1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Гет Фанфик: One They Fear

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Morgana Pendragon., 19 июл 2016.

  1. Morgana Pendragon.

    Morgana Pendragon. Наемник

    Автор: Morgana Pendragon.

    Бета: crazy_bacteria

    Фандом: Мартин Джордж «Песнь Льда и Пламени», Игра Престолов (кроссовер).

    Пэйринг: Якен Х'гар/Арья Старк.

    Персонажи: Якен Х'гар, Арья Старк.

    Рейтинг:
    R.

    Жанры:
    Гет, Романтика, AU, Драма, Первый раз, Любовь/Ненависть.

    Размер: Мини.

    Описание: Modern AU!
    Якен никогда не был её семьей — семья не бросает. Она была ему полезна, он был полезен ей. У него была ученица, у неё — крыша над головой. И это всё, что между ними было.

    Статус: закончен.

    Публикация на других ресурсах: Только с разрешения автора.
     
  2. Morgana Pendragon.

    Morgana Pendragon. Наемник

    Брошенные небрежно ключи приглушённо звякнули, падая на столик в прихожей прямо поверх чёрного конверта. Нового чёрного конверта.

    Время пришло — она знала это.

    Глупо и наивно было думать, что организация, не беспокоившая её полгода, совсем забыла о существовании девушки. Но Арье очень хотелось верить, она так отчаянно цеплялась за этот шанс — навсегда выйти из игры. Игры, правил которой он так и не объяснил ей.

    Девушка забыла о промокших ботинках, ледяных каплях, что скользящими змеями стекали по отросшим за несколько лет волосам к шее, забыла, что минуту назад мечтала только о тёплой ванне и горячем ужине. Все её мысли были сосредоточены вокруг конверта. Она знала, что внутри — белый ламинированный листок с одним только именем. Именем того, за чью жизнь хорошо заплатили, того, кто чем-то не угодил заказчику, того, кто будет мёртв в течение этой недели.

    Арья не любила открывать эти конверты, она не хотела забирать жизнь невинных, возможно, хороших людей. Она предпочла бы перерезать глотку заказчику.

    Девушка чувствовала, что больше не одна в своей квартирке, прокручивая в руках конверт, так и не решаясь открыть его. Якена ничто не могло выдать — он был самым тихим и осторожным человеком из всех, кого она знала, — ничто, кроме запаха. Арья помнила аромат его одеколона так хорошо, что узнала бы его из тысячи других. Он словно въелся в её нос, укоренился в сознании. Девушка вспоминала об этом запахе перед сном и, казалось, могла почувствовать Якена рядом с собой, прикрыв глаза. Она часто задумывалась, был ли этот запах частью его маскировки или же он принадлежал человеку, скрывающемуся под масками чужих лиц. Арье не хватало его, она безумно скучала, но не хотела, чтобы мужчина появился так.

    Чтобы принёс ей новый заказ из Чёрно-белого дома, вынуждавшего выполнять грязную работу, за которую не платили денег, а лишь милостиво оставляли её, Арью Старк, в живых. Пока она полезна, нужна, ведь потом они, возможно, убьют и её. И это даже не будет их первой попыткой.

    — Я знаю, что ты здесь, — произнесла она еле слышно, почти одними губами, но он услышал, медленно приоткрывая скрипучую дверь. Шаг, ещё один — и их разделяет только несколько метров.

    — Человек хорошо обучил славную девочку, — произнёс он мягким, тягучим голосом вместо приветствия, и Арье едва удаётся не послать его к чёрту.

    Она хмыкает, поднимая глаза от конверта, и видит всё то же лицо, что и три года назад, что видела каждое утро на протяжении двух лет. Немного лукавое, немного родное…

    Якен никогда не был её семьей — семья не бросает. Она была ему полезна, он был полезен ей. У него была ученица, у неё — крыша над головой. И это всё, что между ними было.

    Арья доказала, что может выживать самостоятельно, независимо; Якен — что ему плевать на неё. Он — не один человек, он — много личностей в одном теле.

    — Ты не закончил моё обучение, — произнесла девушка сухо, в упрёк. Неужели, явившись сюда, он смел надеяться, что она простит его, возможно, даже кинется к нему на шею? Забудет о его предательстве?

    Нет.

    Арья давно может жить и без него: она больше не потерянная маленькая девочка, и ей не нужно его тепло, внимание и забота.

    Якен ухмыляется и, вероятно, ничего не может сделать с блеском в своих глазах. Этот блеск, который появлялся, когда он смотрел на неё, а она была рядом, и исчезал, когда её не было. Этот блеск, который кричал о том, что девушка не совсем безразлична ему.

    — Упущение человека, — говорит мужчина, делая ещё один крохотный шаг вперёд, к ней. — Человек сожалеет об этом.

    Она хмурится ещё сильнее, и на её лбу появляется морщинка. Арья смотрит на мужчину сердито, и это о стольком напоминает ему, что по спине невольно бежит дрожь.

    — А о том, что позволил этой суке напасть на меня, человек не сожалеет? — её голос брызжал ядом.

    Якен пошатнулся, будто задетый ударной волной. Будто слова девушки имели власть над ним. Над ним целиком или только над этой его личностью? И где теперь начинается он и заканчивается притворство?

    Арья ненавидела и в то же время обожала его, готова была застрелить и расцеловать. Ученицы часто влюбляются в своих учителей, но, пожалуй, в их случае это выходило за все нормы. На её теле до сих пор осталось несколько шрамов, оставленных им после их тренировок. Остался ли на его руке отпечаток её зубов? Тогда она впервые позволила себе играть не по правилам и укусила его, прокусив соленую, пропитанную потом кожу. Или он вывел шрам, недопустимый для новых личностей?

    Якен почти позволил себе виновато опустить голову, но, кажется, вовремя вспомнил о том, что безликий не способен на чувства. Ни к ней, ни к кому-либо ещё. Он — не один человек, он — много личностей, а они не могут сочетать в себе любовь к одной девочке, даже если это Арья Старк — ребёнок, превратившийся в женщину за время их расставания. Якен не видел её три года и убеждал себя в том, что не скучает, даже если это было не так. Даже если он рвал на себе кожу, когда думал о ней. Просто однажды мужчина осознал, что больше не может делить с ней квартиру, создавая иллюзорный уют, потому что с каждым днём это становилось всё сложнее. Ведь он начал ставить её жизнь выше, чем херов Чёрно-белый дом. Якен думал, что если позволит Бродяжке убить Арью, то избавится от своей зависимости, но одна только мысль о её смерти возбуждала в нём ураган, панику, от которой он задыхался. Её смерть — и его гибель тоже. Одной или всех его личностей.

    — Человек рад тому, что девочка выжила, — о, как он был рад, когда нашёл тело Бродяжки! Он ликовал внутри, как никогда прежде.

    — Но не благодаря тебе, — огрызнулась она, теребя в руках конверт.

    Якен вынул руки из карманов брюк — неосознанное, нервное и ненужное движение. Потому что волнуется, потому что не может потерять её ещё раз.

    Он — не её семья, ведь семья защищает, спасает. Якен едва не позволил ей умереть, точнее, как раз позволил, но девушка выжила — всегда так делала, — однако не избавилась от поводка организации.

    — Человек до сих пор сожалеет о том решении, — произносит он осторожно, боясь пошевелиться.

    — А мне плевать! — лишь дрожь в пальцах и коленях выдает её. Она хочет разорвать на нём рубашку, чтобы выдернуть его бьющееся сердце из груди, чтобы он понял, каково было ей, или же чтобы оседлать его прямо на холодном полу. В любом случае, эта рубашка дико бесит её. Мужчина всегда больше нравился ей в домашней футболке.

    Якен смотрит прямо в её замершие глаза, склонив голову набок, чтобы уличить во лжи. Он знает, что девушка лжёт, потому что знает её. Его девочку.

    — Выметайся из моей квартиры! Передай им, что я выполню заказ, — она так зла на него, что готова взорваться прямо посреди коридора, промокшая и замёрзшая. Три года назад он бы ругал её за это, сказал бы, что она может заболеть, а у него нет времени с ней нянчиться. И всё равно сидел бы с ней сутками, измеряя температуру. Сейчас он молчит, но на его лице столько вины.

    — У человека есть инструк…

    — Я справлюсь сама! — перебивает Якена Арья, выжигая дыру в его переносице, потому что больше не может смотреть в его глаза. Он заменил ей отца, стал её наставником и защитником, чтобы однажды подставить, отказаться, бросить.

    Семья так не поступает — он не был её семьёй.

    Якен осторожно кивает на конверт, облокачиваясь спиной о косяк двери, давая понять, что он никуда не уйдёт, складывает руки в замок и хмурится.

    — Почему девочка думает, что этот заказ её?

    Она моргает. Раз, второй, третий. Мотает головой и наконец, словно отрезвевшая, понимает, что всё это время конверт был распечатан. Дрожащие пальцы проникают внутрь, нащупывают белый ламинированный листок и тянут на себя.

    Одно имя. Имя того, кто будет мёртв до конца этой недели…

    Глаза девушки несколько раз не веря бегут по двум словам, ведь она видит собственное имя. Чёрно-белый дом наконец готов пустить её в расход.

    Арья должна быть в панике, должна пытаться нащупать пистолет в кармане своего пальто или достать нож из ботинка, но вместо этого она замирает, прямо смотря в его глаза.

    — И почему тогда я до сих пор жива? — ирония в её голосе смущает его, ведь это очевидно. Якен не хочет, чтобы она умерла, он не может убить её.

    — Человек не причинит девочке вреда, — уверенно отвечает мужчина. Даже если ему придётся пойти против Чёрно-белого дома, кинуть вызов натренированным убийцам, раскиданным по всему миру, он не сделает ей больно.

    — Да ладно? Как тогда…

    — Арья! — прикрикивает мужчина, впервые называя её по имени, моментально подходит ближе и берет её холодное лицо в горячие руки. — Этого больше не повторится, никогда. Ошибка…

    — Она чуть не убила меня! — срывается девушка, вырываясь. — А ты ей позволил! Ты предал меня!

    — Арья! — его голос дрожит почти так же сильно, как и её. Он, человек с сотней масок, не может взять себя в руки, не может устоять и целует кончик её носа обветренными губами, осторожно, мягко, почти невесомо, а её серые глаза тут же ищут встречи с его. Они словно спрашивают друг у друга разрешения и тут же получают его.

    Кожа Якена раскалена, она почти обжигает, а Арье так холодно сейчас. Девушка дрожит, но, прикасаясь к его шее ладонями, чувствует разливающееся по телу тепло. Ему жарко, ей холодно. Сейчас они нужны друг другу. Жизненно необходимы.

    Его губы ласково скользят по её лицу, шее, ключице, не решаясь покуситься на губы. Это линия, грань, которую им нужно преодолеть. Первый — будет смелей, отчаяннее.

    И это делает Арья. Она накрывает его губы, проникая языком в его рот. Она неумела, нерешительна — и это заставляет губы Якена выгнуться в улыбке. Никто, кроме него. Никто, кроме него, не целовал ее губы, не касался её тела. Он первый. Единственный.

    Девушка быстро расстёгивает пуговицы его рубашки, а он мешает ей, когда стаскивает с неё пальто, свитер и серый спортивный лифчик с такой неудобной застежкой.

    Мужчина сжимает ладони на её маленькой упругой груди, зарываясь носом в её темные волосы, вдыхает её запах, глубоко, почти так же глубоко, как хочет проникнуть в неё. Арья тихо стонет, осторожно, нерешительно, даже стыдливо, когда его губы скользят по её белой шее, оставляя маленькие отметины на нежной коже.

    Якен позволяет её рукам стащить наконец с него рубашку, отвлечь от её тела, только для того чтобы подхватить её под ягодицы и прижать к стене. И, кажется, Арья бьётся головой, даже не замечая этого, когда рот мужчины накрывает бусинку её правой груди, нежно целуя, облизывая, оттягивая. Девушка обхватывает его талию ногами, плотно, горячо, сожалея о том, что осталась ткань разделяющая их. Что Якен не знает, насколько она влажная, готовая, желающая его.

    Они оба ждали этого слишком долго.

    Арья запускает руки в волосы мужчины, слегка оттягивая его голову, чтобы найти губы, безнадёжно прижаться к ним, не зная, как сильно пульсирует горячая кровь в его паху, трущемуся об неё сквозь чёртову ткань. Какая это пытка для него.

    Она заливается нервным смехом, когда они общими усилиями не могут стащить с неё узкие джинсы, проклиная их. Мужчина улыбается ей в шею между поцелуями, пытаясь стянуть намокшую под дождём, неподатливую ткань хоть немного ниже. Арья запрокидывает голову назад, принимая его ласки, отвечая на них стонами и редкими поцелуями. Сейчас это не важно, всё потом: в данный момент ему нужно проникнуть в неё, полностью, а ей просто необходимо почувствовать мужчину внутри себя.

    Один толчок, глубокий, но осторожный — и Арья перестаёт дышать, боится пошевелится, но прижимается ближе к Якену, так близко, что упирается в него своей грудью, щекоча его кожу затвердевшими сосками. Прижимается губами к его плечу и думает, что ожидание, вне сомнений, того стоило.

    Его сильные руки крепко поддерживают девушку, вжимая тело в стену, а остальные толчки медленные и почти безболезненные. Она улыбается ему, стонет и изворачивается, как кошка, пытаясь не терять его взгляд, сжимая свои стены вокруг него.

    Это длится вечность или несколько секунд, но когда заканчивается, у мужчины хватает сил только на то, чтобы бережно опустить её на пол, ложась рядом, целуя её в макушку, лаская рукой её обнаженное тело. Арья с трудом дышит, но тянется, чтобы поцеловать его губы, нежно и устало.

    — Что дальше? — спрашивает девушка спустя полчаса, всё ещё развалившись с Якеном на полу посреди коридора. Теперь, когда на её жизнь начнётся охота, ей было как никогда важно знать, что у него на уме.

    Мужчина крепче обхватил её плечи, прижимая к себе, и Старк замечает аккуратный шрам на его руке — её зубы на его коже. Он так и не смог избавится от этой отметины, и теперь, кажется, Арья и так знает его ответ.

    — Они будут бояться нас.