сказала она. – Носи ее для меня.
    Он поклонился. Она протянула ему подарок, и когда он принял его, он услышал ее шепот:
    – И для Очи.
     
    Последнее редактирование: 24 дек 2014
    dreamer, Arystan, olololsh и 3 другим нравится это.
  3. Daena

    Daena Знаменосец

    Глава 3. Пепел

    Маленькая девочка, краснолицая и визжащая, бросилась в руки отца, как только он вошел в дверь, демонстративно отворачиваясь от матери.
    Он послушно поднял ее на руки, повернул ее вверх ногами и принялся кружить, и девочка вопила от радости. Она хотела еще и еще – и показать ему свое новое сокровище, белую раковину, и чтобы он подбросил ее вверх, и он рассеянно выполнял каждый ее каприз. Несмотря на улыбку, выражение его лица оставалось мрачным.
    Наконец, вмешалась Дейнерис.
    – Мерии пора отправляться в постель, – сказала она.
    – Верно, – согласился Марон, и Дейнерис заметила, что что-то действительно его беспокоит. – Где Морс и Алиандра?
    Она пожала плечами.
    – Они приходили пожелать мне спокойной ночи. Не сомневаюсь, что они еще не спят. Скорее всего прячутся с другими детьми среди апельсиновых деревьев, исследуют ночной сад и чувствуют себя храбрыми.
    Марон засмеялся. Его воспоминания о собственном детстве утверждали, что она была права.
    – Давай, – сказал он младшей дочери. – Тебе пора в постель.
    Пришла нянька, чтобы забрать ее, и Мерия звонко поцеловала отца в щеку, снова игнорируя мать.
    – Что с ней такое? – поинтересовался Марон, когда они ушли.
    – Ничего, – резко ответила Дейнерис. – Она зла, потому что сегодня я сказала ей, что молока у меня больше нет. Я так больше не могу, Марон! Как только она меня видит, она бросается ко мне и начинает расстегивать мне платье... И ей даже нет дела до того, что рядом люди. Кричит: "Молоко!", да так громко, что даже глухой Лорант слышит ее из садов. И она кусает меня! С меня хватит.
    Было ясно, что она чувствовала себя одновременно раздраженной и виноватой. Но он не мог умерить ее беспокойство. Он ожидал, что когда она услышит новости, заботы с детьми покажутся ей легким ветерком.
    – Мне нужно кое-что тебе рассказать, – начал он.
    Она оглянулась на него:
    – Что? Неужели Деймон Блекфайр пришел в себя и покончил с этим своим смехотворным восстанием?
    Она всегда звала его так: Деймон Блекфайр. Особенно когда рядом был Марон. Она сама не могла сказать, почему. Как будто она пыталась как можно дальше отдалиться от своей былой влюбленности, во всяком случае в начале. Теперь же это было привычкой.
    Марон вздохнул.
    – Если бы! Но нет, – он остановился. – Напротив. Его сторонники начали распространять сплетни, что он сражается потому, что король разрушил ваши с ним жизни, отдав тебя мне. Что ты обещала ему выйти за него, что Дейрон был жесток к тебе, отказав вам в желании ваших сердец. Что с ним поступили несправедливо, отобрав тебя у него, и что ты тоже желала его.
    Слова камнями падали на Дейнерис, уничтожая последние крохи ностальгии и привязанности к мальчику, которого она когда-то знала, крохи, которые она спрятала так далеко в своем сердце, что даже не заметила, что они еще существуют. Она была слишком поглощена своей новой жизнью, семьей, помощью бедным, любовью, что неожиданно расцвела в ней, чтобы искать так далеко, но боль охватившая ее дала понять, что она не забыла Деймона до конца, как ей казалось. Но не любовь всплыла на поверхность. Гнев, горечь, предательство, ярость на себя за то, что она так ошибалась. Все, что Марон говорил ей, все это было правдой – много лет назад. Ко времени ее свадьбы все уже прошло. Теперь этого не было – и Деймон это знал. Она сама решила подчиниться Дейрону. Она оставила Деймона. Если кто и отверг его, то это была она, не Дейрон. Или же это он отверг ее, женившись на Роанне? Она была в такой ярости, что сказала это Марону, который саркастически улыбнулся:
    – О, и на это уже готово объяснение, – заметил он. – Они утверждают, что твой покойный отец согласился отдать тебя ему второй женой... И ты согласилась.
    Это было уж слишком! Дейнерис вскочила на ноги, пнула подушку, на которой сидела, и когда и это не принесло ей удовлетворения, подхватила ее и бросила в самый дальний угол.
    – Он зашел уже слишком далеко! – взорвалась она. – Кем он себя считает? Неужели ему было недостаточно мерзости, в которой он вымазал мою леди-мать и Дейрона? Теперь он хочет унизить и меня? Что дальше, заявит, что взял мою девственность в Тронном Зале, на глазах у драконьих черепов? Что дальше?
    Несколько лет назад она никогда не произнесла бы таких грубых слов, но за восемь лет в ее новом доме она привыкла к дорнийской манере речи, не только к острой дорнийской еде.
    – Только то, что его мать была шлюхой, – продолжала она, вышагивая по просторной комнате, – еще не значит, что шлюхой была и моя... Или что он может звать меня ублажающей его шлюхой!
    Одна мысль, как близко она была к такому, вызывала у нее тошноту. Дура, дура, трижды дура! Она в самом деле ходила к Дейрону, умоляя отдать ее Деймону, потому что хотела быть его любимой женой, единственной женой, на самом деле... Как он сумел не рассмеяться над ее наивностью? Если бы юная Дейнерис попыталась бы убедить ее согласиться на этот смехотворный фарс, она бы предложила ей поиграть с игрушками Алиандры, чтобы показать, каким глупым ребенком она была!
    Снова и снова злилась она, мечась из угла в угол, пока вдруг не остановилась и не посмотрела на мужа в страхе. Он улыбнулся. После восьми лет брака он мог читать ее, как открытую книгу. Теперь она боялась, что он решит, что слухи были правдивы, и она подтвердила их своей злостью. Мужчина ее возраста скорее всего так бы и решил. Но он уже имел опыт с женщинами, когда она еще играла со своим синим медведем. Детская влюбленность ничем ему не грозила. Тот же, кто поставил своей целью оскорбить ее мать, Дейрона, ее собственную семью, грозил ему еще меньше. Он не сомневался, что в жизни Дейнерис не было больше никого с того дня, как они поженились. То, что в ее сердце когда-то был Деймон никогда не беспокоило его. В конце концов, она никогда не задавала ему вопросов о женщине, которую он отослал прочь, несмотря на то, что прожил с ней много лет, несмотря на то, что все знали, как он любил свою любовницу. Это было только справедливо.
    – Иди сюда, – сказал он, похлопав по дивану рядом с собой. Вздохнув с облегчением, она пришла и присела, прижавшись к нему. Он погладил ее по плечу и спине. – Ты не можешь так вести себя, Дейнерис. Так ты только дашь почву слухам.
    – Лживым слухам! – перебила она его, сверкая глазами.
    – Лживым слухам, – послушался он. – В любом случае, ты знаешь, как это бывает.
    – Знаю, – согласилась она. – И я не буду так вести себя на людях. Я буду такой...
    Она выпрямилась и придала лицу вид царственного недоумения.
    – Деймон Блекфайр? – громко спросила она. – А кто это?
    Он весело расхохотался.
    – Да уж, так лучше!
    Дейнерис невинно улыбнулась.
    – Я так и думала, что ты одобришь, мой лорд-супруг. Я так и думала.
    Они поговорили еще некоторое время и были готовы отправиться почивать, когда кастелян вдруг попросил разрешения обратиться к ним.
    – Прошу прощения за столь поздний визит, мой принц, – извинился он. – Но приехал лорд Дейн, и с ним леди Дианна Дейн... То есть, принцесса Дианна... И ее сын... Они приехали на закате... Я подумал, что вы примете их, пока я подготовлю им комнаты.
    Марон и Дейнерис переглянулись.
    – Я и не представляла, что она в Дорне, – сказала она. – Ты знал?
    Он покачал головой.
    – Нет. Сомневаюсь, что она приехала повидаться с нами. Я думал, она в Звездопаде. И теперь, когда эти проклятые Айронвуды объявили о поддержке Блекфайра, они не могут вернуться сушей, и возвращаться теперь морем должно быть тоже дурная идея.
    Дейнерис поняла.
    – Но она не могла оставаться в Звездопаде, – заметила она. – Только не теперь, когда война идет за ней по пятам. Учитывая отношения между Деймоном Блекфайром и Мейкаром, она решила рискнуть и приехать сюда, чтобы не полагаться на его рыцарство.
    С ее стороны несомненно было дурно улыбаться при мысли о прекрасном белом замке под осадой, но она не могла не испытывать удовлетворение при мысли о том, как люди Деймона тратят силы и время, осаждая Звездопад, только чтобы узнать в конце, что Дианны и внука Дейрона там не было.

    Конец.
     
    Последнее редактирование: 25 дек 2014
    dreamer, Arystan, olololsh и ещё 1-му нравится это.