1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Гет Фанфик: Перерождение

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Niktar13, 2 сен 2015.

  1. Niktar13

    Niktar13 Наемник

    Перерождение



    Автор: Niktar13
    Фэндом:
    Мартин Джордж «Песнь Льда и Пламени», Игра Престолов (кроссовер)
    Персонажи: Сандор Клиган/Санса Старк; Якен Х'гар/Арья Старк
    Рейтинг: NC-17
    Жанры: Гет, Романтика
    Размер: Миди
    Кол-во частей: 10
    Статус: закончен

    Описание:
    Фантазия на тему совместной жизни Сандора Клигана и Сансы Старк, а также дальнейшего пребывания Арьи в обители безликих.


    Таинственная гостья
    Санса направлялась по внутреннему двору к бранившемуся с кем-то конюху. Она услыхала шум, доносившийся от ворот и, отведя дочь в дом, решила посмотреть, что случилось. Подойдя ближе к воротам, она увидела, что Осберт пытается прогнать с порога нищенку. Старуха отчаянно молила проявить милосердие, пытаясь ухватить его за руку, почти опустилась на колени.

    Причина столь отчаянной мольбы была Сансе известна: шанс набрести на одиноко стоящие, спрятанные в горах маленькие замки был крайне невелик. Измученная женщина могла ползти по горной тропе два дня кряду без еды, воды и места для ночлега. Каким чудом она вообще оказалась в скалистых островах?

    -Что здесь происходит, Осберт? – Девушка подошла к воротам почти вплотную.

    - Да, чертова побирушка. Не беспокойтесь миледи, я вмиг спроважу ее.

    Увидев хозяйку, нищенка на миг замерла, разглядывая ее, словно оценивая, стоит ли продолжать просить, а после принялась причитать с удвоенной силой.

    -Миледи, прошу вас… я лишь хотела попросить немного воды. Умоляю вас, миледи, - проскрипела старуха надтреснутым голосом.

    Санса отстранила здоровяка-конюха, скрывающего от ее взора тщедушную старушонку и, наконец, смогла разглядеть странницу. Сгорбленная и сухая, в лохмотьях, пропитанных дорожной пылью, ее башмаки совсем сбились, а ноги, наверняка, болели от долгого пути. Впалые серые глаза на худом морщинистом лице, обветренные растрескавшиеся губы. Из-под изорванного капюшона выбивались длинные спутавшиеся седые пряди. Неловко припадая на клюку, она протягивала девушке руку в изорванной перчатке.

    В Винтерфелле никогда не гнали путников со двора. Если бы лорд-отец Сансы был сейчас тут, он велел бы накормить женщину. Правда, существовало одно «но»: Эдарда Старка не искали тысячи золотых плащей, наемников и, просто охочих до золота, мятежников. Сандор всегда наказывал ей не отворять ворот никому, пока он в отъезде.

    Санса взглянула на тщедушную старушонку снова. Ну, какой вред она могла причинить? Во время их с Клиганом пути до Близнецов, им не раз приходилось полагаться на милость добрых людей. Что, если бы в тот день, в речных землях их не приютил, на свой страх, тот фермер, Хэмвил. Тогда Санса, измученная почти непрерывным двухдневным переходом, едва держалась в седле. Есть хотелось просто безумно, но она так ослабела, что не смогла бы и ложку ко рту поднести. У Хэмвила, пожалуй, было больше поводов для беспокойства: семифутовый здоровяк с обгоревшим свирепым лицом и девица в истрепанных шелках внушали доверия куда как меньше, чем приблудная нищенка.

    -Ступай, Осберт, я сама с ней разберусь, – ответила она, наконец. Эта перепалка начала ее утомлять.

    Конюху явно была не по душе затея хозяйки. Осберт знал, что в отсутствии хозяина, за домом смотрит он. Если что случится, Клиган снимет с него шкуру и заставит сожрать, так он говорил. После милорд добавлял еще пару выраженьиц, которые Осберт боялся произносить даже про себя.

    -Стоит ли беспокоиться, миледи, я сейчас выставлю ее. Милорд не велел никого пускать.

    -Я сама с ней разберусь, Осберт, - настаивала девушка, - а милорду этого знать не нужно.

    Санса протянула руку побирушке, помогая измученной путнице войти в ворота. Старуха вползла во двор и поковыляла вслед за ней.

    -Благодарю вас, миледи. Благодарю вас, помоги вам Семеро, – женщина потянулась поцеловать руку Сансы.

    -Не нужно, – оборвала ее девушка, – как мне называть тебя?

    -Иса, миледи, - отозвалась старуха.

    -Пойдем, Иса, я велю накормить тебя.

    Приведя путницу на кухню, молодая хозяйка распорядилась подать еду.

    На кухне орудовала веселушка Зои, жена Осберта. Эта невысокая крепкая женщина с большой грудью, широкими бедрами, россыпью пшеничных веснушек на круглом приветливом лице и толстой длинной косой таких же пшеничных волос, была немногим моложе ее леди-матери. Кухарка всем своим видом напоминала Сансе сдобную булку, круглую и мягкую.

    Зои проворно крутилась от стола к очагу. Вскоре перед старухой стояла миска с куриной похлебкой, большой ломоть ржаного хлеба и кружка холодного настоя с мятой. Побирушка тяжело опустилась на скамью, подле дубового стола и принялась за еду. Санса присела на край скамьи чуть поодаль.

    -Откуда ты прибыла, Иса, и куда направляешься?

    Расспрашивать человека за едой было неучтиво, Санса знала это. Да и окажись она сейчас в Винтерфелле, не стала бы беседовать с нищенкой. Она отдала бы распоряжение слугам и поднялась к себе в комнату, но с тех пор, как Клиган запрятал ее в маленьком тесном замке, в предгорье скалистых островов, запретив даже подходить к воротам, она почти пять лет не видела никого, кроме дворовых и кухарки. Теперь Санса была рада любому новому лицу.

    -Я из Лората, миледи… держу путь в славный Тирош, может, найдется там и мне место на закате моих дней, – ответила Иса.

    -Но как же ты доберешься туда? Это же в сотнях тысяч лиг отсюда, а дорога трудная, горная. Ты же совсем одна.

    -Миледи очень добра, но Семеро помогут мне, с их помощью любой путь легок, – старуха отщипывала от ломтя небольшие кусочки хлеба и, не спеша, отправляла их себе в рот, иногда поглядывая на хозяйку цепким взглядом, словно силясь лучше ее запомнить. Ела она медленно, не набросилась на еду, вопреки ожиданиям Сансы. Неужели не голодная?

    Санса заметила это. Она пыталась понять, что именно хочет высмотреть нищенка. Внезапно их глаза встретились, и девушка поймала себя на мысли, что не может отвести взгляда первой. Старуха словно не отпускала ее от себя. Не миг у девушки мелькнула мысль, что старуха – ведьма. Не стоило ей впускать незнакомку в дом, особенно, когда Сандора не было рядом. Если он узнает об этом…

    Во время их пути из Королевской Гавани в Близнецы, он не раз пенял на то, что рано или поздно ее доброта будет стоить им обоим жизни. Почему она никогда не слушает разумных доводов.

    Тут старуха сама отвела взгляд, словно увидев что-то позади хозяйки. Девушка обернулась. В дверях стояла ее дочь.

    -Арья! Снова ты босая. Иди ко мне, – в кухню вбежала девочка лет двух-трех черноволосая и черноглазая. Санса ловко подхватила ее и усадила к себе на колени. Девочка с интересом принялась разглядывать гостью.

    Услышав имя ребенка, старуха, казалось, на миг замерла, но потом продолжила трапезу. Закончив с похлебкой, она вновь взглянула на Сансу.

    -Прекрасная у вас кухарка, миледи, – заключила Иса, отирая рукавом морщинистый рот.

    Зои за ее спиной снисходительно улыбнулась. Побирушка говорила так, словно через день обедала в приличных домах. Последний раз, поди, потчевали объедками с кухни какого-нибудь захудалого трактира.

    -Да, мне повезло, – согласилась Санса.

    -Очень красивое дитя, - проскрипела старуха, пытаясь улыбнуться, но у нее вышла лишь какая-то вымученная гримаса. Нет, Сансе определенно не нравились эти глаза. Она приподняла правую руку и чуть развернулась, словно пытаясь прикрыть от пронзительного взгляда дочь. Определенно, нужно было отвести ребенка наверх. Какая же она, все-таки, глупая.

    -Благодарю тебя, Иса, – все же произнесла девушка, пытаясь за учтивостью скрыть свой страх.

    Тут старуха, словно вспомнив что-то важное, потянулась к котомке, болтающейся у нее на поясе.

    - О, у меня кое-что есть для маленькой леди,- она сосредоточенно копошилась в дорожном мешке с минуту.

    Сансе вновь стало тревожно, и она крепче прижала дочь к себе. Побирушка извлекла из складок небольшую деревянную куклу-девочку в мужском платье, сшитом из лоскутков и протянула куклу девушке.

    -Возьмите, миледи, мне нечем больше отплатить за вашу доброту.

    Санса взяла из ее рук маленького деревянного человечка. У куклы был тщательно вырезан каждый пальчик, и почти живые, выразительные глаза, чуть более крупные, чем нужно для лица человечка. Стежки на крошечном дублете аккуратные и ровные, а само платье шито из парчи. Работа довольно тонкая и, вероятно, довольно дорогая. Откуда это у нищенки?

    Эта женщина все больше пугала и настораживала Сансу. Она побоялась отдать куклу дочери и поспешно спрятала ее за большой глиняный кувшин.

    Старуху, и впрямь, нужно поскорее выставить, пока Сандор не вернулся.

    -Я велю собрать тебе еды в дорогу, а потом попрошу покинуть наш дом. Муж будет зол, если увидит тебя.

    -Конечно, миледи… не беспокойтесь, я больше не стану вас утомлять, – Иса понимающе взглянула на девушку, отчего та почувствовала себя неловко. Сансе вовсе не хотелось показаться грубой, но ведь это для ее же безопасности. Если Сандор вернется раньше, чем она успеет проводить путницу, велика вероятность того, что за ворота замка Иса не выйдет вовсе.

    Зои вручила старухе туго перевязанный узел, после чего Санса поспешила проводить ее к воротам.

    -Пошли Матерь здоровья вам и вашей дочери, - проскрипела Иса на прощание. Санса поблагодарила ее и пошла в дом.

    Она еще раз взглянула на куклу оставленную побирушкой. Девочка… в мужском платье… Санса на мгновение подумала, что кукла чем-то напоминает ей сестру. Арья никогда не любила пышные юбки, этот наряд прекрасно смотрелся бы на ней. В нем, наверное, удобно лазать по деревьям, драться, стрелять из лука… Надо убрать ее. Не дай семеро ее заметит Сандор и спросит, откуда взялась.


    Девочка вернулась
    Выйдя за ворота, нищенка довольно резво заспешила вниз по горной тропе. Если бы кто видел ее сейчас, ни за что не поверил бы, что всего лишь два часа назад эта самая старуха чуть живая ползла к главным воротам маленького замка, едва не упала, опираясь на свою клюку.

    Отойдя достаточно далеко от затворенных за ней дверей, старуха почти бежала. Найдя небольшое ущелье, побирушка с ловкостью кошки юркнула в него. Там она стащила с себя рваный пропыленный балахон и осталась в аккуратном неброском платье, затем провела рукой ото лба до подбородка и превратилась в Арью Старк.

    Выбравшись из ущелья, Арья продолжила свой путь. Ей нужно было до вечера оказаться в корчме, а идти было еще далеко. Девушка не знала, откуда у нее взялись силы, но бежала она быстро, словно заяц, не обращая внимания ни на острые камни, ни на стертые до крови ноги, ни на застилающие глаза слезы. Потом… потом. Все потом. Поплакать и поубиваться можно позже, сейчас нужно только добраться до корчмы.

    В город она вернулась почти на закате. Только у главных ворот Арья позволила себе перевести дух и заспешила по центральной улице. Добравшись до ночлежки, она взлетела наверх по кривой крутой лестнице и, лишь заперев за собой дверь, девушка привалилась к ней спиной и медленно осела на пол.

    Наконец она осталась одна в тесной темной каморке дешевого постоялого двора. Свечей в комнате не было, Арья специально не брала их у хозяйки. "Темнота может стать другом,"- говорил когда-то ее учитель. Теперь так и было. Привыкнув к полумраку храма, она решила, что ей хватит и растворенного окна.

    С час она сидела на холодном полу, обхватив себя руками. Слезы все текли и текли по ее щекам. Когда девушка уже не могла дышать носом, она, всхлипывая, хватала воздух ртом. Вся ее смелость, хладнокровие, годами оттачиваемая выдержка вдруг растворились без следа. Вот так Санса Старк одним взглядом положила конец смелой и свирепой волчице. Сейчас Арья вновь была маленькой девочкой, которую Йорен вез на север тайком. Там, где, казалось, уже давно зияла черная пустая дыра, вновь билось сердце. Билось, болело и кровоточило.

    Арье очень хотелось увидеть сестру, единственную, оставшуюся от их некогда большой семьи. Теперь она и сама не понимала, чего ожидала от этой встречи. Надеялась ли, что Санса ее узнает? Нет, это было невозможно. Арья прекрасно знала, что прийти туда со своим лицом она не может, это было опасно для Сансы. Правда, явиться в их дом сгорбленной старухой было не менее опасно. Уже для нее самой.

    "У мальчика больше смелости, чем разума",- вспомнились Арье слова, обращенные к ней однажды. Теперь она не мальчик и даже не девочка, теперь она девушка, но разума, видимо, с тех самых пор, больше ни на толику не стало.

    Спроси Арью сейчас, по прошествии почти трех недель, что она чувствовала, увидев Сансу на рыбном базаре, она бы и теперь не ответила. А уж в тот день, когда Арья увидела эту дуреху, которую почти волок за собой крепкий, неприветливый рябой мужичина, она и вовсе растерялась. Ей хотелось подбежать к ней и броситься на шею, в следующую секунду обвинить во всех бедах и сказать, что голова ее столь же пуста, сколь красиво ее лицо, а еще через мгновение ей показалось, что это просто сон. Виденье. Не могло это быть правдой.

    Арья последовала за этой странной парочкой, совсем забыв про осторожность. Мужичина держал сестру крепко, так, что его собственные пальцы побелели, тем страннее было видеть блаженное выражение лица изнеженной Сансы, которой такая стальная хватка должна была причинять боль. Сестра словно пыталась затмить солнце своей лучезарной улыбкой. Она, казалось, готова была расцеловать всех встречных. Санса восторженно останавливалась возле каждого лотка, жадно рассматривала широко распахнутыми глазами кишащую вокруг нее площадь, будто ее час назад вытащили из подземелий Королевской Гавани, в которых до этого она провела сотню лет кряду.

    Мужичина обращался к ней почтительно: «миледи». Она время от времени о чем-то весело с ним перешептывалась, аккуратно придерживая одной рукой капюшон широкого плаща. Хорошенько спряталась, нечего сказать. Стало быть, опасность ей не угрожает. Во всяком случае, не от здоровяка.

    Знавшей всех попрошаек Браавоса от Пурпурной Гавани до Мусорной Заводи Арье, не составило труда найти подходящего мальчишку, который бы незаметно приглядел за странной парочкой.

    Вечером мальчишка доложил, что оставил парочку у самых главных ворот, за них не пошел, а миледи со здоровяком вышли из города и, вероятнее всего, направились к островам.

    Еще несколько дней понадобилось, чтобы узнать, где именно теперь обреталась сестра. Как только это было сделано, Арья решила, что увидит сестру непременно и выяснит, как та оказалась за Узким морем.

    Надеялась ли Арья, что найдя Сансу во здравии, это успокоит ее? Теперь она знала, что Санса жива, здорова, и, возможно, счастлива, но от этого ни на секунду не становилось легче.

    Для чего она, рискуя быть изгнанной из обители, стащила из зала лицо? Для чего почти всю ночь кралась по бесконечным ступенькам в подземелья храма. Для чего потом почти полдня карабкалась по горной дороге, чтобы добраться до чертового замка?

    У Сансы теперь есть семья,… а что у нее? Месть, которая не приносит ни облегчения, ни удовлетворения. Месть, кровь и одиночество. Раньше ей казалось, что ради отмщения стоит выжить. Именно мысли о мести придавали ей сил жить дальше и не сойти с ума ни после казни отца, ни ночью, на земляном полу Харренхолла, ни во время ее долгого пути до Браавоса. С каким наслаждением она представляла себе, как вонзает нож под ребра Пейну, протыкает своим тонким клинком Джоффри, легким и острым кинжалом перерезает глотку Фрею.… Теперь почти все они мертвы, и что она чувствует? Ничего. Когда-нибудь в живых не останется никого из ее списка, и что тогда? Она бы убила еще десятки, сотни и тысячи, если бы это могло воскресить пятерых.

    Арья вспомнила до мельчайших подробностей тот их последний день вместе. Последний день до прибытия этой, проклятой богами и людьми королевской, четы. Вспомнила, как мать носилась туда-сюда точно челнок, раздавая последние распоряжения, как Санса выбирала платье, в котором покажется перед принцем, как Бран со стены увидел прибытие королевского обоза. Вспомнила всех, еще живых тогда, волчьих детенышей. И, конечно, Винтерфелл. Их дом. Кто-то скажет, что это просто большой замок с крепкими стенами, Арье же казалось, что у него есть душа, сокрытая глубоко в камне. Долгие годы он бережно хранил покой своих живых обитателей и трепетно оберегал сон почивших. Не нужно было покидать его стен.

    Закрывая глаза, она видела их всех, стоящих на внутреннем дворе возле ворот: отца, маму, Робба, Сансу, Джона, Брана, Рикона, даже себя, совсем еще девчонку. Если бы только у нее была сейчас возможность броситься отцу на шею и умолять не уезжать из Винтерфелла, не совершать этой чудовищной ошибки, разрушившей их семью, их мир, в котором все они были счастливы, забравшей их жизни.

    Она уже не помнила, сколько времени просидела на полу, сгорбившись, словно от удара в живот. Аккуратно, опираясь на стол, она попыталась подняться. Затекшие ноги отказывались ее слушаться, их словно кололи сотни тысяч маленьких игл. Она с силой ударила по коленке, болью заставив судорогу прекратиться и, все же, поднялась на ноги.

    Арья развязала лежащий на столе узел, собранный сестрой для нее, обнаружив там свежий хлеб и тонко нарезанную печеную баранину. Это должно быть вкусно, да и поесть ей нужно, но сейчас она не могла заставить себя проглотить ни крошки. Огромный горящий узел в груди мешал ей даже вздохнуть, о еде и речи не шло.

    Неловко, наткнувшись на стоящий на пути стул, она подошла к окну и, растворив ставни, впустила в свою тесную каморку прохладный вечерний воздух. Он приятно холодил горевшие от слез щеки и глаза, пах морем. Девушка все же попыталась сделать глубокий вдох.

    В вихре нахлынувших на нее чувств, Арья упустила единственный, хоть сколько-нибудь, приятный момент: сестра не забыла ее. Она вспомнила, как в Королевской Гавани испортила платье Сансы апельсиновым соком, и та в сердцах вскрикнула, что лучше бы убили Арью, а не Леди. Все время, что они проводили вместе, в детстве, было наполнено ссорами и взаимными придирками. Санса, казалось, только и мечтала избавиться от надоедливой младшей сестры, а теперь назвала дочь ее именем.

    На секунду Арье показалось, что она услышала едва уловимый шорох, точно шелест подола шелкового платья по каменному полу. Девушка уже знала, что, а лучше сказать, кого увидит, когда обернется. Арья все еще стояла, подставив лицо приятному морскому ветру, когда шум позади нее стал уже ясно различим. Она поняла: человек за ее спиной подошел к ней ближе. Он мог двигаться бесшумно, словно тень, если бы захотел, стало быть, сейчас хотел быть услышанным.

    -Мне уже давно следовало привыкнуть... – нарушила тишину Арья.

    -К чему?- отозвался тихий голос из-за ее спины.

    -К твоему обыкновению появляться из темноты и растворяться в ней, - ответила она.

    -Девушка взяла лицо без позволения, - произнес голос вместо ответа. Ни раздражения, ни упрека, лишь факт.

    Эта его нарочитая отстраненность начала ей надоедать.

    -Да. Что теперь с ней будет? Ее накажут? - спросила Арья безучастно, все еще стоя к нему спиной.

    -Девушка уже наказана...

    И это было правдой. Что еще с ней могли сделать? Сегодня она поняла, что все это время следовала за тенью, за множеством теней: тенью ее прошлой жизни, тенью ее мести, тенью ее ненависти. Что настоящего было у нее, кроме этих теней? Что стоит жизнь, когда кроме нее ничего не осталось? Сегодня, увидев, как ее сестра пытается защитить свою дочь, прижимая ее к себе, даже когда не было никакой опасности, Арья еще острее осознала пустоту этой самой своей жизни.

    -Я одна... - произнесла она в открытое окно.

    -Человек всегда рядом с девушкой, - ответствовал все тот же бесцветный голос.

    -Нет, – вздохнула раздраженно Арья, - человек не рядом. Человек один. И девушка одна. И оба они сами по себе.

    -Девушка позволит человеку? - голос стал еще ближе. Теперь Арья уже чувствовала спиной тепло мужчины, стоящего рядом.

    Она коротко кивнула. Безликий мягко стянул с ее волос ленту, позволяя темно-каштановым, длинным, тяжелым локонам укрыть хрупкую фигуру Арьи, словно плащом. Наконец, она повернулась к нему и посмотрела на мужчину в упор.

    -Время преобразило девушку, - заключил безликий, неспешно окидывая взглядом струящиеся по худым плечам густые волосы, ставшие чуть более мягкими черты лица, маленькую крепкую грудь, тонкую талию, плавно переходящую в узкие бедра. Девушка была небольшого роста, точно Горячая Вдова, и такая же отчаянная. Ее большие серые, чуть припухшие от слез, глаза смотрели на него с вызовом. Она была красива не той плавной, грациозной, изысканной красотой знатной дамы, ее красота была особенной: дикой, неистовой, дерзкой. Удивительный разноречивый союз холодной твердости севера и горячего смелого сердца. Она вся была словно порыв.

    Мужчина долго и пристально всматривался в ее глаза, почти так же откровенно Арья сегодня разглядывала Сансу. Сначала на его лице не читалось вовсе не единой эмоции, потом, ей показалось, что во взгляде Якена мелькнула не то досада, не то удивление. Что он там высматривает? Арья смертельно устала, у нее не было сил на споры и пререкания. У нее нет сил даже спуститься к хозяйке за кипятком. Последнее, в чем она нуждалась, так это в его витиеватых речах, намеках и многозначительных взглядах. Вскоре Арья поняла, что происходит, и эта догадка ее не обрадовала.

    Якен тоже снова увидел ту маленькую девчонку, перед которой когда-то опустился на колени в богороще Харренхолла. Маленького затравленного волчонка, оставшегося без стаи.

    Девушка поспешила отвернуться. Никто больше не увидит ее слабой. Никогда. Снова уставившись в раскрытое окно, она усмехнулась этой своей мысли. Уж кто-кто, а Якен видел ее в этом унизительном состоянии гораздо чаще, чем все, с кем сводила ее жизнь, вместе взятые. Прятаться было поздно и бессмысленно.

    Арья, обернувшись, взглянула на него. Мужчина все еще стоял на расстоянии вытянутой руки. Стройный, гибкий, падающие на плечи медно-льняные волосы, неизменная полуулыбка. Арье казалось, что за все это время он не изменился совершенно. Годы не добавили ему ни единой морщинки, ни усталости во взгляде. Трудно было с уверенностью сказать, сколько ему лет. Этакий человек без возраста.

    -А вот про тебя время, кажется, забыло? - сказала она, все еще не сводя с него глаз.

    Безликий не ответил.

    -Что ты принес мне?- спросила она, заметив небольшой сверток в его руках.

    -Девушка должна быть красивой, чтобы преподнести дар, - ответил он, оставляя сверток на столе, а потом добавил чуть более серьезно, - девушка должна отдыхать, завтра у нее важный день. С этими словами безликий выскользнул из луча лунного света и растворился в темноте комнаты.

    -Да, это она и собиралась сделать, – произнесла Арья в пустоту.

    Вновь подойдя к столу, девушка развернула принесенный им кулек. Внутри было шелковое платье, тонкий острый кинжал и холщевый мешочек с крохотным флаконом розового масла.

    -Красивой?- изумилась она, расправляя наряд на кровати.

    К бирюзовому платью из струящегося шелка с широким поясом из кожи тончайшей выделки, подчеркивающим талию, не предполагающему никаких нижних юбок, меньше всего подходило определение "красивое". Скорее вульгарное. Открытые плечи и грудь не оставляли никаких сомнений о роде занятий девушки, надевшей подобное. Вот только шелк... Для девиц этой профессии он был непозволительной роскошью.

    Арья предположила, что, возможно, именно это и должно было привлечь к ней внимание. Заявить о том, что она не дешевая продажная девка, а нечто совершенно особое, но размышлять об этом не хотелось.

    Зато кинжал был действительно великолепен. Небольшой тонкий клинок с витой костяной ручкой, легкий и изящный, идеально лежал в ее узкой ладони. Отражая блики лунного света от зеркальной поверхности клинка, он приобретал какую-то страшную, загадочную притягательность. Так и хотелось в темноте, медленно, провести острием по запястью. Арье даже подумалось, как красива и изящна может быть смерть.

    Девушка аккуратно расправила платье на спинке кровати, чтобы складки на нем разгладились за ночь. Ей и впрямь нужно было отдохнуть. Не снимая покрывала, она забралась на узкую постель и, подтянув колени почти к подбородку, провалилась в сон.

     
    Последнее редактирование: 22 окт 2016
    Рица, Silverwing, Жорик и 2 другим нравится это.
  2. Niktar13

    Niktar13 Наемник

    Новая жизнь
    Сначала Санса была счастлива оказаться за узким морем. Вдали от лицемерных лживых лиц, от безумного, жестокого и трусливого мальчишки в короне, от проклятой Королевской Гавани.

    Она с детским восторгом встречала каждый новый день, помогала на кухне, штопала платья, читала книги, купленные Осбертом для нее в городе.

    Когда-то, в другой жизни, когда они еще всей большой семьей жили в Винтерфелле, она мечтала оказаться в столице, она мечтала первый раз выйти в свет, быть представленной двору, стать частью королевской семьи. В той, другой жизни, она носила дорогие платья из тафты, шелка и парчи, надевала изысканные золотые украшения, а теперь приходила в восторг от разноцветных маленьких моточков ниток для вышивания, привезенных из города. Еще в той жизни она грезила о короле с гордым профилем, золотыми локонами и изумрудными глазами, теперь же большего счастья, чем влюбленные глаза Клигана ей было не нужно. Санса трепетно и терпеливо вновь выстраивала свой маленький, очень тихий и спокойный, хрупкий мирок, с такой легкостью разрушенный Джоффри. Теперь, всякий раз, как открывалась дверь в ее покои, Санса не боялась увидеть на пороге Бороса Блаунта с поручением от королевы или, того хуже, от короля. Не нужно притворно улыбаться, когда все существо твое готово выть от горя и гнева. Не нужно обдумывать каждую следующую фразу. Можно просто жить.

    Она даже не заметила, как минул первый год их жизни в скалистых островах, второй тянулся дольше, и когда он уже подходил к концу, Санса поняла, что беременна. Отчего-то она боялась говорить об этом Клигану. Девушка не знала с чего начать этот разговор, не знала, как он отнесется к этой новости. Она боялась. Да и Сандор не спешил развеивать этот страх. Когда она, наконец, как-то за ужином призналась, что ждет ребенка, Клиган лишь спросил:

    -Ты не ошиблась, пташка?- его лицо потемнело, мышцы рук напряглись.

    -Ошиблась?– растерянно повторила она. Видят Боги, в этот момент ей больше всего хотелось ошибаться.

    Они закончили ужин в гробовом молчании. Сансе казалось, что она слышит даже треск коптящей свечи. Потом Сандор встал и вышел во двор. Весь вечер он не показывался ей на глаза, пришел лишь за полночь. Стараясь не разбудить ее, Клиган тихо лег с ней рядом, не зная, что Санса лишь несколько минут назад прекратила плакать, а теперь лежала и глядела в темноту.

    Следующие несколько дней они практически не разговаривали. Как будто, Клиган вообще перестал ее замечать. Он стал еще более замкнут и нелюдим, если такое было возможно. Иногда ей казалось, будь у Пса выбор, он предпочел бы находиться где угодно, только не здесь. Она представляла себе два исхода этого разговора: он разозлится, он обрадуется. И к тому и к другому она уже была готова. Его гнев, скорее, был для Сансы более ожидаем, нежели проявление радости. Она никогда не видела Пса счастливым.

    Собрав волю в кулак, девушка уже заготовила речь о том, что избавляться от ребенка не станет, что если Сандор попытается заставить Сансу это сделать, то, скорее ему придется убить ее. Клиган же ничего подобного не просил, он изводил Сансу безмолвием. Это его молчание и неизвестность были хуже всего. Поди, пойми, что он там себе выдумал?

    Вначале Санса испугалась. Что ей теперь делать, она не представляла. Рядом, кроме Клигана, никого не было. Некому пожаловаться, некому помочь, не с кем даже просто поговорить. Что если и Пес отвернется от нее? Чувство тревоги не отпускало ее ни на минуту. В конце концов, она поняла, что бояться у нее просто нет больше сил. За эти несколько лет постоянный страх совершенно измотал ее. Он разъедал душу и изводил тело, не хуже сильного жара.

    Потом она злилась. А чего, собственно, он ожидал? Клиган ведь не был скопцом, рано или поздно это должно было произойти, так почему не теперь? Ведь он клялся ей, там, в маленькой септе. «С этого дня и до конца моих дней»…

    Потом ей сделалось неловко. Всякий раз, когда они оказывались наедине, Санса смотрела на него, будто извиняясь. Ей словно было стыдно за то, что теперь она спала после полудня, за свою неповоротливость, за постоянную беспричинную усталость и слезливость. У нее и раньше слезы были близко, а теперь, когда она ощущала какую-то беспомощность и покинутость, девушке хватало и косого взгляда, чтобы подбородок начинал дрожать. Плакала она всегда тихо в укромном месте. Не хватало еще, чтобы Сандор постоянно видел ее опухшие глаза.

    В конце концов, Санса решила: будь, что будет и больше не возвращалась к этому разговору, позволив жизни идти своим чередом.

    Потекли серые, похожие друг на друга дни. Они складывались в такие же серые недели. Недели в месяцы.

    Однажды Клиган не спустился к обеду. Санса ждала, не садясь за стол, почти час. Ей не хотелось подниматься наверх, теперь это было тяжело. Она лихорадочно теребила ткань скатерти, сидя за большим дубовым столом, и ожидала, что муж с минуты на минуту появится в дверях.

    Все-таки, ей пришлось ползти в их покои, по узкой лестнице неловко переваливаясь с ноги, на ногу, придерживая рукой живот. Эта лестница была ее кошмаром по четыре раза в сутки. С утра она спускалась вниз и садилась завтракать, точнее пила воду с мятой, так как не могла выносить самого запаха жареного бекона и подгоревшего сала. Потом вышивала или читала в зале, в полдень она снова ползла наверх, чтобы прилечь, потом спускалась к ужину и вечером снова поднималась, уже чтобы лечь спать.

    Распахнув тяжелую дверь их спальни, Санса не смогла сдержать вздох разочарования. Сандора там не было. Что, подери его Семеро, он о себе думает? Теперь ей придется проделать снова этот мучительный путь, на этот раз уже вниз. Девушка спустилась, обошла внутренний двор, но мужа нигде не нашла. Наконец, проходя мимо кузни, от мальчишки-подмастерья она узнала, что милорд пошел в северный флигель. Санса была уверена, что мальчик ошибся. В северном флигеле находилась маленькая часовня. Последнее место, где она стала бы искать Пса.

    Маленькую септу Санса попросила устроить в память о матери. К богам она не обращалась после того, как узнала о бойне в Близнецах. Молиться ей больше незачем. Часовня была крошечным островком уединения, кроме того, Сансе казалось, что тут она может говорить со своей леди-матерью. Отчего-то девушка была почти уверена, что та ее слышит. Последнее время именно тут и проходили все вечера Сансы.

    Каково же было ее удивление, когда, приоткрыв дверь, она увидела мужа, сложившем руки в молитвенном жесте перед семиконечной звездой. Санса, аккуратно подобрав шуршащие юбки, старалась ступать тихо, не выдавая своего присутствия. Она кралась к отрытой двери, но тут оступилась и неловко привалилась к стене. Девушка зажмурилась, ругая себя за неуклюжесть, и почувствовала крепкую руку мужа, так вовремя схватившую ее за локоть. Когда она открыла глаза, перед ней стоял Клиган, смотря на нее сверху вниз.

    Она видела Пса всяким… свирепым, угрюмым, циничным. Но испуганным… глаза Клигана забегали, словно она застала его с трактирной девкой. Впрочем, он быстро взял себя в руки.

    -Что ты здесь делаешь? – рявкнул Клиган, предпочтя наступательную тактику оборонительной.

    -Я? – изумилась девушка. – Куда как интереснее, что здесь делаешь ты? Я везде тебя ищу уже почти час, хотела позвать тебя к обеду...

    -Я пришел сказать спасибо твоим богам, пташка, – буркнул Пес, стараясь не смотреть на нее.

    -Да? И за что же? – Санса все еще злилась на мужа, но ей хотелось узнать, чего он просил у Семерых.

    -За вас, – ответил Клиган.

    Девушка почувствовала, что вот-вот заплачет. Глаза знакомо защипало, а к горлу вновь подступил комок. Еще несколько минут назад Санса была готова убить Клигана, а сейчас хотелось броситься ему на шею. Как, все же, мало знает она о человеке, за которого вышла замуж.

    -Я думала, ты злишься на меня, - всхлипнула она.

    -Я злюсь на себя, пташка, – ответил он бесцветно.

    -Но почему?

    -Мне никогда не было позволено дорожить кем-то. А теперь... – Клиган вымученно вздохнул. Санса только теперь увидела, как он устал. Нельзя все время врать и скрываться. Даже ее сильного Пса измотало это постоянное бегство от погони.

    -Ты подарила мне жизнь, а мне нечего предложить тебе взамен, – он положил руку ей на живот, - ты ведь понимаешь, что у него не будет ни денег, ни земель, ни титула.

    Семеро, так вот что его изводило все это время. Сандор был сотни, тысячи раз прав называя ее глупой, а он был еще глупее...

    С минуту Санса молчала, потом положила поверх его руки свою ладонь.

    -Деньги, земли, титул… - произнесла она, слегка растягивая слова, - все это было у меня. Даже больше. Меня прочили в королевы. И вот я здесь. Без денег, земель, титулов. Скрываюсь, словно беглый каторжник. Так может они не главное? У него, - она погладила его руку, - будет отец, который будет рядом. Это важнее…


    Когда пришло ее время, Санса была на кухне с Зои и наливала сливки в молочник, тут острый приступ боли согнул ее пополам, а дыхание перехватило. Молочник выскользнул у нее из рук и разбился вдребезги о каменный пол, замарав ее платье бурыми жирными каплями.

    Проворная, несмотря на свою пышность, кухарка успела подхватить хозяйку под руку и аккуратно усадить на стул.

    -Милорд… - вскрикнула испуганная женщина в недра замка.

    Схватившись за массивный дубовый стол, Санса услышала доносившиеся из зала тяжелые быстрые шаги Пса.

    -Что стряслось, пташка?- запыхавшийся Клиган, пришедший на шум, стоял в дверях.

    -Сандор, ты только не бойся, – шептала Санса, неуклюже обхватывая живот, – кажется пора.

    В любое другое время он придумал бы что-нибудь крепкое на это «не бойся», вот только сейчас это было правдой.

    Клиган подхватил жену на руки и отнес в спальню. Бабка-повитуха, привезенная им из Браавоса неделю назад, кряхтя и причитая, вползла за ним и заняла место в ногах кровати, предварительно велев ему уйти.

    Старуха выставила его за дверь, и теперь он метался по дому, наводя ужас на дворовых. Из всех, кто был сейчас в замке, его не испугалась только Зои. Она, молча, поднесла ему чашу с вином, когда он спустился в кухню, потом поставила перед ним тарелку с большим куском пирога с говядиной и беконом. Пес ел, но вкуса не чувствовал. Всем своим существом он был сейчас наверху, вместе с Сансой.

    В конце концов, Клиган решил. Он будет рядом с пташкой, а если чертова старуха попробует ему помешать, он оторвет ей голову.

    С этой мыслью Сандор решительно зашагал наверх и с силой распахнул дверь спальни. Повитуха даже не обернулась. По ее сосредоточенному, напряженному лицу Пес не мог понять, все в порядке, или нет.

    Он увидел Сансу. Она полусидела на огромной кровати, опершись на подушки, и тяжело дыша, то и дело отирала пот со лба. Раскрасневшееся лицо облепили маленькие мокрые прядки волос, губы дрожали. Болезненный румянец придавал ее лицу нечто детское.

    -Сандор… - вымученно произнесла она, тяжело дыша, – мне больно…

    Растерянный Клиган подошел ближе к кровати и присел на край. Отчего-то он почувствовал себя виноватым.

    -Ты почему не кричишь? – спросил он наконец.

    -Леди рожают в тишине и с достоинством…- успела сказать она, прежде чем очередная схватка заставила ее зажмуриться и, стиснув зубы крепче, сжать простыню. Когда она вновь откинулась на подушки, он чуть наклонился к ней.

    -В пекло леди с их манерами. Сожми мою руку со всех сил и кричи во все горло.

    Санса вцепилась в его огромную ладонь обеими руками так сильно, что Пес едва заметно скривился, но девушка этого не видела. Ее крик вознесся высоко к каменным сводам башни. Она кричала «Сандор»...

    Потом Клиган будет вспоминать, каким разным может быть ее голос. Он мог убаюкивать, унять бурю в душе, когда она тихо пела ему перед сном, мог возвратить к жизни, заставить ее продолжать, когда он услышал ее отчаянный плач после долгого, гнетущего молчания, а от этого пронзительного крика, сорвавшегося на визг, кровь стыла в жилах. Через мгновение к нему добавился детский плач.


    Арья
    Арья была крохотной. Почти не мучив Сансу, когда она появлялась на свет, девочка давала мало поводов для беспокойства и позже. Она почти не плакала. Она лишь куксилась и коротко всхлипывала. Словно со своим молоком, Санса передала дочери простую истину, которую, к несчастью, не донесли в свое время до нее: от этого мира не стоит ждать многого. Лучше вообще от него ничего не ждать.

    Не плакав раньше из-за мокрых пеленок, позже, когда она пошла, она не плакала из-за разбитых о каменный пол коленок, из-за обожженных об очаг пальцев, из-за оцарапанных котенком ладошек. Цепкие серые глаза смотрели на мир из-под смоляной челки с жаждой исследователя. Ее, как и ее тезку, не интересовали куклы, зато, когда Клиган чистил меч, глаза-бусины не отпускали его ни на минуту, ловили каждое его движение.

    Как-то, когда Санса с Зои сидели у камина и болтали. Разъяренный Клиган принес девочку за шкирку, словно щенка. Почти бросил Сансе на колени, сказав, что не может выносить, когда она на него пялится.

    -Ты вовсе ума лишился?!- вскрикнула Санса в ужасе и прижала испуганную дочь к себе, но Клиган не удостоил ее ответом. Он вышел, даже не обернувшись.

    -Порой мне кажется, что он ее ненавидит, – Санса подняла глаза на Зои, – он не был рад, когда узнал, что я жду ребенка. Я все думала, если бы я родила ему сына…

    Санса замолчала не договорив.

    -Он любит ее, просто не знает, как сказать, – произнесла кухарка, не отрываясь от шитья.

    -Откуда ты знаешь? – изумилась девушка.

    -Я вижу, – ответила Зои, пожав плечами, словно это было очевидно всем, у кого есть глаза.

    -Жаль, что я не вижу, – произнесла все еще испуганная Санса. Арья же, уже забыв, что произошло, сидела и с интересом рассматривала вышивку у матери на платье.


    Клиган хотел бы видеть в дочери больше черт Сансы, но всякий раз видел лишь свои волосы, свои темные глаза, широкие скулы. Крепкое семя Клиганов вытравило все черты и Старков и Талли.

    Бесспорно, она ему дорога. Дорога, как все, что связывает его с Сансой. Если придется, он убьет любого, кто посмеет ее обидеть, но вот любит ли он ее? Он любил свою пташку. В этом он был уверен, как и в том, что он Сандор Клиган. Но, что он должен чувствовать к дочери?

    Спустя неделю, в скалистых островах произошел случай, расставивший, наконец, все по своим местам, давший ответ, на вопрос, так долго изводивший Пса.

    Тогда дочь впервые заставила их с пташкой всерьез поволноваться. Арья исчезла прямо у Сансы из-под носа, пока та заправляла кровать и пыталась взбить перину. Девушка отвернулась всего на минуту. Сансе казалось, если Арью сейчас же не найдут, то сердце ее остановится. Она металась по двору, подхватив юбки и то и дело окрикивая дочь. К мужу она пошла лишь, когда совсем выбилась из сил.

    -Сандор, ее нигде нет! Арьи нет! – причитала Санса. – Я прошу тебя, найди ее! Прошу тебя, сделай что-нибудь… пожалуйста, Сандор…

    Она теперь не могла даже говорить, лишь всхлипывала. Худые плечи вздрагивали, сотрясаемые рыданиями, волосы растрепались, по пунцовым щекам бежали слезы. Она уже придумала девочке не меньше дюжины возможных смертей. Её дочь либо затопчет конь, либо она упадет в колодец, скатится с крутых каменных ступеней, и Санса найдет ее в луже крови. Все эти ужасные картинки мелькали в сознании одна за другой и, с каждой секундой отсутствия девочки, становились все ярче. Вскоре Санса только и могла, что закрыть лицо руками и безутешно рыдать.

    -Отправляйся в дом, пташка, сейчас я приведу ее, – твердо сказал Сандор.

    Подняв на ноги всех, Клиган обшарил каждый дюйм двора, заглянул за каждую дверь, влез в каждый темный угол. За это время его настроение сменилось трижды. Сперва, он, даже, не принял всерьез всю эту суматоху. Ну, куда она могла деться. Дальше ворот никуда не уйдет. Позже, после двух часов безуспешных розысков, Пес начал раздражаться, ему казалось, найди он ребенка сейчас, он убил бы девчонку собственными руками. Ближе к вечеру, когда мест для поиска не осталось, раздражение сменилось глухим отчаянием.

    Устало бредя по двору от кузни к двери кладовой, Сандор вдруг совершенно ясно представил, что больше не увидит глаз-бусин, выглядывающих из-под вороной челки. Он только теперь вспомнил, что Арья никогда не отводила от него взгляда, никогда его не боялась. Она всегда смотрела не него с трогательным детским восхищением. Теперь Псу сделалось стыдно за то, что услышав о произошедшем, он испугался не за двухлетнюю пропавшую девочку, а за жену. Боялся за нее и теперь. Что он скажет пташке, когда вернется? Бездна ее ледяных глаз вновь разверзлась перед ним, снова охватило это едкое чувство собственной беспомощности. Клиган спрятал их в скалах, за каменными стенами и все равно не уберег. Где сейчас его дочь? Пес впервые мысленно называл девочку дочерью. Казалось, одно это слово делает его слабым.

    Так или иначе, нужно было возвращаться. По пути к дому, Клиган от отчаяния еще раз заглянул в кладовую.
    Сначала он подумал, что ему показалось, но потом совершенно ясно услышал какую-то возню за мешками с углем. Боясь спугнуть призрачную надежду, Клиган отодвинул один из мешков.

    Сперва он увидел смоляную макушку, потом, перемазанные черным, щеки, лиловое платье, покрытое отпечатками маленьких ладошек. Девочка, казалось, даже не испугалась. Арья сосредоточенно раскладывала на полу угольные камни в какой-то лишь ей понятной последовательности. Она сидела здесь все это время? Это было невероятно. Пес готов был клясться чем угодно, что заходил сюда, по меньшей мере, трижды.

    Некоторое время он просто смотрел на ребенка, чувствуя, как ледяная бездна медленно отступает, потом подхватил девочку на руки и прижал к себе.

    -Папа, – вдруг услышал растерянный Клиган. Для одного вечера событий было, пожалуй, многовато. Он приподнял над собой Арью на вытянутых руках.

    -Папа, – повторил ребенок, пытаясь ухватить Сандора за прядь волос.

    Слава Богам, никто не видит сейчас, как здоровенный мужичина семи футов ростом с вечно недовольным лицом расплывается в блаженной, совершенно глупой улыбке.

    -Как же ты сюда забралась?- спросил Клиган с облегчением. – Не дай Матерь, ты пойдешь в свою бестию тезку, тогда, пожалуй, нас с пташкой ждет веселая жизнь, а, малышка?- девочка засмеялась и протянула к нему перемазанные ладошки.

    Он нашел жену в кухне, за дубовым столом. Санса уже не плакала, она закрыла лицо ладонями и опустила голову. Суетившаяся рядом Зои намешивала какой-то успокаивающий настой.

    -Смотри, какого щеночка я отыскал для тебя в кладовой, пташка, - улыбающийся Клиган протянул девочку Сансе, словно подарок.

    Чумазая Арья, заливающаяся звонким смехом в сильных руках Пса, увидев заплаканную мать притихла.

    -Вы оба хотите, чтобы я покинула этот свет раньше срока?- вскрикнула Санса, выхватывая ребенка у него из рук.

    -Ты ведь не станешь на нас браниться, а?- Клиган сгреб жену в охапку своей огромной рукой.

    Санса переводила взгляд с дочери на мужа и обратно, им обоим, как будто, было весело. Она же минуту назад думала, что жизнь ее закончилась.

    -Браниться? Взгреть бы вас обоих!- с чувством выпалила она.

    -Хорошенькое выраженьице для леди, - усмехнулся Пес.


    А на следующий день Сандор нашел их обеих в небольшом палисаднике, рядом с розовой клумбой. Они сидели на широком стеганом покрывале. Санса расчесывала дочь, и не могла его видеть.

    -Арья, посиди спокойно хоть минуту, - причитала пташка. Она нарядила девочку в крохотное бордовое платье, отчего темные глаза-бусины сделались еще ярче. Прядь за прядью убирала Санса с ее личика, аккуратно закалывая их сзади маленькими заколками.

    -Ну вот, - заключила улыбающаяся девушка, развернув Арью к себе, явно довольная результатом своих стараний, - красавица!

    Пес вышел из своего укрытия, подхватил их обеих на руки, словно они ничего не весили, и закружил.

    -Сандор... сумасшедший! - засмеялась Санса, обхватывая его за шею.

    Впервые в жизни Клиган был совершенно счастлив.
     
    Последнее редактирование: 16 окт 2016
    Aksinija, Tanabell, Рица и 5 другим нравится это.
  3. Niktar13

    Niktar13 Наемник

    Старые цепи
    Вскоре, когда после рождения Арьи минуло почти три года, Санса пересмотрела свое отношение к вольному городу.

    Вольный город Браавос. Теперь это название не сулило радостной иллюзии избавления от бед, теперь оно заставляло Сансу злиться. Он назывался так словно в насмешку. Очередную жестокую и горькую насмешку над ней. Она заперта теперь не в Королевской гавани, а в вольном городе. В городе, который много веков назад искоренил рабство и цепи, она оставалась рабыней.

    Изменились стены, изменился пол, изменились лестницы, лишь суть оставалась неизменна. Она несвободна. Теперь они несвободны вдвоем. Двое пленников, посаженных Ланнистерами в одну темницу. За одного платят серебром, за другого золотом.

    Как-то Санса пошутила, что Клиган, уж верно, жалеет, что женился на ней теперь, когда от величия дома Старков не осталось и следа, а приданого у нее нет. Сандор тогда ухмыльнулся и ответил, что за нее обещана тысяча золотых драконов, чем не приданое? Санса, сперва, хотела залепить ему пощечину, но вовремя нашлась с ответом, сказав, что тысяча драконов, в самом деле, побольше, чем сотня оленей, в которую оценили его голову. Стало быть, это она продешевила.

    Санса думала, что это чувство пройдет, когда у нее родилась дочь, но оно стало лишь острее. Арья будет расти, рано или поздно станет задавать вопросы, что тогда говорить? Как растолковать ребенку, что она дочь изменника, внучка изменника и племянница изменника? У мужчины и женщины, отданных в рабство, рождается еще один раб, а у двух пленников рождается еще один пленник. Неужели и ее девочка обречена на это жалкое подобие жизни?

    Уложив ребенка спать, Санса отправилась на улицу, в свой маленький садик с розовой клумбой. За годы, проведенные здесь, она уже изучила каждую песчинку во дворе, каждый камень на замковой стене, каждый причудливый изгиб на деревянном узоре двери в кладовую и, с каждым днем, все больше ненавидела все это. Санса закрывала глаза и мысленным взором видела каждый уголок их дома. Если бы Боги захотели отнять у нее зрение, это не доставило бы ей ни малейшего неудобства. Она передвигалась бы столь же уверенно и твердо.

    Девушке казалось странным, что в Винтерфелле она никогда не чувствовала себя узницей. Она ведь прожила там в два раза дольше, до того как, на свою беду, покинула стены родового замка. "Наверное, потому, что там ты и не была узницей", - ответила девушка сама себе. В Винтерфелле ее окружала семья, рядом были друзья, слуги, которых она знала с детства. Там был ее дом.

    Маленький замок в скалистых островах упорно не желал становиться ей домом. Даже после того, как здесь родилась ее дочь, он отвергал Сансу, а Санса отвергала его. В высоких сводах его чертогов, наполненных прозрачным горным воздухом, она задыхалась. Резные ручки дверей так и норовили ухватить её за платье, вырвав из него клок. Крутые каменные ступени казались Сансе неприступнее горных вершин. Она диву давалась, как Зои, будучи гораздо старше и куда крупнее ее, ловко бегала по высоким пролетам по сотне раз на дню. Бесконечные коридоры творили со звуками совершенно невообразимые вещи: они растворяли в себе звонкий плач ее дочери, а свист ветра, проникающего в почти невидимую глазу щель, превращали в трубный гул.

    Все это, вкупе с постоянными тревожными мыслями, изводило девушку, заставляя ее проводить все больше времени в маленькой септе северного флигеля.

    Сансе нужен хоть глоток свободы, прежде чем она окончательно забудет ее вкус.




    Она нашла мужа на конюшне, он кормил Неведомого, несколько минут назад он растирал жгутом лоснящиеся бока, бережно вычесал гриву.

    -Сандор...

    Клиган ее не слышал.

    -Сандор, - вновь окрикнула она.

    -Ну, - буркнул он, не оборачиваясь.

    Девушка вошла, аккуратно приподняв подол платья, и встала рядом со вычищенным стойлом.

    -Я думала, этим Осберт занимается, - неуверенно произнесла Санса.

    -Мне плевать, чем занимается Осберт, им я всегда занимаюсь сам. Правда, приятель, - Сандор потрепал жеребца по загривку, тот благодарно ткнулся в руку Пса огромным мокрым носом.

    Неведомому Санса порой завидовала. Только огромный гнедой жеребец никогда не боялся ни внезапной ярости хозяина, ни неожиданной перемены его расположения духа.

    -Сандор, я хотела просить тебя...- неуверенно начала она. Клиган выпрямился и взглянул на нее сверху, так, что Санса почувствовала, будто она становится меньше с каждой секундой. Но девушка все же собралась с духом и выпалила, - я подумала, что могла бы отправиться с Осбертом в город.

    Теперь ей захотелось зажмуриться, но она все же подняла глаза на мужа. Клиган молчал. На каменном лице не читалось ни единой эмоции, Сансе же казалось, что у нее горят щеки и уши, а лоб медленно покрывается испариной.

    -Долго же ты раздумывала, прежде чем придти ко мне с подобным?- наконец ответил он.

    -Долго, - осмелела она, - почти пять лет.

    -Я не хуже тебя знаю, сколько прошло времени, - Клиган, не глядя на нее, направился за водой, меряя двор огромными шагами, Санса поспевала за ним почти бегом.

    -Я надену плащ, уберу волосы, закрою лицо и...

    -И будешь привлекать еще больше гребанного внимания, - закончил он, выходя из себя.

    -Сандор, я почти забыла человеческую речь, я скоро помешаюсь тут в четырех стенах, - не уступала Санса.

    -Тому, у кого не будет головы, любая речь без надобности.

    -Но ведь так не может продолжаться вечно, - взмолилась она. - Что же мне делать?...

    Клиган внезапно остановился посереди двора и прошипел ей в лицо:

    -Если тебе что и нужно было сделать в этой жизни, так это родиться в другой семье, но сейчас об этом поздновато, верно?

    Санса готова была спорить еще долго. Она заготовила кучу аргументов, начиная от того, что они уже за Узким морем, в уйме лиг от Королевской Гавани, что на свете огромное количество рыжих, что она может покрасить волосы, что прошла уже куча времени, но после этой его фразы все ее доводы стали неважны.

    Санса сжала губы, опустила глаза и поспешила в дом.

    -Седьмое пекло, - прохрипел Пес.


    За все время пребывания здесь он очень хорошо изучил, что означают эти вот поджатые губы. Сейчас она пойдет наверх и просидит там до вечера, а может и к ужину не спустится, что, к слову, не самое страшное. Хуже если она выйдет к столу, сядет напротив него и промолчит весь вечер, точно немая, а он, как идиот, не будет находить себе места. Лицо бледное, губы сжаты в ниточку, глаза пустые, словно из них смотрит сам Неведомый. Пташка не умела браниться, но это ее молчание было хуже последней площадной ругани. В такие моменты он жалел, что не может провалиться прямо в ад. Только чертов адский огонь мог отогреть после холода ее глаз.

    Помнил он и когда впервые увидел эти глаза. Тогда, после Черноводной, они из Королевской Гавани пробирались в Близнецы, остановившись в каком-то постоялом дворе, она услышала разговор пары солдат-северян, которым удалось бежать от полоумного Фрея. Клиган сосредоточенно расправлялся с оленьим рагу и не сразу понял, что произошло. Пташка сидела рядом и пыталась согреться чашкой теплой похлебки, вдруг она внезапно замерла, прислушиваясь. Он перестал жевать, пытаясь понять, что ее так заинтересовало. Когда он повернулся и увидел ее, Псу показалось, девушка рядом с ним уже и не живая. Бескровные щеки, пустые глаза, дрожащие губы… Сандор вовремя подхватил оседающую на пол Сансу, и отнес в их комнату.

    Очнувшись, она не могла вымолвить ни слова. В ней словно что-то погасло. Ему даже казалось, что ее огненные волосы больше не переливаются всеми оттенками меди, они погасли вместе с ней. Теперь она только сидела на кровати и, обхватив себя руками, смотрела в пустоту.

    Тогда Пес принял решение за нее: они отправятся в Браавос. Сейчас он мог поклясться чем угодно, что пташка не помнила, ни как они садились на корабль, ни как сходили на берег в пристани, ни как несколько дней жили на постоялом дворе, прежде чем он купил этот замок на вырученное от турнира золото, ни как они отправились в скалистые острова. Время для нее остановилось. Она не ела, почти не пила, не говорила, не жила… Черты ее лица болезненно заострились.

    С утра Зои заходила в ее покои, растворяла ставни, помогала ей одеться и усаживала в высокое кресло, точно тряпичную куклу. Кухарка оставляла для нее поднос с ароматными булочками и сочным беконом на низком столике, а через два часа забирала его ровно с того же места, нетронутым. Зои даже казалось, что и сидит она в той же позе, не сдвинувшись ни на дюйм. Почти то же происходило и в обед, когда булочки сменяла жареная форель.

    -Этак миледи скоро уморит себя голодом, - как-то обмолвилась она Клигану, будто он сам этого не видел. Он ничего не ответил, но посмотрел на нее так жутко, что Зои решила впредь держать язык за зубами.

    Пес понял, что в этом клятом мире есть вещи куда страшнее огня, к примеру, видеть как единственного дорогого тебе человека, медленно, волосок за волоском, словно играя в какую-то дьявольскую игру, прибирает к себе Неведомый. Как жизнь утекает из него капля по капле, а ты только и можешь, что сидеть рядом и, сжимая кулаки от бессилия, зябнуть от окутывающего его могильного холода. Что ему сделать? Принести ей голову Фрея? Можно, вот только Роббу Старку проку от этого не будет, как и миледи Старк.

    Много позже до него дойдет слух, что полоумного Фрея, точно свинью, заколола его последняя девка. Нашли его поутру в своих покоях. Перину под ним пропитал насквозь почти галлон крови, а девка словно в воду канула. Долго фреевские ублюдки гонялись по лесам с луками и копьями, да только она точно сквозь землю провалилась. С яйцами, видать, девица, что тут скажешь?

    Через неделю, после того, как они перебрались в скалистые острова, Сандор должен быть поехать с Осбертом в город и привезти овес для лошадей. Он поднялся к пташке сказать, что отлучится. Она, по своему обыкновению, сидела около окна и смотрела на двор невидящим взором.

    -Пташка, я уеду с утра. Пока меня не будет, Зои присмотрит за тобой, – сказал он, хотя и не был уверен, что она слышит хоть слово. Она медленно повернулась.

    Сначала Пес думал, что ему привиделось, но потом, подойдя ближе, он с облегчением увидел слезы на ее щеках. Она, наконец, плакала.

    -Ты идешь к младшим сынам? Ты хочешь меня оставить?- испугано зашептала девушка. В глазах плескался ужас. Это было страшно, но даже это было в тысячу крат лучше той ледяной пустоты, что Сандор видел в них последние несколько лун. Санса с ужасом озиралась вокруг, пытаясь понять, где она. Эту комнату, в которой она просидела несколько недель, девушка словно видела впервые.

    -Что ты?… Нет! Нет же, пташка, я вернусь к вечеру…

    Она вцепилась в него со всей силы, на которую была способна. Невыплаканное горе, засевшее внутри тугим ядовитым комком, покидало ее. Санса плакала навзрыд. Теперь ее лицо не напоминало восковую маску. Щеки раскраснелись, убранные волосы растрепались. Сандор, понял, что невольно залюбовался ей. Наконец она стала походить на живого человека, из плоти и крови.

    -Нет, не уходи!... Не бросай меня… нет… прошу тебя!... Нет, - кричала она, хватая его за сорочку. Он прижал ее к себе что было сил.

    -Я не оставлю тебя никогда! Никогда, слышишь меня, девочка... пока дышу, буду рядом...


    Спустя три дня, они ужинали вчетвером: Санса, Сандор, Зои и Осберт. Зои без устали трещала, что теперь, слава Богам, миледи не высохнет от голода и не отправится на небеса. Пес же не слышал ничего. Он смотрел на розовые щеки девчонки, сидящей перед ним, на ее испуганные глаза, и хотел лишь одного - защитить. Укрыть, заслонить собой, если понадобится, спрятать за семью замками, за семью печатями, чтобы только никто больше не смел притронуться к ней. Чтобы больше никогда не видеть слез и страха в ее синих глазах.

    Вечером Клиган зашел в ее покои, чтобы пожелать ей доброй ночи. Он делал так каждый вечер, хотя все это время с большим успехом мог бы разговаривать с восковой куклой. Теперь же Пес застал ее отирающей пыль со старого огромного зеркала в тяжелой кованой раме. Чтобы дотянуться до самого верха ей пришлось встать на маленькую скамью.

    Услышав скрип двери, девушка замерла.

    -Сандор… - обернулась она к Клигану, - я тут решила немного…- договорить он ей не дал.

    -Тебе не нужно это делать, пташка, завтра я пришлю к тебе девчонку Зои… - Пес выглядел растерянным.

    -Нет, я все сделаю сама, – уверенно ответила Санса.

    Она уже собиралась вернуться к работе, но оступилась, и чуть было не упала со своего возвышения. К счастью, Клиган сумел подхватить падающую девушку. Санса не успела испугаться, она крепко вцепилась в его плечо и приникла ближе, почувствовав, как часто забилось его сердце. Некоторое время Пес стоял посереди ее покоев, прижимая пташку к груди. Молчание затянулось. Наконец, Санса аккуратно попыталась высвободиться. Клиган поставил ее на ноги, но в следующую секунду притянул к себе, зарывшись носом в ее волосы.

    -Пташка, – голос Пса сделался хриплым, а дыхание обжигало, – вели мне убираться. Скажи, чтобы я уходил и не смел до тебя дотрагиваться. Я уйду, пока еще могу это сделать. Я уйду и не прикоснусь к тебе.

    Пес чуть отстранился и посмотрел ей в глаза. Она выглядела удивленной, но не испуганной, а потом сама потянулась к нему и обняла, прижимаясь своей щекой к его обгорелой щеке.

    -Нет… - Клиган не верил своим ушам, - нет, я не стану этого делать… - произнесла она тихо.

    Что произошло потом, Пес помнил плохо, и это было несправедливо. Он помнил, как Григор изуродовал его. Помнил это с пугающей четкостью. От времени это воспоминание не только не поблекло, оно, словно стало ярче и сочнее. Всякий раз, видя во сне комнату брата, горящие угли жаровни, он слышал свои жалкие вопли, и казалось, даже чувствовал запах горелого мяса.

    То же, что он хотел бы помнить до конца своих дней, ускользало от него. Воспоминания обрывками, вспышками мелькали перед мысленным взором, но в цельную картину никогда не складывались. Он помнил ее тепло. Помнил как испуганно она шептала: «ты ведь не будешь грубым, Сандор, ведь нет?» Сейчас он не мог сказать, отвечал ли он что-нибудь тогда или нет.

    Помнил, как аккуратно стягивал с нее платье, дюйм за дюймом обнажая белую нежную кожу. Хотелось, конечно, сдернуть мешавшую ткань одним движением, но Клиган вспомнил мясистые ручищи Бороса, разрывающие ее корсаж, и ее глаза, полные слез. Он не станет делать ничего подобного.

    Помнил свое смущение. Да, именно смущение, словно это он впервые был с женщиной. Помнил ее тоненький вскрик, означавший, что она теперь его. Снова ее шепот: «все хорошо, Сандор… все хорошо». Это говорила она, поглаживая его по щеке. Не наоборот. Помнил, как лежал рядом, прижимая ее к себе потом, когда все закончилось, пока не увидел, что Пташка заснула, прильнув к его груди.

    А к исходу следующей луны он уже клялся ей в любви и верности перед богами, держа ее за руку в старой септе.


    Компромисс
    Да, не нужно было с ней так… по больному-то.

    Напоив жеребца, Пес вошел в дом. Как и ожидал, он нашел ее в дальней спальне. Пташка сидела рядом со спящей, в своей резной кроватке, дочерью и вышивала. Некоторое время он стоял в дверях, раздумывая, стоит ли сейчас с ней говорить, затем все же вошел и присел рядом с ее креслом. Клиган заметил, что Санса не вышивает, лишь уставилась этим страшным, нездешним взглядом на пяльцы и сидела не шелохнувшись. Он опустился перед ней почти на колени, чтобы попытаться заглянуть ей в лицо.

    -Тише, разбудишь ее, - произнесла девушка. Хвала Семерым, она с ним говорит.

    -Сказал бы мне кто раньше, что я буду жить под одной крышей с Арьей Старк и любить ее больше жизни, свернул бы гавнюку шею.

    -Да, именно так бы ты и поступил, - согласилась она, потом подняла на него глаза и тихо произнесла, - вот только она не Старк... и даже я уже не Старк. Ведь, кажется, этого ты и хотел?

    -Ты специально ее так назвала, чтобы меня изводить, - не унимался Клиган. Пусть она выйдет из себя, злится, кричит, пусть только не молчит и не смотрит на него этими, словно покрытыми инеем, глазами.

    Санса подняла голову от пялец и гневно взглянула на мужа.

    -Я назвала ее так, потому что все еще верю, что моя сестра жива. Что от нашей семьи осталось хоть что-то. Пусть далеко, пусть за всеми морями и землями, пусть я никогда ее больше не увижу, но я верю, что она жива... каждый раз, когда я зову дочь по имени, я словно вдыхаю жизнь в эту надежду.

    И это было правдой. Имя это само слетело с ее губ, как только повитуха, отерев простыней новорожденную, положила ее Сансе на живот.

    В детстве лорд-отец часто повторял им с сестрой, что ссориться друг с другом они не должны. Они - одна семья и должны поддерживать друг друга, во что бы то ни стало.

    К сожалению, Санса слишком поздно поняла истинное значение этих слов. Всю их силу она ощутила, когда стояла в тронном зале после ареста отца и слушала приказ, предписывающий Арье Старк явиться в Королевскую Гавань и присягнуть новоиспеченному королю. Санса и сейчас помнила охвативший ее тогда трепет и какую-то мстительную радость от того, что хоть одной из них удалось вырваться из когтистых лап львов.

    Клиган пересел ближе к ней и обнял ее за плечи.

    -Я ведь хочу только защитить вас, - виновато произнес он.

    Сансе стало стыдно. Она прекрасно понимала, что будь его воля, он не держал бы ее взаперти. Понимала, чем он рисковал, увозя ее из этого ада. Понимала, чем он рискует каждый день, скрывая ее. Она стала аккуратно поглаживать его руку своими тонкими пальцами.



    Пес молчал. Злость во взгляде сменилась тоской. Сейчас Клиган, при всей его огромности, сумрачности и свирепости, выглядел беспомощным. Он готов был сделать для нее все. Отвез бы ее, куда она пожелает. Отпустил бы ее и в Браавос и в Пентос, если бы при мысли, что она одна выйдет за стены замка, его не прошибал холодный пот. Когда Клиган представлял себе, что на одной из узких каменных улочек ей к горлу приставят нож, а потом запихнут в трюм первой плывущей в Королевскую Гавань барки, в его тело разом впивались сотни тысяч маленьких игл, словно кровь не бежала по жилам уже многие годы. Этот страх и ощущение угрозы следовали за ним неотступно. Они прочно обосновались в его душе сразу после их спешного побега из Красного Замка и до сих пор не оставляли ни на минуту. Выматывали, заставляли злиться сначала на себя, потом на нее, потом не всех, кто просто попадался на глаза.

    Порой Пес почти с тоской вспоминал время, когда все было легко. Ему отдавали приказы, и он их исполнял. Все просто: есть человек, которого ему приказано охранять, и он охранял. До тех пор, пока этот человек не приказал бить запуганную, захлебывающуюся слезами, девчонку в тронном зале.

    Клиган видел, как Борос со свистом размахнулся мечом и обрушил его на ее бедра, потом на спину, плечи. Он чувствовал каждый удар на своей шкуре. Чувствовал, как горит его кожа в месте недавнего «соприкосновения» со сталью.

    Несколько секунд он стоял неподвижно, скрипя зубами. Если Борос еще раз ударит ее, Сандор разрубит его пополам. В эту самую секунду Клиган понял, что отчаянно желает смерти этому человеку, покой которого берег все это время, за которого еще вчера отдал бы жизнь, не задумываясь.

    Клиган уже сжал эфес своего меча в тот момент, когда в тронном зале появился Бес.

    Он никогда не позволял себе верить в то, что происходит в скалистых островах. Даже когда, как заговоренный, повторял слова клятвы в септе. Даже тогда, когда повитуха вложила ему в руки пищащий сверток, а потом он увидел на крошечном сморщенном личике пару цепких глаз–бусин, смотревших на него изучающе. Санса Старк не должна была принадлежать ему ни по закону богов, ни по закону людей.

    Что, если с ней что-нибудь случится теперь? Теперь, когда он, наконец, поверил в то, что это может быть правдой? Как теперь он сможет без нее?

    -Ты соскучилась по свету, пташка?- спросил он, сильнее прижимая ее к себе.

    -Я соскучилась по жизни, Сандор. Я хочу, наконец, пройти по улице, зайти к молочнику, в цветочную лавку, спуститься к морю. Сделать то, что делают тысячи женщин каждый день… Неужели это невозможно?- она с надеждой подняла на мужа глаза.

    -Не знаю, пташка… - ответил он, наконец.

    -Да, что ты вообще знаешь, – отмахнулась она, вновь начиная злиться.

    У Клигана имелся один способ умягчить ее гнев. Действовал он безотказно, и сейчас было самое время им воспользоваться.

    -Ну, кое-что знаю, – ответил он, ухмыляясь.

    -И что же это? – буркнула Санса все так же недовольно.

    Она подняла на него глаза и, заметив его ухмылку, лукаво улыбнулась. Ей хорошо были знакомы правила этой игры. Пес приподнял ее и усадил к себе на колени.

    -Знаю, что ты пахнешь лавандой, потому что смазываешь гребень лавандовым маслом, – продолжил он, откидывая густые локоны с ее плеч.

    –Знаю, что когда ты злишься, то прикусываешь верхнюю губу, – он поцеловал ее в шею, – а когда я был с тобой впервые, ты прокусила ее до крови и она не заживала почти неделю, а ты садилась за стол, чуть наклонив голову, чтобы этого никто не видел.

    Щеки Сансы вспыхнули, она теснее прижалась спиной к его груди.

    -Знаю, что когда тебе снится дурной сон, я беру тебя за руку, и ты затихаешь. Знаю, как горячо и сладко в тебе, когда ты дрожишь от желания.

    -Нет… не хочу слушать. Нет... довольно, – Санса прижала прохладные ладони к пылающим щекам. Последние слова она произнесла громче, чем требовалось, и дочь беспокойно заворочалась в своей резной колыбели.

    -Тише, разбудишь ее, – прошептал Пес, наклоняясь к ее губам. Он по-хозяйски задрал подол нижней льняной юбки и, не торопясь, поглаживал внутреннюю сторону ее бедра, поднимаясь по нему все выше.

    -Это бесчестно, – всхлипнула девушка.

    -Верно, – язвительно отозвался Клиган, продолжая ласкать ее, – это отобьет у тебя охоту перечить.

    -Ты не заставишь меня забыть, с чего начался этот разговор… - произнесла она сбивчивым шепотом.

    -Желаешь поспорить, - его низкий грудной голос, значил лишь то, что и ему сейчас ничуть не легче, чем Сансе.

    Желала бы, если бы могла


    -Нет... Сандор... нет...- шептала она, обнимая его крепче и прижимаясь теснее. Чтобы не вскрикнуть, забывшись, она слегка прикусила его плечо.

    Эти ее слабые протесты, так необходимые скорее для приличия, нежели для сопротивления, распаляли еще больше. Когда она впервые проделала с ним этот фокус, Пес едва не сошел с ума.


    Тогда она, прикрыв глаза, дрожа от возбуждения, тянувшись к нему за поцелуем своими ждущими губами, шептала: "Нет, Сандор, прошу тебя... не нужно...."

    Клиган прекрасно понимал, что она не имеет в виду того, что говорит. Сейчас он и сам не помнил, откуда взялось то глупое желание - ее проучить. За секунду до того момента, когда Санса должна была вскрикнуть от переполнившей ее истомы, он наклонился и вкрадчиво произнес:

    -Не нужно?... Как пожелаешь, - отстранившись от девушки, он с интересом наблюдал, что она станет делать дальше. Оставить ее сейчас было жестоко, и Пес это знал. Санса замерла в изумлении. Разгоряченная кожа, которой теперь не касались теплые руки Клигана тут же покрылась мурашками. Пташка, распахнув глаза, смотрела на него сначала с испугом, боясь, что обидела Пса, но увидев, что происходящее его забавляет, разозлилась.

    -Ты... ты... - ярилась Санса не находя слов. Жаль, что взглядом не убивают.

    -Ну-ну... - подначивал ее Клиган.

    -Ты мерзкий...- задыхаясь от негодования, она сжала в кулак свою маленькую ладонь и попыталась его ударить.

    -Возьми меня Семеро, так и есть, - он перехватил ее руку и прижал к кровати.

    -Гадкий, - вырваться у нее не получалось, но она отчаянно пыталась.

    -А то, - теперь он уже пригвоздил другую.

    -Подлый, - сейчас она не могла даже вырываться.

    -А еще грубый...- Пес навис над ней и коленом раздвинул ее ноги.

    -Да...- Санса в нетерпении потерлась об него бедрами.

    -Злобный, - он наклонился и слегка прикусил пульсирующую жилку на ее шее.

    -Да...- полувскрик слетел с ее губ.

    -И голодный...- Сандор медленно скользнул в нее, смотря ей в глаза.



    Ничего, свое он еще получит. Сегодня ночью, когда разделит с ней ложе. Сейчас же нужно лишь выбить эту блажь из ее головы. Это чувство, когда чьи-то желания важнее собственных, было новым для него, но с этим Клиган справится.

    Чуть позже, когда, доведенная им почти до безумия, девушка лежала на кровати и шумно дышала, пытаясь унять скачущее сердце, она произнесла:

    -Сандор Клиган, ты самый невыносимый и подлый человек семи королевств.

    -Тебе стоило заметить это раньше.

    Пес выглядел довольным собой и, почти плотоядно, облизнулся, пока не встретился с женой глазами. Одного ее взгляда хватило, чтобы понять: ее слова о том, что начало разговора она не забудет, это не пустая угроза.

    Санса смотрела на него не то вопросительно, не то умоляюще, а Псу казалось, что его медленно пронзают сталью насквозь.

    -Ты ведь знаешь, что я не прощу себе, если... – тихо произнес Клиган, сдаваясь.

    -Сандор, все будет хорошо, – перебила она, прильнув к нему ближе, – я тебе обещаю.

    -Прикрой волосы капюшоном плаща.

    -Конечно, – просияла Санса, – я могу хоть вся в него замотаться, если хочешь!
     
    Последнее редактирование: 3 ноя 2016
    Aksinija, Tanabell, Pandorika и 3 другим нравится это.
  4. Niktar13

    Niktar13 Наемник

    Невысказанное
    Все утро Санса провела, словно на иголках. Каждую секунду она боялась, что муж передумает.

    Пес и за завтраком и теперь, стоя на крыльце, не проронил ни слова. Его недовольное лицо сделалось серым, глаза потемнели. Он стоял и наблюдал за их сборами, скрепя зубами в бессильной ярости. Внутри него бушевал ураган, и достаточно было одного неосторожного слова, чтобы тот вырвался наружу и всей своей мощью обрушился на обитателей скалистых островов.

    Будь Клиган сейчас в бою или на турнире, он разнес бы щит и копье противника в щепки. Даже Зои, на удивление легко справляющаяся с гневом и недовольством хозяина, теперь тихо сидела в кухне и старалась не лезть на глаза без нужды.

    Сначала Сандор настаивал на том, что будет сопровождать жену, но Санса упросила его остаться с дочерью. Сказала, что так ей будет спокойнее и вновь взглянула на Пса таким взглядом, что отказать ей было невозможно. Сейчас Клиган понимал, что всю жизнь боялся не того. Самое страшное оружие из тех, которые ему удалось повидать на своем веку, это не огонь, не двуручный клинок, это глаза его жены. Им свирепый Пес, в который раз, сдавался без боя.

    Сандор вышел к ним лишь тогда, когда они уже стояли у главных ворот. Осберт возился с седельными сумками, укладывая в них воду. Клиган сгреб в кулак ворот его кожаного жилета и с силой тряхнул.

    -Не привезешь миледи к вечеру, лучше вовсе не возвращайся и молись, чтобы я не нашел тебя до конца твоей гребаной жизни.

    Санса подумала, что Осберт почти не уступает мужу сложением. Конюх был ниже лишь на пару дюймов и чуть уже в плечах, однако теперь стоял перед Клиганом смиренно и кротко, точно котенок перед вепрем. Добродушный конопатый здоровяк с соломенными волосами чем-то напоминал Сансе Ходора, нужно его спасти. Она знала, что сейчас чувствует Осберт, ей и самой не раз приходилось испытывать подобное. Тяжелый, пронзающий взгляд Пса заставлял людей почти зримо уменьшаться в размерах и неметь.

    Девушка взяла мужа за свободную руку и потянула. Кулак Клигана разжался, освобождая конюха. Теперь Пес смотрел на нее, не мигая. Она привстала на цыпочки и обняла его.

    - Санса...- Клиган с силой прижал ее к себе. Девушка вздрогнула в его руках, Пес никогда не называл ее по имени. Обожженный угол рта дернулся, точно само слово жгло его, причиняя боль. Плохо дело.

    Теперь, стоя у ворот их дома и держа мужа за руку, Санса не понимала, как случилось, что ни она, ни Пес никогда не говорили друг другу о своих чувствах? Клиган явно не был тем, кто будет рассыпаться в восторгах, но она... отчего ей казалось, что достаточно опустить руки на его плечи, укладывать его голову к себе на колени, петь ему перед сном наивные песенки, слова которых он уже знал не хуже Сансы? Почему можно делать все это и не говорить главного?

    "Я люблю тебя, Сандор Клиган",- хотелось сказать ей теперь, но Санса ясно понимала, что после этих слов за ворота она не выйдет до конца своих дней.

    - Все будет хорошо, Сандор, я ведь пообещала тебе.


    Природе не было дела ни до бушевавшей на севере войны, ни до людских печалей и тревог. Жизнь шла свои чередом, солнце все также вставало и будило браавосийцев, морской ветер пах все так же пьяняще - свободой. Каменные улицы, согретые солнцем, были теплы и приветливы. Это был вполне обычный день, один из многих. Туда-сюда сновали лавочники, попрошайки, гадалки, моряки и трактирщики. Все с озабоченным видом спешили по своим делам, а Сансе хотелось петь. Она поспевала за Осбертом, едва касаясь земли.

    Как бы она хотела, чтобы дочь была сейчас с ней. Санса показала бы ей заходящие в Пурпурную Гавань огромные торговые корабли, купила бы ей в лавке медовых палочек, которыми Арья бы хрустела, с интересом наблюдая за тем, как бродячая кошка выпрашивает рыбу у конопатой торговки на пристани. В Браавосе совершенно дикое количество кошек, Арья была бы счастлива. Они вместе пошли бы смотреть на тюленьего короля Кассо, играющего в свой огромный мяч. От этих мыслей Сансе сделалось грустно, но она взяла себя в руки. Ничего, она еще возьмет Арью с собой. Непременно возьмет, а сегодня купит дочери маленькую коробочку засахаренных фиалок.


    Рыбный базар привел Сансу в восторг: серебристая форель, огромные змеящиеся миноги, пирамиды мидий, жемчужные россыпи моллюсков, высокие башенки плоских камбал. Она даже подумывала, что неплохо бы зажарить форель в сухарях на ужин, но остановилась, все же, на курице.

    Центральная площадь пахла только что испеченным хлебом, специями, солью и рыбой. Сансе приятно щекотал ноздри запах молотых райских зерен, сушеного имбиря, перца, галангала.

    Сегодня они с Зои сделают что-нибудь особое: запекут эти сочные яблоки и курицу в меду. Сделают салат из шпината. У нее будет истинный северный ужин как когда-то дома.

    Переполненная восторгами и впечатлениями, девушка, разумеется, не заметила маленького мальчонку – попрошайку, ловко снующего за ними сквозь толпу почти от самой пристани.


    "Джон"
    Проснувшись почти к полудню, Арья все еще не спешила вставать. Можно провести еще несколько минут в теплой постели. Мягкая кровать и чистое белье за последние годы стали для Арьи настоящей роскошью. Представившейся возможностью надо пользоваться.

    Она выйдет из комнаты на закате. Когда ее жертва, залившись молодым вином по горлышко, выползет чуть живой из пивнушки на углу главной улицы. А сейчас ей надо было смыть дорожную пыль, этим она и займется.

    Когда принесли ванну, девушка с наслаждением погрузилась в теплую воду.

    Ей не о чем было волноваться. Она знала, все, что ей требовалось. Знала, что купец, женившийся на богатой вдове, быстро свел ее в могилу постоянными побоями и беспричинной ревностью. Знала, что теперь он проматывает, оставленное ею наследство. Знала, что он пытается затащить в постель свою падчерицу, которая и пришла чуть живая в Черно-Белый Дом. Знала, что он слаб до женского пола, на чем решила сыграть, хоть всякий раз, думая о том, что ей, возможно, придется делать, тошнота подкатывала к горлу.

    Когда с омовением было покончено, Арья почувствовала, что голодна взяв уже заветренный ломоть хлеба, она отщипывала от него крохотные кусочки, которые проглатывала, не разжевывая, запивая водой.

    -Это будет легко. Это будет легко, - шептала она себе и с каждым словом все меньше верила в это.

    Был один момент, что заставлял ее нервничать: уж очень купец походил на Джона. Когда Арья в первый раз увидела его, он сошел на берег, вернувшись из Плоских земель Пентоса. Она была готова увидеть нечто расплывшееся, с рыхлым огромным животом, меленькими сальными глазками на лоснящемся лице, туго затянутое в, чуть не лопающиеся под мышками, шелка и бархат. Она, конечно, слышала, о том, что юноша красив, но представить красивого торговца, на внешности которого не отразились бы годы, полные излишеств сытой жизни, не могла. Да и красота для каждого своя.

    Арья была потрясена и следовала за ним неотступно из Пурпурной Гавани до главной площади, почти выдав себя. Сперва, даже закралась мысль, что это очередное ее испытание. Ей вспомнились слова Якена в Харенхолле о том, что он убил бы собственного отца, стоило Арье приказать.

    Если бы она не знала, что брат сейчас на стене, если бы она сама не помогала укладывать в дорожный сундук его вещи, она могла бы поклясться, что сейчас Джон стоит на противоположной стороне главной площади Браавоса. Непослушные вихры черных густых волос, стройное и сильное тело воина, открытое, благородное лицо. Лишь подойдя ближе можно было заметить другую линию скул, карие глаза и кожу ровного темного оттенка, не северную, схваченную пентосским солнцем. Ей трудно было представить, как этот человек мог поднять руку на женщину.

    Ближе к вечеру Арья с неохотой облачилась в бирюзовое платье. Никогда она не любила длинные, бестолковые путающиеся под ногами юбки. Окутывая себя облаком бирюзового шелка, Арья подумала, что Санса справилась бы с этим куда лучше. Сестра, по ее мнению, только похорошела. Красивая полная грудь, плавные округлые бедра, изящная длинная шея и эта ее неизменная мягкость во взоре. Она превратилась из вечно напуганной хорошенькой девочки в красивую напуганную женщину. Воистину, страх ранит глубже, чем меч. Страх, в отличие от меча, никогда не промахивается.

    Санса была хороша и в простеньком старом платье, а уж если ее облачить в бирюзовое облако...

    Ничего, Арья справится. Это просто еще одно лицо и еще одно имя. Закончив с платьем, она набросила на голые плечи накидку из тончайшей шерсти. Такую же бирюзовую, такую же легкую и, конечно, ни от чего спасавшую. Ни от пронизывающего вечернего морского ветра, ни от сальных взглядов. Зеркала у нее не было, но Арья и без него знала, что сейчас походила на одну из браавосских куртизанок. Аккуратно прибранные серебряными шпильками, густые волосы, вычищенные розовые ногти и аромат розового масла.

    «Ты красивый дубок. И пахнет от тебя вкусно», - вспомнила она слова Джендри. Что бы он сказал, если бы увидел ее сейчас?

    Солнце уже клонилось к закату, а ветер стал свежее. Улицы утихали. Торговцы сворачивали свои лотки, люди торопились домой, к очагу. Город медленно засыпал под негромкий шепот моря. Не переставала греметь жизнь лишь в, разного рода, питейных. После заката Браавос принадлежал трактирщикам и кошкам. Арья любила это время суток. Еще не ночь, уже не день.

    Пройтись бы сейчас по улице. Она с тоской вспомнила время, проведенное у Бруско. Тогда она дни напролет проводила на соленом морском воздухе со своей тележкой и ракушками, а теперь должна сидеть в этой тесной и пыльной каморке. Чем меньше народу увидит ее этой ночью, тем лучше. Хорошо бы, чтобы кроме пьяного купца, ее вовсе никто сегодня не видел.

    Уже глубокой ночью, когда улицы опустели, она стояла на набережной, через дорогу от трактира, ожидая появления «Джона». Арья знала, что его зовут Элмер, Элмер Хейг, но с первого дня слежки звала про себя «Джоном». Это было неправильно. Что вообще было правильно из того, что она делала все последние годы? «Джон» был внутри, она видела его, проходя мимо трактира.

    Интересно, долго он еще будет заливать глаза? Я и так промерзла до костей.

    Арья долго стояла на ветру и, несмотря на теплую браавосскую ночь, сейчас совсем продрогла. Не успев посетовать вдоволь, она услышала голос позади себя.

    -Не иначе, сама дева спустилась препроводить меня на небеса, – произнес, шедший к ней через дорогу, юноша.

    Даже не представляешь, насколько ты близок к истине, думала девушка, оборачиваясь и потягивая ему руку.

    -Да ты замерзла, – он сжал ее ледяную ладонь. Его руки были теплыми, а глаза пьяно блестели. Арья вдруг подумала, что, пожалуй, может понять несчастную женщину, впустившую в дом этого красавца.

    «Джон» был хорошо навеселе, но гораздо трезвее, чем она предполагала. Девушка рассчитывала получить почти непомнящее себя, безвольное тело и, отведя подальше от главной площади, на одной из узких браавосских улиц отправить его к праотцам.

    - Может тебе помочь согреться? – Арья ожидала, что после этих слов он попытается притянуть ее к себе, но юноша этого не сделал. Он лишь стянул со своих плеч темный бархатный плащ и теперь протягивал его продрогшей девушке. Не накинул на нее сам. Странно. Не испугался же он, в самом деле, худой замерзшей девчонки. Конечно же, нет. Безликий довольно часто повторял ей: «от Арьи Старк не ждут опасности. В этом ее преимущество».

    Девушка укуталась в теплую ткань, набросив ее прямо на свою легкую накидку.

    -Что ты делаешь одна глубокой ночью в самом сердце города?

    -Я заблудилась, милорд, – лгать за это время она выучилась прекрасно. В то, что говоришь другим, нужно верить самой. И она верила. Сейчас страх хрупкой, невинной девушки, оставшейся на пустой темной улице, полной опасности, явственно читался на ее лице. Он передался и «Джону».

    -Я сопровожу тебя. Скажи куда, – юноша с готовностью протянул ей раскрытую ладонь. Не предложил локоть. Что ж, неплохо для начала. Она сжала его руку продрогшими тонкими пальцами, и они неспешно побрели по пустой улице.

    -Я живу на постоялом дворе, рядом с рыбным базаром, – ответила Арья.

    -Не самое лучшее место для леди, – усмехнулся юноша.

    Леди. С детства большего оскорбления для Арьи, чем это слово трудно было вообразить, но сейчас она была, странным образом, польщена.

    Все это было глупо. Чудовищно дико и крайне неразумно. С каждой лишней минутой, проведенной на улице в его компании, Арья рисковала быть замеченной. Это значило, что когда с утра найдут тело Элмера Хейга, захотят узнать, с кем он провел последнюю в своей жизни ночь. Но ведь не она виновата, что за несколько лет именно Элмер Хейг, уморивший свою жену, именно Элмер Хейг, домогающийся свою падчерицу, именно Элмер Хейг, презревший твердое слово купца и обманом сколотивший большую часть своих денег в столь юном возрасте, именно Элмер Хейг, так похожий на ее любимого брата, впервые с ней разговаривал. Впервые за это время кто-то отнесся к ней с участием. Спрашивал, что она делает в Браавосе. Спрашивал о ее семье, как она оказалась в такой дали от дома, даже чуть сильнее сжал ее руку, когда она говорила о смерти отца, опустив подробности.

    За их неспешную прогулку она не заметила, как, почти правдиво, обходя лишь совсем очевидные детали, пересказала Хейгу всю свою жизнь. Теперь его следовало убить хотя бы за это. Правда, на миг ей показалось, что даже если бы она просто считала вслух до десяти, он бы все равно покорно шел рядом и внимал. Ее общество было дороже ее ответов.

    "Он мне не друг, ему просто нужна девка на ночь",-Арья повторила это уже много раз к тому моменту, как они добрались до постоялого двора.

    Нужно было покончить с этим побыстрее, пока она еще может воспользоваться спрятанным на бедре кинжалом. Подойдя к корчме, они все еще держались за руку, словно пара влюбленных.

    Ночлежка находилась на небольшом пологом холме рядом с пристанью – единственным мало-мальски высоким местом в плоском Браавосе. Чуть поодаль, в самом высоком месте пологого холма, была устроена небольшая смотровая площадка, окруженная низким каменным парапетом.

    Они вместе поднялись на холм и, не сговариваясь, вместе обернулись к морю.

    -Ты простишь меня?- произнесла Арья, нащупав под плащом витую костяную ручку.

    -За что же, – юноша, наконец, отпустил ее руку и коснулся кончиками пальцев ее щеки. Рука его была теплой, юноша не замерз и без своего богатого плаща. Арье же казалось, что она дрожала бы сейчас и под слоями шерстяной ткани.

    -Скажи, за что я должен простить тебя?- повторил Хейг.

    -За это, – тонкий клинок вошел в ямку под кадыком, словно в масло. Хейг схватил ее за запястье, но было уже поздно, – прости меня, Джон, прости меня, – в карих глазах застыло удивление, юноша не успел ничего сказать ей, он лишь издавал кашляющие, булькающие звуки, пока она подталкивала слабеющее тело к парапету. Высвободившись от его хватки, она взяла в ладони его лицо.

    -Посмотри на меня, Джон, посмотри... - ее голос дрожал, - все, все... Скоро все закончится, Джон. Все хорошо, - карие глаза еще изумленно смотрели на Арью, через мгновение они уже подернулись ледяной пленкой и глядели сквозь нее. Она не станет закрывать их, ведь под опущенными веками не будет видно, что они не серые. Девушка перестала удерживать безжизненное тело…

    Стянув с плеч тяжелый бархатный плащ, она отправила его следом за Хейгом.

    Все было кончено.

    Его найдут завтра, может послезавтра. В любом случае, когда отыщется тело купца, плавающее в соленой воде пару дней, объеденное рыбами, раздувшееся, едва ли кто-то обратит внимание на почти незаметную к тому времени маленькую точку под кадыком. Будучи в сильном подпитии, Хейг опорожнял желудок, да сверзился с горы. Случается.
     
    Последнее редактирование: 16 окт 2016
    Aksinija, Tanabell, Mecano и 3 другим нравится это.
  5. Niktar13

    Niktar13 Наемник

    Перерождение
    Вернулась в корчму Арья уже глубокой ночью. Она скинула накидку и, не раздеваясь, легла на кровать. Усталость навалилась на нее внезапно. Через несколько минут девушка задремала. Сквозь неглубокий, беспокойный сон, она почувствовала, что безликий сидит в ногах ее постели.

    Он не всегда приходил после выполнения задания, лишь тогда, когда она чувствовала, что разум оставляет ее. Вот и сегодня был здесь, словно читал ее мысли и знал, что несколько минут назад Арья, глядя на падающего с горы Хейга, всерьез раздумывала, не последовать ли за ним.

    Они могли сидеть так часами… иногда всю ночь. В полной тишине. Каким-то непостижимым образом его молчаливое присутствие успокаивало, восстанавливало хрупкое равновесие ее мятущейся души.

    Арья открыла глаза. Отгоняя сон, она потянулась и села на кровати рядом с мужчиной. Безликий протянул ей чашу с подогретым красным вином. Сделав пару глотков, Арья вернула ему чашу и, привалившись спиной к стене, обхватила колени. Горячее вино приятно разлилось по телу, согревая.

    -Было сложнее, чем казалось девушке, – Якен, наконец, нарушил молчание. Безликий не спрашивал, а утверждал, словно видел все сам.

    -Сложнее… - безучастно отозвалась она, пожав плечами. К чему теперь эти разговоры. Юноша, так похожий на ее брата, сейчас кормит рыб в море, а она сидит здесь и пытается согреться. Кто знает, когда в следующий раз ее теперь возьмут за руку и спросят с заботой, что ее тревожит. В воздухе вновь повисла тишина.

    -Мне не нужно было этого делать, – произнесла Арья, - не нужно было приходить к ней.

    -Не нужно, - тихо согласился он.

    -Почему?

    Пусть объяснит ей. Растолкует, наконец, что с ней происходит. Почему она уже второй день не находит себе места.

    -Любые чувства это узы. Любые узы это слабость.

    В комнате вновь воцарилось молчание.

    Вот значит как? А ты как-то сказал, что ненавидишь меня... чем не чувство?

    Уж в чем-чем, а в ненависти Арья Старк толк знала. За все то время, что она прожила бок о бок со своей постоянно питаемой, тщательно выпестованной, трепетно лелеемой ненавистью, она поняла, что это чувство гораздо сильнее, честнее и благороднее самой нежной любви.

    Конечно, он ее не ненавидел. Те слова были сказаны в порыве, на который, к слову, безликий права не имел. Но что тогда? Привязанность? Ответственность? Что заставляло его быть рядом всякий раз, когда она думала, что вот-вот сойдет с ума? Когда силы заканчивались, воля к жизни ослабевала. Когда Арье казалось, что она всего лишь щепка в водовороте безумия, которую оббивает о скалы, ломает хрупкие кости, а рядом нет никого, способного утешить, поддержать. В такие минуты, когда темнота густела, разливалась вокруг нее, тяжелая и липкая, была готова вот-вот поглотить Арью с головой, в этой самой темноте обозначался едва различимый, но такой знакомый ей силуэт. Его темнота не трогала, расступалась перед ним, таяла. Он приближался к ней, продирался через ее страхи, крался все ближе и, наконец, выхватывал из лап темноты и ее. Откуда он знал, когда это произойдет в следующий раз? Почему оказывался с ней именно в такие моменты? Порой Арье казалось, что ответ ей известен, но этот ответ так пугал девушку, что она предпочитала об этом не думать.

    Якен никогда не касался ее. С тех самых пор, когда после тренировки, разозлившись на очередную ее дерзость, он силой вырвал у нее поцелуй, безликий не притрагивался к ней и пальцем. Лишь временами, в самых крайних случаях, когда Арье было совсем худо, он позволял себе положить руку ей на плечо. Ей даже казалось, что от этого сон приходит быстрее.

    «Боится что ли?»- посмеивалась про себя Арья. Однажды девушка даже подумала, что доля истины в этих словах есть. Когда она забирала из его рук одежду для очередного задания, их пальцы соприкоснулись. Конечно, прочь он не отскочил, руки не отдернул. Якен замер, всего на долю секунды… а зрачки чуть расширились. Будь на ее месте любой другой, он бы не заметил ничего, но безликих учили обращать внимание на подобные вещи. Арья увидела это, но всерьез не приняла. Мысль о том, что человек, способный вырезать добрую половину королевских гвардейцев не поведя при этом и бровью, боялся щуплой, субтильной девчонки просто не могла быть правдой.

    Поцелуй на берегу моря она вспоминала редко. Сначала Арья трезво рассудила, что болтать об этом не стоит, ради их общего блага. Потом, она находила забавным, что теперь у них есть общая, маленькая, но тайна. Потом, когда прошло уже изрядно времени, ей казалось, что и вовсе ничего не было. Ну, не Санса же она, в самом деле, чтобы млеть ночами от каждого загадочного взгляда Лораса Тирелла.

    Она про тот эпизод почти забыла, а вот Якен, похоже, помнил. В любом случае, хотела она того или нет, но безликий был единственным человеком, рядом с которым все ее существование сохраняло некую осмысленность. Рядом с которым, пусть ненадолго, но она могла забыть обо всем. К тому же, Арья видела, безликий не так безучастен, как хочет показать.

    Только сейчас она заметила, каким уставшим он выглядел. Якен привалился к стене и запрокинул голову. Арье даже показалось, что он чуть прикрыл глаза. Пригубив вина, он тяжело вздохнул, словно путник, остановившийся, наконец, на отдых после изнурительного пути.

    А если он тоже вернулся с поручения ордена? Уж Якена-то подсылают не к властолюбивым похотливым мужьям и торговцам удовольствиями. Что же должно было произойти, чтобы привести его в подобное состояние? Спрашивать об этом было глупо. Арья уже давно выучилась не задавать вопросов, которые заведомо останутся без ответа.

    Может безликому сейчас еще хуже, чем ей, а он сидит и слушает ее причитания. Уставшее, но все еще напряженное лицо, губы плотно сжаты, мышцы спины напряжены, тихое ровное дыхание. Что, если просидеть с ним так всю ночь, а потом вместе вернуться в храм? Нет, он не станет соглашаться на такое.

    Нужно было что-то сделать, но что? Впервые Арье захотелось, чтобы Якен дотронулся до нее. Она и сама могла бы это сделать. Могла бы обнять его, но, ведь он не позволит. Как же быть? Так или иначе, безликий был человеком. Кажется, именно так он себя и именовал - "человек". Пусть смелый, пусть стойкий, пусть сильный, но человек. А всем людям это нужно время от времени. Даже тем, кто так не хочет этого признавать, как она. Как он. Особенно им.

    А что, если он уже признал это? Что, если он приходил к ней все это время не только для нее, но и для себя. Надеялся, что она спасет его от пустоты, так же, как он всякий раз спасал ее от мрака. Мысль была слишком смелой, Арье она показалась надуманной. Вместе с этим, она все яснее понимала: они были нужны друг другу. Можно было не соглашаться с этим, спорить. Пытаться, как она, не замечать очевидного. Стараться, как он, бороться с собой… истина от этого не переставала быть истиной.

    Арья, решившись, придвинулась ближе к нему и положила голову Якену на колени. Первые мгновения она ждала, что за этим последует. Мужчина не отстранился. Скорее по наитию, нежели осознанно, он начал не спеша проглаживать ее по волосам, и Арья решила, что больше можно не волноваться.

    Лежать так было до жути неудобно, а спина затекла и болела, но девушка не могла отстраниться. Не могла сама разрушить этот тихий момент их понимания и единения. Слишком уж скупа была ее жизнь на подобные моменты, а это делало безмерно ценной каждую их секунду.

    Его прикосновения, мягкие и ненавязчивые, были приятны. Прекращать их не хотелось. Это новое ощущение приводило ее в некоторое замешательство.

    В Харренхолле она повидала столько грязи и мерзости, что иным хватило бы на три жизни. Арья видела, как одну девушку брали силой почти каждую ночь, видела, как женщины платили своим телом, чтобы избежать пыток, видела, закованных в колодки, служанок, которых мог пользовать любой проходивший мимо солдат Болтона. Сама мысль о близости с мужчиной с тех пор казалась грязной и гадкой. Представить себя на месте этих женщин казалось немыслимым. А уж вообразить, что, когда-нибудь, она сама захочет, чтобы ее касался мужчина, было и вовсе дико.

    Но, все, что происходило между ними, было так непохоже на всю гнусность Харренхолла. Безликий никогда ничего не просил, ни на чем не настаивал, словно боялся спугнуть ее. Приручал волчонка долго и постепенно, пока волчонок не приручил его самого...

    Наконец, она встала с кровати, потирая затекшую спину, и вышла почти на середину комнаты. Арья не до конца понимала, что сейчас делает. Девушка словно видела себя со стороны. Она аккуратно распустила шнуровку шелкового платья и высвободилась из него. Струящаяся ткань стекла к ее ногам. Теперь она была нагая, освещаемая лишь лунным светом. Несколько секунд Арья стояла неподвижно, затем приблизилась к кровати. Подойдя к Якену, она взяла его руку и положила себе на талию. Что она станет делать, если безликий ее оттолкнет? Плевать. Получит еще один урок. Она должна попытаться. У нее не было больше сил терпеть это, щемящее сердце, одиночество, которое, словно брешь в стене, можно закрыть лишь теплом другого человека.

    Мужчина поднял на нее глаза и придвинулся ближе к краю кровати. От недавней усталости во взоре не осталось и следа.

    Арье казалось, он ничуть не удивлен. Возможно, несколько встревожен. Совсем немного. Его теплая ладонь все еще лежала у нее на талии, но тут Якен отдернул руку, словно ожегшись.

    -Арья Старк понимает, о чем просит? – произнес он севшим голосом.

    «Девушка» превращалась в «Арью Старк» когда Якен злился. Знать бы, что он чувствует сейчас?

    -Понимает… - ответила она, выпрямившись, словно натянутая струна.

    -Арья Старк понимает, что нельзя совершать безумства даже от отчаяния?

    -Понимает…- с каждым новым вопросом это выглядело все более глупо. Еще секунда, и она пожалеет о своем безрассудстве.

    Безликий сидел, не шелохнувшись и изучающе смотрел на нее. Девушка почувствовала себя беспомощной. Ее самонадеянность таяла, словно утренний туман, а вся решимость в одно мгновение сменилась осознанием дерзости своего поступка.

    Как ей вообще пришло это в голову? Не думала же она, в самом деле, что он предаст себя и орден ради похоти? За все время его службы Многоликому Богу, ему, вероятно, делали и более заманчивые предложения, и вот, Якен все еще в Черно-Белом Доме. Свой путь он давно выбрал.

    Тишина становилась все нестерпимее. Арью жгли стыд и смущение. Слава Богам, безликий не видит, как сейчас пылают ее щеки. Самое милосердное, что он может сделать теперь, так это исчезнуть сейчас же, немедленно.

    Она попыталась робко прикрыть грудь рукой, но мужчина ее остановил.

    -Арья Старк уверена, что хочет этого? Не станет жалеть?- спросил он, наконец, как ей показалось, с надеждой. За этот вопрос она была почти благодарна.

    -Уверена…- тень ее недавней решимости вновь ожила, - она знает, что и человек хочет этого.

    Безликий молчал. Он смотрел на нее с тревогой и изумлением. А потом, словно решившись, произнес:

    -Всем его сердцем…

    -Так пусть случится то, что должно случиться…

    Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем он, наконец, дотронулся губами до ее живота. Затем встал и обнял ее, невесомо скользя теплыми ладонями по ее спине, нежно прижимая к себе, вдыхая аромат ее волос, пропитавшихся морским бризом. Арья замерла, наслаждаясь чувством защищенности и покоя, окутавшим ее, спряталась у него на груди. Пусть делает с ней что угодно, только подольше не размыкает рук, в которых так надежно и спокойно.

    Через минуту она уже помогала ему стянуть тунику… Впервые она позволяла мужчине касаться ее. Быть так близко… Арья, словно перестала ощущать пол под ногами, еще секунда, и она упадет, провалится в пустоту. Голова кружилась, а ноги отказывались держать. Почувствовав это, безликий подхватил ее на руки и аккуратно опустил на кровать. Все ее ощущения были необычайно остры, ей казалось, что она чувствует каждую складку грубого покрывала под ней, а каждое его прикосновение оставляет почти видимые следы на коже. Безликий не торопился. Он был мучительно нежен…

    -Арья… милая, - шептал он сквозь легкие, словно крылья мотылька, поцелуи, переплетая их пальцы.

    Его нежные руки и приятная тяжесть его тела, больше ничего было не нужно сейчас. Арье захотелось прижаться к нему сильнее, но безликий не позволил, мягко отведя ее руку, словно прося не торопиться. Сейчас мужчине нужно было, чтобы ему не мешали наслаждаться ей. Слишком долго томилось внутри сдерживаемое желание. Он поцеловал ее. Этот поцелуй не был похож на тот первый, грубый и требовательный. Теперь он, не спеша, пробовал ее на вкус, смаковал, словно арборское вино…

    -Арья не должна забывать дышать, - шепнул он, целуя ее в висок. Лишь после его слов она поняла, что замерла почти на минуту, затаив дыхание, и наслаждаясь теплом его прикосновений.

    Впервые в жизни Арья, выучившаяся управлять каждым своим мускулом, чувствовала, что больше себе не принадлежит, она была его. Растворилась в нем, в ощущениях, что он дарил ей. Это и значит: «отдаться»?

    Внезапно, все, о чем она думала, о чем беспокоилась всего несколько минут назад, стало пустым. Все, что будет потом, не имеет значения. В этот самый миг она чувствует себя нужной и желанной. Пусть ей придется уйти из ордена, пусть потом ей придется даже умереть, эта ночь того стоила. Каждый миг этой ночи стоил большего. Сейчас важен был лишь его просящий взгляд и ее едва заметный кивок. А через мгновение он был в ней…

    Арья прикусила запястье, а глаза наполнились слезами. Якен не двигался. Он аккуратно опустился на кровать рядом с девушкой и приподнял ее так, что она оказалась сверху. Арья выпрямила спину, слезы, наполнявшие глаза, устремились к острому подбородку. Мужчина положил одну руку ей на живот, а другой аккуратно поглаживал ее по спине.

    -Арья Старк чувствует тепло?- выдохнул он.

    Это было не тепло, скорее жар. Внизу все горело, но вскоре жар стал утихать, а от того места, где была его рука, начали растекаться теплые волны, заполняя все ее тело. От сладости этого ощущения Арья прикрыла глаза…

    Второй раз она услышала его голос, словно сквозь толстый слой воды.

    -Арья Старк чувствует, как боль покидает ее тело?- его голос дрожал, а дыхание участилось.

    Она лишь кивнула, говорить она уже не могла. Арья чувствовала. Затем она почувствовала, как безликий приподнялся, а через мгновение ощутила его сухие губы, ласкающие мочку ее уха, опускающиеся горячими поцелуями к ложбинке меж ее грудей. Якен прикоснулся к ее груди, сжимая между пальцами тугой темный сосок…

    -Милая Арья все еще чувствует боль?- шептал он, лаская ее грудь.

    -Нет... нет, боли больше нет…

    -Тогда она должна двигаться…- она почувствовала, как он вновь опускается на кровать, и чуть наклонилась над ним, закрывая его и себя своими волосами, словно шатром.

    Безликий смотрел на нее не в силах закрыть глаза или отвести взгляд… Как восхитительна она была сейчас. Девушка прикрыла глаза, часто и неглубоко дышала, закусив нижнюю губу. Арья Старк все еще не избавилась от этой своей привычки. Когда она прикусывала свои бледные губы, они становились почти карминовыми и такими манящими. Тяжелые каштановые локоны, отросшие почти до поясницы, сейчас змеились по плечам, падая на маленькую острую грудь. Свечей в комнате не было, только свет луны, поэтому он мог лишь догадываться, что на ее щеках сейчас разливается румянец.

    Девочка… хрупкая… сладкая… моя…

    Арья чуть приподнялась, затем вновь скользнула вниз, потом она проделала это еще раз, и еще, и еще. Вдруг мужчина под ней положил руки на ее бедра и сжал их, протискиваясь вглубь нее. Она скользила по нему снова и снова и снова, пока не почувствовала, что больше не может сдвинуться с места, девушка замерла сжимая его внутри, а через мгновение опустилась ему на грудь.

    -Арья…- выдохнул безликий, заполняя ее.


    Никто
    Она проснулась рано. Задолго до рассвета. Ее разбудил сон. Она гналась за оленем. Шла по его следу всю ночь. Старалась идти против ветра, чтобы зверь не учуял ее запах. Братья и сестры шли далеко позади нее, а она бежала вперед. Останавливалась всего пару раз, когда уже почти падала от усталости. Находила приют под поваленными елями в ветвистых снежных лапах. Сворачиваясь клубком, она чувствовала, как подтаивает снег под ее теплым животом. Вот, наконец, он стоял в десяти футах от нее. Она устала, но ей хватит сил на этот прыжок. Последний прыжок, после которого останется лишь один из них. И это будет она. Чувство, когда стальные клыки вонзаются в теплую и мягкую плоть, несравнимо ни с чем. В следующий миг она почувствовала, как горячая, солоноватая кровь, тонкой струйкой расплавленного свинца, полилась ей в рот.

    Открыв глаза, Арье казалось, что она все еще чувствует привкус крови на губах. Девушка повернулась, безликий мирно спал рядом с ней. Арья поняла, что впервые видит мужчину спящим. Обычно он приходил к ней под вечер и сидел рядом, пока она не проваливалась в сон, а затем исчезал.

    Ей, вдруг, подумалось, как занятно спит самый искусный и бесстрастный убийца из встречавшихся ей на пути: лежа на животе, по-детски подложив под щеку локоть.

    Мелькнуло желание дотронуться губами до его волос, но девушка не стала поддаваться этому искушению. Она аккуратно выбралась из кровати, наспех оделась и выскользнула из комнаты. Слава Богам, за комнату было уплачено вперед, ей не придется среди ночи искать хозяйку и поднимать лишний шум.

    Она долго шла по центральной улице, словно в тумане, не разбирая дороги. Единственно важным было сейчас добраться до Черно-Белого Дома.

    Арья добрела до пустынного берега, когда уже начало светать. На милю вокруг никого. Это ей и нужно. Спустившись к морю, она стянула платье и шагнула в воду.

    Кожа тут же покрылась мурашками, но девушка, словно не чувствовала холода. Она плавно легла на воду, раскинув в стороны руки. Не спеша, покачиваясь на воде, она прикрыла глаза. Мысли одна за другой покидали ее, словно уплывающие вдаль облака. Впервые за несколько лет она ощущала удивительное, абсолютное спокойствие и безмятежность. Словно мира больше не существовало, не существовало людей, не существовало мыслей, не существовало чувств. Благословенная пустота. Лишь вода, ласкающая ее измученное тело. Смывавшая дорожную пыль с ее волос, кровь с ее бедер, тревоги с души… и тихий голос... голос, все явственнее звучавший в голове...

    Мы заберем твои глаза, и ты будешь ходить в темноте. Мы заберем твои уши, и ты будешь ходить в тишине. Мы заберем твои ноги, и ты станешь ползать. Ты больше не будешь дочерью. Ты не станешь женой и матерью. Имя твое станет ложью. Лицо станет чужим.

    Когда она впервые услышала это, слова напугали ее, хотя сказала, что не боится. Ей не поверили. И верно. Тогда гордая и упрямая Арья ни за что не отступила бы от цели, не созналась бы в своем страхе. Если бы созналась, ей пришлось бы уйти. Она выдержит все, так ей казалось. Откуда ей было знать, что истинную силу человек получает лишь тогда, когда понимает, насколько он слаб?

    Теперь страха не было. Теперь в жутких словах не было неотвратимости проклятия.

    Она второй раз разделась донага на берегу моря. Первый раз, когда отдала морю все, с чем пришла в обитель, все свои "сокровища". Второй раз - сегодня, когда оставляла в море нечто другое, казалось вовсе неотделимое. Арью Старк.


    Уже перед черно-белой дверью она взглянула на свои руки. На одном запястье свинцом наливался огромный синяк, там, где «Джон» схватил ее, умирая. На другом отчетливо различались следы ее собственных зубов. Волосы спутаны от соленой морской воды, глаза слипались, наверняка под ними залегли темные тени – напоминание о почти бессонной ночи. Слава Богам, что платье не изорвано, а то она вовсе напоминала бы дворовую девку, отданную на ночь полку голодных солдат.

    Вода лишила ее, и без того измотанную, последних сил. Сейчас она рада была бы оказаться в каменной нише у себя в келье и лежать без движения, хотя бы час, глядя на ровную кладку камней перед собой, которую изучила уже до малейшей трещинки. Перед этим, правда, следовало найти фиал с лунным чаем, спрятанный за кирпичом все в той же нише, вместе с другими склянками, данными ей бродяжкой, иначе последствия прошлой ночи скрыть будет куда сложнее, чем следы зубов на коже.

    Арья шагнула внутрь храма и медленно побрела к своей двери через просторный зал.

    -Кто ты? – услышала она за спиной голос бродяжки.

    Она должна ответить. Услышав ее ответ в прошлый раз, бродяжка залепила ей такую пощечину, что разбила губу. Арья, было, сжала кулак, но потом заставила себя сказать, что это лишь еще один урок. Всякий урок делает ее лучше.

    Девушка повернулась. Если сейчас ее ударят прутом, то пусть удар придется на предплечье или на руку, только не на поясницу.

    -Кто ты? – тихо повторила бродяжка.

    Кто она, в самом деле? Еще позавчера ответ на этот вопрос был для нее очевиден. Одно она, пожалуй, знала наверняка. Она больше не Арья Старк. Арья Старк не сбежала бы от своей сестры, не сказав ей ни слова. Арья Старк не просидела бы всю ночь на холодном, грязном полу, жалея себя. Арья Старк не стала бы жаловаться на тяготы жизни своей жертве. Арья Старк не стала бы пользоваться слабостью человека, который ее любит, подвергая его опасности.

    - Я… я никто…-произнесла она дрожащими губами.

    Удара не последовало.
     
    Последнее редактирование: 2 ноя 2016
    Aksinija, Tanabell, Вдекрете:) и 12 другим нравится это.
  6. Спасибо! Мне очень понравилась история Арьи и Якена. Очееень. Как ценитель этой пары я просто млею. Спасибо Вам, автор.
    Понравилась история Сансы и Сандора. Я хоть и не такой большой поклонник, но читала с интересом.
    Но больше всего понравился Ваш стиль и Ваш язык. Это что-то просто. Спасибо) Пишите ещё!
     
    Ежик нравится это.
  7. Niktar13

    Niktar13 Наемник

    Повелительница драконов, большое спасибо Вам за теплые слова, которые вдвойне теплее от того, что их пишет единомышленник. Я выкладываю на сайте драббл, который был написан раньше этого фика, и к которому в тексте "Перерождения" есть небольшие отсылки. Искренне надеюсь Вас не разочаровать.
     
    Ежик нравится это.
  8. Pandorika

    Pandorika Оруженосец

    Очень понравился фанфик. Очень приятно читать, сцены семейной жизни Сансы и Клигана такие уютные, что прям ах)))особенно повеселил момент, когда Санса пыталась рожать, как леди)))

    Арья и Якен тоже такие живые получились, хорошие. В общем, спасибо, пишите еще)
     
  9. Вдекрете:)

    Вдекрете:) Наемник

    Почему так мало отзывов? Фик отличнейший, стиль изложения, язык на высоте. Герои в характере, имхо, особенно Сандор. Получила настоящее удовольствие, спасибо автору!
     
    Последнее редактирование: 18 июл 2016
    Tanabell нравится это.
  10. Tanabell

    Tanabell Наемник

    Полностью согласна!!! Благодаря Вам в очередной раз (в пятый, наверное) перечитала его. И опять получила огромное удовольствие)))
    Автору - благодарность!