1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Слэш Фанфик: Миттельшпиль

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Lelianna, 25 окт 2015.

  1. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    Название: Миттельшпиль
    продолжение фанфика "Это мой долг и мое бремя"
    Автор: Lelianna
    Бета: Frau Lolka, mashshka, wakeupinlondon
    Размер:
    миди, 6293 слова
    Пейринг/Персонажи: Станнис Баратеон/Давос Сиворт, Русе Болтон, Локк, Лорас Тирелл и другие.
    Категория: слэш
    Жанр: драма, юмор, modern!AU, современная Европа
    Рейтинг: PG-13
    Краткое содержание
    : Президент нефтяного концерна "Westeron" Станнис Баратеон и его заместитель Давос Сиворт едут на собрание акционеров, где должен решиться вопрос о продаже Северного филиала, возглавляемого Русе Болтоном.
    Примечание: Подарок для mashshka, фанфик был опубликован на ФБ 2015 (команда ASOIAF 2015)
    Статус: закончен
    Дисклеймер: все принадлежит Дж. Мартину, каналу НВО

    Черный мерседес неторопливо ехал по узкой извилистой дороге между зелеными холмами. Буколический пейзаж не отличался разнообразием: живописные долины, аккуратные деревеньки, горы на горизонте, одинокие фермы, речки и крохотные озера. Картину дополняли белые овцы — куда бы ни упал взгляд, он неизменно натыкался на светлые точки, разбавляющие однообразный зеленый фон. Овцы паслись на склонах холмов и в полях, огороженных в лучшем случае выщербленной каменной кладкой высотой не более двух футов. Однополосная дорога была усеяна предупреждающими знаками с символическим изображением барана, скачущего во всю прыть. Дорожные знаки не врали: некоторые отбившиеся от стада овцы трусили по обочине дороги, нисколько не пугаясь проезжающего мимо автомобиля. Водителю приходилось сбавлять и без того низкую скорость, объезжая по широкой дуге наглых четвероногих обитателей Шотландии.

    Станнис Баратеон и Давос Сиворт выехали из аэропорта Эдинбурга чуть больше часа назад, и, когда машина съехала с трассы на дорогу к отелю, Давос принялся с любопытством смотреть в окно. Он никогда не бывал в Шотландии, однако получасовое созерцание бесконечной вереницы холмов с бесконечными стадами баранов наконец прискучило ему. Давос подавил зевок, прикрыв рот ладонью, и повернулся к своему боссу, который всю дорогу от аэропорта сидел, не произнося ни звука, с таким кислым лицом, будто засунул в рот дольку лимона.

    Станнис Баратеон, потомок оскудевшего герцогского рода из немецкой провинции Штормланде вот уже восемь лет управлял транснациональным нефтяным концерном "Westeron", получив свой пост из рук ушедшего на покой грека Таргариеналоса. Концерн объединял около сотни компаний, связанных с добычей, переработкой и поставкой нефтегазовых ресурсов из семи европейских стран. Он процветал многие десятилетия, постоянно расширяясь и приумножая капиталы, однако в последние годы из-за продолжающегося мирового кризиса "Westeron" не переставало лихорадить.

    Сейчас президент концерна "Westeron" вместе со своим преданным заместителем ехал в шотландский замок-отель Дредглен на внеочередное собрание акционеров.

    Машина еле тянулась по дорожному серпантину: дорога петляла, огибала холмы, поднималась на косогоры, резко уходила вниз, перетекая на ненадежные мостки через мелкие речки, рассекающие поля. У одного глухого поворота мерседес резко затормозил. Маленький, но очень неторопливый отряд овец под предводительством круторогого вожака пересекал дорогу, поднимаясь на склон холма. Морды животных были черного цвета, а шерсть, издалека казавшаяся белоснежной, — грязно-серой и свалялась в длинные неопрятные сосульки.

    Водитель автомобиля невнятно выругался на гортанном наречии и принялся сигналить важным овцам, которые медленно брели перед черным капотом, позвякивая колокольчиками.

    Звук клаксона заставил Станниса поморщиться.

    — Опять эти бараны, — раздраженно скривил он губы.

    Водитель продолжать сигналить.

    — Прекратите гудеть! — постучал Станнис в стекло, разделяющее пассажиров и водителя. Тот недоуменно повернулся и пожал плечами. — Это же овцы! Они сейчас встанут посреди дороги и…

    Словно опережая его слова, два овцы с омерзительными розовыми ленточками на шее застыли на месте, повернув любопытные черные морды к автомобилю. Стадо принялось топтаться на месте, обнюхивать асфальт и неуверенно блеять.

    Станнис с глубоким вздохом откинулся на заднее сиденье, прикрыв серые от усталости веки, и сцепил руки в замок на затылке.

    — Вы прекрасно знаете повадки овец, mijn hart, — мягко произнес Давос. Он мог уловить все оттенки настроения своего босса и понимал, что еще немного, и раздражение Станниса перерастет в еле подавляемый гнев.

    — Бараны везде одинаковы, будь то Штормланде или Шотландия, — желчно сказал Станиис. — Разве в вашей стране не разводят овец, Давос?

    — Я вырос в городе, а не в сельской местности, mijn hart, — так же мягко ответил Давос. — Но, насколько мне известно, на фермах в Нидерландах почти не держат овец. Только коров.

    Станнис хмыкнул, не разжимая губ. Водитель прекратил гудеть, однако овцы по-прежнему стояли на дороге, переступая с ноги на ногу. Они сбились в плотную кучу, словно группа туристов, ожидающих своей очереди в музей или на аттракцион Диснейленда.

    Вдруг Станнис резко выдохнул и от души стукнул кулаком в стекло. Водитель подпрыгнул от неожиданности и обрушил на Станниса поток тарабарщины, перемежаемой беспорядочными жестами, — видимо, его беспокоили не только нервный пассажир, но и сохранность стеклянной перегородки.

    — Вы! — выкрикнул Станнис, прислонившись к стеклу. — Вам должно быть стыдно! Вы родились и выросли здесь, работаете таксистом, а до сих не знаете повадок местного скота!

    — Успокойтесь, mijn hart, во-первых, он вас не понимает, вы перешли на немецкий, — невозмутимо сказал Давос. — А во-вторых, он явно не шотландец. Скорее всего, наш водитель индус.

    Станнис закрыл глаза и принялся растирать запавшие виски кончиками пальцев. Давосу захотелось дополнить свои слова ободряющим жестом, но в присутствии постороннего он не осмелился пожать ладонь Станниса или потрепать его по плечу.

    Их связь длилась уже более трех лет. Они тщательно оберегали свой секрет, и никто не догадывался об их отношениях. Скрывать эту тайну было тяжело: они виделись ежедневно, но могли позволить себе лишь обменяться обычным приветственным рукопожатием. Они никогда не оставались наедине больше, чем на пятнадцать минут, и все их интимные свидания проходили во время редких совместных командировок.

    Станнис полагал, что признание в гомосексуализме разрушит не только их семьи, но и его доброе имя. Он считал, что возраст, положение в обществе и ответственный пост президента "Westeron" несовместимы с признанием постыдного факта связи с мужчиной.

    Давос смотрел на это совсем по-другому, но держал свое мнение при себе после первой и последней ссоры со Станнисом, когда того так и не удалось убедить, что в Европе двадцать первого века толерантность и терпимость стали не просто лозунгами. В конце концов Давос смирился с непоколебимой позицией Станниса, потому что знал: настаивая на своем, он лишится этих отношений.

    — Никогда… никогда собрания Северного филиала не проходили за городом. Мы заседали либо в Эдинбурге, либо в Глазго, — возмущенно заговорил Станнис. — Однако именно эта встреча почему-то организуется в пригородном отеле в трех часах езды от столицы! Мы едем с черепашьей скоростью и теряем время из-за каких-то шотландских баранов!

    — Вероятно, на пригородном отеле настояла компания "Lion’s Petroleum". Они приняли на себя все расходы по размещению наших акционеров, — напомнил Давос.

    При этих словах Станнис немедленно сник, и Давос сочувственно вздохнул.

    Полгода назад "Westeron" испытывал очень нелегкие времена. Нефть на торгах опустилась до рекордно низких значений, прибыль падала, оборудование дорожало. Им приходилось урезать расходы и сокращать рабочие места. Как крысы, бегущие с тонущего корабля, директора некоторых филиалов решили под шумок раскроить концерн на части. Первым выступил глава миланского департамента Ланнисконе. Он умудрился провести через собрание акционеров вывод своего филиала из состава концерна в обмен на выплату астрономических отступных. Ланнисконе занял деньги в американском банке "Iron", идеально подгадав момент для сделки. Скрипя зубами, Станнис на собрании проголосовал за отделение миланского филиала, рассчитывая, что вскоре после подорожания нефти он сумеет выкупить новоиспеченную компанию "Lion’s Petroleum", поскольку условия кредитования и проценты на займы в банке "Iron" были воистину драконовскими.

    Однако Ланнисконе перехитрил всех. Его сын женился на дочери итальянского миллиардера Тирелла, и капиталы римского магната мгновенно потекли в "Lion’s Petroleum", как только младший отпрыск Тирелла Лоренцо занял кресло в совете директоров. Кредит в банке "Iron" был досрочно погашен, и новая компания принялась вести политику агрессивного расширения, рассчитывая в недалеком будущем составить конкуренцию "Westeron", а в дальнейшем и вовсе поглотить его.

    Станнис порой корил себя за то, что в момент сделки не воспользовался предложением от одного ближневосточного соседа. Давос настойчиво отговаривал его от использования этого козыря, и в итоге таинственный джокер так и не вышел из колоды. Станнис проиграл битву с Ланнисконне и не попрекал этим Давоса только лишь потому, что самостоятельно принял решение отказаться от поддержки сомнительного партнера.

    Месяц назад "Westeron" получил удар под дых. "Lion’s Petroleum" выступило с предложением выкупить Северный филиал, который возглавлял Русе Болтон.

    Русе Болтон немедленно созвал акционеров на внеочередное собрание в Шотландию, проведя предварительный опрос. Практически все директора заинтересовались сделкой и были готовы проголосовать за продажу Северного филиала.

    Болтон арендовал восстановленный из руин замок Дредглен в окрестностях Эдинбурга. Замок-отель специализировался на свадьбах и различных конференциях. Одно крыло замка было специально оборудовано залом-амфитеатром для проведения собраний и презентаций, а также множеством комнат для семинаров, деловых встреч и переговоров.

    По дороге из Берлина в Эдинбург Станнис поделился своими опасениями с Давосом. Он пытался просчитать варианты, чем мог прельстить акционеров "Westeron" Русе Болтон и марионетка Ланнисконе младший Тирелл. Больше всего Станниса тревожили возможные махинации, которые позволили бы Болтону и Ланнисконе обойти его решающий пакет голосов. Даже при самом худшем раскладе Станнис мог разрушить намечающуюся сделку. Но для этого нужно было, чтобы его поддержало еще два голоса. "Не мог же Ланнисконе подкупить абсолютно всех акционеров, — вновь и вновь брюзжал Станнис в кресле самолета. — В любом случае на моей стороне не меньше десятка директоров! Но все равно, хотел бы я знать, что за нож в своем рукаве приготовила эта миланская змея".

    Давос мог лишь сочувственно вздыхать. У него не было акций "Westeron" и, соответственно, права голоса. Всего лишь пять лет назад он владел небольшой стивидорной компанией в Роттердаме и, перейдя на работу в концерн, до сих пор считался голландским выскочкой, которому протежирует Станнис Баратеон.

    Водитель мерседеса снова нажал на гудок, и овцы сбились перед машиной еще теснее. Колокольцы на грязных розовых лентах побрякивали, копыта глухо цокали по асфальту.

    Станнис обтер лицо ладонями и, резко толкнув дверь, вышел из машины. Он энергично зашагал к сгрудившемуся стаду под ошарашенными взглядами Давоса и водителя. Круторогий вожак громко мекнул и поскакал на склон холма. За ним немедленно побежали остальные овцы — так быстро и резво, словно их подгоняла овчарка или кнут пастуха.

    Станнис молча вернулся в машину и легко постучал в стекло-перегородку. Растерянный водитель со второй попытки завел мотор, и автомобиль покатил дальше по холмистой долине. Начинало смеркаться, на поля опустился легкий туман, грозящий в скором времени превратиться в густую белую мглу.

    — Президент самого крупного европейского концерна разгоняет шотландских овец, — саркастически поднял брови Станнис. — Жаль, что поблизости не вертелись журналисты. Завтра мы бы наслаждались свежими новостями под заголовком "Олень и бараны — кто кого?"

    Давос еле сдержал усмешку.

    — Вы ведь знаете, Давос, что на гербе моих давно почивших предков был олень? — обернулся к нему Станнис, и тот молча кивнул. Станнис никогда не упоминал об этом, но Давос читал его биографию и видел обширное генеалогическое древо с рыцарскими девизами и гербами.

    Машина свернула на проселочную дорогу, посыпанную гравием. На обочинах по всей ее длине были высажены низкие вечнозеленые кустарники. Вдалеке, в сгущающейся туманной дымке, показались очертания замковой стены с высокими зубцами и круглыми башнями по углам.

    Замок Дредглен был знаменит тем, что когда-то в его стенах был вырезан целый шотландский род, вместе со стариками, женщинами, младенцами и даже челядью — сразу после того, как на поле сражения пал сюзерен со своими воинами и была уничтожена армия из кланов вассалов. Поле битвы считалось местной достопримечательностью.

    Торчащие из-за каменных стен шпили замка впивались в серые тучи. Словно настоящая крепость, Дредглен был окружен рвом с чистой водой. В нем плавали цветущие кувшинки, а камни оврага были искусно подкрашены, создавая впечатление, будто склоны рва покрыты древним буро-зеленым мхом. К центральным воротам, забранным чугунной решеткой, вел откидной мост на железных цепях. Когда автомобиль въехал на него, решетка величественно поднялась вверх, лязгая и скрипя, словно настоящая средневековая преграда.

    — Какая пошлость, — брезгливо поджал тонкие губы Станнис.

    Но Давосу понравился Дредглен. Реставраторы очень бережно восстановили его, не упуская ни единой детали средневековья. В Дредглене каким-то волшебным образом сочетался дух старины и современность, чьи приметы не бросались в глаза, а были аккуратно вписаны в интерьер старого замка.

    Внутри крепостных стен находился огромный двор с огороженной парковкой. В центре струился потоками воды фонтан, окруженный изящными цветочными клумбами. Красные дорожки, выложенные по краям розовыми камнями, вели к главным воротам. Разрекламированные в буклетах Дредглена роскошный парк и озеро, очевидно, располагались по другую сторону замка.

    Отель предлагал своим гостям, как праздным, так и деловым, множество развлечений, начиная от рыбной ловли в парковом озере и катания на лодках, заканчивая барами для дегустации различных сортов скотча. В замке были три ресторана, SPA-салон, множество танцполов и бильярдных, а также магазинчик с сувенирной продукцией.

    Почти все директора филиалов, а также владельцы голосующих акций "Westeron" уже прибыли и успели расположиться в номерах. Многие спустились на первый этаж в холл отеля, походивший на огромный средневековый зал. По стенам были развешены выцветшие гобелены. Ветхие знамена шотландских кланов перемежались с напоминающими печные заслонки ржавыми гербами, на которых уже ничего нельзя было разобрать, а над огромным камином к потемневшим доскам были прибиты рогатые оленьи головы.

    В центре холла стоял грубый стол из черных досок и длинные лавки без спинок. На столе были свалены в кучу полусдувшиеся мешки из козьих шкур с торчащими железными трубками.

    Для любителей комфорта по углам холла были расставлены небольшие круглые столики с уютными креслами, обитыми темной тканью.
    Стойка рецепции была сделана из тех же черных досок, что и стол в центре. Выстроившиеся у входа служащие отеля носили униформу: светло-розовые рубашки, килты в красно-черную клетку, белые гольфы и береты с помпоном.

    Станнис обвел взглядом зал и покачал головой. При виде килтов он высоко поднял брови, но не сказал ни слова.

    Давос с детским любопытством быстро обошел холл, потрогал гобелены и парочку железных гербов. Проведя рукой по длинному столу, за которым могло одновременно трапезничать не меньше пятидесяти человек, он понял, что стол на самом деле новый, просто искусственно состаренный. Когда он нажал на один их серых пузырей, из его трубок вырвалось пискливое шипение, и Давос испуганно отдернул руку.

    К Станнису подошли сторонники — Мандерли, Флорент и Амбер. Они вполголоса поинтересовались, не изменилась ли позиция президента концерна относительно предстоящей сделки. Заверив всех, что будет голосовать решительно против продажи Северного филиала, Станнис с кислой миной отправился приветствовать остальных директоров, которые рассеялись по холлу: улыбчивого Рея Мансера, молчаливого нормандца Брина Талли и Дорана Мартелла в инвалидном кресле.

    Давос знал, что Станнис ненавидит вести пустые разговоры, предусмотренные этикетом. Он авторитетно выступал на собраниях; не колеблясь, отдавал распоряжения и приказы, ведя "Westeron" уверенной рукой через штормовое море бизнеса, минуя рифы, мели и водовороты. Однако ничего не значащие вежливые фразы, которые полагалось произносить при встрече, всегда ставили Станниса в тупик.

    Давос поспешил на выручку боссу, но вдруг чья-то рука придержала его за плечо. Он обернулся — перед ним стоял улыбающийся во весь рот юноша с прилизанными светлыми волосами. На лацкане его пиджака был прикреплен бейджик "Дейм Дэнс, ассистент" с логотипом Северного филиала.

    — Мистер Сиворт, меня попросили передать вам, что мистер Болтон желает приватно встретиться с вами и мистером Баратеоном в номере 205 на втором этаже. Встреча не займет много времени. Мистер Болтон просил прийти к нему, как только вы прибудете. Если вы не успеете заглянуть до собрания акционеров, он будет очень расстроен.

    Изображая почтительный поклон, юноша кивнул, не потревожив ни единого волоска из своей аккуратной прически, развернулся и направился к стойке регистрации.

    Давос нахмурился. Он быстро зашагал к Станнису, который в это время мучительно пытался поддержать беседу с Дораном Мартеллом.

    — Можно отвлечь вас на несколько минут, герр Баратеон? Дон Мартелл, — кивнул он смуглому испанцу в кресле.

    Они прошли к одному из пустых столиков в дальнем углу холла.

    — В чем дело, Давос?! Что стряслось?! — гневно зашептал Станнис, срывая на нем раздражение, вызванное недавними праздными диалогами.

    — Ко мне подошел один из сотрудников Северного филиала и сообщил, что Русе Болтон желает побеседовать с нами обоими перед встречей акционеров. Приватно, — Давос с сомнением посмотрел на Станниса. — Mijn hart, все это очень странно и попахивает нечистой игрой.

    — Когда это Болтон играл чисто?! — Левый угол рта Станниса дернулся в тике. — Какова цель встречи?

    — Я не знаю. Нас просто пригласили в апартаменты Болтона, — ответил Давос. — Я даже не успел сказать, что мне нужно посоветоваться с вами. Это приглашение выглядело очень необычно. Оно прозвучало как… скорее как угроза.

    Глаза Станниса загорелись недобрым огоньком. Он непроизвольно сжал подголовник кожаного кресла обеими руками.

    — Что задумал Болтон? Предложить мне взятку? Чем-то надавить? Давос, скажи, какую цель может преследовать Болтон, вызывая меня на тайные переговоры?

    Давос обхватил подбородок и поскреб большим пальцем аккуратно подстриженную бороду.

    — Сложно сказать, mijn hart… Сейчас положение концерна гораздо устойчивее, чем полгода назад. Однако Ланнисконе предлагает такую цену за Северный филиал, что у остальных директоров разгорелись зубы. Мартелл…

    — Глаза, — Станнис поджал губы.

    — Что? — удивленно переспросил Давос.

    — Разгораются глаза. А не зубы.

    Давос деликатно кашлянул и продолжил:

    — Так вот… эээ… Мартелл, Мансер, Талли и Ян Аррен будут голосовать за сделку. В мечтах они уже потратили премиальные бонусы и заткнули финансовые дыры в своих подразделениях. Ваш пакет голосов может перевесить лишь абсолютное единогласие всех акционеров. Но этого не случится — Мандерли, Мормонт, Амбер, Флорент, Гловер и другие будут голосовать против. Сделка не состоится.

    — Ну что ж, — сказал Станнис. — Пойдем к Болтону и все выясним. Я привык разговаривать с врагами, глядя им прямо в лицо.

    Они поднялись на второй этаж по лестнице, устланной пушистым светло-коричневым ковром. В небольшом закругленном холле курился дымок — на кожаном диванчике расселся заместитель Болтона мистер Маклокк, зажав трубку в пожелтевших зубах. Бородатый Маклокк был одет в белую рубашку, килт в серо-зеленую клетку и перевязь, имитирующую свернутый плед. Черные гольфы обтягивали плотные икры. Для полноты образа не хватало только берета и волынки.

    Станнис с отвращением обежал глазами наряд Маклокка:

    — Вы решили составить конкуренцию здешней прислуге? Что это за маскарад на деловой встрече?!

    — Это одежда моего клана, мистер Баратеон, — холодно ответствовал Маклокк, вынув трубку изо рта. — Не знаю, как там у вас в Германии, но у нас в Шотландии чтут древние традиции.

    Смерив Давоса презрительным взглядом, Маклокк оставил дымящуюся трубку в специальной подставке на подлокотнике дивана и направился по коридору, показывая путь к апартаментам Болтона.

    Номер Болтона оказался скромен и весьма аскетично обставлен — в гостиной был лишь один стол и несколько кресел, а у стены располагался огромный камин, в котором, несмотря на летний вечер, потрескивали дрова. Две закрытые двери вели в ванную и спальню, высокие окна были завешаны тяжелыми портьерами из красного бархата. Еще одна портьера висела на стене, скрывая то ли слепой альков, то ли арку в третью комнату.

    В самом удобном кресле, спиной к окнам восседал Русе Болтон, а рядом с ним расположился Лоренцо Тирелл в костюме с бутоньеркой, словно он собрался на свидание или вечеринку.

    После обмена приветствиями Русе Болтон, выполняя обязанности вежливого хозяина, предложил своим гостям отведать виски местного производства ("Скотча", — тихо поправил Маклокк, но на него никто не обратил внимания), однако и Станнис, и Давос отказались от выпивки.

    Маклокк налил себе полстакана "Black&White" и отступил к окну. Он отодвинул край портьеры и принялся изображать, что его чрезвычайно заинтересовал пейзаж вечернего парка.

    Некоторое время четверо мужчин, сидящих за круглым столиком друг напротив друга, словно собравшись для игры в покер, обменивались напряженными взглядами. Молчание нарушил Русе Болтон. Он говорил так тихо, размеренно и гладко, что его усыпляющий голос напомнил Давосу журчание воды в каналах Роттердама. Он еле разбирал отдельные слова.

    — Джентльмены, как вы понимаете, мой будущий партнер, чьи интересы здесь представляет мистер Тирелл, очень заинтересован в покупке Северного филиала, — начал Болтон. — Он предлагает сделку на весьма выгодных для концерна условиях. За счет прибыли от продажи одного-единственного филиала "Westeron" сможет модернизировать оборудование, создать новые рабочие места, провести ремонт или замену старых трубопроводов, а так же, наконец, приступить к разработке месторождения на гренландском шельфе…

    Станнис, не перебивая, слушал шелестящий голос Болтона. И он, и Давос прекрасно понимали, что дело было вовсе не в сумме, предлагаемой "Lion’s Petroleum" за Северный филиал. Сколько бы не получил "Westeron" за сделку, это все равно стало бы первым шагом к распаду концерна. Захватив Северное подразделение, Ланнисконе немедленно начнет скупать остальные, начав с самых нелояльных, например, с норвежского "FolksFreeASA" под предводительством Рея Мансера, который год назад уже предпринимал попытку отделиться. Потом начнут отсоединяться другие филиалы — испанский "Дорн-нефть", французский "Риверра", чешский "Аррен-газ", и в итоге все рухнет, как карточный домик.

    Станнис совершил ошибку, позволив Ланнисконе вывести из состава "Westeron" миланский филиал, но допускать повторный промах он не собирался.

    Давос сцепил руки на коленях. Ему не нравился этот гладкий и насквозь фальшивый монолог Русе Болтона. Его раздражал слабый шепчущий голос, словно Болтон страдал неизлечимой формой хронической дисфонии. Его возмущал наглый Маклокк в своем вызывающем килте и дурацких гольфах. Давос жалел, что они пришли на эту странную встречу и с минуты на минуту ожидал подвоха.

    Наконец Русе Болтон закончил свою тираду о взаимовыгодной сделке и налил в стакан минеральной воды. Давос покосился на бутылку — это оказалась чешская Vincentka, которую постоянно пил страдающий язвой желудка Ян Аррен.

    Лоренцо Тирелл с тоской изучал свои холеные руки с наманикюренными ногтями. Лоренцо был очень молод и вряд ли понял хотя бы половину из того, о чем говорил Русе Болтон. Ему было невыносимо скучно.

    Станнис молча наблюдал, как Болтон аккуратно промакивает губы платочком с монограммой.

    — Ваша позиция осталась неизменной, мистер Баратеон? — спросил Болтон, складывая платок в аккуратный квадратик. — Мне не удалось переубедить вас?

    — Мистер Болтон, я не меняю принятых решений, — ответил Станнис. — На собрании я буду голосовать против сделки, и вы это прекрасно знаете.

    — Вы очень упрямы, мистер Баратеон, а в наше время такая неуступчивость скорее вредит бизнесу, чем помогает, — произнес Болтон. — Все директора концерна выступают за сделку. Они хотят, чтобы Северный филиал был продан.

    — Вы говорите так, словно продажа филиала уже вопрос решенный. Откуда такая уверенность? Вам заранее известен результат голосования? Или вы знаете, как проголосует каждый из ста восемнадцати акционеров?! — повысил голос Станнис.

    Давос слегка толкнул его коленом под столом, показывая, что Станнису не следует поддаваться эмоциям.

    — Сделка состоится, желаете вы этого, мистер Баратеон, или нет, — холодно ответил Болтон. Его светлые глаза чуть сузились. — Почему я в этом так уверен? Потому что я знаю, что вы проголосуете за нее.

    Станнис откинулся на спинку кресла и усмехнулся:

    — Да вы оптимист, мистер Болтон! И, простите за откровенность, вы вечно выбираете не ту сторону! Поверьте, попытка урвать кусок концерна еще выйдет вам боком. На собрании я поставлю вопрос о смещении вас с поста директора Северного филиала.

    Красная портьера, скрывающая арку, всколыхнулась. Давос недоуменно покосился вниз, ожидая увидеть носки ботинок таинственного соглядатая, прячущегося в алькове.

    Русе Болтон, не разжимая губ, так широко улыбнулся в ответ, что Давос приготовился к самому худшему. Похоже, предназначенный для Станниса капкан вот-вот должен был захлопнуться.

    — Никакого оптимизма, мистер Баратеон, только холодный трезвый расчет. Сделке мешает лишь принадлежащий вам пакет голосов и несколько акционеров, которые не видят дальше своего носа. Чтобы не растрачивать силы на мошкару, мы сосредоточились на самом главном. Мистер Маклокк…

    Маклокк поставил пустой стакан на каминную стойку и жестом фокусника извлек из недр своей перевязи большой непрозрачный конверт. Он был незапечатан, и у Давоса засосало под ложечкой. Как правило, содержимое таких пакетов не доставляло адресатам никакой радости.

    Маклокк с насмешливым полупоклоном вручил конверт Станнису, который брезгливо принял его кончиками пальцев и едва не уронил. Конверт раскрылся, по столу с шорохом разлетелись фотографии. Некоторые были сделаны профессиональным фотоаппаратом, но большинство представляли собой размытые кадры с записей камер слежения.

    Станнис осел в кресле и замер, уставившись в ближайший черно-белый снимок. На этой фотографии Давос обнимал его за плечо искалеченной ладонью и что-то шептал на ухо, а Станнис нежно касался обрубленных фаланг кончиками пальцев.

    Бледное лицо Станниса позеленело и осунулось, глаза застыли, словно у мертвеца.

    Маклокк и Тирелл явно наслаждались ошарашенным видом президента концерна. Русе Болтон оставался бесстрастным, только в глазах мерцала едва заметная усмешка.

    Давос, сведя брови, деловито собрал рассыпавшиеся фотографии, подровнял стопку и неторопливо перебрал их. Всего снимков было двадцать. На всех были запечатлены Давос и Станнис — выходящие из гостиничного номера; сидящие за одним столиком в ресторане за бизнес-ланчем; Давос, положивший руку на плечо Станниса; их склоненные головы и соприкоснувшиеся плечи над столом с бумагами… На одной смазанной фотографии легко узнаваемый Давос целовал мужчину в деловом костюме. Лицо мужчины было скрыто, виднелся только небольшой кусочек лба с высокой залысиной и кисть руки, чуть обнимающая талию Давоса. Запястье обхватывали золотые часы, напоминающие те, что Станнис, не снимая, носил годами.

    Станнис оторопело молчал, поэтому Давос взял инициативу в свои руки. Он хладнокровно положил пачку снимков на середину стола и посмотрел в лицо Русе Болтона.

    — Своеобразная подборка, — сказал он, побарабанив пальцами здоровой руки по фотографиям. — Надеюсь, ваши папарацци знакомы с понятием неприкосновенности частной жизни?

    — Согласитесь, мистер Сиворт, подборка довольно интересная, — ответил Русе Болтон. — Когда я впервые увидел эти снимки, мне пришли в голову весьма своеобразные мысли.

    Лоренцо Тирелл громко фыркнул.

    — У вас весьма своеобразная фантазия, мистер Болтон, — прямодушный Давос начал терять терпение. Краем глаза он видел, что Станнис продолжает сидеть в той же позе и никак не может совладать с собой. — При желании можно собрать абсолютно такой же пакет фотографий на вас и мистера Ланнисконе. Или на Маклокка и юного мистера Тиррела.

    — Мистер Сиворт, — голос Русе Болтона заледенел, — ни для кого уже не секрет, что вы и мистер Баратеон — любовники.

    На скулах Станниса заиграли желваки.

    — Вы повсюду вместе — где бы ни появился Станнис фон Баратеон, за ним верной тенью следует Давос Сиворт. Люди задают вопросы — только ли своими "выдающимися" талантами мистер Сиворт заработал столь стремительное повышение в концерне? Многие не раз видели ваши рукопожатия и многозначительные взгляды, которыми вы обмениваетесь. И это ваше голландское выражение… ммм… мне сложно выговорить, ваш язык довольно специфичен, простите, мистер Сиворт… в переводе оно означает "сердце мое"?

    — Вероятно, вы никогда не бывали в Нидерландах, мистер Болтон, — сухо ответил Давос. — Потому что иначе вы бы знали, что эта присказка не означает ровным счетом ничего.

    — Но вы используете эту присказку, лишь обращаясь к мистеру Баратеону, и только в том случае, когда думаете, что вас никто не слышит, — глаза Русе Болтона довольно сверкнули. — Я человек широких взглядов и нисколько не осуждаю вас. Да, подборка фотографий на первый взгляд выглядит почти невинно. Я даже готов поверить, что каждый житель Амстердама обращается к собеседнику не иначе, как "мое сердце". Но согласитесь, mon ami, если эти фотографии будут опубликованы в DailyMirror, DieZeit, Libérationи во многих других изданиях, иллюстрируя статью о ваших взаимоотношениях, общественность будет немного взбудоражена. Ведь в статье, как вы понимаете, будут расставлены нужные акценты. Потом пойдут публикации в желтой прессе, электронных СМИ и блогах… С домыслами, сплетнями и прочими грязными инсинуациями. Президент крупнейшего концерна, примерный семьянин, имеет тайную гомосексуальную связь со своим подчиненным! Какая прекрасная тема для газетчиков! К тому же у Баратеонов это, можно сказать, семейная традиция. В статьях уделят особое внимание младшему брату мистера Баратеона, светлая ему память. Ведь Ренли открыто посещал специальные заведения в Берлине, Риме и Милане, не скрывая своей ориентации.

    — Даже после помолвки с моей сестрой! — добавил Лоренцо.

    — Не вмешивайте в свои грязные игры моего покойного брата, — наконец проскрипел Станнис. Он выпрямился и с ненавистью уставился в невозмутимые глаза Болтона.

    — Что за дикость?! — не выдержал Давос. От волнения его акцент усилился. — В наше время это звучит просто смешно! Годы средневекового мракобесия давным-давно миновали! Дискриминация…

    — О дискриминации не может быть и речи, мистер Сиворт, — перебил его Болтон. — Это абсолютно недопустимо. Мы всего лишь реализуем право на свободу слова. В публикации будут содержаться лишь факты, а давать им оценку будут читатели. Специально обращаю ваше внимание, мистер Сиворт, что многие из них исповедуют традиционные ценности. Кстати, мистер Сиворт, ведь вы — отец семерых детей. Представьте, каково будет им узнать, что их отец гомосексуалист?

    Давос вскочил на ноги, пунцовый от ярости.

    — Так вот до какого гнусного шантажа вы опустились?! — выкрикнул он. — Мои дети… как вы смеете… Ouwe rukker! Pokke poep!

    — Я всегда играю честно, — спокойно возразил Болтон. — Если ваш босс проголосует за продажу Северного филиала, никаких публикаций не будет, и все мы сделаем вид, что этих фотографий никогда не существовало.

    — В самом деле?! — желчно выплюнул Станнис. — Через год вы снова будете тыкать их мне в нос, когда Ланнисконе решит выкупить "FolksFreeASA"? Или "Риверра"?!

    Русе Болтон развел руками.

    — Не будьте столь подозрительны, мистер Баратеон. Мы с вами джентльмены и заключаем устное соглашение именно как джентльмены. Со своей стороны я гарантирую безукоризненное соблюдение условий нашей сделки.

    Болтон, подчеркнув интонацией слово "джентльмены", покосился на кипящего от негодования Давоса.

    — Все, что нам нужно, мистер Баратеон, — ваш пакет голосов на собрании. Если вы проголосуете "за", даю вам слово джентльмена, что фотографии будут немедленно уничтожены и ваш секрет никогда не выйдет за пределы этой комнаты.

    Давос открыл рот, но Станнис остановил его, подняв ладонь.

    — Цена вашему слову, Болтон, ломаный грош, — сказал он, с шумом отодвигая кресло. — Не забывайте, что шантаж — палка о двух концах. Облить грязью можно любого из нас. Клевета в умелых руках порой творит чудеса.

    Портьера, закрывающая арку, снова колыхнулась, и все невольно посмотрели на нее.

    Станнис взялся за ручку двери, и Болтон спросил ему в спину:

    — Мы договорились, мистер Баратеон? Если вы сорвете сделку, завтра же публикация о вашей нежной связи с мистером Сивортом окажется на первых полосах. Помните об этом.

    Станнис, не говоря ни слова, вышел в холл. Давосу хотелось изо всех сил хлопнуть дверью, но этот жест выглядел бы жалко и нелепо, поэтому он просто плотно прикрыл ее.

    В коридоре витал слабый запах дыма из давно погасшей трубки на подлокотнике дивана. Станнис медленно спускался по лестнице, тяжело опираясь на перила. Он выглядел постаревшим на добрый десяток лет, и сердце Давоса разрывалось от жалости.

    — Послушайте, mijn hart… — тихо начал он, но Станнис тут же прервал его.

    — Мой верный Давос, нам пора отучаться от прежних привычек. Больше никаких "mijn hart", даже наедине.

    — Тогда прекратите называть меня "мой верный Давос", — вздохнул тот.

    Они остановились на середине лестницы, и Станнис повернулся к нему, посмотрев снизу вверх. Темно-синие глаза влажно блестели.

    — Я давно говорил, что это добром не кончится, — прошептал Станнис, почти не двигая губами. Он словно беседовал сам с собой. — Я знал, что рано или поздно это выплывет наружу. Возможно, сейчас Болтон сдержит свое обещание, но Ланнисконе будет отхватывать по куску концерна до тех пор, пока полностью не отнимет у меня "Westeron". Он всегда будет шантажировать меня этой связью.

    — Они не посмеют опубликовать фотографии, mijn… герр Баратеон. Они блефуют.

    — Блефуют или нет, это не имеет никакого значения. Наша тайна скоро выйдет наружу, и этот пожар уже ничем нельзя будет погасить.

    Станнис отвел глаза, обдумывая какую-то мысль, и у Давоса перехватило дыхание — он понял, что именно услышит сейчас от своего босса.

    — Герр Баратеон… не рубите с плеча, — торопливо начал он. — Мы можем на время прекратить наши встречи и придерживаться исключительно делового этикета, пока не улягутся страсти. Скандала удастся избежать, даже если Болтон выполнит свою угрозу. Наш медиа-отдел составит грамотное опровержение. Более того, мы сможем привлечь к суду особо ретивые издания! Не нужно отчаиваться! Мы должны бороться!

    Станнис горько усмехнулся.

    — Всем нам приходится когда-нибудь жертвовать чем-то самым дорогим. Либо "Westeron", либо ты, мой верный Давос. Я лишусь концерна, если продам Северный филиал этому ублюдку Ланнисконе. А свою репутацию я потеряю, если не позволю совершиться сделке. Опровержение и медиа-отдел — не выход, Давос, ты это прекрасно понимаешь сам.

    Давос молчал, опустив глаза.

    — Вы знаете, что я приму любое ваше решение, mijn hart. Вы должны постараться отстоять "Westeron". Ну а я… я могу подать в отставку.

    Станнис посмотрел на левую руку Давоса, лежащую на перилах. На всех пальцах, кроме большого, отсутствовали верхние фаланги — последствия несчастного случая на погрузке в порту еще в бытность Давоса стивидором.

    Станнис осторожно накрыл искалеченную ладонь Давоса своей рукой и тихонько пожал.

    — Есть еще один вариант, но, боюсь, он придется тебе не по нраву, — задумчиво произнес Станнис. — Как и мне. Но, боюсь, другого выхода у нас просто нет.
     
    Последнее редактирование: 25 окт 2015
    net-i-ne-budet, Frau Lolka и Баирта нравится это.
  2. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    ***
    В конференц-зале рассаживались по местам акционеры концерна "Westeron", обладающие правом голоса. В повестку дня внеочередного собрания было включено множество текущих дел, но самым главным пунктом был вопрос о продаже Северного филиала за сумму, вдесятеро превышающую его активы.

    За столом президиума, обращенным к амфитеатру, сидели Станнис, Русе Болтон и представитель компании "Lion’s Petroleum" Лоренцо Тирелл. Давос занял место в первом ряду с краю от прохода. Он не отрывал взгляда от Станниса. К его удивлению, босс держался довольно уверенно. Он спокойно ждал, пока сто восемнадцать человек займут свои места и в зале стихнет гомон. Подперев лоб ребром ладони, Станнис пролистывал на своем планшете какие-то деловые бумаги, но, как ни силился рассмотреть Давос изображение на экране, все сливалось в сплошные черные строчки.

    После того, как акционеры проголосовали единым списком за решение текущих дел, слово взял Русе Болтон. Придвинув к себе микрофон, он долго говорил о радужных перспективах сделки, взаимовыгодной как для концерна "Westeron", так и для компании "Lion’s Petroleum". В зале раздавался шелест переворачиваемых страниц — каждому акционеру перед собранием вручили буклет, красочно расписывающий процветание концерна после продажи Северного филиала и содержащий проект договора купли-продажи. Станнис продолжал изучать бумаги на планшете.

    Когда Болтон закончил свое выступление, Лоренцо Тирелл добавил, что компания "Lion’s Petroleum" не намерена сокращать персонал или производить кадровые перестановки.

    Речь красавца Лоренцо была коротка. Он так мило улыбался, сверкая белыми зубами, что после финальной фразы "Места под солнцем хватит обеим компаниям!" ему зааплодировали. Станнис устало покачал головой и потер переносицу двумя пальцами.

    Началось голосование. Давос с волнением следил за вспыхивающими на электронном табло именами и цифрами.

    Амбер и Мандерли проголосовали за сделку, и Станнис горько усмехнулся левой половиной рта. Алиса Мормонт проголосовала против. Флорент и Гловер воздержались.

    Настал черед голосования Станниса. Он придвинул микрофон:

    — Прежде чем мы завершим внеочередное собрание, я попрошу включить в повестку дня еще один вопрос.

    По залу прокатился недоуменный шепоток. Русе Болтон переглянулся с кем-то на верхней галерее.

    Станнис дождался, когда стихнет гул удивленных голосов и продолжил:

    — Сегодня очень важный день для концерна "Westeron". Мы прощаемся с нашим Северным филиалом, поскольку я не намерен оспаривать практически единогласное решение акционеров и буду голосовать за сделку. Но с уходом северного подразделения в наши ряды, возможно, вольется еще один филиал. К нам поступило предложение о слиянии с нефтяным трастом "Рглор" из Саудовской Аравии.

    Станнис выдержал паузу, и все в зале затаили дыхание.

    — "Рглор" заинтересован в сотрудничестве с нами и готов заплатить немалую цену за вступление в "Westeron".

    Станнис щелкнул проектором, и на экране позади стола замелькали диаграммы, цифры, графики и фотографии нефтяных вышек в пустыне.

    — Благодаря трасту "Рглор" мы получим доступ к арабским нефтяным разработкам, а их взнос за включение в концерн позволит нам финансировать и развивать те проекты, которые были отложены в долгий ящик еще несколько лет назад.

    Станнис переключал слайды с красочной презентацией траста "Рглор" и схемой его слияния с "Westeron", продолжая монотонно обрисовывать выгоды от предстоящего объединения компаний.

    С каждой минутой Давос все больше мрачнел. Они получили предложение от "Рглор" больше полугода назад, и он всеми силами отговаривал Станниса от слияния с арабским трастом. Тогда Станнис согласился, хотя это стоило им потери миланского филиала. Однако сейчас Станнис решил пойти ва-банк, прекрасно осознавая опасность сотрудничества с двуличными партнерами, имеющими собственные планы и интересы.

    Русе Болтон слегка нахмурился. Сидящий рядом с ним Лоренцо Тирелл продолжал улыбаться. Из речи Станниса он понял только то, что сделка, ради которой он приехал в Дредглен, все-таки состоится.

    Акционеры согласились с новым пунктом повестки дня и после того, как Станнис проголосовал за продажу Северного филиала, единогласным решением включили траст "Рглор" в состав концерна "Westeron".

    Не дожидаясь традиционной заключительной речи президента концерна, Давос ушел из конференц-зала в подавленном настроении. В холле первого этажа он увидел Русе Болтона, который вместе с экс-акционерами Северного филиала лишился права голоса и покинул зал сразу после выступления Станниса.

    Болтон сидел в кресле недалеко от черного стола с грудой волынок и меланхолично вертел в ладонях высокий стакан с минеральной водой. На первый взгляд Болтон казался невозмутимым, однако его глаза, напоминающие грязно-серую овечью шерсть, были сощурены, а бледные губы плотно сжаты. Станнису все же удалось испортить триумф Ланннисконе. Теперь благодаря "Рглору" ни один филиал "Westeron" не будет продан.

    Но что, если в скором времени "Рглор" сам поглотит "Westeron"?

    С этими печальными мыслями Давос отправился к себе в номер, не оставшись на банкет, которым всегда завершались выездные собрания акционеров концерна.

    ***
    Давос, переодевшись в пижаму, лежал на кровати и смотрел новости. Телевизор ловил всего несколько каналов, и все они были шотландские. Журналисты и ведущие программ разговаривали на своем диалекте, а некоторые и вовсе переходили на гэльский язык, поэтому Давос едва мог разобрать их речь. Собственно, он и не старался вникнуть в происходящее на экране. Давос думал о том, что завтрашним утром нужно посетить сувенирную лавку Дредглена, чтобы спокойно купить подарки Марии и мальчикам перед отъездом. Если там не найдется ничего подходящего, ему придется в спешке пробежаться по магазинам в аэропорту Эдинбурга.

    Внезапно раздался громкий стук в дверь.

    Давос снял очки и побрел к двери, гадая, какой ненормальный решил вломиться к нему в номер на ночь глядя.

    На пороге стоял Станнис. Узел его галстука был распущен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, а снятый пиджак перекрученной тряпкой свисал с плеча. Станнис явно был навеселе, его глаза ярко блестели. В руках он сжимал початую бутылку тридцатилетнего скотча HighlandPark.

    Брови Давоса поползли вверх.

    Станнис прошел в номер, захлопнув дверь. Он не глядя отшвырнул пиджак, присел на край стола и щедро отхлебнул из бутылки.

    — Вот так, мой верный Давос, — сказал он безо всякого вступления. — Все предали меня, даже Флорент. Однако стоило появиться на горизонте денежным мешкам из "Рглора", я снова в фаворе, меня поздравляют с блестящей сделкой и чествуют как настоящего короля.

    — Я не доверяю этим арабам, — хмуро ответил Давос. — Слияние обойдется "Westeron" очень дорого, попомните мои слова, герр Баратеон.

    — Возможно, — Станнис вновь приложился к бутылке. — Кстати, я только что беседовал по телефону с их куратором европейского направления. Асшайна… Шайна… неважно. Женщина. Мелисандра Асшайна, или Шейна, или как-то так. Она выразила уверенность, что, объединив капиталы, мы станем практически монополистами. Теперь даже если Ланнисконе выгребет до последнего цента все состояние Тирелла, он не сможет забрать у нас и ржавой гайки. А мы вернем Север и вновь выкупим миланский филиал!

    — И все же слияние с арабским трастом не принесет нам ничего хорошего, — упрямо повторил Давос. — Еще я хочу напомнить вам, mijn hart, что вы находитесь у меня в номере. Учитывая угрозы Русе Болтона и фотографии…

    — Он не рискнет, — перебил его Станнис, взмахнув рукой. Из бутылки выплеснулся скотч, и номер наполнился запахом крепкого алкоголя. — Никаких публикаций, никаких фотографий. Ведь с нами "Рглор", а шантажировать его друзей очень опасно. Опасно размещать сомнительные материалы и чернить репутацию партнеров арабского траста.

    Станнис в очередной раз отпил из бутылки и со стуком поставил ее на стол.

    Он подошел к Давосу. Его глаза блестели, как синий лед, и он улыбался. Давос мог пересчитать по пальцам те моменты, когда видел Станниса улыбающимся так широко и так счастливо. Он не удержался от ответной улыбки.

    — Давос, сегодня я разгонял овец в Богом забытой шотландской дыре. Потом меня шантажировали. Потом я увидел, чего стоит преданность моих соратников. Потом я уступил Болтону, а точнее, Ланнисконе, и приобрел сомнительных союзников, посрамив Болтона, а точнее, Ланнисконе... Столько событий в один день… просто голова кругом… Это нужно отпраздновать!

    — Вы считаете сегодняшнее собрание победой?!

    — По крайней мере, я превратил патовую ситуацию в миттельшпиль, Давос. Что будет дальше, покажет время.

    Давос покосился на закрытую дверь номера:

    — Мы годами пеклись о нашей репутации…

    — От нее остались одни ошметки, как нам весьма оригинально доказал мистер Болтон! Пусть весь мир катится к чертям! Я по-прежнему управляю "Westeron" и со мной по-прежнему ты, мой верный Давос. Но знаешь… сейчас я вдруг подумал… что, если бы я выбирал между концерном и тобой, Давос… я бы выбрал… я бы выбрал…

    — Кажется, вы чересчур увлеклись дегустацией местного виски, mijn hart, — хмыкнул Давос. — Я слишком хорошо вас знаю. Если бы перед вами стоял такой выбор, вы бы несомненно выбрали "Westeron".

    ***
    Черный мерседес ехал в аэропорт Эдинбурга по извилистой дороге между холмами. Утренний туман немного развеялся, но из-за светлой дымки не было видно ни ферм, ни деревень, ни пасущихся овец.

    Станнис спал, запрокинув голову на край заднего сиденья, и его рука крепко сжимала ладонь бодрствующего Давоса.