1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Гет Фанфик: От А до Я

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Lesolitaire, 20 май 2016.

  1. Lesolitaire

    Lesolitaire Скиталец

    Автор: Lesolitaire
    Бета: Allons-o
    Пейринг: Якен/Арья
    Рейтинг: PG-13
    Жанры: Гет, Ангст, AU, Занавесочная история
    Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика
    Описание:
    Имя ее перекатывается на языке, слетает с него плавно и мягко.
    Имя его разбивается о зубы и осыпается осколками в пустоту.
    Имя, что дала ему она, личина, что приросла к нему намертво.
    Имя, что начинается с последней буквы ее собственного.
    Примечания автора:
    Сборник зарисовок по любимой паре. Разные ситуации, разные таймлайны, персонажи, которые пробегают мимо. То, что идет от А до Я - от Арьи до Якена.
    Хочу от вас заявок по пейрингу, не стесняйтесь, мне нужны ваши идеи, а уж за исполнением не заржавеет :)
    Дисклеймер: да я вас умоляю, кто за такое заплатит?
    Статус: в процессе
     
    Yuventa, Ёжик, Леди Яна и ещё 1-му нравится это.
  2. Lesolitaire

    Lesolitaire Скиталец

    1. Песок.

    Было душно от жгучего света,
    А взгляды его — как лучи.
    Я только вздрогнула: этот
    Может меня приручить.
    Наклонился — он что-то скажет...
    От лица отхлынула кровь.
    Пусть камнем надгробным ляжет
    На жизни моей любовь.




    Сухой, жгучий ветер швырнул в лицо пригоршню песка.

    Девочка поднялась и с отвращением выплюнула какого-то мелкого и любопытного жучка, заползшего ей в рот. Жучок побарахтался на спине, а затем перевернулся и неспешно пополз по своим делам. Девочка прислушалась и закрыла незрячие глаза, пытаясь на слух проследить его путь.

    - Жук не интереснее того, что милая девочка не выполнила, - раздался рядом с ухом шелестящий голос, и Арья отпрянула в сторону. Как оказалось, не туда, куда надо, впечаталась в теплое тело и упала бы снова, если бы руки-из-пустоты не поставили ее поустойчивее. Над самым ухом раздался мягкий смешок.

    - Девочка не хочет над собой работать. Почему?

    - Потому что, - огрызнулась Арья и сплюнула особенно навязчивую песчинку. - Не могу я. Не могу и все!

    - Милая девочка не может коснуться обратной стороной колена своего локтя, - спокойно парировал голос неподалеку. - А сейчас девочка упрямится.

    Арья тоскливо вздохнула и сосредоточилась.

    В слепоте было несколько преимуществ. Почти все они заключались в обострении остальных органов осязания - слух стал истинно кошачьим, тактильные ощущения также возросли во сто крат. Иногда дочери Неда Старка казалось, что она способна почувствовать кончиками пальцев любое изменение погоды - подушечки всегда начинали нестерпимо ныть. Вот и сейчас - солнце покидало горизонт, и руки свело почти невыносимой судорогой. Арья слышала, как дышит Безликий - тот, хоть и стоял достаточно далеко, видимо, выдохся возиться с такой непутевой ученицей - в его дыхании появился присвист. Девчонка пошла к нему навстречу, сама не зная зачем - но споткнулась, и совершенно точно полетела бы снова на песок, если бы не теплые руки, подхватившие ее у самой земли. Человек, называвший себя Якеном Х'Гаром, снова издал свой коронный смешок - неожиданно мягкий, округлый.

    - Девочка, видимо, устала куда больше, чем хочет это показать, - объявил он почти что торжественно. Арья передернулась - этот тон ей не нравился. - Занятия закончены, дитя. Отдохни, займись костром. Человек сделает все остальное.

    Все то время, пока Арья занималась костром, она думала. Яркие, неожиданно светлые образы словно бы затуманили ей разум. В ее грезах, она находилась в огромной дорнийской пустыне, полной соленого песка - в такой, как в сказках Старой Нэн. Она представляла себе, как огромный, раскаленный шар Солнца медленно темнеет, краснеет и спускается за горизонт. Небо посереет, затем станет индигово-синим, дюны и песок на долю секунды окрасятся кровью, а на небо круглобоко выкатится луна, светлая-светлая, словно бы на нее плеснули белилами да припудрили сверху серебристой мушкой, которой украшали свои волосы женщины, что собирались по вечерам в порту Браавоса. На какую-то долю секунды она увидела это так ясно, словно бы у нее были глаза.

    Остаток дня они провели в молчании - Безликий жарил на костре где-то чудом раздобытого кролика, Арья ела его совершенно машинально, не чувствуя вкуса, не чувствуя даже того, что горячий жир капает ей на колени. Она кожей чувствовала на себе задумчивый взгляд, и руки ее сводило медленной, навязчивой, стонущей болью - такую боль она чувствовала только тогда, когда ее зубы должны были смениться и шатались. Тянущая, неприятная, странно притягательная боль, заставляющая снова и снова касаться растревоженного зуба языком.

    Арья лежала на песке, прикрывшись тонкой и рваной накидкой, и невидяще смотрела наверх. Перед глазами ее плыли звезды, миллионы. мириады звезд - тех самых, за которыми она так любила наблюдать в детстве. Песок, быстро отдавший тепло, страшно холодил плечи и спину, руки дрожали, словно бы у лихорадочной, и девчонка молилась всем богам, чтобы эта ночь поскорее закончилась. Ее не пугал предстоящий день, предстоящий долгий переход по дюнам - ее пугали только эти холодные, странно безликие ночи.

    - Девочка чувствует что-нибудь?

    Арья слегка повернула голову на источник звука - голос вдруг оказался совсем рядом.

    - Нет, - слетело с ее языка. Еще чего не хватало - проявлять перед ним свою слабость! - Нет, я ничего не чувствую.

    - А вот человек чувствует, - возразили ей спокойно. - Человек чувствует ложь девочки. Если милое дитя замерзло, почему же не скажет об этом? Если Арья Старк боится, то почему она не может признать этого хотя бы перед самой собой?

    Слова его повисли в пустоте, и Арья внезапно поняла, что он, черт побери, прав во всем. Страх и беспомощность сковывали ее не хуже колодок, в которые заключили ее отца перед тем, как казнить. Этот страх - не страх даже, а суеверный ужас - был коварнее пустынной змеи, он растекался по мышцам подобно диковинному яду, парализовывал их так, что становилось трудно дышать. Да и в самом деле - что она может, маленькая слабая девочка, не способная удержать меч в руках больше, чем десять минут? Что она сделает, если и глаз у нее нет?

    Человек вдруг оказался совсем близко - так близко, что она почувствовала его дыхание на своем лице. Он вдруг обнял ее, прижал к себе - кончиками пальцев она ощущала грубую ткань его туники, смуглую кожу, выглядывающую воровато из-за ворота. Странно, что даже после трех дней в пустыне, по колени в песке, от него все еще пахло имбирем и гвоздикой, странно волнующим запахом, знакомым ей еще с той памятной ночи в Харренхолле. Лицо обдало жаром, дыхание сперло, а пальцы бессильно заметались. Человек хмыкнул, и аккуратно убрал пряди волос с ее лица.

    - Пустынные ночи куда холоднее северных, милая девочка, - прошептал он, обдав жаром ее ухо. - Только в сердце девочки пустыня куда больше и холодней, из инея и льда. Она погубит ее, если она не справится с ней. Пусть девочка подумает над тем, что человек сказал ей.

    - Ты не...

    - Спи, милое дитя. Спи и пусть ничто не тревожит твой сон.

    Уже проваливаясь в дрему, Арья почувствовала сквозь сон легкий запах мороза, и, словно бы в противовес, поцелуй на своём лбу.

    И почти физически ощутила, как лед ее сердца дал заметную трещину.
    --- Склейка сообщений, 20 май 2016 ---
    2. Сны.
    Modern-AU, высшая школа Вестероса, и вообще PWP… но не PWP.


    Ночи превратились в адову пытку.

    С того самого дня, как Арья встретила его в коридорах Твердыни Мэйгора — высокого, светлоглазого, с задумчивой морщинкой в межбровье и с горькой складкой у губ, она знала, что привяжется к нему. Знала каким-то звериным чутьем, волчьим нюхом, животным обонянием — что-то с шумом урчало чуть ниже ключиц, когда он проходил мимо, и однажды он даже обернулся на этот звук.

    У него было странное имя, никто не знал его толком. Директор школы называл его Джейком, ученики — профессором, учителя — Джеком, но настоящим его именем было выгравированное на пластинке дорогого кожаного ежедневника сочетание букв. Якен ХʼГар, Я-кен, Я-к-е-н. Ей нравилось перекатывать имя на языке, и каждый раз, когда оно слетало с ее губ, во рту появлялся привкус, будто бы она положила под язык тяжелую золотую монету.

    Она смотрела на него так, словно стремилась вобрать в себя целиком. На его лекциях она закрывала глаза и медленно выдыхала через нос — его голос, тяжелый, обволакивающий и бархатистый, словно бы гладил ее изнутри, лаская шею и плечи. Когда он обращался напрямую к ней, она внутренне вытягивалась в струнку. Даже его странная манера речи будоражила ее воображение — она даже вычитала в библиотеке, что традиция говорить о себе и окружающих в третьем лице появилась в незапамятные времена у родовитых граждан города Лората.
    Объяснить это она не могла — впервые в жизни накатившее чувство не поддавалось никакой логической цепочке.

    Она не могла сказать, что же конкретно чувствовала к человеку. Она бы и вовсе ничего не чувствовала, но он довольно бесцеремонно вторгался в ее сны, которым Арья верила безоговорочно. Сны эти беспокоили Арью, и она ворочалась волчком, пытаясь крикнуть, позвать на помощь… но сны всегда оказывались сильнее, и их ласковая паутина затягивала все глубже, и во всех этих снах был он, его светлые глаза и его тихий голос.

    Спать стало решительно невозможно. Арья не высыпалась, синяки под её глазами достигли каких-то угрожающих размеров, концентрация понизилась, и все учителя принялись смотреть на неё косо и осуждающе. Раздражало решительно все — не помогали даже таблетки, и каждую ночь сны становились все более бесстыдными и мокрыми. В снах она чувствовала на себе его руки, ощущала, как шероховатые пальца гладят бедра, касаются шеи и груди, как опускаются ниже и погружаются в её тело, как грудь наливалась этим мучительным томлением, будто соком, и ныла… а затем она просыпалась в слезах, жадно глотая воздух.

    Точка кипения была достигнута в день, когда сестра Санса, прихорашиваясь, носилась по всему дому, поминутно музыкально вскрикивая. На летний бал дебютантов предстояло идти и Арье тоже, и она честно пыталась выспаться… но в то утро смерть к девочке пришла в облике человека. Пожалуй, она могла бы похвалиться, что смерть эта похожа на ту, что изображают в канонических рукописях о смерти — человек пришел к ней в странном плаще черного и белого цветов, у него отчего-то были длинные волосы и седая прядь… и это не давало ей покоя весь вечер. Не давало покоя весь бал — ближе к полуночи, когда подростки выпили весь пунш и начали буянить, Арье все-таки удалось припереть преподавателя к стенке.

    Почему она выбрала для этого подсобку, она не смогла понять ни до, ни после.

    — Какого черта ты это делаешь? — прошипела она тогда ему в лицо. Пунш ударил в голову, глаза блестели, как у лихорадочной больной, но Арья упорно смотрела в светлые глаза напротив. — Зачем? Смерти моей хочешь? Измотать меня? Чего ты добиваешься?

    — Человек не понимает, о чем идет речь, — возразил ей собеседник. — Может, милой девочке стоит выйти на воздух? Девочка пила пунш?

    Он говорил ей еще что-то, мягко и округло, убеждая, но перед Арьей стоял образ, что она видела во сне, образ, словно бы сшедший со старинной игральной карты, что показывала когда-то им с Сансой Бет Кассель. Санса и Джейн Пуль тогда завизжали и потребовали у подруги спрятать ужас, а маленькая Арья смотрела не отрываясь. Смерть на ней была изображена в черно-белом плаще, в капюшоне, закрывающем лицо. За спиной смерти стояли нищий и богатей, король и септон, черный конь словно бы бил копытом землю, и за спиной смерти трепетало черное знамя с белой розой на нем. И сейчас она видела смерть с карты перед собой. Человека, который, кажется, изучил её тело наизусть.

    Как жаль, что это был всего лишь сон. Как жаль…

    — Человек не хотел, — вдруг прошептал ей Якен в ответ, и Арья застыла соляным столпом. Хмель мигом выветрился из головы, — Девочка сама тянет человека. Девочка хочет, чтобы человек был в ее снах, и человек появляется… но больше он ничего не может дать, — горькая складка у губ дрогнула. Арья следила за ним немигающим взглядом.

    — Ты мне должен, тебе не кажется? — прошипела она в его губы яростно. — Тебе не стыдно? Ты…

    Договорить она не успела — шаг сделал он сам.

    Мир погас с громким щелчком, когда она в первый раз вскрикнула, ощутив на своих губах чужие. До этого она целовалась всего один раз, с Джендри Уотерсом, и Джендри чуть не прокусил ей губу, неуклюже оправдываясь, что перенервничал… но тут все было иначе. Арье казалось, будто поцелуй выпивает из нее душу — медленно, капля за каплей, смакуя на кончике языка, и более того, ей было совершенно наплевать, что станет с ее душой далее. Она была готова в точности повторить то, что он делал с ней во сне… но тут все закончилось.

    — Человек вернул свой долг, — прошептал он ей на ухо, когда они, наконец, расцепились. — Больше он ничего не должен. Верно?

    — Верно, — ответила она вслед удаляющейся спине, и неожиданно криво ухмыльнулась. — Верно, чертовски верно.

    Она почти наверняка знала, что ночью он снова окажется рядом.

    В её постели.
     
    Последнее редактирование: 20 май 2016
    Yuventa, arimana, Ёжик и 2 другим нравится это.
  3. Lesolitaire

    Lesolitaire Скиталец

    3. Ученик.

    На стихотворение alter-sweet-ego, ей же и посвящается. Еще Сашке, которая молодец и умница.
    Future-AU.

    С нами может случиться решительно что угодно.
    Мир замолк, ожидая шума грядущей бури.
    Ты учил меня, если помнишь, как быть свободной,
    Как лететь вперёд ветра и жалить острее пули.


    Солнце садилось.

    Арья Старк заслонила глаза рукой и прищурилась, провожая светило взглядом. Слуги сновали по внутреннему двору туда-сюда, не обращая внимания на свою госпожу, а пресловутая госпожа, тем временем, снова схватилась за грабли и принялась сгребать прелую, подсохшую траву в одну большую кучу.

    Ветер взметнул ее волосы, поиграл с колокольчиками на косичках. Колокольцы вплела ей когда-то королева Дейнерис - после той невыносимо длинной зимней ночи, бывшая кхалиси призвала к себе всех, кто был с ней рядом в битве, и вплела каждому колокольцы. Странный обычай, первобытный и дикий, как и дотракийцы, у которых она его переняла, но серебристый перезвон, теперь везде сопровождающий ее, внушал какое-то странное удовлетворение.

    - Смотрите, м'леди - слезы Алисы цветут, - окликнул ее слуга, и девушка повернулась. - Яркие какие, красивые! Скоро уж, верно, тепло станет! - невзрачные цветочки с золотыми каплями по краям лепестков яркими не были совсем, но маленькая Старк похвалила старика. Слуг было мало, чертовски мало для такого огромного замка, и именно сейчас, когда сошел снег, это стало почти неподъемным бременем. Замок нуждался в восстановлении, поля стояли стылыми и мерзлыми и сажать хлеб было совсем некому. В замке было огромное количество женщин и детей, дети во дворе жадно дрались за каждый кусок мерзлого хлеба, а затем подносили эти куски к израненным ртам. Столько человек умерло от голода в замке, что не пересчитать. От отчаяния и голода обитатели замка стали поедать трупы, и каннибалов Джон велел повесить без единого проблеска жалости. "Даже волки не едят себе подобных", - сказал он тогда, и его обветренное лицо стало совсем жестким. А Арья тогда лишь вспомнила один из своих волчьих снов, где волки жадно обгладывали своего мертвого сородича, почти что обезумев от голода... и смолчала.

    Чертова зима, проклятая зима, перевернувшая все с ног на голову. Зима, отметившая морозным клеймом всех, кому посчастливилось пережить ее, иссушенные и обескровленные войной и упырями земли, Великие Дома, коих практически не осталось, да запах смерти, который поселился в носу и глотке.

    Даже сейчас Арья чувствовала слабо-сладенький запах разложения - запашок стоял в горле кровавым комочком слюны. Безымянного пальца левой руки ей уже никто не вернет, никто не вернет и бледности на щеку - там, где ладонь Иного задела ее, навсегда останется розово-багровый, блестящий след. Уродство лица не пугало ее - после той ночи, когда мертвецы поднялись из могил, и из крипты вышли давным-давно почившие, страха Арья Старк не ведала.

    Ты учил меня, если помнишь, как быть бесстрашной
    И безжалостной. Это часто одно и то же.
    Я считала слепые звёзды с вершины башни
    И боялась поверить в то, что тебя дороже

    Никого не найдётся. И это смешной исход, но
    Предсказуемый тоже. Хватит, не нужно злиться.
    Ты учил меня, если помнишь, как быть свободной,
    Я была твоей самой преданной ученицей.


    Неподалеку раздался детский плач, и Арья, бросив грабли, пошла навстречу. Санса сидела у кузниц на деревянной, скособоченной скамье, и на коленях ее лежал младенец. Младенец гулил и размахивал ручками.

    - Он улыбается вовсю, - сообщила Санса сестре, не поднимая головы. После всего, что произошло, сестра стала узнавать ее по звуку шагов. Ее волосы, неожиданно короткие, открывающие шею, ерошил ветер. - На отца похож, от меня ничего не взял.

    - Волосы у него рыжие, - возразила Арья и присела рядом. Спина едва ощутимо заныла. - А глаза отцовские, что есть то есть. А где Джоанна?

    - С Риконом, - Санса едва заметно усмехнулась. - Септон Мериголд учит Рикона читать, а Джоанна слушает. Лорд Винтерфелла делает очень большие успехи. А малыш... Малыш славный. Жаль, что я не понесла еще. Как жаль...

    Младенец пискнул и заулыбался беззубым ртом, да так, что Арья не смогла не улыбнуться ему в ответ. Маленький Нед родился в тот день, когда в Винтерфелл прилетел истекающий кровью Визерион. Он рычал и изрыгал пламя, не давая никому приблизиться к искалеченному всаднику на его спине, пока к нему не выбежала, задыхаясь, Санса - простоволосая, с животом наперевес и дочерью на руках.

    - Вот я, вот они, Визерион, - обратилась она к дракону тогда. - Твой хозяин муж мне, а это его дети. Пусти меня к нему! - и только тогда дракон послушался, и сложил крылья. Он умирал, как умирал и его всадник, и его бледно-золотые глаза были полны слез.

    - Стена пала, - хрипел Тирион Ланнистер, пока его несли к мейстеру. - Стена пала, ее больше нет. Их орды. Их так много, что не видно горизонта. И их предводитель, Великий Иной, он близко, я видел его глаза. Как же холодно, миледи!

    - Не смей оставлять меня одну! - яростно шипела Санса, разрезая на нем одежду. Разрезала и охнула, оседая рядом. - Ты обещал мне, что более я не буду одна! Да как ты смеешь умирать! Ты обещал мне жить! Ты обещал это нашей дочери! - она зарыдала, а Ланнистер протянул руку и погладил ее по голове.

    - Бе-едная моя, бедная ласточка, - прохрипел только, и на губах его выступила розовая пена. За окном горько, неожиданно тонко и тоскливо заревел Визерион.

    Ланнистер умер в бреду, покрытый испариной и кровью, которая, клокоча, вырывалась из его рта и страшной раны в межреберье. Дракон издох практически сразу после него, так никого к себе и не подпустив. Санса сама обмыла своего мужа, приказала сложить погребальный костер и сжечь тело вместе с верным драконом. Бросилась в комнаты, слепая от внезапно накатившего, неподъемного горя, увидела себя в зеркале - увидела свои длинные волосы, такие неправильные, такие живые, мигом возненавидела их лютой ненавистью, заплела в косу, взяла чей-то короткий кинжал, дернула волосы вверх, отрезала их под корень...и осела на пол в луже крови. Арья хорошо помнила, как кинулась следом, как забрала из мигом ослабевших ее рук кинжал и косу - пойдем, сестра, надо идти - и привела в ту же самую комнату, где умер ранее Тирион. Смертное ложе его сделалось ей родильным, и пока за окнами полыхало зарево погребального костра, Санса родила сына.

    Они не знали, что Джон поразил мечом Великого Иного, не знали, что упыри обратились в прах, не знали, что Дрогон спалил тех Иных, что командовали мертвецами, не знали, что в тот самый момент, как Длинный Коготь пронзил сердце иного, лед и снег покрылись патиной и начали таять... они ничего этого не видели, они все пропустили, сначала просто пытаясь выжить, а затем отбивая замок от чудовищной рати упырей. Маленький Эддард Ланнистер, дитя, что родилось в первый день весны, словно бы ознаменовал переход к новой жизни, к новому началу.

    Я была твоей самой смелой и самой быстрой,
    Я набила себе и шишки, и - позже - руку,
    Смертоносней кинжала, опасней, чем тихий выстрел,
    Но никак не могла постигнуть твою науку.

    Я никак не умела стать от тебя свободной,
    А теперь мы стоим неминуемо близко к битве.
    А теперь мы стоим, изваянья в лучах восходных.
    Мир молчит, в ожиданье бури (почти молитвы).


    Лишь когда стены Винтерфелла окрасились красным и золотым, Арья оказалась в своих покоях. Спина нестерпимо ныла, и пальцы сводило ноющей, стынущей болью, как перед непогодой. Камин еле заметно тлел, цепкий глаз выхватил из полумрака очертания балдахина и прикроватного столика, и Арья со стоном опустилась на колени. Раздула огонь, обмакнула в пламя несколько свечей и воткнула в жирандоль, а затем устало опустилась в кресло. Ничего не хотелось, ни о каких ратных подвигах уже не мечталось - после зимы даже просто жить было огромным, практически непереносимым счастьем.

    Арья прикрыла глаза и глотнула глинтвейна из кубка. В комнате пахло дымом и деревом, за окном брехали псы, да кузнец Джаспер хрипло распекал подмастерье. Глаза закрывались, веки тяжелели, запах стали острее, но тут маленькая Старк криво, косо ухмыльнулась и отметина Иного на ее щеке запунцовела, словно бы налившись жаром. В привычные запахи вплелись ноты имбиря и гвоздики, словно бы кто-то надушил ими свои волосы.

    - Давно ты здесь? - спросила она в пустоту устало. От окна отделилась тень и приблизилась к камину. - Не желаешь ли вина?

    - Человек бы не отказался, - тень вышла на свет и серебристая прядь в рыжих волосах тускло сверкнула.

    Арья знала, что этот день настанет. Знала с того самого момента, как нож пронзил горло Бродяжки, что пришла забрать ее жизнь. Знала, пока плыла в ночь на корабле из Браавоса обратно в Вестерос, знала, пока пряталась, меняя личины как перчатки. Длинные волосы, короткие волосы, длинный нос или короткий, бородавки и шрамы - ее хорошо научили притворяться и прятаться. Но вечно прятаться она не могла. Да и незачем было.

    Он оказался вдруг совсем рядом, и стонущая боль в ладонях пронзила ее снова. За окном победно заливались соловьи. Ветер хлопал ставнями.

    - Человек полагает, что девочка знает цель его визита? - прошептал Безликий, отпивая из кубка - это ее кубок, почти непрямой поцелуй - запах грушевого бренди вдруг показался странно отталкивающим. Арья кивнула. - Человек хотел бы покончить с этим. У человека мало времени.

    - Нечто похожее ты сказал мне перед тем, как я назвала твое имя в богороще Харренхолла, - кривая улыбка изогнула его губы. - Ты пришел, чтобы назвать мое имя, да?

    - Человек пришел за жизнью, - голос стал совсем печальным. - Только смертью можно заплатить за жизнь. Только смертью покроется этот долг. Девочка это знает так хорошо, как не знает никто иной.

    - Я тебе не девочка, - возразила она, поднявшись. - Я Арья Старк. Арья-дуреха, Арья-недотрога, Арья-лошадка. Я Солинка, я Кошка-Кэт из каналов, я Ласка и слепая Бет, я призрак Харренхолла. Я Арья Старк, дочь Эддарда и Кейтилин, я сестра Сансы, Джона и Рикона, я тетка Джоанны и Неда. Ты слышишь меня?

    - Арья Старк, - отозвался Безликий. - Арья Старк. Теперь все верно. Теперь все правильно. Не могло быть никак иначе.

    Мы скрестили мечи и сдаваться никто не будет.
    Я смотрю на тебя, ты глядишь на меня, нахмурясь.
    С нами может - могло! - случиться любое чудо,
    А случилась всего лишь буря. Большая буря.

    Это тоже пройдёт. А ты будешь лежать, холодный,
    С неживыми глазами и стылой ухмылкой лисьей.
    Ты учил меня, если помнишь, что быть свободной -
    Значит просто убить того, от кого зависишь.


    Когда рассвет иззолотил лучами стены. птицы снова запели. Ветер-попрыгун захлопал ставнями, зазвенел стеклами и унес играючи плащ одного и дозорных. Дозорный выругался и побежал за ним, распугивая сонных и тощих кур.

    Пол в покоях девочки был усыпан кровавыми пятнами. Арья лежала ничком, пытаясь отдышаться, и с удовольствием вдыхала утренний воздух, с силой выпуская его из легких.

    Перед глазами ее струился молочно-белый свет. Словно бы она умерла и попала на праздник. Она увидела вдруг отчетливо своих отца, мать и Робба - они пировали, смеялись и пели, а Серый Ветер и Леди лениво лежали у их ног, помахивая изредка хвостами. Она увидела Мику - повзрослевшего, с рыжими вихрами и в заляпанном мясницком фартуке, увидела, как Джендри с остервенением колотит молотом по мечу. Увидела, как развалилась на траве Нимерия, и как почесывал ей пузо Тирион Ланнистер. Смеялась где-то вдалеке Бриенна Тарт, распевал свое имя на разные лады Ходор, ворчала старая Нэн, похрапывал Миккен, фехтовал с Сирио Форелем Джори, а Ломми Зеленые Руки неумело жонглировал сучьями. Последним она увидела Якена Х'гара - тот полировал кинжал, сидя в корнях чардрева, а у чардрева было почему-то лицо Брана.

    - Как мне жаль, что так вышло, - сказала она тихо прежде, чем вогнать кинжал ему под ребра. - Как мне жаль.

    - Жалостливая Арья Старк, - Безликий закашлялся, в горле его что-то коротко булькнуло, - Человек был рад, что она была в его жизни. Человеку тоже жаль, что так все вышло, - кровь выступила на его губах, он вдохнул и затих. Арья же, не удержавшись, приникла к его губам, и его последнее дыхание осталось с ней. И только после этого она упала ничком.

    "Только жизнью за смерть платят", - услышала она в полудреме, и вяло удивилась. - "Только смертью выкупают жизнь".

    Жизнь себе она выкупила. Многоликий Бог свел ладони над ее головой.

    Прежде, чем провалиться в небытие, она коротко подумала о том, что новый день, наконец, настал.

    …Мир затих. Отгремела буря. Умолкли птицы.

    Я была твоей
    самой преданной
    ученицей.
     
    Последнее редактирование: 30 май 2016
    arimana, Ёжик, Viola Lion и ещё 1-му нравится это.
  4. vasilissa

    vasilissa Оруженосец

    Со всеми ясно, а где Бран? И, я так поняла, что и Денерис погибла? Я про 3 часть - ученик
     
  5. Lesolitaire

    Lesolitaire Скиталец

    А так ли уж и нужны ответы?
    Дейнерис жива, и она королева, как и Джон, её король.
    А Бран... Бран есть Бран. Везде и нигде.
     
    arimana нравится это.
  6. vasilissa

    vasilissa Оруженосец

    Иногда хочется ответов....и спасибо за ответы....
     
  7. Lesolitaire

    Lesolitaire Скиталец

    Спасибо вам за отзыв.
     
  8. Lesolitaire

    Lesolitaire Скиталец

    4. Крик.

    PWP, альтернативное развитие событий в храме Многоликого после того, как Арья принесла туда лицо Бродяжки.

    Воздух наполнился влагой, задрожал струной, засвистел, запел, словно потревоженная арфа. У сестры Сансы была такая, и она пела и рыдала в ее руках. Земля, в противовес — холодная и твердая, земляной пол никогда не станет похожим на перину, да вот только и пола сейчас было достаточно, сухая истоптанная трава царапала лопатки, впивалась в поясницу.

    Странно было чувствовать себя вот так, холодно и боязно, и в то же время тело заполняла сухая, яростная эйфория, будто бы Арья стояла на холме, и в руках ее была Игла — ее обдували ветры, ее зло царапал дождь, и радость от этого была настолько буйная, что кровь приливала к лицу.

    Поцелуи на ее лице, на ее ключицах — жалящие, почти болезненные, от этих поцелуев вязало язык, хотелось сучить ногами и биться, биться в лихорадке, лишь бы прекратилось это стыдное, это невыносимое, это болезненно-странное, приятное донельзя, настолько, что хотелось искусать себе губы и убедиться, что это все не сон, что это взаправду, что так и правда бывает.

    Ее грубая рубаха домотканого полотна вдруг оказалась развязана и сбилась, бриджи обвились вокруг бедер и жали, жгуче и неприятно, и на коже обещали со временем налиться досадные следы… Но чужие руки, словно бы из ниоткуда, оглаживали плечи, руки, спину, шею, каждый дюйм, каждый миллиметр тела, и грудь мучительно ныла, словно бы налитая соком, того и гляди лопнет, если дотронуться. Человек касался ее ран на животе, едва подживших швов, сочащихся сукровицей из-под свежей корочки, обводил каждый стежок грубой нитки, заглаживая чужую — сделанную по его собственному приказу — работу, и его пальцы были странно напряжены, словно он чувствовал, как саднят отметины, нанесенные Бродяжкой.

    Лучше бы он сам ранил ее. Лучше бы это был он — тогда она могла бы хоть его ненавидеть. Тогда ей хватило бы решимости убить его, ведь она и правда собиралась и даже нацелилась — Игла вонзилась в плоть почти что с готовностью, и на месте укола набухла кровью царапина. Но она не смогла, даже смотреть на него без слез не смогла — ведь она пересекла полмира, потому что верила, что он поможет ей, что ему не все равно, а он…

    А он блеснул глазами, и они вдвоем оказались на полу.

    — Глупая Арья Старк, — прошептал он ей тихо и с насмешкой. — Человек же учил тебя, где находится сердце, ты не туда целилась!

    Под хламидой он оказался неожиданно настоящим. Ни в Харренхолле, ни во время обучения он не казался ей по-настоящему реальным — насмешливый призрак с голосом-бархатом, он появлялся из ниоткуда и уходил в никуда, и долгими осенними ночами Арья думала, что он и вовсе приснился ей — но монетка из железа, надежно спрятанная под рубашкой, доказывала ей обратное раз за разом, а тут вот он одним-единственным шагом навстречу доказал ей, что и он живой — его грудь тоже была в шрамах, и руки были исполосованы, и сам он оказался шитым-перешитым несколько раз, также, как и ее живот. Его лицо вдруг оказалось совсем близко — голубые глаза, капризно-пухлые губы, более уместные на лице мальчика, а не мужчины, горькие морщинки на лбу и у носа, зажившие шрамы-лунки на щеках, словно бы он пытался сорвать лицо с себя, но не преуспел.

    — Это твое лицо, — прошептала она вдруг, и ее прошибло холодным потом. — Это все время было твое лицо. Ты не можешь его снять.

    — Теперь это лицо человека, — подтвердил Безликий, и Арья всхлипнула в ответ — она оказалась на нем, и теперь они сидели так, что видели друг друга в мельчайших подробностях. Он скользнул в нее резким, прерывистым движением, в паху закололо, сдавило жалящей, медленной, злой болью, что отдалась где-то в животе. — Арья Старк подарила его, когда-то увидев. Человек знать не знает, как так вышло.

    Мертвые лики смотрели на них со стен — молодые и старые, красивые и уродливые, темнокожие и светлые, бывшие при жизни иббенийцами, северянами, тирошийцами, браавосийцами, дотракийцами и даже жителями Золотой Империи Йи Ти. Они смотрели на них пустыми, мудрыми и всепрощающими глазами; открывшие великую тайну, вкусившие дара Многоликого, они наблюдали за тем, как сплетаются два тела, как они оба дрожат, не в силах ни понять, как так вышло, ни справиться с тем ворохом эмоций, что нахлынул на них. Арья ведь знала, что да как происходит между мужчиной и женщиной, и в глубине души это казалось ей жутко постыдным, но теперь, когда он бился в ее теле, она поняла вдруг с ужасающей ясностью, что эмоции отходят на второй план и из груди высвобождается что-то совершенно иное. Тело ее вдруг стало совсем легким, боль притупилась, стала вполне терпимой и даже… приятной? Арья выдохнула сквозь сжатые зубы, выгнулась дугой — ей казалось, что можно еще, еще ближе, можно врасти в человека целиком, только вот кожа мешала этому.

    Время словно бы остановилось, застыло как замороженное молоко. Остались лишь они вдвоем, дерганые, резаные, больные друг другом — она пропустила тот момент, когда он вздрогнул и часто-часто задышал: теплая волна нарастала, нарастала и, кажется, уже могла бы взорваться…, но так и не взорвалась. Арья не сомневалась, что этого взрыва не перенесла бы.

    Они еще долго сидели, прижимаясь друг к другу, стараясь восстановить дыхание. Пот застилал глаза, мертвые лица слепо пялились в пустоту, свечи жирно оплывали в каменных нишах, в ушах грохотало так, что казалось, будто их сердца звучат на весь зал. Безликий поднялся первым и помог встать Арье.

    — Иди, Арья Старк из Винтерфелла, — даже не прошептал, а прохрипел он. — Вернись на Север, милая девочка, там тебе место. Иди же.

    Арья лишь улыбнулась и, подобрав Иглу, вышла из зала тысячи ликов, все еще чувствуя смятение и влагу меж бедер. Она знала, спиной чувствовала — он смотрел ей вслед и улыбался.

    Ей показалось, что вместе с его улыбкой она унесла из Храма чью-то чужую жизнь.