1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Джен Фанфик: Я подарю тебе меч

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Lyanna, 4 фев 2017.

  1. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Название: Я подарю тебе меч
    Фандом: сага
    Автор: Lyanna (ака Jess_L)
    Размер: предполагается макси
    Пейринг/Персонажи: Лианна Старк/Рейгар Таргариен (в прошлом), Лианна Старк/Манс Налетчик, Тормунд, Эддард Старк/Кейтилин Талли, Джон Аррен, Роберт Баратеон, маленькие Джон, Робб, Игритт, Хаггон и другие оборотни, ОЖП, ОМП, персонажи и пейринги по мере написания будут добавляться
    Категория: джен, гет
    Жанр: драма, романтика, экшн
    Рейтинг: PG-13
    Предупреждения: AU, ООС
    Примечания: Автор считает одичалых народом, живущим на далеком севере много столетий, что вряд ли было бы возможно на одних грабежах. При их описании автор использовал параллели с викингами и (в основном) с русским севером.
    Краткое содержание: АУ, в котором Лианна Старк не умерла от родов. Нед Старк забирает ее с сыном в Винтерфелл, но скрыть рождение ребенка принца Рейгара не удается. Лианна оказывается перед выбором: потерять Джона, стать причиной нового конфликта Севера с короной - или бежать. Туда, где ее и Джона никто не будет искать
    Публикация на других ресурсах: https://ficbook.net/readfic/4834678
    Дисклеймер: всё принадлежит Мартину
    Статус: в процессе

    Содержание:
    Пролог
    Часть 1.
    Лианна, главы 1-3, 4-6
    Часть 2. Тормунд
    Часть 3. Лютоволчица
    Часть 4. Манс
    Часть 5. Оборотни
    Часть 6. Вороны, главы 1, 2, 3, 4
    Часть 7. Джон, главы 1, 2, 3
    Часть 8. Король, главы 1, 2, 3, 4, 5
    Часть 9. Эддард, главы 1, 2, 3
    Часть 10. Налетчики, главы 1
     
    Последнее редактирование: 18 июл 2017 в 16:45
    gurvik, Yuventa и arimana нравится это.
  2. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Пролог

    Лианна мечется по постели. Сильные руки удерживают ее за плечи, влажная ткань касается покрытого испариной лба. Женщина в белом переднике наклоняется к ней и произносит какие-то слова. Но Лианна их не слышит. В ее ушах гремит битва.

    Они с младшим братом сражались в богороще турнирными мечами. Брат был слабее и не так искусен, и Лианна гоняла его вокруг сердце-дерева, пока он не закричал: «Сдаюсь!» Тогда она остановилась: «Видел бы отец, что ты сдаешься девчонке!» Бенджен улыбнулся и отсалютовал ей мечом: «Видел бы отец, как ты фехтуешь, вместо того, чтобы вышивать в своей комнате!» Лорд Рикард Старк гордился тем, как ловко дочь сидит в седле, и называл ее «своенравной дикарочкой», но ни он, ни старшие братья никогда не одобрили бы рубку на мечах. «Свою битву женщина ведет на родильном ложе», — так считали все.

    Лианне кажется, будто мечи, звон которых ей слышится, разрубают ее на части. Боль ломает и корежит тело, огнем взрывает внутренности. От нее вновь хочется сбежать в утешительный и прохладный сумрак воспоминаний.

    Лианна знала, что Бенджен только дразнится. Ему она могла доверять. Он был целиком предан сестре, вдобавок, она обучала его приемам, подсмотренным у старших братьев, Брандона и Неда, на главном дворе. Ей было достаточно лишь раз взглянуть на поединок, чтобы понять и запомнить движения. Меч и она — одно целое, так же, как она сливалась воедино с лошадью, когда скакала верхом. Но для отца она сама была норовистой лошадью, которую хотят поставить под седло. Не бывать этому. Лианна не позволит сделать из себя домашнюю южную леди с нежными и беспомощными руками, которыми можно лишь расшнуровывать корсаж перед своим мужем и господином, маленькими ножками, созданными для подушек и портшезов, мягкими грудями и животом, отвисшим от многочисленных родов. У Лианны руки сильные, исцарапанные и в мозолях от меча и поводьев, длинные мускулистые ноги, делающие ее лучшей бегуньей, чем братья, плоский живот и маленькая грудь. Ей часто говорили, что она красива — лорды ее отца и северные воины, но это не та красота, которую ценят на Юге. Она — волчица, а не комнатная собачка.

    К звону оружия примешиваются крики. Лианна силится разобрать слова, но ей мешают чьи-то громкие стоны. Дорнийка в переднике, смутно знакомая, наклоняется к ней: «Тужьтесь сильнее, ваша милость». И Лианна понимает, что стонет сама.

    С копьем она тоже управлялась неплохо. Ничуть не хуже Фрея, Хэя и Блаунта, которых вызвала на поединок на турнире в Харренхолле. А в седле держалась куда лучше, что и решило исход всех трех схваток. Потом ей пришлось бежать, ведь Рыцарь Смеющегося Дерева, как ее прозвали из-за улыбающегося белого чардрева на щите, не мог бы поднять забрало перед королем. Лианна рассчитывала сделать круг по окрестным лесам и незаметно вернуться к братьям, но принц Драконьего Камня нашел ее быстрее.

    Крики за окном башни становятся громче. Там не турнирный поединок, там бьются насмерть. А она бьется насмерть здесь. На постели, усыпанной увядшими лепестками зимних роз. Дорнийка в переднике — кажется, ее зовут Вилла — снова протирает ее лоб влажной тканью: «Тужьтесь, ваша милость. Еще немного».

    Принц Рейгар Таргариен закричал ей: «Остановитесь, именем короля!», и она остановилась раньше, чем сообразила, что могла бы ускакать прочь. Принц один и, если она доберется до леса, точно ее не догонит. Никто лучше нее не умеет мчаться на лошади через густой подлесок, полный камней и корней. Но он уже подъехал к ней и коснулся рукой ее забрала. Лианна сняла шлем, с вызовом глядя на него. В глазах принца появилось изумление, которого она и ждала. Но она еще ожидала гнева: «Какая-то девица побила помазанных рыцарей!», презрения: «Дурно воспитанная северная дикарка!», холодной жестокости: «Я с позором верну вас вашему лорду-отцу!» Рейгар не походил на великого воителя, зато сладко пел и играл на арфе так, что сама Лианна разрыдалась, слушая его недавно на пиру. Ему должна была быть противна девушка, сражающаяся и носящая доспехи. Но в устремленных на нее дивных темно-лиловых глазах Лианна увидела лишь восхищение.

    Раздается особенно громкий вопль — и затем тишина. Но она уже не следит за тем, что происходит снаружи, она сама воет от боли — надрывно и протяжно. И вдруг истерзанное тело охватывает сладостное забвение. Рядом снова кто-то кричит, но совсем по-другому. С радостью и торжеством человека, только что пришедшего в этот мир.

    Принц сохранил ее тайну. Лианна возвратилась в Харренхолл, никем не замеченная и не узнанная. Бенджен и Хоуленд Рид промолчали, оставив свои подозрения при себе. В последний день турнира она чинно, как подобает знатной девице, сидела вместе с родными на предназначенных для них местах и следила за схваткой самых лучших бойцов Семи Королевств. Рейгар никогда не был лучшим ни на копьях, ни на мечах, но в тот день, казалось, боги наделили его особенной удачей. Он выиграл все поединки, победив даже непревзойденного Барристана Отважного. Трибуны рукоплескали серебряному принцу, даже король в своей ложе соизволил улыбнуться. Лианна смотрела, как Рейгар медленно ехал вдоль рядов, где сидели прекраснейшие девушки королевства. На конец копья он надел венок из зимних роз. Интересно, думала Лианна, любит ли их Элия Дорнийская?.. Ведь наверняка свою жену принц Драконьего Камня выберет королевой любви и красоты. Но копье опустилось, и венок, обдав сильным, кружащим голову ароматом, скользнул на колени Лианне.

    «У вас сын, ваша милость». Она открывает глаза. Вилла кладет ей на колени белый сверток, из которого торчат лишь крохотные кулачки и сморщенное личико. Она всматривается в еще нечеткие, искаженные криком черты. Глазки широко раскрыты, их взгляд еще туманен, но уже видно, что в них серый лед Старков, а не аметисты Валирии. И покрывающий головенку пушок темный, а не серебристый.

    Эти зимние розы опьянили Лианну. Она потерялась в глубинах лиловых глаз, думая лишь о том, какое это счастье любить и быть любимой. Принц сообщил ей о пророчестве, о сыне льда и пламени, который может родиться только от союза между ними. «У Таргариена может быть две жены», — сказал ей принц, и она согласилась даже на то, чтобы стать второй. Но Брандона возмутило внимание к ней принца, и не было сомнений в том, что его сватовство не будет принято. Тогда Лианна сбежала от отца и братьев, и от жениха, за которого ее сватали. Жениха, который похвалялся своим молотом на турнирах и своей молодецкой удалью в борделях. Они с Рейгаром преклонили колени на Острове Ликов, посреди густого леса из чардрев, и поклялись друг другу в вечной любви.

    Она прикладывает сына к груди и в это время слышит шаги. Кто-то поднимается. Лестница в Башне Радости узкая и крутая, в ней больше сотни ступенек. Лианна пересчитала их все по многу раз, пока ей не стало слишком тяжело взбираться наверх. Теперь их отсчитывает кто-то другой. Кто-то, чья поступь ей очень знакома.

    Рейгар увез ее далеко на юг, в Дорнийские предгорья, в одиноко стоящую башню, которую называл Башней Радости, и первое время они действительно были счастливы и наслаждались друг другом. Но вести с Севера настигли их и там, скорбные и грозные. Брандона возмутило похищение сестры, и он отправился к королю требовать поединка с наследным принцем, а погрузившийся в пучины безумия Эйрис приказал убить и его, и явившегося держать ответ вместе с сыном лорда Рикарда. Наступило болезненное отрезвление. Едва оправившись от удара, Лианна собралась было мчаться домой, но Рейгар удержал ее. «Ты им уже не поможешь», — уговаривал он Лианну, и слезы блестели на его щеках, показывая, как он сочувствует ее горю. Она все равно порывалась ехать, пока не почувствовала легкие толчки внутри себя. Смутное подозрение последних месяцев обернулись уверенностью. Она носит Принца, который был обещан.

    Лианна перекладывает младенца к другой груди. Он сосет, причмокивая, и кажется совершенно довольным. Она осторожно гладит пальцем темные волосики, но глаза ее не отрываются от двери. Шаги слышны все ближе. Человек идет медленно, осторожно. Это воин, который за каждым изгибом лестницы ждет засаду. Или же он ранен. Сердце Лианны на мгновение замирает. Она догадывается, кто это может быть.

    Потом они услышали о войне. О том, что Роберт Баратеон, за которого ее хотел когда-то отдать отец, и ее брат Эддард созвали знамена, и полкоролевста поддержало их. Лицо Рейгара было серьезно и печально, когда он прощался с ней, но взгляд полнился надеждой. «Я возглавлю королевское войско и одержу победу, — сказал он, — а потом все будет по-другому. Вот увидишь». Лианна отправилась бы с ним, не будь ее живот уже таким тяжелым. В тот день она последний раз поднялась по лестнице. Дальше она не покидала своей комнаты, глядя в окно, как тренируются охранявшие ее рыцари Королевской гвардии. А потом ворон принес известие о гибели Рейгара от молота Роберта на Трезубце, и Лианне показалось, что ее жизнь закончилась. Она плакала целыми днями. Все вокруг напоминало ей о ее принце — книга на столике у окна, которую они когда-то читали вместе, забытая арфа со спущенными струнами, увядшая корона из синих роз, которой он увенчал ее в дни их любви. Она стала отказываться от пищи, не в силах проглотить ни кусочка. Она дошла уже до крайней степени отчаяния, когда сир Эртур Дейн в своих белых доспехах королевского гвардейца вошел к ней в покои и преклонил колени: «Ваша милость. Горе от такой потери невозможно избыть, но вы должны быть сильной ради принца». Она взглянула на него и увидела на суровом лице следы слез. «Ведь он был лучшим другом Рейгара и тоже любил его». «Принца больше нет», — сказала она с болью в голосе. «Он здесь», — возразил ей Дейн и коснулся рукой ее живота. И маленький принц толкнулся ножкой, будто отвечая на приветствие своего рыцаря.

    Дверь открывается, и она видит Неда. Брат устал, изможден, в погнутой запыленной броне и в руке у него окровавленный меч. Лианну охраняют три рыцаря, неужели он убил их всех?.. Нед останавливается на пороге и всматривается в полумрак комнаты. «Сестра!» — произносит он, бросаясь к ней. Лианна непроизвольно стискивает ребенка, и тот принимается хныкать. Нед замирает как вкопанный в двух шагах от кровати. «Что… Что это?» — говорит он в растерянности. Лианна приподнимается на подушках, выпрямляется, насколько хватает сил. Может, она великая грешница, из-за которой погибли отец и Брандон, но малыш, ищущий сейчас ее грудь, ей дороже целого мира. «Это мой сын, — говорит она, глядя брату в глаза. — Обещай мне, что ему не причинят вреда».
     
    Часть 1. Лианна

    1.

    Лианна нырнула в воду последний раз, и вынырнула, отфыркиваясь. Лето на Севере не бывало жарким, а по утрам даже подмораживало, но вода в прудах Винтерфелла всегда была теплой, и Лианна купалась в них почти каждый день. Выйдя на берег, она тут же завернулась в толстую простыню. Руки и ноги уже успели покрыться мурашками. Когда полотно пропиталось влагой, а тело обсохло, она отбросила простыню и натянула рубашку, а поверх — простое домашнее платье, подбитое мехом. Белое сердце-дерево смотрело на нее грустными, глубоко ушедшими в кору глазами. Порыв ветра сдернул с ветки кроваво-красный пятиконечный лист и мягко уложил его в выемку между корней, где к нему тут же потянулись маленькие ручки. «Рассказать тебе сказку, мое сладкое дитя?» — раздался слабый старческий голос. Сидевшая у могучего ствола старая Нэн казалась полностью поглощенной вязанием, но глаз с уже делавшего первые шаги Джона не спускала, и поэтому Лианна спокойно оставляла малыша под ее присмотром. «Спасибо тебе, бабушка», — она подхватила Джона на руки и вытащила у него изо рта лист, который он решил исследовать не только на вид и на ощупь, но и на вкус. Ребенок захныкал. Лианна оттянула ворот не до конца зашнурованного платья ниже, и приложила его к груди. «Расскажи, бабушка», — попросила она, усаживаясь рядом со старухой. По слухам, старая Нэн вырастила уже три поколения Старков, и никому ее сказки никогда не надоедали. «Какую же историю хочет послушать маленький мальчик и его матушка? Веселую или страшную? О великанах, одетых в шкуры, чей рост был больше, чем высота башен Винтерфелла? О Детях Леса, одевавшихся в листья и кору и сражавшихся оружием из драконьего стекла? А может о том, как Брандон Строитель возвел Стену, чтобы защитить людей от Белых Ходоков и одичалых, страшных и жестоких, пьющих людскую кровь и крадущих женщин?» «Расскажи страшную», — решила Лианна. Страшные истории ей в детстве нравились больше всего. «Давным-давно, когда не было еще на земле людей, а только Дети Леса пели деревьям под луной и звездами…» — начала нараспев старуха, и тут в отдалении, за плотно сомкнутыми железностволами и дубовыми кронами, послышалось ржание лошадей и громкие голоса. «Нед! Это Нед вернулся», — обрадовалась сестра. Прошел уже год со времени их расставания на границе Дорна. По дорогам разоренного войной королевства она добиралась до Винтерфелла три месяца, а Нед долгим кружным путем вернулся к своему войску.

    В Башне Радости Нед плакал от счастья, что нашел ее живой. Почти робко он взял ее сына на руки.

    — Срок Кет тоже, должно быть, близок, — произнес он, осторожно укачивая младенца. — Надеюсь, наши сыновья вырастут близкими, как братья.

    Так Лианна узнала, что он женился на Кейтилин Талли, бывшей до этого невестой их погибшего брата Брандона — чтобы получить копья ее отца для перевеса в войне. О самой войне он не обмолвился ни словом. Даже о том, как с боем прорывался к ней в башню, потеряв пятерых друзей и сразив трех королевских гвардейцев, которые, выполняя приказ Рейгара, защищали его жену и сына даже от ее собственного брата. Он не упрекнул ее ни в чем, но она все равно чувствовала себя виноватой. Когда брат спросил ее, как она хочет назвать ребенка, она прошептала, что хотела бы назвать его в честь отца. «Это было бы неразумно», — качнул головой Нед. И очень коротко и сухо поведал ей о том, что случилось в Королевской Гавани с женой Рейгара и ее двумя детьми. Когда Лианна услышала о том, как знаменосцы Ланнистеров насиловали принцессу Элию и убивали маленьких принцев, ее охватил ужас. Брат предложил назвать мальчика Джоном — в честь Джона Аррена, своего воспитателя, почти второго отца. Она согласилась. Джон — хорошее северное имя, а ее малыш и так куда больше походил на северянина. И тогда же Лианна решила, что никому — даже брату — не скажет, что он — законнорожденный. Пусть лучше ее саму считают жертвой насилия, а маленького Джона — бастардом. Бастарды не имеют права наследовать, но зато его тогда оставят в живых.

    Поправив платье, Лианна поднялась и подхватила на руки насытившегося Джона. «А как же сказка?» — прошамкала старуха, не переставая звенеть спицами. «Прости, бабушка. Мы дослушаем в другой раз». Покрепче прижав ребенка к себе, она поспешила к проходу на Главный двор. Листья тихо шелестели ей вслед.

    Когда она, миновав приоткрытые ворота арсенала, вышла во двор, отряд, въехавший в замок через южные ворота, — дюжина мужчин в кольчугах и вареной коже — уже спешивался. Неда меж ними не было. Посреди двора стояла деревянная повозка, запряженная четырьмя крепкими лошадьми гнедой масти с черными гривами, хвостами и ногами. Бенджен Старк — исполнявший обязанности лорда Винтерфелла на время отсутствия старшего брата — помогал спуститься молодой женщине, одетой в темно-серый дорожный плащ, из-под которого выглядывал подол расшитого красным и голубым платья. Дама откинула капюшон, ее уложенные в высокую прическу волосы оказались почти такими же яркими, как листья чардрев. На дверце повозки блеснул лаком герб — серебристая рыба на красно-синем фоне, и Лианна поняла, что перед ней жена Неда. Вторая женщина — судя по скромному наряду из некрашеной шерсти, служанка или кормилица — протянула своей леди туго спеленатого и закутанного ребенка. Маленькому Старку стало резко холодно после тесной кибитки, или у него запершило в носу, но, оказавшись на руках своей матери, он чихнул и громко расплакался. Джон, тихо сопевший, прижавшись к материнской груди, встрепенулся и тоже подал голос. Взгляды женщин встретились.

    — Леди Старк, — Бенджен наклонил голову, — позвольте представить мою сестру Лианну.

    Тонко очерченные брови леди Кейтилин слегка приподнялись.

    — Я было решила, — она на мгновение замялась, — что леди — ваша жена.

    — Я не женат, — ответил Бенджен. — И, когда Нед вернется домой, собираюсь присоединиться к Ночному Дозору.

    — Рада знакомству, — леди Кейтилин присела в изящном реверансе, — ведь мы теперь тоже сестры.

    Лианна присела в ответ, гораздо более неловко, и Джон от ее резкого движения заплакал громче.

    — Т-с-с, тише, милый, — она поцеловала круглую щечку, и плач сменился улыбкой.

    Большие синие глаза новой леди Старк скользнули по младенцу.

    — Ваш лорд-муж тоже находится в замке? — спросила она Лианну. — Я буду счастлива встрече с ним.

    — Я не замужем.

    Выражение вежливой приязни на лице Кейтилин на миг сменилось изумлением, а потом она словно надела на себя бесстрастную высокомерную маску. Она молчала, и Лианна, не зная, что сказать, чтобы это не прозвучало грубостью, развернулась и пошла к замку. Вряд ли Нед одобрит, если его сестра ударит его молодую жену в первый же день ее прибытия, а именно этого Лианне сейчас хотелось больше всего.

    Бенджен тоже был не слишком доволен.

    — Ты могла бы быть полюбезнее, — упрекнул он ее вечером, когда леди Старк с ребенком и свитой устроили в главных покоях замка.

    — Любезнее?! — Лианна взвилась. С Бендженом она всегда была откровенной, хотя иногда ей казалось, что младший брат до Восстания и после — это два разных человека. Тот озорной огонь, что наполнял когда-то их обоих и делал из всех детей лорда Рикарда ближе друг к другу, ушел из него. Наверное, и в этом виновата она. Бенджен, единственный из братьев, знал о ее побеге и не стал ей тогда мешать, а теперь терзался угрызениями совести. — Она глядела на меня как на шлюху, и это я должна была быть любезнее? И угораздило же Неда жениться на этой надменной южанке! Она же его вконец заморозит.

    — Согласись, что это не наше дело, — произнес Бенджен. Ей вдруг стало его жаль. Он-то ее ни в чем не упрекал. — Постарайся хотя бы держаться от нее подальше.

    Это было довольно легко. Новая леди Винтерфелла осматривала замок, наведывалась в кухню и в оранжерею, но Лианна не рисковала встретить ее около арсенала, кузницы или конюшен — везде, где правильно воспитанной благородной леди незачем было находиться. В богорощу Кейтилин тоже не зашла ни разу. Как все южане, она верила в Семерых, и во дворе замка уже строили для нее маленькую септу.

    2.

    Нед вернулся через неделю после приезда своей жены. Лианна смотрела из окна своей комнаты, как он въехал во двор в сопровождении десяти воинов. Раньше она бы уже бежала встречать его, перепрыгивая через три ступеньки, но теперь во дворе была Кейтилин с маленьким Роббом на руках. Лианне никто не запрещал спускаться, но напряжение, возникавшее каждый раз между ней и новой хозяйкой замка, было бы заметно, и ей не хотелось омрачать брату радость возвращения домой. Если бы Рейгар вернулся к ней живой, она бы плясала и пела, не обращая внимания ни на кого вокруг. Кейтилин присела в чинном реверансе и взяла у кормилицы сына, чтобы показать отцу. Потом все вошли в замок, и двор опустел.

    Нед сам пришел к ней. Тихо отворил дверь, приблизился так, что она не сразу заметила, ласково прикоснулся к ее волосам, заплетенным в толстую косу. Лианна издала ликующий крик и повисла у него на шее. Нед слегка улыбнулся и поцеловал ее в щеку.

    — Как мой племянник? — спросил он. Лианне была приятна его забота о Джоне.

    — Растет.

    Они подошли к колыбели. Джон не спал, шевелил пальчиками и гулил что-то, уже отчетливо выговаривая «мама». Нед достал серебряный резной шарик на длинной витой ручке и покачал перед ним. Раздался легкий звон. Серые глаза малыша сфокусировались на новом предмете. Лианна погладила его темные волосы.

    — С каждым днем он все больше похож на тебя.

    — Я рад. Держи, — Нед протянул игрушку, и Джон крепко ухватил ее. — Через несколько лет буду учить вас с Роббом держать меч.

    Джон, не обращая внимания на слова, потащил блестящую и звенящую штуку ко рту, а Лианна коснулась руки Неда.

    — Что ты сказал Роберту?

    Нед вздохнул. Подошел к окну, выглянул наружу, словно ожидая, что там кто-то мог прятаться, потом повернулся к ней, облокотившись о высокий подоконник.

    — Сказал, что ты очень больна, и тебе сейчас лучше побыть дома, в тишине и покое.

    Лианна в волнении сцепила руки.

    — Неужели он не отказался от мысли жениться на мне?

    — К сожалению, нет. Хотя Джон Аррен отговаривал его, и я сам сказал, что в такой ситуации не буду считать его отказ оскорбительным. Но он любит тебя, сестра.

    — Это только слова, — Лианна скривилась.

    Нед покачал головой.

    — Одно то, что он хочет взять тебя в жены после всего случившегося, говорит о крепости его чувств.

    Настал черед Лианны вздохнуть.

    — Он считает меня жертвой насилия, а себя представляет образцом благородства. И ожидает, видимо, что, раз он берет меня обесчещенную, я буду покорно сносить все его выходки и нижайше благодарить до конца своих дней. Нет, милый мой Нед, я не хотела замуж за него раньше, тем более не хочу теперь. Потом, что тогда будет с Джоном? Ты сказал о нем Роберту?

    — Нет.

    — Вот видишь, — Лианна горько улыбнулась. — А ведь он — твой лучший друг. Но даже ты понимаешь, что Джона у меня тогда отберут и, скорее всего, убьют. А если это случится, я убью Роберта Баратеона, если понадобится, голыми руками. Глотку ему перегрызу.

    Она надеялась, что у нее на лице была написана вся та ярость, которую она в это мгновение испытывала.

    — Роберт никогда не позволит причинить вред твоему сыну, — сказал Нед, но она услышала в его голосе сомнение.

    — Если сможет забыть, что он еще и сын Рейгара Таргариена.

    — Хвала богам, Джон на него не похож.

    Когда Лианна носила ребенка, то представляла его себе с серебряными волосами и лиловыми глазами своего принца, но сейчас тоже в мыслях возблагодарила богов Севера за то, что они решили по-другому. Но даже отсутствие сходства с поверженным Робертом противником не могло обезопасить Джона полностью.

    — Принцесса Рейнис, как говорят, была похожа лицом на дорнийскую родню своей матери, принцессы Элии, и это не спасло ее от убийц.

    — Это сделали люди Тайвина Ланнистера, а не Роберта.

    — И Роберт даже не наказал их за это.

    Лицо Неда исказилось, будто от боли. Лианна запоздало подумала, что ее брат, конечно же, не мог пройти мимо такого страшного и жестокого преступления, как детоубийство. Наверняка он спорил с Робертом из-за этого, и друг его не услышал. Что ж, тем проще будет убедить его, что ей в Королевской Гавани не место. Она подошла к брату и обняла его.

    — Я не люблю Роберта. И не хочу замуж ни за него, ни за кого другого, если это будет означать разлуку с Джоном. Я все равно сбегу.

    Нед легко прижал ее к себе.

    — Тогда мне придется выполнить твою просьбу хотя бы ради спокойствия Семи Королевств.

    Поняв, что он шутит, Лианна расслабилась в его руках. Из колыбели доносилось тихое позвякивание: Джон, убедившись, что новая игрушка несъедобна, старался извлечь из нее разнообразные звуки.

    — А Робб, как получил погремушку, сразу стал проверять ею на прочность все, до чего только мог дотянуться, — сказал Нед с улыбкой в голосе. «Он же сегодня впервые увидел сына», — вспомнила Лианна.

    — Он быстро растет, — сказала она, — быстрее моего.

    — Надеюсь, что они будут близки, как братья.

    В кольце его рук было уютно и спокойно, но Лианну вдруг кольнуло мимолетное сомнение.

    — Ты купил две одинаковые погремушки. Не вызовет ли это у кого-нибудь подозрений?

    Еще от Рейегара она слышала об огромной сети осведомителей, которой евнух Варис опутал все Семь Королевств. И Паук, в отличие от многих куда более достойных людей, сражавшихся за Таргариенов и поплатившихся за это землями, титулами и жизнями, сохранил свой пост при новом короле.

    Но Нед отмахнулся от ее встревоженных слов.

    — Я вправе покупать своему сыну сколько угодно игрушек. Даже одинаковых. В конце концов, — он пожал плечами, — я — всего лишь неотесанный северный лорд, который вряд ли отличит одну южную безделушку от другой.

    И брат с сестрой улыбнулись друг другу.

    3

    Снег на Севере даже летом не был редкостью, хотя мягкая неглубокая пороша не могла сравниться с зимними снегопадами, когда за плотной белой завесой не видно вытянутой вперед руки, а чтобы выйти во двор, требуется помощь нескольких слуг с лопатами. А вот в Дорне, на границу с которым увез ее Рейегар, снег не шел даже зимой. Лианна помнила лишь холодный ветер, бросавший в узкое окно Башни Радости струи дождя, так, что дребезжали стекла. И в Речных землях, наверное, снега выпадало не много. В глазах Кейтилин, когда они с детьми вышли во двор и увидели невесомые полупрозрачные хлопья, промелькнуло что-то, похожее на ужас.

    — Здесь… всегда так? — спросила она срывающимся голосом.

    Лианне стало ее немного жаль. Лорды Винтерфелла редко женились на девушках родом южнее Перешейка, и тому была веская причина — слишком уж Север не похож на остальные шесть королевств. Непросто принять его тому, кто не вырос на этой земле.

    — Летний снег тает быстро, — сказала она. – Тепло у нас тоже бывает.

    Зато Робба и Джона неожиданный снег только обрадовал. Он был мягкий и пушистый, в него было не больно падать и приятно кататься. «Северные дети, — подумала с улыбкой Лианна, глядя, как малыши, закутанные в многочисленные одежки, становятся похожими на два маленьких снежных шара, — совсем как я и Бен когда-то». Нед поощрял их совместные игры, и Лианне теперь приходилось встречаться с Кейтилин каждый день, но та держалась вежливо и дружелюбно. Лианна не знала, что брат сказал о ней жене, но если леди Старк и не была довольна тем, что у бастарда была такая же одежда и игрушки, как и у ее сына, наследника Винтерфелла, да и слуги относились к детям одинаково, то вслух этого не выказывала. По крайней мере ей.

    — Ма! Бух! — у ног Кейтилин рассыпался снежный комочек. Робб обнаружил, что снег слипается в теплых ладошках, и теперь они с Джоном пытались обстрелять друг друга. Кейтилин брезгливо отряхнула юбку.

    — Думаю, им уже хватит гулять. Маленьким детям легко подхватить простуду. Робб, пойдем.

    — Нет! — личико его скривилось, в голубых — как у матери — глазах еще не угас запал снежной битвы, но Кейтилин взяла его за руку и повела к замку. Он шел за ней, все время оборачиваясь, пока они не вошли в башню. Джон серьезно смотрел ему вслед.

    — Ну, а ты как? — Лианна присела перед сыном на корточки. — Пойдем греться и пить горячее молоко? Или хочешь еще поиграть?

    — Играть!

    Она проверила все три шарфа, которыми он был замотан, теплые штанишки и сапожки, чтобы убедиться, что подтаявший снег не проник внутрь. А потом предложила:

    — Давай, попробуем слепить замок?

    — Давай!

    Совместными усилиями — лепила в основном Лианна, но Джон с энтузиазмом помогал — они соорудили Главную башню — кривоватую, но прочную, потом Первую Твердыню, и почти закончили Арсенал, когда их прервал молодой мейстер Лювин, прибывший в Винтерфелл в свите леди Кейтилин.

    — Леди Лианна, — позвал он. — Лорд Старк просит вашего присутствия. Прилетел ворон из Королевской Гавани.

    Лицо Неда, длинное и серьезное, было по-северному непроницаемым, но тревога, охватившая Лианну после слов мейстера, при взгляде на него только усилилась. В руке ее брат держал письмо, на разломанной печати которого красовался золотой коронованный олень Баратеонов.

    — Прочти, — Нед протянул ей письмо.

    Письма королей обычно писали их мейстеры и советники, но, судя по неряшливости почерка, нескольким кляксам и даже порванной в одном месте бумаге, Роберт Баратеон приложил к этому посланию собственную руку. Лианна пробежала глазами несколько размашистых, заворачивающихся направо строчек: «Как ты мог! Заставить ее сохранить плод этого преступления! Запереть на своем мрачном Севере вместе с ублюдком! Нед! Приказываю тебе! Привези ее ко мне! Я верну на ее лицо улыбку! И пусть Иные заберут Джона Аррена и Тайвина Ланнистера! А этого ублюдка утопи в колодце».

    — Я никуда не поеду, — произнесла Лианна, дочитав, и сама поразилась своему спокойствию. — Пусть попробует заставить, я его сама утоплю в колодце.

    — Я напишу Джону Аррену, — мрачно сказал Нед. — Он единственный, к кому Роберт прислушивается. Король должен пообещать, что мою сестру и племянника оставят в покое, иначе я вновь подниму знамена.

    — Вы сообщите об этих известиях леди Старк, милорд? — спросил мейстер Лювин.

    — Не сейчас, — покачал головой Нед. — Непосредственной опасности никому из нас пока нет, незачем зря беспокоить мою жену.

    Мейстер потеребил висящую на шее цепь, служившую знаком его звания, но промолчал.

    Несмотря на уверенность, звучавшую в голосе Неда, Лианна не перестала тревожиться. Сон ее стал невероятно чутким. Она просыпалась от малейшего шороха и бежала к кроватке проверить, как там Джон. А потом, не выдержав, стала укладывать его рядом с собой. Но ночь проходила за ночью, и в замке все было тихо.
     
    Amsterdam, Avatarra, Lemmi и 6 другим нравится это.
  3. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    4.

    Летнее тепло вновь вернулось. Снег стаял так же внезапно, как и выпал, над пропитавшейся влагой землей курился легкий парок, вызывая в памяти Лианны болота Сероводья и берега Божьего Ока.

    В один из таких теплых дней пришло известие от леди Сервин, чей замок находился в половине дня пути от Винтерфелла. Она писала о заезжих торговцах, воспользовавшихся благоприятной погодой, чтобы найти покупателей севернее Перешейка. На следующий день они появились у стен замка — караван повозок, запряженных смирными мулами и груженых мешками и тюками.

    — Они привезли товары даже из-за Узкого моря, из Браавоса, — у Кейтилин блестели глаза. В ее пышных рыжих волосах красовался новый гребень, из инкрустированного перламутром панциря черепахи. Старшина каравана разделял сегодня с семьей лорда трапезу в большом зале. Он преподнес подарки хозяйке дома, и Нед по ее просьбе разрешил торговцам устроить ярмарку в обычно пустовавшем летом зимнем городке. «Видят боги, у нас не слишком много развлечений, — сказал он Лианне. — Пусть порадуется лету, пока возможно. Зима близко».

    — У них есть узорные ткани, украшения. Я со своими дамами завтра поеду посмотреть. Присоединяйтесь к нам, сестра.

    Лианну мало интересовали яркие безделушки, которыми обычно восторгались женщины, но отказываться было бы невежливо. Потом, кроме платьев и драгоценностей, у купцов наверняка были среди товаров мечи, луки и кинжалы. Конечно, Миккен ковал прекрасное оружие для лорда Старка и его людей, но Лианне нравилось сравнивать работу разных оружейников. На ее взгляд, мечи различались так же, как люди. И она согласилась.

    Рыночная площадь раскинулась прямо за западными воротами. Лавки местных жителей, в основном, были заколочены, только в самом дальнем конце призывно распахнул двери дом с подвешенным на цепях пивным бочонком вместо вывески, и из него иногда выглядывали служанки, прижимавшие охапки покрытых пенными шапками кружек к пышной груди. Купцы поставили свои шатры прямо на площади. Завидев выехавшую из замка кавалькаду, они принялись громко на все лады расхваливать свои товары. Лианна остановилась у палатки, хозяин которой выложил на ковер у входа целую коллекцию клинков. Там были и хорошо знакомые ей длинные мечи, и более короткие, с узким лезвием и очень тонким острием. Лианна подняла такой — оплетенная кожей рукоять удобно легла в ладонь — и взмахнула, рассекая воздух. Клинок оказался очень легким по сравнению с привычным для нее оружием и прекрасно сбалансированным.

    — Сколько вы за него хотите? — спросила она купца и тут вдруг услышала возмущенный голос Кейтилин:

    — Как вы смеете! Убирайтесь, женщинам такого сорта здесь не место!

    Гнев леди Старк вызвала девушка в домотканом изжелта-буром платье с передником и дешевых ярких сережках, выдававших род ее занятий, которая осмелилась рыться в сундуках рядом с ней. Девица попятилась, прижимая к груди штуку ткани, но стражники, повинуясь госпоже Винтерфелла, уже окружили ее, обнажив сталь.

    Названная купцом цена в три дракона была огромной даже для двуручника, но Лианна заплатила, не торгуясь, и заткнула покупку за пояс.

    — Том, пропусти меня, — она протиснулась мимо усатого толстяка-гвардейца, который в детстве любил качать ее на своем огромном колене. Девица узнала сестру своего лорда: ужас в ее глазах сменился мольбой о помощи.

    — Она поранила вас, сестра? — спросила Лианна у стоявшей с надменным видом Кейтилин.

    — Она до меня дотронулась!

    Лианна вздохнула.

    — Это еще не преступление.

    Лицо Кейтилин от возмущения пошло пятнами:

    — Такие особы вообще не должны присутствовать там, где находятся честные женщины!

    — Возможно, так принято на Юге, но у нас нет такого обычая. Торговцы из других земель редко приезжают в Винтерфелл, и им рады все.

    — Ее следует представить на суд лорда.

    — Думаю, Нед не обрадуется тому, что придется судить женские дрязги. После войны он занят куда более серьезными делами. Простите девушку, сестра, если она и досадила вам, то лишь по незнанию.

    Кейтилин несколько мгновений буравила ее гневным взглядом. Потом скривилась и неохотно кивнула.

    — Хорошо. И, сестра, раз вы так хорошо понимаете женщин подобного сорта, потрудитесь объяснить ей ее место. Я больше такого не потерплю.

    Лианна вспыхнула, как от пощечины. Яд в голосе Кейтилин не позволял сомневаться в том, что оскорбление было вполне намеренным. Но жену брата не вызовешь на поединок, и Старки из Винтерфелла никогда не опустятся до площадного скандала. Поэтому Лианна просто повернулась к невестке спиной и взяла девицу за руку.

    — Пойдем, — сказала она мягко, — тебе действительно лучше прийти сюда в другой раз.

    Стражники расступились, и она вывела девушку, чья рука еще мелко подрагивала, из их круга. За спиной вновь зазвучали зазывания торговцев и загалдели разбиравшие безделушки женщины. Пройдя несколько шагов, девушка остановилась и присела в неловком реверансе.

    — Благодарю вас, м’леди.

    Она была худенькая и миловидная, возраста Лианны или чуть младше, этого не мог скрыть даже слой дешевых румян и красная помада.

    — Меня звать Мэри, м’леди. Вы так добры, я никогда этого не забуду.

    — Не стоит, — не говорить же ей, что Лианне самой было стыдно от поведения невестки. Но только она развернулась, чтобы уйти, как Мэри поймала ее за руку.

    — Погодите. М’леди, эти торговцы… Мне кажется, среди них есть плохие люди.

    Лианна насторожилась.

    — Почему ты так думаешь?

    Девушка замялась.

    — Я услышала разговор… Там, в шатре… Я ткань на юбку смотрела, мне госпожа обещала новую юбку… Они на ковры выложили ткани, а внутри у них еще больше, я и зашла… И услышала… Двое говорили, что Старки сегодня выбирают яркие платья, а завтра придут за черными. И смеялись. Нехорошо смеялись.

    В небе над головой закружила стая ворон, громко и отрывисто каркая. Светлый летний день вдруг потемнел, будто туча нашла на солнце.

    — Вряд ли они стали бы так говорить, если замыслили что-то плохое, при леди Старк и ее дамах, — Лианна попыталась обуздать казавшийся беспричинным страх. — Может, это была просто какая-то шутка, которую ты не поняла.

    — Эта… Леди Старк тогда еще только выехала из ворот… А я зашла тихо… Они думали, что их никто не слышит. Я не стала бы говорить, если бы речь шла только о ней, — произнесла Мэри с ожесточением, — но остальные Старки всегда были добры к простым людям, а вы в особенности, м’леди. Я не хочу, чтобы с вами случилась беда.

    Холодок, коснувшийся кожи, вдруг обернулся лютым морозом. Сердце сжалось. А ноги понесли сами — к лошадям. Трясущимися руками она отвязала первую попавшуюся, — все винтерфелльские лошади ее знали, она не по разу ездила почти на каждой — вскочила в седло, ударила пятками в бока. Стражники заметили и закричали ей что-то вслед, когда она была уже на полпути к воротам.

    Галдеж ворон сопровождал ее, когда она на полном скаку миновала ворота, пронеслась мимо псарни, где тотчас взвыли собаки. Резко осадив лошадь, она спрыгнула и бросилась в башню, а черная стая взмыла ввысь. Лианна перепрыгивала через три ступеньки крутой лестницы, жалея, что у нее, в отличие от воронов, нет крыльев. Но перед дверью в свою комнату, где в кроватке оставался Джон, остановилась, стараясь унять неистово бьющееся сердце. В тишине спальни стукнула ставня, и вороний грай проник внутрь. Лианна услышала быстрые шаги и мужской возглас и вытащила меч из-за пояса.

    Незнакомый мужчина в серой одежде, с бледным и невыразительным лицом, отбивался кинжалом от трех птиц, проникших в распахнувшееся окно. Между ним и детской кроваткой оставалось не больше шага, но вороны не давали ему преодолеть это расстояние. Все это Лианна оценила в долю секунды, ощущая себя летящей стрелой с наконечником-мечом в вытянутой руке. Вороны прянули в стороны, а на груди незнакомца вокруг вонзившегося клинка по серой ткани расползлось красное пятно. Он опустился на пол, продолжая протягивать руки к колыбели, в которой зашевелился проснувшийся наконец Джон:

    — Мама?

    Когда в комнату ворвался Нед Старк и два гвардейца, Лианна стояла, прижимая к себе одной рукой сына, второй — необычно короткий меч. Нед перевел взгляд на тело, под которым уже натекла лужица крови.

    — Отличный удар, — сказал он. Потом наклонился и подобрал выпавший из рук убийцы кинжал. — Алин, выясни, кто это. Допросите купцов.

    — Скорее всего, те, кто что-нибудь знал, уже исчезли из Винтерфелла, — сердце убийце она пронзила совершенно спокойно, но теперь Лианне стоило огромных усилий не забиться в истерических рыданиях. — Покажи Миккену, — она протянула брату меч. — Броню он, наверное, не пробьет, но он легкий и острый, и не требует много места для замаха. Пусть сделает копию.

    Когда Нед, взяв оружие, попытался забрать у нее и Джона, она вцепилась в ребенка так, что тот протестующе пискнул.

    — Тебе нужно отдохнуть, — брат обнял ее напряженные плечи. — Я поставлю охрану, никто больше сюда не проникнет.

    Но она дала уговорить себя только, когда пришла старая Нэн. Женщины легли, положив Джона между собой, и Лианна, слушая монотонный старушечий голос, повествующий о страшном Короле-за-Стеной и его одичалых, приносивших кровавые жертвы своим богам, незаметно для себя задремала. В ее сне сказку хрипло прокаркивала ворона, сидящая в ветвях чардрева. Кроваво-красные глаза вырезанного на дереве лика смотрели на нее с печалью, а кроваво-красный лист гладил ее по щеке.

    5.

    — А правду говорят, м’леди, что вы скоро выйдете замуж?

    Дженни — горничная, убиравшая комнату — щебетала без остановки, перескакивая с холодов, ударивших на прошлое новолуние и побивших капустные грядки, на нового конюха, записного красавца, по которому сохли две ее подружки, да так, что чуть не передрались, поэтому Лианна не сразу поняла, что этот вопрос адресован ей.

    — Конечно, нет. С чего ты это взяла?

    — Элис сказала, м’леди, сестра моя, которая горничной у леди Кейтилин. Леди говорила об этом лорду Эддарду. Что неприлично, что его сестра, вы, то есть, м’леди, будучи незамужем, живете со своим бастардом вместе с ними в замке. Что на Юге так не принято. Что вас нужно выдать замуж, а бастарда, маленького Джона то есть, отдать кому-нить на воспитание. Элис говорила, третьего дня об этом леди Кейтилин речи вела, и лорд Эддард велел ей замолчать, мол, то на Юге, а у нас Север, тут по-другому все. Но Элис говорит, что она сегодня снова об этом разговор завела.

    — А что мой брат?

    — Говорит, лорд Эддард промолчал, м’леди. Да вы не бойтесь, леди Лианна, раз вы замуж-то не хотите, лорд Эддард никогда насильно вас заставлять не будет. Мало ли, что там на Юге. Говорят, там и снега-то не бывает. Вот Элис говорит, ввечеру леди Кейтилин вспоминала, как играла под дождем в этих своих Речных землях. Когда дождь льет, умные люди по домам сидят, он жеж ледяной и до костей достает. А снега-то она боится, мягонького и пушистого, когда метет, носа во двор не кажет. И что с этих южан взять?..

    Дженни неодобрительно качала головой, собирая щетки и тряпки. Но стоило ей оказаться на лестнице, как она принялась заигрывать со стоящим на посту гвардейцем, не забывая, впрочем, размахивать веником.

    Близился час обеда. Лианна с грустью подумала, что предпочла бы есть в своей комнате, если бы не боязнь обидеть брата. Попытка убийства Джона испугала Кейтилин. Она настояла тогда, чтобы охрана была выставлена и около их спальни и детской Робба, что, впрочем, и Нед счел разумным. Но ошибкой было бы полагать, что Кейтилин на этом и успокоится. Сына своего она любила безумно и при малейшей угрозе его жизни и здоровью ощетинивалась, как настоящая волчица, защищающая своего детеныша. Лианна это прекрасно понимала, она и сама была такой, но беда была в том, что именно ее и Джона невестка теперь считала угрозой. Конечно, Нед не поддастся на уговоры жены, Лианна не сомневалась в его слове, но чувствовать себя виноватой в размолвке супругов было неприятно. Потом, она не могла не признаться себе, что Кейтилин в чем-то права. Слишком для многих само существование Джона представлялось досадной помехой их власти и будущим планам, чтобы можно было надеяться на то, что их оставят в покое.

    Купцов тщательно допросили, но их пришлось отпустить, так как выяснилось, что убийца с двумя спутниками прибился к ним на Королевском тракте за день до прибытия в Винтерфелл. Держалась эта троица отдельно, ни с кем из каравана не сведя приятельских отношений, так что даже имен их никто не знал. Двое других успели исчезнуть перед приездом гвардейцев, оставив свои тюки, по большей части набитые соломой. Лорд Старк разослал людей на поиски, но шансы догнать беглецов были невелики.

    Сегодня Старки ели в большом чертоге. Только войдя под серые закопченные своды, Лианна поняла, почему: на почетном месте рядом с хозяином дома сидел величественный, мощный старик. Сам Джон Аррен почтил Винтерфелл своим присутствием.

    Возможно, они с Недом успели переговорить, и разговор был непростой, подумала Лианна, глядя, с каким хмурым лицом ее брат смотрит в тарелку. Первое кушанье, похлебку из баранины, подали почти в полной тишине.

    — Надеюсь, ваше путешествие на Север прошло благополучно, милорд? — осведомилась Кейтилин, откладывая ложку, когда слуги начали вносить блюда с запеченной дичью. Она сидела с другой стороны от гостя. Лианна вспомнила, что лорд Аррен женился на ее младшей сестре.

    — Вполне. Дикие просторы дают отдых глазам после скученности Королевской Гавани. В Орлином Гнезде почти так же пустынно. Моей супруге потребовалось время, чтобы там освоиться. А как вы, моя дражайшая свояченица? Не слишком ли суров местный климат для утонченной южной леди?

    — Южная леди старается привыкнуть, — улыбнулась Кейтилин. Улыбка придавала обаяние ее обычно холодному лицу.

    — «Семья, долг, честь», — закивал Аррен. — Узнаю Талли. Вы и моя дорогая Лиза, несомненно, должны служить примером для юных дев и молодых хозяек очага.

    Лианна так яростно проткнула вилкой кусок оленины на своей тарелке, что серебро зазвенело. Намек был слишком ясен. Выдержит ли Нед, когда жена и приемный отец насядут на него вдвоем?..

    После трапезы брат пригласил лорда Аррена в горницу для беседы. Кейтилин приказала подать им подогретого вина и, пожелав приятного вечера, ушла к себе, но Лианну Аррен попросил остаться:

    — Вопрос, который нам с лордом Старком необходимо обсудить, неприятен, но требует безотлагательного внимания. И поскольку он имеет прямое касательство к вам, миледи, и вашему будущему устроению, я почтительно настаиваю на вашем присутствии.

    Лианна проследовала за ними в холодном яростном молчании. Когда за ними закрылась дверь горницы, Нед подвинул лорду Аррену кресло и сразу перешел в наступление:

    — Джон, найди тех, кто покушался на моего племянника. Я не верю, что за этим может стоять Роберт. Но кто-то же подослал этого убийцу, кто-то…

    — Достаточно к нему близкий, чтобы знать о том, почему ты так тщательно скрываешь спасенную сестру? — договорил за него Аррен, усаживаясь. Нед сел напротив. Лианна подошла к окну, не давая себе расслабиться пере предстоящей схваткой. — Думаю, ты прав, но таких людей немало. Когда Роберту донесли о ребенке, он ревел как бык, надо было постараться, чтобы ничего не услышать и не понять.

    — Кто донес ему? — быстро спросила Лианна.

    — Лорд Варис. Откуда он это узнал, неизвестно, но у Паука раскиданы сети по всем Семи Королевствам.

    — Может, тогда он знает, кто пытался убить моего сына? — Лианна не смогла сдержать едкие нотки в голосе.

    — Хотя бы и так, он вряд ли он об этом скажет, — отрезал Аррен. — Миледи, мне горько это говорить, но расследование, даже если будет проведено, ничем не поспособствует безопасности вашего сына. Скорее, наоборот, привлечет к нему излишнее и нежелательное внимание. А вот вы вполне можете гарантировать его относительное благополучие, если будете благоразумны.

    — Джон. — Нед нахмурился. — Я не собираюсь выдавать сестру замуж против ее воли. Об этом и речи быть не может.

    — Конечно, — кивнул Аррен, но Лианну не обманула его показная уступчивость. И она поняла, что не ошиблась, когда он продолжил: — Поэтому я и хотел поговорить с самой леди Лианной. Я помню вас, миледи, как девушку, иногда излишне увлекающуюся, но тем не менее вполне здравомыслящую, — он слегка поклонился. — Теперь же от вашей рассудительности зависит целых две жизни — ваша собственная и вашего сына.

    Лианна скрестила руки на груди.

    — И что я должна для этого сделать, по-вашему? Выйти за Роберта?

    Лорд Аррен откинулся на спинку кресла.

    — Выйти замуж — несомненно. Только, разумеется, не за Роберта.

    Он сложил пальцы домиком, наблюдая поверх них ошеломленное лицо Неда и ее собственное, на котором, Лианна не сомневалась, также были написаны все обуревавшие ее чувства.

    — Не потому, что вы этого не хотите. Роберту этот брак тоже не нужен, хотя он пока не понимает этого, или делает вид, что не понимает. Он хочет быть благородным рыцарем, но теперь он — король. И его королева должна быть не просто женщиной и женой, а самим воплощением Матери в нашем мире. Ее репутация должна быть безупречна. Поэтому я целиком и полностью поддерживаю вас в решении не выходить за Роберта.

    Служанка внесла поднос с кувшином подогретого со специями вина, поставила его на столик у очага и наполнила три чаши. Лорд Аррен пригубил свою:

    — Терпкое, но приятное, — одобрил он.

    — Добавить меду, м’лорд?

    — Не нужно.

    Нед дождался, когда служанка выйдет.

    — Ты уже нашел для Роберта подходящую партию, — в его голосе не было вопроса.

    Отпираться Аррен не стал:

    — Разумеется. Тайвин Ланнистер присоединился к восстанию в последний момент, нужно привязать его к нам намного крепче. Так, чтобы у него не возникло соблазна поддержать когда-нибудь другого претендента. Его дочь Серсея будет отличной королевой и принесет Роберту богатое приданое.

    — Тогда почему вы не хотите оставить в покое меня и Джона? — резко спросила Лианна. К своей чаше она даже не притронулась.

    — Потому что Роберт и слышать не хочет о женитьбе на ком-нибудь другом, кроме вас. И чем дольше вы остаетесь незамужней, тем больше он укрепляется в этом неразумном намерении. Ваш отказ, который я ему уже озвучил, он считает проявлением женской стыдливости и уверен, что, как только вас избавят от бастарда и положат к нему в постель, вы будете сама не своя от счастья. Возможно даже, что попытка убийства — это не происки неких недоброжелателей, а просто кто-то захотел выслужиться перед новым королем. Теперь вы видите, Лианна, что побыстрей связать себя узами брака с подходящим человеком — в интересах не только королевства, но и вас и вашего сына.

    — Кого же ты предлагаешь Лианне в мужья? – спросил Нед хмуро.

    — Есть несколько вариантов. У Уолдера Фрея есть пара не пристроенных сыновей, да и сам он после смерти шестой жены ищет новую невесту…

    — Ни за что! — для Лианны это было уже чересчур.

    —Джон, ты же не предлагаешь нам рассматривать это предложение на самом деле, — поддержал ее Нед. — Фрею больше семидесяти. И его нельзя считать верным союзником. Вспомни, что к Трезубцу он подошел, когда битва была уже выиграна.

    — Не хочу вас обоих разочаровывать, но лучшие рыцари королевства обычно не рвутся под венец с девушками, родившими вне брака, — сухо сказал Аррен. — Хотя насчет Фрея ты, безусловно, прав, он вряд ли подойдет. С него станется вести свою игру, даже при том, что он — вассал Талли. Лин Корбрей будет лучшим союзом. Корбреи — мои вассалы, а сир Лин — второй сын. Он храбрый и искусный воин, но вечно нуждается в деньгах. Приданое заинтересует его больше доброго имени невесты.

    — А еще он жесток и, говорят, предпочитает общество мальчиков, — Лианна не собиралась быстро сдаваться.

    — Право, миледи, вам не стоит искать соринки в глазах других людей, — лорд Аррен казался рассерженным. — Если вас не устраивает сир Корбрей, Тайвин Ланнистер предложил своего сына.

    — Цареубийцу?! — Нед был шокирован.

    — Нет. Джейме был прощен Робертом и остается в Королевской Гвардии. Младшего. Тириона.

    — Карлика?! Джон, это оскорбление.

    Аррен устало покачал головой.

    — Посмотри на это с другой стороны, Нед. Раз Джейме носит белое, наследником рано или поздно будет объявлен второй сын. Так что этот союз в итоге может оказаться самым выгодным. Но я понимаю все возражения, миледи, которые готовы сорваться с вашего языка, — обратился он к дрожащей от ярости Лианне. — Обдумайте все в спокойной обстановке, посоветуйтесь с братьями и леди Старк. Я не сомневаюсь, что в конце концов вы примете верное решение.

    Ей предложен выбор между стариком, мужеложцем и карликом. Губы Лианны презрительно скривились. Оставалось выяснить самое главное, то, ради чего она сможет вытерпеть любого из них.

    — А мой сын? Если я приму одно из этих предложений, мой Джон останется со мной?

    Аррен осушил свое вино. Пустая чаша зазвенела, когда он резко опустил ее на поднос.

    — Боюсь, что это невозможно. Мне стоило большого труда уговорить Роберта не добиваться смерти ребенка. Но о том, чтобы оставить его с вами, и речи быть не может. Он будет передан на воспитание в один из верных мне Домов, а в возрасте двенадцати лет уйдет в Ночной Дозор.

    Его слова прозвучали для Лианны, как вой ледяного ветра, промораживающего до самых костей.

    — За что? — проговорила она помертвелыми губами. — Мой малыш только учится ходить и говорить, а вы уже хотите лишить его права на любовь и возможности однажды прижать к груди собственных детей. За какое преступление?

    — А за какое преступление погибли его брат и сестра? — кустистые седые брови старика гневно сошлись на переносице. — Служить на Стене — участь куда лучше смерти. Ваш брат Бенджен вступил в Дозор по собственной воле. В любом случае, миледи, у вас нет права голоса в этом вопросе. Только в выборе будущего супруга. И очень советую с этим не тянуть.

    Руки Лианны сжались в кулаки с такой силой, что заныли пальцы. Но она не могла его ударить. Это бы не спасло ее ребенка.

    — Могу я уйти? — спросила она напряженным голосом и, не дожидаясь ответных кивков от Аррена и Неда, выбежала за дверь.

    6.

    На следующий день лорд Аррен возвращался в Королевскую Гавань. Эддард Старк собрал отряд, чтобы проводить его часть пути по Королевскому тракту до замка Сервинов. Кейтилин прощалась с ними во дворе, улыбалась и что-то быстро говорила Аррену, наверно, передавала приветы сестре. Фыркали лошади, бряцала сбруя, гвардейцы выкрикивали приказы. Лианна отодвинулась от окна и захлопнула ставни, отрезая себя от всех этих лиц и звуков.

    Кейтилин, наконец, перестала притворяться.

    — Ваше поведение подвергает опасности нас всех, — резко сказала она, когда утром зашла объявить об отъезде Аррена, — а я должна думать о наследнике Винтерфелла и о будущих наших с лордом Старком детях. Я надеюсь, вы последуете доброму совету моего зятя и покинете замок как можно скорей.

    В сумраке комнаты пахло зимними розами. Лианна всегда любила эти цветы, слуги знали об этом и носили их срезанными из оранжереи, меняли воду и убирали осыпавшиеся лепестки. Никто не подумал, что у нее теперь с этим запахом, с этим глубоким синим цветом связаны самые сладостные и самые печальные воспоминания.

    Букет, стоявший в вазе, еще был свежим, но маленькие пальчики Джона добрались до него, завладели одним из бутонов и теперь методично обрывали с него лепестки. Кроватка была уже усыпана ими, как ее родильное ложе в Башне Радости. Лианна подхватила сына на руки и расплакалась.

    Наверное, ей стоило умереть на том ложе. Тогда Нед мог бы скрыть происхождение Джона, выдать его за своего бастарда или сына одного из своих погибших знаменосцев. Ее сын тогда никогда бы не узнал, что он король по праву, возможно даже, не узнал бы имя своей матери, но прожил бы долгую и счастливую жизнь.

    Нед пообещал, что убедит Аррена позволить воспитывать Джона в Винтерфелле и отложить его вступление в ряды черных братьев хотя бы до пятнадцати лет. Но брат не в силах был ее утешить: если ее не будет рядом, может так случиться, что никто не встанет между Джоном и очередным убийцей.

    В дверь поскреблись. Вошла старая Нэн с подносом, на котором исходили паром плошки сдобренной медом каши, и неизменным вязанием подмышкой.

    — Вкусная каша для маленького богатыря и его мамы, — объявила старуха. Лианна не спускалась сегодня к завтраку, но сомневалась, что может съесть хоть ложку. Щеки были влажными, а новые слезы уже подступали к глазам, и рыдания сжимали горло.

    — Спасибо, Нэн, но я не голодна.

    — Зато мое сладкое дитя голодно, не правда ли? — старуха улыбалась беззубым ртом. Лианна тайком вытерла слезы и понадеялась, что та не заметит ее состояния. — Вот молодец, — закудахтала няня, когда Джон, которого Лианна посадила перед тарелкой, резво ухватил ложку и потащил ко рту. — Кушай кашу, маленький мальчик, тогда вырастешь сильным, как настоящий Старк, и будешь сражаться с великанами, оборотнями и злыми колдунами.

    — Все они давно вымерли, — через силу проговорила Лианна. — Ему предстоит сражаться разве что с бандами одичалых.

    — Я знаю про них много сказок, — старая Нэн села с вязанием в кресло. — Живут они за Стеной и не признают королевских законов, даже кичатся этим, называя себя вольным народом. Работать они не умеют, только воруют друг у друга. А когда в их землях становится совсем голодно, перебираются через Стену и крадут наше добро, коней и женщин…

    — А как они вообще оказались за Стеной? — спросила Лианна без особого интереса, но рассказ старухи хоть немного отвлекал ее от отчаяния.

    — Одни говорят, что они жили там всегда, и, когда Брандон Строитель воздвиг Стену, оказались по ту ее сторону. Но, думается мне, что это неправда. За Стеной ничего нет — лишь снега и глухие чащи, великаны и людоеды. Людям там приходится тяжко. Поэтому бегут туда лишь убийцы, насильники и воры, да еще дезертиры Ночного Дозора — те, кого королевское правосудие приговорило к смерти. Раз в столетие поднимается среди одичалых Король-за-Стеной и ведет свой народ покорять Семь Королевств. Но оголодавшие дикари с дубинками — не ровня в битве благородным рыцарям Семи Королевств в сверкающих доспехах и с острыми мечами и каждый раз терпят поражение. Немногие возвращаются в свои норы зализывать раны.

    «Благородные рыцари», — вздохнула про себя Лианна. Для нее и Джона не осталось в этой земле ни благородства, ни правосудия. Так ли уж страшны по сравнению с этим дикари?.. Слезы высохли. Под монотонное бормотание старухи Лианна придвинула к себе плошку с кашей.

    Ночь выдалась звездная, но безлунная. Лианна оделась неброско и тепло: шерстяные чулки, штаны и рубаха, стеганый камзол, высокие сапоги. Поверх камзола она натянула тонкую кольчугу, вынесенную тайком из оружейной. Закутанного, как капустный кочан, Джона она закрыла полой подбитого мехом плаща. Лианна боялась, что ребенок будет плакать, недовольный, что его куда-то несут, вместо того, чтобы укладывать спать, но Джон молчал. Она осторожно выглянула в коридор. Стражник, которого вечером она угостила сладким вином, сидел на ступеньке лестницы, держа алебарду на коленях, и негромко похрапывал. С ребенком на руках она прошла мимо, не нарушив его сна. Двор освещали редкие факелы, она легко миновала их, держась в тени. В конюшне были загодя спрятаны седельные сумки с ковригами хлеба, кусками жареного мяса, яблоками и фляга с водой, достаточно для долгого пути. Но сначала Лианна заглянула в пустой темный арсенал. Миккен успел сделать копию ее короткого меча, который она уже окрестила «Разящим врагов». Второй меч получился даже меньше и тоньше первого, иголка по сравнению с массивными двуручниками, покоящимися на стойках. «Я сама буду учить тебя драться», — прошептала Лианна сыну, затыкая за пояс оба меча. Она уже решила, куда направится. Искать ее будут на Королевском тракте или на дороге к Белой Гавани. Никто не подумает, что она поедет через предгорья на Север, прямо к Стене. Лианна еще не знала, как переберется через нее, но если могут одичалые, то сможет и она. Предстоящий ей путь будет тяжелым и мрачным, и жизнь за Стеной наверняка — сплошной борьбой с голодом и холодом, но зато никакие короли и их наемные убийцы не дотянутся там до ее сына. «Ты будешь свободным», — шепнула она ему, направляя лошадь прямо в чащу Волчьего леса.
     
    Amsterdam, Малышка Мю, gurvik и 2 другим нравится это.
  4. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Часть 2. Тормунд

    1.

    Тормунд Великанья Смерть, Медвежий Муж, Громовой Кулак, Медовый Король Красных Палат, Отец Тысяч и Собеседник Богов, ходил в набеги за Стену столько раз, что потерял счет, как не смог бы сосчитать волос в своей седеющей, но еще густой бороде. Он знал, что лучшее время для того, чтобы незамеченными миновать патрули ворон-дозорных — дождаться, чтобы красный глаз Вора поднялся высоко в небо, а луна спряталась за верхушками сосен. Знал не меньше дюжины мест, где Зачарованный лес подходил так близко к Стене, что можно было забраться почти на половину ее высоты по высокому страж-древу, как по лестнице. Нюхом чуял, в какой деревне поклонщиков все мужчины ушли в поля и на пастбища, оставив свое добро и мягких покорных женщин, которых матери не научили даже, как правильно держать нож. Настоящий мужчина крадет женщин в чужих краях, чтобы укрепить свой род, но южных слабачек Тормунд всегда оставлял своим товарищам. Сам он любил женщин горячих и своенравных, как медведицы или сумеречные кошки, а среди поклонщиков, торгующих дочерьми, как репой, таких и не водилось. Зато они ковали сталь, и их мечи и кинжалы были куда острее бронзового оружия вольного народа. А еще у них были шлемы и кольчуги, ожерелья и браслеты, чаши и кубки, пряности и шелка. Земля по воле богов родит для всех людей, но поклонщики захапали ее себе и построили Стену, чтобы отгородиться от вольного народа. Отобрать у них часть — не воровство, а справедливость.

    Отряд Тормунда состоял из четырех человек. Меньшим числом трудновато перебираться через Стену с добычей, а большой отряд привлек бы черных ворон-дозорных, как брошенный труп лошади со вспоротым брюхом — их крылатых тезок. Косматый Болли был обладателем самых зорких глаз и метким стрелком, Рыжему Хрору едва миновало пятнадцать и на щеках его золотился редкий пушок, но он был настолько силен, что мог бы перетащить через Стену тяжело груженый воз, а Ридн, копьеносица, тощая и твердая, как древесный корень, способна была проползти по отвесной скале, находя упоры для рук и ног там, где для кого другого были лишь гладкий камень и лед.

    Вор ярко сиял с темных небес, когда они набрели на высокую каменную хоромину, которую Косматый Болли сразу нарек «замком». Никто из них никогда не видел замков, хотя Тормунд подозревал, что замки настоящих южных лордов будут побольше. Обычно налетчики предпочитали залезать в хижины крестьян или ловить путников на пустошах Дара. Но Рыжий Хрор ударил себя кулаком в грудь и прорычал, что настоящим мужчинам страх неведом. Болли с ним согласился, Ридн заявила, что женщины куда храбрее мужиков и поэтому она пойдет первой, а Тормунд прикинул, как будет звучать новое прозвище «Покоритель Замков», и ему понравилось.

    Им повезло. Хозяева «замка» отсутствовали — наверняка отправились бухаться на коленки перед своим лордом или королем. Стражника Болли снял одной стрелой. В кузнице нашлись две настоящие стальные кольчуги, полдюжины мечей и несколько затейливо украшенных кинжалов. А в погребе — два бочонка сладкого южного вина.

    — Хар-р-р! — Тормунд выбил пробку, и красная ароматная струя ударила ему прямо в нёбо. Потом бочонок перехватил Болли, но Хрор пнул его под локоть. Вино пролилось, Болли и Хрор сцепились прямо на полу, а Ридн шепотом обзывала их болванами. Наконец, Тормунд разнял их, наградив обоих тумаками.

    — Спятили, парни? Хотите, чтобы сюда слетелись все вороны из Черного замка?!

    — Пошли уже отсюда, — поддержала его Ридн, прижимая к себе уцелевший бочонок. — По дороге допьем.

    — Раскомандовалась тут, — огрызнулся Болли, потирая ушибленное в схватке плечо. — Я свободный человек, где хочу, там и пью!

    Но наружу все-таки полез, за ним без разговоров отправился Хрор. Тормунд подсадил Ридн и перехватил поудобнее собственный мешок.

    Второй бочонок они прикончили, устроившись в каменной складке меж двух холмов, укрытой от снега и ветра и заросшей густым боярышником. Сначала старый пень гвардейской сосны почти в полтора обхвата послужил им столом, а затем выемки между его корней — изголовьем. Виноград не растет за Стеной, вольный народ привычен к меду и перебродившему козьему молоку. Неудивительно поэтому, что они упились и не заметили, как вино ударило в голову и сковало ноги. И уснули там же, где и пили, вповалку, и не выставив часового.

    Тормунду снились замки поклонщиков, один другого выше, он взбирался по отвесной стене, уверенный, что наверху ждет гора золота, но тут прямо над ним возник рыцарь в сверкающих железных латах и взмахнул мечом. Лезвие со свистом рассекло воздух, Тормунд инстинктивно откатился в сторону… и проснулся. Прямо перед носом из земли торчал длинный меч, разминувшийся с его телом лишь на пару дюймов. Тормунд вскочил на ноги, молча благодаря богов за свое почти звериное чутье, в который раз спасшее ему жизнь, но рыцарь, чье оружие застряло в каменистой почве, не дал ему дотянуться до своего меча. Кулак в латной перчатке с размаху обрушился на его голову, и Тормунд снова оказался на земле.

    Когда он во второй раз открыл глаза, голова разламывалась. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой — тело было туго стянуто веревками. А когда зрение со сна прояснилось, увидел, что его товарищи валяются рядом, окровавленные и неподвижные. Тяжелый сапог ударил его по ребрам. Обладатель сапога был в стальном шлеме и нагруднике, надетом поверх черного дублета, и вся остальная одежда его тоже была черной. «Проклятые вороны!» Тормунд уткнулся в землю, покрытую тонким слоем выпавшего с вечера снега. Летнюю порошу пятнали четкие следы, уводящие к ограбленному ими замку. Следы, которые они позабыли уничтожить. Поняв, что удача его оставила, Тормунд тихо зарычал.

    2.

    Два дозорных ухватили его подмышки и поволокли к тому самому пню, от которого еще исходил винный запах, казавшийся вечером таким дивным, а сейчас вызывавший только рвотные позывы. Одна радость, что мучиться ему оставалось недолго — третий солдат уже обнажил длинный меч.

    — Кто этот человек, и по какому праву вы собираетесь казнить его без суда?

    Голос был женский, нежный и повелительный одновременно. «Какая-нибудь южная леди с кожей белой, как молоко, и мягкими беспомощными ручками. Только откуда она тут взялась?» Хватка солдат ослабла, и Тормунд повалился тюком на землю.

    — Миледи? — голос командующего отрядом был полон изумления. — Кто вы и что делаете в этой глуши одна?

    — Я — Лианна Старк из Винтерфелла. Еду в Черный замок проведать своего брата Бенджена. Вы не ответили на мой вопрос — кто были эти люди?

    Тормунд медленно повернул голову. Сидящую на лошади леди — девчонку немногим старше Хрора, закутанную в темный плащ, — уже окружили дозорные. Лианна Старк. Тормунд ни разу не встречал никого из этого надменного и жестокого рода, правившего землями к Югу от Стены не одну тысячу лет, но наслышан был, как и почти каждый из вольного народа. Матери пугают малых детей Старками так же, как и вороньими патрулями, а когда дети вырастают, узнают об Артосе Старке, убившем в битве короля вольного народа Раймунда, о Брандоне Старке, убившем в поединке Баэля Барда, бывшего на самом деле его отцом, о чем южнее Стены предпочли забыть, и множество других кровавых историй. О внешности Старков тоже рассказывали — темные волосы, длинное лицо и серые глаза, и девчонка этому описанию полностью соответствовала.

    — Это одичалые разбойники, миледи. Они перелезли через Стену и ограбили усадьбу Бранчей. Вам, миледи, не следовало отправляться в Черный Замок одной, без охраны. В Даре ныне небезопасно. Позвольте, мы завершим казнь и проводим вас.

    — Ты одичалый? — девчонка рассматривала Тормунда с каким-то напряженным любопытством. «А она симпатичная, — подумал он, — особенно если бы улыбалась почаще». — Вы и правда перелезли через Стену?

    — На колени перед леди, невежа, — один из солдат ухватил его за веревки. Тормунд боднул его в живот и откатился в сторону.

    — Хар-р-р! — сплюнул он, приподнявшись, насколько смог. Плевок прожег снежное месиво перед ним, окрасив розовым. Он потрогал языком зубы: два передних шатались. — Я — вольный человек, и товарищи мои были свободными людьми. Вольный народ Стеной не удержишь. Можете убить меня, как и их, раз вы такие трусы, что сражаетесь только со спящими и связанными, но на колени перед вами я не встану.

    — Вы сами видите, миледи, — повторил солдат, поднимая меч, но девчонка остановила его властным движением руки:

    — Вы хотите убить его, даже не допросив? Может, с ними было гораздо больше людей, чем вы поймали здесь. Может, сейчас они готовятся напасть на других вассалов моего брата, лорда Старка. Вам нужно отвести его в Черный замок или в Винтерфелл.

    «Экая гордячка!» Тормунд залюбовался ею, забыв на мгновение, что сам находится на волосок от смерти.

    Командир ворон хмыкнул:

    — Да он скорее откусит себе язык, чем станет отвечать на вопросы. Знаю я их. Дерутся как герои, и каждый сам себе голова. И потом, леди Лианна, у нас нет лишних лошадей. Его придется вести пешком, а это нас сильно задержит.

    — Мне и моему сыну тоже тяжела быстрая езда, — девчонка — Лианна Старк — поправила плащ, и Тормунд увидел закутанного в меха карапуза у нее на коленях. — Поедем медленней.

    На этот раз командир ворон не решился возразить. Пленника подняли и перерезали веревки, стягивающие ноги.

    3.

    — Как тебя зовут?

    Девчонка придержала лошадь, чтобы ехать рядом с идущим пешком Тормундом. Командир ворон нахмурился, но не стал ей препятствовать.

    — Хар-р! — один зуб у него все-таки выпал, но такая мелочь никогда не помешала бы Тормунду перечислить все свои титулы: — Перед тобой, девочка, Тормунд Великанья Смерть, он же Краснобай, он же Трубящий в Рог, а также Громовой Кулак, Медвежий Муж, Медовый Король Красных Палат, Собеседник Богов и Отец Тысяч!

    Девчонка озадаченно захлопала ресницами. Красивыми длинными ресницами. Один из дозорных фыркнул:

    — Вы больше его слушайте, миледи, он вам и не такое расскажет! Медвежий муж, вот умора!

    — Тормунд Великанья Смерть никогда не врет! — заявил Тормунд оскорблено. — Могу рассказать, как это было. Стояла холодная зима…

    Лошадь, к которой он был привязан, ускорила шаг, дернув его вперед, и он чуть не откусил себе язык на последнем слове. Дозорный расхохотался.

    — Вы его знали раньше? — спросила Лианна.

    — Нет, но он наверняка один из их атаманов. Такие по большей части беспробудно пьют и бахвалятся своим геройством. А в битве бегут, поджав хвост.

    Тормунд разозлился.

    — Развяжи мне руки, ворона, и верни меч, и поглядим, кто из нас подожмет хвост!

    Дозорный расхохотался, пришпорил лошадь и Тормунд полетел лицом в грязь.

    — Остановитесь!

    Голос девчонки прозвучал повелительно, как удар хлыста. Лошадь остановилась как вкопанная. Тормунд с трудом поднялся на ноги.

    — Езжайте медленней, — сказала Лианна холодно. — Мне трудно за вами успевать.

    Они снова пошли бок о бок — он пешком, она верхом.

    — Я слышала о вас много историй.

    Тормунд прекратил безуспешные попытки очистить бороду о плечо и поднял на нее взгляд.

    — И что же рассказывают о нас поклонщики? Что мы пьем кровь и едим младенцев?

    Девчонка кивнула.

    — А еще, что вы постоянно воруете, убиваете безо всякой причины, торгуете людьми и спите с Иными.

    — Тьфу! — вот же придумают клятые поклонщики! — Неправда это.

    — А остальное?

    — Мы — свободные люди. Никто не правит нами потому, что он чей-то там сын. Хочешь добиться уважения вольного народа — покажи, что ты храбрый, умный и ловкий. Убей врага, вернись из набега с добычей, укради красивую девушку. Вы называете нас ворами и убийцами, а сами только и умеете, что кланяться.

    — А если девушка не хочет, чтобы ее украли?

    Тормунд осклабился.

    — У наших девушек есть ножи, и они умеют ими пользоваться. Свободная женщина не даст себя украсть тому, кого не захочет.

    Девчонка закусила губу — хорошенькие у нее губки! — и замолчала, задумавшись. Ребенок, сидевший в седле перед ней, завозился и захныкал, и она принялась напевать ему что-то успокаивающее. Лошадь ее прибавила шаг, и Тормунд, цепким взглядом ощупывавший ее закутанную в плащ фигуру, увидел выглядывающие из-под полы ножны меча.

    На ночь они остановились в деревне. Тормунд вертел головой, высматривая жителей, но дома были пусты, а некоторые — сильно разрушены. Наверно, кто-то из вольного народа побывал тут недавно. Отряд разместился внутри бревенчатой гостиницы с обрушившейся крышей, но сохранившимся очагом, в котором разожгли огонь. Лошадей привязали к стволам яблонь, в изобилии росших вокруг.

    Тормунд валялся на земляном полу, стараясь поудобнее пристроить стертые веревкой руки. Он вспомнил Болли, Хрора и Ридн, чьи трупы дозорные наспех закидали камнями. Остается надеяться, что по эту сторону Стены несожженные покойники не встанут, чтобы наказать его за то, что он провалил вылазку. Тормунд слегка приободрился. Он, по крайней мере, жив, а значит, не все потеряно.

    Ночь выдалась темной. В красноватых отблесках очага дозорные поили лошадей, чистили оружие, разогревали еду. Пленнику ни мяса, ни вина из походных фляг не предложили, впрочем, он и не ожидал этого. Девчонка Старков, укрывшись плащом, кормила ребенка. Мужчины бросали на нее заинтересованные взгляды. Среди вольного народа судачили, что воронам отрезают мужское хозяйство, когда берут на Стену, но кое-кто из солдат явно был готов пойти дальше подмигиваний и сальных улыбочек, пока командир не допускающим возражений тоном не отправил всех спать, предварительно выставив у лошадей часового.

    Костер постепенно угасал. Всякие шорохи прекратились, и слышно было лишь ровное дыхание спящих. Тормунд как раз прикидывал, сможет ли незаметно подползти к еще горячим углям и пережечь веревки, когда девчонка вдруг оказалась рядом с ним.

    — Как ты перелез через Стену? — спросила она почти беззвучным шепотом.

    — Тебе-то что с того, пигалица? — огрызнулся Тормунд. Шла бы уже эта леди, которая подкрадывается бесшумно, как разведчик, себе спать. Но девчонка не обиделась.

    — Я ее видела, — голос ее звучал отчего-то грустно. — Говорят, в ней семьсот футов, она выше самых высоких гвардейских сосен, и везде гладкий, почти отвесный лед. Я проехала вдоль нее почти десять миль и так и не поняла, как попасть на ту сторону.

    — Тебе — через ворота, — хмыкнул Тормунд. Вот же бедовая девка, за Стену ей захотелось! И куда только братец-лорд смотрит... — У тебя ж брат в Черном замке. Это меня проклятые вороны пропустят обратно только с головой, отделенной от тела.

    — Мой брат отправит меня обратно в Винтерфелл. А я хочу стать свободной.

    Даже в темноте Тормунд почувствовал, как исказилось ее лицо. Она помолчала, а потом наклонилась к самому его уху:

    — Помоги мне перебраться на ту сторону, и я освобожу тебя.

    Тормунд застыл в изумлении, но только на миг.

    4.

    Веревки она перерезала быстро и споро. Тормунд размял затекшие запястья и принял меч с коротким и тонким, но острым клинком.

    — Я отвлеку часового, — прошептала девчонка. Лианна, вспомнил он. — Ты его оглушишь. Мы отвяжем лошадей и сбежим.

    Тормунд покладисто кивнул. Его собственный план слегка отличался, но ни к чему разочаровывать благородную леди, которая тешит себя иллюзиями. Еще успеется.

    — Иди, отвлекай. Я пока свой мешок найду.

    Когда он на цыпочках вышел под яблони, с мешком за спиной и двумя мечами, своим и девчонки, в руках, Лианна, неуверенно улыбаясь, объясняла часовому, что ей с ребенком нужно отойти по нужде.

    — Давайте, я вас провожу, миледи, — оживился часовой. Факел, воткнутый в землю рядом с ним, давал больше копоти, чем света. — Одной в темноте ходить опасно.

    И он потянулся потрепать ее по щеке. Лианна сделала быстрый шаг назад.

    — Не стоит.

    — Леди, путешествующая в одиночестве, не должна быть такой скромницей. Потом, здесь и волки водятся.

    Лианна встретилась взглядом с бесшумно стоящим за его спиной Тормундом и улыбнулась шире.

    — Я их не боюсь. Я сама — волчица.

    Красивая, подумал Тормунд, отводя руку для удара. Красивая и дикая, не скажешь даже, что поклонщица. Но улыбка исчезла с ее лица, а глаза округлились, когда дозорный захрипел, а из груди у него показалось стальное острие.

    — Ты должен был его оглушить!

    — Так надежнее, — коротко ответил Тормунд, вытирая меч о черный плащ мертвой вороны.

    — А если услышат? — Лианна, зло сверкая глазами, кивнула на бревенчатое строение, скрывавшее еще четыре тела.

    — Не услышат. Некому уже.

    Убивать ворон было приятно. Острый нож входил в незащищенное горло, как в масло, отправляя их к праотцам прямо из мира снов. Но девчонка вся затряслась, прижимая к себе сына, и с некоторым недоумением Тормунд разглядел, что она плачет.

    — Среди них, что, были твои родственники? — спросил он с удивлением.

    — Старки всегда поддерживали Ночной Дозор. И эти люди не сделали мне ничего плохого! А из-за меня их зарезали во сне, как свиней.

    — А ты от нескольких капель крови готова упасть в обморок? — разозлился Тормунд. — Таким нежным у нас не место. Вороны убили моих товарищей, а свободный человек имеет право на месть. И потом, если бы я оставил их в живых, они догнали бы нас в два счета. Или леди Старк передумала и хочет вернуться в Винтерфелл?

    Лианна молчала, слышно было только тяжелое дыхание. Потом резким движением вытерла щеки.

    — Поехали, — сказала она.

    — Погоди, девочка.

    Тормунд выдернул факел из земли и поднес к торчащей между бревен пакле.

    — Уважим мертвецов. — «Хотя Болли, Хрору и Ридн они такой чести не оказали».

    — Ты боялся, что нас услышат. А что увидят, не боишься?

    — Мы уже далеко будем, — проследив за тоненькой золотистой змейкой пламени, вгрызшегося в стену, Тормунд подошел к лошадям. — Кто если и увидит, решит, что само от очага загорелось или молния ударила. И запомни, девочка, Тормунд Великанья Смерть ничего не боится!

    Лианна на это только фыркнула. Она уже была в седле. Тормунд вскочил на лошадь, и в следующий миг они понеслись прочь.

    Тучи разошлись, открыв усыпанное звездами небо. Позади всадников распускался огненный цветок, а голубой глаз в созвездии Ледяного Дракона указывал им путь на север.
     
    Amsterdam, Avatarra, Lemmi и 2 другим нравится это.
  5. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Часть 3 . Лютоволчица

    1.

    — Ну и что благородная леди Старк забыла за Стеной?

    — Я не леди Старк. Титул принадлежит жене моего старшего брата.

    Весь день они скакали по безлюдной, продуваемой холодными ветрами каменистой долине. Бледно-синяя полоса на горизонте постепенно превращалась в колоссальный утес, уходящий на восток и запад и терявшийся в дымке пасмурного дня. Небо затянуло тучами, снег сменился дождем, но к вечеру снова подморозило, и редкие деревья, облитые замерзшей влагой, казались вырезанными из хрусталя. «В мороз труднее забираться?» — встревожено спросила Лианна. «Нет, даже легче. Когда эта махина плачет от тепла, немудрено соскользнуть. Дотронешься только, и сразу трещины ползут под руками. Я так двух верхолазов потерял. На самую высокую скалу забирались, что горные козлы, а вот поди ж ты. Это с виду эта Стена ледяная, а на самом деле напоена кровью».

    На ночь они спрятались в небольшой выемке в холме, достаточной, чтобы укрыть двух человек и их лошадей. Стена была уже так близко, что закрывала собой всю северную часть неба.

    Костер разводить не стали: «Ты же не хочешь к воронам, верно?» — пробурчал бородач Тормунд. Лианна исподволь наблюдала за ним — за первым встреченным ею одичалым. Правда, когда она один раз назвала его так в лицо, он обиделся и заявил, что, раз она собирается жить среди вольного народа, то должна забыть оскорбительную кличку, данную поклонщиками. « Но ведь «поклонщики» — тоже кличка», — возразила она. «Так вы и вправду на коленки бухаетесь почем зря, не так, что ли? А мы — не дикие звери, просто люди, которые хотят жить, как им нравится, а не по указке». В тот раз Лианна прикусила язычок. Именно это она и пыталась для себя решить. С одной стороны, он зарезал спящих — и не чувствовал по этому поводу ни малейших угрызений совести. С другой — те, кто убил маленьких Эйгона и Рейнис, которые защититься могли еще меньше, чем дозорные во сне, и тот, кто хотел убить Джона, назывались людьми цивилизованными. «В любом случае, — подумала она, — по эту сторону Стены я всегда могу от него ускакать». Тормунд был намного тяжелее и держался в седле хуже, а Лианна в Винтерфелле могла соревноваться в скорости с мастером над конями. Но лошадей придется оставить здесь, и, как только они переберутся на другую сторону, Лианна и Джон окажутся полностью в его власти. Разве только она сможет выстоять против дикаря на мечах.

    — Ну ты же все равно благородная леди, и звать тебя Старк, — хмыкнул Тормунд. Вытащил из мешка — ее мешка, между прочим, — кусок жареного мяса и запихнул в рот целиком. Зачавкал, шумно проглотил и вытер масляные губы рукой. Провизия, которую Лианна взяла с собой из Винтерфелла, подходила к концу, но за Стеной, в Зачарованном Лесу, как назвал его Тормунд, они смогут поохотиться. — Тебе положено ходить в шелках, вышивать там… ублажать какого-нибудь лорда, которому тебя отдадут в жены. А тебе, выходит, приключений захотелось?

    Лианна пригладила волосы насытившегося Джона. Все путешествие он вел себя идеально, будто понимая, что матери сейчас не до его капризов. Только тихо хныкал, когда уставал от долгой езды и хотел есть. Кормила она его, как можно плотнее завернувшись в плащ, но одичалый никакого нездорового внимания к ней в эти моменты не проявлял: не прятал глаз, но и не пялился откровенно, как солдаты. Будь на его месте кто-то другой, а не смахивающий на медведя косматый мужик поперек себя шире, который, не задумываясь, режет глотки, она бы назвала такое поведение деликатным.

    — Мой муж мертв, — сказала она просто. — И люди, что убили его, хотят убить и нашего сына. Я хочу, чтобы он жил и был счастлив, и не хочу приключений.

    Тормунд пару мгновений смотрел на нее, а потом расплылся в щербатой улыбке:

    — Врешь. Приключений ты тоже хочешь, — и неожиданно для себя, Лианна рассмеялась.

    — А что означают твои прозвища? — спросила она чуть позже. — Или ты их просто себе придумал?

    — Хар-р! Какая любопытная девчонка! И глупая. Прозвища оттого и прозвища, что называют ими героев за их подвиги. А подвигам Тормунда Великаньей Смерти нет числа!

    — Тебя зовут Великаньей Смертью за то, что ты убил великана? Они на самом деле живут за Стеной? — Лианне стало по-настоящему интересно.

    — Конечно, живут. Далеко на севере. Они плоховато видят и не любят, когда под ногами бегает много мелких тварей, вроде людей.

    — Старая Нэн рассказывала, — вспомнила Лианна, — сказку про мальчика, который спрятался в сапог великана, чтобы тот его не нашел и не убил. Говорила, что великаны сражаются огромными мечами и на обед съедают целого быка.

    — Горазды вы, южане, выдумывать небылицы. Нет у великанов ни сапог, ни мечей. Шубы у них свои растут, почитай как у медведей, а кожа дубовая, как подметка. Не нужны им ни одежда, ни обувь. Да и мяса не едят, все больше корешки всякие, репу там, брюкву… Нормальные парни, в общем, можно иметь дело.

    — А зачем ты тогда убил одного из них?

    — Он приревновал меня к своей жене, — подмигнул Тормунд. — А я только заглянул к ней погреться. Но когда великан впадает в ярость, с ним не очень-то можно объясниться. Пришлось оставить добрую женщину вдовой. Ну ничего, я ее потом утешил. А ты что, хочешь приглядеть среди них себе нового мужа? Не советую. Хозяйство у них великовато для человеческих женщин, порвут, как пить дать. Вот наоборот — наоборот бывает…

    — И не думала, — бросила Лианна. От его шуток она смутилась и разозлилась одновременно. — Просто стало интересно. Вдруг мы их встретим.

    — Не встретим, скорее всего. Их земли далеко, за Клыками Мороза. Мало что способно заставить их стронуться с места.

    Джорамун протрубил в Рог Зимы и поднял из земли великанов, — пробормотала Лианна строку из старинной легенды.

    — Кое-что вы все-таки помните, — одобрил Тормунд.

    От холода клонило в сон. Лианна плотнее запахнула плащ, укутывая прижавшегося к ней Джона почти с головой.

    — А кого мы можем встретить? — спросила она. — Оборотней?

    — Этих можем.

    Лианна сжала Джона так крепко, что он пискнул. Старая Нэн рассказывала про оборотней не меньше страшных сказок, чем про великанов.

    — Хотя вряд ли, — прибавил Тормунд, — их и так немного, и живут они все наособицу. А что ты так всполошилась? Нормальные они, есть похуже, есть получше — как все люди. Я против оборотней ничего не имею. С одной как-то в набег ходил — ее зверем был горный козел, и сама она лазила по отвесным скалам, как козочка…

    — В войне за мыс Дракона Старки сражались с оборотнями и Детьми Леса, — Лианне вспомнились уроки мейстера Валиса. — «Когда последний оплот Короля-Варга пал, его сыновья были преданы мечу вместе с его животными и древовидцами, а дочери стали наградой завоевателей».

    — Дочери, говоришь, стали наградой? — хмыкнул Тормунд. — Ну, тогда и среди вас есть оборотни, это как пить дать.

    — Это было много тысяч лет назад, — внезапный приступ паники у Лианны уже прошел. Кого бы они ни встретили, она с этим справится, пусть пока и не знает, как. А сейчас у нее уже слипались глаза, и голова клонилась на грудь. Тормунд это заметил:

    — Ты спи, давай, лучше. Завтра нам самим придется побыть горными козлами. Прямо с рассвета…

    И сам быстро последовал собственному совету. Последним, что услышала Лианна, засыпая, был его размеренный храп.

    2.

    Когда Тормунд ее растолкал, и они вылезли из своего укрытия, темное небо над головой все еще было усыпано звездами. Лишь на востоке оно чуть побледнело и подсветилось розовым. По верху Стены уже кое-где искрил голубым лед, у подножия он был покрыт слоями земли и грязи и в предутреннем сумраке казался почти черным. Лошадей пришлось оставить привязанными в ночном укрытии. «Лучше пусть до них доберутся волки, чем вороны, — сказал Тормунд, — иначе на той стороне нас будут ждать тепленькими. Воронам-то не приходится лазать по веревке. Жаль, нет времени и рук, чтобы забить коней и освежевать. Столько мяса пропадет…»

    — Как мы будем взбираться? — спросила Лианна, когда они подошли совсем близко. Уже было видно, что поверхность Стены не гладкая — от стыков огромных блоков змеились трещины, а ручейки талой воды промыли во льду желобки иной раз до нескольких футов в обхвате.

    — Взбираться буду я, — Тормунд уже потрошил свой мешок, вытаскивая свернутую кольцом веревку с навязанными петлями, башмаки с костяными шипами на подошвах, каменный молоток и связку роговых колышков. — Привяжу наверху веревку и сброшу тебе. Сможешь по ней залезть?

    Лианна раньше никогда не лазила выше, чем на деревья в богороще, но все равно уверенно кивнула. Она сможет, должна, раз другого пути нет. Оставшись внизу, она наблюдала, как одичалый карабкался по каменистому склону, из которого вырастала Стена. Добравшись до почти вертикальной ледяной поверхности, он остановился и стал вырубать опору для рук. Потом всем телом прижался к Стене и плавно подтянулся. Шипы на башмаках впивались в лед, давая опору ногам. Там, где вовсе было не за что зацепиться, Тормунд пускал в дело молоток и колья. Потом он добрался до гребня между двумя промоинами, оседлал его и пополз быстрее. Когда солнце поднялось выше и блеск льда начал резать глаза, Лианна присела на камень, чтобы покормить Джона. Но время от времени она вскидывала голову к маленькой темной фигурке, едва заметной в кристальном сиянии.

    День уже перевалил за полдень, когда вниз спустилась примитивно связанная веревочная лестница. Лианна туго привязала Джона к себе и вставила ногу в первую петлю. Даже так лезть вверх было нелегко. Веревка опасно раскачивалась, а от Стены шел лютый холод, от которого болели пальцы. Два раза нога Лианны выскальзывала из петли, и ей приходилось подтягиваться на руках. На ладонях появились ссадины, оставлявшие на веревке красноватые пятна. Вниз она боялась смотреть и в какой-то момент утратила представление о том, сколько проползла, и сколько еще осталось. Она висела в холодной белизне, не видя ни земли, ни неба, переводила дыхание, давая короткий отдых ноющим мышцам, когда почувствовала, что узел шарфа, которым был примотан к ней сын, начал ослабевать. Вскрикнув в ужасе, она крепко обхватила Джона, второй рукой продолжая цепляться за веревку, но двигаться дальше было немыслимо. Она крикнула громче, потом еще раз, а потом просто висела, прижимая к себе сына и стараясь не думать о том, что одичалый мог бросить их и уйти, и тогда они будут висеть здесь, пока руки ее не разожмутся от холода и усталости. Прошла, наверное, вечность, когда она услышала стук ледоруба.

    — Эй, девочка, ты что застряла? — Тормунд держался за вбитый в лед чуть выше ее головы колышек. Несколько веревочных колец обвивали его пояс. — Давай, поднажми. Осталось всего ничего. Мы не можем торчать наверху до вечера. Вороньи замки отсюда далеко, но и тут, бывает, патрули случаются.

    — Я б-боюсь. Что он упад-дет. — У Лианны так стучали зубы, что она сама не слышала своих слов, но Тормунд, похоже, все понял с первого взгляда и стал разматывать страховочный пояс.

    — Давай его сюда, — и добавил, когда Лианна заколебалась, испуганно глядя на него: — Да не бойся, не уроню. У меня своих таких двое, и еще дочка. Похожи на меня, сорванцы, ну, их мать так уверяет. Ещё несколько лет, и поведу их в набеги, а может, и твоего вместе с ними.

    Когда Джон был плотно замотан в веревочный кокон до самых подмышек, Тормунд подергал лестницу и удовлетворенно крякнул:

    — Выдержит. Заберусь и подниму твоего мальца. А потом тебя, если ты совсем сама никак.

    — Нет, я справлюсь.

    Джон висел на веревке как шарик и, похоже, вовсе не боялся. Лианна дождалась, пока Тормунд втянул его наверх, и ее руки и ноги вновь обрели подвижность. Ползти действительно осталось немного. Тормунд помог ей перебраться через наметенный с краю сугроб, и она растянулась на льду.

    Наверху Стена оказалась шире Королевского тракта. Тысячи лет постоянного таяния и замерзания сделали проходящую по ней тропу неровной и скользкой. Джон уже облюбовал маленькую ледяную горку и катался с нее, вереща от восторга. Лианна встала, все еще дрожа после трудного подъема, и поглядела вниз. Казалось, что она видит весь Север, от предгорий и пустошей Дара до Винтерфелла и дальше, до самого Перешейка, прячущегося в лесах и топях. Молочная дымка скрадывала очертания земли: дороги проглядывали кое-где темным пунктиром, возникали и пропадали голубые ниточки рек, еще дальше ярко взблескивало Длинное озеро. Лианна долго глядела в ту сторону, силясь рассмотреть за водной гладью Волчий лес и серые башни родного замка, а потом повернулась и подошла к другому краю. Солнце стояло еще высоко, но к северу от Стены лежала длинная, глубокая тень. И от самого подножия, насколько хватало глаз, мрачным ковром расстилался лес. Острый взгляд Лианны выхватил несколько страж-деревьев, растущих прямо изо льда, а дальше деревья становились выше и мощнее. Если где-то там, среди плотных зарослей, и находились поля, реки и людские поселения, увидеть их было невозможно. Зато легко можно было представить рыскающих меж толстых стволов огромных медведей, сумеречных котов и лютоволков. Лианне даже показалось, что она слышит отдаленный волчий вой. Она решительно сжала губы. «Я тоже волчьей крови».

    Тормунд подошел к ней и приобнял за плечи.

    — Не вешай нос, девочка. Худшее уже позади, — пар от дыхания оседал инеем на его усах и бороде, добавляя в них седины. — Дальше будет легче.

    — Что это за место? — спросила она, указывая вниз, на тесно переплетенные деревья.

    — Хар-р! Это наша земля, земля вольного народа. Здесь лежат кости наших предков и живут наши боги. А вороны кличут этот край Зачарованным Лесом.

    3.

    Дорог в Зачарованном Лесу, конечно, не было. Деревья теснились друг к другу так, что землю у корней всегда окутывал сумрак. Звериные тропы появлялись будто из ниоткуда и также неожиданно исчезали, разбегаясь от нор и ручьев подобно ветвям раскидистого дерева. Как Тормунд в них разбирался и решал, какой из них следовать, Лианна не знала. Шли они медленно, постоянно петляли, но, тем не менее, уверенно продвигались на север. Тормунд, зайдя вперед, обошел свои старые ловушки и нашел в одной из них оленя, правда, волки к этому времени оставили от него лишь кости, рога и копыта. Пару раз Лианна замечала серые высверки вдали между деревьев, но не была уверена, что ей это не кажется.

    Потом на тропу перед ними выскочил заяц. На летнем снегу, слегка присыпавшем землю, хорошо выделялись черные кончики ушей. Заяц залез в кустарник и, кося одним глазом на людей, потянулся к тонкой ветке с нежной зеленоватой корой. Лианна наклонилась за камнем. Целилась она точно, но зверек был начеку, и камень только чиркнул по белой шкурке, когда он сиганул прочь. Лианна вздохнула:

    — Если бы у меня был лук…

    — Сделаем тебе лук.

    Когда начало темнеть, тропа вывела их на полянку. Белоствольные чардрева обступали ее плотным кольцом, и на каждом был вырезан лик. Лианна смотрела на них, затаив дыхание. Даже в Волчьем лесу она не видела столько священных деревьев сразу. У одного лик был скорбным, у другого — разгневанным, у третьего из глаз кровавыми слезами тек красный сок. Чардрево рядом с Лианной как будто улыбалось.

    — Остановимся здесь, — возвестил Тормунд. — Святое место, самое безопасное.

    Посреди полянки они обнаружили старое, засыпанное землей кострище, и развели небольшой огонь. Лианна протянула к нему озябшие ладони. Голодное воображение нарисовало ей жарящегося над костром зайца, и она сглотнула слюну.

    — Куда мы направляемся?

    — Где-то в дне пути отсюда деревня, у меня там родичи. Приютят тебя. Если, конечно, не захочешь пойти со мной и стать хозяйкой Красных Палат, — он ухмыльнулся. — Если бы я тебя украл, прямиком туда бы повез.

    — Но это я тебя украла, — Лианна уже привыкла к его скабрезным шуткам и понимала, что дальше слов и подмигиваний дело не зайдет. Не зря, видать, его прозвали Краснобаем. И, хотя одичалого ей также трудно было представить своим мужем, как, к примеру, медведя, но товарищем он был отличным. — И я не хочу за тебя замуж. Потом, ты ведь уже женат, — добавила она, встретив его удивленный взгляд. — Ты говорил, у тебя есть сыновья и дочь. Значит, и жена есть.

    — Мужчина может иметь столько жен, на скольких у него будет хватать сил. Но если жена останется им недовольна, может и укоротить кое-что, — со смешком признал он. — Наши женщины сызмальства учатся владеть ножом, и не только им. Но ты тоже девица не промах. Украдет тебя какой-нибудь великий воин, как пить дать. Хотя где ты найдешь более великого воина, чем я?..

    — Меня уже украл великий воин. Принц. Я была его женой, и больше не хочу ни за кого замуж.

    В беспорядочном сплетении ветвей ей увиделся вдруг призрачный профиль Рейгара. Лианна погладила маленькую ручку сына, прильнувшего к ней под плащом, и прошептала: «Мой маленький принц».

    — Что, прям-таки украл?

    Лианна кивнула.

    — Наш был человек, — сказал Тормунд удовлетворенно, будто бы не замечая ее внезапной грусти. — Хоть и принц. У вольного народа нет принцев и лордов, передающих власть своим сыновьям. Каждый должен доказывать сам, чего он стоит.

    — У вас есть короли, — возразила Лианна. — Короли-за-Стеной.

    — Со времен Раймунда Рыжебородого не было такого вождя, кто смог бы объединить под своей властью весь вольный народ. Хотя я вполне могу стать следующим! Ты все еще уверена, что не хочешь за меня?

    Лианна неожиданно для себя рассмеялась и покачала головой.

    Вдруг лицо Тормунда исказилось, и он произнес что-то на незнакомом ей гортанном и грубом языке, звучащее, как ругательство. Она обернулась посмотреть, что его так поразило.

    В просвете между двумя чардревами — улыбающимся и плачущим — стоял огромный серый зверь.

    — Волк! — вскрикнула Лианна, нашаривая свой меч, но, поняв, что зверь был вдвое крупнее когда-либо виденных ею волков, поправилась: — Лютоволк.

    — Тс-с-с, девочка, — Тормунд прижал палец к губам, — может, боги будут к нам милостивы, и она уйдет, откуда пришла, если не увидит в нас угрозы. Не хотелось бы обнажать сталь в святом месте.

    — Она? — спросила Лианна еле слышно.

    — Это лютоволчица. Беременная.

    Зверь двинулся вперед, и Лианна разглядела тяжелый живот с набухшими сосцами. Лютоволчица держала в пасти что-то грязное и окровавленное. Не дойдя до костра несколько шагов, она положила свою ношу на землю и подняла большую лобастую голову. Лианна следила за ней, затаив дыхание, прижимая к себе Джона, и вспотевшими пальцами касалась кожаной рукояти меча. А потом встретила прозрачный взгляд янтарно-желтых глаз и на мгновение почувствовала во рту вкус теплой крови.

    Очнулась она от того, что Тормунд легонько потряс ее за плечо. Лютоволчица исчезла, оставив им перепачканную тушку зайца с черными кончиками ушей.

    — Любят тебя, видать, боги, Лианна Старк, — задумчиво протянул Тормунд, принимаясь свежевать подарок. — Как, говоришь, звали того короля оборотней, которого победил твой предок?..

    Тушку проткнули заостренной веткой и подвесили на камнях над костром. Лианна укачивала Джона и смотрела, как потрескивают язычки пламени от капель стекающего в них жира. Жарящееся мясо вкусно пахло. И она гнала от себя непрошеную, пришедшую извне мысль о том, как приятно было бы съесть его сырым.

    4.

    Сон Лианны в эту ночь был беспокойным и странным. Она вновь была беременна. Ребенок толкался в ней, и болели полные молока груди. Она смотрела из своей комнаты в Башне Радости на пустую дорогу, ожидая того, кто уже не мог вернуться, а за окном, скрывая контуры предгорий, шел никогда не виданный в Дорне снег.

    С бьющимся сердцем Лианна открыла глаза. В тишине раздавался ровный храп Тормунда. Между его носовыми руладами был слышен шелест крон, будто чардрева переговаривались вполголоса. Джон спал рядом с ней. Вечером он выпросил у нее пососать косточку с остатками мяса и теперь сжимал ее в кулачке, несколько редких снежинок таяли на его щеке. Она провела по ней пальцем, стирая влагу, придвинулась еще ближе, вдыхая его теплый запах, и незаметно уснула снова. На этот раз во сне она оказалась на своем родильном ложе, в окружении увядших зимних роз, разбросанных по окровавленным простыням. Брат протягивал ей запеленатый кулек, но, когда она взяла его на руки, вместо личика младенца увидела покрытую белой шерстью волчью морду, с которой на нее смотрели красные звериные глаза. Она проснулась от собственного крика.

    Позавтракали они тем, что осталось от зайца, и быстро собрались в дорогу. Лютоволчица больше не появлялась. Тормунд был необычно молчалив и лишь задумчиво поглядывал на спутницу, отводя глаза каждый раз, когда ловил ответный взгляд. Лианна подумала было, что он жалеет о решении отвести ее к своим родичам, но они продолжали идти, не меняя направления.

    Первым признаком приближающегося жилья стали козы. Четыре худых животных, грязных настолько, что определить их природную окраску было почти невозможно, объедали листья с нижних веток берез, до которых могли дотянуться. Пасла их чумазая девочка, одетая в рубаху из грубого холста и босая, несмотря на холодную грязь вперемешку со стаявшим снегом под ногами. Заслышав шаги, она спряталась за дерево, но, признав Тормунда, вышла из своего укрытия.

    — Хар-р! Мунда! — окликнул ее Тормунд. — Мать твоя, наконец, приставила тебя к делу?

    — Да, и ждет не дождется, когда сможет приставить тебя. Но пока от нашего старого козла больше пользы. Она ждала тебя с добычей, а ты опять заявился с новой бабой, — девочка смерила Лианну неодобрительным взглядом. Глаза у нее были светло-серыми, а давно немытые темно-каштановые волосы заплетены в две тощие косички и перевязаны обрывками веревки.

    Тормунда ее дерзость вовсе не рассердила.

    — Моя дочь! — заявил он с гордостью. — Вся в меня, за словом в карман не лезет.

    Лианна хихикнула. Сердитая девчушка ей нравилась. Джон, привлеченный новым голосом, высунул голову из-под плаща:

    — Мама, кто это?

    Осуждение на лице Мунды сменилось ужасом:

    — Ты что, уже?! Это что, мой брат?!

    Тормунд расхохотался.

    — Разве что напьется молока с наших коз, тогда станет твоим молочным братом. А ну, быстро беги, передай, чтобы встречали гостей. Не каждый день к нам заходят Старки из самого Винтерфелла.

    — Если козы разбредутся, собирать ты будешь, — огрызнулась его дочь, но направилась в сторону, где в просветах между деревьями угадывался поселок. На ходу она несколько раз оглянулась, бросая на Лианну взгляды, больше заинтересованные, чем испуганные.

    На опушке росло огромное чардрево, будто бы обнимавшее своими ветвями поселок: пять-шесть низких бревенчатых домов, наполовину ушедших в землю и крытых дерном, загон для скота и колодец. Жители поселка, взбудораженные Мундой, уже толпились около ограды из покосившихся жердей с надетыми на них звериными черепами и битыми горшками. Несколько седобородых мужчин, женщины с длинными косами, все в старых мехах и коже, и орава чумазых ребятишек. Впереди стояла высокая женщина с резкими, но все еще красивыми чертами лица, в шерстяном платье с вышивкой, за пояс которого был заткнут длинный нож, и накидке из беличьих шкурок на плечах, скрепленной янтарной застежкой. Женщина впилась взглядом в Лианну, но обратилась к Тормунду, и без особой нежности:

    — Где Ридн? У нее единственной из всей вашей компании были мозги, я надеялась, что она убережет вас от глупостей.

    Тормунд крякнул почти смущенно.

    — Ридн убили вороны. И Болли, и Хрора тоже. Нарвались на патруль, не повезло. Меня не убили только потому, что она, — он показал на Лианну, — помогла мне сбежать. Это Лианна Старк из Винтерфелла.

    Лианна неловко переступила с ноги на ногу: уже собравшись поклониться, она вспомнила, что вольный народ это не жалует.

    Женщина сделала приглашающий жест рукой.

    — Меня зовут Астрид, и я благодарна. Не то, чтобы от этого старого трепача было много пользы в хозяйстве, но живой мужчина лучше мертвого. Будь желанным гостем под моим кровом и отведай хлеб и соль у моего очага.

    Дверь в дом была невысокой, с приподнятым порогом. Внутри был плотно утоптанный земляной пол, покрытый соломой, в центре был выложен камнями очаг, дым от которого уходил в отверстие на крыше. Света оттуда проникало куда больше, чем через маленькое окошко, затянутое рыбьей кожей. Вдоль стен стояли длинные скамьи, устланные волчьими и медвежьими шкурами, и большие деревянные лари, на вбитых крючьях было развешано оружие и одежда.

    Огонь в очаге давал больше чада, чем жара, но засыпанные землей стены и крыша хранили тепло. Лианна была счастлива избавиться, наконец, от тяжелого плаща, камзола и кольчуги, за долгий путь натершей ей плечи даже сквозь толстую шерсть.

    — Клади сюда, — хозяйка открыла один из сундуков. — Тут детвора не достанет.

    Лианна заглянула в сундук и не смогла скрыть удивления, увидев лежащие вперемежку шкурки соболей и лисиц, тяжелые золотые браслеты и ожерелья с драгоценными камнями, и даже семигранный кристалл, потускневший от времени.

    — Я ж говорю, добытчик он не плохой, — Астрид уложила сверху вещи Лианны и захлопнула резную крышку.

    — Вы давно женаты?

    — Женаты? — женщина рассмеялась. — Он сильный мужик и отважный воин, и дети от него получаются хорошие. А по хозяйству мне брат помогает. Да и не сомневаюсь, что у этого мешка бахвальства может в каждой деревне быть по жене. Своего я не упущу, а если его и на других хватает, то мне дела нет.

    Лианна только захлопала глазами. Эти люди жили вразрез со всеми законами и обычаями Семи Королевств, воровство предпочитая честному промыслу и совокупляясь друг с другом без совершения таинства брака. Но они чтили закон гостеприимства и приняли ее в дом, как друга. Представив возмущенное лицо своей чопорной невестки, узнай она о таком, Лианна усмехнулась. Но это даже к лучшему. Никто здесь не будет интересоваться, замужем ли она, и дразнить Джона бастардом. Никому не придет в голову отправиться в Королевскую Гавань, чтобы доложить о ее местонахождении. А если появятся слишком ретивые поклонники, то у нее есть меч.

    Для обеда Тормунд с немолодым прихрамывающим мужчиной, братом Астрид, поставили на козлы большую доску. Ели из старых потрескавшихся глиняных мисок ячменную кашу, сдобренную большими кусками дичи, а козью сыворотку хозяйка разлила в серебряные кубки, выуженные из глубины другого ларя. Лианну эта пестрота только позабавила, а плотная еда пришлась как нельзя кстати после скудных трапез в пути. Потом она уложила Джона, который слишком устал, чтобы включиться в возню других детей, и поинтересовалась у Астрид, где можно постирать одежду. Рубаха и штаны ее засалились и пропахли потом. Она и сама хотела бы выкупаться, но боялась, что лучшее, что могут ей предложить хозяева — корыто, из которого поят скот. Но оказалось, что рядом есть озеро, и Мунда взялась ее проводить.

    Раздвинув ветви тесно обступивших берег деревьев, Лианна замерла от восторга. Безмятежная водная гладь, менявшая свой цвет от голубого до густо-синего, будто бы вобрала все краски этого неяркого края. Острые пики отраженного в ней леса стремились в темную глубину, а лучи уже нависшего над ними солнца рассыпали дорожку из солнечных зайчиков. На другом берегу Лианна заметила одинокую хижину, маленькую по сравнению с длинными домами поселка, но сложенную из камня и с трубой, из которой поднимался легкий дымок.

    — Кто там живет? — спросила она Мунду. Девочка уже дергала ее за руку, показывая валуны, о которые можно было потереть белье.

    — Матушка Гутрун, — девочка слегка напряглась.

    — Она живет там одна? — Лианне трудно было в это поверить. Суровые условия жизни за Стеной, как она уже поняла, заставляли клан держаться вместе.

    Мунда кивнула с угрюмым видом, показывая, что не хочет продолжать разговор. Вместо этого она стянула с себя рубашку и с разбега прыгнула в воду, подняв тучу брызг.

    — Вода же холодная! — ахнула Лианна.

    Девочка вынырнула, отфыркиваясь.

    — Для вас, южан, может, и холодная, — сказала она презрительно. Такой вызов невозможно было проигнорировать, и Лианна, быстро раздевшись, подошла к воде.

    Мелкие прозрачные волны лизнули ее пальцы. Вода в действительности была далеко не такой ледяной, как ей казалось сначала, и, сжав зубы, она в три шага зашла по самую грудь. Холод обжег ей кожу, но подарил ощущение свежести. Через мгновение она вместе с Мундой плескалась на мелководье.

    — Эй ты, сука!

    На берегу у самой воды стоял одичалый. Не очень высокий, с редкими, просвечивающими на солнце волосами и бородой, в кожаном доспехе и с каменным топором за поясом. В руках он держал лук. Лианна была уверена, что этого человека не было среди тех, что встречал ее в поселке. Она уже порядочно замерзла и собиралась выходить, но теперь шагнула назад, чтобы вода закрыла ее плечи. Мунда рядом с ней тоже подобралась.

    — Они погибли из-за тебя! Косматый Болли был мне другом, и Рыжий Хрор тоже. Никто из них не вернулся домой, они зарезаны, как собаки, южанами. Из-за тебя! Я справлю им достойные поминки, принеся богам твою голову!

    — Ты дурак, Ове, — Мунда шагнула вперед и встала перед Лианной. — Она не имеет отношения к их смерти. Наоборот, она спасла Тормунда.

    — Это они с Тормундом так говорят, — одичалый ощерился. — Небось, вдвоем все и обстряпали. Ничего, с ним я тоже разберусь. Позже.

    Он поднял лук и наложил стрелу. Лианна в панике пыталась найти выход. Ее меч остался вместе с одеждой на берегу, и Ове пристрелил бы ее быстрее, чем она добралась бы до него. Лианна бросила беглый взгляд на другой берег, но до него было далеко, а она уже замерзала и не смогла бы переплыть озеро. Ове натянул лук, целясь поверх головы Мунды.

    — Пригнись! — шепнула девочка Лианне через плечо. — В меня он не посмеет стрелять.

    Но Лианна не была в этом уверена. Ове хотел отомстить и Тормунду тоже, он вполне мог убить его дочь.

    Уже почти не чувствуя ног от холода, Лианна рванулась вперед в отчаянной надежде уклониться от выстрела. Но в этот момент в подлеске мелькнула серая тень. Огромный зверь сбил Ове с ног, и стрела ушла в небо. Когда Лианна, дрожа с головы до ног, вышла из воды, лютоволчица терзала окровавленное горло одичалого. А потом подошла к Лианне и лизнула ее руку шершавым, как терка, языком. На коже остался розовый след.

    — Варг! — испуганно прошептала Мунда.

    — Оборотень, — сказала, покачав головой, Астрид, когда они вернулись в поселок, и рассказали о происшествии. Вернее, рассказывала Мунда, а Лианна, переодевшись в сухое, пыталась согреться. Но дрожала она не столько от холода. Она будто раздвоилась внутри: сидела с вольным народом на скамье длинного дома и одновременно на четырех лапах бежала к укрытию, где беззвучно звал мать родившийся ночью волчонок. Она затрясла головой, прогоняя видение, и заметила, что Тормунд внимательно ее рассматривает.

    — Похоже на то. Но когда нас это пугало?

    Астрид откашлялась.

    — Ты наш гость, и я не гоню тебя, — сказала она Лианне. — Но оборотню лучше жить с себе подобными.

    — В этом она права, — Тормунд почесал бороду. — Тут неподалеку живет знахарка, матушка Гутрун. Добрая старая женщина, и у нее такой же старый волк. Она сможет научить тебя всему, чему вам, оборотням, нужно знать. Завтра я тебя провожу к ней.

    Астрид и ее брат выглядели напряженными. Проследив за их взглядами, Лианна поняла, почему. В дверном проеме, перекрывая последний свет заходящего солнца, стояла лютоволчица. В зубах она снова что-то несла, и на этот раз это была не добыча. Подойдя к скамье, на которой спал Джон, она положила рядом с ним новорожденного щенка, точь-в-точь как из сна Лианны: с белой шерстью и уже открытыми красными глазами. Не до конца проснувшись, ребенок потянулся и уткнулся лицом в мягкий мех.
     
    Amsterdam, Avatarra, Lemmi и 3 другим нравится это.
  6. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Часть 4. Манс

    1.

    Спина горела как в огне. Манс потянулся к поводьям и обнаружил, что и правая рука его почти не слушается.

    — Кто-нибудь, придержите лошадь, — хрипло попросил он, всовывая ногу в стремя и пытаясь подтянуться. Через мгновение он обнаружил себя валяющимся на земле, а лошадь — в нескольких шагах, и понял, что попытка сесть в седло не удалась.

    — Надо сделать носилки, — сказал кто-то.

    — Пошел на хрен, — Манс, превозмогая боль, сел почти прямо. Но, когда он снова попытался встать, крепкие руки удержали его на месте.

    — Манс, из тебя хлещет сильнее, чем из лося, которого мы забили, — Манс было дернулся, но Эббен, даром, что был малого роста, обладал недюжинной силой. — Не геройствуй. Братья уже пошли за жердями. Сейчас положим тебя на твой плащ и потихоньку дотащим до Сумеречной Башни, там мейстер Маллин тебя заштопает.

    Перед глазами уже плыли цветные пятна. Пришлось сдаться. Он снова лег — на бок, оберегая раненую спину.

    — Чертов кот. Подрал… как барана…

    — Сумеречные коты тоже жрать хотят, а мы у него лося увели, почитай, прямо из пасти. Ты его неплохо отделал, брат, не скоро снова охотиться вылезет.

    — Шкуру бы с него снять… стервеца…

    В нос лезла колючая травинка. Манс чихнул и отвернул голову, вперяясь взглядом в кружащие между переплетенными ветвями деревьев редкие летние снежинки. Знакомая с детства, успокаивающая картина. Снег за Стеной мог пойти в любой день лета, зимой его наметало выше человеческого роста. И лес был повсюду. Где-то здесь была когда-то родная деревня Манса — несколько хижин из камня и глины с земляным полом и крытыми дерном крышами, овечий загон, колодец и кривоватые грядки. В лесу была жизнь: звери, на которых охотились ради мяса и шкур, янтарь — древесные слезы, упавшие в землю давным-давно, возможно, даже перед Долгой Ночью, которые теперь выкапывали и меняли в замках Ночного Дозора на еду и одежду. Но не на оружие — вольный народ, по мнению ворон, не должен был иметь ни острых стальных мечей, ни кинжалов. За ними самые отчаянные перелезали через Стену: за мечами, стальными наконечниками стрел и копий, заодно прихватывая кухонную утварь, инструменты и хорошеньких женщин, которые вовсе не всегда этому противились. Что бы ни говорили южане-поклонщики, женщины любят героев. И Манс обязательно стал бы одним из них, первым среди всех покорителей Стены, если бы Дозор не разгромил его деревню, когда он был еще ребенком. После одного особенно смелого набега выследившие налетчиков вороны окружили деревню, и ночь скрыла их черные плащи. Дозорные вырезали всех жителей безо всякой жалости, пощадив лишь маленьких детей, которых забрали в свои замки и обрядили в черное. И теперь Манс сам был вороной, и мог подниматься на Стену хоть каждый день, только радости в этом не было. Правда, редко какая вылазка в Застенье обходилась без него — лучшего разведчика Сумеречной Башни. И свою толику счастья он урывал, где только мог. В скачке на быстрой лошади, в сражении с сильным противником, в любви красивой женщины (чтоб Иные побрали его обеты). В музыке, которую его пальцы способны извлекать из струн своей лютни.

    Вспомнив о лютне, Манс поскреб по земле, пытаясь нащупать свой инструмент.

    — Держи, — Эббен вложил гриф ему в ладонь. В отряде любили его песни. Они — неплохие люди, его братья. Кто-то добрый, кто-то жестокий, кто-то смелый, кто-то трусливый — такие же, как и вольный народ. Некоторые — как и он, Манс, сами из-за Стены, взятые в Дозор сироты. Другие — их большинство, из Семи Королевств — простые парни, сосланные на Стену кто за воровство или браконьерство, кто за убийство или шашни с дочкой лорда. В одинаковых черных плащах все похожи друг на друга. Да, конечно, есть и лорды. На Ночной Дозор давно смотрят, как на место ссылки преступников, почти повсюду, только не на Севере. У Старков всегда был обычай посылать в Дозор кого-то из членов семьи, младший брат нынешнего лорда Винтерфелла недавно стал Первым разведчиком. И сир Деннис Маллистер, командующий Сумеречной Башней, был помазанным рыцарем, участвовавшим в турнирах. Лорды смотрят на простых людей, как на отребье, и никакой черный плащ этого не скроет. Зато лорды умеют драться на мечах, так, как Манс никогда бы не выучился в лесу.

    — Поднимайте. Осторожнее, — скомандовал Эббен, и Манс понял, что на время отключился. Двое братьев подняли его и переложили на носилки. Боль стала меньше, спина и рука онемели, хотелось спать.

    — Седьмое пекло! — присвистнул кто-то. — Эббен! Смотри, сколько крови. Мы не довезем его до Башни.

    — У нас нет выбора, — мрачно произнес Эббен. «Не спеши меня хоронить», — хотел было пошутить Манс, но губы и язык его не послушались.

    — Тут, неподалеку, деревенька одичалых, — неуверенный голос принадлежал Роннелу, лучшему стрелку в их отряде. — Ну как деревенька — несколько землянок у озера. Там живет одна старуха, знахарка, лечит всякими корешками-травами. Меня как-то выходила, когда в разведке живот от дурной воды скрутило. Может, к ней лучше отнесем? Она подштопает, а там и в Башню спокойней ехать будет.

    «Вороны, — со слабой усмешкой подумал Манс как бы со стороны, будто сам долгое время не был одним из них. — Зовут вольный народ одичалыми, за людей не считают, а как помощь нужна, так и податься больше некуда». Он не слышал, что ответил Эббен, но Манса накрыли еще одним плащом, а носилки подняли и закрепили между двумя лошадьми. От их ровного шага носилки плавно покачивало, и Манс наконец задремал.

    Проснулся он от ревущего голоса, похожего на раскаты грома.

    — Хар-р-р! Вороны! Аж целых четыре штуки! Давно мне хотелось себе плащ из вороньих перьев!

    Манс открыл глаза. Обладателем громового рева оказался невысокий, но очень крепкого сложения мужчина с густой седеющей бородой. Его запястья обхватывали толстые золотые браслеты, покрытые рунами, а под меховой накидкой угадывалась кольчуга. За ним маячили еще люди, много людей. Если придется драться, силы явно не равны. Манс повернул голову и встретил немигающий сочащийся красным древесным соком взгляд лика, вырезанного на большом чардреве. Священное место. Повезло, здесь их не убьют.

    Эббен тоже это понял.

    — Мы пришли с миром, — сухо ответил он. — У нас раненый. Его к знахарке надо.

    — Еще одна недобитая ворона? Вот такими я вас люблю, когда лежите смирно и не рыпаетесь. А если этот еще трепыхается, то надо добить его, а не лечить. А то выздоровеет и за спасибо снова придет нас убивать. Черный плащ — черная душа.

    — Сердце под моим плащом такое же алое, как у тебя, — слова полузабытого уже языка, который в Семи Королевствах называли древним, сами пришли на память.

    — Хар-р-р! — сплюнул бородач. — Ворона умеет говорить по-человечьи! Ты, небось, из этих грамотеев-поклонщиков, которые любят всякие древности и суют свой нос, куда их не просят?

    — Я здесь родился. И здесь умру… сегодня, если ты не пустишь нас дальше.

    — Из какой ты деревни? — бородач подошел ближе.

    — Ее больше нет… и с тех пор прошло уже много зим.

    — Вот как, — бородач печально покачал головой. — А матушка Гутрун, к которой тебя несли, померла две луны назад. Ее правнук у меня в отряде, хоронил старуху. Так что пустил бы я тебя к ней, хоть ты и ворона, да некуда уже.

    После этих слов Мансу показалось, что утихнувшая было боль стала драть своими когтями спину и руку с новой силой.

    — Ну что ж, — проговорил он с каким-то обреченным спокойствием, — хоть умру рядом с богами.

    — Что он тебе сказал? — спросил Эббен. Никто из дозорных не понимал резкий и звучный язык Первых Людей.

    — Знахарка умерла.

    Братья отошли, тихо переговариваясь, видимо, решая, что делать дальше. Бородач наклонился:

    — Эй, парень! Как, говоришь, тебя зовут?

    — Манс.

    — А я Тормунд. Прозывают меня Великаньей Смертью, Собеседником Богов, Медвежьим Мужем и еще сотней имен, которые я назвал бы тебе, если бы ты меня слушал, а не закатывал глаза.

    — Прости, — даже шевелить губами Мансу было трудно, — как-нибудь в другой раз.

    Тормунд хмыкнул.

    — Хорошо сказано, парень. Что ж, придется тебе помочь, чтобы у нас был этот другой раз, хар-р-р? Была у матушки Гутрун ученица. Способная девчонка, теперь сама людей лечит. Могу тебя к ней отвести, залатает быстро — будешь как новенький. Но только тебя одного — без всех этих ворон. И если потом из-за тебя с ней какая беда случится, я тебя даже на верхушке этой вашей Стены достану и своими руками голову откручу, — и он поднес огромные кулачищи к самому носу Манса.

    2.

    Путь до домика знахарки Манс запомнил плохо. Кажется, он смог довольно убедительно объяснить Эббену и другим, что непосредственная опасность ему не грозит и поэтому сопровождать его не нужно. К тому же, если разведчики не вернутся вовремя, сир Деннис Маллистер вполне может решить, что все они погибли. Эббен согласился, но пообещал вернуться в самом скором времени с подкреплением и свежими лошадьми. На том они расстались.

    Тормунд на руках перенес Манса к лодке. С каждым ударом весел боль, казалось, уплывала все дальше, а вместе с ней последние силы, оставляя лишь усталость и холод. Голос бородача, бубнившего что-то себе под нос в такт гребкам, становился все глуше. Хаотичные обрывки мыслей разбегались, не успев сложиться в нечто цельное. А потом и их не осталось. Тишина окутала его плотными сугробами, и Манс так и не понял, заснул он или потерял сознание.

    Потом сквозь забытье прорвался женский голос, низкий и бархатистый. Манс открыл глаза. В темноте плавали пятна света, видимо, от плошек с горящим маслом, но разглядеть бледное лицо склонившейся над ним женщины он не смог. В руку что-то кольнуло, он дернулся, вскрикнув, и тут же к его носу прижали мокрую тряпку с резким горьковатым запахом. Одного вздоха было достаточно, чтобы он снова провалился в беспамятство.

    В следующее свое пробуждение он с радостью обнаружил, что предметы вокруг уже не двигаются и не расплываются перед глазами. Он лежал на скамье, поверх которой была брошена медвежья шкура. Вторая шкура укрывала его сверху. Стена, к которой почти прикасалась его щека, была сложена из грубого камня, сплетенная из камыша ширма отгораживала спальное место от остальной комнаты. С бревенчатых балок свешивались связки ароматных трав. Он мельком подумал, нет ли среди них тех, которыми его усыпили. Потом попробовал приподняться и обнаружил, что его тело от плеч и до пояса стянуто повязками, удерживающими и его раненую руку.

    — Тебе пока лучше поменьше двигаться, — голос ее был таким же, как Манс запомнил в полубреду: будто меховой кисточкой провели по коже. Не обратив внимания на ее совет, он приподнялся на локте, чтобы увидеть лицо говорившей с ним женщины, но между ним и источником голоса неожиданно оказалось препятствие. Огромный волк прыгнул прямо на скамью и уставился на него немигающим взглядом янтарно-желтых глаз.

    Будь Манс здоров и будь у него под рукой копье, он бы не колебался ни мгновенья. А так оставалось лишь замереть с надеждой, что его лечили не для того, чтобы скормить дикому зверю.

    Женщина сказала:

    — Серая Звезда, не пугай его.

    Волчица спрыгнула на пол и улеглась у поддерживавшего крышу резного столба, не теряя Манса из поля зрения.

    — Красивое имя для волка, — он облизал враз пересохшие губы.

    — Лютоволка, — поправила женщина. Теперь и он это видел — кроме размера, почти вдвое большего, чем у обычного волка, у Серой Звезды были длиннее лапы, круглее голова и тонкая морда больше выдавалась вперед. Порывшись в памяти, Манс не смог вспомнить, когда в последний раз встречал этих зверей даже за Стеной. — А меня вольный народ называет Молодой Волчицей.

    Манс снова откинулся на шкуру. Значит, знахарка еще и оборотень. Немудрено, что Тормунд не хотел, чтобы поблизости оказался кто-то из его братьев. Большинство дозорных исповедовало веру в Семерых, и любой из них убил бы «чудовище» не задумываясь. Людям свойственно стремиться уничтожить то, что не понятно и вызывает страх.

    Женщина подошла к нему, наклонилась, трогая лоб прохладной ладонью. Ее лицо было совсем близко, и он не отказал себе в удовольствии его рассмотреть. Молодая, не старше двадцати пяти лет, со строгими чертами удлиненного лица и темными волосами, свободно падающими на плечи. Штаны и рубаха, пестро расшитая на рукавах и по горлу, не скрывали изящество ее стана и колышущейся груди. Пахло от нее чуть горьковатой лесной свежестью.

    — Жара нет, — сказала она. — Я сделала тебе припарку из лечебных трав. Попозже я проверю повязки, и если не будет воспаления, сможешь вернуться в Черный Замок.

    — Я из Сумеречной Башни, — возразил он. Что-то в ее облике казалось ему странно знакомым, а говорила она на общем языке слишком правильно для уроженки Застенья. Но тут он встретился взглядом с ее большими лучистыми серыми глазами и снова залюбовался, отбросив прочие мысли.

    — Меня зовут Манс, — представился он. Слова прозвучали малопонятным хрипом: от сухости драло горло.

    — Хочешь пить? — спросила она. Он кивнул.

    Молодая Волчица подошла к пологу и сказала кому-то, кого он не мог видеть:

    — Джон, принеси воды.

    — Я заштопала твою одежду, — произнесла женщина, вернувшись. — Правда, черных ниток у меня нет. Твой командир не будет возражать против заплаток из красного шелка? Мне он остался еще от матушки Гутрун. Она рассказывала, как нашла его когда-то на Стылом берегу, где потерпел крушение корабль из дальних стран.

    Манс повернул голову — на другой скамье был разложен черный плащ и принадлежности для шитья, рядом стояли черные сапоги, к стене был прислонен меч в черных ножнах.

    — Спасибо, — он знал, что в здешних краях шелковые нитки — драгоценность. — Меня ты тоже зашила красным шелком?

    — Нет, — она качнула головой, — нитками, которые я делаю из овечьих кишок. Если все пойдет нормально, они сами рассосутся, и не придется беспокоить вашего мейстера.

    — Не знаю, как тебя благодарить. — Спеть ей? Женщинам всегда нравились его песни. Манс вспомнил о лютне и поискал ее глазами. Может, ее забрал Эббен? — А кроме одежды и меча, со мной ничего не было?

    Молодая Волчица поняла, о чем он говорил.

    — Держи, — она положила инструмент рядом с ним. — Когда Тормунд тебя принес, мы едва смогли разжать твои пальцы и вынуть ее.

    Манс погладил ребристый корпус, коснулся струн. Но имя встреченного в лесу бородача напомнило ему еще кое о чем.

    — Он твой муж? — Не то, чтобы раньше он не крутил любовь с замужними женщинами. Но нехорошо было бы так отплатить Тормунду за свое спасение.

    Она коротко ответила:

    — Нет.

    В распахнувшуюся входную дверь ворвалась струя холодного воздуха. Манс увидел сначала большое ведро, а потом мальчика, который его втащил.

    — Тебе не обязательно было набирать его полным, — в голосе женщины прозвучало беспокойство.

    — Мне помог Призрак, — ответил мальчик. Оставив в покое ведро, он набрал немного воды в деревянный кубок и поднес Мансу.

    — Мой сын Джон, — сказала Молодая Волчица.

    Сначала Мансу показалось, что ему лет восемь-девять, но, присмотревшись, он решил, что мальчик может быть старше. Те же темно-каштановые волосы и серые глаза, что и у матери, длинное печальное лицо. Знакомые черты. Совсем недавно он видел похожего на них мужчину, даже двух. Он мог ошибаться, конечно, но ничего не мешало проверить.

    — Ты — брат Ночного Дозора? — спросил Джон, рассматривавший вещи Манса, пока тот пил, и особенно тяжелый двуручный меч с тщательно скрываемым интересом.

    — Я ворона, да, — поправил его Манс с улыбкой: мальчик лишь подтверждал его догадки. Никто из рожденных за Стеной не называл дозорных иначе, чем уничижительной кличкой. — А ты и твоя мать похожи на Старков Винтерфелльских.

    Он едва успел договорить. Лютоволк — не Серая Звезда, а абсолютно белый — запрыгнул на него, придавив к скамье своей немалой тяжестью, и у самого лица оказалась страшно оскаленная морда. Манс замер, опасаясь даже вздохнуть. Значит, оборотни оба, и мать, и сын.

    — Отзови Призрака! — велела Молодая Волчица.

    — Он нас выдаст, — мальчик поднял кубок, выпавший у Манса, его лицо было не по-детски серьезно и непроницаемо.

    — Он наш гость.

    Она говорила тихо, тоном, не допускающим возражений. Джон нахмурился. В следующий миг Призрак соскочил с груди Манса и подошел к лежащей лютоволчице. Та тяпнула его за лапу, но позволила устроиться рядом. Манс перевел дыхание.

    — Я вас не выдам.

    Молодая Волчица подошла проверить его повязки. Она помогла ему перевернуться на живот и размотала полотно, касаясь умело и почти невесомо. Вывернув голову, Манс наблюдал за ней. Лицо ее прояснилось, когда она осмотрела подживающие швы. Наложив на них свежую, пахнущую травами кашицу, она перевязала его уже не так туго.

    — Ты знаешь кого-то из Старков?

    Он снова лег на бок, натянув на себя шкуру, Молодая Волчица села рядом на скамью, сын опустился на пол у ее ног, прижав колени к груди.

    — Я недавно был в Винтерфелле в свите Лорда Командующего, — Манс не видел причины это скрывать. Если Старки — ее родня, то рассказом он хотя бы частично отблагодарит ее за заботу. — Говорят, Старки всегда поддерживали Дозор, да и младший брат лорда Эддарда — Бенджен Старк теперь у нас Первый разведчик, — он заметил, с каким жадным интересом они оба его слушали. Серые глаза Молодой Волчицы засияли. — В общем, принимали нас хорошо. Делать мне было особенно нечего, и я шатался по замку. Видел наследника — крепкий рыжеволосый парнишка — в мать пошел, не в отца. Нагородил над воротами снежную гору и ждал, на кого бы ее сбросить. Тоже, видать, от скуки, — он улыбнулся при этом воспоминании. — Несладко, наверное, расти лордом — и поиграть-то не с кем.

    — У них больше нет детей? — Ее ладонь лежала совсем рядом с его здоровой рукой — тонкая, с длинными пальцами, с невозможно белой кожей, которую не портили несколько старых царапин. Его тянуло потрогать, насколько она нежна на ощупь?

    — Незадолго до нашего приезда родилась дочка. Нам ее не показывали. Леди Старк пропадала в детской, а лорд Старк был хмур и неразговорчив, что, как понимаю, для него обычное дело. Но слуги шептались, что он до сих пор оплакивает свою сестру, исчезнувшую много лет назад. Пропавшую без вести и скорее всего погибшую вместе с младенцем-бастардом.

    — Я не бастард! — Джон вскочил на ноги, сжимая кулаки. — Я принц!

    — Примите мои извинения, ваше высочество, — Манс не смог сдержать в голосе насмешку, но тут же поднял руку в успокаивающем жесте, а потом как бы невзначай накрыл ею ладонь девушки. Она казалась слишком взволнованной, чтобы это заметить. Ладонь была слегка шершавой, но для его мозолистых пальцев мягче шелка. — Я только повторил слухи, что ходят о леди Лианне Старк.

    Молодая Волчица вздохнула.

    — Ты расскажешь о нас Бенджену?

    — Разве что ты сама попросишь. Он, конечно, Первый разведчик, но я не помню среди своих обетов те, что вынуждали бы меня докладывать командирам об их сбежавших сестрах.

    — Зато среди них есть обет целомудрия, — она мягко убрала руку. Манс криво улыбнулся:

    — Всего лишь безбрачия. — Но когда его это останавливало? Даже раны, боль от которых он уже почти не чувствовал, не могли помешать влечению к молодой красивой женщине, окруженной к тому же таинственным колдовским ореолом, и принадлежавшей к роду правителей Севера. «Песня о Зимней розе» всегда была его любимой, и он завидовал легендарному Баэлю-Барду, способному так любить и так петь, а теперь будто сама Зимняя роза явилась перед ним во плоти. Но если Лианна и заметила его состояние, то ничем этого не показала.

    — Отдыхай, — она встала и подтолкнула Джона. — Теперь все, что тебе нужно, это хороший сон. Если боги будут милостивы, завтра будешь на ногах.

    Он ласкал взглядом ее фигуру, пока полог не задвинулся. Джон, выходя, обернулся, и Манс натолкнулся на его напряженное и ревнивое лицо. Но даже это не уменьшило его возбуждения. Потом, перехватив взгляды, которые Джон бросал на его длинный меч, он решил, что с мальчиком сможет договориться.

    Волки остались. Манс гадал, уснет ли он вообще под пристальным наблюдением двух пар светящихся в глаз, янтарной и кроваво-красной, но незаметно для себя уже погружался в дрему, полную образов Лианны Старк, которую его воображение рисовало ему без одежды и в столь соблазнительных позах, что не устоял бы и Бейлор Благословенный.

    3.

    Утром волков рядом уже не было. Манс приподнялся и понял, что может встать без посторонней помощи. Раны о себе не напоминали, зато в штанах оказалось холодно и липко — ночные грезы не прошли бесследно. Будто он снова стал мальчишкой, которого братья-дозорные подначивали на вылазку в бордель. Обет целомудрия на самом деле никто в Дозоре не соблюдал, ну или почти никто. Новобранцам даже скидывались по кругу, чтобы оплатить первую женщину. Манс тогда отдал все деньги Эббену, предложив повеселиться за двоих, — он не смог представить, как возбудится на шлюху, изображающую страсть за несколько медных монет. Девственности он лишился в другой вечер, когда в Башню несколько охотников из вольного народа принесли на обмен шкурки. Среди них была девушка, худая и чумазая, похожая на мальчишку. Он уже не помнил, как ее звали, но она слушала его игру и пение, приоткрыв рот, а потом, в темноте и тесноте сарая, оказалась горячей, как печка.

    Манс отодвинул колющуюся тростником ширму. Тусклый серый свет, сочившийся из затянутого рыбьей кожей окошка, был не сильно ярче масляной плошки, но чтобы видеть, куда идешь в небольшой чисто убранной комнате, его хватало. Другая ширма отделяла, похоже, место хозяйки. Вместо открытого очага, обычного в домах вольного народа, дым от которого уходил в дыру в потолке, у одной из стен было сложено грубое подобие камина с каменной трубой. Рядом на полке была расставлена посуда — раскрашенные горшки и миски, ложки и фигурки из глины, дерева и камня. Он взял одну — это оказался грубо вырезанный волк. «Подношения знахарке-оборотню». А на стене над ними висел меч. Короткий, похожий на кинжал-переросток, с узким блестящим лезвием. Любой стальной меч за Стеной был редкостью, но на этом еще было клеймо мастера и герб. Мансу не нужно было присматриваться к стилизованному лютоволку, чтобы догадаться, что это герб Старков.

    На остывающих углях томился горшок, распространяя запах вареного мяса и овощей, от которого рот сразу же наполнился слюной. Манс уселся прямо на дощатый пол, прислонившись спиной к теплым камням, и принялся за еду, рассудив, что оставлена она для него.

    Ощутив приятную сытость в желудке, он почувствовал себя здоровее, чем до схватки с сумеречным котом. Лианны и ее сына все не было, и Манс решил выйти наружу. Натянул сапоги, накинул плащ, теперь не по уставу расцвеченный красными заплатами, пристегнул ножны с мечом. Погладил лаковый бок лютни и оставил ее на скамье.

    За ночь нападало летнего снега, и растаять он не успел, хотя в воздухе ощущалось тепло. Белые хлопья пятнали кроны обступивших домик низких яблонь. Дальше виднелось приземистое сооружение вроде дровяника, а рядом с ним был навален большой сугроб. Манс направился было туда, но не успел сделать несколько шагов, как со стороны, где, как он предполагал, находилась деревня, послышался приглушенный детский гомон. Зайдя за угол, он увидел двоих — мальчика и девочку примерно возраста Джона. Оба были закутаны в меха и тряпки так, что напоминали шарики на ножках, а девочка щеголяла роскошной огненной шевелюрой.

    — Ой, ворона! — крикнул мальчик, но было поздно — его подруга уже замахнулась и запустила в Манса подготовленным снежком. Он быстро отступил в сторону — тело среагировало само, и снежок только мазнул по черному плащу.

    — Да, я ворона. А знаете, что вороны делают с непослушными детьми? Едят их на завтрак! — Манс нахмурился в притворной угрозе. Мальчик дергал подругу за одежду, порываясь удрать, хотя меч на поясе дозорного, возможно, пугал его больше, чем слова и гримасы.

    — Мы свободные люди и мы тебя не боимся! — храбро выкрикнула рыжая девчушка. — Я скоро стану копьеносицей и сама буду есть ворон на завтрак.

    Манс только усмехнулся. Мальчик продолжал тянуть ее в сторону деревни, шепча: «Пошли, Игритт», — и, наконец, они убежали. Манс вернулся, обошел сугроб и нашел Джона, старательно лепившего целый арсенал метательных снарядов. Призрак, чей белый мех почти сливался со снегом, внимательно наблюдал за его действиями.

    — Кажется, я вынудил твоих противников ретироваться, — Манс присел рядом на корточки.

    — Вернутся, — Джон пожал плечами. Вчерашней напряженности в нем уже не ощущалось. Наверное, мать провела воспитательную беседу.

    — Дружишь с деревенскими? — Оборотней вольный народ побаивался и уважал, но вот дружить с ними отваживались немногие.

    — Не особенно. Но они часто бегают сюда, когда матери нет. Особенно Игритт.

    — Ты ей нравишься, — Манс подмигнул.

    — Ей дразниться нравится, — Джон подбросил в руке последний слепленный снежок и кинул Призраку. Тот ловко поймал и, аккуратно держа в зубах, положил к остальным. — Обзывает меня маменькиным сынком и принцем-поклонщиком. Когда мы в последний раз в деревне были, она меня из ведра свиными помоями окатила.

    — И она не боялась, что ты напустишь на нее лютоволка?

    — Она знает, что я никогда этого не сделаю.

    — Почему? — спросил Манс.

    Мальчик поднял на него глаза, настолько темно-серые, что казались почти черными. Смотрел он очень серьезно.

    — Разве это справедливо?

    — А снежками кидаться — да?

    Джон фыркнул.

    — Игритт от снежков точно ничего не сделается, да она их и не хуже меня кидает.

    На это верное замечание Мансу нечего было возразить.

    — А где твоя мать?

    — Пошла к озеру, — Джон показал подбородком на просвет между деревьями. Манс поднялся, слегка поморщившись — заживающая спина еще давала о себе знать, и поправил пояс с мечом. Джон впился в него взглядом. — А вы хорошо им рубитесь?

    — Я лучший фехтовальщик Дозора, — «И самый скромный при этом», — добавил едкий внутренний голос, подозрительно похожий на голос его приятеля Куорена Полурукого. Кто из них на самом деле был лучшим, оставалось все еще под вопросом, но мальчик был слишком мал, чтобы почувствовать нотку сомнения или отнестись к похвальбе с насмешкой. Его рот восхищенно округлился.

    — А вы можете меня научить?

    — Мог бы, но мне пора возвращаться на Стену. И я слишком благодарен твоей матери, чтобы уговаривать тебя надеть черное.

    — Я не могу, — произнес Джон взволнованно, как будто уже думал об этом. — Я должен ее защищать, раз отец умер. А потом я должен вернуть его королевство. Оно мое по праву.

    Он сказал это с выражением настоящего принца в изгнании. Официальная версия событий, послуживших толчком к Восстанию Баратеона, которую рассказывали даже малым детям по всему Вестеросу, была похищение и изнасилование Рейгаром Таргариеном Лианны Старк. Теперь он задумался, насколько она далека от истины. Вряд ли обесчещенная девушка стала бы прививать своему сыну любовь и уважение к насильнику. Впрочем, это и не его, Манса, дело.

    — Меч, что висит в доме, — твой? — спросил он.

    Джон кивнул.

    — У матери такой же. Она занимается со мной. Но это не настоящие мечи, маленькие. Когда вырасту, мне нужен будет большой меч…

    — А здесь нет кузнецов, и железа, чтобы из него ковать, тоже нет, — договорил за него Манс. — На самом деле любой меч — настоящий, если он достаточно острый, чтобы понаделать дырок в шкуре врага. И, судя по клейму, твой — вполне настоящий. Вырастешь, пойдешь в набег за Стену и раздобудешь себе длинный меч.

    — А вы будете меня ловить? — подумав, спросил Джон.

    Манс только криво улыбнулся.

    — Может быть. Постарайся вырасти быстрым и ловким, чтобы тебя не поймали. Пойду поищу твою мать, — прибавил он.

    — Если встретите еще Игритт и Рика, — попросил Джон, когда он уже развернулся, чтобы уйти, — не выдавайте меня, ладно?

    — Не выдам, — заверил его Манс.

    Задумавшись о Рейгаре и о том, что могло связывать того с Молодой Волчицей, он вернулся в дом и снял со скамьи лютню. А потом только стал спускаться к озеру.

    Лианна с лютоволчицей стояла у самой воды, мелкие волны лизали песок у ее ног. Манс остановился в нескольких шагах позади и взял пару простых аккордов, раздумывая, что бы ей сыграть. Он знал множество песен, шуточных, застольных и неприличных, но сейчас они были не к месту.

    — Ты знаешь песню о Зимней розе? — Это был странный вопрос, ведь весь вольный народ знал песни Баэля-Барда, но обернувшаяся Лианна покачала головой:

    — Я люблю зимние розы. Любила. Но никогда не слышала такой песни. Споешь ее мне?

    Баэль-Бард был королем вольного народа и великим воином. Старк из Винтерфелла никак не мог его поймать и в сердцах назвал его трусом. И тогда Баэль пришел в Винтерфелл с арфой, как певец. Он назвался Обманщиком со Скагоса, но люди, живущие по ту сторону Стены, давно забыли язык своих предков, и лорд Старк услышал просто имя. Баэль играл ему и пел половину ночи, и в награду за труды попросил самый прекрасный цветок Винтерфелла. Лорд решил, что речь идет о розе из его теплиц, но на самом деле прекраснейшей розой его замка была его дочь…

    Манс тихо заиграл и запел, и вдруг оборвал себя сам. Эта песня была о ней — но не о нем. Она погружала Лианну в прошлое, туда, где играл на арфе и целовал ее драконий принц, навеки оставшийся молодым и прекрасным героем и подаривший ей сына.

    — Нет, — сказал он, — я спою другую.

    Серая Звезда зашла в озеро глубже, так что намок кончик пышного хвоста. Из воды перед самой ее мордой выскочила рыбка, волчица клацнула зубами, но промахнулась. Женщина рассмеялась. Ее теплый смех вплелся в переплески волн и древесные шорохи, рождая нежную музыку.

    Слыша ее прямо у себя в голове, Манс остановился в нескольких шагах позади и тронул струны, взяв начальный аккорд. За ним нашелся второй, а на язык сами собой стали приходить слова:

    Коль не от сердца песнь идет,

    Она не стоит ни гроша,

    А сердце песни не споет,

    Любви не зная совершенной.

    Мои кансоны вдохновенны —

    Любовью у меня горят

    И сердце, и уста, и взгляд.*

    Лианна замерла, прижав к груди руки, а потом сделала к нему шаг. Он не знал, видит ли она сейчас его, Манса, или же призрак принца-арфиста, но продолжал тихо петь, не сходя с места, чувствуя, как между ними протягивается невидимая нить, тоньше паутины, крепче самого толстого каната. И с каждой строкой, с каждым аккордом расстояние между ними сокращалось.

    Готов ручаться наперед:

    Не буду, пыл свой заглуша,

    Забыв, куда мечта зовет,

    Стремиться лишь к награде бренной!

    Любви взыскую неизменной,

    Любовь страданья укрепят,

    Я им, как наслажденью, рад.*

    Рука с лютней опустилась, но музыка продолжала звучать в ушах, еще громче, чем когда струны еще дрожали под его пальцами. Лианна подошла уже так близко, что он чувствовал тепло ее дыхания и видел трепет увлажнившихся ресниц. Весь свет заслонило ее лицо, потом перед ним остались лишь огромные серые глаза. Поцелуй был робким и почти бесплотным, оставившим на губах привкус соли. Но зато теперь он был уверен, что видит она именно его.


    * - стихи Бернарта де Вентадорна

    TBC
     
    Avatarra, Lemmi, Yuventa и 3 другим нравится это.
  7. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Леди Лианна, большое спасибо за фанф! Такое удовольствие получаю - ммм... От живой Лианны Таргариен и малыша Джоника. Сплошное очарование. "Красиво и трогательно", так бы я охарактеризовала ваше творение.
    Буду читать дальше. Это только первые впечатления. :in love:
    Боже мой, какая прелесть! Несбыточная мечта... маленький Джоник получает материнскую ласку.
    Вот любительница острых ощущений... :sneaky:
    :cry: Матери такие матери...
    Упрямый ... лось. А спросить хоть раз, хочет ли этого девушка, не догадался.
    Джон весь в папаньку, любит звуки музыки? А Робб - воин.
    Началось! :devil:
     
    Sancha, Lemmi, arimana и 2 другим нравится это.
  8. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Леди Yuventa большое спасибо за отзыв! Мне безумно приятно)))
    У каждого ребенка должна быть мама)) (вспомнился мультик про мамонтенка))))
    Бран в нее пошел в этом))
    Ну разве такого шикарного мужчину можно не хотеть?)))
    Всегда задавалась вопросом, не потому ли Нед не привечал менестрелей, что не хотел проявления нежелательной наследственности)))
     
    Lemmi, arimana, gurvik и ещё 1-му нравится это.
  9. Yuventa

    Yuventa Лорд

    :oh: Действительно.
    Блин, точно. :confused:
    Ууу... какая Вы. Знаток текста ПЛиО высшей категории. Именно поэтому так интересно читать, ведь все время всплывают какие-то аналогии. :thumbsup:
     
    Lemmi, arimana и Lyanna нравится это.
  10. Насмешница

    Насмешница Скиталец

    Всё, что было южнее Стены, супер! Характеры персонажей обыграны в чуть изменившихся обстоятельствах - на ура. Еще юные Нед и Бен, Аррен с ними до кучи - очень понравилось, как написаны, это всё именно они! Да, и Нэн тоже. Кет - гибрид её же тупости и чопорности во взрослой версии, плюс проглядывает в ней и невыносимый Сансик из первых глав-серий. Немилосердно автор по этому образу прошелся - прямо странно, что Нед всё же продолжил делать детей такой отвратной дамочке. Молча и сцепив зубы, что ли? Вот Лианна, расспрашивая, тоже вроде сомнения выказывала?
    Дальше... Тормунд плюшевый-плюшевый миша. Даже перерезанные вороны не помогают. Одичалые, чот какие-то не очень дикие. Типа чукчи среди снегов и ладно. Манс -как-то и сам перс не понят остался, и развитие пейринга внезапное. Она полечила лапку, он прочирикал песенку - ну, для вспыхнувшего интереса, типа "мы запомнили друг друга" норм. А вот так, чтоб прям затмить собой любовь-морковь с принцем-драконом с размахом на переколотить войной весь континент нахрен. Чото жидковато пока. Может, задумано, что дальше страсти размахаются?
    У Джона чисто Таргские замашки в претензии "я заберу своё королевство", дядя Визирис прям гордился бы им с Деничкой на пару. Внешность - то такое, а гены-то папины есть!
    Очень хотелось бы почитать еще о приключениях и героях Южнее Стены. Или возврат туда уже не планируется? На всё воля автора, но когда Ли предложили на выбор деда, гея и карлика - это было сильно!)))
    В любом случае, спасибо, было интересно читать. Надеюсь, новые главы еще порадуют!
     
    arimana, Dora Dorn, Lyanna и ещё 1-му нравится это.
  11. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Она приезжает в замок мужа, и встречает там незамужнюю сестру этого мужа с внебрачным ребенком) ее к такому точно дома не готовили. Но при этом принимая, что муж хозяин в своем доме, старается наладить отношения, как умеет, до тех пор, пока не понимает, что такое соседство - угроза ее собственному ребенку. И даже тогда старается решить все общепринятыми методами - выдать золовку замуж. В общем, ничего слишком отвратного в традиционных понятиях)
    Просто я не очень верю в диких-диких одичалых в драных шкурах сериального разлива. Они там живут столетиями, поэтому даже если часть мужиков и бандитствует на юге, остальные живут себе нормально, как крестьяне где-нибудь у нас на Севере. В прологе Варамира про яблоневые сады даже говорилось.
    В ближайшее время страсти не будет)))
    Он же знает, кто он и чей сын)
    Планируется, но ближе к концу
    Спасибо вам большое за отзыв!
     
    Lemmi, arimana, Yuventa и ещё 1-му нравится это.
  12. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Она туда больше не вернется в своих воспоминаниях?
    Вот это отрывок мне очень нравится. Динамика, нарастание напряженности и развязка. Ну и магия, как без нее. Старые Боги руку приложили, Кроворон воронов послал? Он всегда приглядывал за Старками.
    Ничего в нашей жизни не бывает случайным. Ни спасение продажной женщины, ни сны.
     
    arimana, Lyanna и gurvik нравится это.
  13. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Вот в этом месте я вижу каноничную Кет. В другой вселенной, где не было у Джона матери, он и стал ее постоянным раздражителем и источником опасности. Опасности, что вырастет умнее, красивее, сильнее, удачливее ее сына, что станет претендовать на титул, и бог еще знает какой опасности.
    Да уж, судьба бедного мальчика была предрешена в любом случае...:drownin:
     
    Ну конечно, ведь появилась официальное мнение, что делать с Лианной, и поддержка в лице Десницы и короля.
    Все так. Но была ли его жизнь счастливой без матери?
    Но от судьбы не убежишь...
    И что бы Старки делали без старушки Нэн?
    Чего не сделает мать ради ребенка? Ради себя - мало. Ради ребенка - невозможное. :cool:
     
    Последнее редактирование: 5 фев 2017
    arimana, Lyanna и gurvik нравится это.
  14. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Не знаю пока, честно говоря) но может быть.
    Они конечно)
    В мире ПЛиО особенно
    Да, ведь он как пороховая бочка под зданием новой династии, не Роберт, так другой доброхот бы нашелся, чтобы ее ликвидировать
    И еще она наконец увидела реальные для нее размеры опасности, и это стало для нее гораздо важнее хороших манер.
    Нэн - серый кардинал дома Старк)))
    Да, думаю, если бы ей пообещали полную безопасность для Джона, она бы согласилась на любой брак. А так, получается, ее в угол загнали, и один побег за плечами уже есть)
     
    Lemmi, arimana, gurvik и ещё 1-му нравится это.
  15. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Вторая часть "Тормунд" мне зашла еще лучше, чем первая. :in love::D
    Очень живописный сам одичалый и его команда, а Лианна - просто железная леди. :thumbsup:
     
    Lemmi, arimana, gurvik и ещё 1-му нравится это.
  16. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Я рада! Вообще Тормунд один из моих любимых персонажей, и это, наверное, видно)) Я вообще одичалых люблю, и Лианна , кмк, им по духу подходит)
     
    Lemmi, arimana, gurvik и ещё 1-му нравится это.
  17. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Ой, как видно! :D:thumbsup: У меня Тормунд тоже в любимчиках ходит. Я очень довольна, каким его ДиДы показывают, и что вообще его показывают, ведь многих персонажей из одичалых не посчитали нужным раскрывать. Здесь, конечно, еще Хивью спасибо надо сказать, это ЕГО роль.
    У вас Тормунд именно такой, тут никакого ООСа. Рядом с леди он выглядит смешновато, конечно, но зато сразу понятно - это надежный спутник и прекрасный друг.
    Вообще вкусняцкая часть. Вначале забавная зарисовка с одичалыми, они словно большие дети; затем сцена с истинной леди, умеющей одним взглядом, одной интонацией подчинить себе людей; а затем будоражащий душу момент побега, когда Лианна понимает - обратной дороги нет.
    Спасибо леди Lyanna !
     
    Lemmi, arimana, gurvik и ещё 1-му нравится это.
  18. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Да, мне тоже он там нравится, один из очень немногих. Хотя по идее он должен быть раза в полтора старше, но даже это не выбивает сильно)
    Вам большое спасибо за прекрасные отзывы!
     
    Lemmi, arimana, Yuventa и ещё 1-му нравится это.
  19. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Сразу вспомнила сцену в Черном замке, когда Тормунд, обгладывая мосол, красноречиво пялился на Бриенну. :D
    Как это точно сказано. У простых людей, от сохи, так сказать, очень часто наблюдается врожденная деликатность и интеллигентность. Кроме шуток. :) Просто я считаю интеллигентным, в первую очередь, человека доброго, а уже во вторую очередь, образованного.
    Ха. ;)
    Где смайлик, смахивающий слезу?
    Очень переживательный момент получился. :волнуюсь:
    Очень мило. :in love:
    Классика жанра! Взгляд героя со Стены. Очень образно, выразительно. Рубикон в жизни Лианны - Стена. С одной стороны все знакомо и дорого, но уже в прошлом, а с другой стороны то, что представить пока невозможно, но это и есть ее будущее.
    Так же было и с Джоном, и с Игритт.
    :writing:
    И самое магическое. В таком месте всегда происходило что-нибудь волшебное. ;)
    :oh:
    :thumbsup:
    Хотела зайца? Получите, распишитесь. :D:thumbsup:
    Теперь Лианна - Лютоволчица, а Лютоволчица - Лианна? Вот оно какое, варговство.
    Отшила так отшила! :D
    :fools::cool:
    На тебе, Джоник, братика! :D
     
    Lyanna, arimana и gurvik нравится это.
  20. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Точно. И у менее цивилизованных народов сфера деторождения обычно менее табуирована, и отношение к таким вещам проще, нет эффекта "запретного плода".
    Я надеялась)
    Меня их переход через Стену вдохновлял)
    :hug:
     
    arimana, Yuventa и gurvik нравится это.