1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Джен Фанфик: Королевы

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Marisa5478, 5 май 2015.

  1. Marisa5478

    Marisa5478 Оруженосец

    Название: Королевы
    Фандом: сага "Песнь Льда и Пламени"
    Автор: Marisa5478
    Категория: джен
    Размер: мини
    Пейринг, персонажи:
    1. Предсказание:
    Серсея, Джейме, Лансель
    2. Выбор: Маргери, Томмен, Серсея
    Жанр: джен, драма, ангст
    Рейтинг: R
    Предупреждение: смерть персонажа, возможно ООС и вольности с каноном.
    Краткое содержание: О предсказании мейеги юной Серсее и тяге к дикому огню. Небольшое допущение, что бы могло быть в "Ветрах Зимы", но чего никогда не будет, слава богу.
    Примечание: Две истории. Вообще-то, изначально оно не планировалось дилогией и писалось в разное время. Потому по хронологии получается так: "выбор" вклинивается где-то между кусками "предсказания".
    Огромное спасибо за ловлю косяков, Syringa!
    Статус:
    закончен

    1. Предсказание
    Смешно было даже подумать, что там нагадала эта старая карга! Да пусть подавится своими чёрными мыслями и ядовитыми словами, львицу нельзя так просто испугать. Всё это чушь. Самая настоящая чушь: разве может быть так, что у неё будет три ребёнка, а у мужа шестнадцать? Мерзкая бородавчатая старуха, должно быть, просто выжила из ума, ведь у них с Рейегаром будут великолепные дети, иначе и быть не может.

    Мелара шагала рядом, задумчиво накручивая на указательный палец рыжую кудряшку. Подруги не проронили ни слова после того, как Мелара слёзно попросила Серсею забыть о пророчестве и ни единой душе ничего не рассказывать, чтоб не заставить сбыться ненароком.

    «То, что забыто, не сбудется. Глупая трусиха! Там и сбываться нечему!»

    Гуляя вместе, но в тоже время по отдельности, каждая погруженная в свои страхи и размышления, они сами не заметили, как очутились достаточно далеко от шатров и замка. До ушей всё ещё доносились звуки музыки и веселья, но уже гораздо тише прежнего. Поляну и колодец на ней освещал полумесяц и звёзды, на небосклоне не притаилось ни единого облачка.

    – Мы должны это изменить, – вдруг заявила Мелара, гордо вскидывая голову и останавливаясь. Её тёмно-зелёные глаза – по глубокому убеждению Серсеи далеко не такие красивые, как её собственные, – приобрели серьёзное и твёрдое выражение.

    – И что же ты предлагаешь, интересно мне знать? – резко спросила Серсея. Её до сих пор потряхивало от ярости, слишком живо представлялась отёчное лицо Мэгги-лягушки, в которое она плеснула горячей жидкостью из чаши. Старуха страшно вопила, но то была полностью заслуженная боль.

    – Нужно всё сделать наоборот, разумеется. Например, я бы могла пойти к Джейме прямо сейчас.

    Серсея расхохоталась.

    – Джейме даже имени твоего не знает! Он не вспомнит, кто ты, и никогда не посмотрит на тебя. Ты не в его вкусе.

    – Значит, я сделаю так, что вспомнит и узнает. Я смогу его очаровать, и тогда пророчество не сбудется. А Джейме будет моим.

    Сказав это вслух, Мелара словно бы окончательно всё решила. Она развернулась к замку, и Серсея, на мгновение остолбенев от такой наглости, лишь смотрела вслед удаляющейся копне рыжих волос.

    «Ах ты, самонадеянная дрянь!»

    – Стой, ты никуда не пойдёшь!

    Она подбежала к девочке и грубо схватила за предплечье, разворачивая к себе.

    – Если ты это сделаешь, то я…

    – Ну? – с вызовом произнесла Мелара. – Что тогда? Я буду отличной парой для него, и ты это знаешь. Уж не ревность ли в тебе говорит, дорогая?

    – Отличной парой тебе будет только такая же дворняжка, как ты сама, – прошипела Серсея, крепче сжимая пальцы, всё сильнее впиваясь в тонкую ткань платья Мелары и ощущая под ней напряжённые мышцы. Девочка сморщилась от боли и с усилием стряхнула с себя чужую руку.

    – Так давай проверим. Ты просто боишься, что Джейме влюбится в меня и перестанет уделять внимание тебе. Парни всегда больше любят своих избранниц, чем сестёр.

    – Да откуда тебе-то знать? – ядовито парировала Серсея. – Тебя вообще никто не любит. Никто не смотрит на тебя, когда я рядом! Ты не нужна никому, кроме родителей, хотя и те, наверное, разочарованы, что их дочка слишком глупая и страшная.

    – Ты злишься, потому что я права, – Мелара насмешливо улыбнулась. – Он будет моим. Да и кто-то ведь должен раскрыть твоему брату все грешки золотой девочки, верно? Когда он узнает, какая ты дрянь, он мигом доверится и полюбит меня.

    Никто не смеет пытаться отобрать у неё брата, никто, особенно эта двуличная мерзавка, особенно, после всего того, что наговорила та ведьма. Серсея взвизгнула и вцепилась в рыжие волосы Мелары, с наслаждением услышав её удивлённый вскрик. Вот так бывает, когда злишь львицу! Девочка наотмашь ударила Ланнистер ладонью по голове, сильно, заставив охнуть, и повалила её на землю, оказавшись сверху. Волосы подружки в руках Серсеи затрещали, но Мелара не обратила на боль внимания. Она в отместку вцепилась в золотую прядку бывшей подруги, да так, что у неё чуть искры из глаз не посыпались. Серсея закричала ещё громче противницы, но ярость только придала ей сил. Она заехала девочке по скуле и сумела скинуть её с себя, хоть та и была тяжелее. Серсея села на неё, не пытаясь заслониться от ударов ладонями в лицо и грудь. Она проучит девчонку и остудит её пыл! Она, вновь взявшись за волосы, как следует накрутив их на кулак, ударила Мелару головой об землю. Хотела затылком, но девочка в последний момент извернулась, и удар пришелся куда-то в висок. Послышался треск, как будто звук расколотого яйца увеличили десятикратно. Девочка конвульсивно дёрнулась, что Серсея ощутила всем телом, и обмякла.

    Она всё ещё продолжала цепко держать соперницу за волосы, когда вдруг осознала, что произошло.

    – Мелара?.. – дрожащим голосом позвала Серсея, ослабляя хватку и осторожно поворачивая голову подруги. Удар пришёлся не о землю. Это был большой камень, предательски торчащий из травы острым углом. Висок Мелары едва ли не повторил его форму.

    Ланнистер завизжала ещё громче прежнего, кубарем скатилась с тела и начала на четвереньках отползать назад. Её била дрожь, девочка остановилась и села на пятки, размазывая слёзы по лицу.

    «Я не хотела так, о Семеро, нет, нет, нет, пусть это будет неправдой…».

    – Серсея? Дочка?..

    Она издала какой-то страшный звук, нечто среднее между кваканьем и воем, и оглянулась через плечо. Позади стоял отец в компании двух стражников, плащи с гербом Ланнистеров на их плечах казались окрашенными кровью.

    «Твою девственность получат черви. Ты умрешь сегодня ночью, малышка», – скрипучий и шепелявый голос ведьмы эхом отозвался в ушах, и Серсея согнулась пополам, сотрясаемая плачем.
    ***​

    Томмен оказался куда спокойнее Джоффри. Серсея как сейчас помнила: Джоффри, стоило ему явиться на свет, исторг громкий крик, не оставляя никаких сомнений – это истинный лев. Он и сейчас был для неё маленьким львёнком: таким красивым, немного капризным, но гордым и сильным, как его отец, и она знала – когда-нибудь он станет королем. Даром, что ему суждено зваться Баратеоном, а не Ланнистером.

    Томмен, которого Серсея укачивала на руках, разгуливая по спальне, был совсем другим. Его первый крик показался ей мягким, словно бы сын извинялся за беспокойства и боль, причинённые своей матери. Подобное она испытала и при рождении Мирцеллы, но списала это на то, что девочкам и положено быть деликатнее, мягче мальчиков, даже в таких делах.

    Джоффри отличался от своего брата и сестры, и она любила его так сильно! Но как бы там ни было, Серсея Ланнистер старалась разделить свою любовь на всех, и, как истинная львица, поклялась оберегать детей от любых бед. Только дети и были по-настоящему важны в этой жизни. Будь её воля, она бы и от Роберта их отгородила, ведь что может дать им этот вечно пьяный, обрюзгший боров, который сейчас снова обмывает своё счастье в бочонке с вином? Слава Богам, у неё хватило ума не прижить детей от него.

    Дверь тихонько приоткрылась, Серсея оглянулась через плечо.

    – Тебе нельзя здесь находиться, Джейме.

    Он переступил порог и улыбнулся, прекрасно зная, что этим окончательно её обезоруживает.

    – Разве плохо, что дядя время от времени навещает племянника и недавно родившую сестру?

    Серсея, неопределенно кивнув, повернулась к нему спиной.

    – Джейме, слухи могут...

    – Слухи… – Он поцеловал её в шею, руки привычно обвили талию. – Мне нет дела до слухов, я убью любого, кто будет молоть языком.

    – Ты всё равно не можешь воспитывать его. Их всех.

    Джейме не ответил, он и так всё знает, она говорила ему это после рождения каждого ребёнка. Серсея не стала отстраняться и позволила себя обнимать, пока что. Томмен мерно сопел, несомненно, видя какие-то прекрасные сны, а рядом был единственный человек, с которым она чувствовала себя живой и целой.

    «О да, шестнадцать у него и трое у тебя», – всё вновь случилось точно так, как предсказывала мейега.
    ***​

    Траурное платье душило Серсею, она ощущала себя будто бы заключённой в футляр. Это было не то платье, в котором она оплакивала Джоффри, но всё равно походило на него тканью и фасоном. Все подобные наряды, должно быть, одинаковы, как близнецы. Хотелось избавиться от этой тряпки, снять, бросить в огонь и смотреть, как пламя пожирает шелк, оставляя лишь обугленные очертания. Но это не исцелит её от горя, и не вернёт ей детей.

    «Золотыми будут их короны и золотыми их саваны», – нет, она не хотела вспоминать, не хотела слушать! Старуха кормила червей, наверное, уже десятки лет, но продолжала выводить Серсею из себя.

    Она помнила, как принцесса Элия однажды предрекала, что после замужества золотая девочка не вернётся в Кастерли Рок. Что ж, Мартелл ошиблась. Как ошиблась и сама Серсея, наивно считая, что сможет изменить слова ведьмы, пойти им наперекор. Она поставила охрану около своей комнаты и почти не спала по ночам. Валонкар, уродливый безносый карлик, которого стоило удушить ещё в колыбели, должен был прийти за ней.

    Она взглянула в зеркало и бросила штоф с вином, разбивая отражение на мелкие осколки. Волосы отросли, прикрыв уши и вновь сделав её миловидной, но, смотря на себя, она испытывала лишь ненависть. Хотелось впиться острыми ногтями в свою плоть и раздирать на мелкие кусочки, покрыть багровыми полосами дряблый живот и обвислую грудь.

    И пусть сгорит, сгорит в огне Эйегон Таргариен с его фальшивым милосердием, да пусть вся Королевская Гавань подорвётся на залежах дикого огня! О, как жалела она, что не довела дело до конца, пока была там, пока Эйегон в качестве жеста доброй воли не отослал её домой. Глупому мальчишке всё равно не удержаться на троне, не разбили голову тогда, так разобьют теперь – но эта мысль успокаивала Серсею лишь отчасти.

    «Джейме, где ты? Где ты, когда ты так нужен мне?». Он не явился на суд, который, впрочем, она выиграла. Наивно считать, что явится теперь – нет, она одна, совсем одна наедине со своим горем. Она слышала, что Джейме и Давен, объединившись, - кто бы мог подумать! - с Талли, собирают войска в Речных Землях для помощи Ночному Дозору. Ими двигала необходимость, нежели что-то ещё. А по ней, так пусть весь мир поглотит зима, она не уронит ни слезинки – туда всем и дорога.

    Она вышла из комнаты. Тело Томмена всё ещё лежит в септе, и она собиралась туда. Снег падал с хмурого и неприветливого неба, Серсея куталась в полушубок, но на самом деле почти не ощущала мороза. Иногда ей хотелось, чтоб замёрз весь мир, а иногда хотелось, чтобы холод выжег все чувства внутри неё самой.

    Она сняла капюшон, оказавшись в септе, и огляделась. У алтаря на коленях стояла тоненькая фигурка в рясе септона. Волосы Ланселя Ланнистера поредели и вылезли клочками, образовав залысины, он напоминал скелет с безумными глазами в красных прожилках, но продолжал наивно верить в богов. Он всегда был дураком.

    – Что, Лансель, всё ещё вымаливаешь прощение за свои грехи?

    Он дёрнулся и обернулся.

    – Тебе тоже нужно молиться усерднее, сестра. Молись за себя и за упокой своих детей.

    Серсея не удержалась от смеха, в котором не было и грамма веселья, хриплые звуки гулко отразились от стен, превратившись чуть ли не в карканье вороны.

    – Нет уж, милый. Одними молитвами ты свои грехи не загладишь. Забыл, как ты наслаждался моим телом? Забыл, как смотрел на меня? Как верный щенок.

    Бледные щёки Ланселя тронул лихорадочный румянец, он сжал кулаки и отвернулся.

    – В постели ты ничтожество, – горе и вино говорили за неё, но Серсее было плевать. – Ты жалок. Всегда был жалок. И Боги твои точно такие же, подбирают себе служителей под стать. Посмотри, я виновна, но всё ещё здесь! Я выиграла суд, и теперь на мне нет ни единого грешка! Это твои боги оправдали меня, Лансель.

    Он вскочил на ноги, его глаза сузились, дыхание стало частым, но Серсея не обратила на это внимание и подошла ближе. Кишка у него тонка, он не ударит её.

    – Ох, ты только посмотри, как ты злишься. Загляденье. Но я права, и ты знаешь это. Богов нет. Есть только Его Воробейшество, который использовал меня, и попользовался тобой. Почти как когда-то я, разве что в постель тебя не затащил. Или всё-таки?..

    Она не ожидала такого исхода, но этот вечный неудачник, сломленный и трусливый, вдруг набросился на неё. Они по инерции пронеслись через весь зал, Серсея вскрикнула, больно стукнувшись спиной о колонну. Руки Ланселя сжимали её шею.

    – Ты обманула богов. Ты выставила своим защитником творение Неведомого, я знаю, что Квиберн помог тебе оживить Гору.

    Его хватка всё усиливалась, – Серсея и подумать не могла, что в этом тощем теле могло таиться столько ярости. Она пыталась отцепить его ладони, молотила руками воздух, ногтями расцарапала его скулы, но чувствовала, что ей не победить.

    – Боги выбрали меня для этого, – дрожащим голосом продолжил Лансель. – Теперь я знаю. Они хотят, чтобы я восстановил справедливость.

    «На твоей бледной шее сомкнет свои руки валонкар и задушит в тебе жизнь», – хрипло смеялась Мэгги-Лягушка в ускользающем сознании дочери Тайвина. Нет, слишком рано, это должен был быть Тирион, не Лансель! Но в глазах темнело, лёгкие сжимались, словно на них опустили пуд железа. Она всё это время ждала смерть не с той стороны.

    Она ещё пыталась закричать. Как и Мелара, Серсея Ланнистер не смогла обойти пророчество стороной.
    2. Выбор

    Бой барабанов и звон колоколов – Маргери Тирелл казалось, именно эти звуки она пронесёт через всю свою жизнь, постоянно встречая в ночных кошмарах. Несмотря ни на что, хотелось бы верить: сны она будет смотреть долгие годы, но крики и звон мечей, раскатами доносящиеся до Красного Замка, ставили такую возможность под сомнение.

    Она зябко поёжилась, сидя в своих покоях. Она поудобнее устроилась в кресле, замотавшись в шаль и глядя на плотно задёрнутые шторы. Маргери уже как пару часов назад сбежала из подвальной залы, где собрались все дамы замка во главе с Серсеей Ланнистер, пока Эйегон Таргариен штурмовал Королевскую Гавань. Тирелл покинула их – самая настоящая трусость, непозволительная слабость. На королеву должны равняться, королева должна всех успокаивать, служить примером. Вот только она не могла заставить себя слушать жалкие причитания и успокаивать перепуганных до смерти женщин. Не могла выносить и безумного взгляда королевы-матери.

    Они проиграли, совершенно точно, не может оставаться даже тени сомнения. Впрочем, как знать, возможно, она сумеет выйти с блеском даже из такого положения. Эйегон всё ещё не женат, насколько она знала, хоть за ним и стояла вся мощь треклятого Дорна. Устроит ли драконьего принца кроткая роза Тиреллов и всё золото Хайгардена? Сможет ли она сделать всё, чтобы заключить с ним союз?

    Маргери думала. Маргери размышляла. И не находила выхода из того положения, в которое угодила. Корона, а возможно и светлое будущее, ускользали из её тонких пальчиков с каждым мгновением.

    Дверь скрипнула, давно было пора приказать её смазать. Маргери повернулась и увидела Томмена. Испуганные зелёные глаза мальчика занимали чуть ли не половину лица.

    – Тебе нельзя здесь находиться, – твёрдо, тщательно скрывая страх в голосе, произнесла Тирелл. – Как ты ускользнул от матери и стражи?

    Король сделал несколько неуверенных шагов, губы его дрожали.

    – Мама приказала пойти с ней. Но я убежал.

    Маргери изумлённо изогнула брови. Королева покинула убежище? Зачем?

    – Иди сюда, мой милый, – она протянула к нему руки, и мальчик с готовностью принял объятия и утешения, уткнувшись лбом в плечо.

    – Мне страшно, – прошептал супруг, в голосе отчётливо слышались слёзы, но щёки оставались сухими. Маргери невольно улыбнулась. Раньше он бы не выдержал и разревелся.

    – Всё будет хорошо. Тише, тише.

    – Нет. Не будет. – Он поднял голову и посмотрел в глаза жене. – Она говорила про дикий огонь. Она думала, я не понял, но я знаю, что она хочет сделать.
    Маргери взяла Томмена за плечи. Осознав, что слишком сильно впивается пальцами в плоть мальчика, она поспешно ослабила хватку.

    – Серсея? Ты уверен? Может быть, она пошла за пиромантами, чтобы те использовали огонь против Эйегона?

    Мальчик замотал головой, шмыгнув носом.

    – Нет. Она сама хочет использовать его.

    «Сумасшедшая сука! Ты хочешь, чтобы весь город сгорел вместе с тобой!»

    Маргери вскочила с кресла. Она расправила юбку, руки слегка дрожали. Семеро помоги ей, что ей делать? Она не имела ни малейшего представления. Потеря титула королевы разом стала несущественной проблемой.

    – Пойдём. – Она заключила ладошку Томмена в свою, всё ещё не зная, что намерена сделать. – Пойдём.

    Они выскользнули из комнаты в полумрак коридора, ни один факел не был зажжён. В замке эхом разносились звуки боя, казалось, сами стены и пол дрожат под ногами. И все были бы здесь в безопасности ещё какое-то время, если бы не безумная «маменька». Она должна найти её как можно скорее, попытаться образумить.

    Ещё одно решение пришло так неожиданно, что Маргери замерла на месте. Она должна открыть ворота и впустить в город Эйегона. Иного выхода нет.

    – Она так кричала, когда я вырвался и побежал, – проговорил Томмен. – Я боюсь её.

    Маргери легко взъерошила волосы мужа, ведя его дальше за собой по лабиринту замка. В последние месяцы она тоже боялась Серсею: после суда женщина озлобилась ещё сильнее, стала неуправляемой и непредсказуемой, как дикая львица, сбежавшая из клетки.

    – Ты оставил котят в комнате под присмотром леди, Томмен? – спросила Маргери, чтобы перевести разговор в более спокойное русло.

    – Да. – Он кивнул. – Сир Царапка здорово успокаивал леди Росвилл. Она перестала плакать.

    – Ты должен туда вернуться, обещаешь? Я уйду, но ты должен остаться. Под защитой.

    Томмен промолчал, но она знала, что он останется там. Он всего лишь напуганный маленький мальчик и не посмеет выбраться из замка.

    Сир Борос Блаунт стоял на страже дверей в подвал. Он нахмурился из-под шлема, взглянув на Тирелл, в безупречно белых доспехах отражалось жёлтое пламя единственного факела. Тут должен был быть другой королевский гвардеец, тут должен был быть Лорас. Как же ей не хватало братьев! Уилл непременно придумал бы, как поступить верно, приказов Гарлана не посмели бы ослушаться, а Лорас… Она сморгнула слёзы. Нет, не время горевать по брату.

    – Вам следовало бы лучше приглядывать за королевскими особами, сир.

    – Я не имею права ослушаться прямых приказов королевы, – невозмутимо ответил рыцарь.

    – Она только лишь королева-мать. Королева здесь я, и слушать вы должны меня.

    Маргери легко поцеловала Томмена в светловолосую макушку и подтолкнула к дверям. Сир Борос придержал тяжёлые створки, пропуская мальчика внутрь, и вопросительно посмотрел на молодую розу. Она решительно мотнула головой, приказывая захлопнуть вход.

    – В чём дело, ваша милость?

    Что ж, других союзников нет и не будет, а время – главный её враг.

    – Серсея намерена взорвать Королевскую Гавань, – выпалила Тирелл. – И мы должны сдать город Таргариену.

    Борос уставился на неё тупым взглядом вместо ответа, и Маргери невольно повысила голос.

    – Неужто из-за штурма вы оглохли, милорд?

    Одутловатое лицо рыцаря исказилось, словно от зубной боли, на лбу вздулась вена, ноздри расширились от возмущения.

    – Вам лучше бы тоже пойти вслед за королём, ваша милость. Кажется, вы…

    – Нет, это вам, кажется, нужно перестать отрицать очевидное! – Маргери судорожно выдохнула и продолжила: – Вы видели её, видели её состояние. Так подумайте же, невозможно ли это!

    Борос смотрел своими серыми глазами-бусинками так, будто перед ним полоумная, но всё же его уверенность пошатнулась.

    – Ну же, сир! – Она приблизилась к гвардейцу на расстояние в шаг. – Вы знаете, что Эйегон вскоре возьмёт город. И вы знаете, он не пощадит Серсею Ланнистер. Она безумна. Она не даст ему судить себя и Томмена и потащит нас всех за собой.

    – Это невозможно...

    – Это случится, как только Серсея доберётся до пиромантов.

    – Я поклялся служить королевской семье, – сказал он, сжав рукоять меча.

    – И повиноваться королевской семье, не забывайте. А я королева. И я приказываю вам: покиньте свой пост и откройте ворота Королевской Гавани, сир Блаунт.

    Его уверенность окончательно лопнула под её напором. Королевский гвардеец Борос Блаунт сделал свой выбор, как сделала и она сама, правительница Семи Королевств.

    – И пироманты, сир Блаунт, – сказала Маргери на прощание рыцарю. – Предупредите всех воинов, кого найдёте, чтобы искали пиромантов, иначе мы сгорим заживо.

    Улицы города поглотил хаос, люди метались вокруг, словно ошалелый осиный рой: так же бестолково и бесцельно. Маргери же целенаправленно неслась к башне алхимиков, спасая свою жизнь, спасая этот город, который ненавидела. Как назло, ей не попадался ни один лорд, которого можно было попросить о помощи: люди её отца и Рендилла Тарли там, снаружи, пытаются не дать прорвать оборону Гавани. А она только что отдала прямо противоположный приказ.

    Она придержала юбки, быстро спускаясь по лестнице и стуча каблучками. Пробежала мимо бедняка, прислонившегося к стене, не в силах продолжить свой путь. Мимо матери, прижимавшей младенца к плечу. Мимо чумазых маленьких девочек, плачущих, обнявшись.

    Колокола всё ещё звонили, поднималось зарево пожара, пахло кровью, сталью, смертью, страхом, войной.

    Мысли в голове Маргери скакали, как в лихорадке. Едва ли у Серсеи слишком большая фора, она не могла добраться так быстро до гильдии, у неё должна остаться ещё прорва времени, иначе и быть не может...

    Тирелл остановилась, увидев в толпе знакомую фигуру.

    – Серсея! – закричала она, но её голос потонул в вое смертельно напуганных людей. Она побежала, протискиваясь меж простолюдинов. Кто-то одаривал её изумлённым взглядом, кто-то вовсе не замечал.

    – Серсея! – крикнула она ещё раз, оказавшись ближе. На этот раз королева услышала её, повернулась на голос. Даже в своём безумии толпа будто начала обтекать двух королев.

    – Мой сын нашёл тебя, не так ли? – Её причёска растрепалась, мирийское кружево на рукаве красно-золотого платья оторвалось, лицо Ланнистер было слишком бледным, под кожей будто бы не осталось ни кровинки.

    – Вы не должны этого делать. Вы погубите всех нас! – Она не рискнула подходить к женщине вплотную. Хуже всего был взгляд: так, наверное, смотрит зверь, угодивший в смертельный капкан.

    – Поздно. Я уже отдала приказ. – В её глазах плясали отблески того безумия, которое скоро начнёт твориться вокруг. Сердце Маргери пропустило пару ударов. Она судорожно выдохнула ртом.

    – Мы ещё можем всё остановить. Подумайте о нашем короле, миледи. Подумайте о его смехе, о том, что ждёт его дальше, о его будущем в Кастерли Рок. Вместе с вами. Он пришёл ко мне только затем, чтобы спасти вас.

    – У тебя никогда не было детей, ты не поймёшь, как чувствует себя мать, когда знает, что её дитя скоро умрёт. Умрёт в страшных муках. Я не позволю, чтобы этот мальчишка убил его! – взвизгнула Серсея. – Я не хочу, чтобы он мучился в ожидании казни! Не хочу!

    – Мы сможем договориться с Таргариеном, – твёрдо говорила Маргери. – Мы отговорим его, мой отец сделает всё, чтобы с Томменом ничего не случилось. Только скажите, куда пироманты отправятся в первую очередь, прошу вас.

    Губы Серсеи сложились в сплошную тонкую линию, лицо обострилось. Она тоже сделала свой выбор.

    – О, ты узнаешь это совсем скоро, юная розочка.

    – Мама! – Услышала она тонкий голос короля. Лицо Серсеи исказил самый настоящий ужас, Маргери обернулась. Толпа уже схлынула в проулки, на крохотной площади осталось всего пяток человек, за исключением её, Серсеи и маленького Томмена. Мальчик держал подмышкой какого-то из своих котов и решительно бежал к ним.

    Над городом разнеслось звучное "Аооооууу", будто бы сразу из десятков рогов. Сир Блаунт, должно быть, отлично справился со своей задачей, но для вздоха облегчения не нашлось места и сил. Маргери побежала к мужу. Не дать ему добраться к матери, не дать ей вцепиться в него, она убьёт его на месте, сама, лишь бы не дать сделать это Эйегону.

    Земля задрожала под ногами, Тирелл расставила руки, пытаясь удержать равновесие. Справа мир взорвался ярко-зелёным светом, в воздух взметнулись тысячи каменных осколков, летящих во все стороны. Зелёное пламя пожирало запад Королевской Гавани, и обломки от мощного взрыва, взвившись в воздух, теперь неслись прямо на них. Маргери скрючилась, прикрывая голову руками, и ощутила боль в затылке, пронзившую до самых пяток. Милостивая темнота распахнула перед ней свои объятия.

    Маргери не знала, сколько времени прошло прежде, чем она вновь вынырнула на свет. Глаза она распахнула с усилием, каких ещё никогда раньше не прилагала, и каждый следующий вздох давался тяжелее предыдущего. Она попыталась сесть и, застонав, всё же сделала это, оперевшись на руки. "Платье можно выкидывать", – глупо подумала она, увидев сажу на светло-голубой юбке и кровь на расшитом золотом корсете.

    Она ничего не слышала, в ушах звенело. Город словно провалился в седьмое пекло, его пожирал дикий огонь, а она должна спасаться, должна бежать, должна, должна...

    Маргери поднялась на ноги, колени подкашивались и дрожали, желудок спешил вырваться наружу через горло. Напротив сидела Серсея, вокруг неё были рассыпаны десятки булыжников и обломков. Она не слышала, но была уверена: королева выла, Тирелл ещё никогда не видела такого горя.

    Серсея Ланнистер прижимала к себе Томмена, золотые волосы которого окрасились в кроваво-красный цвет.​
     
    Последнее редактирование: 11 май 2015
    Pandorika, Ptashka_Sansa, Верная и 4 другим нравится это.
  2. Syringa

    Syringa Знаменосец

    Извините, но почему Вы уверены, что не будет?:fools:
    "Золотыми будут их короны и их саваны..."(цы Магги.) И Джоффри уже погиб. Другое дело, что он такая тварь, что его не жалко.
     
  3. Marisa5478

    Marisa5478 Оруженосец

    Да, не уверена, что пророчество сработает именно так, как предсказала мейега. Потому что Джейме не видел в своем сне на пенёчке чардрева ни Томмена, ни Мирцеллы - хотя Джоффри там был. Возможно, конечно, Мартин к тому времени ещё просто не решил, собирается ли он убить деток, но всё равно это наводит на мыслю.
    А уж с воланкаром и подрывом Гавани вот наверняка не угадала :)
     
    Cat., Кэт Шредингера и Syringa нравится это.
  4. Syringa

    Syringa Знаменосец

    Он в том сне и отца и Серсею видел, хотя те были ещё живы. думаете, подразумевалось, что Джейме переживёт отца, Серсею и Джоффри , но Мирцеллу и Томмена - нет? Вопще-то он и Серсея то и дело повторяют: "мы вместе родились и вместе умрём". На сколько Джейме может пережить её? :unsure:
     
    Cat. нравится это.
  5. Marisa5478

    Marisa5478 Оруженосец

    Но ведь так и случилось: он пережил отца и Джоффри. Причём и уходят они в том порядке, как умерли. Т.е по идее, следующей помрёт Серсея (если Мартин не передумал). Серсея вообще даёт Джейме понять, что его место не рядом с ней. "Это твоё место, брат. Твоя тьма" - но сама уходит, куда уже ушли помершие Тайвин и Джоффри. Я бы это оптимистично толковала так, что Джейме очень даже надолго переживёт сестрицу :)
    Насчёт Томмена и Мирцеллы - да, возможно, что дети вообще помрут уже где-то за пределами последнего тома. Всё-таки ключевое в пророчестве, что Серсея утонет в слезах и уже сама будет не рада жить - для этого будет достаточно, чтобы она думала, что дети мертвы. Ну а вдруг :puppyeye: Я так люблю Мирцеллу и Томмена :cry:
    Нууу... Посмотрим :) По мне так, это из разряда мыслей Джейме, что Серсея "только ему отдана и будет век ему верна". Нечто такое идеалистическое.
     
    Cat., Кэт Шредингера и Syringa нравится это.
  6. Assobel

    Assobel Удалившийся

    Бедная Серсея [как легко говорить это с новым ником]. Она действительно любит своих детей, не такое она чудовище, как многие считают.
    Лойс автору :bravo:
     
    Cat. и Marisa5478 нравится это.
  7. Pandorika

    Pandorika Оруженосец

    Оо, какой эпичный фанфик!Супер! Спасибо!