Лейтмотив рыцаря-шута в ПЛИО

Тема в разделе "Мир Льда и Пламени", создана пользователем Шишка, 1 июл 2016.

  1. Шишка

    Шишка Знаменосец

    Это не теория, не анализ мира, а скорее исследование литературных мотивов и связей. За вдохновение автор благодарит милейшую леди Ходор. За существенную помощь и поддержку леди forsety и леди lisacat. С благодарностью приму любые замечания, сформулированные в рамках, допустимых на форуме.

    Не секрет и не открытие, что в ПЛИО есть некоторое количество сквозных мотивов, которые так или иначе пронизывают все повествования. Например, это мотив "любви — яда", от которого гибнут не только влюбленные, но и окружающие их люди, или мотив игры в престолы, в которой или выигрывают или погибают. Иногда эти сквозные мотивы (Б. М. Гаспаров бы использовал термин лейтмотив) связаны в большей степени с одним персонажем или сюжетной линией, но и в таких случаях отголоски и отражения, своеобразные "следы" можно обнаружить и на других страницах ПЛИО, иногда весьма далеких друг от друга сюжетно.
    Например, мотив гибели с именем любимой на устах связан прежде всего с историей принца Рейгара и Лианны (видения Дени в Доме Бессмертных), но точно также, почти дословно, Кэт вспоминает "почти" гибель Петира Бейлиша на дуэли с Брандоном Старком. Эта параллель очень занятна и, возможно, я к ней еще вернусь позже. Пока же меня интересует один лейтмотив, связанный одновременно с очень разными сюжетными линиями и героями, на первый взгляд пока никак (или очень мало) связанными между собой. Тем интереснее, что связью между ними становится некий внешний, внесюжетный признак, а именно — "фольклорная", "мифологическая" для мира ПЛИО фигура Флориана — шута и его возлюбленной Джонквиль.



    1. Флориан-дурак или Рыцарь Печального Образа?

    Собственно о рыцаре-шуте мы знаем не очень много. С его именем связана история его любви к прекрасной Джонквиль, которая очень нравилась Сансе Старк и которой воспользовался сир Донтос, чтобы завоевать ее доверие.

    Но тем не менее, можно сгруппировать те отрывочные сведения, которые нам известны и сделать некоторые выводы. Во-первых, нам известно, что Флориан был шутом и рыцарем одновременно. Само по себе совмещение этих ипостасей кажется типологически невозможным. Шут — это тот, кто вызывает смех. Рыцарь — тот, кто воюет за правду. Собственно прагматическое совмещение этих ролей нам показано на примере сира Донтоса. Он был плохим рыцарем, стал плохим шутом, помог Петиру Бейлишу украсть Сансу из Королевской Гавани, причем за мзду, и был убит Петиром как ненужный свидетель. Но это — жестокая реальность ПЛИО (к которой мы еще вернемся), а миф, сказка о Флориане, конечно же не может предполагать такого. Из повести "Межевой рыцарь" мы знаем, что Флориан был не благородного происхождения; в представлении кукольников Флориан побеждал великана. Кроме того, в том сюжетном кусочке представления, который мы видим, Джонквиль сомневается в его рыцарстве. Напомню фрагмент:



    Сегодня кукольники представляли сказку о Флориане и Жонкиль. Толстая дорнийка водила Флориана в его разномастных доспехах, а высокая девушка — Жонкиль.
    Никакой ты не рыцарь, — говорила она, а кукла открывала и закрывала рот в лад ее словам. — Я тебя знаю — ты Флориан-Дурак.
    Так и есть, госпожа моя, — отвечал Флориан, преклонив колени. — Свет еще не видал такого дурака — и такого славного рыцаря.

    Как — и дурак, и рыцарь? Никогда о таком не слыхивала.
    Прекрасная госпожа, все мужчины и дураки, и рыцари, когда дело касается женщин.
    Представление было хорошее, грустное и веселое вместе. В конце произошел отменный бой на мечах, и кукольный великан был сделан на славу.


    Итак, что же это за рыцарь, над которым смеются, но который одновременно и такой славный рыцарь, которого свет не видывал. И представление о котором — грустное и веселое вместе?Несомненно, образ Флориана, как его представляют жители Вестероса, напоминает нам о благородном идальго Доне Кихоте Ламанческом. Рыцаре Печального Образа. Главное, что сближает два образа — трагикомичность. С одной стороны, это шут, одетый в разномастные доспехи, который никак не может претендовать на рыцарское звание и даже его возлюбленная сомневается в его рыцарстве. С другой — это настоящий герой.

    Многие герои саги упоминают Флориана в героическом, а не любовном контексте: тот же Дунк вспоминает его имя среди героев, которые, по его словам, "побеждали более сильных врагов", Бриенна, рассматривая меч, подаренный ей сиром Джейме, вспоминает, что у Флориана, наряду с другими легендарными героями, был прославленный меч. Вместе с тем, песня о Флориане и Джонквиль, которая упоминается в саге, начинается достаточно фривольно: "Шесть юных дев в пруду искристом". Джейме начинает петь эту песню в качестве издевки над плачевным состоянием Девичьего пруда, в котором по преданию купалась Джонквиль. А еще показательно отношение к песне о Флориане Сандора Клигана, известного своими разоблачающими воззрениями на рыцарство — он не только называет Флориана дураком, что понятно, но и Джонквиль называет шлюхой. Он, конечно, грубиян, но вспомните Дульсинею, которая тоже в реальности была далеко не прекрасной девой.

    Трагикомическая, дуалистическая природа образа ярко отражена и в его прямых воплощениях в основном тексте саги. Я имею в виду персонажей, которые напрямую присваивали себе имя Флориана: это и уже упоминавшийся сир Донтос, и Робб Старк, который называл себя Флорианом в детских играх и погиб из-за чести женщины, и полусумасшедший дозорный по прозвищу Пустышка. Последний особенно интересен в связи с нашим сравнением Флориана с Дон Кихотом. Напомню, что Пустышка воображал себя Флорианом, точно также, как Дон Кихот воображал себя рыцарем. Он гибнет во время штурма Черного Замка одичалыми: "Пустышка рубил мечом, смеясь как полоумный — он перескакивал с бочки на бочку. И плащ хлопал у него за спиной. Бронзовый топор подсек его под колено, и смех перешел в булькающий вопль" . (Буря мечей, Джон VII)

    Следует оговориться, наверное, что я имею в виду не столько собственно героя Сервантеса, сколько его архетипизированный образ, который и работает в мировой культуре. Напомню, что пишет о культурном типе Дона Кихота И. С. Тургенев в своей известной статье "Гамлет и Дон Кихот": что выражает собою Дон-Кихот? Веру прежде всего; веру в нечто вечное, незыблемое, в истину, одним словом, в истину, находящуюся вне отдельного человека, но легко ему дающуюся, требующую служения и жертв, но доступную постоянству служения и силе жертвы. Дон-Кихот проникнут весь преданностью к идеалу, для которого он готов подвергаться всевозможным лишениям, жертвовать жизнию; самую жизнь свою он ценит настолько, насколько она может служить средством к воплощению идеала, к водворению истины, справедливости на земле. Нам скажут, что идеал этот почерпнут расстроенным его воображением из фантастического мира рыцарских романов; согласны — и в этом-то состоит комическая сторона Дон-Кихота; но самый идеал остается во всей своей нетронутой чистоте.

    Идеальных рыцарей, о которых когда-то мечтала Санса, не бывает в реальности Вестероса. Но Дон Кихот, а вслед за ним Флориан-дурак и не идеальный рыцарь. Он, возможно, и вовсе не рыцарь даже, его потуги быть рыцарем вызывают смех. Но идеал, которому он служит, все равно остается в своей нетронутой чистоте.

    Здесь уместно напомнить еще об одном важном моменте: любовь Дона Кихота к Дульсинее лишена чувственного наполнения, он обожествляет ее как Прекрасную Даму, но не смеет вожделеть, как мужчина. С Флорианом тут несколько сложнее, вроде бы Санса вспоминает историю Флориана и Джонквиль, как историю любви, но один момент в ПЛИО заставляет меня предположить, что и в той истории все не так просто. Когда Санса уже в Гнезде слушает песни обреченного Маррилиона, она перечисляет все песни, какие он поет: «А как он поет! О Пляске Драконов, о прекрасной Джонквиль и ее дураке, о Дженни из Старых Камней и Принце Стрекоз. Поет об изменах, о жестоких убийствах, повешенных и кровной мести. Горе и печаль, вот о чем все его песни» (Пир стервятников, Санса I). Песня о Флориане и Джонквиль, таким образом, по крайней мере в одном из своих вариантов, оказывается печальной историей, что может предполагать и несчастливую развязку любовной интриги. Как бы то ни было, навряд ли Санса любила бы чувственную фривольную историю, подобную той, о которой рассказывалось в песне «Медведь и прекрасная дева». Так что скорее всего, Флориан, так же, как и Дон Кихот, обожал свою Джонквиль и готов был совершать подвиги во имя ее славы совершенно безвозмездно.

    Итак, если мы согласимся с этой параллелью, то стоит пристальнее взглянуть на то, как образ рыцаря-шута воплощается в героях саги и что он для них значит (и в свою очередь что он значит для саги в целом)



    2. Флориан истинный и Флориан ложный

    Безусловно на данный момент самым «ярким» проявлением «Флориана» в саге является сир Донтос Холлард, но начать я все-таки хочу не с него, а с другого сира, который считал себя недостойным сравнения с Флорианом. А именно, с сира Дункана Высокого. Представление с сюжетом о Флориане и Джонквиль, которое я цитировала выше, появляется в первой же повести о Дунке и Эгге «Межевой рыцарь» и, на первый взгляд, связано только с романтической линией — Дунк испытывает первую трогательную влюбленность в кукольницу Тансель. Но на самом деле история про Флориана — ненастоящего рыцаря, но истинного защитника слабых и обиженных, становится для Дункана пророческой. Во-первых, в его рыцарстве, как и в случае с Флорианом, долго сомневаются. Во-вторых, он, не раздумывая о последствиях, бросается на защиту Тансель — своей прекрасной дамы, о которой только мечтал.

    О рыцарстве истинном и ложном Дункан вспоминает уже в темнице, куда его поместили за нападение на принца. «Межевой рыцарь — это самый настоящий рыцарь и есть, — сказал ему когда-то [сир Арлан]. — Другие рыцари служат лордам, которые их содержат или жалуют их землей, а мы служим кому хотим, делу, в которое верим. Каждый рыцарь дает обет защищать слабых и невинных, но мы, сдается мне, исполняем его лучше других».

    В этой цитате интересны два момента — первый, это то, что хотя Дунк и приписывает ее сиру Арлану, своему учителю, дальше он оговаривается, что не только он, Дунк, не помнил этих слов старика до этого момента, но и сам сир Арлан позабыл их. Таким образом, это высказывание об истинных рыцарях, явившееся Дунку из глубин его памяти, теряя индивидуальное авторство, приобретает онтологический смысл, становится универсальной мудростью. Это тем более подчеркивается тем, что в ней служение межевых рыцарей объявляется служением веры, словно бы межевые рыцари не получают платы за свои услуги. И это отсутствие упоминания о мзде или выгоде, которую получают межевые рыцари за работу — второй момент, на который бы я хотела обратить внимание. Истинный рыцарь, таким образом, тот, кто воюет за идею, а не ради выгоды.

    Дункан Высокий в «Межевом рыцаре» поступает именно так, и само его сидение в темнице с долгими размышлениями о предназначении напоминает рыцарское бдение, необходимое перед посвящением, если проводить его по всем правилам.

    Кроме того, Дунк на протяжении всей повести (да и нередко и в других повестях цикла) называет себя чурбаном, темным человеком, дубиной — дураком. Не стоит, думаю, напоминать, что в английском «дурак» и «шут» обозначены одним словом. Даже и в русском языке, к примеру в XVIII веке шутов называли дураками, так что связь двух понятий гораздо более крепкая, шут и дурак равноценны не в языке, а скорее в архетипе.

    Итак, сир Дункан Высокий является наиболее чистым воплощением идеального рыцаря-дурака. При всем своем простодушии, он может быть необычайно мудр, и несмотря на то, что не совсем понятно, посвятил ли сир Арлан его в рыцари, он, безусловно, образец рыцарства. Но, однако, он остался за пределами основного цикла ПЛИО. Почему? Нет, я задаю этот вопрос, разумеется, не в том смысле, почему повести о Дунке и Эгге — отдельные произведения, а почему такого или подобного такому героя нет в основной саге.

    Думается, не только потому, что основной цикл — совсем иной по тональности, тяжелый мир интриг и предательств, в котором такой герой, как Дунк не сумел бы выжить без авторской помощи, а автор, вроде бы, решил никому из своих героев чересчур не помогать. Мне кажется, что есть и еще одна причина, может быть, даже более значимая в художественном отношении. В мире ПЛИО, словно бы в разбитом зеркале троллей, образ Флориана-дурака расщепился на множество осколков, отразился во множестве лиц, иногда искажаясь, но все-таки оставаясь узнаваемым.

    И тут мне все-таки придется поговорить о пресловутом сире Донтосе, главном поддельном Флориане. Сир Донтос представляет собой перевертыш, искажение изначального мифологического образца. На первый взгляд может показаться, что перед нами разоблачение мифа, но это не так. Точнее не совсем так. Для Сансы «ее Флориан» навсегда, думаю, стал звеном в цепи событий, доказавших ей, что жизнь не песня. Но совсем как в случае с идеалами Дона Кихота, сам образец, получивший такое кривое воплощение, остается чистым и неиспорченным.

    И этому есть, как мне кажется, несколько причин. Главная — этот испорченный Флориан— искусственный суррогат, специально созданный для Сансы.

    Напомню кратко фабулу их взаимоотношений. Сир Донтос — пьяница и впервые упоминается еще в Игре Престолов. После казни Неда все сторонятся ее, словно прокаженной, а он, в пьяном безумии, готов приветствовать. Его одергивает Бейлон Сванн. Затем на турнире в честь именин Джоффри, сир Донтос напивается так, что выходит на ристалище в одном панцире и не может сесть на коня. Санса, повинуясь безотчетному порыву, спасает его от расправы Джоффри. После этого разжалованный в шуты сир Донтос встречается с Сансой в богороще и обещает увезти из Королевской Гавани «домой». Примерно через полгода их встреч, так и не увезенная, Санса соблазняется на предложение Тиррелов, рассказывает об этом сиру Донтосу, и через некоторое время оказывается замужем за Тирионом Ланнистером. Уже будучи замужем, она возобновляет свои хождения в богорощу и встречи с сиром Донтосом. Именно он передает ей сеточку с отравленным камнем, а в день свадьбы и смерти Джоффри, выводит из КГ на корабль, где его убивают по приказу Мизинца. Оказывается, все это время сир Донтос работал на Бейлиша, рассчитывая на мзду.

    Больше того, его маска Флориана, — совместное создание Мизинца и Сансы. Санса любила песни о Флориане и Джонквиль больше других, и сама первая называет сира Донтоса этим именем.

    Вы хотите меня заколоть? – спросил Донтос.

    Хочу. Говорите, кто послал вас.

    Никто, прекрасная леди, – клянусь моей рыцарской честью.

    Рыцарской? – Джоффри разжаловал его из рыцарей в дураки – теперь Донтос стоит даже ниже, чем Лунатик. – Я молилась богам, чтобы они послали мне рыцаря, – молилась от всего сердца, а они посылают мне старого пьяного дурака.

    Ну что ж, я это заслужил. Только странное дело… все те годы, что я был рыцарем, я, в сущности, был дураком, а теперь, когда я дурак, я почему-то чувствую себя рыцарем. А причиной этому вы… ваше милосердие, ваше мужество. Вы спасли меня не только от Джоффри, но и от себя самого. В песнях тоже поют о дураке, который был величайшим рыцарем всех времен…

    Флориан, – дрожащим голосом произнесла Санса.

    Я буду вашим Флорианом, прекрасная леди, – смиренно сказал Донтос, упав перед ней на колени.

    (Битва королей. Санса. II)

    Это очень интересный диалог с точки зрения наших размышлений — он почти буквально копирует диалог Флориана и Джонквиль из кукольного представления в «Межевом рыцаре». То есть, Донтос-Флориан — это кукла, дурилка для Сансы, умело руководимая опытным кукловодом.

    Флориан из песен был шутом, но стал рыцарем. Ему пришлось доказывать свое рыцарство и защищать свою Джонквиль от великана. Донтос же — антитеза, Флориан, вывернутый наизнанку. Был дураком во время своего рыцарства и остался им же во время своего шутовства. Он, если вспомнить о гербе Бейлишей, на котором изображена голова Титана, не защитил свою даму от великана, а напротив, продал ее ему и сам был повержен.

    Между тем, даже такой искусственный суррогатный образ благородного рыцаря окрыляет сира Донтоса. В первую их встречу он страшно трусит, едва ли не больше, чем сама Санса. Но вот она поверила в сказку, возвращается и благодарно целует своего рыцаря в заросшую щеку. И уже в следующей главе, этот опустившийся и никчемный человек в меру своих слабых сил вступается за нее перед Джоффри.

    Санса всегда считала Ланселя Ланнистера красивым и мягкоречивым, но сейчас в его взгляде не было ни жалости, ни доброты.

    Твой брат, прибегнув к злому волшебству, напал на сира Стаффорда Ланнистера с армией оборотней в каких-нибудь трех днях езды от Ланниспорта. Тысячи добрых людей были перебиты во сне, не успев поднять меч. А после резни северяне устроили пир, где пожирали тела убитых.

    Ужас холодными пальцами стиснул горло Сансы.

    Значит, тебе нечего сказать? – спросил Джоффри.

    Ваше величество, бедное дитя от страха лишилось разума, – тихо сказал сир Донтос.

    Молчи, дурак. – Джоффри прицелился из арбалета в лицо Сансе.

    Чуть позже он пытается превратить все фарс, но Сансу все равно избивают, выручает ее Тирион. Мне кажется, что есть определенная ирония в том, что уже в Гнезде Санса вспоминает, как за нее вступался предатель-Донтос, а вот Мизинец — нет. Думаю, вполне может оказаться, что Флориан еще победит этого "великана".

    В связи с Сансой и Флорианом интересен еще один момент. Вот она бежит из богорощи, окрыленная неожиданной поддержкой и встречает совсем другого не-рыцаря.

    Она побежала вдоль реки, мимо маленькой кухни и через свиной двор. Хрюканье свиней в загонах заглушало ее шаги. Домой. «Он хочет увезти меня домой, он защитит меня, мой Флориан». Песни о Флориане и Джонквиль она любила больше всех остальных. И Флориан тоже был некрасив, хотя и не такой старый.

    Она стремглав неслась вниз по лестнице, когда откуда-то сбоку выскочил человек, и она врезалась прямо в него. Железные пальцы стиснули ей запястье, не дав упасть, и хриплый низкий голос сказал:

    С этих ступенек падать долго, пташечка. Хочешь убить нас обоих? – Смех у него был, как пила по камню. – Я верно угадал?

    Пес.

    (Битва Королей. Санса II.)

    Очень забавная встреча, если вдуматься.

    Но в связи с не-рыцарями, связанными с рассматриваемым лейтмотивом, нам интереснее не Клиган, а другой персонаж, также связанный с Сансой.

    3. Дева и Медведь

    И этот не-рыцарь — Бриенна Тарт.

    Ее связь с лейтмотивом Флориана не так бросается в глаза, но мне кажется, она даже сильнее, чем у того же Донтоса. И, конечно, это не секрет, что Бриенна сильно связана с Дунканом Высоким. По последним сведениям она является одним из его потомков.
    Но все-таки пойдем по порядку. Впервые в связи с Бриенной песня о Флориане и Джонквиль появляется во время ее путешествия с пленным Джейме Ланнистером через разрушенный Девичий Пруд.
    Единственными живыми существами там были несколько одичавших собак, которые разбежались, услышав всадников, водоем, давший городу имя, — тот, где Флориан-Дурак, по преданию, увидел купавшуюся со своими сестрами Джонквиль, завалили гниющими трупами, и вода в нем превратилась в мутную зеленую жижу.

    Джейме, глянув на него, запел:

    «Шесть юных дев в пруду искристом...»

    Что ты делаешь? — прервала его Бриенна.

    Пою — ты наверняка слышала эту песню. Такие робкие девы — прямо как ты, но все-таки, думаю, малость попригляднее.

    (Буря мечей. Джейме. III)

    Неизвестно, действительно ли эта песня — о Флориане и Джонквиль, хотя очень похоже на то, ведь по преданию, Джонквиль купалась в пруду с подругами, когда ее увидел Флориан. И тут занятный парадокс. Видимо, исходя из раздраженной реакции Бриенны на эту песню, в энциклопедии на сайте сделали предположение, что песня эта непристойного или фривольного содержания. Хотя из строчки этого никак не видно. Скорее Бриенну раздражает само употребление этой песни в глумливом, шутовском контексте да еще при виде смерти, которая заняла Девичий Пруд. Джейме сравнивает Бриенну с подругами Джонквиль, и сравнение, явно, не в ее пользу. Чуть позже он же, опять глумясь, предлагает потереть ей спинку и вспоминает как мыл спину Серсеи. В тот период времени Серсея для Джейме представляется средоточием любви, самым дорогим человеком. Но связывает ее с ним, конечно, отнюдь не рыцарская невинная любовь, а любовь телесная, физическая. И всякие легенды о любви другого рода, о рыцарстве, представляются Джейме глупыми сказками, в которые только и может верить такая дурища, как Бриенна. Флорианство в Бриенне для Джейме смешно.

    И та, как мы убеждаемся чуть позже, действительно верит. Парадоксально, что Бриенна вспоминает о Флориане в связи с мечом, который подарил ей тот же Джейме. Правда уже Джейме без правой руки, словно бы другой человек. Бриенна смотрит на Верного Клятве и думает о том, что недостойна этого меча. Ведь такие мечи были только у легендарных героев, имена которых она перечисляет, среди которых и Флориан-дурак.

    Это интересный момент не только потому, что у незнатного шута вроде бы неоткуда взяться легендарному мечу, но и потому, что легенды о Флориане из любовной истории становятся историями о подвигах и героях. Отмечу, что Бриенна считает себя недостойной стоять в одном ряду с Флорианом, как и Дункан в свое время. Еще интереснее, что как и Дункан, она не была посвящена в рыцари, хотя и была членом Королевской Гвардии короля Ренли.

    Ну и самое главное — это, конечно, щит. Тут даже дело не в том, откуда старый щит Дункана взялся на Тарте, скорее интереснее зеркальная ситуация: Дункану нужен новый щит, так как щит сира Арлана он носить не имеет права. Бриенне нужен новый щит, потому что во-первых, тот, что у нее есть, вызывает у всех встречных дурные ассоциации, а во-вторых, герб Тарта она не может носить из-за обвинения в убийстве. У Дунка нет своего имени, Бриенна отказывается от родового имени, и, что особенно интересно, делает это в начале длинного квеста, который закончился на виселице, с которой, как мы знаем, ей удалось соскользнуть.

    Напомню, что Дон Кихот, а точнее Алонсо Кихана, начал свое путешествие с того, что поменял имя на более приличествующее рыцарю — Дон Кихот Ламанческий. А потом и в самом деле отправился в путешествие, которое исследователи считают архетипическим путешествием героя. см. об этом. То есть путешествием с символическим, фиктивным умиранием, или же связанное с попаданием в иные миры, на «тот» свет. Таким образом, герой совершает перерождение, и как мы помним, Дон Кихот из первой части вполне неравен Дону Кихоту из второй части романа.

    Кроме этого, Дон Кихот в первой части во имя Добра и Справедливости, которым служит, совершает «шутовские» подвиги, последствия которых, часто, оборачиваются против того, кого он спасал.

    Бриенна, в свою очередь, связана с образом шута. Над ней постоянно подсмеиваются окружающие за ее странное для женщины поведение. Она никак, даже под рыцарским шлемом, который однажды надевает, не может скрыться от насмешек. Показательно, что Бриенна всеми силами стремиться избежать этих насмешек и очень зла на того же сира Хиля, который посмеялся над ней в лагере Ренли. Однако вот она встречает человека, который не смеется над ней — Рендилла Тарли — и обнаруживает, что он-то считает ее уродом, потому и не смеется, а только брезгует.

    Кроме этого, в первой части своего квеста в «Пире стервятников», Бриенна идет «по следу» уже мертвого к тому времени сира Донтоса, Флориана Сансы Старк. Устами Бриенны нам не только рассказывают его биографию (казалось бы, зачем), но и показывают его дом.

    Час спустя она приехала к развилке у руин небольшого замка. Правая дорога вилась по берегу к мысу Раздвоенный Коготь, болотистому и заросшему сосняком, левая вела через холмы, леса и поля к Девичьему Пруду. Дождь полил еще пуще. Бриенна спешилась и повела лошадь в руины, надеясь найти там укрытие. За ежевикой, бурьяном и молодыми вязами еще просматривалось, где стояли прежние крепостные стены, но камни, из которых они были сложены, валялись между двух дорог, как детские кубики. Главное строение уцелело только наполовину. На верхушках трех башен, построенных из серого гранита, как и весь замок, виднелись зубцы из желтого песчаника. Три короны, поняла Бриенна, глядя на них сквозь струи дождя. Три золотые короны. Замок Холлардов. Здесь, по всей вероятности, и родился сир Донтос.

    Именно в руинах замка Холлардов, Бриенна встречает Подрика Пейна и делает его своим оруженосцем, тем самом одновременно увеличивая свое сходство с Дунканом и с Дон Кихотом. Подобно последнему она гонится за обманом, за призраком и на этом пути словно бы переодевается в доспехи Флориана, оставленные сиром Донтосом.

    Шут, которого он мне обещал, в итоге скорее всего окажется моим собственным отражением в пруду, думала она — но не поворачивать же было назад, проделав такой долгий путь. Пир стервятников. Бриенна IV.

    Путешествие Бриенны в поисках дамы-в-беде заканчивается печально. Она сама все-таки попадает в беду и почти гибнет, в последний миг успевая выкрикнуть одно лишь слово.

    Интересно, что до этого она получает от Кусаки метку на лицо, которая делает ее еще некрасивее, чем она была. Как известно, сир Дункан Высокий в повести «Верный меч» тоже получает шрам на лице, сделавший его внешность «еще более устрашающей». В отличие от другого аналогичного случая в основном тексте ПЛИО, в случае с Бриенной мы не можем точно сказать, почему, «за что» она получает эту метку. Никаких серьезных грехов за ней, вроде бы, не усмотрено (если не считать грехом ее упрямство). Именно поэтому я считаю, что метка на лице означает не наказание, а нечто иное.

    В «Таинственном рыцаре» шрам Дункана не просто испортил ему внешность — он влияет на его репутацию. Лорд Гормон Пик подозревает в Дункане разбойника:

    Глаза лорда были точно кусочки кремня.

    Откуда у тебя шрам на щеке? Это порез от удара хлыстом?

    Кинжалом. Хотя мое лицо Вас не касается, милорд.
    - Мне решать, что меня касается, а что нет.

    Позже, готовясь все-таки прибыть на турнир в Белостенный замок, Дунк сокрушается, что не может избавиться от шрама. Хотя в целом это не совсем типично — ведь шрамы на рыцаре довольно обычное дело. Бриенна в лихорадочных переживаниях о Джейме, Ренли и своей судьбе примерно так и думает о своих.

    Но есть шрамы, которые говорят о доблести, а есть те, что точно говорят о позоре. Такой меткой в «Танце с драконами» обзавелся сир Джорах Мормонт. Клеймо на лице в виде головы демона никак нельзя принять даже за след от хлыста. По словам Тириона Ланнистера «ошейник лучше клейма — ошейник можно снять».

    К этому клейму я вернусь чуть позже — сейчас стоит напомнить, как вообще лейтмотив Флориана возникает в связи с Мормонтом.

    Тирион внимательно посмотрел на Мормонта разноцветными глазами:

    А как она встретит тебя, эта справедливая королева? Теплыми объятиями, девичьим хихиканьем, топором палача? — он ухмыльнулся, заметив очевидное замешательство рыцаря. — Ты и вправду решил, будто я поверю, что ты был в том борделе по делам королевы? Защищал ее, находясь за полмира? Или все же ты бежал, потому что королева драконов послала тебя подальше? Но с чего бы это? Ах да, ты ведь шпионил за ней. — Тирион хохотнул. — А теперь надеешься купить ее прощение, подарив ей меня. Плохо продуманный план. Можно даже сказать, поступок, продиктованный пьяным отчаянием. Будь на моем месте Джейме... Ведь это Джейме убил ее отца, а я убил лишь своего. Ты думаешь, что Дейенерис казнит меня и простит тебя? Но обратное так же вероятно. Может быть, тебе стоит залезть на эту свинью, сир Джорах. Надеть шутовской костюм из железа, как Флориан...

    От удара большого рыцаря в черепе будто что-то треснуло, его отбросило в сторону, да с такой силой, что он стукнулся головой о палубу. Рот наполнился кровью, когда Тирион, шатаясь, встал на одно колено. Он выплюнул сломанный зуб. Хорошею с каждым днем, но тут я уверен, что разбередил его рану. (Танец с драконами. Тирион IX)

    Напомню вкратце предысторию — Джорах и Тирион с Пенни плывут на «Селасори кхорун» якобы в Кварт, но попадают в полосу штиля. Пенни уговаривает Тириона поучаствовать в шутовском поединке на собаке и свинье. Тирион соглашается, но в процессе раздосадован и унижен. Поэтому, когда Джорах, помогая ему снять доспехи, замечает, что шутовство не поможет Тириону завоевать симпатии королевы Дейенерис, Тирион произносит эту длинную, вполне справедливую, но обидную тираду.

    Для Тириона Флориан-дурак — персонаж скорее комический, чем героический, персонаж из сказок, которые нравятся нежным девочкам, вроде Сансы Старк и в которые он, разумеется, не верит. Джорах же реагирует на это вполне недвусмысленно и в духе своего характера. Тириону и раньше от него доставалось за длинный язык. Тяжелая рука и никакого чувства юмора, — так он охарактеризовал Джораха по пути из Селхориса в Волантис.

    С чувством юмора и умением смеяться над собой у Джораха, как и у Бриенны, и вправду не очень. Чуть раньше цитированного фрагмента между ним и Тирионом состоялся следующий диалог:

    В конце концов Джорах Мормонт сжалился над Тирионом и поднял его на ноги:
    Ты выглядел дураком.
    Так и задумывалось.

    Трудно выглядеть героем, сидя верхом на свинье.
    Должно быть, потому я и держусь подальше от свиней.

    Выглядеть дураком — вот чего не хочет сир Джорах Мормонт. Потому и молчит об истинных причинах, которые влекут его к Дейенерис, когда его спрашивает об этом портовая вдова. Потому и так злится на горькую правду, которую высказывает ему Тирион.

    Однако как мы знаем, в мире Мартина «кто чего боится, то с тем и случится».
    Джорах, попав в рабство, участвует в представлении карликов, исполняя роль медведя. Бывший рыцарь хотя и не по собственной воле, становится шутом, надевает ошейник с колокольчиками.

    Любопытно, что карлики есть и в повести «Таинственный рыцарь». Они дают представление на пире перед турниром и у них тоже есть свинья, правда, деревянная.
    Дункан, потерпев поражение в своей схватке, даже думает о том, чтобы присоединиться к ним:
    "Ни коня, ни меча, ни доспехов. Может эти карлики позволят мне присоединиться к своей труппе. Это будет выглядеть весьма забавно — шесть карликов лупящих гиганта свиными пузырями".

    Почти этими же словами Тирион характерезует их собственное представление:
    Тирион указал пальцем на Мормонта:— Он часть нашего представления. Медведь и прекрасная дева. Джорах — медведь, Пенни — дева, а я — храбрый рыцарь, который ее спасает. Я пляшу и колочу его по яйцам. Очень весело.

    И с тем, чтобы называться дураком, Джораху тоже приходится смириться. Когда Тирион приводит их с Пенни в палатку «Младших сыновей», Джорах долго молчит, но потом подает голос.

    Хоть разбитое лицо Мормонта и изменилось до неузнаваемости, но голос остался прежним. Каспорио пораженно вытаращился на него, а глаза Пламма заискрились весельем:
    Джорах Мормонт? Неужто это ты? Однако, смотрю, спеси-то в тебе поубавилось с тех пор, как ты так спешно нас покинул. Нам продолжать называть тебя сиром?
    Опухшие губы сира Джораха скривились в подобии ухмылки:

    Дай мне меч и можешь называть меня, как хочешь, Бен.
    Каспорио попятился назад:

    Ты... она ведь вышвырнула тебя...
    Я вернулся. Можешь назвать меня дураком.
    Влюбленным дураком. Тирион прочистил горло. (Танец с драконами, Тирион XI )


    Вся сцена построена на узнавании и именовании. Называть ли тебя рыцарем (сиром)? Можешь называть дураком. Таким образом, Джорах соглашается с тем, что он — рыцарь-шут, совершивший большое путешествие во имя любви к прекрасной даме.

    Интересно, что в рабстве Джорах проходит через своего рода символическую, мнимую смерть. Во-первых, как и Бриенна, Джорах едва-едва избегает реальной смерти. И его спасение так же связано с единственным словом.

    Один из солдат поднял Пенни и усадил внутрь повозки.
    Кто эта старуха? — спросил его карлик.
    Зарина, — ответил мужчина. — Дешевые бойцы. Мясо для героев. Ваш друг скоро умрет.
    Он мне не
    друг.
    Но, неожиданно для себя, Тирион Ланнистер повернулся к Няньке и произнес:
    - Вы не можете позволить ей забрать его.


    Одно слово "друг" — и в самый последний момент Джорах избежал смерти. Однако его участь в рабстве едва ли лучше смерти, согласно суждению самого Тириона, «[рыцарь] весь ушел в себя». «Уход» здесь не только способ сопротивления, но символическое обозначение смерти — через молчание, через отказ жить рабом.

    Ни один и ни два раза подчеркивается, что ежедневные избиения по приказу Нянюшки сделали его не похожим на себя прежнего. Причем, это сначала чисто физическое свойство — его лицо обезображено синяками.
    Мормонт вышел из тесной клетки, сгорбившись и щурясь. Оба его глаза заплыли, а на спине коркой засохла кровь. Покрытое синяками лицо опухло настолько, что он мало походил на человека. Он был голым, если не считать набедренной повязки — грязного желтого лоскута ткани.

    Но эта неузнаваемость не исчезает и того, когда синяки почти сходят с его лица, возвращая, вроде бы, прежние черты.

    Его синяки почти исчезли, а опухоли на лице значительно уменьшились, поэтому Мормонт снова выглядел почти по—человечески... хотя лишь смутно напоминал себя прежнего. Маска демона, которую выжгли на его правой щеке рабовладельцы, отметив рыцаря как опасного и непокорного раба, останется с ним навсегда. Сира Джораха и так никогда нельзя было назвать симпатичным, но клеймо сделало его лицо просто пугающим.

    Клеймо, которое сделало его из некрасивого — пугающим, точно так же как его шрам — Дункана высокого и как метка на лице Бриенны.
    Интересно, что свое «путешествие к мнимой смерти» и Джорах, и Бриенна совершают со спутниками-оруженосцами. У Джораха — это Тирион, который сначала является его пленником, а потом становится другом и спасителем, а у Бриенны — Подрик, который до этого был оруженосцем... Тириона. Возможно, Тирион как истинный герой-трикстер является «частью той силы, которая вечно хочет зла, и вечно сотворяет благо».

    Итак, теперь Джорах лишь смутно напоминает того Джораха Мормонта, которого Иллирио Мопатис представил Дейенерис как рыцаря, «помазанного семью елеями самим верховным септоном». Потому что тогда рыцарство для него значило очень мало. Точнее, оно придавало ему статус, гордость. Но никак не делало его рыцарем в истинном смысле этого слова.
    Несмотря на то, что читателям известно о его нерыцарских поступках, в самом тексте ПЛИО в его рыцарстве никто, прежде всего он сам, не сомневается до определенного момента. Даже Барристан Селми, разоблачая в Джорахе шпиона Вариса говорит «я лучший рыцарь, чем ты, сир» то есть продолжает называть его рыцарем. Однако уже вдова Вогарро подвергает его рыцарственность сомнению. Причем она сомневается не в том, что он имеет формальное право называться рыцарем, она подвергает сомнению именно истинность его рыцарства.

    Чтобы служить ей. Защищать ее. Умереть за нее, если придется.
    Вдова рассмеялась:

    Ты собрался спасать ее, верно? От неисчислимых врагов, и их неисчислимых мечей... И ты хочешь, чтобы бедная вдова поверила в это? Что ты рыцарь из Вестероса без страха и упрека, пересекший полмира, чтобы прийти на помощь... ну, она уже не дева, но все еще прекрасна.
    Это очень интересный эпизод, коррелирующий с тем самым кукольным представлением в повести о Дунке, с которого мы начали свое повествование. Джорах в ответе на вопрос вдовы о целях своего путешествия к Дейенерис утверждает, что он — рыцарь. Вдова, не верящая никаким песням и сказкам, справедливо сомневается. И тут же, после инцидента с Пенни, она еще раз возвращается к вопросу о рыцарстве.
    Хозяин грубо схватил ее за руку и рывком поставил на ноги, крича по-волантийски, и требуя ответить, кто заплатит за нанесенный ущерб.
    Портовая вдова одарила Мормонта неприветливым взглядом:
    - А еще говорят, что рыцари оберегают слабых и защищают невинных... Ну, а я тогда самая прекрасная дева во всем Волантисе, — ее смех был полон презрения.


    Естественно, потому что о своем рыцарстве мало заявить вслух, его надо доказать на деле. То, что Джорах это усвоил, становится понятно на «Селасори Кхорун», когда Джорах проявляет неожиданную заботу о Пенни (да и о самом Тирионе тоже, похвалив его за поединок):

    Возможно, тебе стоит сказать своей леди, чтобы она запирала дверь на засов, когда находится в каюте, — произнес сир Джорах, расстегивая пряжки на ремнях, соединявших нагрудную и наспинную часть кирасы. — Я слышу чересчур много разговоров о ребрышках, ветчине и беконе.
    Эта свинья — половина ее средств к существованию.
    Гискарская команда съела бы и собаку, — Мормонт отделил друг от друга переднюю и заднюю пластины. — Просто передай ей.


    Он даже называет Пенни «леди». Не бог весть какое рыцарство, конечно, но рабство и клеймо еще впереди.

    К финалу ТсД Джорах, совершив путешествие в поисках истинной любви, пройдя через «смерть» и получив метку на лице в буквальном смысле становится другим человеком. Не только внешне. Теперь он готов признавать свою глупость и даже облачается в шутовские доспехи Флориана-дурака.

    Откуда-то из задней части фургона вышел большой рыцарь, с головы до пят закованный в отрядную сталь. Его левый понож не совпадал с правым, латный воротник был покрыт ржавчиной, а наплечные щитки, богатые и витиеватые, инкрустированы чернеными цветами. На правой руке красовалась рукавица из пластинчатой стали, на левой — ржавая беспалая кольчужная. В соски на рельефной кирасе кто-то вдел пару железных колец, а закрытый шлем щеголял рогами барана, один из которых был сломан.

    Помимо шутовских доспехов для полного превращения Джораху не хватает только волшебного меча. Его родовой меч — у Джона. Однако мы помним, как в перед костром Дрого Дейенерис пообещала ему, первому рыцарю ее гвардии, меч, которого еще не видел свет, выкованный драконом. Думаю, этому предстоит свершиться, и Джорах получит свой меч.

    Рискну предположить, что Джораху и Бриенне, каждому в свой черед, предстоит совершить подвиг, «победить великана», подобно легендарному Флориану. Возможно также, что их истории, как и представление кукольников, будет «веселое и грустное вместе». Горько-сладкое, как и было обещано.
     
    Лютобелка, ortega911, Ava и 39 другим нравится это.
  2. mouse

    mouse Наемник

    Во-первых, спасибо за проделанную работу, она прекрасна.
    Во-вторых, я не очень понял параллели с Дон Кихотом. Как по вашему, эта параллель заложена автором сознательно, подсознательно или просто у Мартина и у Сервантеса похожие представления о подобном герое?
    В-третьих, если всё же отойти от параллели Санчо Панса-Эгг-Подрик-Тирион, то нет ли у Вас ощущения, что сам Тирион тоже прекрасно подходит под данный образ? Он ещё более, нежели Дунк или Джорах вызывает смех, его лицо ещё более обезображено, его не менее можно называть рыцарем в истинном понимании этого слова, при этом в его рыцарстве сомневаются практически все, с кем он общается. Он также трагично и возвышенно любит образ своей дамы: Тиши. Отличие внешнее Дунк, Бриенна и Мормонт - высокие, как и Дон Кихот, а Тирион - карлик. Плюс он циничнее и умнее Дон Кихота. Но, если считать первоисточником образа не Дон Кихота, а Флориана, рост которого не известен и никаких санчопанс не просматривается, то Тирион, мне кажется, подходит на эту роль не менее Дунка, Бриенны и Джораха.
    К тому же у него есть небольшой плюс по сравнению с ними: к указанной Вами девушке - любительнице данного образа, он имеет более непосредственное отношение. Поэтому слова Сансы
    могут значить чуть больше, чем просто разочарование Донтосом.
     
    Р'глор, Жаргал, Ezus и 11 другим нравится это.
  3. Мейстер Нейтан

    Мейстер Нейтан Оруженосец

    Захватывающее чтение!
     
  4. Шишка

    Шишка Знаменосец

    mouse спасибо за интерес к моей статье и вопросы. Постараюсь на них подробно ответить.
    В сути вашего вопроса - краеугольный камень литературоведения! Вы в корень зрите! :thumbsup: И, как со многими такими вопросами, он не имеет однозначного решения. Потому что это только кажется на первый взгляд, что то, на что автор ориентируется сознательно, имеет большую важность для понимания произведения. В сущности автор, точно также как и читатели, человек культуры, он смотрит на нас не из вне нашего мира, а разговаривает на равных (в отличие от его взаимодействия с героями, для которых он - бог). М. М. Бахтин вообще отрицал всякое воздействие автором на свое произведение после того, как поставлена точка, рассматривая эстетический объект как цельное неделимое высказывание. Все биографическое при таком подходе не имеет смысла. В крайнем выражении это выливается в теорию "смерти автора".
    Одновременно с этим в современном мире горизонтальные связи автора и читателя еще плотнее и насыщеннее, и читатель получил невиданные ранее возможности влияния на произведение. Так что этот краеугольный камень, с которого я начала, на самом деле не существенен. Не важно, насколько сознательно автор использует тот или иной образ, особенно если это образ архитепический или такой кросс-культурный, как Дон Кихот. Важно, что он есть в тексте.
    Теперь, после того, как я вас запутала, я отвечу точно. Да, я думаю, что ориентация на образ рыцаря-шута у Мартина сознательная. Это не означает, что если его спросить об этом напрямую, он ответит "да", потому что автор, как я уже выше написала, тоже человек. Но те элементы, которые я в тексте выделила, позволяют говорить о сознательности. Есть, правда, один момент, и я об этом написала в сабже тоже, но подчеркну еще раз- он использует Дон Кихота не напрямую. Он как бы воссоздал в своей реальности мифологию рыцаря-шута, который и является истинным рыцарем - это Флориан-дурак. И уже тут я могу дать вам сто процентную гарантию, что автор тут нас не обманывает (а я не фантазерка) - сознательно ориентируется.

    Что касается Тириона. Краткий ответ на ваш вопрос - нет. Но это слишком категорично для искусства (да еще и для незаконченного произведения, каким является ПЛИО), так что требует пояснений. Во-первых, с одной стороны, вы правы, - Санса, времен Флориана, безусловно заблуждается и называет Флорианом не того человека. По сути можно поискать и найти истинного Флориана в ее окружении, но мне кажется, что это скорее может оказаться Пёс, а не Тирион по многим причинам. (И рост я вообще нигде и никак не рассматривала, даже не упомянула его кажется, мне кажется) Главным образом потому, что Тирион циничен и хитроумен, его "квест" начинается с мнимой смерти (я имею в виду приговор суда), его уродство - это печать судьбы, данная от рождения, а его шрам на лице и отрубленный нос, скорее свидетельство доблести (то есть все несколько наоборот). Тирион слишком циничен для Флориана и у него нет не только прекрасной дамы (к Сансе он относится как к прошлому, к Тише - тем более, к Пенни как к ребенку), но что может быть даже важнее - цели квеста, который должен бы заключаться в том, чтобы эту даму спасти. Напротив, Тирион движим другим важным для ПЛИО мотивом - мотивом мести. Таких героев в саге достаточно много, навскидку могу присоединить к нему Арью, наверняка есть и другие. Но это стоит рассматривать пристально и отдельно.
    Кроме того, в рыцарстве Тириона никто и никогда не сомневался - его просто никто и никогда не считал и не называл рыцарем. Это все-таки другое.
    Ну и самое главное мое возражение - нельзя просто закрыть глаза на то, что Тирион для Джораха выступает в роли проводника-оруженосца. Я понимаю, что это кажется неправильным, потому что Тирион пов и один из главных героев саги, но текст об этом недвусмысленно свидетельствует. Тирион - это герой шут, истинный трикстер, который помогает героям (седло Брана, Санса, Пенни и Джорах) словно бы против своей воли, походя и случайно. По крайней мере мне так это видится. Но я на своем мнении не настаиваю (хотя это и принято на форуме))) Сага не дописана, все может измениться.
     
    Ava, Лаэлли, Жаргал и 9 другим нравится это.
  5. Шишка

    Шишка Знаменосец

    Спасибо, я очень рада)
     
    Мейстер Нейтан и VarVetal нравится это.
  6. LaL

    LaL Знаменосец

    Шишка, замечательное эссе, перечитала несколько раз, аплодирую стоя.

    :hug:
    Тирион - шут-герой

    Появилось несколько мыслей про еще героя-шута Тириона Ланнистера. Он не совсем рыцарь, но первым бою в который он вступил с топором в руке, он защищает прекрасную даму, которая перед этим ему "подложила хорошую свинью" ;). После этого он не раз ходил в бой, и как полководец и как рядовой. Конечно, так хорошо, как вы изложить не сумею, но попытка не пытка...

    По признанию Тириона, рожденные такими как он, в других семьях были обречены или на смерть, или на карьеру шута. Впрочем, сам он, в детстве, пытаясь обратить на себя отцовское внимание, пытался овладеть основами акробатики. Чем вызвал сильное отцовское неудовольствие, и в глазах отца стал восприниматься именно шутом.

    Перед тем, как назначить сына десницей, лорд Тайвин сделал весьма характерное признание

    Да и в дальнейшем, не смотря на все усилия сына заслужить отцовское одобрение, лорд Тирион не отказывал себе в удовольствии, чтобы вставить сыну "шпильку".

    Как видим, несмотря на полученные в бою раны, лорд Тирион не желает увидеть доблесть сына, которая бы сделала честь и рыцарю, предпочитая называть его "скоморохом".
    Над тем, что рост Тириона делает его похожим на шута, хорошо постебался и Мизинец, когда предложил королю Джоффри в качестве развлекательного дивертисмента на балу сценку двух карликов-лицедеев. Он отлично понимал, что разгоряченный вином король обязательно предложит своему ненавистному дяде присоединиться к скоморохам и позабавить собой весь двор. И, конечно же, предвидел реакцию Тириона на такое предложение, которая хорошо вписывалась в отведенную ему роль козла отпущения в убийстве монарха.

    Оказавшись в Эсоссе, Тирион вновь столкнулся с предложением лицедейства всем на потеху... Вначале он отказался в весьма резкой форме, а потом уступил, чтобы спасти... очаровательную свинку от незавидной участи и прекрасную деву, которой тоже могло не поздоровиться :).
     
    Последнее редактирование: 2 июл 2016
  7. Шишка

    Шишка Знаменосец

    LaL спасибо!

    Не оспариваю вас, просто маленькое замечание по тексту:
    Свинку Тирион не спасал, он узнал о том, что ей грозит опасность уже после потешного боя - так в тексте. Ну и Пенни-прекрасная дама это тоже выглядит натяжкой, имхо. Кстати, не очень поняла, почему у вас Тирион - дракон, с шутом-то никто не спорит)
     
    Жаргал, forsety и LaL нравится это.
  8. LaL

    LaL Знаменосец

    Так прекрасная дева была выделена курсивом... небольшая ирония... в конце-концов, Пенни у нас самая настоящая дева
    Дракон вылетел случайно... там Эйерис пробегал, с которым Тайвин сравнивал Тириона... случайно или нет, но с крыла дракона никто и не вспомнит о маленьком росте Тириона. Я, по крайней мере, на это надеюсь.
     
    Жаргал, Alenna Redwin и Шишка нравится это.
  9. Шишка

    Шишка Знаменосец

    Ясно :D
    Не сильно хочу тут спорить про Тириона, понимаю, что он всеобщий любимец, но мне кажется что слишком перегружают его образ фанаты.
    Могу поспорить с Вами в именной теме, если хотите.
     
  10. madAsHatter

    madAsHatter Знаменосец

    Леди Шишка, прекрасная работа:thumbsup:
    Однако, мне кажется, Дон Кихот не совсем подходит на роль Флориана, Когда я читал про это историю, то подозревал, что Мартин отталкивался от каких-то рыцарских историй, мало известных мне. Например, прообразом для Флориана мог быть Парцифаль.
    Так же история о Флориана и Джонквиль является явной отсылкой к Тристану и Изольде. Тристан переодевался шутом во время своих приключений. Если посмотреть на историю Тристана и Изольды, то можно понять, почему цинничный Пес называет Флориана дураком, а Изольду - шлюхой.

    Мотивы с переодеваниями вообще часты в рыцарских романах и народных сказках, так что, думаю, Флориан был рыцарем, который периодически представлялся шутом.
     
    Последнее редактирование: 2 июл 2016
  11. mouse

    mouse Наемник

    Ещё одна большая благодарность, теперь объясняя, как я вижу литературу, я могу не использовать уродливые обороты "Это даже сказал кто-то умный", а могу прямо указывать этого философа.

    Я акцентировал этот момент только для того, чтобы намекнуть, что для Мартина в этот образ может не входить обязательное наличие Санчо Пансы.

    Вот здесь мне и было важно разделить образы Дон Кихота и Флориана. Для Дон Кихота Тирион точно слишком циничен, для Флориана не факт. Заявленная фривольность песни о Флориане (пусть даже только первой строки) также отличает его образ от Дон Кихота и напоминает бесконечные разговоры Тириона о шлюхах.

    Какое ж Тиша - прошлое, если оно так болит? Убил отца Тирион не из мести, не из обид, а из защиты чести своей дамы, разве это не рыцарство? Шутовское, конечно, в сортире всё-таки, но тем не менее, вполне истинное. На данный момент Тирион от Тиши отделён, скорее в пространстве, чем во времени. Разумеется, когда он её найдёт всё может поменяться.

    Бесконечно повторяемый вопрос "куда уходят шлюхи?" - это явный намёк на квест.

    Несколько образно можно сказать, что когда над Тирионом нависла неминуемая опасность гибели ни арене, королеве Дейенерис достаточно было сказать лишь одно слово, и Тирион спасается в последний миг.

    Опять же уверен абсолютно, что не произнеси Тайвин вторично слово "шлюха" и никакого выстрела не последовало бы. В Пентосе же Тириона месть вообще не волнует, только квест по нахождению Тиши. Нет, вру, кажется, Тирион произносил что-то вроде: "если у меня будет возможность, то брата я тоже убью", но тут очень тонко на самом деле, это, скорее не месть, а осознание возможного вызова Джейме и готовность его принять. Можно даже сформулировать так: "У меня были основания убить отца, но я никогда не объясню этого брату".

    Крики "Полумуж! Полумуж!" - это как раз и есть признание шутом-рыцарем, но тем не менее истинным рыцарем, ведь они действительно шли с этими криками на смерть.

    Да, нет, вроде бы осознанно, никому из них Тирион никакого вреда причинить не хотел. Почему бы ему быть частью той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, не совсем понятно.

    Я тем более не настаиваю, просто излагаю мысли возникшие в связи с Вашим великолепным трудом. До Вашего эссе никаких параллелей Флориан-Тирион не видел, ещё раз спасибо.
     
    Жаргал, вНЕ-времени, LaL и ещё 1-му нравится это.
  12. Шишка

    Шишка Знаменосец

    Я тоже об этом думала изначально, но есть одно "но" и оно очень существенное, на мой взгляд. Мартин - не историк, не исследователь культуры. Одна из ярких особенностей его способа работы с текстом - это игра с общекультурными штампами. Парцифаль и другие герои рыцарских романов не входят в общекультурную традицию, а Дон Кихот входит, да еще очень мощно. Кроме того, сам по себе Дон Кихот родился как пародия на рыцарский роман.
    Еще одно замечание, которое тут нужно, мне кажется, сделать (хотя в основном тексте я тоже об этом говорила), что Мартин основывается даже не на книге Сервантеса, а на том образе Дона Кихота, который сложился в современной культуре. Например, есть популярный мюзикл "Человек из Ламанчи" и одноименный фильм. Я думаю, что в интертекстуальный фон ПЛИО они входят скорее, чем герои малоизвестных рыцарских романов.
     
    Жаргал, вНЕ-времени, gurvik и ещё 1-му нравится это.
  13. madAsHatter

    madAsHatter Знаменосец

    Тем не менее, Мартин как раз знаток рыцарских романов, и, можно сказать, их фанат. А его Повесть о Дунке и Эггу - это рыцарский роман и есть, без всяких пародий. Опять же в истории Джораха вы не могли не заметить определенного рыцарства, и снова без каких бы то ни было пародий. Не думаю, что Дункан стал бы восхищаться рыцарем вроде Дон Кихота.
     
    Karhold, Жаргал, Alenna Redwin и 2 другим нравится это.
  14. mouse

    mouse Наемник

    Простите, что втягиваю в нежеланную дискуссию, не увидел этот пост, в своё оправдание могу сказать, что не фанатею от Тириона и его образ, как мне кажется, не перегружаю. Во всяком случае скрытого таргариенства, третьеголовности дракона, будущего десничества и всего такого в нём не вижу.
     
  15. Шишка

    Шишка Знаменосец

    Я в сабже это проанализировала и считаю, что это ниоткуда не следует.

    Мне думается, что все-таки входит, потому что истинный "флориан", то есть единственный в мире Мартина истинный рыцарь - это Дункан Высокий. Я не случайно с него начала, через него мне видятся и остальные герои.

    На мой взгляд сомнительно. Было бы хотя бы "полурыцарь"))))

    Ну смотрите, он действительно не хотел причинять вреда, это точно. Но, например, в случае с Джорахом, он думает "он мне не друг", а потом неожиданно для самого себя вступается. Тирион - очень амбивалентный герой, на мой взгляд, он пестует свое зло, а добр стихийно. Еще он очень везучий для рыцаря печального образа, серьезно. "Флориан" должен фейлить и обламываться, а не выходить сухим из воды.

    Там было случайное счастливое избежание гибели, да. Но не было символического умирания, на мой взгляд.

    Про месть я немного не поняла вашу мысль.

    Ну и самое существенное - нет ассоциации Тириона с Флорианом, он не называет так себя, не сравнивает себя с ним, его так никто не называет. В общем, опять же, не стану настаивать, но я Тириона вижу иначе несколько)))
    --- Склейка сообщений, 2 июл 2016 ---
    Я так не считаю.
    Стал бы, это есть в повести, и я это отмечаю. Представление про Флориана смешное и грустное вместе. Ну и Джорах разве не смешон? Его Тирион доводит до бешенства своими насмешками, по-моему, вполне смешон. Погуглите еще про короля френдзоны, ога
    Ну и чем вам не нравится Дон Кихот? Это великий образ и великая литература. Идеал непоругаем.
     
    Жаргал и forsety нравится это.
  16. Шишка

    Шишка Знаменосец

    Захотела еще добавить, что ничего не имею против фанатов Тириона, как и фанатов других героев ПЛИО, и не особенно понимаю всеобщей конфронтации :D Возможно, вы и правы, и что-то от не-рыцаря, но истинного героя, в Тирионе есть, раз у вас возникли такие мысли. Просто чтобы сказать что-то с уверенностью, мне надо текст анализировать и думать.
     
    Жаргал, LaL и forsety нравится это.
  17. mouse

    mouse Наемник

    Но Эгг же не был таким классическим оруженосцем для Дункана, как Санчо Панса для Дон Кихота. Отношения между Дунком и Эггом легко характеризовать одним понятным словом "дружба".
    Зачем Вам обязательно видеть в паре Тирион-Мормонт рыцаря и оруженосца? Встретились два внутренне похожих человека, изначально вроде бы враги, но со временем каждый из них видит в другом отклики собственных переживаний, зарождается дружба, сначала подсознательно, о чём и говорит фраза "он мне не друг".

    Я так и не понял термина "символическое умирание" и его значения в образе шута-рыцаря, но всё же добавлю, что одна из глав Тириона заканчивается тем, что он влекомый каменным человеком идёт на дно. Может быть, это просто моя наивность и глупость, но я тогда мысленно похоронил Тириона, также, как и Бриенну в сцене с её повешанием. И так же радовался, обнаружив, что этот персонаж жив.

    Вот это как раз для меня самое существенное в обратном направлении.
    Извините, за ещё одну нежеланную тему, понимаю, что сильно понижаю уровень дискуссии, но иначе объяснить мысль не могу. В саге много кого называют Азором Ахаем (Джона и Дени, как минимум), есть явно ложный АА - Станнис. При этом я убеждён, что реального Азор Ахая таковым никто не называет. (Уверен, что это Джейме, но это действительно другая тема).
    То, что есть те, кого называют Флорианом (Бриенна и Джорах) и есть явно ложный Флориан (Донтос) наводит на мысль, что должен быть ещё один, которого таковым не называют.
     
    Жаргал и forsety нравится это.
  18. Шишка

    Шишка Знаменосец

    Вы совсем не правы в отношении Санчо и Дон Кихота! Их связывало такая дружба, что эта пара вообще считается исследователями архетипической парой в мировой литературе. Аж до Холмса с Уотсоном тянутся нити)))) Я немного затрагивала эту тему, когда писала про Мормонтов в целом как героев ПЛИО (висит в Ключевом)
    Кроме того, в спойлерной главе ВЗ, емнип, Бурый Бен предлагает Тириону сделаться в самом прямом смысле оруженосцем Джораха. Я не стала об этом писать в сабжевой статье, потому что ВЗ еще не вышли, и мало ли что изменится. Я считаю, что и без того достаточно для этого есть в тексте.

    Тут мы с вами расходимся. Точнее углубляемся в область фанатских теорий и предположений во-первых, а это другое несколько, чем то, что мне интересно, а во-вторых, нет никакого "звания" Флориан такого как Азор Ахай, его никто не ищет, на него никто не надеется (кроме ложного - Донтоса), так что нет смысла "скрывать" якобы истинного флориана, как это, возможно, сделано с АА (хотя я считаю, что это Дени без вариантов))))
     
    Жаргал и forsety нравится это.
  19. mouse

    mouse Наемник

    Не правильно сформулировал. Отношения рыцарь-оруженосец не антоним слову дружба, а просто некоторое неравенство. Санчо Пансу всё же нельзя назвать равным Дон Кихоту, так же, как и Уотсона Холмсу. А Эгг и Дунк в целом равны. Возможность Дунка съездить по шее Эггу полностью компенсируется возможностью Эгга достать из кармана своё положение и встать в позу, я тут - прынц. Он этого не делает, но возможность имеет. К тому же за пределами повести, они меняются ролями, Эгг садится на ЖТ и является королём в том числе для Дунка. Дон Кихот не носил оружия Санчо Пансы, как и Холмс не записывал ход мыслей доктора Уотсона. В паре Тирион-Мормонт я не вижу неравенства. То, что Джорах пленит Тириона - ситуативно, очень скоро они оказываются в одинаковом положении, ничего не мешает тому, чтобы Мормонт стал в какой-то момент пленником Тириона или во всяком случае, чтобы его жизнь полностью от Тириона зависела.

    В своей женитьбе с Сансой, так и произошло - она отправила Тириона в ту же френдзону, что и Дени Джораха. Кроме того, чемпион Тириона во втором его суде поединком (Оберин) сфейлил и обломался очень конкретно, думаю, часть фейла и облома переходит и на Тириона. Ему ещё предстоит встреча с Тишей и тут тоже облом очень даже возможен. Пленение Джорахом и последующее рабство нормальный такой фейл. Так, что сказать о Тирионе, что он выходит сухим из воды,это скорее поэтическое сравнение. Больше к его судьбе подходит формулировка: "грустно и смешно".

    Ищет и надеется встретить Флориана Санса, что показывают Ваши же цитаты. Чем её молитвы отличаются от молитв Мелиссандры? Привёл пример Азор Ахая только для того чтобы показать, что скрывать имя искомого героя Мартину нравится, как и, например, всем авторов детективов (кроме сценаристов сериала "Коломбо"). Это очень природно, на самом деле, для всех писателей. Поскольку разгадки всех загадок традиционно приводятся в самом конце, а ПЛиО ещё не закончена мне трудно иначе показать, что Мартину таковое тоже присуще. (Ну, может, поиски человека, подославшего убийцу к Брану подойдут, Кейтилин подозревал того же Тириона, оказался Джоффри). И если уже то, что образ Флориана Мартином заложен в книгу, то почему бы его не скрыть? И почему бы Сансе на последней странице саги не сказать Тириону: "Блин, до меня дошло, ты и есть этот самый Флориан, которого я ждала всю жизнь!"
     
  20. Шишка

    Шишка Знаменосец

    Очень спорно. Дискуссия может далеко нас завести, но я не согласна по сути.
    Отлично, Санчо тоже стал губернатором острова и с Доном Кихотом советовался в управлении. :D

    То, что вы перечислили - это сюжетные "неудачи", а не ошибки самого Тириона. Сравните с Бриенной, которая по Тараторкам бегала за призраком, а потом за таким же призраком понеслась в Солеварни и попала в капкан. Джорах так же терпит неудачу именно со своей идеей вернуться к Дени - попали в рабство, не успели, Дени вышла замуж ))) Тириону все удается, за что он не берется. В общем, мне кажется, что вы немного перебарщиваете в своем желании сделать его флорианом.

    Она и встретила - ложного. Больше не ищет и никогда не скажет никому "ты мой Флориан!" (даже если в результате сойдется с Тирионом, особенно если сойдется с Тирионом!). Все-таки не такая она дурочка.
    Все-таки я настаиваю на том, что главное в истинном флорианстве - не считать себя им. Наоборот, считать себя недостойным дураком.
    У Тириона ЧСВ и большая тень, которую он отбрасывает. Никак на него рыцарство не лезет, простите)
     
    Жаргал и forsety нравится это.