1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Джен Фанфик: Странствующий рыцарь

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Lelianna, 9 окт 2016.

  1. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    Всем поклонникам трилогии о Дунке и Эгге посвящается :in love:

    Название: Странствующий рыцарь
    Автор: Lelianna
    Бета: Frau Lolka, belana
    Иллюстратор: Мариза (видеоклип «На Север»), Lilymoor (арт «Ванна»), Горацио (арт «В богороще»), Любава21 (коллажи «Хозяйка Харренхолла», «Дункан и Эгг», бонус, «Болтоны», «Старки»)
    Размер: макси, ~ 43500 слов
    Персонажи: Дунк (сир Дункан Высокий), Эгг (Эйегон Таргариен V), Данелла Лотстон, Риды из Сероводья, Берон Старк, Болтоны и другие
    Категория: джен
    Жанр: приключения, триллер
    Рейтинг: R
    Краткое содержание:
    После благополучного спасения из замка Баттервеллов, Дунк вместе с верным оруженосцем Эггом продолжают свое путешествие на север. В пути им придется преодолеть немало препятствий и пережить множество приключений: испытать гостеприимство хозяйки Харренхолла, заплутать в болотах Сероводья и оказаться втянутыми в интриги одного из влиятельных домов севера.
    Предупреждения/примечания: постканон, продолжение трилогии о Дунке и Эгге (таймлайн непосредственно после событий повести «Таинственный рыцарь»); неграфичное описание насилия, канонная жестокость



    Часть 1. Харренхолл

    Сойдя с Королевского тракта в поисках места для ночлега, у небольшой купы вязов под холмом они обнаружили ручей, сбегавший к озеру Божье Око. Впервые за пять дней пути им наконец-то удалось искупаться, правда, холодная прозрачная вода доходила Эггу до пояса и едва достигала коленей Дунка.

    В ручье водилась форель и, пока Эгг возился с лошадьми, а затем раскладывал небольшой шатер, Дунку удалось поймать шлемом несколько рыбешек размером не больше ладони. Сварив из них похлебку, густо заправленную ячменем, морковью и луком, они плотно поужинали.

    Жаркий вечер перешел в теплую ночь. Потушив костер, Дунк улегся на шерстяной походной подстилке. Он закинул за голову руки и принялся смотреть в черное небо, привычно разыскивая знакомые созвездия: Вепря, Лунную Деву, Фонарь Старицы, Ладью и Ледяного Дракона. Голубой глаз Дракона указывал на север, и Дунк вспомнил слова сира Арлана: «Север — это особый мир, не похожий ни на одно королевство». Говорили, что лихорадка, опустошившая Вестерос, почти не затронула север, хотя его границы, в отличие от Дорна, были открыты. «Наверное, Север хранит особая магия, — подумал Дунк. — Магия Старых Богов, ведь северяне до сих пор поклоняются им».

    В траве стрекотали какие-то жуки, из ручья доносилось кваканье лягушек. Воздух был напоен сладким запахом лета и полевых цветов. Дунк зевнул и потянулся — тело, освеженное холодной водой, приятно ныло, усталость и сытная трапеза клонили в сон. Нужно было погасить костер, это входило в обязанности Эгга, но тот с головой ушел в чтение книги в твердом кожаном переплете. Расположившись под пологом тента со свечой, он перелистывал пожелтевшие страницы и отгонял ладонью пляшущих вокруг пламени мотыльков.

    — Хватит портить глаза, — сказал Дунк, залив костер водой. — Ночью нужно спать, а не корпеть над буквами.

    — Если бы вы, сир, корпели над буквами немного усерднее, сейчас бы сидели рядом со мной, — отозвался Эгг. — Это же книга историй и песен Семи Королевств!

    Дунк слегка покраснел. Грамота давалась ему плохо, несмотря на занятия с Эггом. Читать он так и не выучился, но, по крайней мере, узнавал многие буквы и мог без ошибок написать собственное имя.

    — Если сейчас же не погасишь свечу, дам в ухо, — пообещал он Эггу, и тот, недовольно хмыкнув, затушил горящий фитиль пальцами. — Завтра нам нужно встать перед рассветом. День обещает быть жарким, а я не хочу тащиться по тракту, обливаясь потом.

    — Велика беда — жара, — Эгг сунул огарок свечи в кожаную сумку. — В Дорне, да и в Просторе бывали дни и пожарче. Что-то после турнира в Белостенье вы совсем расклеились, сир.

    Дунк промолчал. Прошла неделя после того, как они покинули лагерь Бриндена Риверса в бывших владениях лорда Батервелла. Перед отъездом мейстер Кровавого Ворона еще раз осмотрел левую руку Дунка, распоротую кинжалом Алина Кокшо. Глубокий порез стянулся и покрылся запекшейся коркой. Мейстер снял швы, снабдил Дунка мазью и свернутым клубком чистых повязок, сказав, что рана не загноится, однако левую руку следует беречь, чтобы порез не раскрылся. Менять повязки следовало ежедневно, пока кровавая корка не отпадет сама. Еще мейстер сказал, что на руке останется длинный рубец, но это волновало Дунка меньше всего. За время странствий он обзавелся множеством шрамов, причем один из них — от раны, которую ему пришлось нанести самому — послужил примирению Роанны Вебер и сира Осгри.

    Хуже обстояло дело с ударом, который он получил на турнире от сира Улитки. Железное навершие копья угодило прямо между глаз, оставив на шлеме глубокую вмятину. Дунк считал, что его твердолобый череп перенес удар без последствий, однако при жаркой безветренной погоде его мучили головная боль и тошнота. Он надеялся, что эта напасть скоро прекратится сама собой, но иногда его охватывал ужас: Дунк боялся, что огненный обруч, стискивающий виски и лоб, станет его вечным спутником при жаркой погоде. Ему хотелось поскорее очутиться на севере — сир Арлан говорил, что даже в самые жаркие летние дни на севере царит осенняя прохлада.

    Денег, полученных взаймы от Бриндена Риверса, хватило на выкуп снаряжения и пополнение запасов. Когда они выдвинулись на Королевский тракт, в кошеле у Дунка осталось два золотых дракона, правда, один из них был обрезан, около тридцати оленей и горсть разномастных медных монет. Для долгого путешествия на север денег было достаточно, однако ни у Дунка, ни у Эгга не было теплой одежды, поэтому обрезанный золотой дракон нужно было приберечь на покупку добротных меховых плащей, жилетов, сапог и перчаток, а также шерстяных попон для лошадей.

    До Винтерфелла, куда они направлялись, чтобы влиться в войско Берона Старка, лежало несколько сотен лиг, и при разумной экономии можно было растянуть деньги до конца путешествия. Правда, ночевать пришлось бы под открытым небом, зато не нужно скупиться на горячую сытную еду в придорожных харчевнях.

    Хранитель Севера лорд Берон Старк обещал щедрую награду и трофеи всем межевым рыцарям и вольным всадникам, которые присоединятся к его войску. Дунк, закрыв глаза, начал подсчитывать серебряных оленей, которых они с Эггом получат после похода на Железные острова. Из десяти золотых драконов, выделенных Бринденом Риверсом, почти восемь ушло на выкуп Грома, доспехов и меча Дунка. Часть медных звезд Эгг потратил на съестные припасы. Если лорд Старк вознаградит их за службу пятнадцатью золотыми драконами, этого хватит, чтобы вернуть долг и продолжить путешествие к великой Стене. Дунк в красках представил, как казначей отсчитывает блестящие монеты с изображением Дейерона Доброго. Эти мечты были настолько приятны, что он улыбнулся, однако затем одернул себя: «Рыцарям не пристало грезить о награде, которую еще предстоит заслужить». Стрекотание ночных жуков превратилось в позвякивание монет, и Дунк провалился в сон, полный сундуков, набитых золотом и драгоценностями. Когда он погрузил руки в один из ящиков и вытащил пригоршню сокровищ, они вдруг обратились в мелкие колючие шишки и с шуршанием высыпались из его ладоней на землю.

    С рассветом они выдвинулись к Королевскому тракту, собрав вещи и закрыв кострище снятым дерном. Несмотря на раннее утро, воздух дышал жаром, и низкое солнце слепило глаза. На небе было ни облачка, и Дунк решил, что в полуденные часы они сойдут с дороги и устроят привал в тени деревьев. Широкий тракт пока пустовал — чуть позже они непременно встретят либо телегу крестьянина, либо купеческий обоз, либо разъезд стражей с гербом владельца окрестных земель, которые патрулировали эту часть дороги, защищая путников от грабежей и разбоя.

    Дунк ехал на Громе, сняв шлем. Кузнец из лагеря Риверса выправил вмятину над переносицей и начистил сталь, так что шлем выглядел как новый. Подобрав из оружейного шатра овальный дубовый щит, окованный железом, кузнец отдал его подмастерью. Тот расписал его по просьбе Дунка, однако, хотя парнишка и был способным рисовальщиком, его мастерство уступало искусной Тансель. У той вяз и падающая звезда на фоне заката вышли гораздо ярче и красивей. Увы, Дунк лишился щита, расписанного Тансель, когда сражался с Длинным Дюймом на Клетчатом ручье.

    Солнце припекало, и, защищаясь от его жалящих лучей, Дунк навертел на голову тканевый тюрбан на дорнийский манер. А Эггу жара была нипочем. Он трусил на Дожде, прикрыв бритую голову соломенной шляпой с широкими полями. Такая же шляпа закрывала голову мула Мейстера с дырками для длинных ушей.

    Дорога уходила вперед насколько хватало глаз, а вокруг простирались зеленые поля, перемежающиеся редколесьем. Вдалеке виднелась небольшая деревушка — ее домики казались такими крошечными, словно выпали из сундука кукольника. В груди Дунка печально заныло — он вспомнил представления, которые давали дорнийские кукольники на Эшфордском турнире. Тансель водила фигурки так, что они казались живыми — и черный дракон, и девица Джонквиль. «Ее прозвали Тансель Длинная, — в который раз с тоской подумал Дунк, — но для меня она была в самый раз». Ему не удалось найти девушку в Дорне, хотя на каждом рынке, турнире или ярмарке он первым делом отправлялся к шатрам с шутами и кукольниками. Тансель была дорнийкой, а они удалялись все дальше и дальше от Дорна. Возможно, она думала, что Дунка убили на Суде Семерых, а возможно, и вовсе забыла про него. Она могла выйти замуж — за высоченного дорнийца, который был бы ей в самый раз. От этих мыслей во рту Дунка стало кисло, и в голове застучала боль, расходясь от переносицы к вискам.

    — Сир, нас нагоняют трое всадников! — предостерегающе выкрикнул Эгг и придержал поводья Дождя.

    Дунк остановился и оглянулся, приложив ко лбу ладонь. Всадники мчались галопом, не жалея лошадей, из-под копыт летели облака серой дорожной пыли.

    — Видимо, гонцы, — неуверенно предположил Дунк, — уж больно быстро скачут. Места на дороге хватит, чтобы они разъехались с нами без труда, но на всякий случай остановимся и пропустим их вперед.

    Всадники сбавили скорость, а затем и вовсе пустили взмыленных лошадей шагом. Дунка кольнуло неприятное предчувствие — все трое были закованы в броню; на щитах и знамени, которое держал правый всадник, красовалась летучая мышь на косо разделенном поле из золота и серебра. Возглавлял кавалькаду хрупкий рыцарь в черных литых доспехах. Солнце играло бликами на вороненной стали, черные перья украшали шлем с опущенным забралом. Конь всадника тоже был черным, как его сбруя и седло.

    — Герб Лотстонов, — хмуро сказал Эгг вполголоса. — Их гарнизон оставался в лагере, когда мы уехали из Белостенного замка.

    — Значит, их дозорный отряд нагнал нас, — спокойно ответил Дунк. — Они не причинят нам вреда.

    — В самом деле, сир? Это же люди безумной Данеллы Лотстон! Чего им от нас понадобилось? Говорят, в Харренхолле пленников скармливают летучим мышам.

    — Мы не враги и не разбойники, зачем людям Лотстонов брать нас в плен? Хотя если ты еще раз назовешь их леди «безумной», то летучие мыши и впрямь славно пообедают. Успокойся, Эгг. Мы простые всадники на Королевском тракте, к тому же мы сейчас находимся не на землях Лотстонов.

    Эгг покачал головой.

    — Сир, башни Оленьих Рогов мы видели позавчера, а это значит, что земли Баквеллов уже закончились.

    Дунк не стал спорить — мальчишка разбирался в геральдике и географии не хуже иного мейстера. Встав на обочине дороги, он сорвал с головы тюрбан и надел шлем с открытым забралом. Дунк был уверен, что дозорный отряд Лотстонов пройдет мимо одинокого рыцаря с оруженосцем, однако хрупкий предводитель в черных доспехах остановился прямо перед ними. Двое сопровождающих замерли в трех футах позади.

    — Приветствую благородных рыцарей, — чуть поклонился в седле Дунк, уловив недовольное хмыканье Эгга сзади. — Легкой вам дороги на Королевском тракте.

    Вместо приветствия черный всадник снял шлем, и густые рыжие волосы рассыпались по вороненой стали. У Дунка перехватило дыхание — сама Данелла Лотстон возглавляла дозорный отряд. Ее лицо с молочно-белой кожей усеивали мелкие капельки пота, рыжие пряди прилипли к мокрым вискам. На ярком солнце ее длинные волосы переливались, словно начищенная красная медь. Узкие бесцветные губы чуть улыбались, светло-серые глаза внимательно осматривали Дунка: его старые доспехи со следами починки, свежевыкрашенный щит, Грома в потертой упряжи.

    Дунк знал, что должен сказать миледи какую-то любезность — слова, которые бы ей польстили и показали учтивость настоящего рыцаря. Однако в голову лезли посторонние мысли — он некстати вспомнил маленькую рыжеволосую Роанну Вебер, ныне леди Осгри. Та тоже сидела в седле не хуже мужчины и отлично стреляла из лука.

    Молчаливая пауза все тянулась, и Дунк почувствовал, как краска заливает лицо. Он не умел вести галантные беседы с благородными дамами и сейчас не мог выдавить ни слова. Прекрасным леди нужно говорить комплименты, но Дунк хорошо помнил, во что вылились его любезности в замке Роанны. «Дунк-чурбан, тупой как баран, неужели ты не можешь ничего придумать, кроме как "Вам очень идут эти доспехи"»?!

    На самом деле черные сияющие пластины бросали синие блики на бледную кожу Данеллы, подчеркивая впалые скулы. Рассыпавшиеся по плечам волосы, влажные от пота, совсем не украшали ее — она выглядела как растрепанная простолюдинка.

    Вдруг мул Мейстер затряс ушами и издал громкое ржание, больше похожее на ослиный крик.

    Данелла резко вздрогнула и гневно уставилась на Мейстера, увенчанного соломенной шляпой.

    — Простите, миледи, это наш мул, он видимо устал стоять на жаре, — забормотал Дунк, проклиная свое косноязычие.

    — Забавная шляпа у этого мула, — сказала Данелла. Голос у нее был низкий и немного хрипловатый, словно ее мучила простуда. — Как и у твоего конюшего.

    — Шляпа как шляпа. Мейстеру голову может напечь. А я не конюший, а оруженосец сира Дункана Высокого, — подал голос Эгг, и Дунк исподтишка погрозил ему кулаком, скорчив страшную рожу.

    — Мейстер… подходящая кличка для мула. Мейстеры, должно быть, очень польщены, — сказала Данелла, облизнув тонкие губы.

    Левый всадник немедленно протянул ей мех с водой, и она жадно выпила его, а затем перевернула и смочила остатками лоб и виски.

    — Я помню высоченного рыцаря, который все время крутился возле шатра десницы, — продолжила она, вернув опустевший мех. — Только в лагере у этого рыцаря не было ни щита, ни герба… Падающая звезда и вяз? Я знаю гербы всех домов Вестероса, но такого не припомню.

    — Я межевой рыцарь, миледи, — ответил Дунк. — Участвовал в турнире на свадьбе лорда Батервелла, а затем присоединился к войску десницы Риверса против мятежных лордов.

    — И это я помню, — широко улыбнулась Данелла. Зубы у нее были белые и ровные, но такие мелкие, что при улыбке под верхней губой обнажалась полоска розовой десны. — Говорили, что рыцарь-великан с висельником на гербе убил одного из главарей-зачинщиков и зарубил десяток мятежников. Почему в Белостенном замке у тебя на щите был нарисован мертвец в петле, а сейчас — дерево и звезда?

    — Мой щит разбился в схватке, пришлось купить чужой, — Дунк еще больше покраснел. — Но тот, с повешенным человеком, тоже сломался. Я взял у оружейника новый щит и попросил расписать его моим собственным гербом.

    Данелла приблизилась к нему, закованная в черную сталь нога прижалась к сапогу Дунка.

    — Что означает твой герб? — спросила она, коснувшись латной перчаткой щита.

    — Просто вяз и звезда, миледи, — сказал смущенный Дунк, — ничего большего.

    — Какому лорду ты присягнул, сир Дункан Высокий? Или ты служишь деснице Риверсу? — не дослушав ответ, спросила Данелла. — Тогда почему ты держишь путь на север, а не на юг?

    — Я не давал никому присяги. Мы направляемся в Винтерфелл, чтобы присоединиться к войску Хранителя Севера — он хочет разбить морского разбойника Дагона Грейджоя, — Дунк услышал, как позади него закашлялся Эгг, словно поперхнувшись крошкой хлеба. — А когда мятеж на Железных островах будет подавлен, мы хотим дойти до Стены.

    — Какое геройство! — Данелла усмехнулась, и мелкие морщинки разбежались по ее лицу. — Путешествие, достойное благородного рыцаря. Барды слагают песни о таких походах. Но я слышала, что северная земля сурова к чужакам, а Закатное море терзают ледяные бури. Ты когда-нибудь бывал на севере, сир Дункан?

    — Нет, миледи, — признался он. — Но все на свете когда-нибудь случается в первый раз.

    — Сможешь ли ты вынести холод и лишения, которые готовит север своим гостям? Я смотрю, твой оруженосец уже лишился волос, — Дунк глянул на Эгга — тот обмахивался снятой шляпой, бритая голова матово блестела, словно очищенное яйцо. — Он здоров?

    — Со мной все в порядке, — с вызовом ответил Эгг. — Просто дал обет брить голову до тех пор, пока меня не посвятят в рыцари.

    Всадник, держащий знамя Лотстонов, негромко рассмеялся.

    — Если будешь разговаривать со мной таким тоном, останешься навеки лысым, — прищурившись, бросила Данелла. — Твоему оруженосцу не помешало бы обучиться хорошим манерам, сир Дункан! Иначе его головенка рано или поздно украсит пику на стене замка какого-нибудь лорда, скорого на расправу.

    Дунк поспешно сказал:

    — Все так говорят, миледи. У моего оруженосца слишком болтливый язык, за это я задам ему хорошую взбучку на привале и оставлю без ужина.

    Он повернулся к насупленному Эггу и прошептал одними губами: «Дам в ухо!».

    — Добавь ему от меня парочку оплеух, — сказала Данелла.

    Помолчав немного, она склонила голову к плечу и задумчиво произнесла:

    — Не представляю, что будет делать на корабле такой высоченный рыцарь. Ты расшибешься обо все перекладины на палубе, а в каюте будешь корчиться в три погибели. Скорее всего ты свалишься за борт и утонешь в Закатном море. Или ты думаешь, что сражение с Грейджоем пройдет на берегу? Железяне — хорошие воины, но сражаться они предпочитают не на суше, а в море. Ты хочешь сложить свою голову на дне морском, сир Дункан Высокий?

    — Нет, миледи, — ответил Дунк. Ему все меньше нравился этот затянувшийся разговор, а еще он заметил вдалеке приближающееся войско Данеллы — с рыцарями, латниками, вольными всадниками, слугами и обозами, — растянувшееся длинной змеей по Королевскому тракту. — Но я твердо решил присоединиться к лорду Старку, а затем отправиться к Стене. А ваши люди, миледи, не собираются помочь Винтерфеллу и Кастерли Рок справиться с кракенами?

    — Это не моя война, — фыркнула Данелла. — Если бы Дагон доплыл до Солеварен, возможно, я бы присоединилась к золотому льву. Но кракены мне не досаждают, а разбрасываться своими воинами я не хочу. К тому же нетопыри не выносят открытое море.

    — Мудрое решение, миледи, — ответил Дунк, почтительно склонив голову. — Могу я попросить вашего разрешения продолжить свой путь?

    — Нет, — сказала Данелла таким тоном, что у Дунка, несмотря на жару, по коже побежали мурашки. — Берон Старк подождет. Ты успеешь на свое морское сражение. Быть может, Дагон Грейджой обмочится со страху, узрев такого великана на носу ланнистеровской галеи.

    Данелла негромко рассмеялась с хрипотцой.

    — Погости в моих владениях, сир Дункан, — сказала она. — Ручаюсь, что в своей жизни ты никогда не видел столь величественного замка, как Харренхолл. Все прочие крепости лишь бледное его подобие. Ты будешь потрясен его великолепием и красотой.

    Дунк обернулся к Эггу — тот выпучил свои темно-лиловые глаза и мелко затряс головой, показывая всем видом, что принимать приглашение ни в коем случае не следует.

    — Миледи, для меня это большая честь, но я не могу отправиться в… — сказал Дунк в спину удаляющейся Данеллы.

    Рыжие волосы струились по черной стали, словно кровь. Всадник со знаменем в руке дернул поводья и последовал за ней.

    — Тебе оказана большая честь, межевой рыцарь, — сказал оставшийся воин — тот, что подал Данелле мех с водой.

    Он поднял забрало, открыв смуглое одутловатое лицо в шрамах и рытвинах. В черных бакенбардах серебрилась седина, глубокие складки обрамляли рот с мясистыми губами. Маленькие, глубоко посаженные карие глаза словно стремились просверлить Дунка насквозь.

    — Я польщен этой честью, но вынужден ответить отказом. Любая задержка в пути помешает мне примкнуть к войску лорда Старка.

    — Спешишь ухватиться за волчий хвост? — глаза рыцаря превратились в темные щелочки. — Ты не присягал Старкам и находишься на земле Лотстонов. Если отвергнешь приглашение миледи, она сочтет это проявлением неуважения к ней и ее роду. Ты всего лишь межевой рыцарь, а она — хозяйка Харренхолла. Ты не смеешь отвечать отказом самой леди Лотстон.

    — Я даже не уверен, было ли это приглашением, — настаивал на своем Дунк. — Возможно, миледи просто проявила любезность, а на самом деле она вовсе не желает видеть меня в Харренхолле.

    — Если ты не понимаешь все с первого раза, можешь переспросить леди Данеллу на привале. Сейчас я не позволю ее беспокоить, — сказал рыцарь. — Мое имя сир Джосс Лорх и, как капитан личной гвардии миледи, я защищаю не только ее саму, но и ее честь. Леди Данелла пожелала оказать тебе гостеприимство в Харренхолле, поэтому ты поедешь с нами, сир Долговязый, — хочешь ты этого или нет. Скажи спасибо, что я позволяю тебе просто следовать за нами в обозе. Как-то один межевой рыцаренок оскорбил честь миледи отказом, и я приказал зашить наглеца в волчью шкуру, а затем натравить на него собак.

    С ними поравнялась первая шеренга конных всадников со знаменами Лотстонов, и Джосс Лорх отдал приказ выделить четверых латников для сопровождения Дунка в конец колонны, где ехал обоз с челядью и фуражом: телеги, набитые мешками, бочками, клетками с курами и свиньями. Под присмотром скотников мулы тащили поклажу, за ними брела дюжина коров и небольшое стадо овец.

    — Если попытаетесь удрать, лично отрублю ноги обоим, — пригрозил Лорх.

    — Мы не собираемся никуда удирать, сир, — с достоинством ответил Дунк, кляня себя за то, что решил выехать с рассветом. Поднимись они на Королевский тракт часом позже, то застали бы лишь облако пыли из-под колес последней телеги обозов Данеллы. — Хотя я удивлен, что вы обращаетесь с нами как с пленниками. Мы не враги короне и не разбойники, поэтому…

    — Сегодня ты межевой рыцарь, а завтра — изменник или разбойник, — перебил его Джосс Лорх. — За свою жизнь я навидался и тех, и других. Ты находишься на землях миледи, и каждое высказанное ею желание — закон для тебя. За нарушение законов следует наказание, уж это ты должен знать, сир Долговязый.

    * * *
    — Вот уж влипли так влипли, — прошипел Эгг.

    Войско Данеллы расположилось на ночной привал, сойдя с тракта в сторону озера. Голубая гладь Божьего Ока поблескивала вдали, сливаясь с небом. Солнце клонилось к закату, и люди спешили расседлать лошадей, установить шатры, а затем отправиться за водой и провизией. Вокруг лагеря выставили часовых, словно шести сотням вооруженных людей угрожала опасность.

    Четверо латников — Курт из Орешника, братья-близнецы Робби и Ланс из Солеварен, Гетсби, уроженец городка Харрен, — которые весь день неутомимо шагали рядом с Дунком, вели себя на удивление дружелюбно. Гетсби кормил мула Мейстера яблоками, которыми был набит его поясной мешок, и болтал без умолку. Он оказался бывшим конюхом и попенял Дунку за стертые подковы Грома, посоветовав сменить их как можно скорее. «Надо протирать копыта яблочным уксусом каждый день, здорово помогает от трещин», — несколько раз повторил Гетсби, улыбаясь щербатым ртом.

    После обсуждения ухода за лошадьми он вывалил на Дунка все подробности службы в гарнизоне Харренхолла и похвастался, что за этот поход каждый из них получит по десять оленей. Правда, как только Дунк задал вопрос о леди Данелле, Гетсби мигом замолчал и принялся сосредоточенно грызть очередное яблоко, а Курт шепотом посоветовал придерживать язык, когда речь идет о миледи. «Шлепающие языки в конце концов шлепаются в Божье Око», — добавил один из близнецов.

    После этого они продолжили путь в тишине, и Эгг выразительно покачал ногой в сапоге. Дунк сделал вид, что не понял намек и спросил у Гетсби, что ему больше всего понравилось в Белостенном замке. Латники, как один, расхохотались в голос, и вплоть до привала делились скабрезными подробностями о времяпровождении с девицами из деревеньки Батервеллов. Глупые девки были весьма благосклонны к воинам в броне и при мечах. Они принимали их за благородных рыцарей, поэтому за постельные утехи не брали даже полугроша. Эгг хихикал в кулак и делал вид, что пропускает слова латников мимо ушей. Дунку очень скоро надоело бахвальство Гетсби и Ланса. Судя по их рассказам, они перепробовали всех половозрелых девиц деревни, причем не по одному разу.

    Впрочем, из пустой болтовни солдат удалось узнать кое-что полезное. Джосс Лорх, который принудил Дунка следовать вместе с войском, был четвертым сыном лорда Хендри и, несмотря на то, что Лорхи были вассалами Ланнистеров на протяжении многих лет, сир Джосс решил попытать счастья в Речных землях и нанялся на службу к Лотстонам. Сменив мантикору на летучую мышь, Джосс Лорх не прогадал — за двадцать лет службы в Харренхолле он возвысился от простого наемного рыцаря до командующего гвардией миледи. Вторым приближенным Данеллы, который нес знамя дома Лотстон, оказался командир харренхольского гарнизона сир Роджер Уод.

    Дунк заметил, что среди всадников и пеших солдат пестрят щиты с желтыми гербами, на которых были изображены три белых ежа. Эгг сообщил, что это люди Уодов — вассалов Лотстонов, а Гетсби добавил, что старший брат сира Роджера, лорд Десмонд Уод, лично возглавляет отряд своих воинов. На следующем переходе лорд Уод со своим гарнизоном должен был покинуть войско миледи и направиться в собственные земли.

    На привале Гетсби повел Грома к обозному кузнецу, а Робби с Лансом помогли Эггу расседлать Дождя и Мейстера, а также вычистить из их подков камни. Затем они расстелили скромный шатер-полог Дунка и поспешили к палаткам своего отряда.

    Когда стражники удалились, Эгг наконец дал выход своему гневу.

    — Она захватила нас в плен! — возмущенно прошептал он. — Ни один знатный лорд не имеет права хватать людей на своих землях, точно разбойников! Я все расскажу отцу!

    Сорвав с головы соломенную шляпу, Эгг в сердцах швырнул ее на землю. Лучи закатного солнца посеребрили чуть отросшие волосы на его голове.

    — Тебе надо побрить голову, — тихо заметил Дунк.

    Хмурясь, он осмотрел лагерь. Широкий луг заполнили разноцветные шатры и пологи на воткнутых в землю копьях. Солдаты разжигали костры, таскали котлы с водой и свертки с провизией. Кони со спутанными ногами паслись в дальнем углу лагеря, там же расположились обозные телеги со слугами, оружейниками и кузнецами. Где-то рядом жарили рыбу, и от соблазнительного запаха в животе у Дунка заурчало — за весь день они ничего не съели, кроме нескольких яблок, которыми их угощал Гетсби.

    — Я побрею голову, как только мы выберемся из этого лагеря, — ответил Эгг. — Не желаю идти в проклятый замок только потому, что этого захотела безумная Данелла!

    Даже если бы Дунк вернул Грома, им вряд ли бы удалось незаметно выбраться из лагеря.

    — Не забывай, что я обычный межевой рыцарь, а ты — всего лишь мой оруженосец, — строгим голосом сказал Дунк. — Нас задержали по прихоти миледи, но я уверен, что она уже давно про нас забыла.

    — Тогда пускай освободит нас! — настаивал Эгг. — Я что-то не расслышал, как вы приняли ее приглашение на дороге. Вы должны пойти в ее шатер и поговорить с ней. Скажите, что были очень рады ее обществу и ночлегу под защитой ее войска. Еще скажите, что вы очарованы ее гостеприимством и что путешествовать по тракту с ее солдатами гораздо безопаснее, но мы спешим на север, в Винтерфелл. Непременно добавьте, что если миледи позволит посетить ее прекрасный замок на обратном пути, это будет для вас огромная честь. А затем попросите разрешения уйти на рассвете.

    Дунк почесал затылок. Эггу легко говорить: язык у него что помело, а вот ему самому вечно приходится подбирать слова и выставлять себя на посмешище. Он не умеет беседовать с благородными леди и вечно попадает впросак.

    — Нужно посылать на переговоры тебя, — тяжко вздохнул Дунк и снова поскреб в затылке. — Что ж, я попробую поговорить с миледи.

    — Если она откажет, мы воспользуемся сапогом! — заявил Эгг.

    — Вспомни, что случилось в Белостенном Замке, когда ты показал свой перстень Батервеллу! — встревожился Дунк. — И думать не смей разворачивать свою тряпицу! Забудь, что у тебя есть эта королевская побрякушка! Каждый раз, когда ты вытаскиваешь ее из сапога, мы попадаем в неприятности.

    Эгг насупился.

    — Хорошо, я понял. Обойдусь без перстня, а не то вы двинете мне в ухо.

    — Вот именно, — кивнул Дунк и отправился на поиски шатра миледи.

    Небо уже начало темнеть, появились первые звезды. Лучники, латники, оруженосцы и конюхи ужинали у костров, обмениваясь шутками и мехами с вином. Вольные всадники держались особняком, а рыцари предпочли трапезничать в своих походных шатрах. Дунк, то и дело спотыкаясь о мешки, щиты и копья, разбросанные на земле, продвигался к центру лагеря. Он обходил сгрудившихся вокруг костров людей с кружками эля в руках, огибал шатры и уклонялся от катящихся бочек с песком, в которых оруженосцы чистили доспехи. Дунк видел, как его провожают долгими взглядами — он давно свыкся с тем, что привлекает внимание людей слишком высоким ростом. От ярких желто-белых гербов Лотстонов и Уодов рябило в глазах, и Дунку казалось, что летучие мыши, расправив крылья, едут верхом на белых ежах.

    Шатер Данеллы был разукрашен серебряными и золотыми полосками и легко мог вместить в себя обеденный зал придорожной гостиницы. Два гвардейца в полном облачении и закрытых шлемах охраняли вход, держа в руках обнаженные мечи. Чуть в стороне высохшая старуха в черном одеянии что-то стирала в большом корыте, а мальчик лет восьми подливал в него чистую воду из кожаного ведерка.

    — Я сир Дункан Высокий, — представился Дунк молчаливым фигурам в доспехах. — Мне необходимо переговорить с леди Лотстон. Спросите, сможет ли она принять меня.

    Старуха бросила свои тряпки в корыто и обтерла передником покрасневшие распаренные руки.

    — Желаете переговорить с миледи? — спросила она.

    Дунк удивленно уставился на нее и вдруг понял, что за весь день не увидел ни одной женщины, кроме самой Данеллы и этой старой служанки. Как правило, за войсковым обозом следовали стряпухи, прачки и шлюхи, однако в лагере Данеллы Лотстон не было слышно женских голосов.

    — Если миледи соблаговолит меня принять, — тупо повторил Дунк.

    Старуха нырнула в прорезь шатра. Дунк попытался прислушаться к разговору внутри, но смех и разговоры солдат, бряцанье железа и отголоски пьяных песнопений заглушали все звуки. Наконец служанка высунула голову:

    — Леди Данелла примет вас, сир великан. Не задерживайте миледи, после ужина она ложится спать очень рано.

    Безмолвные гвардейцы пропустили его внутрь шатра. В нос ударил резкий запах парного молока, словно в коровьих яслях, и проголодавшийся Дунк сглотнул набежавшую слюну. Пол покрывала дощатая решетка, устланная коврами и меховыми покрывалами. Шатер был высоким даже для Дунка — он мог стоять внутри, выпрямившись во весь рост. Половину огромного сундука с плоской крышкой покрывала кружевная скатерть. Видимо, сундук служил столом для трапезы — серебряное блюдо на скатерти, закрытое крышкой, источало аромат тушеного в моркови кролика. Рядом стоял кубок, украшенный каплями черного оникса, и миска с виноградной гроздью. Живот Дунка громко заурчал, и он поспешно отвел взгляд от сундука с яствами.

    Плотная ширма делила шатер на две части, и старуха, чуть сдвинув полог, поманила Дунка за собой.

    Зайдя за ширму, Дунк остолбенел. В деревянной бадье, наполненной молоком, лежала леди Данелла, погрузившись по шею. Ее волосы были высоко подколоты, открывая маленькие изящные уши. Позади бадьи горели толстые свечи, насаженные на деревянные колья. В их приглушенном свете рыжие волосы Данеллы казались темными. Ее лицо было таким гладким, белым и юным, что у Дунка перехватило дыхание — казалось, что Данелла младше его на несколько лет.

    Старуха подлила в бадью черпак молока, и теперь белый край достигал подбородка Данеллы.

    — М…м-м-миледи… — выдавил Дунк.

    Он на мгновение представил, что скрывается в глубинах деревянной бадьи и ощутил, как его лицо раскраснелось, словно начищенный медный шлем. Рот свело, будто он разжевал вяжущую дорнийскую сливу, и Дунк немедленно перевел мысли на безумное расточительство миледи. Молока, которое вылили в ее ванну, хватило бы на десяток огромных кругов масла или голову сыра весом в пару стоунов.

    Данелла, медленно подняв тонкие руки, томно потянулась. Молочные капли стекали по белой коже. Обняв края бадьи, Данелла чуть приподнялась, и над поверхностью показались маленькие девичьи груди. Крупные розовые соски словно сочились молоком, и от смущения Дунк не знал, куда прятать глаза.

    Старуха-служанка вложила в руку Данеллы серебряный кубок с ониксовым орнаментом. Отпив вина, она наконец удостоила Дунка ответом.

    — Сир Дункан… Зачем ты хотел меня видеть в столь поздний час?

    — Простите, что прервал ваше купание, — хрипло ответил он. — Если бы я знал, что вы заняты, подождал бы снаружи.

    Глаза Данеллы сощурились.

    — Тебя удивляет, что я принимаю ванну? Тебе не нравится, когда женщины купаются? Или, быть может, тебе не нравится мой вид?

    — Вы очень прекрасны, миледи! — выпалил Дунк, не покривя душой. — На самом деле я впервые вижу, как… как…

    — Как благородная леди принимает ванну из молока, верно? — рассмеялась Данелла.

    Ее настроение явно улучшилось. Осушив кубок до дна, она поднялась — Дунк немедленно зажмурился, однако все равно успел увидеть стройное белое тело с темным завитком волос между ног.

    Внутри него словно бушевал лесной пожар.

    — Можно открыть глаза, сир Дункан, — насмешливо произнесла Данелла.

    Она облачилась в легкое шелковое платье, похожее на то, что носят дорнийки, но, в отличие от ярких цветов Дорна, платье Данеллы было иссиня-черным. Глубокий вырез убегал вниз, едва прикрывая грудь, высоко подобранные волосы подчеркивали красивый изгиб длинной шеи. Данелла подошла к Дунку и, встав на цыпочки, ласково провела пальцем по его шраму на левой щеке. От нее резко несло парным молоком.

    — Где ты заработал это украшение? — спросила она. — На турнире? Или в сражении?

    — Это был поединок, миледи, — сдержанно ответил Дунк.

    Жар его влечения мгновенно угас от запаха молока, который никак не вязался со страстным томлением. «Тансель Длинная пахла летними травами, а леди Роанна — цветами и медом, — подумал он. — Они купались в прозрачных ручьях и чистых озерах, им бы не пришло в голову лезть в бочку с молоком, которым можно напоить целую деревню».

    — Непременно расскажи мне об этом поединке, сир Дункан, — потребовала Данелла и вышла за ширму.

    Дунк последовал за ней.

    Она уселась за сундук, покрытый скатертью, и принялась кромсать ножом кроличью ножку. Дунк стоял перед ней, сцепив руки. Собравшись с духом, он начал:

    — Миледи, я пришел лишь за тем, чтобы попросить дозволения покинуть ваш гостеприимный лагерь. — Дунк удивился, как складно выходят слова из его рта. — Я многое слышал о вашем чудесном замке и мечтаю побывать в нем, однако чем дольше я буду гостить у вас, тем меньше у меня шансов отомстить Дагону Грейджою за разоренное побережье Западных земель. Он сжигает города и убивает всех жителей мужского пола, даже детей. А женщин увозит в рабство на Железные острова.

    — Да-да, — сухо ответила Данелла, пережевывая мясо, — я слышала про разграбленный Светлый остров, слухи о нападении разошлись очень широко. Если лорд Фарман и впрямь владел теми богатствами, что якобы увез из его владений кракен, золото из рудников Кастерли Рок явно текло не в карманы Ланнистеров. Побережье Закатного моря — это земли льва и волка, и я не понимаю, почему за их безопасность так переживает какой-то межевой рыцарь. Впрочем, если ты действительно идешь на север, то мой замок лежит на твоем пути. Тебе не нужно покидать мой лагерь, сир Дункан Высокий — если, конечно, ты не солгал мне, что хочешь встать под знамена Старка.

    Что-то в ее тоне насторожило Дунка. Он откашлялся и как можно мягче ответил:

    — Миледи, Дагон Грейджой угрожает всему королевству. Он грабит не только северные и западные земли, его корабли готовятся выступить на острова Простора. Но раз уж мой путь совпадает с вашим, я с радостью приму приглашение продолжить его.

    «Эгг придет в ярость. Только бы он не натворил глупостей!»

    — Вот и хорошо, — кивнула Данела, запивая мясо вином.

    Она посмотрела поверх серебряного края кубка прямо в глаза Дунку.

    — До Харренхолла несколько дней пути. Ты погостишь в моем замке неделю и, если захочешь, сможешь продолжить свой путь.

    — Конечно, миледи, — склонился в поклоне Дунк. В горле у него неприятно запершило.

    — Я хочу узнать историю твоего шрама, — сказала Данелла. — Я хочу узнать историю всех твоих шрамов. Полагаю, каждый рассказ приятно удивит меня. Но я люблю вести беседы в своих покоях, а не в походном шатре, поэтому больше не беспокой меня на привалах, сир Дункан Высокий. Когда мы прибудем в Харренхолл, я устрою праздничный пир для всех моих солдат и гостей, там мы встретимся снова и наговоримся вволю.

    — Да, миледи, — вздохнул Дунк.

    — Сир Джосс, проводите сира Дункана из шатра, — взмахнула рукой Данелла, и из-за ширмы вышел Лорх в кожаных бриджах и кольчуге.

    Дунка бросило в холодный пот. «Неужели он был там все время?! Как я мог не заметить его?» Впрочем, благодаря обнаженной Данелле, купающейся в молоке, он мог не заметить самого Бриндена Риверса, даже если бы тот стоял с ним бок о бок.

    Снаружи уже наступила ночь, но лагерь был хорошо освещен горящими кострами и факелами у шатров рыцарей. Некоторые солдаты уже спали на траве, завернувшись в плащи, но большинство продолжали сидеть у огня, допивая остатки эля и вина.

    — Я же говорил тебе, сир Долговязый, что от приглашений миледи не принято отказываться, — сказал Лорх. — Все мы здесь для того, чтобы служить и выполнять желания миледи. Если она хочет, чтобы ты и твой мальчуган приехали в Харренхолл, значит, вы окажетесь в Харенхолле.

    — Это я уже понял, — ответил Дунк.

    — Значит, неприятностей ты нам не доставишь, межевой рыцарь? Ты мне не нравишься, верзила, и, будь моя воля, я бы выставил тебя из лагеря вместе с твоим щенком, но ее милость почему-то хочет зазвать тебя в замок.

    — Леди Данелла сказала, что через неделю я смогу покинуть Харренхолл.

    — Конечно, — широко улыбнулся Лорх и вдруг хлопнул его по левому плечу что есть сил.

    Дунк пошатнулся и схватился за руку, стиснув зубы. Полузажившая рана полыхнула болью — ему показалось, что под повязкой разошелся порез.

    — Высоченный парень, а такой хлипкий, — сказал Лорх, глядя поросячьими глазами на левую руку Дунка. — Я слышал о твоем геройстве у Белостенья. Интересно, что из этих россказней правда, а что нет?

    Дунк молча отвернулся и зашагал к своему шатру, переступая через щиты и храпящих людей. «Он знает про мою рану! Что ему нужно от меня? Что ей нужно от меня? Ох, Дунк, кажется, ты угодил в серьезную переделку, да еще и втянул в нее Эгга». Он не знал, что делать дальше, однако в одном был уверен твердо — ни при каких обстоятельствах нельзя показывать перстень Эгга ни одному обитателю Харренхолла.
     
    Последнее редактирование: 23 окт 2016
    kety toy, Lady Snark, Малышка Мю и 8 другим нравится это.
  2. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    * * *
    Первым делом он осторожно снял повязку и проверил рану — к счастью, там все было по-прежнему, порез не разошелся и даже не кровоточил. Дунк смазал мейстерским снадобьем зудящую запекшуюся корку и замотал руку чистой тряпицей.

    — Ваш ужин, сир, — Эгг подал остывший хвост жареной щуки, завернутый в лист лопуха, и половину хлебного каравая. — Я бы приготовил что-нибудь из наших запасов, но мне не дали дров для костра.

    — Сам-то хоть поел? — спросил Дунк, уныло принявшись за скудную трапезу.

    Щука была жесткая и костистая, к тому же повар поленился как следует почистить ее, и на зубах хрустела чешуя.

    — Гетсби принес нам еду, — сообщил Эгг. — Он сказал, что Грома подковали заново, а потом увел к остальным лошадям Дождя и Мейстера.

    — И правильно, — ответил Дунк. Сердце у него упало. — Все лошади в лагере пасутся отдельно.

    — Не думаю, что наших коней увели из-за того, что какой-то ежиный рыцарь мог поскользнуться на дерьме Мейстера, — сказал Эгг. — Нас взяли в плен, так?

    — Мы не пленники, а вынужденные гости, — вздохнул Дунк, выковыривая из зубов очередную рыбью кость. — Такова прихоть миледи. А один лысый мальчишка прямо-таки напрашивается на хорошую взбучку.

    Эгг придвинулся поближе к Дунку и горячо зашептал:

    — Сир, нам нужно показать мой перстень Данелле. Она не рискнет удерживать нас силой, тем более что Кровавый Ворон со своей армией всего в нескольких днях пути отсюда.

    «Леди Лотстон — самая странная женщина из всех, что мне доводилось встречать. Она пугает меня, но я не могу понять почему. Даже леди Вейт не была такой чудной».

    — Давай немного подождем, Эгг. Харренхолл нам по пути, а миледи сказала, что мы сможем покинуть замок через неделю. Мы выйдем от него к Перекрестку, а дальше двинемся вдоль Зеленого Зубца к Перешейку. Нам никто не угрожает, леди Данелла всего лишь хочет, чтобы мы посетили ее замок. У благородных дам порой бывают странные причуды.

    — Она безумная, эта Данелла, — напомнил Эгг. — И ее замок тоже безумен. Все, кто живет в нем, сходят с ума.

    — Это почему же? — удивился Дунк.

    — Неужели вы ничего не слышали об истории Харренхолла, сир? — фыркнул Эгг.

    Дунк раздраженно выдохнул. Откуда ему было знать историю замков Речных Земель, если они с сиром Арланом не выходили за пределы Золотой дороги, странствуя по Простору и западному побережью.

    — Его выстроил кракен, Харрен Черный. Это самый огромный замок во всем Вестеросе, а может быть и во всем мире. В день, когда Харрен его достроил, Эйегон Завоеватель прилетел со своими драконами и все сжег. Говорят, камни текли и плавились в драконьем огне, словно свечи. Кракен погиб вместе со всеми, кто был в замке, и с тех пор Харренхолл населяют призраки и нетопыри. Много знатных семейств владело этим замком, и все они сходили с ума и умирали. Безумная Данелла тоже проклята. Говорят, она занимается колдовством и купается в человеческой крови, чтобы сохранить красоту.

    Дунк вздрогнул, вспомнив молочную бадью и тонкие руки со стекающими белыми струйками.

    — Ну да, а еще ты говорил, что леди Шира, сестра Кровавого Ворона, тоже купается в крови, чтобы сохранить свою красоту. Что же теперь, все знатные дамы принимают ванны из крови? Эдак крови на всех не хватит, — рассмеялся Дунк.

    Эгг запнулся на миг, но тут же нашелся:

    — Так то бычья кровь! Леди Шира купается в бычьей крови, а безумная Данелла — в человеческой.

    — Не выдумывай всякую чушь, — отмахнулся Дунк. — Тебя послушать, так все дамы купаются в какой-то гадости. Хотя помню, когда я бегал с другими мальчишками в Блошином Конце, одна шлюха платила целый грош за ведро свежего конского навоза. Мы все никак не могли понять, зачем он ей нужен, и решили подсмотреть, что она с ним делает. Заглянули в окно ее каморки, а она сидит на полу, сунув руки по локоть в ведро с конским дерьмом. Кажется, она даже что-то напевала при этом. Мы стали смеяться, и она нас заметила. Очень сильно ругалась, а потом вывернула ведро нам на головы.

    Эгг прикусил кулак, но все равно прыснул со смеху.

    — Она тоже хотела сохранить свою красоту? Только на ванну ей навозу не хватило. Может, и безумная Данелла сидит в конском навозе? Все бы отдал, чтобы на это посмотреть!

    «Она принимает ванны не из крови или навоза, а из свежего молока», — подумал Дунк.

    — Иди спать, — сказал он Эггу, — и не вздумай никому рассказывать про навозные ванны.

    Эгг снова хихикнул.

    — Как можно, сир! Но вот что интересно, почему именно конское дерьмо? Чем оно лучше свиного или овечьего?

    — Дам в ухо, — привычно пообещал Дунк.

    * * *
    Он вошел в темный зал, и тяжелая деревянная дверь гулко захлопнулась за ним. Из разбитых окон тянуло сквозняком, ветер шевелил черные ветхие знамена, свисающие с потолочных балок. Чем дальше Дунк продвигался по странному залу, тем сильнее становился ветер. Он взметнул черные полосы ткани, и они захлопали, словно гигантские крылья, подняв облако красной пыли. На миг Дунку показалось, что он стоит посреди целого роя огромных нетопырей, ощущая, как они пытаются вцепиться ему в голову и плечи. Дунк закричал и взмахнул руками, но его окутывали лишь истлевшие хоругви, которые рассыпались в прах, как только он прикоснулся к ним.

    В центре зала стояла огромная деревянная бадья, в которой с легкостью могли поместиться шестеро. Вокруг нее горели семь оплывших свечей, насаженных на колья. В бадье плескалась темная жидкость — она странно пахла: сырым мясом, горячим молоком и кровью. Дунка затошнило. Прижав ладонь ко рту, он приблизился к страшной ванне и вдруг увидел, как из нее медленно поднимается красная обнаженная женщина.

    Сгустившаяся кровь покрывала ее, словно вторая кожа, и под страшной красной маской было невозможно различить лицо с закрытыми глазами, но Дунк знал, что это была Роанна Вебер.

    — Красная Вдова, — открыла кровавый рот Роанна. — Они не зря прозвали меня Красной Вдовой. Я принимаю ванны из крови, чтобы сохранить свою красоту.

    Дунк подавил крик.

    — Подойди ко мне и помоги выбраться из ванной, — приказала она, не открывая глаз, залитых застывшей кровью.

    Роанна протянула тонкие руки, с которых сбегали красные струйки.

    — Подойди ближе, Дункан! Подойди ко мне! Подойди ко мне! — выкрикивала она.

    Дунк отступил на шаг. Руки Роанны вдруг удлинились и вцепились в его плечи, словно когти. Глаза на красном лице распахнулись — они были светло-серыми, а не зелеными.

    — Миледи… — с ужасом прошептал он и через мгновенье оказался на коленях перед окровавленной Данеллой.

    — Ты поклялся служить мне. Теперь ты принадлежишь мне душой, телом и собственной кровью, — сказала Данелла, и Дунк закричал.

    * * *
    — Сир? Все в порядке?

    Эгг встревоженно заглядывал ему в глаза.

    — Все хорошо, — Дунк обтер ладонями мокрое от холодного пота лицо. Сердце бешено стучало в ребра, словно стремясь выскочить наружу. — Просто страшный сон.

    Через два дня часть войска Данеллы, возглавляемая лордом Уодом, отправилась в свои земли. К белым ежам присоединились братья Робби и Ланс — получив у казначея по десять оленей, они решили вернуться в Солеварни. Теперь конвой Дунка составляли лишь Курт и Гетсби, поток красноречия которого, похоже, иссяк вместе с запасом яблок.

    Когда впереди показались башни Харренхолла, к Дунку подъехал рыцарь на серой кобыле. Приказав латникам держаться позади вместе с оруженосцем и мулом, незнакомец снял шлем. Пышные рыжие бакенбарды прибавляли ему лет, однако, присмотревшись, Дунк понял, что рыцарь — его ровесник. Верхняя губа веснушчатого лица была коротковата, отчего казалось, что он все время чему-то усмехается. Карие глаза с любопытством смотрели на Дунка.

    — Давно хотел познакомиться с вами, сир самый высокий рыцарь, которого я когда-либо видел в жизни, — без обиняков начал незнакомец. — Не желаете ли скрестить со мной копья на турнире в Харренхолле?

    — А что, в Харренхолле планируется турнир? — удивился Дунк.

    — Ее милость любит турниры, хотя сейчас все рыцари разъехались по своим владениям. Думаю, что на этот раз она ограничится праздничным пиром в честь благополучного возвращения. Говорят, за этот бескровный поход Кровавый Ворон отвалил своим вассалам немало денег. Конечно, миледи хотела отличиться в бою, но мешок, набитый золотыми драконами, куда лучше, чем самая прославленная битва.

    — Леди Данелла сама возглавляет свое войско? — недоверчиво спросил Дунк.

    — Она всегда бьется в авангарде. Ее милость владеет мечом не хуже любого рыцаря, и вид крови ее буквально пьянит. Она подавила крестьянский мятеж, разбила разбойничью шайку у Тихого Острова, — начал загибать пальцы рыцарь, — а главарем той шайки был один из бастардов Эйегона Недостойного, — так, по крайней мере, он утверждал, — миледи снесла ему голову мечом и привезла ее в Харренхолл. А особенно ее милость отличилась на Краснотравном поле.

    — Что?! — глаза Дунка полезли на лоб. — Это же было почти пятнадцать лет назад!

    — Сколько же ей лет? — раздался сзади голос Эгга. — Сколько лет леди Данелле?

    Дунк заметил, что с появлением рыжеволосого рыцаря сопровождающие их латники словно воды в рот набрали. Они шли в десяти шагах позади Эгга, не отрывая взгляд от дороги.

    — Никогда не спрашивай возраст женщины, мальчик, даже если она потеряла от старости все зубы, волосы и разум, — улыбнулся Эггу рыцарь. — Миледи Данелла молода и прекрасна как сама королева Алисанна! Но, увлекшись праздными разговорами, я совсем забыл об учтивости и даже не представился. Мое имя сир Патрек Риверс, посвящен в рыцари сиром Джоссом Лорхом два года назад при свидетелях.

    «Бастард... Интересно, знал ли он своих родителей?»

    — Я сир Дункан Высокий, — ответил Дунк, ожидая привычной шутки про его рост, но Патрек молча кивнул.

    — Откуда вы, сир Дункан?

    — Откуда родом? — Дунк замялся. — Из Королевской Гавани.

    — А я из Стоунхеджа.

    — Так вы из Бракенов? — воскликнул Эгг. Он поравнялся с Дунком. — Ваша мать случайно не леди Барба?

    — Смышленый у вас парнишка, сир Дункан, — усмехнулся Патрек, взъерошив свои встрепанные курчавые волосы. — Вот только я не родня Жгучему Клинку, если ты к этому клонишь. Мой лорд-отец Раймонд Бракен обрюхатил одну из кухарок в замке, а когда она родила, отсыпал ей кошель оленей и отправил в деревню. Отец признал меня, и я воспитывался в Стоунхедже. Иногда я бегал навещать мать. Помню, неподалеку от ее дома рос огромный дуб с приколоченными медными монетками. Большинство из них были зеленые, как гнилые жабьи потроха, но однажды я нашел новехонькую звезду и выковырял ее из коры. Кастелян замка крепко всыпал мне за это — я ведь не знал, что дырявую медь не возьмет ни один лавочник. К тому же обирать дерево с монетами считалось дурным знаком. Взамен звезды я приколотил к дубу целого оленя, и с тех пор всегда ношу с собой тот медяк. На память.

    Порывшись в поясном кошеле, Патрек достал стертую зеленую монету, пробитую посередине, и показал ее Эггу.

    — Далеко ли земли Бракенов от Харренхолла? — спросил Дунк.

    — Захотелось поглядеть на дуб с монетами? — подмигнул Патрек, засовывая зеленый медяк обратно в кошель. — Если ее милость разрешит вам отлучиться в Стоунхедж, я с удовольствием составлю компанию и навещу родные места. Правда, не обещаю, что мой отец окажет нам гостеприимство в своем замке.

    — Если миледи разрешит отлучиться?! — дерзко переспросил Эгг, и Дунк со вздохом закрыл глаза.

    — А почему бы ей и не разрешить? Если вы попросите ее, сир Дункан, она вряд ли вам откажет.

    — Я уже просил миледи отложить мой визит в Харренхолл, но она отказала, — ответил Дунк. «Интересно, что на это скажет Патрек Риверс?»

    Тот задумчиво пожевал нижнюю губу.

    — Ее милость иногда одолевают странные прихоти. Я служу ей уже почти три года, и за это время навидался всякого. Миледи любит приглашать к себе необычных, выдающихся мужчин — силачей, ветеранов сражений или очень высоких рыцарей. Я сразу понял, чем вы ей приглянулись, сир Дункан. Ее привлек ваш удивительный рост и шрам на лице. К тому же ходят слухи, что вы зарубили толпу мятежников в Белостенном замке. Неудивительно, что ее милость захотела привечать вас в Харренхолле.

    — Я убил всего одного мятежника, — ответил Дунк, — а еще одного сбросил в колодец, но это был не поединок.

    — Лучше рассказывайте всем, что зарубили целую толпу. Десяток рыцарей, не меньше, — подмигнул Патрек. — Вам сразу поверят. Я очень удивлен, что на вашем счету еще нет трех дюжин мертвецов.

    — Предпочитаю говорить правду, — сказал Дунк. — Я убил в Белостенье двоих, и не нужно превращать их в десяток, чтобы наградить меня фальшивой славой.

    — А чем заинтересовали леди Данеллу вы, сир Патрек? — не унимался Эгг. — Рост у вас обычный, шрамов нет, да и на Краснотравном поле вы явно не сражались.

    — Я ходил в оруженосцах у лорда Ройса Нейланда. Его сын Лукас, говорят, участвовал в турнире в Белостенье, — сказал Патрек. — Не помните его? Серая сова на зеленом поле? Как-то на пиру лорд Ройс разгрыз утиную ножку и подавился костью, ну а Лукас после его смерти сразу выставил меня за дверь. Хоть у меня и были конь да доспехи, но вот беда — без рыцарского звания на турнирах много не заработаешь, а жизнь вольного всадника явно не по мне. Отец не пожелал взять меня в свой гарнизон, и я попытал счастья в Риверране. Однако Талли не любят бастардов, это у них семейное. У Фреев слишком много людей, да и жадность лорда Переправы уже вошла в поговорку, поэтому вместо Близнецов я постучался в ворота Харренхолла. Миледи Данелле понравилось, как я сижу в седле и обращаюсь с мечом. А еще ей пришлись по душе мои волосы и бакенбарды. Она сказала, что я похож на ее сына.

    Дунк и Эгг переглянулись. «Сколько же ей лет на самом деле?.. Да зачем тебе вообще нужен ее возраст?! Лучше спроси у Патрека, как долго Данелла держит в замке своих "гостей"!»

    — Сир Патрек, как думаете, сколько дней мы будем гостить в замке? — беспечным тоном спросил Дунк. — Неделю? Или может больше?

    Тот пожал плечами:

    — Возможно, вам так понравится в Харренхолле, что не захочется его покидать!

    К ним подъехал Роджер Уод и, покосившись на Дунка, вполголоса что-то сказал Патреку. Тот кивнул и произнес с печальным вздохом:

    — Простите, сир Дункан, но командующий гарнизоном зовет меня вернуться в строй. Спасибо за приятную беседу и до встречи в замке!

    Патрек Риверс, пришпорив коня, поскакал вслед за Уодом. Стражи-латники немедленно нагнали Дунка, и Гетсби придержал поводья Грома.

    — Зря вы все время задаете вопросы о миледи, сир Дункан, — шепнул он. — Она этого не любит. Кое-кто из наших ребят болтал почем зря, так миледи приказала рассечь им языки надвое. Пусть, мол, теперь шипят, как змеи. И выгнала их из замка. Лучше ведите себя как прочие благородные рыцари. Вам-то Харренхолла бояться нечего, вы ведь не девки из простолюдинок.

    Дунк хотел спросить, при чем здесь простолюдины и девицы, но Гетсби отвернулся и принялся насвистывать себе под нос «Железные копья». Видимо, он уже пожалел о своем предупреждении и не желал поддерживать разговор.

    Остаток пути прошел в тягостном молчании: Гетсби держал рот на замке, Эгг ехал, уставившись в холку Дождя, а Дунк смотрел на пять уродливых башен, которые, казалось, не приблизились ни на лигу, хотя они ехали к ним почти целый день.

    * * *
    Часть солдат распустили по деревням, еще часть вернулась в свои жилища в городе Харрен, и в замке осталось не более ста человек.

    За время странствий Дунку довелось видеть разные замки — и скромные одинокие башни, и высокие твердыни с зубчатыми стенами, даже огромные неприступные крепости, но ни одна из них не могла сравниться с великанским Харренхоллом. В центральном дворе могла разместиться небольшая деревня. Пять громадных замковых башен, напоминающих оплавленные свечи, чуть клонились в разные стороны, и Дунк вспомнил рассказ Эгга о драконьем пламени, которое заставляло камни стекать, словно воск.

    Когда они миновали Воротную башню, Эгг с интересом завертел головой по сторонам. Хотя он ничего не говорил, Дунк понял, что размеры Харренхолла потрясли и его. Шепча губами, Эгг переводил взгляд с башни на башню, и Дунк услышал бормотание: «…Башня Плача… хотя нет, это Королевский Костер, та башня должна быть черной!»

    Харренхолл был скорее городом-крепостью, а не замком — с просторными дворами, переходами и строениями; богорощей размером с лес; конюшнями для сотен скакунов; огромной оружейной и отдельным тренировочным полем, где обучались и оттачивали свои умения солдаты из гарнизона.

    Прибывшую хозяйку замка вышел встречать мейстер с тяжелой цепью из нескольких серебряных и красно-золотых колец. Дунк впервые в жизни увидел мейстерскую цепь со звеньями всего из двух металлов.

    Мейстера сопровождала замковая челядь. Среди кузнецов, псарей, скотников, поваров, конюхов и прочих слуг Дунк заметил лишь трех женщин: одна из них была старухой, а лица двух девиц были обезображены шрамами от чирьев. Все три служанки не поднимали глаз от оплавившихся булыжников, которыми были вымощены все дворы в Харренхолле.

    Гетсби вернулся в Харрен, попрощавшись со своими спутниками, а Курт из Орешника куда-то пропал. Следуя за всадниками, Дунк и Эгг приехали к конюшням, где двое расторопных мальчишек, приняли поводья их коней и мула. Дунк снял поклажу с Мейстера и растерянно огляделся по сторонам. Будь они с Эггом обычными гостями, кто-то из прислуги уже указал бы, где им расположиться на ночлег.

    Эгг, шустро обежав двор, вернулся к Дунку, который стоял у ворот конюшни, закинув на спину мешки с пожитками.

    — Сир, если мы хотим улизнуть, то сейчас самое время, — шепнул он. — Пока что в замке никому до нас нет дела. Выводите Грома и Дождя из стойла, а я возьму Мейстера. Посмотрите, сир — люди снуют туда-сюда, мост опущен, а решетки Воротной башни подняты — никто не обратит на нас внимания!

    — А, вот вы где! — раздался жизнерадостный голос Патрека Риверса.

    Он уже успел переодеться в желтый дублет, простроченный черными лентами, и привести в порядок вьющиеся рыжие волосы. Белый плащ из тонкой шерсти скрепляла у горла золотая пряжка в виде летучей мыши.

    — Я пришел исполнить поручение сира Роджера. Вам выделили отдельные покои на втором этаже Вдовьей Башни. Пойдемте, я провожу вас — в этом замке немудрено заблудиться.

    — А сир Роджер еще и кастелян Харренхолла? — осведомился Эгг.

    — В замке нет кастеляна. Ее милость сама управляет Харренхоллом, а в ее отсутствие за всем присматривает мейстер Фаррел.

    Они направились наискосок через конюшенный двор к широкой каменной лестнице, ведущей к воротам левой башни. Плащ сира Патрека развевался на ветру, подол перепачкался в грязи и конском навозе. Дунк посмотрел под ноги — стертые булыжники, казалось, не подметали целую вечность: солома, засохшие конские яблоки, пыль и жухлые листья толстым слоем покрывали двор. Сквозь трещины в камнях прорастала трава, а кое-где боролись за жизнь хилые деревца со стволами не толще прутика. Грязные ступени, поднимающиеся к воротам Вдовьей Башни, скользили под ногами, а деревянные ворота рассохлись настолько, что в щели между черными досками можно было просунуть палец. Железные засовы покрылись ржавчиной, медные кольца были зеленее медного гроша, который показывал им Патрек Риверс.

    Дунк посмотрел на Эгга — тот давно заметил, что двор и лестницы изрядно загажены, поэтому, брезгливо поджав губы, старался ступать осторожно. «Что ж, нам приходилось ночевать на соломенных тюфяках с блохами и клопами, а то и вовсе под открытым небом, спасаясь от дождя под собственными плащами. Не думаю, что покои в этой башне окажутся хуже, чем заброшенная землянка пастухов в полях».

    Коридор вывел их в пустой зал с огромной винтовой лестницей, располагавшейся прямо в центре башни. Слепые окна без портьер заросли пыльной паутиной, которая свешивалась, словно шкура призрака. В зале не было мебели, лишь несколько сундуков, окованных железом, стояли у подножия лестницы — судя по толстому слою пыли, их не открывали очень давно. Кое-где каменные стены прикрывали ветхие выцветшие гобелены, на которых ничего нельзя было разобрать.

    Шаги отражались гулким эхом от высоких каменных сводов. Дунку стало не по себе — казалось, что кроме них в башне никого нет. «Только мы и призраки», — подумал он. Даже Эгг притих — пока все брели в центр башни, он старался не смотреть по сторонам и с видимым облегчением запрыгнул на высокие ступени.

    На втором этаже от лестничного пролета расходилось пять темных арок. Свернув в ближайший проход, Патрек Риверс снял со стены факел и, щелкнув кресалом, зажег фитиль. Они шли по коридору, минуя закрытые черные двери по обеим сторонам, и Эгг принялся вслух считать шаги. Наконец сир Патрек остановился и с трудом открыл просевшую дверь, ведущую в покои из двух комнат. В них воняло плесенью, и немилосердно скрипели деревянные половицы, наброшенные поверх каменного пола. Все углы были затканы паутиной, а сундуки, шкафы и комоды посерели от давней пыли. Во второй комнате был очаг с грудой затвердевшей золы, а из мебели — древнее кресло, обитое потрескавшейся кожей, и кровать без балдахина. Тюфяк на кровати слежался от сырости.

    — Увы, покои не королевские, — развел руками Патрек. — Замок слишком огромен, это же Харренхолл! В нем не хватает рабочих рук. К тому же ее милость живет в Королевском Костре, там же расположены покои ее приближенных рыцарей, а в подвале живет челядь.

    — Неужели прислуга убирается только в комнатах миледи? — мрачно буркнул Эгг, потыкав пальцем в отсыревший тюфяк.

    — Я могу прислать нескольких мальчишек, чтобы они помогли навести здесь порядок.

    — Неплохо было бы принять горячую ванну — и мне, и моему оруженосцу, — сказал Дунк.

    — Это можно устроить, — сказал Патрек. — Купальни Харренхолла закрыты, но я прикажу слугам принести сюда бадью и натаскать воды из колодца.

    * * *
    Эгг перемазался с головы до ног, выметая многолетние залежи пыли и паучьи гнезда из углов. Волглые тюфяки он стащил во вторую комнату и забросал тряпьем, а на деревянных кроватях расстелил походные подстилки. Двое молчаливых подростков помогали ему с уборкой. На все вопросы они лишь испуганно таращили глаза. «Да они тупы, как стены этого замка!» — прошипел раздраженный Эгг. Помощники прикатили небольшую бадью, куда Дунк мог поместиться лишь по пояс, и натаскали из кухни несколько ведер горячей воды. Правда, за время пути она совсем остыла. Дунку пришлось усесться в бадью на корточки, и Эгг поливал его сверху прохладной водой.

    — Надо показать перстень, — втолковывал он Дунку раз за разом. — Посмотрите на этот замок, сир! Люди здесь какие-то странные. Я же говорил вам, что в Харренхолле все становятся безумцами. Может, и мы тоже станем, стоит нам задержаться здесь подольше. Надо бежать отсюда как можно скорее!

    — Я не думаю, что все в этом замке безумны, — сказал Дунк, поднимаясь из бадьи, — скорее запуганы. Если бы я был мальчишкой и служил в Харренхолле, я бы тоже боялся лишний раз открыть рот, помня, как миледи приказала разрезать несчастным болтунам языки. К тому же вспомни сира Патрека — он явно не сумасшедший и настроен к нам весьма дружелюбно.

    — Он бастард, — сморщил нос Эгг. — Я ему не доверяю.

    — В который раз напомню тебе, что я тоже бастард, — устало сказал Дунк, растирая тело своей запасной рубахой.

    Он побрезговал взять серую тряпку с черными следами пальцев, которую оставили им кухонные мальчишки вместо полотенца.

    — Вы совсем другое дело, — заявил Эгг. — Данелла Лотстон не имеет права удерживать нас в своем замке против нашей воли. Мы не ее пленники или трофеи. Надо сходить к мейстеру и показать мой перстень, тогда нас мигом выставят из Харренхолла.

    — Данелла Лотстон не имеет права удерживать нас в своем замке против нашей воли, — заявил Эгг. — Мы не ее пленники или трофеи. Надо сходить к мейстеру и показать мой перстень, тогда нас мигом выставят из Харренхолла.

    Дунк покачал головой.

    — Не спеши, Эгг, от твоего перстня больше неприятностей, чем пользы. Пока что с нами обращаются как с гостями, а не как с пленниками — разве ты видишь стражу у наших дверей? Я слыхал, что многие знатные лорды от скуки задерживают у себя в замках странствующих бардов или музыкантов, а потом щедро платят им и отпускают восвояси.

    — Да, но мы-то не странствующие барды, верно? — возразил Эгг. — Может, я все-таки разыщу мейстера?

    — Погоди… — какая-то мысль не давала Дунку покоя. — Ты не знаешь, почему у здешнего мейстера такая странная цепь? Помнишь мейстеров в Цитадели? У всех были цепи из разноцветных звеньев, разные металлы — сталь, железо, платина и чугун… Почему у этого мейстера цепь скована только из серебра и красного золота?

    — Эйемон говорил, что если мейстер становится настоящим мастером в каком-нибудь деле, он имеет право добавить к цепи еще одно звено такого же металла.

    Дунк вспомнил цепь харренхолльского мейстера — четыре звена из серебра и четыре из красного золота.

    — У этого по четыре одинаковых звена. Значит, он не просто мастер, а почти что архимейстер?

    — Серебро и красное золото… — задумчиво повторил Эгг. — Хорошо, что не четыре звена из валирийской стали. Этот мейстер мог носить звание архимейстера-целителя, а еще алхимика. Странно, что он не остался в Цитадели, а отправился на службу к безумной Данелле.

    * * *
    Вечером их пригласили на пир по случаю победы над мятежниками Белостенного замка, а также благополучного возвращения в Харренхолл. Праздник устроили в Великом Чертоге или, как его назвал Патрек, «Зале тысячи очагов».

    Чертог был настолько огромен, что в нем можно было бы с легкостью разместить все войско Бриндена Риверса. Две трети зала пустовало и освещалось редкими факелами. То, что Дунк принял за дыры в стенах, оказалось очагами заброшенных каминов. Ими давно не пользовались, как и почерневшими от времени столами, скамьями и сундуками, сваленными в большие кучи. Вся эта мебель превратилась в пыльную рухлядь и годилась только на дрова.

    Пиршество уже вовсю продолжалось в дальнем конце Великого Чертога. За столами, придвинутыми к стенам, с лихвой хватило места всему гарнизону Данеллы и замковой челяди. Сама миледи сидела за высоким столом на помосте вместе с приближенными рыцарями. Толстые свечи на столах освещали блюда и лица, в нескольких каминах горел огонь, разгоняя сырость. На хорах играли музыканты: дудочники, скрипач и двое бардов с лютнями. Они пели на два голоса шутливые куплеты, но за людским гомоном их почти не было слышно. За столами прислуживали молодые пажи и оруженосцы, разнося блюда со снедью, кружки эля и штофы с вином. Несколько псов с лаем носились по залу, взрывая лапами свежую солому на каменном полу. Пирующие бросали собакам объедки и кости. Один из псов, спеша за крылышком каплуна, угодил прямо под ноги Дунку, и он едва устоял, вцепившись в Эгга.

    Как только они достигли крайних скамей, где ужинала прислуга, один из пажей немедленно дернул Эгга за рукав и усадил за стол рядом с четырьмя вольными всадниками в броне из вареной кожи и бурых плащах. Перед ними стояли кувшины эля, блюда с жарким, ковриги черного хлеба и корзинки спелых слив. Дунк хотел усесться рядом, но паж потащил его дальше — к помосту, где сидела леди Данелла и ее приближенные.

    — Ее милость велела проводить вас за высокий стол, — громко сказал паж, стараясь перекричать шум, царящий в зале.

    Он проводил Дунка прямо к миледи — слева от нее пустовал высокий дубовый стул с резной спинкой, и паж указал на него. Оробевший Дунк колебался несколько мгновений, прежде чем занять этот стул. Первый раз в жизни он усаживался за стол выше соли, рядом с благородной леди, и от этого ему было не по себе. «Я простой межевой рыцарь. Мое место внизу, рядом с Эггом и вольными всадниками…»

    Данелла, затянутая в черное платье с перьями, мило улыбнулась ему. Стройная, белокожая, с завитыми рыжими волосами она выглядела совсем девчонкой. По ее правую руку сидел сир Джосс в желто-белом дублете с тяжелой золотой цепью, заканчивающейся ониксовой звездой. Он не удостоил Дунка взглядом, продолжая жевать ломоть свиного окорока. Соседом Дунка справа оказался командующий гарнизоном Уод, так и не снявший кольчуги. Он беседовал с Патреком Риверсом.

    Когда Дунк наконец опустился на стул, Патрек радостно помахал ему рукой, а Роджер Уод, повернувшись, желчно заметил:

    — Да ты ловок, что ярморочный канатоходец, сир Высокий. Если бы не твой оруженосец, сломал бы себе шею из-за собаки.

    Сухопарый, с острым носом, черными глазами и подстриженной черной бородкой он напоминал ворона из мейстерской башни.

    — Слишком уж быстро бегают эти собаки по залу, — подавив раздражение, ответил Дунк. Он решил не обращать внимания ни на Уода, ни на Лорха и повернулся к миледи, низко склонив голову в приветствии: — Леди Данелла!

    — Сир Дункан! — отозвалась та, пригубив серебряный кубок.

    — Благодарю за оказанную честь, миледи, — продолжил Дунк, — но боюсь, мое место должно быть за столами ниже.

    — А я хочу, чтобы твое место было здесь, рядом со мной, — ответила Данелла. — Ты опоздал на пир. Мы уже успели выпить за здоровье нашего короля и его десницы, за процветание Харренхолла, благополучное возвращение и добрый урожай.

    — Прошу прощения, миледи, — сказал Дунк. — Мы с оруженосцем заплутали во дворах, а затем по ошибке вышли к Воротной башне. Ваш замок велик, словно целый город.

    Данелла с улыбкой смотрела на него, словно чего-то ожидая.

    — Миледи… раз уж все выпили за всё… позвольте поднять тост за вас! За хозяйку этого… прекрасного замка, — пробормотал Дунк, чувствуя, как начинают полыхать щеки от стыда за косноязычие. — Да ниспошлет вам Матерь долгую жизнь и здоровье.

    Данелла недовольно сощурилась.

    — За самую прекраснейшую из всех женщин Семи Королевств — леди Данеллу! — во все горло проорал Патрек Риверс, приподнявшись над столом.

    — За прекраснейшую леди Данеллу! — заревел зал, громыхая кружками.

    Дунк опрокинул в себя кубок, толком не разобрав, что именно выпил, и посмотрел на блюда. Стол был уставлен яствами на любой вкус: запеченные молочные поросята; гуси, фаршированные яблоками; перепела, зажаренные в меду и миндале; каплуны с кашей; форель с румяной корочкой из толченых орехов; ломти свиного окорока, залитые густой подливой с пахучими травами и специями; разварная репа; пироги с начинкой из мяса, моркови и лука. Дунк подцепил двузубой вилкой жареного перепела, рассыпав по кружевной скатерти миндальные крошки.

    — Не жалеешь, что решил остановиться в Харренхолле, сир Дункан? — вдруг спросила его Данелла, положив руку на его запястье.

    Он вздрогнул. Ее ладонь была тонкой, с узкими длинными пальцами, не украшенными кольцами. Узловатые вены и крупные костяшки выпирали из-под молочно-белой кожи.

    — Ваше приглашение для меня огромная честь, миледи, — ответил он, удивившись странному вопросу Данеллы, однако тут же вспомнил рассказ Джосса Лорха о бедолаге, зашитом в волчью шкуру. — Я всего лишь межевой рыцарь и не ожидал, что сама леди Лотстон удостоит меня своим вниманием.

    — Тебя трудно было не заметить, — хрипло рассмеялась Данелла. — Самый высокий рыцарь из всех, кого я когда-либо видела. Откуда ты родом, сир Дункан? Из края великанов? Как бы я хотела, чтобы в моей гвардии служило не меньше десятка таких высоких воинов!

    Лорх протяжно рыгнул и швырнул обглоданную кость своре собак внизу.

    — Не думаю, что он ловок в обращении с оружием, миледи, — сказал Джосс. — Он всего лишь межевой рыцарь и привык размахивать копьями на захудалых турнирах. К тому же такой верзила — отличная мишень для лучников.

    — Но он же наверняка очень сильный, — возразила Данелла. — Такой рост должен давать преимущество в схватке.

    — Говорят, что сир Дункан лично зарубил два десятка мятежников в Белостенье, — вставил Патрек Риверс.

    «Они обсуждают меня, словно бессловесного чурбана!» — возмущенно подумал Дунк.

    — Я сражался только с сиром Хеддлем, Черным Томом, и убил его, — громко сказал он, — а одного мятежника сбросил в колодец.

    — Как интересно! — восхитилась Данелла. — Но гораздо интереснее слушать, как ты рубился на мечах с целой толпой мятежников и всех победил. Я приказала бы барду сложить песню об этой битве.

    — Рыцарь всегда должен говорить только правду, — твердо ответил Дунк, услышав, как справа от него насмешливо фыркнул Уод. — Я убил двоих, а поединок был только с Черным Томом.

    — Я видела его голову на пике, — сказала Данелла, сделав глоток вина. — Прекрасное зрелище. В Харренхолле башни настолько высоки, что головы на пиках нельзя разглядеть. Я предпочитаю обливать тела разбойников смолой и вывешивать прямо на стены. Их видно издалека, а когда их плоть сгнивает, ветер и дождь отбеливают кости. С каждым годом скелеты становятся только белее.

    Дунк едва не подавился перепелкой. «Негоже благородной леди вести такие речи!»

    — Мне нравится твоя честность, сир Дункан, — продолжила Данелла. Все мужчины в зале раскраснелись от духоты и выпивки, однако на щеках миледи не появилось даже легкого румянца. — Больше всего на свете я ненавижу лгунов. Боги считают ложь главным пороком, и это правильно. Ложь хуже воровства и даже убийства. Лживые люди дают лживые клятвы. Рано или поздно они предают свои обеты и наносят удар в спину.

    — Истинная правда, миледи, — сказал Дунк, мысленно попросив у Богов прощения за свои слова. «Разве убийство невинного не самый тяжкий грех в глазах Богов?»

    — Лжецы болтают про меня всякое, — продолжила Данелла. — Говорят, что я по ночам превращаюсь в огромную летучую мышь и высасываю кровь из новорожденных младенцев. Еще говорят, что на пиру у меня подают человеческое мясо — то ли сырое, то ли зажаренное.

    Дунк рассмеялся:

    — Я вижу на столе жареных поросят, гусей, каплунов и рыбу, миледи. Темные люди из суеверий выдумывают всякие страшные сказки. Я лично знал одну молодую леди, которую окрестный люд обвинял в колдовстве и отравлении мужей, но это были глупые выдумки. Слова лишь ветер, леди Данелла.

    Та улыбнулась, перебросив через плечо длинные вьющиеся волосы. «Если бы она заплела их в косу, то ее кончик не достал бы даже до пояса, — подумал Дунк, — а у леди Роанны коса спускалась ниже колен».

    — Ты нравишься мне все больше, сир Дункан, — сказала Данелла. — Редко встретишь такую учтивость и прямоту. Ты прав, слова лишь ветер. Я знаю, что мои крестьяне боятся Харренхолла. Они боятся его огромных пустых башен, его истории и гибели Черного Харрена. Все знают, что замок построен на человеческой крови, и это всем внушает ужас.

    — Черный Харрен приносил людей в жертвы?

    — Можно сказать и так. В раствор для скрепления камней Харрен приказал добавлять человеческую кровь. Интересно, сколько людей отдали жизни для того, что пропитать своей кровью стены огромного замка? Тысяча? Десять тысяч?

    — Может, и эта история просто выдумка? — спросил Дунк. — Это было очень давно.
     
    Lady Snark, Малышка Мю, arimana и 7 другим нравится это.
  3. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    — Всего лишь двести лет назад, — покачала головой Данелла. — Помню, в детстве я читала, как древние андалы строили свои крепости. Сначала в жертву приносили десять крепких здоровьем мужчин — их зарывали заживо в фундамент, чтобы замок простоял на земле целую вечность. Когда стены воздвигали до половины, в жертву приносили десять самых сильных юношей — их замуровывали в стены, чтобы никто не мог сломать или пробить их. Когда замок был готов, в жертву приносили десять девственниц. Их сбрасывали с самой высокой башни, чтобы замок не могла разрушить ни одна из стихий — ни ветер, ни молнии, ни вода, ни огонь.

    От низкого хрипловатого голоса Данеллы по спине Дунка побежали мурашки. Ему вдруг стало холодно. Заныл порез на левой руке, а в голову словно вонзились ледяные иглы.

    — Значит, древние андалы-строители поступали более милосердно, чем Харрен, — только и смог сказать он. — Тридцать жертв вместо тысячи.

    — Это верно. Но я думаю, что именно кровь, скрепившая камни замка, позволила Харренхоллу устоять перед драконьим огнем.

    — Возможно, миледи, — ответил Дунк.

    В горле у него пересохло, и он залпом выпил еще один кубок до дна. Голова разболелась до тошноты — то ли от спертого воздуха в зале, то ли от страшного рассказа Данеллы, то ли от крепкого вина. «Ее не зря прозвали "безумной". Она сумасшедшая! Ни одна леди в здравом рассудке не будет вести себя так, как она».

    Дунк окинул взглядом зал с пьяными людьми, и у него екнуло сердце. Он вдруг обнаружил, что в Великом Чертоге, кроме Данеллы Лотстон, не было ни одной женщины.

    * * *
    Наутро он, открыв глаза, застонал от резкой боли в висках. Голову ломило так, будто кто-то огрел его палицей. Твердый ком подступил к горлу и Дунк, борясь с тошнотой, перевернулся набок и зажал рот ладонью.

    — Ну и надрались вы вчера, сир, — прозвучал ехидный голос Эгга. — Окуните голову в холодную воду, сразу полегчает.

    Дунк склонился над отхожим ведром. Его вывернуло так сильно, что казалось в ведре, помимо вчерашнего ужина, остались и его собственные кишки. Эгг помог ему дойти до бадьи, и Дунк, вцепившись руками в деревянные края, долго полоскал в воде голову и плечи. Ему и впрямь полегчало, однако он все равно нетвердо стоял на ногах и горячий кулак все так же бился изнутри в лоб и виски. Дунк встал у окна, опершись об каменный выступ.

    Он почти не помнил минувшей ночи. Странно, что после нескольких кубков вина, он почувствовал себя так плохо, что попросил у Данеллы разрешения выйти из-за стола. Потом он вдруг очутился лежащим на полу, среди объедков и загаженной соломы, и две собаки злобно облаивали его под громовой хохот пирующих. Затем кто-то помог ему подняться и выйти из душного грохочущего зала во двор — кажется, Патрек Риверс, — вместе с Эггом он привел его в покои Вдовьей Башни.

    Дунк замычал и сильно растер ноющие виски. «Раньше у меня никогда не бывало такого похмелья… да и голова начинала болеть наутро, а не в самый разгар пирушки...»

    Деревянная дверь проскрежетала по полу — вернулся Эгг с чистым ведром и торбой, из которой торчал румяный бок свежего каравая, перья зеленого лука и запечатанное горлышко кувшина с яблочным сидром.

    — Надо признать, что это был самый странный пир из всех, на которых я бывал, — заявил Эгг, разламывая хлеб. Дунк взял горбушку, отказавшись от сидра и зелени. — Ни танцев, ни прекрасных дам, ни игры на арфе. Даже бардов не удалось послушать. Всадники из гарнизона, которые сидели рядом со мной, напились и принялись рассказывать про Харренхолл ужасные вещи. Они говорили, что у Данеллы есть взрослый сын, похожий на нетопыря, поэтому его держат взаперти в башне Плача. Правда, потом один из них сказал, что сын Данеллы просто безумен похлеще матери, поэтому его и не выпускают из башни, но остальные назвали его безмозглым дураком и зашвыряли объедками. А еще они говорили, что замок битком набит призраками, и все благодаря Данелле.

    — Ну да, — кивнул Дунк, — она по ночам превращается в нетопыря, как и ее сын, и пьет кровь младенцев. А на пирах у нее подают жареную человечину.

    — А вы откуда знаете, сир? — вытаращил темно-лиловые глаза Эгг.

    — Она сама мне это рассказала, — ответил Дунк, — а одному мальчишке не помешает тычок в ухо, чтобы он не слушал разные сплетни, за которые можно лишиться языка.

    — Из-за этих идиотов я не притронулся ни к одному кусочку мяса, — обиженно заявил Эгг. — Пока вы там ели форель и каплунов, у нас было только жаркое, хлеб и сливы.

    — Я бы прихватил для тебя парочку каплунов или рыбу, но у меня разболелась голова. Наверное, вино оказалось слишком крепким или голова у меня уже не такая крепкая, как прежде, — сказал Дунк.

    — А здорово вы грохнулись посреди зала! Я испугался, что вы переломали себе все кости — шум был такой, будто рухнула стойка с доспехами, — сказал Эгг. — Все смеялись, один только Риверс вышел из-за стола и помог вам подняться.

    — Ну вот, а ты говорил, что он тебе не нравится, потому что бастард.

    Эгг потупился. Вчера он наконец-то сбрил отросшие волосы, оставив на гладкой коже несколько мелких царапин.

    — А вы заметили, что в замке почти нет женщин? Пара служанок-старух и две рябые скотницы. Даже прачками здесь служат мальчишки, — сказал он. — Разве это не странно? Может, поэтому во всем замке грязно, как в хлеву?

    — Посмотри в окно, Эгг! — позвал Дунк.

    Во дворе двое стражников выстроили в шеренгу нескольких бродяжек. Босоногие женщины были одеты в лохмотья, ни у одной не было плаща. Каждая держала в руках сверток — видимо, со скудными пожитками, а у самой молоденькой, едва ли старше тринадцати лет, была маленькая плетеная корзина. Из-за угла септы вышел Роджер Уод в кольчуге и желто-белом плаще. Выслушав одного из стражников, он медленно прошелся вдоль ряда замерших в испуге женщин.

    — Что там происходит? — Эгг прилепился к грязному стеклу.

    — Думаю, это будущие служанки, — предположил Дунк. — Пришли наниматься в замок.

    — Странно, что капитан гарнизона делает им смотр, — хмыкнул Эгг. — А еще странно, что этих нищенок вообще пустили в замок. Таких не берут на работу даже в поля, наверняка это отставные шлюхи и спившиеся девки!

    — Неправда, — строго сказал Дунк. — Девушка с корзинкой явно из городской семьи какого-нибудь мастерового. Она, наверное, осиротела, и теперь ищет работу, чтобы не умереть с голоду. Две женщины рядом с ней хоть и одеты в лохмотья, но видно, что когда-то их одежда была добротной. Может, их деревню разграбили железяне, а может, случился недород и им пришлось скитаться в поисках работы или подаяния.

    — О, смотрите, сир, — перебил его Эгг, — идет мейстер!

    К будущим служанкам действительно спешил мейстер, да так быстро, что полы его серой робы хлопали по грязным булыжникам. Он, как и прежде Роджер Уод, внимательно оглядел каждую из женщин. Одна из них прятала руки под передником. Мейстер что-то сказал ей, а когда она замотала головой и отступила, стражник сорвал с нее передник. Руки оказались покрыты черными пятнами по локоть, и мейстер сделал знак прогнать нищенку. Стражник толкнул ее ножнами — она упала и, закричав, пригрозила мейстеру черным кулаком.

    Из семерых женщин мейстер отобрал четверых, в том числе молоденькую девушку с корзинкой. Остальных стражники погнали к Воротной башне.

    — Теперь в каких-то комнатах будет чисто, — сказал Дунк. — Хотя скорее всего служанок определят на кухню.

    — Не всех, — покачал головой Эгг. — Самую молодую отдадут в услужение миледи. Она будет расчесывать ей волосы и штопать платья.

    Тяжелая дверь комнаты снова заскрежетала — на пороге появился улыбающийся Патрек Риверс в желто-белом камзоле с черной летучей мышью, вышитой на груди. Он собрал свои волосы в короткий пучок, из которого выбилось несколько вьющихся прядей.

    — Смотрю, вам полегчало, сир Дункан, — вместо приветствия сказал он. — Оказывается, борское вино миледи сражает наповал даже таких великанов, как вы.

    — Благодарю, что помогли добраться до постели, — сказал Дунк. — Мой оруженосец без вас бы не справился. Ну а я в следующий раз выберу воду вместо вина.

    — Да уж, напиться допьяна водой будет сложновато, — рассмеялся Патрек. Его короткая верхняя губа вздернулась, обнажив розовую десну с мелкими ровными зубами. — Я пришел позвать вас, сир Дункан, на тренировочный двор. Роджер Уод хочет испытать вас в поединке на мечах, чтобы посмотреть, так ли хорошо вы деретесь, как гласит молва.

    — Обо мне уже идет молва? — нахмурился Дунк.

    — Ну вы же зарубили Черного Тома Хеддля и еще нескольких мятежников. Ее милость сама приказала сиру Роджеру скрестить с вами меч в пробном поединке.

    Дунк со стоном потер лоб. Если бы он знал, что наутро предстоит упражнение с мечами, то не пригубил бы ни капли вина. Он мог держать оружие, но из-за головной боли и тошноты вряд ли сумеет отбить все удары.

    — Мы будем сражаться деревянными мечами?

    — Нет, — ответил Патрек. — Возьмите свой меч и непременно наденьте доспех. Уод будет в броне.

    «Оххх, Семеро Богов…» — Дунк снова окунул ноющую голову в бадью с водой и вытерся рубашкой.

    Эгг помог ему облачиться в кольчугу, застегнул поножи и надел сапоги. Пошатываясь, Дунк направился к двери, стараясь держаться прямо. В животе у него словно ворочался склизкий угорь.

    — Скажите, сир Патрек, — спросил Дунк, пытаясь справиться с головокружением, когда они начали спускаться по винтовой лестнице. — Почему в замке так мало служанок? Я видел, что сегодня пришли наниматься семеро женщин, а взяли только четверых.

    — Я видел их, — фыркнул Патрек. — Одна полоумная, у второй черный лишай, а третья — старая беззубая шлюха. Я бы не взял и тех нищенок, что выбрал мейстер Фаррел, ведь ее милость желает, чтобы в замке прислуживали здоровые честные девушки.

    — Неужели нельзя набрать прислугу из окрестных деревень? Многие девушки мечтают попасть на службу в замок.

    — Только не в Харренхолл, — ответил Патрек. — Жители боятся проклятья замка, и девушки не желают наниматься сюда на работу, хотя ее милость предлагает очень щедрое жалованье. Нашим людям приходится разыскивать прислугу в селениях Фреев и даже в землях Ланнистеров.

    — А проклятие не распространяется на гвардию и гарнизон? — подал голос Эгг. — Я-то думал, что призраки не выбирают, чьи души забирать по ночам — женские или мужские.

    — Смышленый паренек, — усмехнулся Патрек. — Призракам-то все равно, но ведь их нет в Харренхолле. Деревенские девки гораздо глупее и суевернее мужчин, поэтому и боятся службы в замке.

    * * *
    На тренировочном дворе выстроился ряд кинтан с палицами и щитами, на которых был нарисован герб Лотстонов. Вдалеке виднелись мишени для лучников. Рядом с кинтанами лежали копья — турнирные и боевые, а также стояли ящики с деревянными мечами.

    Огороженный небольшими камнями круг явно предназначался для упражнений в одиночных поединках. Уод в серебристой кольчуге стоял рядом с ним, бросив свой плащ на камни. Он заложил руки за спину и наблюдал, как несколько лучников в кожаной броне стреляют по мишеням. Два десятка латников расположились на скамьях возле бочки с водой. Судя по снятым шлемам и мокрым от пота головам, они отдыхали после тренировки. Один солдат жадно пил из ведра, прикованного тонкой цепью к бочке, а затем вылил воду себе на голову под одобрительный смех товарищей.

    Неподалеку на отдельной скамье сидел Джосс Лорх в желтом камзоле и внимательно смотрел на Дунка.

    — Ну наконец-то ты прибыл, сир Высокий, — сухо бросил Роджер Уод.

    Дунк сдержанно кивнул. Свет резал глаза, а в лоб, похоже, бился изнутри настоящий молот. Уод ждал его с непокрытой головой, поэтому Дунк снял шлем и, не глядя, сунул его Эггу.

    — Я бы поставил на вас серебряного оленя, — шепнул Патрек Риверс.

    — А что, есть желающие делать ставки на пробный поединок? — невесело усмехнулся Дунк.

    — Полагаю, что сир Джосс поставил бы на Уода. Вы явно ему не нравитесь. А вот миледи несомненно поставила бы на вас целый золотой дракон. Кстати, ее милость прямо сейчас наблюдает за вами сверху.

    Дунк поднял глаза: в арке крытой галереи второго этажа стояла Данелла в черном шелковом платье, распустив красные волосы по плечам. Она подняла руку, приветствуя Дунка, и он неловко поклонился, поморщившись от боли. После поклона у него закружилась голова.

    — Вы прямо позеленели, сир Дункан, — сказал Патрек. — Вас все еще мучает похмелье? Пожалуй, если бы мы и впрямь делали ставки на этот поединок, сир Джосс стал бы богаче на золотого дракона и серебряного оленя.

    «Может, если Уод одержит быструю победу, леди Данелла прикажет выгнать нас с Эггом из замка, — думал Дунк, направляясь в круг. — Но поддаваться я не буду».

    Сир Роджер оказался ниже Дунка почти на две головы.

    — Выглядишь неважно, — он посмотрел на него снизу вверх. — Последствия вчерашнего пира?

    — Все в порядке, — хрипло ответил Дунк. — Я могу сражаться, сир.

    — Я бы взял деревянные мечи, — сказал Уод, — но миледи Данелла настояла, чтобы я испытал тебя боевым оружием. Будь осторожен, я не хочу тебя покалечить.

    Уод, вытащив меч, медленно двинулся по дуге огороженного круга. Лучники прекратили стрельбу и присоединились к солдатам на скамьях. Когда Дунк обнажил свой меч, гарнизонные зеваки разразились приветственными криками. Сир Роджер молча сделал выпад, и Дунк, отступив, отразил удар. Уод скользнул вправо и вновь атаковал. На этот раз Дунк успел лишь отскочить назад, и меч со звоном прочертил бок его доспеха, оставив неглубокую царапину. Проворный Уод напал снова, Дунк неловко парировал удар. Острие меча лишь чудом не задело его руку. Кто-то из солдат издевательски закукарекал.

    Уод отдернул меч и презрительно бросил:

    — Еще несколько дюймов, и ты бы остался без пальцев.

    «Ну же, Дунк-чурбан, приди в себя! Задень его хоть раз, прежде чем он заставит тебя сдаться!»

    Но сделать это оказалось не так-то просто. Дунк прыгнул вперед, вложив всю силу в удар, но его замах пропал втуне: сир Роджер легко уклонился и подставил свой меч. Отдача оказалась такой сильной, что Дунк едва не выронил оружие. В голове словно вспыхнуло белое пламя, а левую руку пронзила боль — отозвалась рана, которую нанес ему в Белостенье Алин Кокшо. Мгновением спустя сильный удар обезоружил Дунка, а затем стальное острие уткнулось прямо ему в кадык.

    — Вот и все! — сказал Уод. Было видно, что короткий поединок доставил ему мало удовольствия.

    — Прикончи его! — выкрикнул Джосс Лорх. — Кто вообще посвятил эту деревенщину в рыцари? Он даже толком не умеет держать меч!

    Со скамей доносились гогот и выкрики насчет высоченных верзил, которым самое место на ярмарке. Если бы не огненный обруч, все еще стискивающий голову, Дунк, наверное, чувствовал бы себя опозоренным — его оружие даже не коснулось брони сира Роджера, а ведь он полагал, что неплохо сражается на мечах.

    — Вы победили, сир. Я сдаюсь.

    — Перережь ему горло! — не унимался Лорх.

    Дунк нахмурился: если это была шутка, то она слишком затянулась, однако Уод наконец убрал свой меч в ножны.

    — Никакого равновесия, сир Высокий, — сказал он. — Сила, рост и даже клинок из валирийской стали не спасет в битве, если мечник не владеет собственным телом. Ты должен держать равновесие, что бы ни случилось. Воин из тебя никудышный… как и все те, кто выходит биться, страдая муками похмелья.

    — Простите, сир, — прошептал Дунк. — Если бы я знал, что миледи назначит пробный поединок сегодняшним утром, то на пиру пил бы только воду.

    «Видимо, после удара копья сира Улитки мне теперь и вовсе нельзя пить вино».

    Уод усмехнулся уголком рта и повернулся к солдатам, веселившимся на скамьях.

    — Нечего рассиживаться, боровы, отдых закончен! Всем разбиться на пары! Глендон, отправь своих стрелков очистить мишени, да поживее!

    Пока латники разбирали деревянные мечи и надевали шлемы, Дунк медленно поднял глаза на второй этаж башни — в арке галереи никого не было.

    Лорх встал со скамьи и вразвалку подошел к Дунку:

    — Ты фальшивый рыцарь, сир Долговязый! Таким не положены меч и доспехи. Забирай своего лысого мальчишку и проваливай. Меч и броню сдашь в оружейню. Можешь взять из конюшни мула, нам он без надобности, и чтобы к полудню духу твоего не было в замке.

    Кровь ударила Дунку в голову.

    — Сир, но ведь это был не турнир и не поединок! Вы не можете забрать коня и мое оружие.

    — Хочешь поспорить со мной, верзила? — спросил Лорх. — Или может, вызвать меня на поединок? Как капитан гвардии миледи приказываю тебе отдать в оружейню меч и доспехи. Не сделаешь это сам, я лично сорву с тебя все железки и прикажу страже швырнуть тебя в ров. Если умеешь плавать, то сможешь выбраться на берег вместе со своим щенком.

    Дунк оглянулся на Патрека.

    — Он это всерьез?! — тот пожал плечами.

    — Да это все равно, что разбойничий грабеж! — выкрикнул Эгг. — Рыцарь лишается доспехов и коня только в случае, если он выступал на турнире и проиграл бой!

    — А может, у сира Дункана есть деньги на выкуп? — вмешался Патрек. — Пятнадцать золотых драконов было бы в самый раз.

    У Дунка перехватило дыхание. Он переводил взгляд с Лорха на Патрека. Позади слышались глухие удары деревянных мечей и отрывистые команды Уода.

    — Седьмое пекло, да вы все тут рехнулись! — заорал Дунк, напрочь забыв о головной боли, тошноте и учтивости. — Если бы я знал, что сир Роджер бьется со мной, как на состязании, я бы никогда не вышел в круг!

    — Я и сам не знал, что так выйдет, иначе непременно бы вас предупредил, — развел руками Патрек. — Но зато вы покинете Харренхолл. Разве вы не этого хотели с самого начала? Я бы охотно ссудил вас деньгами на выкуп, но у меня в кошеле всего лишь два оленя.

    Красный от гнева Дунк быстро поднял с земли свой меч и принял боевую стойку.

    — В пекло все! Я не отдам ни коней, ни брони, ни оружия. Попробуй-ка забрать их у меня!

    Лорх схватился за рукоять меча, но рядом раздались слабые хлопки аплодисментов, и он немедленно разжал пальцы, склонившись в низком поклоне.

    — О, какой гнев! Какая страсть! — восхищенно сказала Данелла, продолжая аплодировать. — Сир Дункан, кажется, сейчас ты готов убить любого, кто станет у тебя на пути. Я бы назначила еще один поединок, чтобы ты и сир Джосс бились до смерти, но вы оба дороги мне, поэтому позвольте прекратить это безумие.

    «Это была шутка насчет поединка до смерти?!»

    — Конечно, миледи, — сказал Лорх. — Как вам будет угодно.

    — Простите мою несдержанность, миледи, — перебил его Дунк, — но требование вашего капитана гвардии бесчестно. Он не может забрать мое снаряжение и коней.

    — Ну конечно же нет, — улыбнулась Данелла. Мелкие морщинки разбежались по ее лицу. — Ведь это был не турнирный поединок. Сир Джосс, ты можешь идти.

    Лорх еще раз поклонился и направился к воротам Королевского Костра. Дунк посмотрел на Эгга — похоже, тот тоже не понимал, что за странное представление сейчас происходит на тренировочном дворе.

    Данелла протянула Дунку золотую монету.

    — Мне понравился твой поединок с Уодом. Ты старался изо всех сил, проявив доблесть и мужество. — Сделав паузу, она добавила: — Вчера на пиру было слишком шумно, к тому же тебе пришлось так быстро покинуть зал, и мы не смогли поговорить о твоих странствиях и победах. Я хочу, чтобы завтра вечером мы отужинали вместе.

    Она повернулась и медленно пошла по двору, чуть приподняв черную юбку. Дунк зажал в кулаке золотого дракона и, открыв рот, посмотрел ей вслед.

    — Как чудесно, что все решилось так мирно, — обрадовался Патрек. — Пусть вас не смущают порядки в нашем замке, это же Харренхолл! Так мило, что миледи пригласила вас на завтрашний ужин. Думаю, за столом будут знакомые вам рыцари — ваш покорный слуга, — Патрек слегка склонился, прижав руку к груди, — сир Уод (кажется, несмотря на поражение, вы сумели произвести на него впечатление) и сир Джосс.
    Дунк шумно выдохнул. Патрек Риверс казался таким же безумным, как Лорх, Данелла, Уод и все остальные в этом проклятом замке. Эгг был прав, когда говорил, что стены Харренхолла источают безумие. Дунк не понимал, что за игру ведут с ним Данелла и ее рыцари. С каждым днем ситуация становилась все хуже. «Как бы и впрямь не пришлось использовать перстень Эгга, — подумал Дунк. — Может, тутошний мейстер находится в здравом уме, в отличие от остальных обитателей замка?»

    * * *
    — Нам надо уходить, — настаивал Эгг.

    Пока Дунк отлеживался в покоях после утреннего поединка, его шустрый оруженосец успел проведать лошадей на конюшне, посетить караульную и кухню и осмотреть верхние этажи Вдовьей Башни. Он сообщил, что в огромных конюшнях, рассчитанных на сотни коней, почти все стойла пусты и заросли грязью, как и прочие постройки замка, в которых, видимо, не убирались со времен Харрена Черного. Однако за лошадьми присматривают хорошо, Гром и Дождь вычищены и их кормушки полны овса. На верхних этажах Вдовьей Башни бесчисленное множество комнат, но в основном все двери заперты, а те покои, в которые удалось заглянуть, забиты какой-то пыльной рухлядью.

    — Кухня такая большая, что там можно скакать верхом наперегонки, — сказал Эгг. — Из двадцати печей работают лишь три, а для миледи готовит на отдельном очаге особый повар.

    — Вот удивил, — фыркнул Дунк. — Миледи не будет есть то, что приготовлено для ее солдат или прислуги.

    — Я говорил с одним поваренком, и он сказал, что блюда для Данеллы выбирает мейстер. Причем он лично следит за тем, чтобы повар в точности выполнял все его указания.

    Дунк приподнялся на локтях.

    — Мейстер торчит на кухне все время, пока готовятся блюда для миледи?

    — Я своими глазами видел, что он не покидал кухню до тех пор, пока не приготовили обед! Затем он взял поднос и сам отправился в покои Данеллы.

    Дунк вспомнил, что на вчерашнем пиру серебряная тарелка Данеллы была пуста. Он почесал затылок:

    — Может, миледи больна?

    — Больна она, как же. — Эгг снял сапог и достал из него перстень, замотанный в белую тряпку. — Пришла пора показать харренхолльскому мейстеру кольцо, сир Дункан. Боюсь, что вскоре Лорх или Уод снова вызовут вас на очередной фальшивый поединок и выбросят в ров, а безумная Данелла будет им аплодировать.

    — Может ты и прав, — вздохнул Дунк, — но давай подождем до завтрашнего вечера. За ужином я попрошу леди Данеллу отпустить нас в Винтерфелл, и, если она откажет, мы воспользуемся твоим перстнем.

    * * *
    Весь следующий день Дунк бесцельно бродил по огромному замку. Он зашел в разрушенную септу и зажег свечи перед постаментами Отца и Воина, затем прогулялся в богороще, ощущая как под кожаными подошвами сапог крошатся сухие прошлогодние листья и мелкие веточки. В богороще было свежо — пахло летним лесом, а на страж-деревьях свили гнезда певчие птицы. От их щебетания у Дунка защемило сердце. Его пугал Харренхолл, выстроенный не для людей, а для чудовищ из древних сказаний. Он надеялся, что Данелла наконец-то позволит им покинуть свой странный замок — слишком большой, слишком обветшалый и слишком ужасный.

    Дунк миновал тренировочный двор, где неутомимый Уод гонял латников с деревянными мечами, и поднялся по витой лестнице на крепостную стену. Она была такой широкой, что по ней можно было свободно прогуливаться вчетвером. Глубокий ров с коричневой водой вонял тухлой тиной. Вокруг замка разбегались поля с ячменем и репой, луга с пасущимися коровами — издалека они казались игрушечными, не больше фаланги большого пальца. Чуть дальше виднелись дома городка Харрен. Над крышами возвышалась круглая башня, на которой развевалось знамя Лотстонов. Слева вилась нить Королевского тракта — сейчас по нему ехали крохотные точки в ряд — скорее всего торговый караван. Дунк вздохнул и спустился во двор по другой лестнице.

    Он оказался в срединном дворе, где располагались оружейня, кузница и мастерская плотников. Возле плотницкой Дунк увидел, как один из подмастерьев кидает в костер куски деревяшек. В груде деревянных обломков торчала витая ручка плетеной корзинки, и Дунк замедлил шаг.

    — Откуда это у тебя? — спросил он у чумазого подростка. Тот испуганно затряс головой. — Не бойся, просто скажи, откуда у тебя эта корзинка?

    Паренек вскочил и скрылся в дверях плотницкой. Дунк вытащил треснувшую корзину. Он вспомнил босоногую девушку, которая держала ее перед собой, как щит. Из всех служанок, которые пришли наниматься в Харренхолл, она была самой молоденькой. В корзинке ничего не осталось, кроме зацепившегося за донышко вязального крючка. Дунк с тяжелым сердцем повертел корзинку в руках и вдруг заметил, что дверь плотницкой чуть приоткрылась, и в щель высунулось бледное лицо, покрытое древесной пылью и стружками.

    — Откуда здесь взялась эта корзинка? — повторил Дунк. — Она принадлежит девушке, которую вчера взяли на службу в замок. Я хочу знать, кто взял ее вещи.

    Дверь быстро захлопнулась, и не открылась даже когда Дунк начал колотить в нее кулаками, а затем ногой. Забрав с собой корзинку, он направился во Вдовью Башню, подумав, что будет проще отыскать не вора, а саму девушку и дать ей денег, чтобы она смогла восполнить украденное.

    * * *
    Вечером в их комнаты пришел паж с ворохом нарядной одежды. Она была не новая, но тщательно выстиранная и подогнанная ровно по росту Дунка — к рукавам рубашки добавили новые манжеты, белый дублет с желтыми лентами был расшит и удлинен, штанины бридж надставили полосами ткани. На груди дублета красовался нетопырь, вышитый черными нитками. К желто-белому плащу из тонкой шерсти прилагалась медная пряжка в виде летучей мыши.

    — Вас теперь не отличить от здешних щеголей, — рассмеялся Эгг. — Не пора ли перекрашивать ваш щит, сир Дункан?

    — Дам в ухо, — недовольно ответил он.

    Ему казалось, что ворот дублета слишком туго облегает шею, а вот бриджи, напротив, сидят слишком свободно.

    — Никуда не выходи, — сказал он на прощание Эггу. — Свой ужин ты уже получил.

    Эгг грыз зеленое яблоко.

    — У меня здесь удобная кровать, несколько свечей и интересная книга. Поверьте, сир, я проведу сегодняшний вечер гораздо веселее, чем вы. Надеюсь, что завтрашним вечером я буду читать легенды Семи Королевств, сидя на берегу Трезубца.

    «Хотел бы я на это надеяться», — вздохнул Дунк.

    На дворе быстро сгущались сумерки. Паж проводил его к Королевскому Костру, и один из гвардейцев, охраняющих вход, провел Дунка на второй этаж к покоям леди Лотстон.
     
    Lady Snark, Малышка Мю, arimana и 6 другим нравится это.
  4. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    Дверь тихо закрылась за ним, и Дунк шагнул в темный круглый зал, где горел всего лишь один очаг у дальней стены. Во главе длинного стола в одиночестве сидела Данелла, задумчиво глядя на пляшущие огоньки двух свечей в золотых чашах. Дунк несмело замер у двери — он не ожидал, что миледи решила разделить трапезу только с ним. На всякий случай он огляделся по сторонам, однако в зале не было ни Патрека, ни Лорха, ни Уода, ни даже слуг.

    Впервые он остался наедине с леди Данеллой. Ее волосы, как обычно, были распущены, черное шелковое платье со шнуровкой на груди туго обтягивало тело. Под шнуровкой белел корсет, но присмотревшись, Дунк понял, что никакого корсета не было.

    — Миледи… — поклонился он, едва слыша свой голос.

    — Сир Дункан, — отозвалась Данелла. — Почему ты застыл там? Подойди ко мне!

    Дунк уже когда-то слышал этот приказ, и по его спине прошел холодок. «Когда она выпьет несколько кубков вина, я выскажу свою просьбу, и да помогут мне Боги».

    — Вы особенно прекрасны сегодня, миледи, — приблизившись к ней, произнес Дунк заготовленную фразу. — Черный цвет удивительно идет к вашей коже и волосам.

    — Ты, как всегда, учтив, Дункан, — ответила Данелла и протянула ему руку — высоко, для поцелуя. — А тебе идут цвета Лотстонов.

    Дунк неловко принял узкую ладонь и поцеловал выступающие костяшки. Кожа миледи была мягкой и пахла миндалем и горькой полынью.

    — Что пожелаешь на ужин, мой высокий рыцарь? — спросила она. — Есть баранья похлебка с травами и овощами, форель с петрушкой и целая баранья нога, зажаренная с перцем и имбирем — настоящая еда для мужчин, которая делает их сильнее.

    — Сделайте выбор за меня, миледи, — ответил Дунк.

    Данелла позвонила в колокольчик, и в комнату вошла старуха в черном одеянии.

    — Форель с петрушкой и имбирем, орехи с медом и бутылку борского. — Молча поклонившись, служанка удалилась.

    Тарелка миледи, как обычно, пустовала.

    Дунк уселся в дубовое кресло и придвинулся ближе к столу. Серебряные приборы перед ним звякнули, затрепетали огоньки свечей в чашах. В тишине было слышно легкое дыхание Данеллы и странные тихие щелчки. Дунк повернул голову — миледи вновь отрешенно глядела на пламя свечей и заламывала пальцы: медленно, один за другим, хрустя суставами.

    Она пришла в себя, лишь когда отворилась дверь и служанка, шаркая подошвами по каменным плитам, принесла поднос с блюдами. Старуха наполнила кубки вином, и от его сладкого аромата Дунка начало подташнивать.

    — За вашу красоту, миледи! — сказал он, подняв кубок.

    Они вновь остались одни. Данелла выпила вино, а Дунк сделал вид, что пригубил свой кубок. Из его головы вылетело начало речи, которую он повторял про себя, пока шел по двору вместе с сопровождающим пажом. «Вы были очень добры ко мне, миледи, но я слишком задержался в Харренхолле»… Нет, это должно быть в конце… «Ваше гостеприимство, миледи, было таким… таким…» Каким же оно было? Теплым? Радушным? Хлебосольным? Кошмарным?

    — Ты думаешь о чем-то так напряженно, что можно увидеть, как мысли ворочаются в твоей голове, — тихо рассмеялась Данелла. — Тебя удивляет и смущает, что мы делим трапезу только вдвоем?

    Она вдруг протянула руку и легко провела пальцем по шраму на левой щеке Дунка. Он, как ни в чем ни бывало, улыбнулся и положил на тарелку кусок форели. Данелла глотнула вина и, поставив бокал на стол, откинулась на спинку кресла.

    — Нет нужды чувствовать себя неловко, сир Дункан. Я всего лишь хотела поговорить с тобой без посторонних глаз. Видишь ли, мой замок пользуется дурной славой, как и все его обитатели. Как ты уже успел убедился — совершенно незаслуженно. Мой гарнизон невелик, всего лишь шесть сотен человек, из которых две трети — лучники и латники, едва выучившиеся держать оружие в руках. Конников всего пять десятков, и большинство из них вольные всадники, нанявшиеся ко мне на службу. Рыцарей в моем войске можно пересчитать по пальцам одной руки.

    Она медленно обвела взглядом темный чертог.

    — Неужели Харренхолл не достоин большего? — громко сказала она, и эхо завторило ей. — Ты своими глазами видел, что во всех Семи Королевствах ничто не может поспорить с его величием! Ни Красный замок, ни Штормовой предел, ни Винтерфелл, куда ты так стремишься, никогда не сравнятся с Харренхоллом. Но он ветшает и разрушается на моих глазах… Это так больно, сир Дункан! Я мечтаю возродить былое великолепие замка, но для этого мне нужны люди. Я хочу, чтобы покои каждой башни были заселены от подвала до самого верха. Я хочу, чтобы в казармах были заняты все тюфяки, а в каждом конюшенном стойле был боевой скакун. Я хочу, чтобы мой замок стал таким, каким он был при Стронгах: шумным, многолюдным, богатым и процветающим! Я могу это сделать, ведь мои земли обширны и плодородны. Ни одно владение в Речных землях не дает таких доходов, как мое, но мне нужны преданные слуги. Каменщики, плотники, строители. Барды и придворные. Солдаты. Рыцари.

    — Это… это очень внушительный план, — сказал Дунк.

    — На это уйдут годы, но мне хватит времени, — продолжила она. — Когда Харренхолл станет таким, как я вижу в своих мечтах, я все еще буду молода и полна сил.

    Дунк молча проглотил кусок рыбы.

    — Но великие дела начинаются с малого, — сказала Данелла. — Я постоянно пополняю свой гарнизон и хочу предложить тебе занять в нем подобающее место. Служи мне, сир Дункан Высокий, и ты узнаешь, какой щедрой я могу быть со своим преданным воином.

    Она чуть ослабила шнуровку на груди.

    — Но миледи, я всего лишь простой межевой рыцарь, — растерянно сказал Дунк. — К тому же в поединке сир Роджер с легкостью одолел меня, а капитан вашей гвардии…

    — Это не имеет никакого значения, — перебила его Данелла, придвинувшись так близко, что Дунк вновь почувствовал запах ее духов — миндаль с горьковатой полынью. — Джосс выполняет мои приказы, тебе не нужно опасаться его, а Уод отточит твое мастерство. Ты идеально подходишь для Харренхолла, сир Дункан.

    Она улыбнулась, смерив глазами его рост. «Нет, миледи, Харренхолл слишком велик даже для меня. Мы с Эггом словно две мыши, угодившие в клетку великана, и пришла пора из нее выбираться».

    Данелла встала из-за стола и обняла Дунка за плечи. Сидя на стуле, он был почти одного роста с ней. Сквозь аромат миндаля и полыни пробивался другой запах — кисловатый, отдающий гнилью. Данелла хрипло зашептала, касаясь губами его уха:

    — Десять золотых драконов в год. Новые доспехи, меч и щит. Новый конь — ведь твой уже стар, — а я отыщу для тебя выносливого черного скакуна, самого лучшего в Вестеросе.

    Она погладила шею Дунка.

    — Спасибо, миледи, вы очень добры, — выдавил он, закаменев. — Но мои доспехи как раз по мне, и я привык к своему коню.

    — Ты отказываешься служить мне? — мягко спросила Данелла, сцепив ладони на его горле.

    — Десять драконов в год — огромная сумма, — ответил Дунк. «Рыцарь всегда говорит только правду», — повторял сир Арлан из Пеннитри, но разве сейчас он лгал? — Никто из лордов никогда не предложит простому межевому рыцарю столь щедрую награду за службу.

    — Это правда, — кивнула Данелла.

    Она отпустила Дунка и вернулась на место. Корсаж ее платья разошелся, обнажая плечи и грудь.

    — Нужно перекрасить твой щит. Тебе нравится герб Лотстонов?

    — Конечно, миледи, — мысли Дунка беспорядочно метались. Если сейчас он попросит разрешения покинуть Харренхолл, неизвестно, как поведет себя Данелла. «Велит зашить меня в волчью шкуру и затравить собаками…»

    — Хорошо, — она побарабанила пальцами по столу, — пусть твой лысый оруженосец завтра навестит сира Роджера, он подберет для вас доспехи и оружие. В моей кузнице нет красильщика, но я отправлю твой щит в кузни Харрена. А это…

    Она положила на стол серебряную застежку для плаща в виде летучей мыши.

    — … мой подарок для самого высокого рыцаря Харренхолла, — Дунк снял медную пряжку и застегнул плащ серебряной.

    — Спасибо, миледи, — сказал он.

    «Ох, Дунк, ты идешь по скользкой дорожке. Что, если сейчас Данелла заставит тебя принести присягу? Что ты будешь тогда делать?!»

    — Ты станешь украшением моего войска, — широко улыбнулась Данелла, блеснув розовой полоской десен. — А сейчас ступай, сир Дункан, мне нужно переговорить с Джоссом.

    На душе у Дунка полегчало. Он быстро поднялся и поклонился:

    — Миледи…

    Данелла позвонила в колокольчик, и вместе со старухой-служанкой в зал вошел Лорх, смеривший Дунка странным взглядом.

    Он поспешил к выходу, от радости не чуя под собой ног. Видимо, Данелла хотела, чтобы клятвы были произнесены по всем правилам — перед септоном, солдатами и челядью замка. Завтра утром в одежде с гербом Лотстонов и под предлогом поездки в Харрен, чтобы перекрасить щит, он с Эггом сможет выехать из замка. Правда, придется оставить Мейстера, чтобы не вызвать у стражников подозрений.

    Несмотря на то, что Дунк старался запомнить дорогу, он все равно заплутал в переходах и галереях башни и нашел лестницу на первый этаж лишь с помощью проходившего мимо гвардейца-часового.

    Стояла глухая ночь. В воздухе носились светлячки, и было слышно как поют птицы в богороще. Голубой глаз Дракона на черном небе ярко сиял, указывая на север, и Дунк подмигнул своему старому знакомцу. Ему показалось, что Дракон мигнул ему в ответ.

    Он снял со стены факел и направился к Вдовьей Башне, надеясь, что выбрал правильное направление. Обойдя септу, Дунк едва не врезался в Патрека Риверса, который держал в руке большой стеклянный фонарь. Рядом с ним стоял встревоженный Эгг.

    — Слава Богам, с вами все в порядке, — он кинулся к Дунку. — Вас так долго не было, и я начал беспокоиться.

    — Ваш оруженосец — шустрый паренек, — сказал Патрек. — Он умудрился отыскать мои покои, потревожить моих стражей, разбудить меня и настоять на ваших поисках — все в течение получаса.

    — Простите его, сир Патрек, — Дунк обнял Эгга, а затем взял его за шиворот и легонько встряхнул. — Почему ты за меня беспокоился?

    — Немудрено было разволноваться, — хмуро ответил Эгг. — Вы говорили, что на ужине будет Уод и Лорх, а я видел в окошко, как Уод направился в караульную. А потом во дворе у Королевского Костра я наткнулся на Лорха с гвардейцами. Вас так долго не было, и я решил, что вы попали в беду.

    Дунк с тревогой посмотрел на Эгга. «Неужели он воспользовался перстнем?!»

    — Пока ты бегал по всему Харренхоллу, подметки уцелели? — быстро спросил он, и Эгг расплылся в улыбке.

    — Конечно, сир. Я берегу их, особенно правую.

    У Дунка отлегло от сердца.

    — Все в порядке, — сказал он. — Я просто заблудился в башне. Ужин с миледи не занял много времени. Леди Данелла пригласила меня лишь для того, чтобы предложить службу в ее гарнизоне за десять драконов в год.

    Эгг вытаращил глаза на серебряную пряжку, скрепляющую плащ Дунка, но промолчал. Патрек Риверс задумчиво пожевал нижнюю губу.

    — Я знал, что рано или поздно она предложит вам стать одним из ее рыцарей, — сказал он странным тоном. — Боюсь, что теперь обратной дороги у вас нет, сир Дункан, миледи не принимает отказов.

    «Я это прекрасно знаю. Поэтому и собираюсь удрать из замка, не попрощавшись ни с кем из вас».

    Прерывисто вздохнув, Патрек вдруг понизил голос до едва различимого шепота:

    — Я должен предупредить вас кое о чем. Затушите свой факел, сир Дункан. Никто не должен это услышать, иначе завтра наши тела, облитые смолой, будут болтаться на внешней стене замка.

    Патрек, повернув кольцо, погасил свой фонарь, и они остались в полной темноте.

    — Вы честный и порядочный человек, сир Дункан, я понял это с нашей первой встречи, — прошептал Патрек. — Я уверен, что вам придется не по душе служба у миледи. Она мало кому по душе, но все привыкли закрывать глаза на ужасные вещи, которые творятся в Харренхолле. Когда зло совершается ежедневно, глаза теряют остроту, а слух притупляется — так же, как и совесть. Большинство из нас предпочитает не замечать очевидных вещей… Хотя есть люди, которые с радостью выполняют все приказы миледи. Как например, Уод или Лорх.

    — О чем вы толкуете, сир Патрек? — одними губами спросил похолодевший Дунк.

    — Слухи, которые распускают простолюдины и челядь, очень далеки от правды, — сказал Патрек. — Реальность намного ужаснее всех слухов, поверьте мне, сир Дункан. Как вы думаете, почему так мало солдат нанимается в замок миледи? Почему даже межевые рыцари обходят Харренхолл стороной? А главное, почему в замке нет женщин, кроме миледи и трех старых служанок?

    — Я видел, как вчера мейстер нанимал четырех девушек, — прошептал Дунк и вдруг вспомнил треснувшую корзинку с вязальным крючком. Его сердце рухнуло вниз, словно камень. Он все понял.

    — Никто из окрестных деревень не хочет отдавать своих дочерей прислуживать в Харренхолле, потому что девушки, оказавшись в замке, исчезают без следа. Родне сообщают, что служанка случайно свалилась в колодец или упала с лестницы или умерла от лихорадки. Но ни одно тело не отдали скорбящим родителям. Миледи велит говорить, что все слуги погребаются в ее крипте. Один настойчивый отец как-то попробовал тайком пробраться в крипту, подкупив караульных у Воротной башни, но вместо тела дочери сам обрел там покой. В последние два года Уод вынужден посылать отряды вербовщиков в дальние земли, а также собирать сирот, нищенок и бродяжек.

    — О Боги… — выдохнул Дунк. — Что же она творит с девушками?

    — Никто не знает. Ходят слухи, что ее милость выпивает из них жизненную силу, дабы продлить свою молодость. Это, конечно, сказки, тем более что мейстер Фаррел готовит для миледи мази, притирания и снадобья из редчайших ингредиентов, чтобы она как можно дольше сохраняла свою красоту и белизну кожи. Кое-что приходилось заказывать из Вольных городов и даже из самого Асшая.

    — Значит, она все-таки купается в крови своих служанок! — в ужасе воскликнул Эгг, и Дунк зажал его рот ладонью.

    — Кто знает, что на самом деле происходит с пропавшими бедняжками, — пожал плечами Патрек. — Достоверно известно лишь одно — каждая девица, исчезнувшая в Харренхолле, пропадает без следа.

    — Но почему все молчат об этом? — шепотом спросил Дунк. — Почему никто из Харрена или какой-нибудь деревни не обратился к лорду Талли? Или к самому королю? Пропавших девушек убивают и где-то прячут их тела, это же очевидно!

    — Кто поверит россказням простолюдинов, которые уверены, что миледи превращается по ночам в летучую мышь? К тому же все боятся, что она сурово накажет их семьи, если они пойдут с жалобой в Риверран. О жестокости ее милости ходят легенды.

    Патрек вздохнул и добавил:

    — Подумайте, сир Дункан, ваша совесть сможет смириться с тем, что тайно творится в Харренхолле с молчаливого согласия всех, кто присягнул миледи на верность? Сможете ли вы служить семейству Лотстон?

    — А как же ваша совесть, сир Патрек? — спросил Дунк.

    — Моя совесть притупилась так же, как и у остальных. Я не хочу лишиться языка или висеть в смоляной корке на стене замка. Но я не могу оставить вас в неведении. Бегите из Харренхолла как можно скорее, сир Дункан, вот мой совет.

    — И исчезновения девушек будут продолжаться? — спросил Дунк. — Сир Патрек, неужели вы не хотите положить этому конец? Если мы выступим со свидетельством против леди Данеллы, десница короля поверит нам. Где она прячет тела убитых? В крипте?

    — Если вы твердо решили обратиться к деснице, я подскажу вам место, где искать трупы. Но вы пойдете туда без меня.

    — Безумная Данелла убивает девушек в Башне Плача, верно? — спросил Эгг. — Это единственная башня, в которую никогда не заходят слуги.

    — Какой умный парнишка, — ответил Патрек, — что ты делаешь в оруженосцах? Тебе самое место в Цитадели. Да, все происходит в Башне Плача. Девушки заходят туда и никогда не выходят обратно. Думаю, что за годы правления миледи башня поглотила немало несчастных бедняжек.

    — Сколько именно?

    — Сколько именно лет или сколько именно девушек? Я не знаю. За три года я видел, что в Башне Плача исчез не один десяток служанок.

    Дунк ахнул.

    — Проводите нас в Башню Плача, сир Патрек, — сказал он, но тот покачал головой.

    — Увы, я могу лишь указать направление. Я не готов рисковать своей жизнью. Удачи в ваших поисках, сир Дункан!

    Он быстро отступил в темноту и исчез.

    — Фальшивый рыцарь, — прошипел ему вслед Эгг. — Бастард! Я так и знал, что он струсит. Сир, я знаю, как пройти к Башне Плача и проникнуть внутрь. Если мы войдем через подвал, нас никто не заметит. У безумной Данеллы слишком мало людей, и вход охраняют лишь двое стражников. Внутри пусто, а главная лестница идет через всю башню.

    — Откуда ты знаешь?

    — Когда поваренок с кухни сказал мне, что в Башню Плача никого не пускают, потому что там живет сын Данеллы, я тайком залез на галерею и заглянул в окна второго и третьего этажа.

    — А ты даром времени не терял, — усмехнулся Дунк. — Значит, где-то в верхних покоях прячут сына Данеллы?

    — Говорят, он похож на нетопыря.

    — Конечно, как и сама миледи.

    Эгг обиженно фыркнул.

    — Как будто вы не видели балаганных уродцев на ярмарке у ворот Айронвуда! Вспомните, сир, кого там только не было, даже человек-червь! Может, сын Данеллы и впрямь похож на летучую мышь, только без крыльев.

    — А что, если все эти слухи о Данелле всего лишь слухи? — предположил Дунк. — Может быть, девушек убивает ее сын, а не она? Может, ему нравится мучить свои жертвы, а затем убивать?

    — Вы думаете, что Данелла поставляет своему сыну девиц для развлечения?

    — Все может быть, — пожал плечами Дунк. — Но кто бы ни был убийцей, клянусь, что этому будет положен конец.

    * * *
    Сперва они вернулись в свои комнаты — Эгг прихватил фонарь и несколько свечей, а Дунк надел кольчугу под дублет и взял меч. Он не хотел идти безоружным в башню, где, возможно, обитал сумасшедший сын Данеллы.

    Когда они переходили привратный двор, из караульной выглянул часовой с факелом в руке, но, глянув на желто-белый плащ Дунка, вернулся обратно.

    Эгг прятался в тени и шепотом подсказывал дорогу Дунку, который нес фонарь. Башня Плача стояла рядом с куполообразным строением кухни, ее высокие ворота охраняли двое стражников. Один крепко спал, привалившись к стене, а второй, борясь со сном, вполголоса разговаривал сам с собой, сетуя на жидкую похлебку и разбавленный эль на ужине.

    — Нам сюда! — показал Эгг на боковые ступеньки, ведущие вниз к двустворчатой двери в подвал.

    — Разве она не должна быть запертой? — шепотом спросил Дунк, но вдруг заметил дюймовую щель между створками и изо всех сил толкнул дверь плечом.

    Видимо, этим проходом не пользовались уже много лет. Дверь не поддавалась, словно намертво вросла в стены и пол. Дунк налег сильнее, Эгг помогал ему, упершись спиной в черные доски. Когда Дунку показалось, что у него сейчас лопнут все жилы, дверь со скрежетом отъехала вглубь на пару футов. Он, тяжело дыша, вытер крупные капли пота со лба. Мокрая рубашка под кольчугой неприятно прилипла к телу.

    Они проскользнули в проем. Внутри простирался огромный пустой подвал с несколькими сгнившими бочками у стены. Лестниц оказалось четыре. Одна вела в запертую кладовую, вторая наполовину обрушилась, словно в нее угодил снаряд требушета. Груды битого камня обрамляли ступеньки, будто объеденные с одного бока. Третья лестница заканчивалась закрытым люком, а четвертая вела вниз.

    — Похоже, мы влипли, Эгг, — сказал Дунк, когда они заново обошли гулкий подвал. — Нам не подняться наверх.

    — А что, если попробовать выбить люк или дверь кладовой?

    Если в Башне Плача следили за сохранностью дверей так же, как и во Вдовьей Башне, трухлявое дерево можно было расковырять ногтями.

    — Попробуем дверь кладовой, — решил Дунк.

    Длинные покосившиеся полки были пусты, если не считать разбитого глиняного горшка среди кучек крысиного помета. Дунк поднес фонарь к двери — как он и предполагал, между досками были щели, куда без труда можно было просунуть палец. Разбить дерево руками, конечно, невозможно, но если использовать меч…

    — Вы его затупите, сир, а то и вовсе сломаете, — мрачно предрек Эгг, наблюдая, как Дунк, орудуя мечом, словно секирой, прорубает дыру в двери.

    — Лучше помоги оторвать этот железный засов, и дело пойдет быстрее!

    Ржавая полоса металла легко поддалась и рухнула на пол, заклепки полетели в разные стороны. Дунк налег всем телом на деревянный брус и выдавил его наружу. Тот упал с грохотом, который раскатился не только по башне, но и, казалось, по всему Харренхоллу.

    Дунк замер с бешено колотящимся сердцем.

    — Охрана у дверей наверняка все услышала! — прошептал Эгг, его глаза округлились. — Сир, если нас схватят, покажите мой перстень!

    Он попытался сунуть в его руку кольцо, но Дунк сжал пальцы в кулак.

    — Пусть перстень остается у тебя, Эгг. Так безопаснее для нас обоих.

    «Потому что когда они попытаются меня схватить, я дам тебе время, чтобы ты успел улизнуть из башни и замка».

    — Но сир… — упрямо сказал Эгг и вдруг замолк, прислушавшись.

    Дунк тоже напряг слух. Стояла тишина — никто не бежал через зал, стуча сапогами и выкрикивая угрозы. Похоже, что бодрствующий у дверей стражник не обратил внимания на шум: то ли он тоже заснул, то ли слишком увлекся перечислением вслух своих обид и жалоб.

    Они вылезли сквозь выломанный проем на первый этаж и оказались в темном коридоре, который вскоре разделился на два прохода.

    — Нам надо держаться правее, — сказал Эгг.

    Он не ошибся. В центральном зале широкая лестница ввинчивалась в высокий потолок, под которым кружили нетопыри. Ступени покрывал толстый слой слежавшейся грязи, однако сбоку, ближе к черным фигурным перилам, пролегала протоптанная узкая дорожка. Дунк шел впереди, стараясь не смотреть по сторонам — чем выше они поднимались, тем больше становилось летучих мышей, словно Башня Плача была их королевством, а Дунк и Эгг — вторгнувшимися захватчиками. Одна из летучих мышей царапнула когтем голову Эгга.

    — Может, их напустила на нас Данелла? — предположил тот.

    Летучая мышь ранила его до крови, и им пришлось остановиться на ступеньках. Эгг сказал, что дикие твари разносят заразу и можно умереть даже от простой царапины. По совету Дунка он помочился в ладонь и смазал ранку.

    — Как только выберемся из замка, зальем твою царапину кипящим вином, — пообещал Дунк.

    — Надеюсь, мои братья никогда об этом не узнают, — уныло сказал Эгг, обнюхивая ладони. Он сморщил нос. — Щиплется! И воняет.

    — В Королевской Гавани у нас не было ни кипящего вина, ни мазей, чтобы лечить свои ссадины, — сказал Дунк, — поэтому мы пользовались только собственной мочой.

    Когда они миновали десятый этаж, запах гнили стал сильнее, а затем сменился зловонием протухшего лошадиного трупа. Этот смрад напомнил Дунку отхожую канаву, куда мясники Блошиного Конца сваливали вываренные кости, остатки гнилой требухи и разложившиеся коровьи головы.

    Эгг зажал пальцами нос.

    — Ну и вонища! Если здесь живет сын Данеллы, немудрено ему было сойти с ума!

    Дунк сделал несколько глубоких вдохов, чтобы немного привыкнуть к трупному запаху. Наконец, они прошли последний пролет лестницы и оказались в круглом зале, занимающем весь этаж башни. Этот чертог не уступал размерами Залу тысячи очагов и был пустым, как все помещения Башни Плача, однако в его дальнем конце горел свет. Какая-то маленькая фигура в робе суетилась у стола, позвякивая железными предметами.

    — Миледи? — разнесся по залу голос. — Леди Данелла?

    Сунув Эггу фонарь, Дунк помчался вперед, обнажив меч. Фигура в робе заверещала и заметалась по залу. Целая стая летучих мышей кружилась над его головой. Вскоре Дунк нагнал беглеца, и тот, сдавлено прохрипев: «На помощь!», повернулся и поднял руки вверх. Запыхавшийся Дунк прижал острие меча к его горлу — перед ним оказался мейстер Данеллы.

    — Что здесь происходит? — выпалил Дунк.

    Мейстер заморгал, словно ему в глаза попал песок.

    — Пощадите, сир… Я просто выполнял приказы миледи! Не убивайте меня!

    Дунк глянул на стол, за которым только что возился мейстер, и от испуга едва не выронил меч.

    На поверхности стола растянулось человеческое тело, из которого неведомым колдовством извлекли кости и мясо, оставив пустую оболочку. Через мгновение Дунк понял, что смотрит на человеческую кожу, расправленную и отмытую от крови. Черные разрезы рассекали грудь и конечности, шли по овалу безглазого лица. С края стола свешивались почти до пола прямые темные волосы.

    Дунка замутило, во рту разлился вкус желчи.

    — О Боги… — выдохнул он и медленно огляделся вокруг.

    В углу стояла пустая железная клетка. С поперечной балки свисала связка цепей с крючьями и оковами, каменный пол устилал ворох бурой соломы. Под крючьями выстроился ряд пузатых сосудов из толстого стекла с вытянутыми трубками. Один из них — с красными потеками внутри — валялся рядом с небольшой медной ванной.

    Сзади послышались сдавленные звуки — Эгга вывернуло на пол.

    — Она… она действительно купалась в крови девушек? — с ужасом прошептал Дунк. — Отвечай мне! — рявкнул он трясущемуся мейстеру.

    — М-миледи необходимо в новолуние омыться в крови молодых женщин, — ответил тот. Широкие рукава его серой робы упали почти до плеч, вытянутые безволосые руки дрожали. — Затем на п-протяжении трех дней с восходом солнца надо впитывать вещества из кожи самой юной ж-женщины. Затем втирание полынника и н-настойки призрак-травы… ванны из свежего молока… восковые притирания…

    Дунк сорвал с себя плащ и прикрыл ужасные останки на столе. Серебряная пряжка в виде летучей мыши покатилась по полу и стукнулась в дно стеклянного сосуда у ванны.

    — Массаж лица и шеи подогретой смолой соснового дерева с каплей яда василиска… ежедневно по пять капель внутрь вытяжки из плодов черного шиповника… вечерние втирания мази из болотной тины, мяты и орехового масла… утренние втирания лимонного масла с топленым жиром медведя…. — быстро бормотал мейстер, продолжая моргать, словно сова на свету.

    — Заткнись! — выкрикнул Дунк, и тот замолк на полуслове. — Где остальные девушки?

    — Сир… они же убили их, — хрипло сказал Эгг. — Чтобы наполнить ванну кровью. Данелла сидела в ней… а потом смотрелась в зеркала…

    Только сейчас Дунк заметил, что позади ванны стоял полукруглый комод с тремя огромными мирийскими зеркалами. На нем было расставлено не меньше полусотни оплавленных горящих свечей. Толстые потеки застывшего воска грязной бахромой свисали с краев.

    «Она любовалась собой в этих зеркалах, когда поднималась из кровяной ванны, — подумал Дунк, вновь ощутив резкую горечь во рту, и сплюнул на пол. — Она радовалась, что может купить себе молодость, заплатив за нее чужими жизнями».

    Эгг, заметив в углу небольшую дверь, запертую на щеколду, быстро подбежал к ней. Отворив дверцу, он отшатнулся.

    — Сир! — прижав руку ко рту, выкрикнул он. — Они все здесь!

    На негнущихся ногах Дунк подошел к распахнутой деревянной дверце и взял у Эгга фонарь. Он заглянул внутрь, догадываясь, что именно там увидит. Волна трупного смрада накрыла его — свет фонаря выхватил узкую шахту-колодец, куда, вероятно, годами скидывали мертвые тела. Сверху лежал скрюченный красный труп, из-под которого торчала перепачканная в крови нога. Дунка вырвало прямо в колодец, он уронил туда фонарь и отшатнулся от кошмарной могилы, едва не упав.
     
    kety toy, Lady Snark, Малышка Мю и 7 другим нравится это.
  5. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    — Так вот как ты отплатил за мое гостеприимство! — раскатился по залу женский вопль, и Дунк быстро повернулся, выставив перед собой меч.

    Мейстер так и стоял с поднятыми руками, прижавшись спиной к стене. Данелла с всклокоченными волосами и перекошенным от ярости ртом, бежала к Дунку. Видимо она, не останавливаясь, промчалась все двенадцать пролетов высокой лестницы — ее длинная белая сорочка была мокрой от пота, влажные пряди волос прилипли к щекам. В этой жуткой ведьме невозможно было узнать холеную рыжеволосую леди с милой улыбкой. Безумная Данелла наконец-то явила себя в истинном обличии.

    За ней следовали трое рыцарей — в полном облачении и с мечами наголо. Хотя только Патрек Риверс был без шлема, Дунк без труда узнал Лорха и Уода.

    — Эгг, — негромко сказал он. — Держись за моей спиной. А затем мчись из башни что есть сил, я задержу их.

    — Их трое, они убьют вас, — шепнул Эгг. — Сир, я покажу перстень…

    — Не смей! — шикнул Дунк и закрыл его собой. — Меня не так-то просто убить.

    Данелла остановилась в нескольких шагах от них. Она глотала воздух, широко раскрыв рот, мокрая сорочка прилипла к ее груди.

    — Я привечала тебя в своем замке! — выкрикнула она, взмахнув руками со скрюченными пальцами. — Ты ел за моим столом! Предатель! Предатель! Ты поклялся служить мне и предал меня!

    Казалось, она не видела направленного на нее меча.

    — Миледи! — крикнул издалека Джосс Лорх. — Назад! Он может ранить вас. Сейчас мы разберемся с ним и его щенком!

    Данелла резко умолкла и опустила руки. На мгновение она застыла, словно неживая, а затем широко шагнула назад. Ее лицо разгладилось и стало таким безмятежным, будто она выпила чашу макового молока.

    — Да… Да, — отрешенно сказала она, глядя на Дунка неподвижными глазами. — Только не убивайте их.

    Дунк осторожно отступил вправо, удерживая Эгга за спиной.

    — Сбросьте их в колодец к мертвым девкам, — медленно сказала Данелла и обтерла мокрое лицо ладонями. — Они так стремились найти их… так пусть же теперь наслаждаются их обществом.

    — Как вы могли пойти на такое! — закричал Дунк. — Покупать молодость ценой человеческой жизни! Боги навеки проклянут вас.

    — Проклянут меня?! — удивилась Данелла и сделала знак своим рыцарям остановиться. — За что же могут проклясть меня Боги? Что я такого сделала? Я забирала лишь то, что принадлежит мне по праву. Эти женщины поклялись служить мне! Они дали клятву повиноваться. Они принадлежали мне, и я взяла у них то, что мне было нужно. В этом нет никакого греха! Я забираю у своих людей положенную мне долю урожая, скота и денег, а у некоторых я забираю кровь. Какая разница, как именно умрет тот, кто поклялся мне в верности — на войне или в Башне Плача? Богам не за что проклинать меня.

    — Вы убили сотни невинных душ!

    — А вы, сир Дункан, все нудите, словно септон, — рассмеялся Патрек Риверс. — Рыцарские обеты придуманы как раз для таких дураков, как вы, что вечно лезут на рожон во имя справедливости. Я знал, что вы не сбежите из замка и отправитесь искать собственную погибель. Вы так предсказуемы, Дункан! С вами совершенно неинтересно вести игру.

    — Предатель! Подлый бастард! — выкрикнул Эгг.

    — Я лично сброшу тебя в колодец, лысый гаденыш, — лениво ответил Патрек. — Только не сразу. Сначала мы немного позабавимся с тобой.

    — С отрубленными руками это будет сложновато, — сказал ему Дунк.

    Он повел мечом перед собой — Риверс, Лорх и Уод полукругом стояли в нескольких шагах от него.

    — Вы все называете себя «сирами», но где же ваша честь, достоинство и доблесть, фальшивые рыцари?!

    — Довольно болтовни! — Лорх рванулся вперед и атаковал первым.

    Дунк легко отразил удар и изо всех сил пнул Лорха в колено. Тот заорал и, пошатнувшись, с размаху опустился на здоровую ногу. Патрек с Уодом поспешили ему на выручку.

    — Эгг, беги! — крикнул Дунк, срывая голос.

    Он ударил Лорха по плечу, метя в сочленение доспеха, но Патрек рубанул слева, угодив в руку, и меч Дунка лишь скользнул по металлу. Он почувствовал, как онемела левая рука, и одежда под кольчугой стала мокрой от крови. Лорх все пытался подняться, рыча от боли, и Дунк, не обращая на него внимания, сосредоточился на оставшихся противниках. Вдруг сверху пролетел прозрачный сосуд и со звоном врезался в голову Патрека. Фонтан стеклянных осколков брызнул в стороны.

    Патрек, обливаясь кровью, рухнул на Лорха, и Дунк немедленно повернулся к Уоду. Однако проворный рыцарь уже оказался рядом с бесчувственным Патреком. Стащив его на пол, он неожиданно вогнал свой меч прямо в забрало шлема Лорха. Тот дернулся и захрипел, по телу прошла судорога. Его кровь смешалась с кровью Патрека — широкая красная лужа достигла ног Дунка. Не веря своим глазам, он направил меч на Уода.

    — Как же мне опостылело служить этой безумной бабе, — сказал тот. — Я на твоей стороне, сир Высокий.

    Дунк услышал вопли Данеллы — она гонялась за Эггом, размахивая ножом, который, видимо, подхватила со стола мейстера. Эгг спрятался за мирийскими зеркалами, и Данелла запрыгнула прямо на комод, топча босыми ногами горящие свечи. Она умудрилась схватить мальчика за шиворот и занесла руку с ножом.

    — Эй! — заорал во всю мощь легких Дунк, и Данелла, вздрогнув, невольно обернулась на крик.

    Воротник курточки выскользнул из ее пальцев, в тот же миг Эгг толкнул зеркала. Комод пошатнулся, Данелла, потеряв равновесие на расплывшемся воске, свалилась на пол. Она извернулась, словно змея, и вскочила на четвереньки, но подоспевший Дунк треснул ее кулаком по затылку. Глаза Данеллы закатились, и она рухнула ничком без сознания.

    Эгг, всхлипывая, прижался к Дунку, и он крепко обнял его.

    — Бастард чуть не отрубил вам руку, сир, — глухо произнес Эгг. — Я швырнул в него стеклянный горшок… а она завопила и стала гоняться за мной с ножом…

    — Все в порядке, Эгг, — Дунк успокаивающе гладил его по голове, — главное, мы выстояли. Теперь все будет в порядке.

    — Отличный у тебя парнишка, как я погляжу, — сказал подошедший к ним Уод. Он снял шлем и держал его за ремешок застежки, как ведерко. — Я бы не отказался от такого отважного и меткого оруженосца. Кажется, благодаря ему бастард ее молодящейся милости приказал долго жить. Когда мы прирежем эту суку, на свете больше не останется ни одного безумного Лотстона.

    Он повернул носком сапога голову Данеллы.

    — Столько жертв и смертей, и все зря… не больно-то она омолодилась. Как посмотришь на нее при свете дня — все лицо в морщинах, будто потрескавшаяся глазурь на глиняном горшке.

    — Бастард ее милости? — тупо повторил Дунк, глядя на неподвижное тело Патрека Риверса.

    Рыжие волосы слиплись от крови, и в свете факелов его голова блестела, словно ободранный череп.

    «Дунк-чурбан, тупой как баран! Рыжие волосы и зубы — такие мелкие, что при улыбке всегда виднелась десна под верхней губой. Как у его матери…»

    — А ты этого не знал? — вскинул брови сир Роджер. — Он сын Данеллы от Лорха. Тот все настаивал на женитьбе, чтобы заполучить Харренхолл и в придачу узаконить наследника, но Данелла не спешила со свадьбой.

    — Нам он сказал, что его отец лорд Бракен.

    — Риверс такой же враль и безумец, как и его мать, — хмыкнул Уод. — Подлый как гадюка, хитрый как лиса и жестокий как упырь. Он был воспитанником у Бракенов, это верно, правда продержался там недолго — год или полтора. С тех пор Лотстоны и Бракены на ножах, впрочем, как и с остальными знатными семьями Речных Земель.

    — Значит, и оруженосцем Нейланда он не был?

    — Он даже не был рыцарем, хоть и именовал себя сиром. Эта тварь всегда приходила в башню, чтобы посмотреть, как убивают девушек. С некоторыми Данелла позволяла ему играть. Как правило, он обещал им свободу, если они сумеют найти выход из башни с завязанными глазами.

    Уод сплюнул себе под ноги и вытащил кинжал.

    — Если ты не можешь закончить дело, я сам убью ее.

    — Нет, — перехватил его руку Дунк. — Негоже рыцарю убивать беспомощного врага… даже такую женщину, как Данелла.

    — Хочешь, чтобы она продолжала разделывать девок, как бараньи туши?

    — Я хочу, чтобы над Данеллой свершилось королевское правосудие.

    Уод с усмешкой перевел взгляд на Эгга и спрятал кинжал в ножны.

    — Что ж, мы можем лично навестить десницу короля. Надеюсь, его войско еще не покинуло Речные земли. Надо прихватить с собой мейстера Фаррела, он может многое рассказать о своей кровавой магии и алхимии.

    Но мейстера и след простыл. Его не оказалось ни на нижних этажах башни, ни во дворе. Небо уже начало светлеть, предвещая скорый рассвет, и Уод приказал стражникам у ворот Башни Плача разбудить свою смену и до вечера не беспокоить миледи, оставшуюся в верхних покоях.

    Пока Эгг поспешно собирал вещи, Дунк стянул кольчугу и окровавленную одежду и осмотрел левую руку. Глубокий порез пересекся с почти зажившей раной, полученной им в Белостенье. Если бы не кольчуга, Патрек Риверс отрубил бы ему предплечье. Дунк с помощью Эгга зашил края раны, искусав себе губы до крови, и перевязал руку.

    Когда они пришли на конюшню, сир Роджер уже дожидался их вместе с оседланными конями и мулом. На голове Мейстера красовалась соломенная шляпа с дырками для ушей.

    — Солнце уже взошло, надо поторапливаться, — сказал Уод.

    Он был одет в коричневые бриджи и куртку из вареной кожи. На поясе висел меч в ножнах, однако свой щит сир Роджер почему-то оставил. Единственная седельная сумка была почти пуста, словно он собирался вернуться в Харренхолл до заката.

    Увидев Уода во главе маленького отряда, стражи Воротной башни подняли решетки и выпустили всадников, не задавая вопросов.

    * * *
    Опасаясь погони, они сошли с Королевского тракта. Когда Дунк сказал, что они продолжат путь на север, а вести о происходящем в Харренхолле направят деснице письмом, сир Роджер вызвался лично доставить послание. Расседлав коней, они расположились на привал, и Эгг вытащил из кожаной сумки пергаментные свитки и пузырек чернил. Роджер Уод уселся на трухлявое бревно и принялся жевать хлеб с куском козьего сыра, а Дунк растянулся на траве, закинув здоровую руку за голову.

    — Самую большую ошибку в жизни я совершил четырнадцать лет назад, — сказал Уод. — Именно тогда я нанялся в гарнизон безумной Данеллы. Старший брат ясно дал мне понять, что не собирается делить отцовское наследство и не уступит даже самую захудалую усадьбу. Я думал, что служба у сюзерена даст мне возможность возвыситься, и вот к чему это привело… Я оставил в этом проклятом замке все, что он мне дал — деньги, одежду, доспехи… Сейчас со мной лишь те вещи, которые я когда-то привез с собой из замка Пайнбоск. Хорошо, что я сохранил свой старый меч.

    — Вы сейчас больше похожи на вольного всадника, чем на рыцаря, сир Роджер, — заметил Эгг, на миг оторвавшись от пергамента.

    Скрестив ноги, он сидел в траве и сосредоточенно писал. Столешницей бюро ему служила книга историй и песен Вестероса, которую Эгг взгромоздил на мешок с овсом.

    — Это хорошо, — серьезно сказал Уод. — Я опозорил свой род и потерял свою честь. Не желаю, чтобы мой герб напоминал мне о службе в Харренхолле. Я бы и имя сменил — какая разница для наемника: быть Роджером Уодом или Роджером Усатым? Назовусь-ка я, пожалуй, Бессеребреником — у меня в кошеле нет ни единой монеты.

    Он расхохотался, хлопнув себя по коленям:

    — «Роджер Бессеребреник»! Неплохо звучит. Как считаешь, сир Высокий?

    Эгг, нахмурив брови, поднял голову:

    — Вы это всерьез, сир Роджер? Я могу написать ваше новое имя в письме.

    — Да. Пиши «Роджер Бессеребреник». Когда я передам послание деснице, назовусь именно так. И даже объясню причины.

    — Вы можете выбрать новый герб, — сказал Дунк, вспомнив ночь перед Эшфордским турниром, когда он увидел падающую звезду.

    — Как только я благополучно покину шатер Бриндена Риверса, подумаю над новым гербом. А пока что Бессеребренику он без надобности, — ответил Уод и, помолчав немного, добавил: — Я много лет мечтал освободиться от постыдной службы. Кажется, Отец наконец-то услышал мои молитвы.

    — Так почему же вы не покинули замок раньше? — удивился Дунк.

    — Пуститься в бега — плохая идея, — сказал Уод, стряхивая крошки с колен. — Явись я к Талли с доносом на Данеллу, скорее всего лорд Медгар водрузил бы мою голову на пику, обвинив в пособничестве или лжесвидетельстве. А сейчас мои слова будут подкреплены вашим письмом. Особым письмом! — подчеркнул он.

    Эгг запечатал пергамент свечным воском и тайком от Уода-Бессеребреника прижал к желтой кляксе свой перстень.

    — Бринден Риверс прочтет это письмо через несколько дней, — пообещал сир Роджер, усаживаясь в седло. — Мой конь скачет быстрее ветра. Прощай, сир Дункан Высокий! Возможно, мы когда-нибудь свидимся снова.

    Он подмигнул Эггу:

    — Почему-то я уверен, что пройдет несколько лет и твой рыцарь окажется у тебя в услужении.

    Дунк проводил взглядом Роджера Бессеребреника — сперва тот пустил коня рысью, а затем сорвался в галоп.

    — Надо было сразу показать перстень, — сказал Эгг. — Мы бы ушли из Харренхолла еще три дня назад.

    — Но мы же не знали, что перстень нужно было показать Уоду.

    — Этот и без перстня догадался, — фыркнул Эгг. — Когда вы закончили поединок на тренировочном дворе, он все время заглядывал мне в лицо — и так, и эдак. Наверное, запомнил меня в лагере Кровавого Ворона и то, что я постоянно бегал к нему в шатер.

    «А еще он присматривался к цвету твоих глаз. Не каждый мальчишка в Вестеросе может похвастать темно-лиловыми глазами», — подумал Дунк, но вслух сказал:

    — Собирай сумки! Если поспешим, сможем заночевать в гостинице у Перекрестка!

    — Слушаюсь, сир, — улыбнулся Эгг и нахлобучил на голову соломенную шляпу — такую же, как у мула Мейстера, только без дырок для ушей.
     
    kety toy, Lady Snark, Малышка Мю и 8 другим нравится это.
  6. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    Часть вторая. Север

    Вплоть до владений Фреев они шли окольными тропами вдоль Зеленого Зубца, опасаясь появляться на Королевском тракте. Безумная Данелла прекрасно знала, куда держит путь Дунк, и скорее всего выслала за ними погоню. Возможно, сир Роджер Бессеребреник успел доставить послание Кровавому Ворону, и тот уже направил в Харренхолл отряд для свершения королевского правосудия, однако люди десницы пустились бы на поиски преследователей Дунка и Эгга в последнюю очередь.

    Когда вдалеке показалась переправа Фреев с двумя крепостями на противоположных сторонах реки, Дунк решил, что угроза миновала. Прошло больше двух недель после их бегства из Харренхолла, и они оба порядком устали от долгих дневных переходов по узким сельским дорогам или вовсе по бездорожью, когда приходилось продираться сквозь высокие заросли травы или кустарника. Они обходили стороной попадающиеся по пути деревеньки — там могли оказаться наемники Данеллы. К счастью, стояли теплые дни, а в Зеленом Зубце было полно рыбы. Проезжая мимо садов, они тайком срывали с деревьев спелые груши, сливы и яблоки. Когда они разбили лагерь неподалеку от Перекрестка, Эгг, накинув на голову капюшон куртки, сбегал в гостиницу и купил мешок хлебных ковриг, которые, по словам хозяина, не черствели и не покрывались плесенью несколько недель.

    — Жаль, что мы не заглянули к лорду Фрею, — заметил Эгг, когда они наконец-то выбрались на Королевский тракт и пристроились в конец купеческого обоза, направляющегося в Белую Гавань. — Возле каждого замка Близнецов стоят торговые городки, а мы ведь так и не купили ни теплых плащей, ни меховых жилетов.

    — Впереди нас ждет еще много городков. Возможно, тамошние торговцы смогут предложить нам кое-что получше, чем накидка на меху выдры или воротник из шкуры бобра, — сказал Дунк.

    Голову Эгга уже не прикрывала соломенная шляпа. Хотя солнце стояло в зените, его лучи мягко грели, а не обжигали, как у озера Божье Око. Прошлой ночью Дунк проснулся и впервые со времен странствий по дорнийской пустыне почувствовал, что озяб. Он плотно закутался в шерстяной плащ и решил, что больше не будет гасить костер после ужина — если они собирались открыто выйти на Королевский тракт, не было нужды продолжать скрываться по ночам.

    — Боюсь, сир, что когда мы выедем к Перешейку, там не будет ни городков, ни торговцев, ни придорожных трактиров, — возразил Эгг. — Озерный край очень странный и скрытный мир, даже наш мейстер Марон, у которого на цепи было два кольца из меди, почти ничего о нем не рассказывал.

    Дунк когда-то слышал истории о маленьком народце, который жил на северных болотах и не пускал в свои земли чужаков. Впрочем, в те места никто особо и не рвался — какой человек в здравом рассудке отправился бы путешествовать по топям, полным кусачего гнуса, змей и опасных животных. «Львиные ящеры!» — вспомнил Дунк давние рассказы встречных межевых рыцарей, собиравшихся у их костра. Развесив уши, он внимал страшным сказкам под звуки ночи и треск горящего хвороста. В то время он был не старше Эгга, а сир Арлан из Пеннитри был еще жив. «Или ящерольвы…». Сир Карлейн, у которого на щите была ветка цветущей сливы, говорил, что эти твари огромны и могут проглотить взрослого человека целиком, а озерные жители катаются на их спинах, словно на водяных конях».

    — Мейстер Марон рассказывал, что болота Перешейка — гиблое место, — продолжил Эгг. — Там полно змей, ядовитых растений и львоящеров с огромными зубастыми пастями. А еще там зарождаются лихорадки и серая хворь. «Колыбель лихорадок», — так он называл Сероводье.

    «А! Львоящеры, вот как их называют».

    — Как люди могут жить на ядовитых болотах? — искренне удивился Дунк.

    — Говорят, в стародавние времена Дети Леса наградили их магическим даром, — сказал Эгг. — На привале я прочитаю вам эту легенду: как Дети Леса обрушили молот вод на землю и образовались болота Перешейка, а затем был заключен мир с людьми и раскрыты секреты лесной магии.

    Дунк любил слушать, как Эгг читает ему вслух, хотя тот всегда ворчал, что рыцари должны владеть грамотой хотя бы на общем языке. Сам он хвастал, что в совершенстве знает высокий валирийский и языки почти всех Вольных Городов. Впрочем, Дунк встречал многих рыцарей, в том числе из знатных семейств, которые не могли написать даже собственное имя. Он не был уверен, владел ли грамотой сир Арлан — тот натаскивал его в оружейном мастерстве и геральдике, однако пренебрегал уроками чтения. Впрочем, в его седельных сумках никогда не бывало книг.

    — Что ж, надеюсь, путники на Королевском тракте не тревожат покой озерных жителей — не хотел бы почувствовать на себе их лесную магию.

    — Надеюсь, что сами озерные жители не охотятся на беспечных путников, — хмыкнул Эгг. — Им нечего нас бояться. Мейстер Марон говорил, что болотники любят прятаться в ядовитом тумане и стрелять отравленными стрелами. Правда, их лорд присягнул Хранителю Севера на верность, так что если они вздумают натравить на нас львоящеров, мы скажем, что идем наниматься на службу к Берону Старку.

    — И львоящеры тотчас уплывут от нас в страхе, — сказал Дунк, а затем громко рассмеялся.

    — Что это с вами, сир? — спросил Эгг. — Если будете так фыркать и ухать, словно филин, у вас кровь носом пойдет.

    — Просто представил, как ты показываешь свой перстень лорду Сероводья, а тот думает, что это проходная пошлина и кладет его в свой кошель.

    Эгг призадумался и неуверенно добавил:

    — Ну… он же не лорд Фрей, и там нет переправы. Королевский тракт не пересекает земли Озерного края, а только граничит с ними. К тому же болотники должны знать герб Таргариенов… и как выглядят Таргариены. В конце концов, Сероводье — это часть Вестероса, и его жители должны подчиняться королю!

    — Возможно они знают, как выглядит герб Таргариенов, а возможно и нет — если не кажут носа из своих болот и признают только власть Старков, — сказал Дунк. — Не зря сир Арлан все время повторял, что Север — это особый мир.

    * * *
    Караван телег под охраной вольных всадников в зеленых плащах с вышитым на спине водяным остался далеко позади. Местность вдоль тракта стала другой: зеленые луга сменились вереском и осокой, вдоль обочин росли уродливые черные деревья с выступающими корнями, а в воздухе пахло стоячей водой.

    Теперь им приходилось долго выискивать место для ночлега — земля была влажной, словно после дождя, и расположиться на привал в сухости можно было только на верхушках невысоких каменистых холмов. Эгг предположил, что эти насыпи, поросшие мхом и травой, на самом деле вековые курганы-могильники. Возможно, так оно и было на самом деле, но, к счастью, древние мертвецы не тревожили по ночам их сон. Утром поднимался молочно-белый туман, скрывая высокий вереск и оконца болотной воды. Как-то раз Эгг провалился в лужу почти по колено, и с этого момента они перестали углубляться в топкую равнину с ровными холмами и устраивали привал прямо на обочине Королевского тракта, не обращая внимания на всадников и крестьянские телеги.

    Небо покрывали свинцовые тучи, воздух был парким, словно в купальне, и Дунк подумал, что вскоре должна разразиться гроза. Дождь был бы совсем некстати, ведь они пустились в путь всего час назад после неуютного ночлега. Костер все никак не занимался, отсыревшие ветви дымили, но не давали огня, и им пришлось обойтись размоченной солониной с ковригой хлеба. Пока они спали, их плащи промокли насквозь от росы, вдобавок с болот вновь потянулся молочный туман.

    — А говорили, что на севере холодно, — сказал Эгг. Его голова влажно блестела. — Да воздух здесь, словно мокрая горячая простыня! И воняет тиной.

    Вдруг что-то просвистело над плечом Дунка, взметнув его волосы, а затем истошно зареготал Мейстер, встав на дыбы. С правой стороны из его шеи торчала стрела.

    — Эгг, в сторону! — закричал Дунк и, пришпорив Грома, помчался вперед.

    В белом мареве виднелись темные фигуры: двое, присев на колено, целились в него из длинных луков, остальные держали наготове копья и палицы. Туман помешал лучникам: стрелы прошли верхом, а в следующее мгновенье Гром сшиб одного из стрелков, и тот заорал, корчась под его копытами. Второй лучник исчез в кустах вереска, и Дунка осадили сразу трое нападавших. «Остальные побежали ловить Эгга!» — пронеслась в голове мысль.

    Он закричал во весь голос, обнажив меч:

    — С дороги! Уходи с дороги, Эгг! Скачи что есть сил!

    Гром брыкался, Дунк, еле удерживая поводья одной рукой, слепо рубил мечом по сторонам — туман сгустился, и он почти ничего не видел. Его конь закричал и едва не завалился набок, видимо, получив удар палицей по крупу. Уздечка выскользнула из рук Дунка. Он грохнулся на дорогу и удар от падения отозвался резкой болью во всем теле. Ошеломленный, он с трудом поднялся на четвереньки и принялся быстро шарить по земле вокруг, разыскивая выпавший меч. В плотной мгле невозможно было ничего разобрать, Дунк потерял из виду и убийц, и Грома. Наконец он нащупал рукоять меча и рубанул по чьим-то ногам в стоптанных кожаных сапогах. Разбойник с воплем рухнул рядом с ним, и Дунк вонзил клинок прямо в раззявленный рот.

    Опираясь на подергивающееся в предсмертной судороге тело, Дунк поднялся и в тот же миг заметил бегущую к нему фигуру с копьем наперевес. Он с легкостью разрубил древко копья, а затем рассек живот разбойника. Тот упал навзничь, захлебываясь кровью, стараясь подхватить вывалившиеся из раны розовые петли кишок, и Дунк с тревогой заметил, что на плечи разбойника накинут зеленый плащ с медной застежкой в виде водяного. Он оглянулся на второго мертвеца — тот тоже был из охранников обоза, который ехал в Белую Гавань.

    Однако сейчас было не время строить догадки, почему на них напали люди Мандерли. В живых остался еще один лучник и по меньшей мере трое наемников, вооруженных палицами. Дунк помчался назад, напрягая слух: туман глушил все звуки. Казалось, что совсем рядом слышатся крики и стук копыт, однако Дунк пробежал несколько ярдов, не обнаружив ни коней, ни раненого мула, ни остальных убийц.

    Он вдруг споткнулся о распростертое тело в зеленом плаще и вновь растянулся на дороге, выронив меч. Кто-то подскочил к нему справа и ударил палицей по голове — Дунк успел увернуться, но один из шипов все-таки задел его.

    Белая вспышка боли на миг ослепила его, он уткнулся лицом в землю и потерял сознание.

    * * *
    Дунк открыл глаза, не понимая, где находится. Мокрые ветви и мелкие камешки врезались в щеку, лицо покрывала какая-то слипшаяся корка. Он попытался подняться — в голове заныло, и Дунк, невольно схватившись за больное место, тут же испуганно отдернул окровавленную руку: под прикосновением лоскут кожи сдвинулся и рана снова закровоточила.

    Он осторожно ощупал голову: череп был цел, но шип палицы прочертил глубокую царапину в несколько дюймов, прорезав кожу до кости. Странно, почему убийца не прикончил его вторым ударом, но, оглянувшись, Дунк понял, почему тот не успел этого сделать.

    Наемник лежал рядом с ним, из его раздутой черной шеи торчал тонкий дротик. Дунк встал на колени и растерянно выдохнул: все они лежали бок о бок в зарослях вереска, в нескольких ярдах от дороги — семь человек в зеленых плащах. Четверо были убиты дротиками, как тот наемник, что едва не проломил голову Дунка палицей. У кого-то оперенный деревянный шип торчал из затылка, у кого-то — из глаза. Все были без оружия и поясных кошелей, однако одежда и даже сапоги остались на месте.

    «Кто бы ни пришел на помощь, он принял меня за мертвеца», — Дунк с трудом поднялся, замычав от боли.

    Первым делом он перевязал голову, оторвав лоскут ткани от подола рубашки, а затем вышел на дорогу — на ней не было и следа короткой битвы, разыгравшейся всего несколько часов назад.

    «Несколько часов? Возможно, прошел целый день… или даже сутки!» Дунк в панике начал озираться по сторонам. Туман развеялся, но небо все также закрывали свинцовые тучи, и невозможно было понять — стояло ли утро, полдень или вовсе солнце клонилось к закату. На мокрой дороге не было ни крови, ни следов ног или копыт.

    — Эгг! — закричал он. — Эгг! Где ты?!

    Дунк прошел по дороге на милю вперед, а затем вернулся. Он, не переставая, выкрикивал имя Эгга, потом попытался позвать лошадей, но тракт остался глух к его возгласам. За все время, пока Дунк бродил взад-вперед, он не встретил ни одного путника, пешего или конного. Когда он совсем уже отчаялся, ему посчастливилось найти место недолгой схватки — оно оказалось в пятидесяти футах от зарослей вереска на обочине, куда неизвестные спасители или убийцы стащили тела. На дороге валялся обломок копья с железным наконечником, а чуть дальше в грязи виднелся отпечаток копыта.

    Подобрав копье, которое теперь скорее напоминало сулицу, Дунк направился в вересковые заросли. Он молил Семерых, чтобы конский след, оставленный на обочине, принадлежал Дождю.

    * * *
    Заросли цветущего вереска сменились зелеными стеблями осоки. Их острые края ранили ладони Дунка, словно лезвия, однако он ни на что не обращал внимания. Его мучила тревога за Эгга: успел ли тот скрыться от наемников, а если успел — почему не вернулся на тракт. Возможно, его схватили незнакомцы, которые убили людей Мандерди отравленными стрелами и спрятали тела в вереске. От этой мысли у Дунка тяжело заныло сердце. Он не уберег Эгга… не смог спасти его… как он посмотрит в глаза Мейекару, когда возвратится в Летний замок и скажет, что Эгг исчез, а он не сумел разыскать даже его тело?! Что, если мальчишка уже мертв, как и те, в зеленых плащах? Он представил Эгга, лежащего в траве — бледного, скрюченного, с черной распухшей шеей, из которой торчит тонкий дротик, — и едва не завыл от отчаяния и горя. За долгие месяцы странствий Эгг стал для него не просто оруженосцем, а младшим братом — семьей, которой никогда не было у Дунка.

    Редкие черные деревья возвышались над зарослями осоки и лужами стоячей воды, в которой плавали листья кувшинок с крупными цветами — белыми, желтыми и фиолетовыми. Ноги Дунка проваливались по щиколотку в чавкающую грязь, и он решил сделать недолгий привал. Приметив поваленный ствол дерева, заросший мхом и грибами на тонких ножках, он с размаху опустился на него и, уткнув лицо в ладони, беззвучно зарыдал. Потом обтер мокрые щеки и с остервенением стукнул кулаком по бедру.

    «Дунк-чурбан, соберись! Хватит хныкать, как девчонка! Эгг вместе с лошадьми просто заплутал в трясинной пустоши, ты должен найти его! Он жив и ждет твоей помощи! Не смей думать о его смерти!»… «пока не найдешь его тело» — шепнул ледяной голос внутри, но Дунк заглушил его. Нельзя думать о гибели Эгга. Мальчик жив, и он найдет его, даже если ради этого придется прочесать все земли до Закатного моря. Он выйдет к ближайшей деревне, вызовет лорда Сероводья, сообщит ему настоящее имя Эгга и потребует, чтобы все жители Озерного края вышли на его поиски.

    Придя в себя, Дунк вздохнул и огляделся по сторонам. Во влажном воздухе раздавалось кваканье жаб, а где-то в зарослях, словно давно недоенная корова, глухо кричала выпь. Слева виднелась небольшая речка — наверное, не стоило рисковать, переходя ее вброд. Дунк прекрасно помнил рассказы о водяных львоящерах. Впереди простиралась болотистая равнина с торфяными островками среди черной воды, обрамленной засохшим камышом. Дальше шли невысокие зеленые холмы, и на одном из них Дунк заметил желтый огонек.

    — Эгг! — прохрипел он, вскочив с бревна, и тут же услышал снизу громкое рассерженное шипение.

    Опустив глаза, он увидел бледно-зеленую змею, толщиной с его руку. Она обвила в несколько колец ствол дерева, на котором только что сидел Дунк, и, подняв плоскую голову, щерила загнутые клыки с капельками желтого яда.

    «О Боги… я все это время сидел рядом с ней!» Дунк медленно вытащил обломок копья и осторожно отступил, едва дыша. Он никогда не видел таких огромных змей — ядовитые твари, обитающие в пустынях Дорна, были вдвое тоньше и гораздо короче.

    Дунк глянул на вершину холма — огонек продолжал светить: то ли это был костер, то ли горящий факел. Возможно, Эгг развел огонь, чтобы привлечь внимание, а заодно просушить мокрую одежду. Змея захлопнула пасть и тихо уложила голову на черный ствол. Два желтых мерцающих глаза внимательно следили за Дунком.

    Сунув свое жалкое оружие за пояс, он повис на нижней ветви ближайшего дерева и без труда сломал ее. Треск вспугнул мелких пичужек, которые с тонким щебетом взметнулись вверх. Оборвав листья и мелкие сучья, Дунк соорудил из узловатой ветки нечто вроде длинного кривого посоха. Проверяя им влажную землю перед собой, он двинулся через топи к огоньку на холмах. Дважды палка нащупала зыбуны, и Дунку пришлось обходить их, тщательно выбирая место, куда ступать. Ближе к холмам земля стала суше: исчезли жидкая грязь и стебли камыша, вместо осоки вновь появился вересковый кустарник. Странно, но вместо того, чтобы приблизиться к огоньку, Дунк, казалось, все дальше от него удалялся. «Словно харренхолльские башни, — думал он, быстро шагая по влажной, но твердой земле, — мы шли к ним целый день, а они оставались так же далеки, как в тот миг, когда я их впервые увидел».

    Запыхавшись, он поднялся по пологому склону холма. Огонек мерцал на серых валунах вдали, почти у кромки черного леса. Дунк оглянулся — он прошел по трясине не меньше двух миль. Его мучила жажда, но он боялся пить гнилую болотную воду, рассадник серой хвори и лихорадки, как говорил Эгг. Немного передохнув на валуне, обросшим шкурой призрака, он двинулся дальше, держа направление на огонек на каменной насыпи. Нужно было спешить — серое небо темнело на глазах, а до костра необходимо было добраться до наступления ночи.

    В ложбинке между холмами расстелился ковер из крупных кроваво-красных цветов на бледных ножках, с пухлыми влажными лепестками, похожими на женские губы. Их запах дурманил голову, словно маковое молоко. Дунк пересек цветочную поляну, не забывая проверять посохом землю. Хрупкие цветы легко ломались и роняли красные лепестки. Желтая пыльца осела тонким слоем на ладонях и лице Дунка, несколько раз он чихнул. Голова кружилась от тяжелого сладкого аромата, и Дунк, миновав цветочное поле, почувствовал облегчение.

    Огонек призывно мерцал в скоплении камней — такой маленький, будто пламя свечи. Дунк, подавив желание опрометью броситься к нему, откашлялся и выкрикнул:

    — Эгг! Эгг! Ты там?! Ответь мне, Эгг!

    На его осипший голос отозвались выпь и болотная сова. Вздохнув, Дунк почесал зудящие ладони и продолжил путь. Серые валуны приближались — даже если свечу или факел зажег не Эгг, наверняка это был кто-то из озерных жителей. Ладони горели огнем, и нестерпимо чесались щеки. Посмотрев на свои руки, Дунк ужаснулся — распухшую красную кожу покрывали крупные волдыри. Некоторые из них лопнули — видимо, когда он, не глядя, расчесал их ногтями — и сочились сукровицей. Он ощупал лицо — оно было горячим и тоже усеяно волдырями, правда, поменьше размером.

    «Проклятые цветы! Проклятое болото! Здесь все источает яд — земля, вода, деревья и даже цветы!»

    Раздосадованный Дунк шагнул вперед, забыв проверить землю посохом, и зеленая лужайка внезапно ушла из-под ног. Сулица соскользнула с пояса и исчезла в темной хляби. Он провалился почти по грудь в черное болотное окно и отчаянно забарахтался, цепляясь руками за стебли травы, которые вместе с крошащимися кусками дерна уходили в воду. Внизу словно кто-то схватил его за лодыжки и принялся медленно утягивать в глубину. Дунк поймал свою палку, плавающую на поверхности, и швырнул ее расщепленным концом на землю. Кажется, в нескольких футах от него зыбун заканчивался, и оставалось только осторожно подобраться к его краю.

    Он еще раз выбросил вперед посох, стараясь зацепиться за густые ветки верескового куста. Ноги ушли в болотный ил уже по икры.

    С третьей попытки ему все-таки удалось плотно запутать свою ветку в вересковом кустарнике, и он начал медленно подтягиваться, выбираясь из болота. Вереск затрещал, ломаясь, но Дунк все же вытащил ноги из ила, оставив в нем сапоги.

    По воде разбежались круги — рядом с Дунком мелькнула черная чешуйчатая спина и, в тот момент, когда он наконец выполз на твердую землю почти по пояс, что-то вцепилось в его бедро и резко дернуло вниз. Дунк заорал от боли, красное облако расплылось в темной воде — какая-то тварь, сомкнув зубы на ноге, утаскивала его обратно в болото. Он забился, пытаясь стряхнуть с себя неведомого хищника, но тот был сильнее, и зубы все глубже впивался в бедро. Дунк стукнул кулаком по скользкой плоской морде, но вода смягчила удар. Палка-посох, которую все еще стискивал Дунк, соскользнула вниз. Он начал лупить зверя расщепленным концом палки и вцепился второй рукой в зубастое рыло, силясь высвободить ногу. Тот вдруг хлестнул длинным хвостом, подняв веер брызг, и на миг разжал челюсти. Дунк рванулся назад и ткнул палкой прямо в желтый выпуклый глаз.

    Вода забурлила вокруг него, Дунк, ничего не соображая от боли, вцепился в ветки кустарника. Из последних сил он подтянулся и оказался на земле. По болотному окну расходились черные пузыри — вероятно, Дунк все-таки сумел ранить водяную тварь или хотя бы оглушить ее.

    Из прокушенной ноги хлестала кровь, и Дунк рванул рубашку под кольчугой. На его ладонях потрескались волдыри, от потери крови все плыло перед глазами, но ему удалось скрутить из ткани жгут и перетянуть бедро. Он оглянулся на серые камни, которые почти слились с черным лесом в сгущающейся темноте. Огонек, что указывал ему путь, исчез без следа.

    Леденящая слабость охватила Дунка — он упал спиной в колючий кустарник. На миг ему показалось, что черные тучи на небе разошлись и голубой глаз Дракона с сочувствием посмотрел на него.

    * * *
    Он очутился на круглой лесной поляне. Черные деревья перемежались купами белых чардрев, на которых были вырезаны страшные кровавые лики. Стояла ночь, и полная луна заливала поляну серебряным светом. В центре нос к носу замерли два огромных волка — молочно-белый и серый, — подняв шерсть на загривке, они тихо рычали друг на друга, оскалив зубы.

    Дунк тихо отступил под деревья, надеясь, что выбрал подветренную сторону и волки его не учуют. Он бесшумно ощупал правый бок — на нем не было ни ножен, ни пояса с кинжалом, значит, оставалось лишь одно: бежать что есть мочи, пока звери не заметили его.

    Вдруг он почувствовал чей-то пристальный взгляд — медленно повернув голову, Дунк увидел третьего волка. Этот был мельче своих собратьев. Навострив серые уши, он смотрел прямо на Дунка.

    Рычание, клокотавшее в горлах, внезапно сменилось шумом борьбы и надсадным визгом. Волки катались по поляне, вцепившись друг другу в загривки, мощные лапы скребли по серебристой траве. Серый извернулся и сумел освободиться из хватки белого, чьи зубы клацнули в дюйме от его задней лапы. Белый волк с рыком взвился в воздух — серый принял удар грудью, и звери вновь сплелись в клубок, но сейчас зубы серого впились в горло своего врага. Тот захрипел и попытался вспороть ему живот задними лапами с торчащими толстыми когтями, но серый лишь крепче сжимал зубы. В этот же миг третий волк, который не принимал участия в схватке, вдруг прыгнул на серого зверя и откусил ему ухо. Тот завизжал и, выпустив белого волка, отскочил в сторону, тряся окровавленной головой.

    Дунк вдруг понял, что третий зверь — молодая волчица, и она явно выбрала белого самца. Они кружили вокруг огрызающегося серого волка, а затем слажено прыгнули на него, повалив на землю. Рев, вой и визг смешались воедино: звери поедали своего собрата заживо.

    * * *
    Он ощутил легкое покачивание, словно плыл в плоскодонке по Зеленоводной. Слышался тихий плеск воды и поскрипывание весел, приятно пахло деревом и сухими травами. Что-то закрывало его голову — влажное и прохладное. Сорвав тряпку с лица, он открыл глаза.

    Дунк лежал на постели в небольшой деревянной келье с круглым окошком, затянутым рыбьим пузырем. Курилась жаровня на железной треноге, над ней склонилась хрупкая девушка в узком домотканом платье. Она сосредоточенно помешивала булькающее варево в котелке над огнем.

    — Где я? — спросил Дунк и понял, что его слипшиеся губы не двигаются.

    Однако девушка заметила, что он пришел в себя — она улыбнулась ему и, укоризненно покачав головой, подняла с пола сброшенную белую тряпицу. У нее были большие голубые глаза и толстые косы пшеничного цвета, уложенные на затылке в корону.

    — Ваши ожоги еще не зажили, — она зачерпнула из глиняного горшочка желтую мазь, пахнущую горечью и мятой, и промокнула ею ткань.

    Девушка хотела вновь положить повязку на лицо Дунка, но он перехватил ее руку.

    — Где я? — повторил он, наконец-то разомкнув рот.

    С его лица словно сняли кожу, даже легкое движение губ причиняло сильную боль.

    — В Сероводном Дозоре, — ответила девушка. — Вам лучше не разговаривать, сир. Слишком много ран — и старых, и новых.

    — Мой оруженосец пропал, — прошептал Дунк. — Надо немедленно разыскать его, пока он не сгинул в ваших проклятых болотах. Это сын…

    — …очень достойного и уважаемого человека, — закончил за него фразу невысокий мужчина, вошедший в комнату.

    Его одежда из вареной кожи была простой, словно у горожанина средней руки, если не считать длинного плаща, переливающегося черной чешуей. Каштановые волосы незнакомца стягивал серебряный обруч с крупным обточенным нефритом, лицо обрамляла короткая рыжеватая борода. Он был молод, но темно-зеленые глаза смотрели на Дунка столь проницательно, тяжело и устало, словно принадлежали глубокому старцу. Девушка низко поклонилась ему и, потушив огонь в жаровне, быстро вышла из комнаты.

    Взял табурет, незнакомец присел у изголовья постели.

    — С вашим оруженосцем все в порядке, сир Дункан, — сказал он. — Эгг жив, здоров и очень беспокоится за вас.

    Дунк откинулся на подушку, облегченно закрыв глаза. «Слава Богам! Жив… Слава Семерым, ты жив!» Мягкое тепло растеклось в груди, и его охватило блаженное умиротворение. Пусть бы он сам погиб на Королевском тракте от палицы наемника Мандерли… пусть бы водяная тварь откусила ему ногу… пусть бы он утонул в трясине — все это не имело никакого значения. Главное, что Эгг жив. Вдруг на мгновение его кольнуло беспокойство: что, если незнакомец солгал ему? Но тот, словно читая его мысли, мягко сказал:

    — Он дежурил у вашей постели все время, пока не прошла лихорадка. Сейчас он спит, как убитый, но если хотите, я прикажу позвать его.

    — Не нужно, — стараясь не двигать губами, ответил Дунк. — Спасибо, что спасли его. И меня.

    — Пожалуй, самое время представиться, сир Дункан. Мое имя Хоуленд Рид, я лорд и правитель Озерного края, хозяин замка Сероводный Дозор, — сказал он. — Не благодарите меня за спасение, я был всего лишь орудием в руках судьбы. Три дня назад я видел в зеленом сне вас и вашего оруженосца: вы скакали по широкой дороге, а огромная пятипалая ладонь преследовала вас. Пять скрюченных старческих пальцев старались схватить вас обоих. Мальчику удалось убежать, а вас они все же поймали за плащ и скинули с коня. После этого сна я поспешил отправить дозорных к Королевскому тракту — и не пожалел о своем решении.

    Дунк толком ничего не понял из слов лорда Хоуленда Рида, но задавать вопросы ему совершенно не хотелось: как только он открывал рот, лицо вновь начинало гореть, как ошпаренное.
     
    Последнее редактирование: 21 ноя 2016
    kety toy, Lady Snark, Малышка Мю и 8 другим нравится это.
  7. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    Лорд Хоуленд сощурил глаза, почти не отличимые по цвету от темного нефрита в его венце:

    — Я могу дать вам настой медянки, он избавит от боли не хуже макового молока. Вы удивительно выносливый человек, сир Дункан. В спешке мои люди решили, что вы умерли — казалось, вам проломили голову, однако ваш череп уцелел. Вы умудрились вдоволь надышаться пыльцой кровоцветов и перемазаться в их ядовитом соке. Просто чудо, что ваши легкие не превратились в кровавую кашу. Но вдобавок ко всему вас угораздило наткнуться на львоящера. Вы уцелели не иначе милостью Богов. Судя по укусу, на вас напал детеныш — взрослый зверь с легкостью оторвал бы вам ногу.

    «Кажется, я сильно пришелся не по душе Сероводью… да и Северу тоже. Почему на нас напали люди Мандерли?»

    — Зачем лорд Мандерли из Белой Гавани хотел убить нас? — через силу спросил Дунк.

    — Не лорд Мандерли, а леди из Харренхолла, — покачал головой Хоуленд Рид. — На вас напали простые наемники, подрядившиеся охранять обоз, принадлежащий Мандерли. Поэтому они были в плащах, которые носят его солдаты. За ваши головы леди Лотстон назначила щедрую награду, но вы уже покинули Речные Земли, так что опасности больше нет.

    Сердце Дунка словно стиснула ледяная рука. «Видимо, Уод-Бессеребреник так и не успел добраться до Кровавого Ворона… Эх ты, Дунк-чурбан, тупой как баран, надо было отправляться в лагерь Риверса всем вместе! А сейчас сир Роджер мертв, и Данелла продолжает купаться в крови молодых девушек…»

    — Нужно отправить ворона, — прошептал он. — Прошу вас! Эгг напишет письмо про Харренхолл, немедленно отошлите его с вороном!

    Рид усмехнулся, однако его взгляд по-прежнему остался печальным.

    — Три дня назад Эгг просил меня о том же самом. Увы, в Сероводном Дозоре нет воронов. Они не нужны нам — ведь все наши замки движутся, и ни одна, даже самая умная птица, не сумеет найти дорогу назад.

    * * *
    На следующий день Дунк поднялся с постели и с помощью Эгга прошелся по комнате. Его знобило, но лицо под толстым слоем лекарственной мази из мяты, медянки и коры дуба, уже не горело так сильно, когда он поворачивал голову или начинал разговор. Ладони были туго забинтованы повязками, пропитанными мазью, а сверху на них натянули забавные кожаные перчатки — всего лишь с одним большим пальцем.

    — Когда вас принесли, я подумал, что вас вытащили из горящего костра — все лицо и руки обожжены до кровавых волдырей! — в четвертый раз повторил Эгг, когда Дунк, едва сдержав стон, улегся обратно в постель. — А потом вы метались в бреду, и все звали то меня, то Тансель, но меня вы не узнавали, да и будь здесь Тансель, не узнали бы тоже… лорд Хоуленд сказал, что едва выходил вас.

    — Лорд Сероводья сам лечил меня? — изумился Дунк. — Но мои повязки меняет девушка со светлыми косами. Она готовит и дает мне какой-то отвар.

    — Это Лия Блэкмайер, воспитанница лорда Хоуленда. В Сероводье нет мейстеров, поэтому в каждом замке есть свой лекарь-травник, и не один. А еще Лия говорила мне, что у них нет ни гарнизона, ни мастеров над оружием, ни конюхов, ни лошадей. Я спросил, как же они защищают свои деревни от разбойников или железян, а она рассмеялась, и сказала, что их защищает само Сероводье. Лорд Хоуленд подтвердил, что никому не удавалось завоевать Озерный край, потому что все армии, которые ступали на его земли, исчезали без следа, даже двадцать тысяч воинов-андалов под предводительством Вирстана Каменное Сердце.

    Дунк вспомнил огромную древесную змею, детеныша львоящера и поле кровоцветов. «А еще зеленые лужайки болотных топей и обманчивые огоньки! В этом гиблом месте немудрено сгинуть и ста тысячам воинам!»

    Сероводный Дозор оказался небольшим двухэтажным замком, сложенным из бревен. Сверху его покрывал зеленый дерн с кустами вереска и несколькими деревцами. Замок стоял на плоту, который при помощи шестов и весел свободно перемещался по всему Озерному краю. Издалека замок казался обычным болотным холмом — как и все остальные строения в Сероводье. Даже самая маленькая лачуга была покрыта тростником и стояла на лодке-плоскодонке. Жители почти не выходили за границы своих владений — они промышляли рыболовством и охотой на птиц, торговали с северными кланами, предлагая им болотный железняк, торф, лечебные травы и моченые ягоды. Взамен северяне снабжали Сероводье обработанным железом, тканью и выделанной кожей. Обитатели Озерного края все, как один, были хрупкими и низкорослыми, Дунк возвышался среди них, словно сказочный гигант.

    После праздника девятого новолуния лорд Хоуленд обещал отправить Дунка и Эгга в замок Грингудов, владелец которого собирался подняться по речной протоке к башням Рва Кейлин. Там их дожидались Гром и Дождь, и даже подлеченный мул Мейстер, раненый в шею стрелой наемника. В Сероводье не было конюшен, и для лошадей Дунка в деревянном плавучем замке не оказалось места, поэтому их отправили в Ров Кейлин по Королевскому тракту в сопровождении небольшого отряда.

    Они провели в замке лорда Хоуленда почти две недели. За это время мазь залечила ожоги Дунка без следа, а от укуса львоящера на бедре осталась лишь цепочка белых точек. Рана на левой руке — подарок харренхолльского бастарда — зажила на удивление быстро. Шрам, который грозил превратиться в уродливый рубец, принял вид едва заметной полоски, будто после кошачьей царапины. Дунка перестали мучить головные боли и, когда начался пир в честь девятого новолуния, он позволил себе выпить несколько рогов крепкого эля из вереска.

    На этот праздник лорд Хоуленд созвал всех своих вассалов — Питов и Феннов, Грингудов и Блэкмайеров, Крэев и Боггсов. Их кожаные одежды украшали гербы, так или иначе связанные с болотом: кувшинки на зеленом поле, цветущий вересковый куст, серая выпь и болотный филин со змеей в клюве, а у самого Рида на зеленом колете был вышит черный львоящер. При виде этой твари Дунка пробирала дрожь.

    Чертог едва вместил всех приглашенных, и столы пришлось поставить в четыре ряда. Зато, когда наступило время танцев, все вышли на плоский островок длиной в половину мили, к которому причалил Сероводный Дозор и плавучие замки остальных кланов Сероводья. Остров располагался посреди озера и явно был излюбленным местом для больших праздников. Музыканты с дудками и свирелями расположились на деревянных скамьях, и пары пустились в пляс. Те, кто не поддержал танцующих, разбрелись по острову с кубками и рогами эля в руках. Гости беседовали, обменивались новостями и подарками.

    Неприхотливому Дунку понравились все блюда, что подавались в Сероводном Дозоре, однако Эгг воротил нос от вареных лягушек и тушеных лап львоящера, хотя в Дорне с удовольствием уплетал жареных змей и скорпионов.

    Дунк в жизни не пил ничего вкуснее верескового эля, который наливали на пиру, поэтому прикладывался к рогу раз за разом, а когда гости стали выходить на островок, ноги отказались его слушаться, хотя голова вроде бы оставалась ясной. Кое-как Дунк выбрался из-за стола, опрокидывая стулья и стукаясь затылком о низкий потолок. В Сероводном Дозоре ему никак не удавалось склониться так, чтобы не задевать головой деревянные балки. Среди хрупких болотных жителей он был настоящим великаном — огромным, неповоротливым и неуклюжим. Выйдя на свежий воздух, он лег на траву и принялся слушать нежные звуки свирелей и смех кружащихся в танце парочек.

    — Они не знают песен, которые поют во всех тавернах Вестероса, — сказал Эгг, присаживаясь рядом. — Даже «Медведя и Прекрасную Деву»! У них свои песни, танцы, сказки и легенды. Вендел, сын лорда Рида, дал мне книгу сказаний Сероводья — я никогда не слышал ни одной истории, которые там записаны, а их в этой книге почти сотня! Какие-то трясинные коряжники, змеиные королевы, болотные ведьмы…

    — Север… то есть Сероводье… это целый отдельный мир, — сказал осоловевший от эля Дунк.

    — Все эти Риды, Боггсы, Фенны и Крэи очень странные, — продолжил Эгг. — Они ведут себя так, словно Озерный край особое королевство. Марон Крэй дважды спросил меня, кто такой Кровавый Ворон, а леди Дженна Пит даже не знает, что у королей есть десница.

    — А что даст им это знание? — мягко спросил лорд Хоуленд. Он опустился на траву и, скрестив ноги, плотнее закутался в свой плащ из шкуры львоящера. — Леди Пит никогда не побывает в Красном Замке, а Марон Крэй вряд ли когда-нибудь еще услышит о Бриндене Риверсе.

    Дунк немедленно попытался встать, но Рид остановил его.

    — Вы мой гость, сир Дункан, а гость всегда должен чувствовать себя удобно. Я сам люблю лежать на траве и смотреть на звезды. Я заметил, что вы часто глядите на глаз Дракона — вас манит путь на север?

    — После того, как войска Старка и Ланнистера разгромят Дагона Грейджоя, мы хотим посетить Стену и Ночной Дозор.

    Лорд Хоуленд кивнул.

    — Я знаю, что вам суждено оказаться в Винтерфелле, — с неожиданной печалью в голосе сказал он.

    Хотя Хоуленд Рид совсем не походил на знатного человека, Дунк все же посчитал, что негоже рыцарю валяться на траве в присутствии благородного лорда. Он сел, подтянув колени к подбородку. Его голова была пустой и легкой, во рту стоял сладкий привкус верескового эля.

    — А почему ваше войско не выступит против Дагона? — спросил Дунк. — Он ведь грабит и ваши земли!

    — Сероводье нельзя ограбить или завоевать, — покачал головой лорд Хоуленд. — Дагон Грейджой прекрасно знает, что немало железян сложили головы на нашей земле, поэтому его корабли никогда не заплывут в наши реки.

    — Но вы присягали на верность лорду Старку! — сказал Эгг. — Как его вассал вы обязаны собрать войско и защитить северные земли от мятежного Грейджоя.

    — Мы защищаем лишь собственный край, а его граница заканчивается у крепости Рва Кейлин. Среди нас нет ни рыцарей, ни всадников, ни латников, и мы никогда не выходим воевать за пределы своих владений. Лорд Старк прекрасно это знает.

    — А если бы сам король приказал вам выступить против Дагона Грейджоя? — запальчиво спросил Эгг, не обращая внимания на укоризненный взгляд Дунка.

    — Каким образом? Письмом с королевской печатью? Ни один ворон не сможет отыскать Сероводный Дозор, — мягко улыбнулся Хоуленд Рид. — Или король отправит сюда гонца с посланием? Боюсь, что ему будет так же трудно отыскать мой замок, как и самой умной птице из Цитадели. Я больше скажу: когда последний Король Севера Торрхен Старк склонил колени перед Эйегоном Завоевателем, правитель Озерного края был далеко. Он не присягал Дракону, да и Дракон не стремился принудить Сероводье к повиновению. Что же касается рода Старков, то мы поклялись служить им по особой причине, но это совсем другая история.

    — Если Старк — ваш сюзерен, значит и король тоже. Потому что Старки присягнули роду Таргариенов, — упрямо пробормотал Эгг и получил легкий подзатыльник от Дунка. — Все, я молчу, сир! Мой рот на замке.

    Он изобразил, как зашивает собственные губы, и лорд Хоуленд улыбнулся.

    — Я пришел к вам не для того, чтобы спорить о власти, подчинении и присягах. Ваши вещи уже перенесли в покои Листка — замка Грингуда, и сегодняшнюю ночь вы проведете в его стенах. Североводный Дозор с рассветом отправляется в Мокрый лес, поэтому сейчас я должен поговорить с вами об одном очень важном деле.

    Дунк не заметил, как стемнело вокруг. Музыканты все наигрывали на своих дудочках, стучали кубки с элем под веселые возгласы и смех, маленькие фигурки кружились в хороводах среди блуждающих болотных огоньков. На мгновенье ему показалось, что на утоптанной поляне пляшут не люди, а волшебные Дети Леса, о которых рассказывал Эгг.

    — Мне снился сон о Старках, — сказал лорд Хоуленд.

    Его глаза ярко блеснули зеленым в темноте, и Дунк поежился — вересковый эль творил странные вещи с его головой.

    — Этот сон очень встревожил меня. Я видел, как в Большом Чертоге Винтерфелла собралась вся семья Старков — среди них были как живые, так и мертвые. Умерший Хранитель Севера Брандон Старк держал в руках белую кувшинку, как и его сын Родвелл, что скончался несколько месяцев назад. Старший сын Берона Старка, маленький Доннор, тоже держал цветок кувшинки. Мальчик умер пять недель назад, и семья Берона все еще в трауре по нему. У живых Старков не было цветов, однако вдруг в руках леди Лорры расцвел букет кувшинок, и она принялась раздавать их своим детям. Один цветок она оставила себе, а второй протянула мужу.

    Лорд Хоуленд замолчал, и Дунк недоуменно посмотрел на него, ожидая продолжения.

    — Кувшинки? Что странного в кувшинках? — спросил Эгг. — У вас их здесь полным-полно: и белых, и желтых, и красных и даже лиловых.

    — Это был зеленый сон, — веско сказал лорд Хоуленд. — Зеленые сны никогда не врут и всегда сбываются. Я беспокоюсь за Берона Старка и его семью.

    — Нам нужно будет предупредить его о кувшинках? — переспросил Дунк. Он не понимал лорда Рида и чувствовал себя полным дураком.

    — Мои сны-предостережения порой принимают странные обличья, — Хоуленд Рид подпер рукой подбородок и посмотрел на кромку леса у северного берега озера, словно стремясь достичь взглядом Винтерфелла. — Отец, брат и сын Берона умерли от кишечной лихорадки. Странно, что болезнь поразила только их.

    — Вы думаете, их отравили? — округлил глаза Эгг. — Но зачем?

    — Мои догадки всего лишь обманчивые тени в болотном тумане, — сказал лорд Хоуленд. Он повернулся к Дунку. — Я хочу, чтобы вы доставили Берону Старку письмо и еще одну вещь. На всякий случай — если вдруг мое предположение окажется верным. Об этом я отчаянно молю Богов.

    Он достал из-под складок черного плаща небольшую деревянную шкатулку и запечатанный свиток пергамента. Дунк взял их — поверхность неожиданно увесистой шкатулки была украшена лиственным орнаментом, а на зеленой крышке красовался львоящер.

    — Что лежит внутри?

    — То, что может помочь Берону Старку и его семье, — сказал лорд Хоуленд. — Просто передайте и письмо, и шкатулку лично в руки Берону. Не отдавайте их никому, даже его супруге. Пообещайте мне это, сир Дункан.

    — Клянусь, я в точности выполню ваше поручение, лорд Рид, — серьезно сказал Дунк. — Это самое малое, чем мы можем вас отблагодарить. Вы спасли нам жизнь, залечили мои раны и привечали в своем доме как дорогих гостей. Я ваш должник, сир!

    — Вы все время забываете, что я не рыцарь, а лорд, — усмехнулся в бороду Хоуленд Рид и легко поднялся на ноги. — Когда вы передадите Берону мои дары, считайте, что отдали долг самой судьбе, что связала вас с этим необычным мальчиком.

    Он потрепал Эгга по голове.

    — Винтерфелл ждет вас. Когда закончится праздник, Дерек Грингуд проводит вас в Листок, а через два дня вы окажетесь у Рва Кейлин. Прощайте. Для меня было большой честью познакомиться с вами, и я сожалею, что мы больше никогда не увидимся снова.

    * * *
    Семья Грингудов превосходила числом всех обитателей Сероводного Дозора, включая челядь, гребцов и часовых, а Листок был вдвое меньше замка Хоуленда Рида. Все комнаты были заняты, и главе клана Дереку пришлось освободить для Дунка и Эгга покои, где жила семья его младшего сына. В комнате была всего одна постель, если не считать детской колыбели. По стенам висели пучки трав и связки чеснока, а под колыбелью валялась забытая погремушка, искусно сделанная из высушенной змеиной головы с раздутым капюшоном.

    — Удивительные люди эти северяне, — заявил Эгг.

    Он сидел на полу, скрестив ноги, и вертел в руках резную шкатулку, которую дал им лорд Хоуленд. Эта вещица не давала ему покоя. Как ни старался Эгг, он не мог ее открыть. Сперва Дунк запретил ему прикасаться к шкатулке, однако тот просил и настаивал, и даже пригрозил прекратить уроки грамоты, поэтому он сдался. Любопытный мальчишка обнаружил, что резные листочки по бокам шкатулки чуть уходили вглубь при нажатии, как и львоящер на крышке — а стоило нажать на них еще раз, они возвращались на место. Теперь Эгг часами корпел над загадкой шкатулки, а Дунк беззлобно подшучивал над ним. Он был уверен, что секрет, открывающий шкатулку, знали только Берон Старк и сам лорд Хоуленд.

    — Жителей Сероводья вряд ли можно считать настоящими северянами, — возразил Дунк. — Их болота словно что-то греет из-под земли, наверняка даже зимой у них тепло и никогда не выпадает снег.

    — Кто знает, — пожал плечами Эгг, — мне кажется, что Рид и остальные болотные семейства занимаются колдовством. Все эти травы, мази и притирания… я в жизни не видел, чтобы раны заживали так быстро и почти без следа. Даже если бы вас лечил сам архимейстер из Цитадели, вы бы все равно не поправились так быстро! А после жутких волдырей лицо у вас стало бы таким же уродливым, как у покойного Джосса Лорха.

    — Дам в ухо, — привычно пообещал Дунк и тут же вскрикнул, заметив как Эгг колотит крышкой шкатулки по полу: — Эй! Поосторожнее с ней! Если сломаешь — одним тычком в ухо дело не ограничится.

    — Да ее и топором не разрубить, — возразил Эгг. — Похоже, она сделана из железного дерева.

    Он положил шкатулку перед собой и принялся пристально смотреть на нее, словно стремясь силой мысли заставить ее открыться.

    — Кстати, сир, как вы думаете, почему колдун Рид называет свои сны «зелеными»? — спросил он, продолжая буравить взглядом шкатулку. — Почему они зеленые? И почему именно зеленые сны должны непременно сбыться? По мне так лорду Хоуленду снится всякая чушь — то пальцы, которые якобы схватили вас за плащ, то белые кувшинки в руках мертвецов… Моему брату Дейерону тоже порой виделись пророческие сны, особенно после того, как он вусмерть напивался дешевым вином в тавернах. Однако он никогда не называл свои сны «зелеными».

    «Ему приснился павший дракон… И я, — вспомнил Дунк. — Его сон сбылся, правда из-за меня погиб совсем не тот дракон, кому следовало бы умереть». Печальные воспоминания перенесли его в прошлое: он словно вновь оказался в шатре на Эшфортском поле после Суда Семерых и кузнец снимал с головы Бейелора Таргариена погнутый шлем вместе с куском черепной кости.

    — Может быть, лорд Хоуленд называет свои сны «зелеными», потому что у него зеленые глаза? — продолжал болтать Эгг. Он вновь взял коробочку Рида и принялся ковырять ножом ее лиственный орнамент.

    — Сколько раз повторять, оставь шкатулку в покое! Если ты ее испортишь, клянусь Семерыми, я отправлю тебя пешком разыскивать Сероводный Дозор! — рявкнул Дунк и тут же устыдился своего резкого тона.

    Негоже срывать на Эгге чувство вины, от которого, видимо, ему не избавиться до конца своих дней.

    * * *
    Листок, пройдя широкие ручьи и протоки Гнилых вод, причалил к болотистому берегу. Вдалеке виднелись черные руины древней крепости и три башни, одна из которых клонилась набок, будто подвыпивший гуляка. Старшие Грингуды тепло попрощались со своими гостями, а восторженные дети с писком облепили Дунка, словно котята. Дерек Грингуд лично проводил Дунка и Эгга до разрушенной стены крепости, сложенной из огромных базальтовых плит.

    Королевский тракт проходил через Ров Кейлин, и Дунк с восхищением оценил преимущество обороны крепости. Даже с небольшим гарнизоном можно было без труда удерживать на дороге многотысячное войско: Ров Кейлин окружали непроходимые болота, а подобраться к башням для штурма было равносильно самоубийству.

    В крепости их встретил отряд из десяти человек в цветах Ридов и Грингудов. У каждого за спиной висел колчан, полный тонких оперенных дротиков. Болотные жители передали Дунку коней, а также мула с седельными сумками, набитыми провизией, и затем отправились вместе с Дереком Грингудом в Листок.

    Дунк потрепал Грома по холке и прижался щекой к его теплой шее. Тот ответил ему укоризненным ржанием. Эгг угостил Дождя и Мейстера мочеными яблоками, обнаружив их в седельных сумках. Грингуды щедро поделились своими запасами: вяленая рыба, солонина, ячменные лепешки, головки лука и чеснока, и даже два меха с вересковым элем. Хоуленд Рид передал в подарок Дунку и Эггу зеленые плащи, подбитые мехом, — они были сшиты точно по их размеру и росту, а пряжками служили серебряные листья кувшинок с янтарными цветками. В крепости стоял промозглый холод, и Эгг накинул на голову капюшон, отороченный черным мехом.

    — Думаю, нам не стоит задерживаться в этих башнях, — сказал Дунк, заметив, что Эгг намеревается осмотреть все три древних твердыни, заросшие зеленым вьюнком с крупными красными ягодами. — До Винтерфелла еще много лиг, а нам нужно спешить.

    — Сероводье удивительное место, — наконец взобравшись в седло, заметил Эгг, — но я бы не сказал, что оно мне пришлось по душе, хотя все жители были добры к нам, а лорд Хоуленд принимал нас в своем замке как собственную родню. Мне не нравится, что озерные жители такие странные и чудные. Наверное, мейстер Марон был прав — эти люди и впрямь в родстве с Детьми Леса.

    «Возможно, в Сероводье царит особая магия, — подумал Дунк, — и стоит жителям выйти за границы своих владений, они лишаются колдовской силы, которую черпают из болотной воды и трав».

    Они двинулись в путь, оставляя за собой безлюдную крепость и земли Озерного края. Дунку казалось, что если он оглянется назад, то вместо Рва Кейлин и болотных пустошей увидит лишь серебристую туманную дымку, словно Сероводье, где они провели почти месяц, было всего лишь колдовским наваждением.

    * * *
    На следующий день они встретили бродяг, направляющихся в Город на Кургане, а позже их нагнала кавалькада одетых в броню всадников с черными знаменами, на которых была вышита серебряная баранья голова. Даже Эгг, сведущий в геральдике, не смог распознать, чей это герб, и погрузился в страницы книги реестра знатных домов, которую не открывал со времен турнира в Белостенном замке.

    Ближе к Торрхенову Уделу вдоль тракта стали встречаться деревеньки и даже гостиницы, а на дороге стало людно: крестьянские телеги с репой и мешками с овсом, разъезды всадников, целые семьи в тележках со скарбом и небольшие отряды конных мечников, которые охраняли часть тракта, проходящего по земле Толхартов. Щиты дозорных украшали три зеленых страж-древа на коричневом поле.

    На постоялом дворе, где за звезду их пустили переночевать на конюшне, хозяин сообщил, что Хранитель Севера уже давно созвал знамена и многотысячная армия встала лагерем вокруг стен Винтерфелла. Однако один из знаменосцев — лорд Болтон — не подчинился приказу и засел в собственном замке, перетянув на свою сторону несколько северных семейств.

    — Поговаривают, что из-за этой распри молодой Старк повернет свою армию не на запад, а на восток, — сказал хозяин гостиницы.

    — Почему же знаменосец не подчинился приказу? — спросил Дунк.

    Они сидели в общем зале у горящего камина, хозяин принес им две кружки эля и плоскую сковороду с поджаренными кровяными колбасками, которые шипели и прыскали горячими каплями. Эль был разбавлен водой и отдавал кислятиной.

    — Кто его знает… Старки и Болтоны с древних времен вечно грызутся между собой.

    В зале гостиницы было пусто: кроме Дунка и Эгга, за одним из столов сидели двое мечников с гербом Толхарта на щитах, прислоненных к скамье. Они поглядывали на Дунка, качая головами и громко перешептываясь. Он разобрал слова «верзила», «не меньше» и «орясина», недовольно оглянулся на мечников и решил выйти во двор, прихватив эль и колбаски. Шуточки про его рост набили оскомину еще много лет назад.

    — Не обращайте на них внимания, сир, — выкрикнул хозяин трактира, когда Дунк шумно встал из-за стола и в сопровождении хмурого Эгга направился к двери. — Они просто спорят, выше вы или ниже старшего сына лорда Амбера. Тот настоящий гигант и считает себя самым высоким человеком по эту сторону Стены, но сдается мне, что вы его повыше будете. Я бы поставил серебряного оленя, что Харрион Амбер уступает вам не меньше дюйма.

    Мечники захохотали, один из них подбросил медную звезду.

    — Неправда, Финн. Этот сир южанин вровень с Харрионом, готов поставить на это все, что у меня есть в кошеле.

    — В кошеле у тебя гремит одна медь, а на медь я спорить не буду. Все равно твои гроши перейдут в мой карман, ты еще не расплатился за свинину и эль!

    Дунк захлопнул дверь гостиницы. Он надеялся, что хотя бы на севере не услышит насмешливых замечаний о своем росте, ведь по слухам, некоторые кланы когда-то роднились с великанами из-за Стены, поэтому многие северяне могли похвастать гигантским ростом. Еще одна легенда о севере была развенчана.

    По двору, огороженному деревянным забором, бродили куры; в углу в куче отбросов копались пятачками три черных свиньи. Четвертая спала рядом в неглубокой грязной луже. Вечер стоял прохладный — дыхание вырывалось белыми струйками пара.

    — Везде одно и то же, и на севере, и на юге: глупые шутки, сплетни, вонь да грязь на постоялых дворах, — уныло заметил Эгг. — Стоило тащиться в такую даль, чтобы любоваться на свиней и деревенщину в трактире.

    — Эта деревенщина носит герб Толхартов, — напомнил ему Дунк. — Возможно, через несколько недель мы будем биться вместе с ними плечом к плечу против железян. К тому же, как постоялый двор может обойтись без свиней и свинины?

    Они хорошо выспались на стоге сена в теплой конюшне и с рассветом вернулись на Королевский тракт.

    * * *
    Сперва Дунк принял пятерых всадников, скачущих им навстречу, за очередных стражей дороги, но те, подъехав ближе, взяли их в кольцо и резко остановили коней. Сердце Дунка екнуло — на щитах у всадников был намалеван человек с ободранной кожей. Такой же герб украшал знамя, реявшее на холодном ветру.

    — По приказу лорда Болтона мы сопроводим вас в Дредфорт, — заявил знаменосец отряда.

    Дунк схватился за рукоять меча и четыре обнаженных клинка немедленно протянулись к нему.

    — По какому праву лорд Болтон берет нас в плен? — спросил он, глядя в бледно-голубые глаза знаменосца. «Словно мы вновь оказались на землях Данеллы. Неужели Болтон решил отправить ей наши головы?»

    — С вами все будет в порядке, — быстро ответил знаменосец. — Лорд Болтон примет вас как дорогих гостей, а не пленников. Дело, которое он хочет обсудить с вами, не терпит отлагательства, поэтому нужно спешить. Отряды наших людей почти неделю разыскивали вас на Королевском тракте.

    — Это из-за Данеллы Лотстон, верно? — выкрикнул Эгг. — Сир Дункан, сейчас я достану свое кольцо!

    — Лорд Болтон сам объяснит вам причину, по которой так спешит увидеться с вами, — перебил знаменосец. Его бледные глаза раздражали Дунка, напоминая о взгляде безумной Данеллы. — Вряд ли это связано с леди Лотстон. Мне известно, что из Риверрана пришли вести о ее казни, а Харренхолл перешел к кому-то из побочной ветви Лотстонов.

    Дунк и Эгг растерянно переглянулись. «Значит, сир Роджер Бессеребреник все же нагнал войско Кровавого Ворона и правосудие свершилось. Слава Семерым!»

    — Чем быстрее вы согласитесь поехать с нами, тем скорее мы достигнем Дредфорта, — стоял на своем знаменосец. От Дунка не укрылось, что тот с тревогой посматривал на пустынную дорогу. — Если вы откажетесь, нам придется применить силу.

    — Попробуйте! — спокойно ответил Дунк. Он молил Богов, чтобы на тракте показались всадники с гербами вассалов Старков — люди Сервинов, Гловеров, Толхартов, даже мечники, которые пьянствовали вчера в трактире, — кто угодно, лишь бы не позволить людям Болтона увести их с дороги.

    — Нам приказано не причинять вам вреда, — нахмурился знаменосец, — может, вы и успеете зарубить одного или двух, сир Дункан Высокий, но остальные просто оглушат вас и вы все равно поедете в Дредфорт, связанный по рукам и ногам. Даю вам слово, что в замке вы будете в полной безопасности. Лорд Болтон отпустит вас целыми и невредимыми, как только переговорит с вами.

    Дунк огляделся. По обе стороны тракт оставался пустым. Не доносилось ни единого звука — ни скрипа колес перегруженной телеги, ни перестука копыт.

    — Видимо у нас нет выбора, — сказал он, медленно выпустив рукоять меча под протестующий возглас Эгга. — Как ваше имя?

    — Джозет Сноу. Я клянусь, что с вами будут обращаться как со знатными гостями. И в пути, и в Дредфорте. Прошу вас поверить мне, сир Дункан.
     
    Lady Snark, Малышка Мю, arimana и 7 другим нравится это.
  8. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    «И это говорит гарнизонный солдат с освежеванным человеком на знамени. Да хранят нас Семеро!»

    — Я верю вам, Джозет Сноу. Однако если вы нарушите клятву, я приду за вашей головой даже из седьмой преисподней!

    * * *
    После пяти дней сумасшедшей скачки через луга, поля и холмы; после поспешной ночной переправы на пароме через широкую реку; с короткими привалами, на которых никогда не разводили огонь, чтобы просушить влажную одежду и согреться, впереди наконец показались серые стены Дредфорта с зубчатыми башнями. Над воротами развевался огромный розовый флаг с окровавленной фигурой человека без кожи.

    Замок был в несколько раз меньше Харренхолла, но столь же уродливый. Видимо, при возведении крепости строителей в первую очередь беспокоила ее неприступность, а не красота и изящество постройки. Толстые стены клонились вперед, в тридцати футах над фундаментом их испещряли узкие бойницы, которые смотрели на ров, заполненный водой. Серая кромка виднелась по краям рва — скорее всего, его русло было вымощено каменными плитами.

    Справа от замка расположился лагерь с шатрами, увенчанными различными знаменами: черная конская голова; серая ладонь на кресте; скрещенные топоры и корона; красно-коричневые полосы, перемежающиеся с золотыми. Ветер доносил резкий запах конского навоза и дыма от десятков костров. Судя по количеству палаток, в лагере находилось не меньше трех тысяч человек.

    Крепость была полна солдат — у каждой двери стояли часовые, за каменными зубцами внешней стены прохаживались патрули дозорных. Во дворе сновали оруженосцы и подмастерья, у арсенала выстроилась очередь на починку оружия и доспехов, с тренировочного двора доносился лязг стали, вопли и ругань.

    Как и говорил хозяин гостиницы в землях Толхартов, замок готовился к войне или осаде.

    Встречать усталых гостей-пленников вышел сам лорд Болтон с семьей — невысокий полный человек в годах, наряженный в черный бархатный камзол с тяжелой серебряной цепью. Розовый плащ с воротником из лисьего меха спадал с его плеч. Густую шевелюру лорда Болтона пронизывали нити седины. Он широко улыбался, с радушием глядя на Дунка. Его правый глаз сильно косил, от этого взгляд казался жутковатым. Сухопарая леди Болтон куталась в меховую накидку, иссиня-черные волосы были гладко зачесаны назад, открывая белый лоб и маленькие уши с гранатовыми сережками. Она, плотно сжав губы, держала за руку мальчика чуть постарше Эгга — он унаследовал черные глаза и волосы матери, а его младший брат и сестра пошли в отца — их глаза были светло-голубыми.

    — Сир Дункан Высокий, для меня большая честь приветствовать вас и вашего верного оруженосца в Дредфорте, — сказал лорд Болтон. — Я — Утер Болтон, а это моя жена Дженнис и дети: Роберт, Эдвин и Марианна.

    Дунк молча поклонился и дернул Эгга за полу куртки, чтобы тот сделал то же самое.

    — Прошу прощения за то, что вы стали моими невольными гостями, — продолжил Утер Болтон, — но когда вы выслушаете мою просьбу, то поймете, почему я так спешил навязать вам свое общество. После того, как вы отдохнете и смоете в купальне Дредфорта дорожную грязь, я буду рад отобедать с вами в малых покоях. Мой сын Джозет Сноу покажет вам дорогу и будет везде сопровождать вас.

    «Сир, это семейство пользуется дурной славой! — шептал на привалах Эгг. — Бастард дал вам слово, но Патрек Риверс в Харренхолле тоже наговорил нам немало слов, а затем попытался убить. Мы не показали мой перстень безумной Данелле и едва не погибли, а сейчас нас везут, словно двух баранов, к самому опасному северному лорду, который сдирает кожу со своих пленников! Покажите кольцо бастарду! Он не посмеет удерживать нас».

    Но Дунк считал иначе. В пути их охранники испытывали те же лишения и честно делили с ними свою трапезу, а на одном из ночных привалов Джозет Сноу, увидев, как дрожащий Эгг кутается в плащ, подаренный Ридом, и согревает дыханием пальцы, накинул на него свой собственный плащ из шкуры сумеречного кота. С них не спускали глаз, но в то же время оберегали как драгоценные трофеи и старались не оскорбить ни словом, ни действием. Возможно, лорд Болтон и впрямь надеялся что-то получить от них, а затем отпустить восвояси. Но что ему могло понадобиться от простого межевого рыцаря?

    «Дунк-чурбан… ты не нужен лорду Болтону. Ему нужен Эгг. Северянин понял, кто он такой на самом деле, и теперь стремится заполучить его любой ценой. Как он сумел догадаться? И чего он хочет добиться от Эгга?»

    Именно поэтому Дунк молча качал головой на все настойчивые просьбы Эгга воспользоваться перстнем из сапога. Впрочем, на второй день путешествия Эгг приуныл и умолк — видимо, он пришел к тем же выводам, что и Дунк. Надувшись, он не разговаривал с ним до самого Дредфорта.

    * * *
    Во главе стола в малых покоях, куда их привел Джозет, сидел только лорд Утер, хотя Дунк был уверен, что им предстоит семейная трапеза. Вытянутые узкие окна из слюдяного стекла едва пропускали солнечный свет. На стенах горели факелы в форме костяной руки — словно замурованные мертвецы просунули свои истлевшие конечности сквозь каменную кладку. По углам были развешаны длинные вылинявшие знамена. Среди них Дунк с удивлением увидел истрепанную хоругвь с изображением серого волка, всю в дырах и порезах.

    «Старки и Болтоны с древних времен вечно грызутся между собой», — вспомнил он. Наверняка в Винтерфелле хранится немало изорванных знамен с изображением освежеванного человека.

    Джозет усадил Дунка по левую сторону от лорда Утера, а Эгга — по правую, после чего удалился.

    — За нашего короля и его мудрого десницу! — поднял кубок с элем лорд Утер.

    — За короля и десницу, — отозвался Дунк и пригубил крепкий горьковатый эль.

    Эгг выпил свой кубок до дна, со стуком поставил его на стол и с вызовом уставился на Болтона.

    — Попробуйте рагу из баранины, сир Дункан, и вы, юный Эгг, — ласково предложил лорд Утер. — Или жареных миног, вымоченных в уксусе, этот деликатес доставили из Белой Гавани.

    — Вы хотели переговорить с нами, лорд Утер, — начал Эгг, и Дунк едва не поперхнулся элем. — Ваши люди так спешили, что едва не загнали лошадей. У моего Дождя слетела подкова, и теперь он хромает. Джозет Сноу сказал, что вы послали всадников выслеживать нас на Королевском тракте. Если дело такое срочное, может, пора объяснить, для чего мы вам понадобились?

    Тот промокнул салфеткой тонкие губы и улыбнулся.

    — Не беспокойтесь о своем Дожде, юный Эгг. Мастер над конями уже занимается его ногой и подковой.

    Дунк не мог избавиться от ощущения, что скошенный правый глаз Болтона неотрывно следит за Эггом. Помедлив, лорд Утер продолжил:

    — Говоря начистоту, в моих же интересах как можно быстрее перейти к делу. Каждый день я ожидаю гонца с известием, что Берон Старк выдвинулся на Дредфорт, это заставляет меня тревожиться и спешить. Я созвал верных мне людей и начал готовиться к обороне, но после того, как до меня дошли слухи, которые растревожили Речные земли, словно осиное гнездо, а затем прилетел ворон с письмом из Риверрана, я понял, что Старые Боги ответили на мои молитвы.

    — Данеллу Лотстон действительно казнили? — взволнованно спросил Эгг, привстав со стула от нетерпения.

    — Она назначила награду в двести золотых драконов за голову высокого рыцаря, на щите которого изображен вяз и падающая звезда, а также за сбежавшего вместе с ним мастера над оружием Харренхолла. В триста драконов она оценила бритую голову оруженосца высокого рыцаря. Данелла обвинила их в предательстве, воровстве и убийстве людей из ее гарнизона. Однако охотники за головами даже не успели опомниться, как в Харренхолл прибыл вооруженный отряд с указом десницы осуществить королевское правосудие. Выяснилось, что Данелла тайно замучила и убила почти пять сотен женщин. Глава отряда, некий межевой рыцарь сир Бессеребреник, который, собственно, и обратился к деснице с просьбой свершить правосудие над душегубкой, именем короля казнил Данеллу и передал замок во владение ее двоюродному брату, сиру Венделу Лотстону.

    Болтон сделал паузу и аккуратно сложил вчетверо вышитую снежинками салфетку. Сердце Дунка радостно забилось. «Браво, сир Уод! Точнее, сир Бессеребреник… теперь вы должны выбрать себе герб, как и обещали».

    — Удивительно, что после поспешного бегства высоченного воина и его оруженосца из Харренхолла, сам Бринден Риверс рассмотрел жалобу какого-то неизвестного межевого рыцаря, безоговорочно поверил ему и позволил казнить знатную леди, чей род восходит к древним андалам. Кое-кто из свиты Фреев клялся Семерыми, что высокий рыцарь принимал участие в турнире изменников в Белостенье, а его маленький оруженосец после прибытия армии Бриндена Риверса сидел в шатре десницы как почетный гость.

    Эгг опустил глаза в тарелку и принялся кромсать на маленькие кусочки истекающую маслом миногу.

    — Впрочем, дела Речных и Королевских земель меня мало волнуют. Жизнь на севере трудна, враги осаждают нас со всех сторон — одичалые из-за Стены, кракен с Железных островов… Несколько месяцев назад Берон Старк начал созывать под свои знамена воинов, чтобы разгромить нахального кракена. Он бы давно выступил в поход, но у Тибольта Ланнистера пока недостаточно кораблей, поэтому прибывшие знаменосцы со своими войсками заняли Зимний городок. Они опустошают погреба Винтерфелла и окрестных деревень, награждают крестьянских девок бастардами и от скуки перебили всю живность в Волчьем лесу. Мое войско тоже должно было находиться у стен Винтерфелла, а я — занимать покои в Гостевом Доме, но около месяца назад умер старший сын Берона, Доннор. Ему исполнилось всего девять лет, и говорят, его смерть была очень мучительной. Мейстер уверял, что это была кишечная лихорадка. Внутренности мальчика словно сожрал дикий огонь, он умирал очень тяжело. Через несколько дней в лагере Зимнего городка на краже попался наемный лучник. Когда солдаты обыскали его мешок, то нашли письмо с остатками розового воска на пергаменте. Письмо было кратким, я получил его копию.

    Лорд Утер подвинул ногтем в сторону Эгга сложенный пергамент. Тот быстро развернул его и прочитал вслух:

    «Я задержу вознаграждение, ибо на этот раз работа была проделана нечисто. Яд должен был получить Берон Старк, а не его старший сын. Если хочешь уничтожить волчью стаю, нужно начинать с самого матерого зверя. Я полагал, что ты это понял еще год назад».

    Эгг недоуменно переглянулся с Дунком.

    — И что все это значит? — спросил Дунк. — Кто-то по ошибке отравил мальчика, а не отца?

    — Возможно. А возможно, это была не ошибка, а расчет. После этого письма Берон Старк внезапно вспомнил, что ровно год назад умер его отец Брандон, мучаясь болями в животе. Хранителем Севера стал Родвелл, старший брат Берона. Его жена была бездетной, поэтому, когда он умер полгода назад, мучаясь болями в животе, как и его отец, Хранителем Севера стал Берон.

    Дунк похолодел. «Кувшинки… лорд Хоуленд говорил, что в его сне все умершие Старки держали в руках белые кувшинки… а затем леди Старк раздала цветы детям и Берону…».

    — Хранитель Севера пришел в ярость, — продолжил лорд Утер. — Он и раньше отличался излишней вспыльчивостью, но после того, как ему доставили письмо, едва не обезумел. Берон связал воедино все ниточки и понял, что кто-то постепенно убивает его семью, одного за другим. Вор, в мешке которого нашли письмо, все отрицал. Он кричал, что неграмотен и не знает, как пергамент очутился в его вещах. Берон приказал допросить его на дыбе, но вор умудрился откусить собственный язык и, проглотив его, задохнулся.

    Болтон принялся разглаживать кончиками пальцев белую скатерть.

    — Единственным доказательством, указывающим на возможного убийцу, стал розовый воск, на котором якобы виднелся край отпечатка моего перстня, — сказал он таким тоном, что волоски на затылке Дунка встали дыбом. — Я действительно запечатываю письма розовым воском, ведь розовый и кроваво-красный — родовые цвета Болтонов. Мы враждовали со Старками на протяжении тысячелетий, ни один род в Вестеросе не может похвастаться столь многолетней распрей. Именно поэтому Берон Старк обвинил меня в отравлении его отца, брата и старшего сына.

    — Всего лишь воск на пергаменте… — задумчиво пробормотал Дунк. — Этого мало, чтобы обвинить в столь чудовищных злодеяниях.

    — Это твердили мои люди, которых я послал на переговоры. Берон потребовал, чтобы в доказательство своей невиновности я отдал ему в заложники всех своих детей. И Роберта, и Эдвина, и Марианну. Я отправил в Винтерфелл своего кастеляна, хотя мог отослать ворона с письмом. Но я хотел проявить уважение к горю Берона, к тому же формально он все еще мой сюзерен.

    Дунк и Эгг слушали его, затаив дыхание.

    — В ответ он прислал отряд из троих гонцов с сообщением, что мой отказ неоспоримо свидетельствует о том, что именно я нанял отравителя и намеревался убить Хранителя Севера. В письме так же сообщалось, что если я не сдамся добровольно, на Дредфорт обрушится гнев всего Севера, — усмехнулся лорд Утер. Он явно процитировал строчки письма, которые, видимо, успел затвердить наизусть. — Помимо письма мне вручили мешок с головой моего кастеляна. Мне пришлось созвать знамена верных мне семей, тех, кто не сомневается в моей невиновности — Рисвелы, Дастины, Стауты и Флинты с Кремневого Пальца. Все они покинули войско Старка и присоединились ко мне. Что же касается гонцов Берона… Я оставил в живых только одного и отправил его обратно с мешком ответных даров. Правда, Болтоны не рубят головы — мы предпочитаем заживо снимать кожу со своих врагов.

    Эгг скривился в гримасе отвращения.

    — Поскольку мы со Старком обменялись столь горячими любезностями, — продолжил лорд Болтон, — скоро под стенами Дредфорта станет жарко, как в седьмой преисподней. Берон никогда не поверит в то, что я не убивал его родичей, в этом его не сможет убедить ни один преданный мне лорд. Он уверен, что Болтоны снова хотят стать королями Севера… точнее, Хранителями Севера, избавившись от ненавистного вражеского рода. В это поверит и наш добрый король-книжник, ведь он, как мне известно, очень хорошо разбирается в древней истории и прекрасно знает о давнем соперничестве Болтонов и Старков. Однако пока Берон будет штурмовать Дредфорт, убийца продолжит свое дело. Он прикончит всех наследников Винтерфелла и в придачу самого Берона.

    — Но вы можете доказать свою невиновность перед королем и его десницей, — сказал Дунк.

    — Боюсь, что королевское правосудие в Дредфорте ничем не будет отличаться от харренхолльского. — Болтон холодно посмотрел на Дунка, его глаза напоминали кусочки голубого льда. — Не сомневаюсь, что как только сюда прибудут королевские гонцы — а это случится нескоро, путь из Королевской Гавани до моего замка далек — все Старки будут мертвы, а большинство северных лордов в один голос будут требовать мою голову на пике. И головы моих детей.

    Лорд Утер сжал кулак. Костяшки пальцев побелели, словно сведенные судорогой.

    — Когда убьют меня и мою семью, на севере не останется ни Болтонов, ни Старков. Король назначит нового Хранителя — Карстарка или Амбера, и на этом все закончится.

    Повисла мрачная тишина.

    — Вам нужно послать ворона в Королевскую Гавань, как можно быстрее, — сказал Дунк. — Опередите лорда Старка! Обратитесь с просьбой к королю, и правосудие будет справедливым.

    — Правда? — усмехнулся лорд Утер. — Мне не нужно «опережать» Старка, он решил исполнить приговор самостоятельно. Наверное, уже представляет, как сносит мне голову своим валирийским мечом. Кому поверит Кровавый Ворон — мне или Старку, который будет размахивать пергаментом с розовой печатью? Слова Болтона против слов Хранителя Севера немного стоят, особенно если учесть нашу давнюю кровную вражду. Когда-то мы были Красными Королями Севера, и многие помнят это…

    Болтон вздохнул и, отодвинув блюдо с недоеденным рагу, свел вместе кончики пальцев обеих рук.

    — Когда я узнал, что высокий рыцарь со своим оруженосцем вышел на Королевский тракт и направляется в Винтерфелл, я сразу понял, в чем мое спасение. Поэтому я послал своих людей задержать вас и привезти в Дредфорт. Сир Дункан, я хочу, чтобы вы отправились к Берону Старку на переговоры. Приложите все силы, используйте все свое красноречие и доводы — все, что угодно, лишь бы убедить Берона в моей невиновности.

    — Но… лорд Болтон… я не могу этого сделать, — пробормотал ошарашенный Дунк. — Я верю вашим словам, но я не умею вести переговоры. Если ваши люди потерпели неудачу, как смогу я убедить лорда Старка? Я не голос десницы или короля, а всего лишь межевой рыцарь.

    — А вы постарайтесь, сир Дункан, — отрезал Болтон. — Возможно, именно вам Старк все-таки поверит. А если не поверит, сообщите ему, что когда он выдвинется штурмовать Дредфорт, пусть подумает дважды, стоит ли это делать — ведь в замке находится сын самого Мейекара Таргариена.

    Эгг вскинулся, но затем, ссутулив плечи, опустил голову.

    — Мой отец сровняет ваш замок с землей, — мрачно сказал он, не глядя на Болтона. — Это не сойдет вам с рук!

    — С вашей драгоценной бритой головы не упадет ни один отросший волос, — ответил лорд Утер. — Я знал, что иду на риск, захватив в заложники принца Таргариена. Вы моя главная и единственная защита, юный Эйегон, поэтому я буду прикрываться вами до тех пор, пока не найдут настоящего убийцу. Похоже, в его поимке заинтересован один лишь я. Отравителем может быть кто угодно, и я уверен, что это дело рук Дагона Грейджоя. Его люди под видом наемников с легкостью могли устроиться на службу в Винтерфелл. Но Берон Старк даже не хочет слышать об этом! Его единственное желание — захватить Дредфорт и казнить меня. Однако пока здесь гостит маленький дракон, Старк остережется атаковать замок. А ваш отец Мейекар вряд ли разрушит Дредфорт до основания, если вы, принц, будете внутри его стен.

    — А что, если я откажусь ехать на переговоры в Винтерфелл? Я поклялся защищать Эгга любой ценой и не могу оставить его здесь пленником.

    — Мне все равно, — пожал плечами Болтон. — Джозет справился с главной задачей — доставил сюда маленького принца, и теперь у меня есть щит, закрывающий мою семью как от Старка, так и от короля. Если вы не поедете в Винтерфелл, я отправлю туда ворона с письмом, а если Старк не поверит и все же явится со своей армией в Дредфорт, то покажу ему Эйегона. Надеюсь, к тому времени его прекрасные серебристые волосы немного отрастут. Сир Дункан, вы можете остаться здесь и охранять мальчика, но поверьте — я лично заинтересован в том, чтобы Эйегон не испытывал ни малейших неудобств. Это самый драгоценный заложник, который когда-либо гостил в стенах Дредфорта.

    Дунк вспомнил слова лорда Хоуленда Рида. «Я беспокоюсь за Берона и его семью». Если сон про кувшинки в руках мертвецов действительно был пророческим, то следующей жертвой станут жена и дети Берона Старка. А затем умрет и сам Хранитель Севера. Что, если Хоуленд Рид написал об этом в письме? Возможно, он сумел правильно истолковать свое видение и указал на отравителя или яд. К тому же он не зря вручил Дунку закрытую шкатулку для Берона. «Я должен попытаться спасти семью Старка. Но если что-то случится с Эггом…»

    — Сир Дункан, вы так долго обдумываете какую-то мысль столь напряженно, что я всерьез опасаюсь за ваш лоб. Его навеки избороздят глубокие морщины, — произнес Болтон. — Вы все-таки решили попытаться убедить Старка?

    — Нет! — выкрикнул Эгг. Его темно-лиловые глаза почернели от гнева. — Не слушайте его, сир! Берон Старк отрубит вам голову, как кастеляну! Лорд Болтон, я сам могу отправить письмо отцу в Летний замок и рассказать, что творится на севере. Десница короля прикажет Старку не нападать на ваш замок, а тем временем настоящий отравитель будет найден. Если, конечно, вы не врете, и на самом деле не убивали Старков.

    Болтон тихо рассмеялся.

    — Вот речь истинного принца! Увы, юный Эйегон, я вынужден настаивать на выполнении моих условий. Никаких писем в Летний или Красный замок. Вы останетесь моим гостем до тех пор, пока все недоразумения между моим родом и Старками не будут улажены. Что же касается сира Дункана, он сам волен решить: остаться с вами или поехать в Винтерфелл.
    Дунк посмотрел на Эгга — тот тихонько качал головой, глядя на него блестящими от набежавших слез глазами.

    — Они убьют вас, сир, как только узнают, что вы посланник Болтона, — прошептал он. — Прошу, не уезжайте!

    — Я должен попытаться, — твердо сказал Дунк. — Другого выхода нет, Эгг. Я вернусь из Винтерфелла живым и невредимым, я обещаю тебе. Если мне удалось договориться с леди Роанной, так может, повезет и на переговорах с лордом Старком?

    — Переговоры у Клетчатого ручья закончились поединком, и Длинный Дюйм едва вас не прикончил, — угрюмо возразил Эгг. — Возьмите мой перстень, сир, он спасет вашу голову.

    * * *
    Он выехал на рассвете следующего дня в сопровождении Джозета Сноу и троих стражников. Перед воротами Дунк попрощался с Эггом, который успел шепнуть ему, что все-таки тайком пролезет в мейстерский птичник и вышлет воронов к отцу и Бриндену Риверсу.

    Лорд Болтон тоже пришел проводить Дунка и заверил его, что молодому принцу понравится Дредфорт и что он непременно подружится с Робертом и Эдвином, которые удивительно подходят ему по возрасту. Однако Эгг заявил, что в замке его интересует только библиотека.

    Дунк повесил на цепочку королевский перстень Эгга и спрятал его под рубашкой. Граненый камень неприятно царапал кожу. Лорд Утер напутствовал маленький отряд благословением Старых Богов и добавил:

    — Джозет проводит вас только до переправы через Белый Нож, дальше вы поедете один. Моим людям опасно появляться по ту сторону реки: вдоль ее берегов рыскают разведчики и конные разъезды Старка, а Королевский тракт просто кишит ими. Я не хочу, чтобы вас вернули назад с мешком отрубленных голов, и уж тем более — с головой моего сына.

    Путешествие к берегу Белого Ножа оказалось гораздо короче, чем ожидал Дунк. На третий день зеленую холмистую равнину пересекла широкая река с быстрой темной водой. Джозет Сноу повел отряд к роще старых плакучих ив — в углублении переплетенных корней оказался небольшой грот, прикрытый ветвями и сухими листьями. Дредфортцы вытащили из него плоскодонку с двумя длинными веслами. Дунк еле уговорил Грома взойти на лодку — тот упирался, фыркал и мотал головой, словно его одолевали кусачие оводы. В конце концов коня удалось успокоить, и он улегся на дне, подогнув передние ноги. В лодку запрыгнул Джозет, а остальные стражники, навалившись на корму, оттолкнули ее от берега.

    Дунк и Джозет уселись за весла. Течение Белого Ножа сносило их, и приходилось грести в полную силу — так, что хрустели гнезда уключин.

    — Как сойдете на берег, держитесь западной стороны. Здесь нет дорог или деревень, одни бесплодные пустоши, но если вы будете скакать на запад, не останавливаясь, к вечеру увидите огни Винтерфелла, — сказал Джозет.

    Бастард тяжело наваливался на весла, лицо раскраснелось, а дыхание сбилось. Впрочем, Дунку тоже приходилось нелегко — несмотря на стылое утро, он весь взмок от пота.

    Гром встревожено тянул шею и время от времени громко фыркал, выпуская из ноздрей толстые струи белого пара. Вода в реке была ледяная: брызги щипали кожу, будто укусы мелких насекомых. Дунк подумал, что Джозету будет сложно переправиться обратно в одиночку, и с долей злорадства представил, как того сносит течением прямо в Белую Гавань в руки дозорных Мандерли.

    Когда они почти доплыли до берега, Дунк наконец-то задал вопрос, который мучил его с того момента, когда за ними опустилась решетка ворот Дредфорта:

    — Если лорд Старк все же решится штурмовать ваш замок, как долго вы сможете держать оборону?

    — Вечно, — улыбнулся Джозет. Его бледно-голубые глаза весело блеснули. — Вы же своими глазами видели наши укрепления. Дредфорт невозможно взять, если только измором. Но в наших кладовых запасов хватит на несколько лет, а в богороще замка есть источник воды, который невозможно перекрыть или отравить снаружи.

    «Хоть одно небольшое утешение».

    — Скажете, Джозет… лорд Болтон человек слова? Он не причинит вреда Эггу?

    — Вы сомневаетесь в честности моего отца? — холодно спросил Джозет. — Кажется, он не давал вам для этого повода. Если он обещал вернуть принца, то сделает это… в том случае, конечно, если вы привезете в Дредфорт известие о мире и голову отравителя в придачу.

    * * *
    Высокие круглые башни Винтерфелла были видны издалека. Равнинная пустошь сменилась взгорьем, замок стоял на холмах, и, когда Дунк поднялся на пригорок, он придержал Грома, засмотревшись на крепость и облепившие ее шатры — лагерь армии, которую собрал Берон Старк. За Винтерфеллом торчали деревянные крыши Зимнего городка. С высоты холма трудно было разглядеть знамена северных домов, но судя по площади, на которой раскинулся лагерь, поглотив все окрестности замка, армия Старка насчитывала не меньше пятнадцати, а то и двадцати тысяч воинов.

    С тяжелым сердцем Дунк съехал с пригорка, пустив Грома шагом, и через милю его путь преградили трое всадников-дозорных в серых плащах с изображением волка.

    — Я межевой рыцарь, сир Дункан Высокий, — сказу представился он, когда всадники осадили коней в десяти футах от него. — Иду в Винтерфелл, чтобы примкнуть к войску Хранителя Севера и сражаться с мятежными железянами.

    — Сейчас нам пригодится любой меч, но охота на кракена, похоже, откладывается, — сказал один из всадников, внимательно рассматривая щит Дунка. — Вы из Западных земель? Или из Простора?

    — Можно сказать, что из Простора, — уклончиво ответил Дунк. — Так войско не собирается выступать к западному побережью? До меня дошли слухи, что лорда Болтона обвиняют в убийстве старшего сына лорда Старка, и он засел в своем замке, прихватив с собой гарнизоны верных ему людей. В этом причина задержки?

    — Человек Болтона убил лорда Брандона, а затем лорда Родвелла и маленького Доннора Старка. Если бы не поймали наемного убийцу, мы бы сейчас оплакивали самого Хранителя Севера, — сказал всадник. — Мы ждем со дня на день, когда командующий Лоннель Сноу наконец прикажет трубить общий сбор и выдвигаться на Дредфорт.

    — Мне нужно увидеться с лордом Старком, — сказал Дунк. — Когда я ехал по Королевскому тракту, судьба завела меня в Сероводье. Лорд Хоуленд Рид попросил меня лично доставить письмо Хранителю Севера.

    Он протянул дозорному пергамент с зеленой печатью, на которой было оттиснуто изображение львоящера. Всадник повертел письмо в руках, ковырнул пальцем печать, а затем вернул свиток.

    — Дело не терпит отлагательства, — сказал Дунк. — Я должен срочно увидеться с лордом Бероном и передать ему послание из Сероводья.

    — Мы проводим вас в Винтерфелл, сир Дункан Высокий. Но вы не застанете лорда Берона в замке ни сегодня, ни завтра. Сейчас он находится в лагере среди своих знаменосцев. Некоторые лорды считают, что в первую очередь нужно покончить с Дагоном Грейджоем, а уж потом — с Болтоном. Лорд Берон старается убедить самых несговорчивых.

    — Нельзя ли как-то вызвать его в Винтерфелл? Или отправить меня в лагерь, а не в замок? — обеспокоенно спросил Дунк, и тут же выругался про себя.

    Его поспешные вопросы возбудили подозрения у командира отряда, и тот, прищурив один глаз, вдруг поинтересовался:

    — Если вы добирались в замок по Королевскому тракту, то почему сейчас подъезжаете к Винтерфеллу со стороны Северных ворот?

    — Я сошел с дороги на ночной привал и заблудился в пустошах, — Дунк мысленно попросил прощения у Семерых за вынужденную ложь. — У вас немудрено заблудиться — куда не посмотри, везде равнины, холмы да каменные курганы.

    — Мы проводим вас в Винтерфелл, сир Дункан, — после раздумий сказал дозорный. — Поговорите с командующим гарнизоном Лоннелем Сноу. Ему же и отдадите письмо.

    Дунк решил, что будет разумнее согласиться на это предложение.

    * * *
    Винтерфелл был переполнен: в замке едва хватило места разместить лордов и их свиту, даже в главном дворе стояли шатры. Люди сновали туда-сюда: челядь, оруженосцы, солдаты из гарнизона Старка, дозорные и гонцы с гербами Амберов, Карстарков, Толхартов и Мормонтов, прачки с корзинами белья, чьи-то детишки, собаки и кошки. Из кухни вкусно тянуло свежей выпечкой, однако стоило ветру поменять направление — и во дворе начинало вонять горелой дичью и отхожими рвами из лагеря, который несколькими ярусами опоясывал крепость.

    Дунка проводили к арсеналу мимо огромных теплиц, закрытых толстым желтым стеклом, — внутри выстроились ряды шпалер с яблоками, вишнями и сливами. Несколько садовников, казавшихся размытыми желтыми фигурками, трудились в теплицах, подрезая ветви на деревцах.

    Рядом с кузней сухопарого седого оружейника осаждали несколько мальчишек с записками в руках. Тот костерил дубоголовых рыцарей, пытался выстроить оруженосцев в очередь и сетовал, что его мастеровые не успевают чинить доспехи и затачивать мечи. У дверей арсенала стоял невысокий рыцарь в блестящей серебристой кольчуге — под встревоженным взглядом кузнеца он пробовал новый полуторный меч с янтарной инкрустацией на рукояти. Рыцарь не мог похвастать крепким телосложением, однако был очень гибким и двигался быстро, как ласка.

    Сделав несколько выпадов, он закрутил меч над головой и вдруг вогнал его со всего размаху между бревен в стену арсенала. Клинок вошел до половины, а рыцарь ухватился за дрожащую рукоять и повис на ней, поджав ноги. Кузнец затаил дыхание. Меч прогнулся, но не сломался, и рыцарь отпустил его с веселым возгласом:

    — Отличная работа, Айк! Именно то, что было нужно.
     
    kety toy, Lady Snark, Малышка Мю и 8 другим нравится это.
  9. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    — Командующий Сноу! — почтительно обратился к рыцарю дозорный, сопровождавший Дунка. — Это сир Дункан Высокий, межевой рыцарь из Простора, который прибыл присягнуть лорду Старку.

    Командующий снял шлем и обежал взглядом Дунка с головы до ног. Ему было около тридцати лет, подвижное бледное лицо с раскосыми зелеными глазами пересекал тонкий шрам от правого уха до нижней губы. Густые черные волосы были скручены в хвост на затылке. Дунк возвышался над ним, как гора — тот едва доставал ему до середины груди.

    — Старые Боги, вот это гигант! — восхищенно прищелкнул он языком. — Пожалуй, одного роста с Харрионом Амбером, а может даже и выше. Рыцарь из Простора? Далеко же вы забрались, сир Дункан Высокий. Рад, что призыв моего брата услышали даже в Просторе, южные рыцари не часто балуют нас своим обществом. Меня зовут Лоннель Сноу, я сводный брат лорда Берона и имею честь командовать его гарнизоном.

    Он говорил так быстро, что Дунк еле разбирал слова.

    — Сир Сноу, — склонил он голову в приветствии.

    — Я не рыцарь, сир Дункан, — усмехнулся Лоннель. С правой стороны у него не хватало нескольких зубов. — На севере можно пересчитать по пальцам тех, кто получил рыцарское звание. Мы считаем, что бормотание клятв и помазание елеями не прибавляет доблести или воинского мастерства. Обращайтесь ко мне «командующий»…

    Он вдруг резко оборвал себя и уставился на пряжку, стягивающую у горла зеленый плащ Дунка.

    — Мне знакома рука мастера, что сделал эту вещицу, — сказал Лоннель. — Где вы ее раздобыли?

    — В Сероводье, — ответил сбитый с толку Дунк. — Это подарок лорда Хоуленда Рида.

    Лоннель Сноу задумчиво протянул руку и тронул пальцем янтарную кувшинку, украшавшую застежку.

    — Если вас осыпал дарами сам Хоуленд Рид, можете обращаться ко мне просто по имени, — сказал он. — Моя мать родом из Сероводья. Пока вы гостили там, не встречали кого-нибудь из Феннов?

    Дунк вспомнил звуки свирелей, огоньки ночных светлячков и веселые танцующие пары, а также восхитительный вкус верескового эля. Да, на празднике были Фенны, Боггсы, Крэи и Блэкмаейры, но он не запомнил никого из гостей, кроме Дерека Грингуда и его семьи.

    — Пожалуй, что встречал, но, боюсь, мы не были представлены друг другу, — сказал он. — Был праздник…

    —… девятого новолуния, — живо подхватил Лоннель Сноу. — Когда собираются все кланы Озерного края.

    — Да, — кивнул Дунк. — Я был на этом празднике. Деревянные замки причалили к острову прямо посередине большого озера, и гости танцевали на нем под луной.

    — Остров Лунный Отблеск, — сказал Лоннель. Его глаза потеплели. — Пожалуй, вам стоит рассказать о новостях из Озерного края супруге Берона. Она посещала Сероводный Дозор после свадьбы, и будет рада познакомиться с гостем, которого привечал сам Хоуленд Рид. Удивительно, как удалось южному рыцарю попасть на главный праздник Сероводья?

    — Лорд Рид оказал мне гостеприимство, — ответил Дунк. — Я перед ним в большом долгу: меня едва не убили разбойники на тракте, а он вылечил мои смертельные раны. Когда я покинул его замок, он передал мне письмо для Хранителя Севера и просил отдать его лично в руки лорда Берона. Я должен немедленно увидеться с ним.

    — Сейчас мой брат в лагере за стенами Винтерфелла и вернется только завтрашним вечером, — покачал головой Лоннель. — Я могу передать ему письмо, давайте его сюда.

    Он требовательно протянул руку, продолжая говорить:

    — После того, как я представлю вас леди Старк, нужно будет подумать, куда вас определить. Пожалуй, конница Карстарка… Да, это подойдет. У вас нет оруженосца? Возьмите какого-нибудь паренька из местных, чтобы тот ухаживал за вашим конем и следил за снаряжением. Здесь полно мальчишек из Зимнего городка, мечтающих отправиться на войну.

    Дунк сделал вид, что не заметил вытянутой руки Лоннеля.

    — Письмо, сир Дункан! — раздраженно напомнил Лоннель, покрутив ладонью. — Или при себе его у вас нет?

    Дунк достал из поясного кармана свиток и показал Лоннелю печать с львоящером.

    — Оно со мной, но лорд Рид очень настаивал передать его лично в руки лорду Старку.

    — Вот как, — холодно протянул Лоннель. Его радостное оживление исчезло без следа. — Вы мне не доверяете, сир Дункан Высокий? А с какой стати я должен доверять вам? Я вижу вас первый раз в жизни, и кто может поручиться, что письмо, которым вы размахиваете перед моим носом, действительно написано лордом Хоулендом? Скажите, сир Дункан, почему вы так настойчиво требуете встречи с Бероном и не хотите отдать письмо мне? Что, если пергамент или его печать пропитаны ядом?

    Дунк задохнулся от возмущения:

    — Я всего лишь выполняю просьбу лорда Рида, а вы принимаете меня за отравителя! Я отдам вам письмо, но с условием, что вы не сломаете печать и позволите переговорить с лордом Бероном, когда он вернется в Винтерфелл.

    Он стянул рукавицу, перехватил пергамент голой рукой и передал Лоннелю. Дунк был уверен, что тот сунет его в рукав кольчуги и велит проваливать, однако Лоннель провел пальцем по восковой печати, а затем неожиданно поднес свиток к носу и глубоко вдохнул.

    — Я верю вам, сир Дункан, — совсем другим тоном сказал он, возвращая нераспечатанное письмо. — Какой знакомый аромат… До сих пор пахнет травами Сероводья. Рид добавляет в воск вытяжку листьев крапивы и болотной мяты. Простите мою подозрительность, но сейчас волки не доверяют никому.

    Дунк облегченно вздохнул.

    — Я знаю об отравителе, — сказал он. — Жизни лорда Старка грозит опасность.

    — Совершенно верно, — кивнул Лоннель. — Болтон! Он хочет перебить весь наш род, а наши лорды-знаменосцы все твердят, что Дредфорт подождет. Уже почти месяц наша армия впустую теряет время и все еще стоит в Винтерфелле из-за твердолобого Амбера и Карстарка, который заодно с ним. Наемники ропщут, солдаты дуреют от безделья, кое-кто дезертировал в свои деревни. Мейстеры едва справились со вспышкой кровяного поноса, запасы фуража тают на глазах. Мы должны были выступить на Дредфорт еще десять дней назад, однако лорды, как стадо баранов, повторяют за Амбером одно и то же: «Болтон подождет. Корабли Ланнистеров готовы выдвинуться к Железным островам»! Идиоты! Мы не успеем дойти до Темнолесья, как Болтон завершит свой замысел и исподтишка перебьет всех Старков!

    — Но ведь отравителя поймали, — осторожно заметил Дунк.

    — Думаете, Болтон ограничится всего лишь одним наемным убийцей? — фыркнул Лоннель. — В замке не протолкнуться от чужаков, и достаточно одного лазутчика под видом оруженосца, слуги, кухонной девки или южного межевого рыцаря. Именно поэтому, сир Дункан, я должен был убедиться, что вы говорите правду.

    Лоннель, приказав кузнецу заточить новый меч, сделал знак Дунку следовать за ним. Они прошли под крытой галереей, соединяющей оружейную и Великий Замок. Лоннель пообещал, что кастелян отыщет для Дунка место в башне, где жили Старки и гостили их самые родовитые знаменосцы.

    В отличие от мрачного Дредфорта, где даже в жилых комнатах окна были такие узкие, что едва пропускали дневной свет, покои Винтерфелла заливало солнце. В замке было людно, как и во дворе. Словно в пику харренхолльской грязи, на скамьях, креслах с бархатными подушками, столах, комодах и сундуках не было ни пылинки, а все серебряные ручки и застежки были начищены до блеска. Чистый пол устилала свежая солома, в огромном камине потрескивали горящие дрова, распространяя приятный смоляной аромат.

    Лоннель отправил одну из служанок позвать вниз миледи Лорру, а также леди Арсу, и приказал принести два рога с элем. Они опустились в кресла, накрытые тяжелой тканью с одинаковой вышивкой: вдоль голубого ручья по темному лесу бежали волки. Мелкие камешки, травинки и листья были изображены так искусно, что Дунк тайком пощупал ткань, чтобы убедиться — действительно ли это вышивка, а не рисунок красками.

    — За здоровье Хранителя Севера, лорда Берона Старка, — провозгласил Лоннель, и они выпили.

    Эль был крепким и отдавал горечью. Дунк подумал, что будь здесь Эгг, он бы непременно вставил, что первый тост должны поднимать за короля Вестероса, а потом уже за хозяев замка. При мысли об Эгге сердце у него тревожно заныло.

    В зал вошли две женщины средних лет в черных глухих платьях и плотных накидках, которые закрывали их волосы, словно головные уборы септ. Одна из них — бледная, с серыми глазами и вытянутым подбородком, — была немного похожа на Лоннеля, а вторая — полноватая, но с осунувшимся лицом и резкими складками по краям губ — вела за собой целый выводок детей-погодков. И девочки, и мальчики тоже были одеты в черное.

    Дунк поднялся, не зная, куда девать рог с недопитым элем.

    — Леди Старк… — поклонился он и повторил, чувствуя себя полным дураком, — леди Старк…

    Бледная женщина чуть присела в ответном поклоне, а вторая просто кивнула головой.

    — Сир Дункан Высокий, это моя сестра Арса Старк и леди Лорра, супруга моего брата, — представил женщин Лоннель. — Вместе с ними мои обожаемые племянники — Виллам, Артос, Берена, Алисанна, Эрольд и Родрик.

    Дети опасливо косились на Дунка. Две девочки — одна вылитая Арса с унылым лицом и серыми глазами, а вторая с пухлыми щечками и светлыми косами, уложенными вокруг головы, — прижались друг к другу, а затем спрятались за спинами старших братьев. «Вероятно, я кажусь им страшным великаном-людоедом». Дунк улыбнулся девочкам, и вдруг самый маленький Старк, не старше двух лет, громко расплакался. Леди Лорра немедленно подхватила его на руки.

    — Простите, — смущенно пробормотал Дунк, вертя в руках рог с элем, — я не хотел напугать детей.

    Леди Лорра приветливо улыбнулась ему. Глаза у нее были цвета темного янтаря.

    — Родрик не любит незнакомцев, а их сейчас в замке полным-полно. Никогда в жизни не приходилось принимать столько знатных лордов так долго, — сказала она. — У меня нет ни минуты свободного времени, и, если бы не Арса, я бы сошла с ума.

    Леди Арса улыбнулась. Она выглядела поблекшей — серые глаза будто вылиняли, бледная кожа казалась нездоровой, а из-за опущенных уголков рта ее улыбка вышла печальной. «Все еще скорбит по своим родным, — подумал Дунк. — А может, боится за Берона или за себя. Убийца должен довести дело до конца и отравить всех Старков, значит и ее тоже. Даже Лоннеля Сноу, хоть он и бастард».

    Женщины уселись в кресла напротив Лоннеля и Дунка, к юбкам леди Арсы немедленно прижались старшие дети, а леди Лорра взяла на руки маленьких Эрольда и Родрика. Тот успокоился и, засунув в рот большой палец, принялся сосредоточенно сосать его, посматривая круглыми серыми глазами на Дунка.

    — Мы с Арсой ни на миг не выпускаем детей из вида, — объяснила леди Лорра, покачивая младших сыновей на коленях. — Вы, вероятно, уже слышали о нашем горе, сир Дункан. Совсем недавно мы потеряли Доннора, а Болтон не остановится, пока не отравит всех моих детей. Поэтому мы с Арсой присматриваем за ними день и ночь, а я готовлю для них еду и проверяю питье.

    — Скоро мы разделаемся с этой гадюкой, Лорра, — твердо сказал Лоннель. — Мы разнесем его замок по камешку, а головы Болтонов на пиках будут наблюдать за этим. Я верю, что Берон сумеет склонить на нашу сторону тех лордов-баранов, которые ничего не видят дальше собственного носа!

    — Лонни, Лонни, — укоризненно покачала головой Арса, — из-за твоей горячности и оскорблений замок покинули и Робб Амбер, и Утер Карстарк, даже Сервин с Уолдером Касселем. Стыд и позор, что наши верные знаменосцы теперь живут в армейских шатрах, а не в покоях Винтерфелла.

    Лоннель шумно выдохнул и взмахнул руками, словно разрывая что-то невидимое.

    — Арса, если бы на нашем месте оказалась семья Амбера, башни Дредфорта уже бы полыхали огнем! Они не могут понять, что пока жив род Болтонов, всем нам угрожает смертельная опасность.

    — Не нужно обвинять во всем Лонни, Арса, — добавила леди Лорра. — Берон рассказал мне о том совете — эти лорды вели себя не лучшим образом. После оскорблений, которыми они осыпали Лонни, Берон попросил их покинуть стены Великого Замка.

    Лоннель широко улыбнулся и послал Лорре воздушный поцелуй. Один из мальчиков — то ли Виллам, то ли Артос — кинулся к дяде, и тот, подняв его за подмышки, усадил к себе на колени.

    — Дядя Лонни, а правда, что папа скоро привезет голову Болтона на пике? — спросил мальчик, доверчиво глядя в лицо Лоннеля.

    Дунк почувствовал, как в его груди расползается холод. «Для них это всего лишь сказка — голова злодея на пике. Справедливость восстановлена и добро побеждает… вот только детские головы на пиках, облитые смолой, нельзя называть справедливым возмездием».

    — Правда, Артос, — серьезно пообещал Лоннель. — Мы привезем головы всех Болтонов, и больше никто не посмеет угрожать нам. Вы сможете снова играть в богороще и ездить на прогулки в Волчий лес, как и прежде.

    Леди Арса поджала бледные губы и неодобрительно покачала головой.

    — Сир Дункан, Лонни передал мне, что вы недавно гостили в Озерном крае, — сказала Лорра Старк. — Скажите, как поживает леди Эллин и ее маленький Вендел? Он, наверное, уже совсем большой мальчик — Вендел ровесник Доннора, а тот справил свои вторые именины, когда мы навещали Сероводный Дозор семь лет назад.

    — Они здоровы и чувствуют себя прекрасно, — сказал Дунк, ощущая, как покраснели его уши.

    Он видел супругу Рида лишь мельком, а на празднике девятого новолуния так увлекся вересковым элем, что потерял ее из вида в толпе гостей. Вендел Рид предпочитал проводить время с Эггом и заглянул в покои Дунка всего лишь раз, чтобы украдкой посмотреть на его меч и доспехи.

    — Я очень этому рада, — голос леди Лорры дрогнул, и она невольно прижала к себе младших мальчиков. — Я бы с радостью устроила праздничную трапезу в вашу честь, сир Дункан, и вдоволь бы поговорила с вами о Сероводье. Но увы, я не присутствую даже на пирах, которые устраивает Берон для наших знаменосцев. Ни я, ни Арса не можем доверить детей даже самой преданной служанке — вдруг и она не устояла перед золотом Болтона.

    «Сейчас волки не доверяют никому», — прозвучал в голове Дунка голос Лоннеля Старка.

    — К сожалению, я не могу уделить вам должного внимания, сир Дункан, но посланник Хоуленда Рида всегда будет почетным гостем в Винтерфелле. Я распоряжусь подготовить вам комнату в Великом Замке.

    — Благодарю за честь, миледи, вы очень добры, — сказал Дунк.

    Леди Лорра поднялась с кресла, принося извинения, что вынуждена покинуть их общество из-за неотложных дел. Женщины удалились, уведя детей, а Лоннель и Дунк поклонись им вслед. Девочки, прыская в ладошки, принялись незаметно выдергивать нитки из черного кушака своей тетки Арсы.

    Дунк заметно приуныл. Ни единая душа в Винтерфелле не сомневалась, что отравителя подослал Болтон. «Если бы не письмо лорда Рида, я бы тоже попал под подозрение. Возможно, сейчас бы меня посадили в темницу и допрашивали, почему я прибыл со стороны Западных холмов, а не с Королевского тракта». А что, если Болтон соврал? Что, если он просто воспользовался Эггом, как щитом, и после прибытия королевской армии, когда Берон и остальные Старки будут убиты, сумеет убедить Бриндена Риверса в своей невиновности? Что, если лорд Утер затеял тонкую опасную интригу ради титула Хранителя Севера?

    Голова у Дунка пошла кругом. Он залпом осушил рог и положил его на один из сундуков у камина.

    — Лорд Берон прибудет из армейского лагеря завтра вечером, — сказал Лоннель. — Надеюсь, он сумел убедить оставшихся знаменосцев выдвинуться к Дредфорту. Я уже давно разработал план осады и штурма замка, даже сивобородый Карстарк должен согласиться с ним, потому что он идеален.

    Дунк вспомнил глубокий ров, толстые стены с бойницами и зубчатыми башнями. «Возможно, Дредфорт падет, но армия Берона потеряет две трети своих воинов, если не больше. А затем Хранителю Севера придется держать ответ перед королем, а точнее, перед Кровавым Вороном. Как странно, что здесь нет его соглядатаев». Сколько глаз у Кровавого Ворона? Тысяча и один. Но ни один из них почему-то не был направлен на Север.

    — Я познакомлю вас со старшим сыном Робба Амбера — Харрионом. Бьюсь об заклад, он ниже вас на два-три дюйма. От зависти Харрион перегрызет собственную палицу — он никогда не встречал людей выше него ростом.

    — Возможно, ему следовало больше путешествовать по Вестеросу, — сухо ответил Дунк, вспомнив Лукаса Инчфилда.

    — Пока слуги готовят вашу комнату, осмотрите Винтерфелл. Готов поклясться, подобного замка вы еще не видели. Он стоит на горячих источниках, и в его стенах спрятаны трубы, по которым бежит горячая вода. Поэтому в замке всегда тепло, даже в самые суровые долгие зимы, а в оранжереях зреют яблоки, сливы и свежая зелень. Непременно загляните в богорощу! Ее несложно найти — как только пройдете псарню и двор у Западных ворот, поверните налево и окажетесь прямо в чаще деревьев. В нашей богороще растет такое огромное чардрево, каким не могут похвастать даже леса одичалых. Вы когда-нибудь видели чардрева, сир Дункан? Я слышал, что на юге безжалостно вырубили все священные деревья, а на их месте построили дурацкие семиугольные молельни. К сожалению, сейчас мне нужно возвращаться в казармы. После того, как переговорите с лордом Бероном, обратитесь к мастеру над оружием, он сообщит место вашего назначения. Скорее всего, конница Карстарка.

    Дунк был слегка огорошен быстрой речью Лоннеля — он в жизни не встречал человека, который тараторил бы с такой скоростью. Он поблагодарил его за оказанную честь и гостеприимство и, когда тот удалился, немного побродил по залу первого этажа Великого Замка. Над камином висели знамена Старков: снежно-белое поле, по которому мчался огромный серый волк с оскаленной пастью. Дунка кольнуло воспоминание о грызущихся волках, которых он когда-то видел в лесу — то ли морок, то ли давнее забытое сновидение, — однако оно быстро исчезло. Стены зала украшали гобелены: очевидно, над ними трудилось не одно поколение женщин из рода Старков. Большинство ковров успели выцвести от времени. На некоторых гобеленах был изображен лес: осенний и зимний, замерзшие ручьи и белые чардрева с окровавленными ликами Старых Богов. Некоторые были посвящены сценам охоты: вместе со всадниками, загоняющими дичь, бежали собаки и огромные серые волки. Один гобелен, вытканный темными нитками, привлек внимание Дунка. Он висел в углу и был почти незаметен — на него не падал свет из окон, а рядом не было ни факела, ни настенного подсвечника. На гобелене под черным небом простиралась скалистая равнина, покрытая темно-серым снегом. На гребне снежного холма стояла призрачная черная фигура в короне — воздев когтистые руки, она словно взывала к небесам. На смазанном лице ярко светились два синих глаза.

    Завороженный странной картиной Дунк не заметил, как одна из служанок задела его ноги метлой. Он вздрогнул — девушка хихикнула, метнув на него многообещающий взгляд. Служанка наклонилась, чтобы Дунк оценил полные белые груди, вывалившиеся из распущенной шнуровки корсажа, однако он поспешно отступил, опрокинув кресло. Служанка вновь хихикнула и презрительно покачала головой.

    Покрасневший Дунк решил быстро покинуть зал. Под перешептывания и приглушенный женский смех за спиной он ускорил шаги и, распахнув двери, оказался в главном дворе, заставленном шатрами с развевающимися знаменами. Лай собак, людской гомон, звон кузнечных инструментов, грохот ящиков и бочек с разгружаемых телег на мгновение ошеломили его — Дунк почувствовал себя так, словно вновь оказался на многолюдном рыцарском турнире.

    Спросив у пробегающего мимо пажа дорогу в богорощу, Дунк зашагал к псарне. Даже возле нее примостился небольшой шатер со знаменем, на котором были изображены два перекрещенных весла.

    В богороще пахло осенью: пожухлой травой и прелыми листьями, под ногами пружинил мох и хрустели мелкие веточки. Огромные дубы, вязы, страж-деревья и ясени тянулись вверх, закрывая листвой небо. В переплетениях узловатых корней мерцали гнилушки, птицы перекликивались в ветвях. Дунк миновал пруд, курящийся паром, — теплая вода пахла как свежесрезанный гриб.

    Раздвинув плотные заросли кустарника, он вышел на небольшую поляну, в центре которой росло гигантское чардрево. Казалось, его огромный ствол не охватить и дюжине человек, толстые нижние ветви переплетались между собой, будто поддерживая друг друга собственной тяжестью. Красные листья, похожие на ладонь с раскрытыми пальцами, шелестели на ветру. Побуревший ковер из опавшей листвы устилал белые корни и поляну. На коре чардрева было вырезано кровавое лицо — оно со злобой смотрело на Дунка и из алых глаз катились красные слезы. Ветер колыхнул крону могучего дерева, и Дунку показалось, что он услышал свое имя.

    Он замер — но неведомый шепот умолк. Странно, что возле чардрева не летали птицы, а вокруг повисла гнетущая тишина, как сгустившийся воздух перед грозой.

    «По сравнению с этим чудовищем, чардрево в харренхолльской богороще все равно что Винтефелл перед Харренхоллом. Какое же оно страшное и уродливое», — подумал Дунк, и тонкая ветка с красными листьями под порывом ветра хлестнула его по руке.

    «Дункан!» — вновь пронеслось в воздухе, и он, подавив страх, поспешил прочь из богорощи.

    * * *
    Берон Старк вернулся в замок на следующий день, когда солнце клонилось к закату. Вместе с ним приехали четверо знатных северян: главы кланов Амберов, Карстарков, Сервинов и Касселей, как догадался Дунк по гербам на знаменах, которые несли их оруженосцы. Берон был одет в походную кожаную куртку и колет, обшитый серебряными кольцами.

    Лоннель Сноу, леди Лорра и Арса с детьми ждали их на ступеньках Великого Замка. Утер Карстарк холодно кивнул Лоннелю, а Робб Амбер и вовсе не удостоил его приветствием, на что тот лишь усмехнулся и насмешливо прищурился.

    Лицо Берона осунулось, под глазами залегли мешки. Как только он спешился с коня, леди Лорра кинулась к нему и крепко прижалась к груди. От Дунка не укрылся тревожный взгляд, которым Берон окинул стайку своих детей, сгрудившихся вокруг радостно улыбающейся Арсы Старк.

    Поцеловав жену, Берон тепло поприветствовал Лоннеля, назвав его «Лонни», улыбнулся сестре, поочередно обнял детей и наконец обратил внимание на Дунка, который стоял рядом с семейством Старк, словно северный великан.

    — Кто это? — вполголоса спросил Берон у Лоннеля.

    — Это сир Дункан Высокий, рыцарь из Простора, — представил тот Дунка. — Он прибыл в Винтерфелл, чтобы присоединиться к твоему войску, брат. По пути он завернул в Сероводье, и лорд Хоуленд передал послание для тебя.

    — Лорд Берон, — склонил голову Дунк и достал из поясного кармана письмо с зеленой печатью.

    — Хоуленд Рид… — устало протянул Берон, взяв письмо. — Мне бы сейчас не помешала его помощь. Что ж, сир Дункан, судя по вашему росту и шрамам, вы неплохой боец. Рад видеть вас на своей стороне. Простите, но сейчас у меня нет времени на любезности и долгие разговоры. Лорра, распорядись, чтобы нам подали ужин в мои покои. Лонни, нам предстоит долгий военный совет.

    Ноздри Лоннеля дрогнули, он сжал губы, подавляя ликующую улыбку.

    — Я рад, что благоразумие все же победило, — сказал он. Его глаза разгорелись, словно у одержимого. — Простите мои прежние резкие слова, милорды. Надеюсь, что все недоразумения между нами улажены, и на военном совете больше не будет споров и ссор.

    Северные лорды, кроме Робба Амбера, молча кивнули. Сердце Дунка камнем ухнуло вниз — военный совет означал лишь одно: Берон уговорил всех знаменосцев выдвинуть армию на штурм Дредфорта.

    — Лорд Берон… — громко сказал Дунк. — Мне необходимо поговорить с вами. Наедине.

    — Наедине? — серые глаза Берона потемнели. — Я и так уделил вам достаточно времени. Отправляйтесь в свои покои, сейчас мне не до вас.

    — Вы не прочитали письмо лорда Рида, — сказал Дунк. — К тому же у меня есть еще одна вещь из Сероводья, которую я обещал передать вам лично в руки.

    — Так давайте ее сюда и проваливайте! — заявил Берон. Леди Лорра что-то возмущенно прошептала ему на ухо.

    Тот стиснул зубы и оглянулся на остальных лордов, словно спрашивая совета. Седобородый Карстарк пожал плечами, высокий Кассель покачал головой, Сервин и Амбер молча посмотрели на Дунка и отвели глаза.

    — У вас устное сообщение от лорда Хоуленда? — наконец спросил Берон раздраженным тоном.

    — Можно сказать и так, — прямодушный Дунк почувствовал угрызения совести.

    — Хорошо, будь по-вашему. Лонни, проводи лордов в мои покои и приготовь свою карту с фигурками. Разговор не займет много времени, я скоро вернусь и начну совет.

    Берон широкими шагами направился в башню, Дунк не отставал от него. Они свернули в галерею и оказались в небольшой комнате с письменным столом и несколькими стульями. Видимо, этой кельей давно не пользовались: на столе не было ни книг, ни свитков, ни даже забытого пузырька с засохшими чернилами, а стулья были обтянуты полотняными чехлами для защиты от пыли и паутины.

    — Что хотел передать мне Хоуленд? — сразу приступил к делу Берон.

    Он прислонился к стене у окна — лучи закатного солнца били прямо в лицо стоящему напротив Дунку, и ему пришлось чуть прикрыть глаза ладонью, защищаясь от слепящего света. Хранитель Севера казался всего лишь черным силуэтом на фоне стены.

    — Прочтите письмо, лорд Берон, — попросил Дунк.

    Тот нетерпеливо разломал печать — в воздухе пахнуло болотной мятой — и быстро пробежал письмо. Затем он бросил свиток на стол и, упершись в его поверхность кулаками, наклонился к Дунку:

    — Как это понимать?!

    — Понимать что, сир? — растерялся Дунк.

    — Лорд Старк, — быстро поправил Берон. — Как понимать это письмо?

    — Я не читал его, но догадываюсь о содержании, — осторожно начал Дунк. — Лорд Рид считает, что всей вашей семье грозит опасность и…

    — Это я знаю и без вас, — с досадой перебил его Берон. — Он даже составил противоядие, которое, по его словам, поможет мне, хотя Хоуленд не всемогущий архимейстер и даже не знает, что именно использует болтонский убийца! Это может быть все, что угодно! Вдовья кровь или даже слезы Лисса, почем ему знать!

    — В любом случае вам не повредит снадобье, составленное лордом Ридом. А возможно, оно спасет жизнь вам и вашей семье. — Дунк протянул Старку коробочку с резными зелеными листьями.

    На миг напряженное лицо Берона словно оттаяло. Он усмехнулся краешком рта.

    — Его любимая шкатулка с секретом… — Берон быстро нажал на донышко и бока, а затем сдвинул крышку.

    В шкатулке была желтая мазь — ее аромат показался Дунку очень знакомым и связанным с чем-то очень неприятным. Старк захлопнул шкатулку и небрежно сунул ее во внутренний карман колета.

    — Так все же как следует понимать письмо Хоуленда? Волк на отмели, тощий лев и тина? — вновь спросил он.

    В его усталом голосе звучали раздражение и тревога.

    — Лорд Старк… Я просил вас поговорить наедине не из-за письма, — начал Дунк, мысленно воззвав к помощи Старицы. — Я знаю, что вы приняли решение осадить и разрушить Дредфорт, но Болтон — не убийца ваших родных! По крайней мере, он так утверждает. Он хочет, чтобы вы выслушали его доводы и постарались отыскать истинного убийцу. У него нет никаких причин убивать весь ваш род — ведь стоит погибнуть еще одному Старку, сюда прибудет королевская армия и уничтожит его собственную семью, сравняв Дредфорт с землей.
     
    Lady Snark, Малышка Мю, arimana и 7 другим нравится это.
  10. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    По мере того, как Дунк говорил, Берона Старка словно сковывала ледяная броня. Он выпрямился и с ненавистью бросил:

    — Еще один переговорщик?! Я не верю ни единому слову этой лесной гадюки, которая исподтишка отравила моего сына! Он убил моих отца и брата, а сейчас убивает моих детей!

    — Остановите это безумие, лорд Старк! — повысил голос Дунк. — Все ваши доказательства — клочок пергамента с розовым воском, да ваша древняя вражда с Болтонами! Когда вы вцепитесь друг другу в глотки, настоящий убийца доведет дело до конца!

    — Утер Болтон, вот кто настоящий убийца! — рявкнул Берон. — Возможно, он успеет добраться до меня, но Лоннель вместе с моими знаменосцами сотрет его род с лица земли, а мой сын Виллем станет Хранителем Севера!

    Берон стиснул кулаки.

    — В своем ли вы уме, сир Дункан из Простора? Как вы посмели явиться в Винтерфелл гонцом от Болтона?! Как ваш язык повернулся предложить мне сорвать все планы защиты и мести?!

    — Потому что в Дредфорте держат в заложниках моего оруженосца, — сказал Дунк. — Это Эйегон, сын Мейекара Таргариена.

    — Что за чушь!

    — Хотите убедиться в этом? Пошлите ворона в Летний замок, — Дунк сорвал с себя цепочку с перстнем Эгга и протянул его Старку. — Я не хотел встревать в ваши распри, но раз уж так вышло, прошу вас прислушаться к голосу рассудка, лорд Берон. Болтон уверен, что кто-то хочет разом уничтожить два древних северных рода, и если вы выступите на Дредфорт, Старки и Болтоны разделят судьбу давно забытых Кастерли и Гарденеров!

    Берон Старк не слушал его. Он медленно крутил на пальце кольцо Эгга, вглядываясь в искорки, вспыхивающие в черном камне.

    — Когда умирал мой отец, я был в Восточном Дозоре и даже не успел на церемонию погребения. Мой брат умер, когда я охотился с Гловерами в Темнолесье. Но мой сын Доннор умирал у меня на глазах два дня. Мейстер все никак не мог облегчить его страдания. Он извел весь запас маковых зерен, но Доннору становилось только хуже. Боги, неужели нужно было подвергать моего мальчика таким страданиям! Разве он заслужил эти чудовищные муки? Ему было всего девять лет… Когда поймали убийцу с письмом от Болтона, я хотел лично допросить его, но эта тварь сумела откусить себе язык и проглотить его. Даже если бы он не умер от удушья, то все равно ничего бы не рассказал мне.

    Старк говорил так тихо, что его слова едва можно было разобрать, и все так же медленно крутил перстень на указательном пальце.

    — Лорд Берон… — начал Дунк. — Кто-то желает вашей смерти, но это не Болтон. Вам хочется немедленно найти и наказать виновного, но прошу вас, не принимайте поспешных решений. Отправьте ворона в Королевскую Гавань, дождитесь ответа короля или его десницы. Возможно, Бринден Риверс лично приедет в Винтерфелл, ведь Болтон удерживает в заложниках его племянника, принца Таргариена… Ваша жена и сестра следят за детьми и их пищей, ваша гвардия охраняет вас и вашу семью. Новый убийца-отравитель не сможет подобраться к вам! Отправьте ворона, и пусть это дело решает ваш король — так, как положено по законам Вестероса.

    С оглушительным стуком Берон впечатал кольцо в деревянный стол, погнув золотой ободок.

    — Это Север, а я его Хранитель, — Старк наконец поднял глаза на Дунка, его бешеный взгляд пробирал до костей. — Болтон пытается занять мое место, убивает моих родных, а тут является какой-то южанин и дает мне совет обратиться к королю! Единственная причина, по которой вы еще живы, — это письмо Хоуленда Рида, в котором он упомянул ваше имя. Срать я хотел на таргариеновский перстень! Как я могу доверять чужаку после того, что произошло с моей семьей?!

    — Не стоит вам штурмовать Дредфорт, лорд Старк, — твердо сказал Дунк. — Это приведет к вашей гибели.

    — Это приведет к гибели Болтона! — отрезал Берон. — Если вы не солгали, и принц Эйегон находится в Дредфорте, я учту это при штурме. Таргариену не причинят вреда. А вы с рассветом убирайтесь прочь из Винтерфелла! Если я увижу вас в замке после восхода солнца, прикажу повесить, как болтонского лазутчика.

    * * *
    Дунк помнил, как под немигающим взглядом Берона забрал со стола погнутый перстень, а затем вдруг очутился у дверей запертого арсенала, не зная, как умудрился сюда попасть и как долго простоял в странном забытье, потеряв счет времени. Наступила ночь, и звезды, старые друзья Дунка, подмигивали ему. На Фонарь Старицы набежала туча, но голубой глаз Дракона ярко светил в черном небе.

    «Дунк-чурбан… Ты только все испортил!» Он попробовал выпрямить кольцо Эгга, но металл не поддавался.

    — Тот самый длинный верзила с юга… — донесся тихий мальчишеский голос.

    Дунк оглянулся на звук: четверо оруженосцев высунули головы из-за угла, перешептываясь и тыча в него пальцами.

    «Снова будут спорить, кто выше — я или Харрион Амбер, — раздраженно подумал Дунк и, сунув перстень в поясной карман, направился через главный двор к конюшням. — Кажется, всех северян это интересует гораздо больше, чем поиски затаившегося убийцы. Может, стоит найти шатер Амберов и померяться ростом с Харрионом, пока Хранитель Севера не вздернул меня на чардреве?»

    На дворе было не протолкнуться от расставленных палаток, а также солдат, сидящих вокруг костров, на которых готовилась похлебка и жарились на вертелах кроличьи тушки. В здании кухни светились все окна — видимо, работа кипела там днем и ночью. Тянуло тушеной капустой и луком.

    Дунк пробирался среди рассевшихся прямо на камнях людей, обходя шатры в цветах северных домов: Толхартов, Гловеров, Мормонтов и Локков. «Каждый человек из их войска или челяди может быть убийцей. Леди Лорра лично готовит еду для своей семьи, леди Арса присматривает за детьми, а Лоннель Сноу — за Бероном, но что стоит убийце прокрасться ночью в детскую и перерезать всем горло?»

    Он поднял голову и внимательно посмотрел на высокую стену Великого Замка. Камни башни были выложены неровно — тут и там виднелись выступы и выемки. При должных навыках ловкий человек сумел бы под покровом темноты вскарабкаться на стену и выбить окно в покоях Старков. Всего несколько взмахов кинжала или короткого меча… а затем убийца вонзит клинок в собственное сердце, если ему не удастся сбежать от стражников. Эта цепочка убийств будет продолжаться до тех пор, пока не умрет последний Старк. Вместо неудачливого наемника-убийцы немедленно появится другой. Но кто же им платит? Кто дергает за ниточки, намереваясь разом уничтожить род Старков и Болтонов? Амберы? Карстарки? Кто так отчаянно стремится заполучить Винтерфелл и титул Хранителя Севера, попутно избавившись от семьи возможного претендента?

    Дунк понял, что Утер Болтон не рассчитывал на мирный исход переговоров. Скорее всего, тот полагал, что лорд Берон расправится с ним так же, как с кастеляном Дредфорта, и послал на верную смерть. Единственной причиной, почему Болтон настаивал на его встрече с Бероном Старком, было личное сообщение о заложнике королевской крови в Дредфорте. С этой задачей Дунк прекрасно справился, только вот Старку было наплевать на Эгга. Что, если Дредфорт все же падет? Джозет Сноу уверял его, что замок неприступен, но армия Берона была велика, а разведчики Лоннеля, вероятно, обнаружили какие-то прорехи в обороне. Что, если разъяренные северяне все же ворвутся внутрь крепости, перебьют всех ее защитников и обитателей, а вместе с ними и Эгга?

    У Дунка перехватило горло, словно в приступе удушья. Лоб стиснула острая боль, как бывало в прежние дни после удара сира Улитки на турнире в Белостенье. Не хватало воздуха, и Дунк расстегнул воротник дублета, однако лучше не стало.

    «Мне нужно вытащить Эгга из Дредфорта… мне нужно вытащить Эгга из Дредфорта…», — повторял он про себя и бездумно свернул к каменной ограде богорощи. Людские голоса, звон металла, чьи-то вскрики и хохот, треск поленьев и кухонный чад мешали ему сосредоточиться. Дунк потер ноющий лоб и решительно направился в темную чащу деревьев.

    В богороще никого не было. Чем дальше шел Дунк, тем слабее становились звуки, доносящиеся с главного двора, а запахи сырой земли и прелых листьев облегчили его боль. В голове прояснилось, и Дунк, опершись рукой о древний вяз, принялся обдумывать пути спасения Эгга из осажденного замка.

    «Мне нужно отправить письмо деснице. Он поймет, насколько опасен этот северный пожар. Пока Старк будет штурмовать крепость Болтона, теряя время и собственную армию, Дагон Грейджой предпримет вылазку в Ланниспорт и сожжет корабли молодого льва. Железянин продолжит разорять Западные земли и Простор, а Север, охваченный междоусобной войной, не сможет ему помешать. Кровавый Ворон поймет, что королевская армия нужна здесь, чтобы остановить резню северных кланов. Он выдвинется немедленно и направит ворона с приказом Берону, чтобы тот шел с войском к побережью, а не на Дредфорт. Возможно, он сумеет разобраться, кто вновь разжег давнюю вражду между Старками и Болтонами. Если кто и отыщет настоящего виновника, так это Бринден Риверс. У Кровавого Ворона тысяча и один глаз, ничто не укроется от его взгляда».

    Дунк воспрянул духом, но затем вспомнил, что на пергаментном свитке сможет вывести только собственное имя. «Будь проклята эта грамота и буквы! — ругнулся он про себя. — Седьмое пекло!». Он решил отыскать воронью башню и заставить мейстера написать письмо Бриндену Риверсу, а также сделать копию послания в Летний замок, для Мейекара Таргариена. «Даже если мне придется держать у его горла меч все время, пока он будет корпеть над письмами, я это сделаю. Я подпишу пергамент своим именем и запечатаю свитки перстнем Эгга».

    Он облегченно вздохнул, чувствуя, как уныние, тревога и страх за Эгга сменяются спокойствием. Итак, осталось разыскать башню с воронами и мейстера. После того, как птицы с письмами будут выпущены на волю, он заберет из конюшни Грома и отправится к Утеру Болтону за Эггом. Два месяца назад им удалось улизнуть из Харренхолла — правда, не без помощи сира Уода-Бессеребреника, — но кто знает, возможно они сумеют выбраться из Дредфорта, несмотря на его многочисленную стражу.

    Повернувшись, он собрался идти к ограде, как вдруг уловил позади шорох, хруст веток и тихие стоны, перемежающиеся жарким шепотом. Несомненно, этот шум начался гораздо раньше, однако Дунк был настолько поглощен собственными мыслями, что только сейчас услышал звуки, совсем неподходящие для богорощи.

    Осторожно ступая, он пошел на стоны, всхлипы и шелест. Впереди сквозь заросли кустарника белело чардрево, и возле него раздавались странные звуки. Тихонько раздвинув колючие ветви, Дунк увидел два обнаженных тела — мужчина стоял у чардрева, прижимая девушку спиной к белому стволу, и быстро двигал бедрами, покрывая поцелуями ее плечи и запрокинутую шею. На его пояснице скрестились голые ноги. Одной рукой она держалась за нижнюю ветку, второй — вцепилась в распущенные темные волосы своего любовника. Он то убыстрял темп, то замирал — и тогда девушка, извиваясь и поджимая пальцы на ногах, тихо стонала. Она, не переставая, что-то горячо шептала ему на ухо.

    Дунк густо покраснел. Негоже рыцарю подсматривать за любящейся парочкой — вероятно, какой-то стражник и служанка из замка — немудрено, что они выбрали для своих утех именно богорощу. Сейчас в Винтерфелле было сложно найти подходящее место для уединения. Он перевел дыхание и приготовился удалиться как можно тише, но вдруг женщина глухо выкрикнула:

    — Лонни! О, Лонни…

    Тот остановился — он содрогался, как и его любовница, оба тяжело дышали.

    — Мой Лонни… — прошептала она и отпустила ветку чардрева.

    Мужчина взял ее на руки и бережно положил на плащ, расстеленный на опавших листьях. У Дунка закаменел живот — он узнал и Лоннеля Сноу, и его любовницу.

    — Мы выступаем послезавтра, любовь моя, — прошептал тот, нежно целуя лицо женщины. — Скоро все закончится!

    — Я боюсь за тебя, Лонни, — сказала она. — Ты командуешь войском Берона и поведешь его на штурм Дредфорта, будь осторожен, прошу тебя! Одна случайная стрела… мне так страшно за тебя!

    — Я способен увернуться от любого удара и даже стрелы. Со мной ничего не случится. Мне нужно быть в авангарде, а тебе необходимо прекратить принимать противоядие. Нас никто не должен заподозрить, и тогда все будет хорошо. Все идет именно так, как мы задумали. На сегодняшнем совете все лорды одобрили мой план штурма Дредфорта. Через пять дней мы будем у его стен, и в горло Берона вонзится стрела с дредфортским наконечником.

    — А через неделю Лорра и весь ее выводок умрут в муках, — прошептала женщина. — Северные лорды не смогут отказать тебе в праве на Винтерфелл после того, как ты разрушишь Дредфорт и разобьешь кракена. Север будет боготворить тебя!

    Она потянулась к нему за поцелуем, но тот уклонился и, потрепав ее по щеке, сказал:

    — Сегодня наша последняя встреча наедине. До моего возвращения нам не удастся переговорить без лишних ушей, а времени мало: тебе пора возвращаться в замок, а мне — в казармы. Помни, что ты должна оказаться при смерти, как и все остальные Старки, и только чудом выжить. Тщательно приготовь для себя смесь пыльцы и противоядия. Я не хочу тебя потерять.

    — Все будет в порядке, Лонни. Я каждый день принимаю противоядие, твоя мать позаботилась об этом, как и о запасе пыльцы кровоцветов. Я тоже слягу с кишечной лихорадкой. Как забавно — Лорра не позволяет мне готовить пищу для детей, но подсаливает ее из отдельной солонки, даже не догадываясь, что своей рукой кладет им в еду отраву.

    — Не забудь избавиться от солонки и горшков с пыльцой.

    — А ты постарайся, чтобы Берон получил стрелу до того, как у него начнутся колики. Он тоже отравлен, но получил меньше яда, чем остальные.

    Дунк не верил своим ушам. «Все это время разгадка была у всех под носом!»

    — Ты станешь Хранителем Севера, который наконец-то уничтожил Болтонов и разгромил мятежного Грейджоя, — мечтательно произнесла женщина, проведя рукой по обнаженной спине Лоннеля. — Мой герой… Ты войдешь в историю Севера! Мы поженимся, и у нас будет много детей. Мы станем основателями новой династии Старков.

    — Конечно, любовь моя, — поцеловал ее руку Лоннель, — и я наконец-то смогу забрать в Винтерфелл свою мать. Она устала жить на болотах в добровольном изгнании.

    «Кто же твоя мать, Лоннель Сноу? Болотная ведьма из рода Феннов? Боги никогда не простят вам таких чудовищных злодеяний! Вы будете вечно гореть в самом раскаленном пекле семи преисподен!»

    — Лонни… — женщина перевернулась набок и подперла голову рукой. — Наша свадьба должна состояться до твоего похода на Железные острова. Все знатные семейства Севера должны признать нас.

    — Т-ш-ш-ш, любовь моя, — он взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы. — Мы уже женаты перед ликами Богов, ведь я взял тебя в жены под этим чардревом. Тебе не о чем беспокоиться.

    В Дунке клокотала ярость. Из-за этих мерзавцев Болтон захватил Эгга, Север готовится к междоусобной войне, Берон и его семья отравлены пыльцой кровоцветов — а они любятся под чардревом и спокойно обсуждают будущие убийства! Не помня себя, он выхватил меч и ринулся напролом через кустарник, с хрустом ломая ветки и оставляя на колючках вырванные лоскуты из подкладки своего плаща.

    Гибкий Лоннель мгновенно вскочил и потянулся к ножнам на земле, но Дунк взмахнул мечом, и тому пришлось отпрянуть, избегая удара. Женщина завизжала и прикрылась до подбородка своей шерстяной накидкой, отороченной мехом.

    — Не ожидал вас здесь увидеть, сир Дункан, — прошипел Лоннель. — Вы явились удивительно не вовремя!

    Его глаза лихорадочно блестели в свете звезд. Невысокий и поджарый, он, тем не менее, казался опасным бойцом — ловким, сноровистым и быстрым, как стремнина ручья. Он снова метнулся к ножнам, и Дунк еле успел приставить острие меча к его горлу. Тот застыл, словно в низком поклоне, и неторопливо поднял вверх руки. Его любовница наконец замолкла — испуганный взгляд метался между Дунком и Лоннелем.

    — Иные дери тебя в зад! — с ненавистью выдохнул Лоннель. — Что тебе понадобилось в богороще, южанин? Вы ведь молитесь своим божкам в каменных домах!

    Дунку показалось, что глаза Лоннеля отсвечивают зеленым, как у сумеречного кота.

    — Все это ваших рук дело, — громко сказал он, внимательно следя за своим пленником. — Заговор, убийство своего отца и брата, и даже маленького ребенка! Готов поклясться Семерыми, что вы своими руками вырвали язык несчастному вору и забили его в глотку, чтобы тот задохнулся и не смог выдать вас. А затем подбросили фальшивое письмо в его мешок.

    — Позволь мне встать ровно, — ответил Лоннель. По его шее бежала тонкая струйка крови — клинок Дунка прорезал кожу. — В такой позе недолго и прострел спины схватить.

    Дунк убрал лезвие на полдюйма, и тот осторожно разогнулся, подцепив ногой бриджи.

    — Могу я хотя бы надеть исподнее, прежде чем ты поведешь меня к Берону? — на это Дунку нечего было возразить.

    Женщина хрипло дышала, все плотнее кутаясь в свою накидку. Лоннель медленно надел бриджи и аккуратно затянул шнуровку.

    — А знаешь, сир Дункан, ты ведь можешь просто не вмешиваться в наши дела. Пусть все идет своим чередом. Какое дело рыцарю из Простора до Хранителей Севера или владельцев Винтерфелла? Уверен, что ты в жизни не встречал ни одного северянина, пока не пересек Ров Кейлин. Мой тебе совет, сир Дункан — отправляйся обратно в свои южные земли. Север — это особый мир, тебе здесь нечего делать. Все, что происходит на севере, не выходит за его границы.

    — Вы уже убили троих, не считая того вора, и собираетесь уничтожить тысячи ни в чем не повинных людей, — ответил Дунк. — Север, может, и особый мир, но это Вестерос, и здесь действуют королевские законы. А также королевское правосудие.

    — Тц-тц-тц, — поцокал языком Лоннель. — А знает ли твой король хотя бы имя нынешнего Хранителя Севера? Когда в последний раз их драконьи величества посещали наши земли со времен Алисанны Доброй? Что ты, южный рыцарь, можешь знать о нашей жизни, семьях и обычаях? Например, знаешь ли ты, что Берон Старк далеко не такой любимый и уважаемый в народе правитель, каким себя считает? Или то, что Болтоны продолжают сдирать кожу со своих врагов — то есть с людей Старков — и шить из них плащи да гобелены? Ты приехал сюда вчерашним утром и надеешься разрушить мой замысел, который я готовил целых пять лет? Ничего у тебя не выйдет, южанин!

    — Сейчас вы оба пойдете со мной к Великому Замку. — Дунка переполнял гнев, однако он изо всех сил старался говорить спокойным тоном. Лезвие его меча по-прежнему прижималось к горлу Лоннеля. — И я расскажу обо всем, что слышал. Даже если вы будете все отрицать, ваш вид говорит сам за себя.

    — Мы оба? — зеленые глаза Лоннеля насмешливо блеснули. — То есть только ты и я?

    Дунк покосился на подножие чардрева — женщина исчезла, как и вся одежда, а также перевязь с ножнами. В этот же миг Лоннель вывернулся из-под меча и быстро ткнул Дунка в бедро коротким ножом, который, видимо, прятал в бриджах.

    Он охнул от боли и нанес удар, но Лоннель, упав на землю, откатился в сторону и исчез в зарослях кустарника. Дунк, хромая, бросился за ним. Он с отчаяньем понял, что упустил свой шанс. Удар ножа угодил чуть выше коленной чашечки — негодяй-бастард метил выше, но промахнулся из-за темноты или роста Дунка. На ногу было больно ступать из-за глубокого пореза, при каждом шаге кровь толчками выходила из раны. Дунку пришлось остановиться и перевязать бедро длинной тряпицей, которую со времен Сероводья все время держал при себе.

    Когда он наконец вышел из богорощи, казалось, все обитатели и гости замка высыпали на главный двор. Люди шумели и что-то выкрикивали. Дунк стал протискиваться через толпу к Великому Замку, не выпуская из рук меча.

    — Вот он! — завопил кто-то, и вокруг Дунка сразу стало пусто.

    Десятки рук указывали на него, и он, озираясь, двинулся вперед в расступающейся перед ним толпе — туда, где на ступенях стояли Берон Старк, его жена, знаменосцы, а также Лоннель Сноу, который успел одеться и набросить поверх дублета кольчугу.

    Все затихли. В гнетущем молчании прихрамывающий Дунк приблизился к ступеням башни. В животе у него словно ворочался клубок дорнийских змей.

    — Прикажи удавить его, брат, — сказал Лоннель. — Я сразу понял, что ему нельзя верить.

    Берон Старк, скрестив руки на груди, бесстрастно смотрел сквозь Дунка, словно его вовсе не существовало. Глаза леди Лорры, напротив, горели ненавистью. Она все порывалась шагнуть вперед, но седой Утер Карстарк придерживал ее за локоть.

    — Я не знаю, что вам сказали, лорд Берон, — выкрикнул Дунк, — но ваша семья уже отравлена! Это дело рук Лоннеля Сноу и Арсы Старк! Они — любовники и хотят стать правителями Винтерфелла, расчистив себе дорогу убийством всех законных наследников. Сперва они отравили лорда Брандона Старка, а затем его старшего сына. Сейчас они хотят уничтожить вашу семью, обвинив в этом Болтонов…

    — Заткнись, болтонская тварь! — перебил его Лоннель, обнажив меч. — Берон, позволь мне убить мерзавца.

    — Как ты смеешь обвинять мою сестру в богохульном непотребстве?! — прорычал Берон, и толпа поддержала его возмущенными возгласами. — Я лично вырву твой лживый язык!

    — Чтобы спасти свою шкуру, он поклянется перед Богами, что видел все собственными глазами, — фыркнул Лоннель. — Даже то, как мы с Арсой занимаемся любовью. Брат, позволь мне вырезать язык негодяя — он оболгал меня и Арсу, я хочу сам расправиться с ним!

    — Убийство родного отца и брата, да еще прелюбодеяние с собственной сестрой, — покачал головой Карстарк. — Это неслыханно! Берон, отошли Болтону язык и голову южанина. Уверен, он слово в слово повторяет его лживые выдумки.

    — Не торопитесь с казнью, лорд Берон, — неожиданно заявил Амбер. — Уж больно складно сочиняет этот рыцарь, я бы послушал подробности.

    Дунк заметил, как Лорра, нахмурившись, отвела взгляд в сторону, словно что-то припоминая. «Никто не поверит мне, — с отчаянием подумал он, — если бы мне только удалось убедить Лорру! Ради детей она помешает Лоннелю убить меня прямо сейчас».

    Он быстро заговорил, глядя в ее лицо:

    — Леди Лорра, вы сами того не зная, подсыпали яд из солонки в еду своих детей! Это пыльца кровоцветов из Озерного края, я сам отравился ею, когда блуждал по болотам. Через три дня у вас начнется та же болезнь, что убила вашего сына! Арса делила с вами трапезу, чтобы не вызвать подозрений, но у нее есть противоядие…

    — Да заткнешься ли ты, в конце концов?! — Лоннель спрыгнул со ступенек, но Берон Старк остановил его, схватив за плечо.

    — Леди Лорра, вы должны отнять у Арсы противоядие или срочно послать гонца в Сероводье, к лорду Риду! — продолжил Дунк, не обращая внимания на гомон и выкрики толпы. — Только так вы сможете спасти себя и детей! Прошу вас, миледи, прислушайтесь к моим словам!

    — Схватить его, — словно неживой приказал Берон. — И принесите мне Лед.

    Лорра Старк комкала подол своей короткой черной накидки. Она со смятением смотрела на Дунка, словно боясь поверить его словам. Он опустил меч и повторил:

    — Миледи, если вы хотите спасти своих детей, оградите их от Арсы. Заберите у нее противоядие. Она где-то прячет его, как и горшки с пыльцой кровоцветов, пыльца похожа на бледно-желтый порошок…

    Удар под дых заставил его согнуться, и меч со звоном покатился по камням, а в следующее мгновенье Дунка сбили с ног. Последнее, что он успел заметить, как взметнулась черная юбка и Лорра Старк исчезла со ступенек.

    «Она не поверила мне…». Кто-то врезал Дунку по ребрам, чей-то кулак едва не свернул ему челюсть. Грубые руки подхватили его и, протащив несколько ярдов, швырнули под ноги Берону Старку.

    Дунк поднял голову и сплюнул кровь, заполнившую рот. Нижняя губа лопнула, осколки сломанного зуба царапали щеку изнутри.

    — Лоннель мечтал стать Хранителем Севера, — хрипло сказал он и получил еще один пинок в ребра. — Он обещал Арсе жениться на ней после того, как со Старками и Болтонами будет покончено.

    — Заткните же наконец его поганый рот! — заорал Берон Старк, мигом утратив свое ледяное спокойствие. — Где мой меч?!

    Кто-то ударил Дунка по затылку, его зубы клацнули, чуть не прикусив язык, но он успел выкрикнуть:

    — Моя смерть ничего не изменит! Вы все уже отравлены, а кто-то из лучников Лоннеля пустит вам в спину болтонскую стрелу при штурме Дредфорта!

    На этот раз ему в скулу врезался сапог самого Берона Старка, и Дунк упал навзничь, чувствуя, как кровь заливает его лицо. Он скорчился и приготовился к следующему удару, однако вокруг неожиданно снова все затихло, и послышался напряженный голос Лорры:

    — Ну же, Лонни… если все это неправда, может, отведаешь остаток этого порошка? Я не нашла в своих покоях солонку, но к счастью Арса успела вытряхнуть в окно только три горшка из четырех.

    — Лорра… неужели ты поверила этому бреду? — раздался смех Лоннеля. — Берон… брат… не смотри на меня так! Мы же выросли вместе! Мы все делили с тобой — и оружие, и коней, и женщин, пока ты не женился! Это южанин подбросил отраву в комнату Арсы, разве не очевидно? Он ведь только что побывал в Сероводье!

    Дунк поднялся на четвереньки. В голове гудело, и до него доносились лишь отрывки слов. Кажется, Лорра, Берон и Лоннель кричали разом, а толпа во дворе вторила им раскатистым эхом. «Меч… надо найти мой меч». Он шарил по камням и наконец нащупал клинок, порезав пальцы. Перехватив рукоять, Дунк встал на ноги.

    Похоже, пока он разыскивал меч, а затем силился подняться с камней, Лоннель потерял свое преимущество. Все взгляды были обращены на него, а он стоял перед разъяренным Бероном, выставив вперед руки с поднятыми ладонями.

    — Брат мой, — повторил он. — Как ты можешь верить этому чужаку?! Он в сговоре с Болтоном и сам все подстроил, чтобы рассорить и погубить нас! Мы же одна семья! Волки не нападают на свою стаю! Почему ты не хочешь выслушать меня?

    — Знаешь, а я давно подозревал, что с бастардом дело нечисто, — прорычал Робб Амбер. Он достал из-за спины двуручный топор. — Он так настаивал на штурме Дредфорта, что у меня едва уши не отсохли. Мы собрались воевать с кракеном, а не с ободрышем! Болтон все равно никуда бы не делся со своих земель!

    — Мать Лоннеля снабжала Арсу и отравой, и противоядием, — сказал Дунк. — Она ведь из рода Феннов и живет на болотах Сероводья!

    Берон, побелев от гнева, вытащил из ножен кинжал:

    — Ты убил моего сына, тварь!

    Лоннель оскалился и отступил, выхватив меч:

    — Хорошо, Берон. Раз уж так вышло, давай устроим поединок. Правда, я решил на всякий случай обезопасить себя. Сейчас ночь, решетки на всех воротах опущены и их охраняют мои солдаты. Ты еще не забыл, что я командую твоим гарнизоном? Давай посмотрим, кого предпочтут выбрать твои люди — меня или тебя?

    Он соскочил со ступенек, и вокруг него выстроился двойной ряд латников с гербом Старков.

    — К оружию! — выкрикнул Лоннель. — Убейте их всех!

    * * *
    Битва оказалась недолгой — на сторону Лоннеля встало меньше половины гарнизона, а когда началась рукопашная, к воинам Берона присоединились гвардейцы северных лордов, которые гостили в замке. Дунк впервые в жизни оказался в настоящем сражении — впрочем, оно ничем не отличалось от общих турнирных схваток, с тем лишь отличием, что здесь бой велся насмерть.

    Амбер, размахивая топором, прорубился к Лоннелю Сноу и в коротком поединке раскроил ему череп, получив напоследок удар мечом, который глубоко вошел в его живот. Со смертью Лоннеля мятежные солдаты гарнизона побросали оружие и опустились на колени, прося пощады.

    До рассвета замок напоминал растревоженный улей: предателей заперли в подвалах полуразрушенной Первой твердыни, мейстер сбился с ног, перевязывая раненых, — лазарет устроили прямо в Вороньей вышке, — из лагеря за стенами Винтерфелла сновали гонцы с донесениями. Как сказал Дунку мейстер, в ходе сражения было убито двадцать семь человек из гарнизона Старка (в основном мятежники Лоннеля Сноу), двое людей Мормонта, оруженосец Сервина и один из гвардейцев Гловера. Еще одной жертвой Лоннеля вскоре должен был стать Робб Амбер — меч распорол ему кишки и началась лихорадка. Из лагеря к умирающему отцу приехали его сыновья. Харрион Амбер действительно не уступал ростом Дунку, однако сейчас никому не было до этого дела.

    Наутро во дворе у Восточных ворот нашли тело Арсы Старк — она спрыгнула с крыши Великого Замка. Берон приказал сжечь тела Лоннеля и Арсы и развеять пепел в Волчьем Лесу, хотя Утер Карстарк настаивал на том, чтобы их головы обмакнули в смолу и прибили над воротами Винтерфелла.

    В Дредфорт отправился ворон с письмом, и Дунк в нетерпении проводил время в караульной башне Северных ворот, ожидая приезда Эгга. В день, когда умер Робб Амбер, прибыло войско Болтона и верных ему кланов — розовые знамена с ободранным человеком, желтые со скрещенными топорами и короной, коричневые с конской головой и бело-серые с ладонью.

    Посольство Болтона въехало на главный двор замка, где лорда Утера без особого дружелюбия поприветствовал Берон Старк. Оба лорда холодно принесли друг другу извинения за убийства гонцов, и Болтон подтвердил свою присягу знаменосца. Пока Утер преклонял колени перед Старком, Дунк не мог оторвать взгляда от мальчишки с серебристым ежиком волос, разодетого в пух и прах, как маленький лорд. Эгг тоже заметил в толпе Дунка и радостно помахал ему рукой — было видно, что он едва сдерживается, чтобы не спрыгнуть с Дождя и не кинуться обнимать своего рыцаря до окончания церемонии.

    — Я не сомневался, что у вас все получится, сир, — позже заявил он, наконец оставшись наедине с Дунком в гостевых покоях Великого Замка.

    Тайна Эгга была раскрыта, и его приветствовали в Винтерфелле как принца Таргариена — Берон Старк склонился перед ним, а леди Лорра, представив ему своих детей, выделила лучшие покои замка, где на стенах висели серебряные зеркала, а окна закрывали витражи из кусочков цветного стекла.

    — Мне просто повезло, — честно сказал Дунк. — Если бы я не наткнулся на Сноу и Арсу Старк в богороще и если бы ничего не знал про пыльцу кровоцветов, вряд ли бы мне удалось сохранить голову.

    — Я понял, что означал сон Хоуленда Рида, — заявил Эгг. — Вы говорили, что мать бастарда была из рода Феннов. На празднике в Сероводье я запомнил все гербы, у Феннов были три белых кувшинки на зеленом поле. Вот почему мертвые Старки держали в руках кувшинки — они уже получили от бастарда и его матери смертельные дары, а жена Старка раздавала цветы живым. Леди Лорра не знала, что добавляет в еду яд, полученный от Феннов.

    — Зачем нужны пророческие сны, если их можно разгадать только после того, как они сбудутся? — фыркнул Дунк. — Толку от них не больше, чем от обычных сновидений.

    — Если бы Рид не увидел сон про пальцы Харренхолла, нас бы убили на Королевском тракте, — возразил Эгг. — А еще он, наверное, догадался, что яд — это пыльца кровоцветов, поэтому передал противоядие. Значит, он сумел разгадать свой сон с кувшинками.

    Они проболтали почти целый день. Эгг вывалил на Дунка подробности своего недолгого пребывания в Дредфорте, где старшие дети Болтона показали ему все укромные уголки замка, даже темницу с давно истлевшими скелетами в клетках, а также главное сокровище рода — куски разломанной короны из красного золота. Этой короной венчались Красные Короли Севера в те далекие времена, когда у Болтонов было свое королевство.

    Дунк, в свою очередь, рассказал Эггу о Винтерфелле, его удивительных горячих источниках, оранжереях, полных фруктовых деревьях, богороще с огромным чардревом и библиотеке, которая не уступала хранилищу свитков и книг в самой Цитадели.

    — Берон Старк через три дня отправится к западному побережью, и я не успею даже прочитать названия книг в винтерфелльской библиотеке, — расстроился Эгг. — Как думаете, сир, может, нам стоит задержаться в замке ненадолго? Потом мы сумеем нагнать армию Старка, ведь мы будем верхом, а войско пойдет пешим маршем.

    — Думаю, что наш путь будет лежать на север, а не на запад, — вздохнул Дунк. — Лорд Старк никогда не осмелится взять на войну сына Мейекара Таргариена.

    * * *
    — Завтра на рассвете мы выступаем на запад. Корабли Тибольта Ланнистера ждут ворона из Темнолесья — как только мы достигнем земель Гловеров, боевые галеи молодого льва покинут Ланниспорт.

    Лорд Берон принял их в маленькой келье Библиотечной Башни, а не в Большом Чертоге, где стоял трон Королей Севера с изображением волков и где вчера состоялся прощальный пир, на котором эль и горячее вино с пряностями лились рекой, а Дунк и Эгг сидели на почетных местах среди семьи Старков.

    — Я снарядил обоз в Черный замок, и ваше путешествие к Стене, принц, не будет обременительным.

    Эгг сморщил нос — он никак не мог привыкнуть к тому, что все вокруг знают его настоящее имя и титул.

    — Благодарю за оказанную честь, лорд Старк, — сказал Дунк. — Но мы с Эггом привыкли путешествовать одни. За полтора года мы пересекли Вестерос от дорнийских пустынь до северных лесов.

    — Я не могу позволить принцу королевской крови путешествовать без охраны, — покачал головой Берон.

    — А мой отец позволил, — с вызовом ответил Эгг. — Мне гораздо безопаснее путешествовать с сиром Дунканом, чем с вашим обозом.

    — Увы, принц, но север отличается от прочих земель Вестероса. Холод, дикие звери, о которых даже не слышали на юге, одичалые из-за Стены… Нет, я не могу отпустить вас в путь без сопровождения. Прошу вас, принц, окажите мне эту честь, — настаивал Берон.

    Эгг неохотно кивнул со вздохом.

    — Обоз отправляется через неделю, и вся Библиотечная Башня в вашем распоряжении, — улыбнулся Берон. — Виллему так и не удалось затащить вас в винтерфелльскую крипту, но я заметил ваш интерес к древним книгам.

    Дунк подавил улыбку. Эгг терпеть не мог гробницы, особенно после харренхолльского гостеприимства.

    — Вы можете взять с собой любую понравившуюся книгу из библиотеки или даже набить ими целую телегу. Жаль, что я не могу достойно отблагодарить вас за спасение моей семьи, так пусть хотя бы книги и свитки послужат скромным даром, — сказал Берон.

    — Спасибо, лорд Старк, — ответил Эгг. — Я не собираюсь разорять вашу библиотеку и возьму только одну книгу. Но еще…

    Он замялся и смущенно покосился на Дунка.

    — Вы не могли бы отдать мне шкатулку Хоуленда Рида?

    — Конечно, — удивлено кивнул Берон. — Я скажу леди Лорре переложить бальзам в склянку и почистить шкатулку. Однако чтобы открыть ее, нужно знать, в каком порядке нажимать на резные листья и донышко.

    — Ни в коем случае не раскрывайте мне секрет, лорд Старк! — горячо запротестовал Эгг. — Я хочу сам разгадать его.

    — Да будет так, — пожал плечами тот. — Раз уж мы заговорили о Хоуленде Риде, я бы хотел обсудить его письмо.

    Дунк вспомнил требовательный возглас «Как это понимать?!».

    — Лорд Рид написал вам, что яд, скорее всего — это пыльца кровоцветов? — спросил Дунк.

    — Да. И даже указал, в каких частях и в какой последовательности нужно принимать противоядие. Жаль, что я тогда счел его слова всего лишь пустыми домыслами, — с горечью произнес Берон. — Но я хотел поговорить о второй части его письма. Рид наделен даром смотреть сквозь листву, его зеленые сны всегда сбываются, однако порой они принимают такую причудливую форму, что даже сам Хоуленд не в силах их растолковать. Он написал, что ему привиделся сон, как ночью на песчаной отмели исхудавший лев давился зеленой тиной, а рядом с ним сидел лютоволк и выл на луну. Как думаете, сир Дункан, что может означать это видение?

    — Вряд ли что-то хорошее, — быстро встрял Эгг. — Возможно, это предупреждение о том, что льву и волку не следует сейчас нападать на Дагона Грейджоя? Может, вам стоит подождать королевских войск и, объединившись с Кровавым Вороном, обрушиться на Железные острова?

    Берон Старк расхохотался.

    — В моем войске двадцать тысяч воинов, а у Ланнистера флот из сотни боевых галей. Нет, Дагон Грейджой будет разбит, но, возможно, его капитанам удастся захватить в плен меня или Тибольта?

    — Тогда вам нечего бояться, лорд Старк, — сказал Дунк. — Таких знатных заложников берегут как зеницу ока.

    Берон почесал длинный подбородок.

    — Не хотелось бы испытать на своей шкуре роль знатного заложника, тем более что выкуп за мою голову ляжет тяжким бременем на Винтерфелл… Надеюсь, что сон Хоуленда предвещает нечто совсем другое.

    * * *
    Обоз выехал на Королевский тракт в предрассветные часы — восемь телег, наполненных ящиками с провизией и бочонками с элем и вином. За телегами следовали двое братьев Ночного Дозора, одетых в черное, будто два ворона. Десять всадников в доспехах, вооруженных мечами и копьями, охраняли обоз.

    Дунк ехал на Громе, Эгг — на Дожде, рядом трусил мул Мейстер, накрытый теплой попоной. В седельных сумках Эгга по-прежнему было только две книги — оставив в библиотеке Винтерфелла реестр знатных семейств и гербов, он взял с собой второй экземпляр «Рыцарских легенд» в бронзовом переплете.

    — Боюсь, Эгг, что наши странствия закончатся после того, как мы достигнем Стены, — печально сказал Дунк. — Твоя тайна раскрыта, и во всех Семи Королевствах сир Дункан Высокий и его оруженосец будут известны как путешествующий принц Эйегон Таргариен и его спутник-верзила, межевой рыцарь.

    Он вручил Эггу перстень, который кузнец Винтерфелла выправил и сузил под размер мальчишеского пальца.

    — Носи его открыто, Эгг. Теперь этим кольцом никого не удивишь. После Стены мы вернемся в Летний Замок к твоему отцу. За время наших странствий я научил тебя всему, что знал сам.

    Эгг некоторое время молча вертел перстень в руках, а затем надел его на указательный палец поверх кожаной перчатки. Он смотрел в холку Дождя и шевелил губами.

    — Сир Дункан… — наконец поднял он блестящие глаза. — Раз уж я превратился в принца Таргариена, я могу нанять на службу истинного рыцаря, который за полтора года не нарушил ни единого обета, заботился, оберегал, учил и защищал меня, рискуя своей жизнью?

    — Конечно, Эгг, — улыбнулся Дунк. В горле у него неожиданно запершило, будто он вновь вдохнул едкую пыльцу кровоцветов. — Я никогда не покину тебя и клянусь защищать ценой собственной жизни.

    На светлеющем небосводе виднелись звезды, и глаз Дракона сверкнул голубой зарницей, словно подтверждая короткую искреннюю клятву Дунка.
     
    Последнее редактирование: 10 окт 2016
    kety toy, Lady Snark, Малышка Мю и 9 другим нравится это.
  11. Frau Lolka

    Frau Lolka Знаменосец

    Потрясающая история, словно вышедшая из-под пера самого Мартина. Очень яркие и достоверные характеры, чудесные приключения и отлично закрученный сюжет. :bravo: Спасибо большое!!!:in love::hug::kissy:
     
    kety toy, Cat., dreaming of summer и ещё 1-му нравится это.
  12. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    Frau Lolka, спасибо большущее за похвалу! :hug:
     
    Cat. и Frau Lolka нравится это.
  13. Syringa

    Syringa Без права писать

    :)
    - Дунк, это буква Х. - Буква Х, это Дунк.
     
    Cat. нравится это.
  14. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    Syringa, ну, что-то вроде этого))))
     
    Cat. нравится это.
  15. Syringa

    Syringa Без права писать

    Почему именно при жаркой и безветренной?
    О, этот справедливый и законопослушный феодализм :angelic:, вызывающий столько романтического интереса :in love: у жителей менее уродливых обществ!
    --- Склейка сообщений, 10 окт 2016 ---
    :D:D
     
    Lelianna нравится это.
  16. ledyJulia

    ledyJulia Наемник

    Уважаемый автор,огромное спасибо за рассказ!:bravo:очень люблю истории про Дунка и Эгга, но от Мартина уже не чаю дождаться продолжения. А у вас и герои, и стиль повествования очень каноничны. Прочитала взахлеб, было очень интересно, не хуже чем у Мартина, правда-правда
    Браво!!!!:thumbsup:
     
    kety toy, Cat., Пуффинус и 4 другим нравится это.
  17. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    Syringa, последствия черепно-мозговых травм очень непредсказуемые, увы.
    Вот Дунка, например, мучили головные боли на жаре, а еще становилось очень худо при малейшей дозе алкоголя.

    ledyJulia, спасибо вам огромное :in love: Ужасно рада, что понравилась и вканонность персонажей, и сама история.
    я тоже обожаю эту трилогию (хотя Мартин в своей манере накаркал печальную концовку что для Эгга, что для Дунка :shifty:, но я предпочитаю верить в ХЭ для них)).
     
    Cat., Пуффинус, Frau Lolka и ещё 1-му нравится это.
  18. Syringa

    Syringa Без права писать

    В каноне или только в фике?
     
  19. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    только в фике
    в каноне Дунк еще не успел прочувствовать все прелести, так сказать, - в Белостенье было слишком много событий после его травмы.
    Я просто подумала, что такой страшный удар в голову в любом случае не мог обойтись без последствий.
    Хотя, конечно, у Мартина сплошное читерство с ранами: герой с гниющей культей неделями едет по лесам; второй герой с обожженной до мяса (!) рукой, с которой падают ошметки мяса опять же (простите), тоже нормально все переносит, хотя в реальности был бы некроз тканей и смерть.
     
    Cat., Пуффинус, Dora Dorn и 2 другим нравится это.
  20. Syringa

    Syringa Без права писать

    кто это?