1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Джен Фанфик: Последняя глава

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Serenity, 8 июн 2016.

  1. Serenity

    Serenity Ленный рыцарь

    Название: Последняя глава

    Фандом: сага

    Категория: джен

    Размер: мини

    Персонажи: Серсея Ланнистер, Джейме Ланнистер

    Рейтинг: R

    Жанр: драма

    Предупреждения: смерть основного персонажа

    Дисклеймер: всё принадлежит Мартину

    Статус: закончен

    Наверное, многие поклонники тех или иных произведений хотели бы написать о том, как полюбившиеся им персонажи жили долго и счастливо. И только поклонники Мартина мечтают хотя бы о том, чтобы убить любимого героя по-своему, до того, как это безжалостно сделает автор.

    Предупреждение-2: мое авторство уже само по себе намекает на то, что в фике не окажется кровищи и кишок. А также на то, что Серсея не будет "конченой тварью". Я предупредила)
     
    knacker_sai, Dragonheart, Afra V и 5 другим нравится это.
  2. Serenity

    Serenity Ленный рыцарь

    Мало света, много вони, и вместе с захлопывающейся дверью на тебя накатывает ощущение безысходности - темницы Красного замка не изменились с тех пор, как Джейме был здесь в последний раз. Тогда он пришел освободить Тириона. Сейчас Тирион не оказал ему той же услуги. Впрочем, не исключено, что возможность торжественно сдохнуть на глазах у толпы может оказаться лучшим выходом для того, кому уже осточертело жить. Поглазеть на него соберется вся Королевская гавань – не о такой ли известности Джейме когда-то мечтал?

    Сейчас последние месяцы казались ему чем-то надуманным, нереальным. В них были и кровавые сражения, и тонкие дипломатические ходы – потом все меньше дискуссий и все больше боев; и победы, и поражения – потом все меньше побед и все больше поражений; и обретение новых союзников, и предательства – потом все меньше союзников и все больше врагов…в этих месяцах было многое, не хватало лишь одного – смысла. Великие дома боролись друг против друга со звериным ожесточением, но в этой войне всех против всех не было победителей: едва договорившись о поддержке, каждый из союзников начинал искать более выгодного партнера, но впоследствии был готов выгодно продать и его. Последней в разрушенный Вестерос пришла драконья королева, и обессиленная страна склонилась перед ней – было ли это личной заслугой Дейенерис Таргариен или удачным стечением обстоятельств, но противостоять ей у Семи королевств не осталось ни сил, ни желания. Молодую королеву встречали земли, усеянные трупами, но и этого оказалось мало: для того, чтобы на этих землях поднялись ростки новой власти, их нужно было полить последней порцией крови – и судьба распорядилась, чтобы это была кровь одних из последних представителей дома Ланнистеров.

    Было даже удивительно, что они продержались так долго. Дом Арренов истощило само время, дом Старков оказался обезглавлен вместе со всеми мужскими представителями рода, дом Баратеонов потерял всех троих коронованных оленей, дом Тиреллов попытался обхитрить остальных, но тоже рухнул вместе со своими интригами, дом Мартеллов, существенно потрепанный этой войной, предпочел снова укрыться за своими горными цепями. Дом же Ланнистеров, который с помощью лорда Тайвина десятилетиями копил силы и влияние, погибал дольше всех. Мощный и плодовитый, он мог бы быть непобедимым, если бы не начал разрушаться изнутри – и тогда сквозь бреши в толстых стенах его стало легко растащить на части.

    Суда над Джейме как такового не было – было лишь несколько фраз, которые королева Дейенерис, первая ее имени, произнесла сначала на общем языке, потом на валирийском и дотракийском, чтобы понять ее могли все, кто присутствовал в Тронном зале. «Этот человек убил моего отца. Законного короля, которого клялся защищать. Годы не могут смягчить наказание за предательство», - выговорила она, поднявшись с Железного трона. Красивое лицо ее приняло суровое выражение: должно быть, в этот момент она казалась подданным земной богиней возмездия, воплощением справедливости. Джейме предпочел бы поменьше пафоса. То, что за дрянную душонку Эйериса ему предстоит ответить своей жизнью, он понял сразу же, как попал в плен к наступавшей армии.

    Тирион стоял неподалеку от трона молодой королевы: казалось, он так и не решил, перестал он ненавидеть Джейме или все же нет. Окончательно он решит этот вопрос завтра утром, когда взглянет на эшафот, подготовленный для брата. Но пока он вспоминал Тишу, и это придавало ему решимости. Джейме усмехнулся, подумав, что отец наверняка извертелся в гробу, ведь теперь Кастерли-Рок неизбежно достанется Тириону. Что ж, братец, ты получил то, чего хотел. Пора и Джейме получить свое.

    Усталость последних месяцев одолевала его, но из Тронного зала он вышел с прямой спиной, не позволяя стражникам тащить себя. У него еще осталось немного сил, чтобы дойти до своей камеры, не сгибая голову. И еще немного, чтобы завтра подняться на плаху. А после силы ему уже никогда не понадобятся. Можно будет отдохнуть от этой бессмысленной гонки.

    - Вот пекло! Все камеры переполнены, и посадить-то его некуда, - открытие одновременно и раздосадовало, и позабавило одного из его конвоиров.

    - Так уж прямо некуда? – недоверчиво отозвался другой и тут же добавил: - Да вот пустая! Шикарное место, сир.

    Джейме мог бы ответить. Иронично, презрительно, панибратски-шутливо – он мог ответить как угодно, но не потрудился это сделать. Усталость, давившая на него, принесла с собой не только бессилие, но и такой подарок, как безразличие.

    - Не пустая она, - проговорил стражник, приглядываясь.

    - Ну и ладно, давай бросим его здесь, не бродить же с ним по всем подземельям.

    - Так там эта…

    - Ну и сделай людям доброе дело: пусть хоть поразвлекутся напоследок.

    Стражник хмыкнул в усы, открывая темницу. Джейме не придал значения этому двусмысленному диалогу: посторонние голоса казались всего лишь назойливыми звуками, от которых хотелось поскорее отделаться. Но, когда решетка захлопнулась за ним, из глубины темной камеры послышалось:

    - Можно здесь хотя бы умереть спокойно?

    Глухой и надтреснутый, голос все равно был узнаваем.

    - Извиняйте, Ваше львиное Величество, но в львятнике закончились клетки. Придется Вам потесниться, - расшаркался один из стражников, и, посмеиваясь, оба удалились.

    Глаза Джейме постепенно привыкли к темноте, и в слабых отсветах, падавших внутрь камеры от редких факелов, горевших в коридоре, он различил фигуру в углу. Могло показаться, что это подросток – худой, остриженный мальчишка в широких, не по размеру, одеждах, который лежал на соломе, свернувшись в клубок и отвернувшись к стене. Но Джейме уже знал, кто перед ним. Открытие не обрадовало и не раздосадовало его. Разве что давно покинувшее его умение удивляться слегка шевельнулось в глубине души, да странная, глупая жалость дала о себе знать.

    - В аду вам приготовят отдельный котел за то, что вы посмели тревожить меня даже в мою последнюю ночь, - ядовито проговорила фигура в углу.

    - Я тоже не могу сказать, что рад тебя видеть, - отозвался Джейме.

    Он видел, как она вздрогнула – дернувшись всем телом, словно пробуждаясь от кошмарного сна. На какое-то время она застыла, очевидно надеясь, что слух обманул ее, но потом все же обернулась, осторожно приподнимаясь на своей соломе. Глаза, огромные на ее похудевшем лице, напряженно забегали в темноте, силясь разглядеть Джейме.

    - Ты, - наконец выдохнула она.
    --- Склейка сообщений, 8 июн 2016 ---
    ***

    Прожить бок о бок всю жизнь – и не знать, что сказать друг другу в последние часы. Да и нужно ли говорить? Им часто случалось делить одно чувство на двоих – и сейчас это было опустошение.

    Джейме опустился на солому напротив Серсеи и прислонился к стене, прикрывая веки. Он предпочел бы прожить эту последнюю ночь, не ощущая, как пара зеленых глаз неотрывно смотрит на него. Серсея и сама хотела бы снова повернуться к нему спиной, провалиться в полузабытье, которое помогло бы ей протянуть до рассвета, но она уже не способна была это сделать. Близнецам, не мешавшим друг другу даже в утробе матери, на этот раз было тесно в одной камере. Между ними стояло слишком много боли и слишком много вопросов.

    Серсея давно не смотрелась в зеркало, но Джейме, сидящий напротив, напомнил ей, насколько она постарела за последние несколько месяцев. Бесконечная усталость сквозила в каждой черточке его лица: в запавших глазах, в морщинах, широкими нитями залегших на лбу, в плотно сжатых губах. Неужели она стала такой же? Серсея не нашла в себе сил усмехнуться. Даже волосы их отросли примерно до одной длины, и золото в них было в равной степени перемешано с серебром. Наверное, со времен их детства они никогда еще не были так похожи друг на друга.

    Были месяцы, когда она его ненавидела. Были недели, когда она не желала слышать о нем – а потом были и те, когда она хотела услышать о его смерти. Потом были дни, когда она отчаянно наделась, что он появится и спасет если не ее, так хотя бы их дочь. А потом, казалось, ей стало все равно. Потерявшая своих детей, лишившаяся своего королевства, доживающая свои последние дни в темнице лишь для того, чтобы быть торжественно обезглавленной на потеху всей Королевской гавани – она не думала не только о нем, но и о себе. Ей хотелось только, чтобы все побыстрее закончилось. И в ту ночь, когда Серсее сообщили о грядущей казни, и она поверила в скорое окончание своих мучений, судьба решила посмеяться над ней. Напомнила, что она пришла в этот мир не одна – и уйти одной ей не позволено.

    - Прекрати смотреть на меня, - негромко произнес Джейме.

    В молодости ему нравилось ловить ее за этим занятием. Гордая и независимая, Серсея старалась не выдавать своих слабостей. И только изредка, резко обернувшись или открыв глаза, Джейме видел, как она смотрит на него, когда полагает, что никто этого не замечает. В этом взгляде не было ничего от королевы – только от любящей женщины. Сейчас же ее взгляд давил на него: давил всей мощью общих потерь, которые они не смогли встретить вместе, всей силой нарушенных клятв и всей болью предательства, чужого и собственного.

    - Ты не видишь, что я делаю.

    - Зато чувствую.

    - Вздор.

    Он тяжело открыл глаза и ожидаемо встретился с ее взглядом. Джейме думал увидеть ненависть, раздражение, презрение – любое сильное чувство, но в том, как смотрела на него Серсея, не было…ничего. Так иногда смотрят в морскую даль: не разглядывая ничего особенного, не думая ни о чем конкретном, не ожидая ничего увидеть – но и не отводя взгляда. В ее кошачьих глазах, всегда искрившихся жизнью, было только отражение его собственной усталости и крупица какого-то странного детского любопытства. Этот взгляд заставлял поежиться.

    - Давно ты здесь? – спросил он, надеясь, что необходимость отвечать отвлечет ее.

    - Несколько дней. Неделю. Я не помню, - она пожала плечами, не переставая смотреть на Джейме. Кажется, она ненавидела его? Должна ненавидеть и сейчас? Серсея нахмурилась. Она толком не помнила, что должна чувствовать, а собственные ощущения уже давно ее подводили.

    - Как это произошло? Хотя…неважно.

    Ему не нужен рассказ о том, кто пришел арестовать ее, как ее судили, как выбирали для нее подходящую клетку. Как и ей безразлично, кто именно обезоружил его и кому пришла в голову идея отвезти трехлапого льва к драконьей королеве.

    - Хорошо, что снова зажгли факелы, - внезапно сказала Серсея, и в ее тоне послышались отголоски светской беседы, настолько инородные в подземельях Красного замка, что стало не по себе. – Без света мои крысиные соседки слишком наглели. Ты когда-нибудь засыпал рядом с крысами? Они…

    - Я год провел в плену, Серсея. Я знаю, каково это.

    - Целый год, - она потерла висок, словно силясь вспомнить. – Как ты не сошел с ума? Кажется, я успела сделать это за несколько дней здесь…или раньше… Как ты выжил тогда? Я никогда не спрашивала.

    Опять этот взгляд. Как будто она одновременно и видит его, и смотрит сквозь.

    - Я думал о тебе.

    Ответ был правдой, но сейчас, в темницах Красного замка, после всех оскорблений, что выкрикнули друг другу в последнюю встречу, после всех смертей, что стояли между ними, он показался Джейме пустым до смешного. Разве можно было любить одну скверную женщину настолько, чтобы жить ею?

    Серсея скривила губы в подобии усмешки.

    - И вернулся, чтобы бросить меня.

    - Ты сама сделала для этого все возможное.

    - Я пыталась защитить Томмена.

    - Давай не будем начинать этот бессмысленный разговор.

    Сколько слов они разящими стрелами выпустили друг в друга в их последнюю встречу – единственную с тех пор, как Джейме вырвался от того, что осталось от Кейтилин Старк. Каждый обвинял другого в предательстве, каждый считал свое доверие растоптанным, и отчаяние хлестало из обоих как кровь из глубоких ран. Годами мир строился на том, что их двое – и сейчас этот мир разлетался на части.

    - Ты шлюха, Серсея. Дорогая красивая шлюха, - было последним, что она услышала от Джейме.

    «Шлюха! Шлюха!» - кричала толпа в тот страшный для нее день. Серсея зажала уши руками.

    - Ты мне не брат. Я никогда не знала тебя. И дурой была, что тебе верила, - эти слова не должны были ранить его, но почему-то ранили. В тот же день Джейме отбыл из Королевской гавани, чтобы защищать своего короля, но больше никогда не встречать королеву.

    Судьба распорядилась иначе, и теперь они сидели друг напротив друга, не находя в своих душах прежней злобы. Наверное, когда погибают ваши дети, а наутро то же самое предстоит сделать и вам, былые обиды видятся сквозь пелену отрешенности.

    - Не знаю, почему ты не понял, - зачем-то сказала Серсея, и в ее пустых глазах мелькнуло удивление. – Для меня все это было так же гадко, как с Робертом. Но я переспала бы хоть со всей Королевской гаванью, если бы это могло помочь Томмену.

    - Не говори, что тебя еще и нужно пожалеть, - устало отозвался Джейме.

    Серсея молча и равнодушно пожала плечами, но он понял ее. Он может верить ей, может не верить – но зачем ей врать за несколько часов до смерти?

    - Какая теперь разница. Он погиб, и я ничего не смогла сделать.

    Они замолчали, и Серсея наконец отвела взгляд – вернее, закрыла лицо руками. Что бы это ни значило, Джейме не было до этого дела. Пусть только даст ему несколько часов относительного спокойствия. Томмен…зачем она разбередила эту рану? Должен ли был Джейме терпеть ее выходки, прикрывать ее безрассудство, соглашаться с ее авантюрами, лишь бы уберечь Томмена? Должен ли? Должен… Эти мысли и так мучали его месяц за месяцем, и сейчас не время обдумывать это в тысячный раз. Томмена больше нет, и самого Джейме тоже вскоре не станет. Поздно размышлять. Поздно сожалеть. Уже поздно для всего, что бы ни было.

    - Это я нашла его тем утром.

    Она так и не отняла рук от лица, и голос прозвучал глухо, едва слышно, но Джейме разобрал каждое слово. Он знал о том, как умер Томмен, но слышать это от Серсеи было дико…дико и по-настоящему страшно.

    - Они боялись сообщить мне, - презрительно фыркнула она. – Слуги разбежались, попрятавшись по углам, словно тараканы. Думали, я казню того, кто скажет мне об этом. Я шла по коридорам, а они бросались наутек, едва завидев меня.

    «Прекрати», - хотел было сказать Джейме. Он не хочет этого слушать. Не хочет переживать смерть Томмена вместе с ней. Не хочет снова думать о том, что его сын мертв. Не хочет видеть, как это заново убивает Серсею. Не хочет, чтобы ему было больно за нее. Но какая-то часть его знала, что он должен слушать. Для этого он и оказался здесь в свою последнюю ночь.

    - Страх сковал весь Красный замок. В залах звенела пустота, а за каждым углом слышался шепот – но, едва я сворачивала, там уже никого не было. Мне кажется, в то утро я поняла все сразу, с первой секунды – просто поначалу не хотела верить.

    Серсея уронила руки на колени и продолжила говорить – сухо, почти бесчувственно, отрывочными фразами. Она не говорила об этом ни с кем, и сейчас слова сами рвались из нее.

    Она помнила то утро так ярко, как не помнила уже почти ничего в своей жизни. Как она почувствовала тревогу, едва проснувшись. Как она позвонила в колокольчик, но никто не пришел. Как она уговаривала себя не волноваться, пытаясь попасть в рукава утреннего платья. Как паника постепенно заливала ее, пока она шла по пустынным залам и коридорам. Как она и сейчас могла бы сказать, на каком именно повороте она не выдержала и побежала. Как она изо всех сил толкнула створки дверей в комнаты Томмена, но сила не потребовалась – те оказались не заперты. Как она выкрикивала его имя, пока бежала по анфиладе королевских покоев, но ей отвечало лишь эхо. Как она нашла своего сына среди подушек, посиневшего и уже остывшего. Дальше воспоминания плыли, терялись.

    - Она задушила его в его собственной постели, - Серсея подняла на Джейме свой пугающий взгляд, все такой же пустой, только еще более удивленный. Джейме думал, что уже не способен чувствовать, но беспомощность этого взгляда больно ударила его. – Девчонка Тиреллов. Хотя, возможно, она была не одна. Я даже не знаю, сколько их было. Сколько человек душили моего мальчика.

    Серсея пораженно забегала глазами по стенам темницы, словно спрашивая невидимых собеседников, может ли такое быть.

    - Я не могла помочь Джоффри, когда он умирал, но я хотя бы была рядом. А Томмен умирал совсем один. Он был напуган, ему было так больно – а меня не было.

    Ее губы дрожали, словно она готовилась заплакать, но слезы не шли. Она разучилась плакать в последние месяцы. Ей казалось, что ее душа огрубела и отмерла – но тогда что же в ней рвалось на части с каждым новым словом?

    - О чем он думал в последние минуты? Я никогда не узнаю. Может, он проклинал меня? Может, он надеялся, что я приду и спасу его? А может…

    Они и сами не заметили, как так случилось, что они оказались рядом, не успели понять, какая сила швырнула их навстречу друг другу, но они рванулись вперед так, словно каждый хотел разбиться об объятия другого и уже никогда ни о чем не вспоминать, не слышать, не думать. Джейме уже не помнил, что сжимает в руках, лихорадочно гладит по голове, пытается успокоить неверную возлюбленную, самодовольную интриганку и лгунью, сломавшую ему жизнь – рядом с ним была мать его детей, подарившая ему столько любви, на сколько было способно ее жестокое сердце, и она нуждалась в нем так, как не нуждалась еще никогда. Серсея уже не думала, что сейчас цепляется руками за того, кто променял ее на гнусного карлика, отправившись спасать того и бросив ее одну в страшной войне, что прячет лицо на груди у того, кто своим бездействием позволил толпе глумиться над ней, что ищет сочувствия у того, кто не смог спасти ни одного из их детей – рядом с ней был ее близнец, часть ее самой, тот, кому она всю жизнь доверяла больше, чем себе.

    - Мне жаль, мне жаль, мне так жаль, - шептал Джейме, раскачиваясь с Серсеей из стороны в сторону, словно хотел укачать ее как ребенка.

    - Почему тебя не было рядом? - сбивчиво отвечала она. Это не прозвучало упреком, скорее горьким сожалением. – Ты помог бы им там, где я не смогла. Я не уберегла ни одного из них, Джейме, ни одного.

    Она подняла на него глаза, и из ее взгляда наконец ушло равнодушие: прежняя пустота этих глаз до краев наполнилась болью – и стыдом.

    - Они были настоящими львятами. Храбрыми, сильными…и такими славными. И всех убили подло, обманом. И я ничего не сделала.

    - Ты пыталась. Ты сделала больше, чем кто-либо смог бы.

    Серсея неверяще покачала головой. Джейме провел рукой по ее волосам.

    - Ты наконец посмотрела по-настоящему. До этого ты смотрела так…странно.

    - Я знаю. Мирцелла говорила, что я начала «странно смотреть», когда…когда Томмен лежал в септе.

    Силы, которых и так было немного, быстро оставляли их, и они оперлись спинами о холодную стену, не размыкая объятий. Эти объятия уже не давали прежнего тепла, но хотя бы напоминали, что они не одни – и сейчас этого было достаточно.

    - Он лежал в септе совсем один, - проговорила Серсея, глядя, как отсветы пламени играют на каменном полу. – И я никак не могла поверить, что нам придется оставить его там. Я сидела рядом с ним и все пыталась насмотреться. Мирцелла часто приходила и просила меня вернуться. Тогда она и сказала впервые, что я «странно смотрю». Я не знаю, что это. Может быть, я немного сошла с ума. Впрочем, не все ли равно. Мир, в котором девятилетних мальчиков душат подушками, полон сумасшедших.

    - Я поклялся, что Тиреллы заплатят за это. Они думали, что свадьба Маргери и самозваного Эйегона Таргариена обеспечит им власть, но они ошибались. Пусть не сразу, но их войска были разбиты.

    Как мелко. Поверженное войско, казненные или бежавшие Тиреллы, некоторое время передышки для армии Ланнистеров – это не заменит им с Серсеей добродушного пухлощекого мальчугана, который любил читать, заботился о своих котятах и с умилительной серьезностью ставил печати.

    - Знаю. Я тогда подумала было, что Мирцелле удастся усидеть на троне. Глупая надежда.

    Когда она короновала своего последнего ребенка, Серсея начала бояться едва ли не собственной тени. Мирцелла постоянно находилась с ней, спала в ее покоях и ела только то, что предварительно пробовал кто-то из белогвардейцев. Ей было запрещено совершать прогулки без матери, вести личную переписку, разве что не дышать воздухом Королевской гавани. Впрочем, даже эту проблему Серсея надеялась решить, мечтая увезти дочь в Кастерли-Рок. Открытая и дружелюбная, Мирцелла тяготилась этими правилами, делавшими жизнь юной королевы похожей на тюремное заключение, но Серсея не готова была отпустить ее. Простодушие и доверчивость дочери ее только пугали. Эта доверчивость и была последним, что девушка испытала в жизни, когда однажды выглянула из окна на чужой зов и встретилась со стрелой, посланной точно в цель.

    - Того, кто сделал это, так и не нашли. Это был кто-то из своих, но кто? Я должна была найти его – но я ничего не могла делать. Я только сидела рядом с ней: гладила ее по щекам, расчесывала ее волосы…знаешь, я все старалась, чтобы косы закрыли ее раненое ухо…как глупо. Она и так была красавицей – и дело здесь не в лице Девы, но в ее крохотном сердце, в котором было столько доброты и наивности. После Джоффри и Томмена я была уже рада хотя бы тому, что она…она не мучилась.

    Серсея смотрела перед собой, и Джейме был готов поклясться, что знает, что она видит: Джоффри, через силу глотавшего воздух, Томмена, разметавшегося среди подушек, и Мирцеллу с арбалетной стрелой, посланной точно в сердце.

    - Прости, что меня не было рядом, - глухо проговорил он. – Когда умирали наши дети. Когда ты пыталась защитить их в одиночку. Когда ты сама нуждалась в помощи.

    Зажмурившись, Серсея с силой вжалась в его плечо. Сама того не понимая, она ждала этих слов – и боялась сказать ответные.

    - Я сама отправила тебя сражаться. Я не могла видеть тебя после того, как узнала, что ты сжег то письмо. Что ты…

    «Шлюха! Шлюха!» - кричала толпа. Всюду, куда бы они ни посмотрела, везде, сколько бы ни охватил глаз, улицы были забиты людьми, и те насмехались над ней, разглядывали ее, отпускали свои шуточки – шаг за шагом, шаг за шагом, ее путь растянулся на мили, и каждый ее шаг сопровождался смехом и оскорблениями. Она приняла тысячу ванн с того дня, но так и не отмылась от этого унижения.

    - Я был зол на тебя.

    - Знаю. Ты в красках рассказал мне об этом.

    - Если бы я знал, что они сделают с тобой, я приехал бы. Я мог ненавидеть тебя – но сначала вытащил бы тебя из этого кошмара.

    И Серсея поверила ему – так же, не задумываясь. Верить ему было гораздо привычнее, чем не делать этого.

    В наступившей тишине стало слышно, как где-то в углу капает вода. Странно, что в переполненных темницах так тихо: ни проклятий, ни разговоров. Словно весь мир решил дать обессилевшим львам последнюю передышку.

    - Когда-то я думал, что стану великим рыцарем, - усмехнулся Джейме. – Бесстрашным и благородным. Хотел бы я посмотреть на самого себя, если бы мне сказали, чем все закончится.

    Цареубийца, любовник собственной сестры, безрукий калека, догнивающий в тюрьме, прежде чем быть казненным с позором. История из баллад бардов, что уж говорить.

    - Ты не поверил бы, - негромко отозвалась Серсея. – Я же не поверила.

    Джейме обернулся к ней, но Серсея продолжала смотреть перед собой. Мейега вспомнилась ей так живо, словно только вчера десятилетняя девочка стояла в ее шатре и слушала страшные слова о своей судьбе – а потом так испугалась, что разозлилась.

    - Я слышала пророчество о себе. О том, что стану королевой, о троих детях. «Золотыми будут их короны и их саваны»… В игре престолов либо побеждают, либо погибают. Я знала, что проиграю, и все равно не верила в это.

    - Пророчества – это вздор. Ты не можешь говорить об этом всерьез.

    Скорее ее пошатнувшееся сознание само сложило для нее эту странную историю. Джейме случалось видеть умалишенных. Серсея не успела превратиться в Безумного короля, но отблески сумасшествия уже иногда отсвечивали в ее глазах.

    - Может, и так. В конце концов, там говорилось, что меня убьет Тирион. Впрочем…он точно будет участвовать. Как думаешь, это можно зачесть в счет пророчества? – она подняла голову, и Джейме снова увидел этот странный взгляд – смесь пустоты и любопытства.

    - Я предпочел бы об этом не думать.

    - Я тоже. Но я не могу. Я все представляю, что будет завтра. Как снова соберется толпа, и снова примется кричать, как они будут хохотать и улюлюкать, когда я поднимусь на эшафот, когда положу голову на плаху, когда занесут меч, когда… - Серсея зажмурилась, пробормотав: - Я не выдержу, Джейме. Во второй раз я просто не выдержу.

    - Ты справишься, - зачем-то уверил ее Джейме. – Только это нам и осталось – выдержать в последний раз. Я буду рядом.

    Ему случалось успокаивать ее, когда в ней все клокотало от ярости, утешать ее, когда она плакала, воодушевлять ее, когда она чувствовала себя раздавленной, но Джейме и представить не мог, что однажды ему придется говорить с ней об их смерти.

    - Мне кажется, я уже не боюсь умирать, - проговорила Серсея. – Теперь, когда наших детей уже нет…я просто хочу закрыть глаза и забыть об этом. Если после смерти ничего нет, значит, и боли не будет. Я боюсь не этого, а умирать под смех толпы.

    - Слова – это ветер, - вспомнил Джейме фразу, столь любимую отцом. – Что бы они ни сказали, это не…

    - Ты не знаешь, каково это, - сказала Серсея, и Джейме мог бы ответить, что знает, что это такое, когда ты корчишься от боли, а стайка бандитов хохочет над тобой, знает, каково везти на шее собственную отрубленную кисть, знает, что значит быть беспомощным перед чужими насмешками. Но Серсея рядом с ним сжалась в комок, и Джейме не столько понял, сколько почувствовал, что у нее и правда не осталось сил. Позорное шествие оставило в ее душе слишком глубокий след, чтобы она могла повторить нечто подобное еще раз. Он найдет в себе мужество умереть достойно даже на глазах сотен зевак, но откуда взять эти силы ей?

    - Если бы только можно было сделать это иначе. Я уже прокляла себя за то, что не успела принять яд. А здесь нет даже веревки, чтобы удавиться, - Серсея оглядела камеру, словно и правда искала способ покончить с собой. – Можно было бы попробовать разбить голову о стену, но я не уверена, что мне хватит сил.

    - Прекрати.

    Что ей ответить? Что он вытащит их отсюда, и они будут жить долго и счастливо? Что с ними не покончат завтра самым позорным образом? Что все будет хорошо? Любые слова казались глупыми, бессмысленными.

    Они замолчали и некоторое время сидели в тишине, когда Джейме вдруг почувствовал, как Серсея вздрогнула и резко развернулась к нему. Ее глаза забегали от волнения, совсем как в те моменты, когда ей в голову приходили самые невероятные идеи.

    - Это не Тирион.

    - Что?

    - Не Тирион! Там было сказано «валонкар». Просто младший брат, а не Тирион!

    Казалось, этот набор слов привел ее в восторг. Или совсем лишил рассудка.

    - Ты поможешь мне? Поможешь, ведь правда? Я не боюсь смерти. Я давно стала считать ее избавлением.

    - О чем ты говоришь?

    И еще до того, как она открыла рот, до того, как издала первый звук, только глядя в эти блестящие разгоревшейся надеждой глаза, Джейме понял, что она сейчас скажет. Эта мысль взорвалась в его голове, и впервые за ночь он почувствовал, что в камере жутко холодно. Иначе почему его бьет дрожь?

    - Нет.

    - Послушай…

    - Серсея, нет!

    Они ошалело смотрели друг на друга, и казалось, что время летит с немыслимой скоростью. Сердца колотились о ребра, выстукивая каждое свое. «Он не откажет мне». «Она не заставит меня это сделать».

    - Как мне потом жить с этим?

    - Как? Недолго.

    Впервые за ночь она улыбнулась – неестественно, неуместно. В этой улыбке не было ничего от прежней жизни: она не была ни радостной, ни нежной, просто отсвет безумия на лице Серсеи, но и он был по-своему красив, как красив бывает дикий огонь.

    - Я больше не гожусь для того, чтобы убивать кого-то, - Джейме поднял вверх то, что осталось от правой руки, и улыбнулся в ответ такой же странной, инородной улыбкой. Дикий огонь быстро перекидывается на все, что встречается на его пути.

    - У меня тонкая шея. Одной руки будет достаточно.

    Шея у нее и правда была тонкой, изящной, как и все в Серсее. Джейме протянул к ней руку, словно бы для ласки, и Серсея откинула голову назад совсем так же, как делала раньше, когда позволяла ему покрыть эту шею поцелуями.

    - Я не сделаю этого. Нет. Я не смогу.

    - Сможешь.

    - Ни за что.

    - Неужели тебе никогда не хотелось придушить меня? – рассмеялась Серсея, удерживая его руку на своей шее. Дикий огонь зелеными искрами плясал в ее глазах. – Ну же, вспомни!

    - Перестань.

    - Я изменяла тебе. Смеялась над твоей культей. Не смогла вытащить тебя из плена.

    - Я не стану тебя слушать.

    - Думаешь, я страдала, пока тебя не было рядом?

    - Хватит!

    - Знаешь, сколько мужчин побывало в моей постели?

    - Замолчи!

    - Ты знаешь, как заставить меня замолчать!

    Когда Джейме сильнее сжал ее шею, у Серсеи на секунду мелькнула мысль, что она добилась своего. Но вместо того, чтобы сцепить пальцы на ее горле, он притянул ее к себе и поцеловал – крепко, отчаянно, почти кусая. Она ответила ему с тем же ожесточением и с той же мукой. Как давно они не были вместе. Они бывали рядом – но не вместе уже так давно. Когда они оторвались друг от друга, чтобы прижаться лбом ко лбу, Серсея почувствовала, что впервые за несколько месяцев по ее лицу катятся слезы.

    - Я прошу тебя. Я прошу, я прошу тебя…

    - Не заставляй меня. Я мог бы отдать тебе свою жизнь – но не забирать твою.

    - Помоги мне. Прошу. Прошу тебя.

    Ее слезы всегда пробивали брешь в его броне, и никогда еще это не пугало Джейме так, как сейчас. Он начинал видеть, что это не ее блажь, не безумие – это и правда просьба о помощи. От этого прошибал холодный пот.

    - Я не выдержку еще одного унижения. Джейме, я просто не смогу. Помоги мне умереть без позора. Здесь, с тобой, мне не страшно.

    - Ты не умрешь, - с горячностью возразил он ей, сам толком не понимая, что говорит. – Мы не умрем. Я вытащу нас отсюда. Все наладится. Все будет иначе.

    - Это невозможно. Ты сам знаешь. Наше время пришло. Так помоги мне.

    Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потрясенные осознанием того, что это и правда конец. Джейме снова провел рукой по шее Серсеи, не представляя, что ему предстоит сделать. Под его ладонью билась жилка, отмеряя ритм ее сердца. Мысль о том, что скоро это сердце остановится, внушала ужас.

    - Только сделай это сразу. Не хочу очнуться, чтобы умирать еще раз.

    - Ты сошла с ума.

    - Давно.

    Казалось, время в камере остановилось.

    - Ты будешь ненавидеть меня в свои последние секунды.

    - Нет. Я рада, что это будешь ты. Ни палача, ни хохочущих лиц…только ты.

    «Я рада, что это будешь ты», - рассмеялась семилетняя девочка, хорошенькая, как летнее утро, и ее кудряшки задорно запрыгали, когда она захлопала в ладоши. На день их имянаречения Джейме получил в подарок свой первый стальной меч, а Серсея – ожерелье. Ничто не могло порадовать сестру до тех пор, пока он не пообещал сам научить ее сражаться на мечах. Она даже решила, что с ним ей будет лучше, чем с учителем фехтования.

    «Я рада, что это будешь ты», - дрожа от волнения пополам с восторгом призналась ему юная девушка, самая прекрасная в Семи королевствах, пока он расстегивал ее платье. Когда-нибудь ее продадут в жены незнакомцу, но здесь, сейчас она будет принадлежать тому, кого выбрала она сама.

    «Я рада, что это будешь ты», - сияя непонятным ему светом сказала молодая женщина, решившая родить ребенка от любви, а не от насилия. В мире, где ее желания никого не заботили, она оказалась настолько храброй, чтобы самой решить, кто будет отцом ее детей, и в своей смелости она была неотразима.

    Шли годы, и все лучшее, что было в Серсее, начало отмирать, уступая место ожесточению, темной злобе, болезненному недоверию – но даже сейчас в напуганной, полубезумной, отчаявшейся женщине Джейме видел отсветы той девочки, которую он когда-то полюбил. И эта девочка из глубины Серсеиных глаз просила его помочь ей избавиться от нагрешившего тела.

    - Когда мы стали такими? – спросил он ее, не понимая, как двое детей, мечтавших о подвигах и путешествиях, оказались двумя людьми, которых проклинало все королевство.

    - Цареубийцей и Королевой-шлюхой? – усмехнулась она в ответ.

    Под этими именами они и останутся в истории. Цареубийца. Она помнила Джейме отчаянным и славным мальчишкой, который всегда умел рассмешить ее до боли в животе или увлечь рассказами о битвах и приключениях. Помнила юношей, безбожно красивым и возмутительно самоуверенным, с горделивой осанкой и улыбкой, от которой ее сердце сладко замирало. Помнила рыцарем, искусным, как сам Воин, и помнила, что забывала, как дышать, когда он выезжал на ристалище. Когда же их история, представлявшаяся ей такой чистой, оказалась вымазанной в грязи?

    - Пусть так. Я все равно не отказалась бы от тебя.

    - Я не смог бы.

    Джейме поднял левую руку, осторожно касаясь лица Серсеи, и с какой-то странной, несвойственной ей нежностью она потерлась щекой о загрубевшую кожу его ладони. Потом, словно опомнившись, она нашла его правую руку и сжала то, что от нее осталось.

    - Прости меня.

    - Прости меня.

    Кто из них сказал это первым, а кто отозвался эхом? И имеет ли это значение?

    - Тебе будет больно, - его собственное горло перехватило спазмом, когда он выговорил это.

    - Только немного, - она криво улыбнулась.

    Больнее уже некуда. Она видела, как умирают ее дети, она слышала, как ее проклинает ее родня, она пережила глумление толпы, - и сейчас ей не будет больно. Сейчас ее ждет избавление. Серсея прикрыла глаза и приготовилась ждать.

    Сейчас она еще сидела рядом с ним – живая, дышащая – и Джейме никак не мог охватить умом, что через несколько минут ее не станет. Ему хотелось сказать ей что-то важное, что-то, что говорят люди, когда прощаются навсегда, что-то, что облегчило бы его душу и помогло ей – но язык не слушался, а в голове звенела пустота. Вместо слов он еще раз сжал ее в объятиях – до боли, до хруста костей, до отчаяния. Серсея обвила его руками, вцепилась пальцами в плечи. Ее трясло. Она тоже боится, понял Джейме. Боится и не хочет показать этого, чтобы не отпугнуть его.

    - Открой глаза, - потребовал он, заглядывая ей в лицо. Ему почему-то стало чудовищно страшно, что он уже никогда не увидит ее глаз. Не увидит, как холод замерзшего озера меняется в них на мягкую зелень листвы, не увидит, как ее взгляд разгорается при виде него, не увидит, как в глубине ее глаз пляшут насмешливые огоньки. Они столько лет провели рядом, и вдруг оказалось, что он не успел запомнить ее глаза до мельчайшей черточки, насмотреться в них. Успеет ли сейчас?

    Серсея взмахнула ресницами, и Джейме выдохнул. Ее лицо почему-то начало расплываться, и он понял, что это слезы. Близнецы всегда презирали эти бесполезные соленые капли – и сейчас, в темницах Красного замка, оба лили слезы, не в силах справиться с собственной болью.

    - Седьмое пекло, да ведь я люблю тебя, - удивленно и нервно рассмеялась Серсея, водя кончиками пальцев по мокрым дорожкам на щеках Джейме. – Я все еще тебя люблю.

    Она порывисто дышала, словно пыталась вдохнуть побольше воздуха в свои последние минуты. Две пары зеленых глаз неотрывно смотрели друг на друга, словно играли в гляделки, как в детстве. Только в детстве Серсея никогда бы не позволила себе проиграть, а сейчас она медленно моргнула раз, потом другой, и наконец смежила веки.

    - Просто сделай это. Я не стану смотреть.

    Левая рука уже давно привыкла слушаться Джейме, но сейчас она казалась такой же бесполезной, как в первые дни, когда он остался без правой: она тряслась из стороны в сторону и все никак не желала подниматься вверх. Серсея терпеливо ждала, словно все терпение, не использованное в жизни, она сохранила для того, чтобы встретить свою смерть. Когда его рука все же нашла ее шею, Серсея вздрогнула всем телом, но заставила себя сидеть смирно.

    - Я скоро приду, - зашептал ей Джейме в самое ухо. – Ты ведь боишься спать одна, помнишь?

    Подобие улыбки мелькнуло на ее губах. Его пальцы сжались вокруг ее горла, и Серсея судорожно вдохнула. Джейме замер, не в силах продолжить. Сердца стучали набатами септы Бейлора.

    - Пожалуйста, - почти беззвучно выговорила Серсея.

    Тогда Джейме усилил хватку, прижимая ее шею к стене, и Серсея выгнулась дугой, сопротивляясь по воле природы. Ее измученная душа могла требовать смерти, но организм никак не желал с этим согласиться. Ужас охватил Джейме. Что, если Серсея передумала? Что, если сейчас она хочет остановить его, но из ее горла доносятся лишь хрипы? Что, если она проклинает его? Он продолжал сдавливать ее шею, но один вид того, как ее тело бьется в агонии, а губы судорожно пытаются схватить воздух, приводил его в панику.

    - Серсея, Серсея, Серсея, - зачем-то повторял чей-то чужой, надтреснутый голос.

    И в тот момент, когда Джейме уже готов был расцепить пальцы и затрясти ее, надеясь привести в чувство, когда отчаянно хотел вернуть ее и заставить жить дальше, он понял, что ее ладони уже давно лежат на его руке, но не отталкивают ее, не царапают, а судорожно гладят ее – совсем как в те дни в детстве, когда у Серсеи была горячка, и она сжимала его ладони, чтобы почувствовать, что она не одна. Хрипы рвались из ее горла, губы, которые она успела искусать, кровоточили, тело металось с такой силой, что Джейме было трудно удерживать его – но ее ладони продолжали держаться за его руку, словно это было единственное на свете, что могло ей помочь.

    Казалось, этот кошмар растянулся на часы, но в какой-то момент Серсея перестала сопротивляться и обмякла под его хваткой. Ее кисти скользнули вниз и безвольно упали на колени. Еще какое-то время Джейме продолжал сжимать ее горло, затем отдернул руку, неверяще глядя перед собой. Липкий пот пополз по спине, и внезапно ему тоже стало нечем дышать.

    Она была мертва. Он сотни раз видел покойников, и ошибки здесь быть не могло. Ее тело начало медленно крениться на бок и постепенно сползло на солому. На горле остались иссиня-черные отметины, рот был приоткрыт, лицо искажено гримасой. Уродливая женщина перед ним была так не похожа на Серсею, из которой фонтаном, сияющим на солнце, била жизнь, что мелькнула мысль – не сошел ли он с ума? Может, ему почудилось все это? Его бросили в камеру к незнакомой женщине, а он обезумел и задушил ее? Разве это Серсея? Разве это его сестра-близнец?

    Джейме рванулся к ней, пытаясь разгладить черты ее лица, понять, кто перед ним. Пока она не замерла ледяной статуей, пока лицо ее не застыло, он еще сможет увидеть ее прежней. Но смерть не желала слушаться его, и, сколько бы он ни гладил лицо женщины, он никак не мог стереть с него выражение муки. Успела ли она проклясть его перед смертью? Успела ли она передумать? «Пожалуйста», - обожгло его. Ее последним словом было «пожалуйста». Серсея, никогда не умевшая просить, Серсея, столь многого требовавшая от жизни, напоследок сказала ему умоляющее «пожалуйста». Все было правильно. Вот только…что теперь делать ему?

    Джейме вдруг с удивлением обнаружил, что никогда не жил в мире без Серсеи. Вода в углу капала по-прежнему, и крысы шуршали по-прежнему, и заключенные в других камерах, просыпаясь, принялись ворчать и браниться, а он сжимал в руках тело своей мертвой сестры и хотел закричать миру, что никто больше не смеет жить по-прежнему. Ее больше нет, слышите, ее нет! Почему тогда земля продолжает вращаться, а жизнь идет своим чередом? Для большинства наступит и завтра, и послезавтра, а ее уже никогда не будет – разве это возможно? Джейме потрясенно огляделся по сторонам. Он только что потерял половину себя, но мир плевать хотел на его потерю. Глупец! В жизни нет справедливости, но и смерть ее не приносит.
     
    knacker_sai, Dragonheart, Вереск и 8 другим нравится это.
  3. Serenity

    Serenity Ленный рыцарь

    ***

    Когда зазвенели ключи в замке его камеры, Джейме все в том же оцепенении сидел рядом с тем, во что превратилась Серсея. Как сквозь пелену до него доносились голоса: чье-то потрясение, чей-то смех.

    - Глянь, да калека никак рехнулся – родную сестрицу задушил!

    - Небось поцапались напоследок.

    - Безрукий, безрукий, а как справился!

    - А нам-то что теперь делать? Королева как пить дать рассердится!

    - Чего ей сердиться-то?

    - Так ведь эту второй раз уже не казнишь!

    - И то верно…

    - Ну давай, ты-то хоть выходи, блаженный! Ишь расселся! Тут тебе не гостиница, пора и честь знать!

    - Не зыркай на меня, не украду я твою дохлую львицу! Да тащи ее сам, раз так над ней трясешься – меня вообще от покойников воротит!

    Джейме неловко поднял похолодевшую Серсею. Ему часто случалось носить ее на руках – и то, что показалось стражникам жутким, для него было естественным. Она не хотела бы, чтобы к ней прикасались посторонние. У него хватит сил отнести ее на их последнюю совместную прогулку.

    Солнце заливало Королевскую гавань так ярко, словно ранняя весна уже давно уступила место щедрому лету. Улицы пестрели народом, дома были украшены цветами, на ветру бились флаги Таргариенов – казалось, весь город высыпал навстречу процессии, державшей свой путь к эшафоту.

    - Смотри-ка, сегодня мы собрали толпу даже больше, чем в день твоей свадьбы, - усмехнулся Джейме. – И, похоже, они радуются куда искреннее.

    Прежняя Серсея непременно хмыкнула бы в ответ. А может, оскорбилась бы. Прежняя Серсея отреагировала бы. Эта же могла только обжигать руки холодом своей кожи.

    Толпа гудела потревоженным ульем. Кто-то охал от ужаса, кто-то смеялся над обезумевшим Цареубийцей, кто-то выкрикивал проклятия. Наверное, когда Серсея шла здесь одна, ей и впрямь было невыносимо, отстраненно подумал Джейме. Ему было легче. Он был с ней. Ему не нужно было вслушиваться в крики толпы – вместо этого он заботился о том, чтобы не уронить Серсею, чтобы не дать им заглянуть ей в лицо. Он неловко повернул ее так, чтобы ее искаженное болью лицо было направлено к нему, а толпе оставалось лицезреть лишь золотую макушку. Внезапно он подумал, что она была бы довольна. Она перехитрила их всех. Они пришли поглазеть на ее страх и ее унижение, но она не доставит им этого удовольствия во второй раз. Не доставит и он.

    В центре площади его ждала королева со своей свитой: в платье, напоминающем чешую, она была похожа на своих драконов, расположившихся неподалеку. Толпа взирала на мифических чудовищ со смесью ужаса и восхищения – так же, как когда-то смотрела на Джейме, убившего Эйериса.

    Брови Дейенерис Таргариен взлетели вверх, едва она поняла, в чем дело, а губы сжались в тонкую линию. Джейме бережно положил Серсею на эшафот.

    - Захотелось стать Цареубийцей дважды? – участливо поинтересовался Варис, стоявший по правую руку от Дейенерис.

    - То есть Вы признаете, что моя сестра была королевой? – уточнил Джейме. – Занятно. А вот ваша драконья леди утверждает обратное.

    - Вы не выглядите сумасшедшим, - заметила Дейенерис. – Зачем Вы это сделали?

    - Смею напомнить, что допрос был окончен вчера, - Джейме улыбнулся подобием своей прежней улыбки – той, про которую говорили, что она резала будто нож.

    Гнев заиграл на красивом лице Дейенерис, но Джейме не увидел этого, поскольку оглянулся на Тириона. Тот молча переводил взгляд с брата на сестру.

    - Она снова придумала игру, а ты снова согласился, - наконец сказал он. – Так и не отцепился от ее юбки.

    - Я заботился о ней – так, как умел. Ты мог бы сделать то же самое, когда отец просил тебя об этом. Ах да. Ведь ты ненавидел отца так же, как и ее.

    - Они всё для этого сделали.

    - Возможно. Но отчего-то они не убили тебя, а ты…

    - Я не убивал твоего гадкого сына.

    Почему-то Тириону было важно сказать это.

    - Что ж, хорошо. С тебя хватило нашего отца.

    Как странно: когда-то они были настоящими братьями. Теперь же между ними было слишком много смертей. И если в последние часы общие потери сумели свести вместе Джейме и Серсею, то между ним и Тирионом лежала пропасть вопросов, которые было не решить за несколько оставшихся минут. Они просто смотрели друг на друга, и наконец во взгляде Тириона что-то дрогнуло.

    - Ваше Величество, - обратился он к Дейенерис. – Я знаю, что Вам тяжело простить убийцу отца. Но знаю и то, как Вы великодушны. Не стоит ли пощадить того, кто отплатил одной смертью за другую? Ночной дозор мог бы…

    - Брось, Тирион, ты всерьез думаешь, что я соглашусь? – Джейме рассмеялся бы, если бы мог.

    - Стоило прежде спросить, соглашусь ли я, - заявила королева. – Об этом не может быть и речи.

    - Благодарю, миледи, - бросил Джейме. – Избавили меня от необходимости бороться за собственную смерть. Ну, приступим? А то наша приятная беседа что-то слишком затянулась.

    - Мы утомили Вас, сир Джейме? – сладко поинтересовался Варис.

    - И довольно давно.

    Джейме уже шагнул к эшафоту, когда Тирион преградил ему путь.

    - Я никогда не хотел твоей смерти. Не хочу и сейчас. Каким бы кретином ты ни был, ты мой брат.

    - Я знаю, Тирион, - устало отозвался Джейме. Он уже не понимал, что чувствует к тому, кто раньше был ему братом и другом. Убийство отца навсегда разорвало эту связь, но сейчас, в свои последние минуты, Джейме не чувствовал в себе ненависти к Тириону – только безграничную усталость. – Наверное, я должен сказать тебе то же самое и пожелать чего-нибудь…уж сам придумай, ладно?

    Не так нужно прощаться с последним близким родственником, оставшимся в живых, не так. Но что поделать, если хочется только одного – закрыть глаза и заснуть? Если все вокруг настолько осточертело, что даже смерть стала казаться избавлением? Если мир тускнел с каждым днем и безвозвратно стал черным, когда Серсея ушла из него?

    - Вы можете сказать свое последнее слово, - милостиво проговорила королева. Толпа одобрительно загудела, восхищаясь ее великодушием.

    - Честно говоря, мне хотелось бы умереть без душещипательных надгробных речей, - отозвался Джейме, поднимаясь по деревянным ступеням. – Увидимся в седьмом пекле.

    Пока зачитывали приговор, он поднял голову и смотрел вверх. Небо было чистое, ровного голубого цвета – ни облака, ни тучки. Солнце слепило глаза, заставляя щуриться, но это было даже приятно. Не верилось только в одно – что это будет последнее солнце, которое он увидит, последнее дуновение ветра, которое он почувствует. Видимо, приблизился палач, потому что толпа зашумела с волнением и любопытством. Джейме опустился на колени и склонил голову, как полагалось. Он успел в последний раз взглянуть на Серсею, когда услышал такой привычный звук меча, рассекающего воздух. А дальше была резкая боль в шее – и темнота.


    Синие волны, сапфирами блестящие в солнечных лучах, с грохотом бились о прибрежные камни. Чайки кричали громко и радостно, словно возвещая о чем-то. Она стояла на берегу спиной к нему и вглядывалась в морскую даль: ветер играл длинными золотыми волосами, хлопал подолом белого платья. Джейме узнал бы этот хрупкий силуэт из миллиона других.

    - Серсея, - позвал он, и она обернулась. Да, это была она. Ее манера поворачивать голову, ее взлет изящных бровей, ее сияющая улыбка. Она была прежней, и даже больше, чем прежней – она была настоящей. Той Серсеей, которую он еще помнил и которая жила в его сердце.

    - Наконец-то, - она подобрала юбки и поспешила к нему – легкая, радостная.

    - Это ты? Это правда ты? – он протянул к ней руку, но не смог коснуться ее. Она потянулась в ответ, но их пальцы прошли друг сквозь друга как сквозь воздух. И только в этот момент Джейме заметил, что по привычке поднял правую руку. Здоровую правую руку.

    - Что происходит? Что это за место? – спросил он, тут же поймав себя еще на одной странности. Ветер. Ветер разгонял волны, играл волосами Серсеи, но ветер не чувствовался. Ни дуновения.

    - Я не знаю, - Серсея пожала плечами. – Мне разрешили подождать тебя, и я осталась.

    - Кто разрешил?

    - Ты сам знаешь ответ.

    - Это бред умирающего мозга или это все существует? – Джейме оглянулся по сторонам. Серсея рассмеялась.

    - Слишком много вопросов для той, кто тоже здесь впервые. Я знаю лишь то, что мы пришли в этот мир вместе, вместе ушли из него – а значит, и судить нас будут вместе.

    - Судить?

    - Суд Семерых. Суд веры. Настоящий, а не тот фарс, который устраивают воробьи.

    - Ты произносишь это едва ли не с радостью, - удивился он.

    - Пойми, если мы оказались здесь…значит, и они тоже. Джоффри, Мирцелла, Томмен…кто знает, быть может, мы встретим и их! И отца. И маму.

    - Надеюсь, хотя бы не Эйериса!

    Они рассмеялись – легко, совсем не так, как в подземельях Красного замка. Что-то удивительное происходило вокруг, что-то, что заставляло душу чувствовать себя свободной. Ни горя, ни тревог – только освобождение.

    - Ты совсем такой же, как десять лет назад, - улыбнулась Серсея.

    - Ты тоже, - улыбнулся он ей в ответ, и она потянулась к своим локонам. Пальцы прошли сквозь, и Серсея фыркнула от смеха, что никак не привыкнет.

    Чистота – вот что витало вокруг. Джейме вдруг понял, что от всего здесь веет чистотой. И Серсея, прекрасная, как в самые счастливые их годы, лучится этой чистотой так же, как солнце и море. И он полон любви к ней, но не хочет даже заключить ее в объятия. Ему достаточно просто быть рядом.

    - Пойдем? – она кивнула в сторону моря. Джейме заметил небольшую лодку.

    - Что будет на Суде? – спросил он.

    - Мне не сказали. Но не все ли равно? Нас там ждут.

    - Правильно. Пойдем вместе, что бы ни было.

    - Что бы ни было.

    Они забрались в лодку. Вёсел не было, и волны сами погнали ее вперед, к линии горизонта. Впереди ждала неизвестность – но, как уже давно повелось, вдвоем они готовы были встретить и это.
     
    Последнее редактирование: 9 июн 2016
  4. Берен

    Берен Лорд

    ШИКАРНО!
    СПАСИБО!
    Слава тебе, Господи, что таланты таки пробудились от зимней спячки и продолжили творить.....
     
    knacker_sai, gurvik, Cat. и 3 другим нравится это.
  5. Serenity

    Serenity Ленный рыцарь

    Берен, спасибо Вам большое!
     
    knacker_sai, gurvik, Cat. и 3 другим нравится это.
  6. Владимир И

    Владимир И Межевой рыцарь

    Они любили друг друга и губили все вокруг.
     
    knacker_sai, Cat. и Serenity нравится это.
  7. World_Viktory

    World_Viktory Удалившийся

    Не люблю писать отзывы, да и не умею.
    Но ваш фик действительно прекрасен :in love: Я получила огромное удовольствие.
    Тронуло, что Джейме и Серсея все-таки любили друг друга. И вообще эта их последняя встреча, ох. Столько эмоций :puppyeye:
    Джейме встретил смерть достойно, как настоящий герой :in love: Понравились его фразочки в адрес Тири и Дени :thumbsup:
    Несмотря на тяжелую тему, впечатления приятные. Близнецы Ланнистеров выстояли не склонили головы перед какими-то карлами и дрономамами :p
    Эпилог это :puppyeye:
    Спасибо, автор! :happy:
     
    dreaming of summer, knacker_sai, Lali и 2 другим нравится это.
  8. Берен

    Берен Лорд

    Джейме просто суперский в этом фике.
     
    knacker_sai, Serenity и вНЕ-времени нравится это.
  9. Serenity

    Serenity Ленный рыцарь

    Ну, в разрушении ведь тоже есть своя красота. Вы вот фильмы-катастрофы любите? Я люблю)
    --- Склейка сообщений, 9 июн 2016 ---
    World_Viktory, спасибо Вам большое за добрые слова! За все-за все!
    Спасибо! Я понимаю, что отношение Джейме и Тириона друг к другу при подобной встрече - тема очень спорная. Но каждый автор ведь записывает в фик много от самого себя) А я не могу поверить, чтобы убийство Тайвина прошло бесследно. На мой взгляд, лучшее, что может быть для них после этого убийства - нежелание вредить друг другу, но прежнего взаимопонимания уже не вернуть. Ну да это имхо. (Кроме того, я крепко недолюбливаю Тириона, равно как и Дени. Поэтому написала то, что написала))
    Я рада, если он Вам приглянулся. Вся эта тема с жизнью после смерти - сильно на любителя, но мне очень трудно поверить, что после смерти ничего нет. Должна же хоть где-то быть справедливость.
    --- Склейка сообщений, 9 июн 2016 ---
    Ой. Спасибо, вот правда. Обычно я считаю Джейме в своих фиках каким-то адовым Мери-Сью, но я ведь не волшебник, я только учусь) Если здесь он Вам показался правдоподобным, то я рада.
     
    Последнее редактирование: 9 июн 2016
    dreaming of summer, knacker_sai, ledyJulia и 5 другим нравится это.
  10. Pandorika

    Pandorika Оруженосец

    Как и все ваши фики, очень-очень красиво и талантливо) и наверное, драматичнее, чем что-либо.
    Мне очень близка идея Джейме-волонкара, но я представляла себе это иначе. Хотя не удивлюсь, если вы предугадали развитие событий в каноне)
    Эмоции переполняют, спасибо большое!
     
    dreaming of summer, knacker_sai, Serenity и 2 другим нравится это.
  11. Serenity

    Serenity Ленный рыцарь

    Pandorika, спасибо Вам большое!
    Как выяснилось в понедельник, с Томменом я совсем не угадала...но кто же знал, что это сериальное недоразумение такое натворит? :annoyed: :meow:
     
    dreaming of summer, knacker_sai, Cat. и 2 другим нравится это.
  12. knacker_sai

    knacker_sai Ленный рыцарь

    Мне очень понравилось. Вы очень хорошо пишете, такие цельные образы получились, и диалоги-эмоции выглядят так по-настоящему, что правда проникаешься.
    А ведь я-то, казалось бы, вообще не люблю этот пейринг в целом и Серсею в частности. И вообще я за ДжейБри. :devil laugh:
    Но у вас правда очень красиво получилось, спасибо! :in love:
     
    dreaming of summer, Serenity и Cat. нравится это.
  13. Serenity

    Serenity Ленный рыцарь

    knacker_sai , спасибо Вам большое! Тем более приятно, если не любителю Ланнистерского дома тоже понравилось)
     
    dreaming of summer, Cat. и knacker_sai нравится это.