1. Добро пожаловать в раздел творчества по Песни Льда и Пламени!
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо
    Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел вы гарантируете что достигли 18 лет. Все персонажи, размещенных в разделе произведений, являются совершеннолетними.

Джен Фанфик: Я подарю тебе меч

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Lyanna, 4 фев 2017.

  1. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Очень красивая часть. Много лирических отступлений, которые хочется читать медленно, любуясь изумительной картинкой.
    Как же мне нравятся их диалоги! Два сильных мужчины, которых судьба развела по разные стороны баррикад... на время.
    Я согласна с Мансом.
    Удивительно, что Тормунд вообще пустил Манса к ней. Пожалел бывшего земляка?
    :thumbsup: Вот, значит, к кому Манс должен вернуться?
    Еще один арфист. ;) Чего они Лианне попадаются? Судьба...
    Манс владеет методом дедукции. :D
    Интересный отрывок. Забавный. Джон подчиняется Лианне, Призрак - Серой Звезде. :):in love:
    Ой, спасибо автору за эту экскурсию в Винтерфелл! Конечно, бедному Роббушке и поиграть теперь не с кем... Джон по другую сторону Стены. :(
    Бедный мальчик! :drownin: В этом возрасте все делится на белое и черное, без полутонов. Как он переживает за свою мать и, наверное, оплакивает своего отца. Уж Лианна наверняка рассказывала о нем с большой любовью.
    Дала понять, что заметила его подкаты. ;)
    :thumbsup:
    Дааа, как же не хватало Джону воспитательных бесед с матерью в каноне. Некому было обнять и утешить.
    Вот и у вас Джон и Игритт из разных слоев, так сказать, хоть и с одной стороны Стены.
    ТруСтарк. :proud:
    Все это несколько напоминает мне историю Генриха седьмого Тюдора и его матери Маргариты Бофор. С той лишь разницей, что Лианна отнють не фанатична. Маргарита также верила в своего сына, вернее, в его королевское будущее.
    Еще неизвестно, кто кого будет ловить... :annoyed:;)
    :D подготовился. Как и Рейгар, Манс во всем талантлив.
     
    arimana, gurvik и Lyanna нравится это.
  2. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Спасибо большое!
    и решил, что тот, кто родился за Стеной, поймет правильно)
    трудно было бы удержаться и не использовать такую историю)))
    только недавно был в Винтерфелле) и слишком они не похожи на одичалых, чтобы не задуматься, ну и мозги, конечно, тоже есть)
    У волков авторитет волчиц вообще очень высокий
    и оба развлекаются, как могут)))
    что-то всегда остается неизменным)
    естественно для матери))))
     
    gurvik и Yuventa нравится это.
  3. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Часть 5. Оборотни

    1.

    Верхушка холма была укрыта туманом. Мужчина в черной шкуре с красными подпалинами поднялся туда, где его ждали еще три человека и четыре лошади. Невидимые людскому глазу лютоволки следовали за ним осторожно и бесшумно. Они остановились с подветренной стороны, чтобы не испугать лошадей, и наблюдали, спрятавшись в плотных тенях. Белый и красноглазый унюхал в земле мышиное семейство и принялся было раскапывать норку, но лютоволчица-мать молча оскалила зубы, и белый вновь застыл, опустив хвост.

    Один из мужчин, тоже одетый в черную шкуру и с длинным серым когтем на поясе, похлопал черно-красного по плечу:

    — Живой?

    Тот даже не вздрогнул, хотя лютоволчица учуяла отголосок боли. «Слишком рано, он еще нездоров», — прошептал голос той ее части, что ходила на двух ногах.

    — Живой. — Черно-красный залез на лошадь, старательно скрывая от товарищей болезненную гримасу. — Ну, чего ждем, Эббен? Едем.

    — Постой. Мы тут привезли немного серебра, — один из черношкурых вытащил мешочек и позвенел им в воздухе. — Заплатить твоей знахарке.

    — Неужто сир Деннис на меня раскошелился? — черно-красный («Манс», — снова шепнул в голове голос ) хмыкнул. — Что ж, тогда дарю это серебро вам, ребята. Потратьте с пользой на шлюх и выпивку за мое здоровье. Девчонке я спел пару песенок, ей хватило.

    Долго уговаривать их ему не пришлось. Всадники развернули лошадей на юг, и копыта застучали по смерзшейся земле. Лютоволчица-мать слушала, как звук их становится все тише, пока он полностью не растворился в музыке леса. Он их не выдал — впрочем, она и не очень боялась этого: пах он правильно. Но зачем надо было так быстро прогонять молодого здорового самца? Раненая лапа не в счет, да она и заживала быстро. Лютоволчица не встречала сородичей уже много лет. Выбрать себе партнера среди мелких двоюродных братьев было ниже ее достоинства, а приблизиться с той же целью к уже подросшему белому запрещала та ее часть, что ходила на двух ногах («Нет! Это мерзость. Не смей так даже думать!»). Она тоже была одинока, лютоволчица чувствовала это. Ей не было пары среди тех людей, что приходили к ней с дарами или просьбами. Но этот черно-красный был другим. Его лютоволчица готова была одобрить, если бы та ее часть, что ходила на двух ногах, не решила иначе.

    Лютоволчица-мать встряхнулась. От людей остался лишь еле уловимый запах, а ее белый и красноглазый сын от нетерпения нарезал круги вокруг холма. Она наскочила на него и куснула в спину, а потом помчалась в сторону, противоположную той, куда уехали всадники, зная, что он последует за ней. Дело сделано, человек по кличке Манс передан людям, а их ждет охота.

    На бегу лютоволчица иногда вскидывала голову к темнеющему небу, кое-где проблескивающему звездами в переплетении ветвей. Ее всегда интересовали эти серебристые огоньки, ведь та ее часть, что ходила на двух ногах, ее саму называла Звездой.

    2.

    Они почти загнали оленя, но, поняв, что перед ними беременная самка, Лианна заставила прекратить погоню. Вместо этого они отправились к озеру ловить щук и очень веселились, плещась в неглубокой воде. А потом Лианна услышала далекий, на самой границе слышимости вой. Зов. Она знала всех варгов Зачарованного леса, а также некоторых других, более редких и странных оборотней. Встречались они нечасто: каждый жил на своей территории и стремился к уединению, но общие сборы бывали. Дослушав сообщение, Лианна скользнула обратно в свое спящее в доме тело.

    Откинув старую медвежью шкуру, под которой она спала в рубахе и штанах, она спустила на пол босые ноги и поежилась. За ночь маленькая комнатка остыла, вода для умывания в ведерке подернулась кристалликами льда. Лианна выгребла из-под золы еще тлеющие с вечера угли и подбросила к ним щепок. Пламя разгорелось.

    Руки и ноги лежащего на соседней скамье Джона подрагивали — он все еще был в Призраке. Оборотень с раннего детства, он бегал в своем волчонке прежде, чем научился ходить в человеческом теле, не падая. Лианна до сих пор помнила свой ужас, когда в первый раз не смогла добудиться сына. Серая Звезда взирала на нее с недоумением, не понимая причины ее беспокойства, а мелкий еще белый волчонок (Призраком Джон назвал его позже, наслушавшись от нее пересказов страшных историй старой Нэн) скакал вокруг и норовил ухватить за ноги. Матушка Гутрун вошла как раз вовремя, чтобы не дать ей впасть в истерику при мысли, что ребенок стал жертвой какой-то неведомой ей болезни. С первого взгляда поняв, в чем дело, она рассмеялась так заразительно, что у Лианны отлегло от сердца. А потом легко шлепнула волчонка со словами: «Кончай озоровать! Видишь, мать извелась вся», и Джон тут же открыл глаза.

    Ее старая волчица, Искорка, была гораздо мельче Серой Звезды, и даже Призрак быстро перегнал ее ростом. Но лютоволки признавали ее старшинство и авторитет и уживались поразительно мирно. Искорка ушла вслед за старухой, и Лианна горько оплакивала обеих. Матушка Гутрун, относившаяся к ней с почти материнской нежностью, была добрым другом и хорошим учителем.

    Думая о годах, прожитых у старой знахарки, Лианна в который раз поражалась, насколько им с Джоном тогда повезло. Вольный народ жил бедно, но матушку Гутрун в деревне всегда встречали хлебом-солью, сидром и медовухой, а за лечение приносили щедрые дары. Ее дом был построен из камня, а дым от очага уходил в дымоход, из-за чего в комнате было немного холоднее, чем в землянках вольного народа, но зато гораздо чище. Она могла не бояться краж и нападений — слава оборотня охраняла ее жилище лучше королевской гвардии. И почтение, которым окружали ее деревенские жители, распространилось и на ее ученицу. Они с Джоном, можно сказать, и здесь жили как лорды.

    Глубоко задумавшись, Лианна не заметила, как Джон проснулся.

    — Мама, что-то случилось? — просыпался он, как и она, мгновенно, и умел прислушиваться к своим ощущениям. Она не стала скрывать:

    — Хаггон звал на встречу. Этой ночью.

    — Ты меня возьмешь? — жадно спросил сын, быстро одеваясь. Лианна кивнула.

    Дар оборотня редко передавался по наследству, фактически она не знала ни одной пары, похожей на них с Джоном, но старые и опытные часто брали молодых себе в ученики. Хаггон, пользовавшийся всеобщим уважением как старейший варг Зачарованного леса, на последние встречи брал с собой маленького и тщедушного паренька, чей дар, однако, казался очень сильным. Лианна ходила на эти встречи с матушкой Гутрун, пришло время привести туда Джона. Она, правда, считала, что он еще мал, но Призрак уже был взрослым и мощным зверем. Лютоволки были только у них двоих, и, хотя она не претендовала на старшинство среди охотников, но и никого не боялась.

    — Сначала мы позанимаемся.

    — На мечах? — Его серые глаза, так похожие на ее собственные, горели энтузиазмом. Она его прекрасно понимала, но сказала нарочито строго:

    — На мечах позже.

    Сын вздохнул, но возражать не стал. После завтрака, состоявшего из вчерашней каши и ломтя ячменного хлеба, Лианна достала дощечку и уголек.

    Много раз она жалела, что, собираясь бежать из Винтерфелла, не подумала взять с собой листы бумаги и хоть одну книгу из библиотеки. Тогда это не казалось предметом первой необходимости. А за Стеной легче было бы раздобыть золотую диадему. Золото вольный народ добывал в налетах, но никому никогда не приходило в голову позариться на книги и свитки. Даже матушка Гутрун не умела читать и писать. Занятия грамотой Джон любил куда меньше фехтования, но старался, так что Лианне потом приходилось оттирать от черных пятен не только его руки, но даже лицо и уши.

    — Нарисуй мне Красный Замок? — попросил Джон, когда она стерла последнюю написанную им фразу, заканчивая урок.

    Лианна прикусила губу.

    — Я там никогда не была, — пришлось признаться ей. Джон опустил взгляд, чтобы скрыть огорчение, и она быстро прибавила: — Хочешь, я нарисую тебе Винтерфелл? Он даже больше Красного замка.

    Сын обрадовано закивал.

    — Замок обнесен двойной стеной, — объясняла Лианна, вычерчивая на доске неправильный шестиугольник. — Между ними — двойной ров. Внутренняя стена выше, говорят, она была построена самим Брандоном Строителем.

    — Тем самым, кто построил Стену?

    — Да. Внешнюю построили много столетий спустя.

    — А зачем замку две стены? — пытливо спросил Джон.

    — Чтобы, если враги сумели взять внешнюю стену, лучники, стоя на более высокой внутренней стене, смогли их остановить и сбросить в воду.

    Джон нахмурил лоб, обдумывая ее слова, потом серьезно одобрил:

    — Да, это правильно.

    Он уже сам отлично стрелял из легкого лука, и в последнее время они охотились вместе.

    — Вот здесь — Первая Твердыня, когда-то она была главной башней Винтерфелла, но там давно уже не живут.

    — Почему?

    — Этого я не знаю, — покачала головой Лианна. — Она пустует уже несколько тысяч лет. Это простая круглая башня, думаю, ее оставили просто потому, что в Главной башне жить гораздо удобнее.

    — А где Главная башня?

    — Здесь… — рука с угольком неуверенно зависла над доской. — Нет, здесь, южнее…

    Она поняла, что начинает забывать, как выглядел родной дом, и ей стало грустно.

    Джон тронул ее за руку:

    — Пойдем, пофехтуем?

    Снаружи было тепло, солнце растопило остатки последнего снегопада и высушило землю. Они встали в исходную позицию и бодро застучали палками, которым Лианна постаралась придать форму настоящих мечей.

    — А почему мы не сражаемся стальными мечами? — спросил Джон, когда они остановились передохнуть. — Разве в замках дерутся на деревяшках?

    — Дерутся, — кивнула Лианна. — И на турнирных мечах с затупленными краями, но у нас таких нет. А острая сталь опасна. Я дам тебе меч, когда ты будешь к нему готов.

    Свой клинок она брала с собой каждый раз, когда ходила в деревню или охотилась, но второй, который она предназначала сыну, не покидал ножен. Она не раз заставала Джона жадно глядящим на него, но в руки пока не давала.

    — А у Дозора есть турнирные мечи?

    — Наверняка. Но с нами они не поделятся.

    Джон насупил лоб.

    — Можно было бы попросить Манса…

    — Тебе стоило подумать об этом до того, как ты запустил в него снежком, — Лианна насмешливо прищурилась.

    — Он не обиделся, — Джон, похоже, вовсе не раскаивался в содеянном. — Но тебя, мама, он не стоит.

    — Вот как?

    Она, в общем, не злилась на сына за эту эскападу. Скорее, на себя саму. Манс был молод, привлекателен, он напомнил ей о прошлой жизни, где она была не Молодой Волчицей, а королевой любви и красоты, и самое главное — он так сладко ей пел. Она и забыла, что способна растаять от любовной песни. И неизвестно, куда бы их обоих это тогда завело, если бы за Мансом не проследил Джон, вооружившись снежками. Ледяной снаряд попал тому в затылок, романтика обернулась конфузом, и они отпрянули друг от друга, стараясь не встречаться взглядами. Манс после этого быстро собрался и ушел, хотя еще не выздоровел полностью. Она беспокоилась, что его рана может открыться, но все равно вздохнула с облегчением. Один мужчина уже потерял из-за нее жизнь, она не хотела, чтобы другой лишился чести. А так и было бы, если бы он нарушил с ней свои обеты.

    — И кто, по-твоему, меня достоин?

    — Мой отец был принцем. Если кто-то захочет с ним сравниться и стать рядом с тобой, то он должен быть только королем, — сказал Джон серьезно.

    Лианна рассмеялась.

    — И где ты найдешь мне здесь короля? — она обвела рукой обступивший их со всех сторон Зачарованный лес. Если не считать деревеньки вольного народа, на много миль кругом не было ни души, кроме волков, медведей, лосей и множества более мелких зверей и птиц.

    Сын тоже улыбнулся и пожал плечами, и она потянулась взлохматить ему волосы.

    3.

    Костер на поляне, окруженной чардревами, горел сильно и ровно, не давая дыма. Оборотни сидели на выступающих из земли валунах и прямо на земле, кто ближе к огню, кто дальше. Рядом с каждым был его зверь. «Где еще можно увидеть вместе волка и медведя, кабана и сумеречного кота, орла и горного козла», — подумала Лианна, вступая с сыном и лютоволками под сень кроваво-красных крон. Звери глядели недружелюбно, иногда раздавалось тихое рычание, но никто ни на кого не нападал.

    Хаггон, гигант с мощными плечами, у ног которого сидел старый волк, поприветствовал новоприбывших:

    — Боги благоволят к тебе, Молодая Волчица, раз одарили и твоего сына.

    — Сильный дар, — кивнула Гризелла, невысокая крепко сбитая женщина, поглаживающая своего козла между рогов. Другие промолчали. Маленький и невзрачный, как мышь, ученик Хаггона, чьего имени Лианна не знала, смотрел исподлобья так пристально, что ей стало не по себе.

    Джон потянул ее к чардреву с улыбающимся ликом, и она устроилась на толстом узловатом корне. Сын стал рядом с ней, а лютоволки разлеглись по обе стороны, зорко за всеми наблюдая.

    — Южанка, — процедил крупный чернобородый мужчина, за его спиной зафыркал огромный черный кабан, — и из Винтерфелльских Старков впридачу. Зачем ты позвал ее, Хаггон, да еще и вместе с отродьем? Матушку Гутрун все мы знали, а теперь кто за них отвечать будет?

    Лианна сжала руку сына, призывая не вмешиваться.

    — Я сама за себя отвечу, — гневно возразила она прежде, чем Хаггон нашелся, что сказать. — Я свободная женщина, такая же, как вы.

    — Говорят, ты лечишь ворон, — протянул оборотень, у которого на плече чистил перья орел.

    — Я лечу всех, кто в этом нуждается. Матушка Гутрун делала то же.

    — Что, Орелл, — усмехнулась Гризелла, — клинья под нее подбиваешь? Думаешь, раз она привечает ворон, то позарится и на твою облезлую курицу?

    — Облезлый — это про твоего козла! — вызверился на нее Орелл, но Хаггон прервал зарождающуюся ссору, хлопнув в ладоши. Звук получился таким громким, что все вздрогнули.

    — Молодая Волчица много лет была ученицей матушки Гутрун, я ей доверяю, Боррок. А кто она и откуда — не наше дело. Все мы здесь братья и сестры. Какими бы разными не были наши звери, между нами больше сходства друг с другом, чем с кем-то еще. И важные вопросы мы должны решать сообща.

    Орелл скривился, чернобородый Боррок пожал плечами, но возражать никто не стал.

    — Новость, дошедшая до меня, мрачна и страшна. Я хочу, чтобы вы тоже услышали ее от тех, кто видел все своими глазами.

    Хаггон сделал знак, и к костру приблизились двое мужчин, до этого сидевших в глубокой тени чардрев. Один из них поддерживал другого, за ними почти полз, прижимаясь к земле, пещерный медведь. Все трое подошли к границе светового круга и неуверенно остановились. Медведь лег, положив голову на передние лапы. Лианна вспомнила мужчин: они не были братьями и даже родственниками, но между ними было несомненное сходство — оба кряжистые, косматые, с длинными нечесаными бородами. И медведи раньше были у обоих.

    — Говори, Бьерн, — велел Хаггон. — Расскажи всем то, что поведал мне.

    Мужчина, который стоял, пошатываясь и держась за плечо товарища, поднял голову. Лианна вздрогнула. Лицо его было осунувшимся и изможденным, в глазах читалось какое-то тупое отчаяние. Прежде, чем до нее дошло, что это могло значить, Джон наклонился к самому ее уху и прошептал одними губами:

    — Он потерял своего зверя.

    Да, теперь и она видела это. То, чего так боялся каждый оборотень, и чего никак невозможно было избежать, ведь звериный век короче человеческого. Они знали, что умирать придется неоднократно, и каждый раз это будет настоящая, мучительная смерть. Неприятная мысль, которую хотелось загнать подальше. Но не получалось — Бьерн сейчас стоял перед ними и выглядел не лучше покойника.

    После долгого молчания, когда он пытался что-то выдавить из себя, но получались только невнятные звуки, заговорил другой оборотень-медведь:

    — Мы были далеко на севере. Летом там хорошая охота. Здесь Жесткому было слишком жарко, да и Сердитому тоже.

    Бьерн при упоминании имени своего зверя сжался, обхватив себя руками.

    — За Клыками Мороза мы разделились. Я направился к Стылому берегу, где мы с Жестким решили поохотиться на тюленей. А Бьерн с Сердитым взялись преследовать стадо оленей и повернули за ними дальше к северу.

    — Дурак, — резко бросила Гризелла. — И ты тоже, Бирнир, коли не остановил его.

    — В последние дни было так тепло, что на солнечных склонах даже подтаял снег, — сказал Бирнир, оправдываясь. — И мы утратили осторожность.

    Он посмотрел на Бьерна, как бы спрашивая, способен ли он продолжить рассказ. Тот кивнул и отпустил плечо друга. Заговорил он, все еще глядя себе под ноги, голос его звучал глухо, но теперь слова можно было разобрать.

    — Стадо объело весь мох и пошло дальше на север, и мы последовали за ним. И забрели слишком далеко. Олени внезапно исчезли, будто провалились сквозь землю, и мы не могли учуять их следов. Это было так странно, что мы с Сердитым провели там половину утра, обнюхивая каждую кочку, а когда все же подняли головы к небу, обнаружили, что, хотя давно должен был быть полдень, солнце едва показалось над горизонтом. А потом и вовсе скрылось, затянутое плотными черными тучами.

    — Край вечной ночи, — прошептал Боррок, а Гризелла повторила:

    — Ты дурак, если пошел дальше.

    Бьерн мотнул головой.

    — Мы помчались оттуда что было сил, как только поняли, где оказались. Но трудно долго бежать, если ты голоден. Не только олени пропали — вдруг перевелась вся дичь, даже мыши, которые там обычно кишмя кишат. Стало очень холодно. Пошел снег, густой, тяжелый, так что ни зги не было видно. А потом мы почуяли, что нас преследуют. Темные сумерки сменились ночью, расстояние все сокращалось, и, наконец, стало ясно, что за нами идет стадо, которое мы потеряли, но пахло оно теперь не мясом и теплой кровью, а замерзшей мертвечиной. Олени были покрыты инеем, так, что почти светились в темноте, а на них верхом сидели белые тени. Множество белых теней.

    Тут он снова затрясся и сполз на землю, обхватив себя руками в попытке согреться. Продолжил рассказ Бирнир:

    — Мы с Жестким шли на побережье и были уже довольно далеко, когда мне приснился сон, полный мрака. Жесткого и Сердитого мы с Бьерном когда-то нашли в одной берлоге, и нам с тех пор часто снятся разделенные сны. Мы тотчас повернули обратно. Правда, теперь я думаю, мы ничем не смогли бы помочь, если бы белые тени захотели нас преследовать. Но они убили Сердитого и отстали. А в Клыках Мороза мы снова увидели солнце.

    — Мертвые олени пропороли ему брюхо рогами, — голос Бьерна был полон боли, — а их всадники смотрели на это и переговаривались, будто лед трещал. Я умирал вместе с ним. Я бы не заметил собственной смерти, если бы Бирнир не вытащил меня оттуда. А Сердитый… внутренности у него болтались под брюхом, но глаза загорелись синим огнем, и он встал. Я не знаю, как я… как мы смогли оттуда сбежать.

    Он запнулся и замолчал, и Бирнир сел с ним рядом, обнимая за плечи. Оборотни тоже молчали. Всем явно было не по себе. Потом Орелл пробормотал, глядя куда-то в темноту между чардрев:

    — Плохо дело. И ладно бы зимой, но ведь лето в разгаре!

    — Зря вы туда вообще сунулись, — вступил Боррок. — Говорят же — не буди лиха!

    — Может, они дальше и не полезут… хотя бы, пока тепло.

    — Лето когда-нибудь кончится, — сказал Хаггон, — и, похоже, скорее, чем мы думаем. Никто не знает, холод ли приводит за собой белые тени, или тени вызывают холод. В любом случае, мы, по крайней мере, предупреждены. Только вот что делать с этим предупреждением?

    Лианна слушала рассказ медведей-оборотней, как одну из страшных сказок старой Нэн: про Иных, зловещих всадников, скакавших на мертвых лошадях и питавшихся человеческой кровью. «Это все небылицы, — говорил мейстер Валис, когда дети, наслушавшись этих историй, бежали к нему. — Иных никто не видел уже много тысяч лет, и, скорее всего, они были просто людьми, одним из древних одичалых племен, прославившимся своей жестокостью».

    Но в лицах окружающих ее людей, обычно суровых и сильных, ясно читались тревога и непритворный страх.

    — Я не понимаю, — громко спросила Лианна, — что это за белые тени?

    Оборотни уставились на нее, будто она сморозила страшную глупость.

    — Южанка, — снова презрительно процедил Боррок. — Огородились эти южане своей Стеной и знать ничего не знают.

    Лианна разозлилась.

    — Я уже давно живу по вашу сторону Стены. И если чего-то не знаю, то хочу узнать.

    — Ты никогда не слышала про Белых Ходоков? — спросил Хаггон.

    — Иных?

    Он был так хмур и серьезен, что тьма вокруг сразу будто стала еще неуютнее, а костер ниже и тусклее. Лианна поежилась.

    — У нас… К югу от Стены рассказывают легенды о Долгой Ночи, в которой они появились, и о Рассветной Битве, в которой были побеждены. Мой предок Брандон Старк, прозванный Строителем, тогда построил Стену для защиты от них. Но это было восемь тысяч лет назад. Я думала, они все давно уже умерли.

    Гризелла фыркнула. Хаггон покачал головой.

    — Они не умерли, и неизвестно, способны ли вообще умереть. Ваша Стена защищает вас слишком хорошо, так, что вы все забыли. Нам же здесь не дано забыть. В темные и долгие зимние ночи в деревнях жители собираются под одной крышей и жгут костры, чтобы отогнать холод и мрак. И мы всегда сжигаем своих покойников, чтобы белые тени их не подняли как своих слуг. Но одиноким охотникам, бывает, не везет. И даже мы не знали, что они могут появиться, пока не кончилось лето.

    — И что их там так много, да защитят нас боги, — простонал Бьерн.

    — Боги защищают тех, кто сам заботится о себе, — возразил Орелл.

    — И что ты предлагаешь? — спросила Гризелла.

    — Раз поклонщики прячутся за Стеной, то и мы сможем за ней укрыться. Переберемся через нее на ту сторону, и все дела.

    — И тебя там сразу сцапают вороны и отправят прямиком во вторую жизнь. А если поймут, что ты оборотень, то и второй жизни не будет — убьют тебя с твоим орлом вместе.

    — И еще хорошо, — вставил Боррок, — что ты через Стену сможешь перелезть, а твой орел — перелететь. А что делать тем, у кого звери не лазают по отвесным ледяным скалам?

    — Спустись в Теснину и обойди Сумеречную Башню вдоль Молочной реки, если твой кабан на это способен. Или возьми лодку и переплыви с ним Тюлений залив. Наши предки так делали веками.

    — И сколько из них попадало в лапы к воронам?

    Орелл пожал плечами.

    — Если наш выбор — ходоки или вороны, то я предпочту вторых. По крайней мере, перед смертью я убью стольких, сколько смогу.

    В памяти Лианны всплыла картина: мужчина в черном плаще захлебывается кровью, а из груди у него торчит кончик Тормундова меча. Лицо мужчины за годы забылось, но теперь она вдруг обнаружила в нем черты Манса, каким она увидела его, когда Тормунд приволок его к ней раненого: длинный тонкий нос и резко выступающие скулы, обтянутые бледной до синюшности кожей, темная щетина на подбородке и почти невидимые побелевшие губы. Тогда она на какой-то миг решила, что его уже не спасти.

    — Ночной Дозор создавался, чтобы защитить мир от Иных, — заговорила она, сцепив от волнения пальцы так, что хрустнули костяшки. — Раз они снова вернулись, дозорные должны узнать об этом. Тогда они пропустят нас.

    Первым захохотал Орелл, неприятным визгливым смехом. Потом к нему добавился басовитый хохоток Боррока, хмыканье Гризеллы и истерические полусмешки-полувсхлипы Бьерна. Остальные тоже загоготали, радуясь возможности стряхнуть с себя гнетущее чувство, овладевшее всеми после рассказа медведей-оборотней. Даже молчаливый ученик Хаггона усмехался.

    — Пропустят, — закивал Орелл, отсмеявшись. — Только сначала отделят головы от тел. Чтоб удобнее было идти! — и он снова разразился нервным хохотом.

    Обескураженная Лианна замолчала.

    — Если бы у нас был король, — проговорила Гризелла почти мечтательно. — Если бы был жив Джорамун, что сражался с самим Королем Ночи, или Баэль Бард, мы бы смогли пробиться за Стену и заставить поклонщиков нас принять. Или перебили бы их всех.

    — Среди нас немало храбрых воинов, — задумчиво произнес Хаггон. — Тормунд Великанья Смерть водит большой отряд. Великий Морж в почете у племен Стылого берега. Девин Шкуродел глава могущественного клана. Вождя теннов его люди почитают, как бога. Нужно донести до каждого из них весть о нашей общей беде. Пусть соберутся меж собой и выберут сильнейшего — короля, за которым пойдет весь вольный народ. И у нас будет надежда на спасение.

    Едва дослушав, оборотни заговорили почти одновременно, перебивая друг друга. Гризелла превозносила Тормунда, Боррок утверждал, что Девин куда крепче и в поединке победит всех других претендентов, Орелл обещал немедленно послать своего орла к вождю теннов. Идея Хаггона всем пришлась по душе.

    4.

    — Как считаешь, у них получится?

    Домой они вернулись перед рассветом. Пока Джон разжигал огонь в остывшем очаге, Лианна стащила сапоги, забралась на скамью и укрылась шкурой. После долгого ночного перехода тело жаждало отдыха, но спать ей не хотелось. В голове роились беспокойные мысли. И вопрос Джона облек их в точную и ясную форму.

    — Думаю, что нет. Даже если они смогут найти вождя, который объединит все племена. Последний король вольного народа, Реймунд Рыжебородый, вторгся со своей армией на Север во времена моего прадеда. Им удалось перейти через Стену, но у Длинного озера армия северян встретила их и разбила. Мой прадед, Хранитель Севера лорд Виллам Старк, погиб в той битве, но его брат Артос, прозванный Несокрушимым, убил Реймунда. И ни одному Королю-за-Стеной до него тоже ни разу не удалось закрепиться на землях Семи Королевств.

    Джон сел на пол у очага, положив подбородок на колени.

    — А нынешний Хранитель Севера — твой брат и мой дядя. Мы не можем воевать против них.

    «Проклят тот, кто проливает родную кровь». Да, никто и никогда не заставит их с Джоном сражаться против родных — вольный народ чтит древние законы, пожалуй, даже больше, чем живущие южнее Стены, но разве наблюдать сложа руки за тем, как приближается возможная гибель к дорогим людям не есть почти то же самое, что обнажить против них мечи? Лианна потерла пальцами лоб. Если погибнет Нед, а она не сделает ничего, чтобы предотвратить это, то не выдержит этой вины. И к Тормунду, Астрид, Мунде, которая уже стала копьеносицей, рыженькой поклоннице Джона Игритт она тоже успела привязаться и не хотела гадать, кто из них найдет свою смерть, оказавшись между Иными и армиями Ночного Дозора и Севера, как между молотом и наковальней.

    — Хаггон и другие убеждены, что Дозор не станет их слушать, — неуверенно начала Лианна. — Но я — сестра Хранителя Севера и Первого разведчика. Меня дозорные должны выслушать.

    — Ты хочешь пойти к ним сама? — спросил Джон.

    Это было слишком опасно. Джон был еще мал, и она боялась даже думать о том, что может случиться, достигни вести о нем не тех ушей.

    — Нет. Нужно отыскать другой способ. Найти кого-то, кто мог бы стать моим парламентером.

    И тут ее озарило. Губы сами произнесли имя, и Джон с одобрением кивнул.
     
    Последнее редактирование: 23 фев 2017
    Avatarra, Lemmi, arimana и 4 другим нравится это.
  4. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Дорогая леди Lyanna, как я рада новой части, даже настроение поднялось!
    Интересно взглянуть на людей волчьими глазами, у вас это здорово получилось.
    Вообще в этой части интересный экскурс в мир варгов: их становление, чувства, мысли, образ жизни.
    Красиииво! :in love:
    Мальчику так хочется побольше узнать про отца, как в каноне про мать. :(
    Ах, вот чем все это закончилось... :shifty:
    Придется его дождаться. Манс долго в Дозоре не пробудет. :smirk:
    Конечно, он ведь тот, кто был обещан. ;)
    История этих двух мужчин, обнаруживших Иных, удалась. Интересна и сама история, и описание варгов, которые изначально не были родственниками, но стали похожи, как близнецы, потому что их медведи были братьями. :thumbsup:
    Вообще все образы варгов яркие, объемные, запоминающиеся. Посмешила Гризелла, которая на все имеет свое мнение.
    Неужели пошлет сына? :волнуюсь:
    Леди Lyanna, части у вас большие. Как было бы здорово, если бы вы выкладывали по главе! :Please:
     
    gurvik и Lyanna нравится это.
  5. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Леди Yuventa, а я вам очень признательна за прекрасный отзыв!
    спасибо))) этот коротенький кусочек был, наверное, самым сложным пришлось штудировать Моуэта)))
    У Джона высокая планка отбора будущего отчима)))
    Это прозрачно, да)))
    Не, его точно нет. Она же за него беспокоится куда больше, чем за себя
    ок))) просто пишу я часть целиком(( она в процессе часто сильно меняется, с самого начала:sorry: но выкладывать могу и по главам)
     
    gurvik и Yuventa нравится это.
  6. Yuventa

    Yuventa Лорд

    :bravo: Ура! Буду ждать. :in love:
     
    Lyanna нравится это.
  7. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Часть 6. Вороны

    1.

    Сумеречная башня, самая западная из обитаемых замков Ночного Дозора, вырастала из утесов Теснины, подобно гигантскому пауку, вытаскивающему из земли острые сочленения своих лап. Ледяному пауку. Ночной мороз припудрил серый камень инеем, и, глядя, как вздымающиеся ввысь контрфорсы и шпили переливаются под утренним солнцем, Манс слегка поежился. Годы, проведенные в Дозоре, не заставили его забыть страх перед ледяными тварями из Края Вечной зимы, всосанный с материнским молоком. Пусть даже ничего похожего не видели возле Стены несколько тысячелетий, и большинство его теперешних братьев посмеялись бы над этими страхами, обозвав их «бабкиными сказками». Хотя, может, всему виной холод в келье, в которой он спал. После плотного завтрака из яичницы и кровяных колбасок, запитого добрым элем, в животе стало тепло, и мысли о белых тенях исчезли сами собой.

    Рядом с ним на скамью в трапезной сел Куорен Полурукий.

    — Как твое плечо? — спросил он, ловко нарезая мясо левой рукой.

    — Как новенькое. — Мейстер Маллин поворчал для порядка, что неграмотная деревенщина, разумеется, сделала все не так, как надо, и сменил повязку, но Манс, заглянув под полотно, обнаружил, что рана совершенно затянулась, оставив после себя лишь чистый розовый шрам. Никакого неудобства он уже не доставлял.

    — Отлично. Тогда как насчет маленькой разминки после завтрака?

    — Всегда рад надрать тебе задницу, приятель, — прищурился Манс. Песню стали о сталь он любил не меньше, чем звук своего голоса под аккомпанемент лютни, и свободное время часто проводил в учебных поединках. Они с Куореном оба претендовали на звание лучшего фехтовальщика Сумеречной башни, и Манса не оставляла надежда решить наконец спор в свою пользу. Куорен сражался, держа меч в левой руке после того, как в стычке с одичалыми лишился трех пальцев на правой. Несмотря на это, он дрался так искусно, что Манс пока стабильно проигрывал ему половину боев.

    Куорен никак не отреагировал на колкость. Он поел быстро и методично, потом отставил пустую миску и поднялся.

    — Тогда пошли.

    Сир Эндрю гонял по двору новобранцев, которые, вполне вероятно, только здесь впервые взяли мечи в руки. Они махали ими, как палками или топорами при рубке дров, и мастер над оружием брызгал слюной, раз за разом показывая им правильные стойки и уже теряя терпение. Визит на тренировочную площадку двух разведчиков, желающих пофехтовать, не улучшил его настроения.

    — Теперь, вместо того, чтобы отрабатывать удары, они будут стоять и пялиться на вас, — посетовал он.

    — Пусть смотрят внимательней, — усмехнулся Манс, облачаясь в кольчугу поверх толстого стеганого дублета, — это тоже полезно.

    Куорен молча кивнул. Им подали черные щиты и длинные тупые мечи. Глядя, как приятель достал меч из ножен и взмахнул им в воздухе, отчего клинок запел резко и протяжно, Манс ощутил привычный укол зависти. Он вовсе не считал себя хуже, но ему и никогда не приходилось переучиваться с правой руки на левую. Интересно, смог бы он владеть ею так виртуозно, как Куорен, чтобы вместо слабости это стало силой, приемом, сбивающим противников с толку?

    Подумав, Манс отказался от щита и вместо этого попросил двуручный меч.

    — Считаешь, это тебе поможет? — проронил Куорен, вставая в стойку. Манс рванулся к нему, занося меч для атаки. Куорен отскочил, выставив щит, так что удар пришелся вскользь, не погнув железного обода, и сам атаковал в незащищенный бок. Манс дернулся в сторону, и острие лишь слегка царапнуло нагрудник. Они продолжили обмениваться ударами, двигаясь слаженно, как в танце. Манс нападал, стараясь достать противника кончиком длинного клинка, Куорен блокировал одни удары, проворно уворачивался от других и, прикрываясь щитом, молниеносно контратаковал короткими колющими выпадами, стараясь преодолеть разделявшее их расстояние и войти в ближний бой, в котором от двуручника мало пользы. Один раз он рубанул Манса по руке, так что боль почувствовалась даже сквозь кольчугу и кожу дублета, и дважды задел бедро. Двуручник был тяжел. Понимая, что долго не выдержит такой быстрый темп, в следующий удар Манс вложил всю свою скорость и вес. Меч проломил обод и дерево щита, шлем Куорена зазвенел гулко, как колокол. Куорен пошатнулся, но, не дав ему прийти в себя, вторым ударом Манс сбил его с ног.

    — Отличный бой, — одобрил сир Эндрю, наблюдавший за поединком вместе со своими подопечными. Манс обернулся к ним, и тут что-то ударило его по ногам с такой силой, что он потерял равновесие и рухнул на утоптанную землю тренировочной площадки.

    Куорен приподнялся на одно колено.

    — Никогда не поворачивайся спиной к поверженному противнику, — проворчал он, вставая и подбирая свой щит, помятый, но еще сгодившийся для того, чтобы его метнуть.

    — Я это учту, — под коленями пульсировала боль, так что Манс, поднимаясь, скрипнул зубами.

    Юнцы вокруг загалдели, обсуждая, насколько честной считать такую победу.

    — Поговорите о честности с одичалыми, когда пойдете в разведку, — сплюнул Куорен. Один из парней помог ему стащить помятый шлем, под которым уже наливался сильный кровоподтек. Это зрелище слегка утишило раненую гордость, и Манс кивнул в ответ на предложение сира Эндрю объявить ничью.

    И тут прозвучал рог. Все замолчали, слушая, пока резкий протяжный звук затихал, рассеиваясь в воздухе.

    — Кого ждем сегодня? — спросил Манс: один сигнал рога означал возвращение разведчиков. Но рог затрубил снова. Все разом задвигались, будто сбрасывая с себя чары неподвижности: новобранцы на тренировочном дворе побросали турнирные мечи и схватились за боевые, несколько парней бросились в оружейную облачаться в кольчуги. «Два сигнала, — передавалось из уст в уста, — одичалые!»

    Манс с Куореном переглянулись.

    — Никак к нам сам Джорамун во главе своего войска пожаловал, — Куорен потер синяк на лбу искалеченной двупалой рукой.

    — С Баэлем Бардом за компанию, — хмыкнул Манс, которого охватившая молодняк паника скорее развеселила. — Пойду спрошу Эббена, или кто там сейчас на дежурстве стоит, из-за чего весь сыр-бор.

    Когда он подошел к воротам, там уже было несколько дозорных, но мечи у всех были в ножнах. Среди них был Уоллес, стюард командующего Башней.

    — Отбой тревоги. Объявите им там, — велел он Мансу, указывая на переполошившихся рекрутов. — Это торговец, друг Дозора, принес товары на обмен.

    Решетка со скрипом поднялась, пропуская маленькую группу одичалых: пожилого охотника и двух пацанов, тащивших заваленные шкурами сани. Манс мазнул по ним взглядом, разворачиваясь, чтобы исполнить приказ, и вздрогнул. Один из мальчишек, лет десяти, мелкий и кривоногий, глядел прямо на него. Потом двое братьев в черных плащах шагнули между ними, но Манс уже узнал торчащие из-под шапки ярко-рыжие волосы, обрамлявшие круглое курносое лицо.
     
    Avatarra, Lemmi, arimana и 6 другим нравится это.
  8. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    2.

    — Эй, ворона! — его настойчиво дернули сзади за плащ.

    Манс посмотрел по сторонам, проверяя, чтобы никого из братьев не было рядом, и только тогда оглянулся.

    — Что ты здесь делаешь, дура! — прошипел он страшным шепотом. — Женщинам и девицам не место в замке, принадлежащем Дозору.

    — А правду говорят, что всем воронам кое-что отрезают, оттого вы нас так и боитесь? — съязвила дерзкая девчонка. Манс вспомнил, как она так же дразнилась, держа в руке снежок. Игритт, вот как ее звали.

    Он сгреб ее за рыжий вихор, приближая ее лицо к своему.

    — Среди тех немногих песен, которые я никогда не пою, есть «Баллада о храбром Денни Флинте». Была одна молодая дурочка, такая же, как ты. Решила переодеться мужчиной и вступить в Дозор. Кончилось это плохо. Как раз потому, что никто никому ничего не отрезает. Яснее сказать?

    Игритт сглотнула и помотала головой.

    — Я не собираюсь вступать в ваш поганый Дозор. Я просто помогала папаше Хенрику сани волочь.

    — Молодец. — Он повернул ее за плечи и подтолкнул к узкому проходу между оружейной и наружной стеной замка. — Сейчас я незаметно выведу тебя за ворота, и ты подождешь своего папашу в лесу.

    — Он не мой папаша, — девчонка шмыгнула носом, так что Манс даже подумал, не слишком ли сильно он ее напугал. — Погоди! — она оттолкнула его руки. — Сначала я должна сказать.

    — Что еще? — спросил он с нетерпением, прислушиваясь, не подходит ли к ним кто. Пришлось бы пораскинуть мозгами, чтобы объяснить братьям, о чем он шепчется по углам с одичалой девчонкой. Даже при том, что от мальчишки ее действительно трудно было отличить.

    — Меня послали с сообщением. К тебе.

    — Кто?

    — Молодая Волчица.

    Рука сама дернулась к зажившему уже плечу. Манс коснулся штопки на плаще и пробежался пальцами по шелковистым нитям.

    Почему-то ночью, когда он лежал без сна, пытаясь унять возбуждение собственными силами, ему представлялся не их единственный робкий поцелуй на берегу озера, так грубо прерванный ее нахальным сынком, а ее тонкие белые руки, колдующие над его раной, и морщинка между бровей, появлявшаяся, когда она сосредоточенно разглядывала швы. Сколько Манс не пытался убедить себя, что в ней нет ничего особенного, что она просто избалованная знатная девица, оставшаяся такой и в лесной хижине, и поэтому между ними в любом случае ничего бы не вышло, память и сердце говорили об обратном. Если бы не мальчишка… но и его Манс понимал. Будь у него такая мать, он бы тоже ревновал ее к любому, кто бы только попробовал ее обнять.

    — Что за сообщение? — он старался говорить безразлично, но мысленно уже прикидывал, как бы незаметно выйти из замка. Надежда на новую встречу вспыхнула, как костер, в который подкинули свежих дров.

    — Здесь никто не подслушает? — Игритт завертела головой. — Оно длинное.

    — Тогда пойдем.

    Дозорные, охранявшие ворота, нисколько не удивились, когда Манс заявил, что идет охотиться на зайцев для стола сира Денниса.

    — Пусть боги пошлют тебе дичь пожирней, — пожелал один, а второй по-приятельски похлопал по плечу. Манс скривился, будто бы боль от раны все еще мучила его. Это вызвало всплеск сочувственных насмешек и пожеланий не дать зайцам себя загнать. Между тем Игритт, нагнувшись и держась в тени стен, уже миновала приоткрытые ворота. Он догнал ее там, где за стволами плотно сомкнутых страж-деревьев из башни уже невозможно было что-нибудь разглядеть. Она забралась на толстый низкий сук и сидела там, болтая ногами.

    — Надо же, ворона умеет лазить по деревьям, — протянула она даже с некоторым уважением, когда Манс пристроился в развилке ветвей рядом с ней.

    — Выкладывай.

    Страж-дерево, на котором они сидели, было старым и кряжистым, но на кончиках темных веток из почек уже проклевывалась мягкая нежно-зеленая хвоя. Манс чувствовал, что то же самое происходило и с его сердцем.

    Но тут рыжая девчонка заговорила — и в ее словах колким льдом зазвенела лютая стужа.
     
    Avatarra, Lemmi, arimana и 4 другим нравится это.
  9. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Леди Лианна, как всегда, очень достоверно! Особенно бой, спасибо за Куорена, его так мало было в сериале.
    Ага. Это любовь... :in love:
    Даа, уже страшновато становится. :волнуюсь:
     
    arimana и Lyanna нравится это.
  10. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Куда же без нее))))
     
    Yuventa нравится это.
  11. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Телепатия какая-то... Перед тем, как вы, Lyanna, выложили начало шестой части, я уже думала в личку стучаться. :D
     
    Lyanna нравится это.
  12. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Да, я что-то совсем загуляла :D постараюсь исправиться))
     
    Yuventa нравится это.
  13. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    3.

    Комнаты командующего находились на самом верхнем ярусе Башни. Нижние два Манс миновал на одном дыхании, перешагивая через ступеньки: известия, переданные через Игритт, казались ему слишком важными и не терпящими отлагательств. Но чем больше он прокручивал в голове варианты разговора, тем медленнее поднимался. Благородный рыцарь до мозга костей, сир Денис Маллистер предпочтение отдавал рожденным в замках отпрыскам знатных семей. С братьями низкого происхождения, даже с теми, кто попал на Стену в наказание за совершенные преступления, он был безукоризненно вежлив, но Манс всегда видел за этой вежливостью отчетливое пренебрежение. Остановившись перед высокими дубовыми створками, он задержался на пару мгновений, перебирая в голове варианты, как начать разговор, но ни один не казался ему идеальным. Об Иных, страшилищах из детских сказок, в Вестеросе знали даже младенцы, но никто не верил в них всерьез. Манс мог бы изложить рассказ об охотниках, едва сбежавших от неминуемой смерти в Краю Вечной зимы, со всеми красочными подробностями, которые только способно изобрести воображение барда, но тогда эта история может прозвучать для сира Дениса, как одна из тех самых сказок. Сухо перечислить факты и, не упоминая Иных, обозначить их как некую неведомую пока опасность? Но тогда она может показаться слишком несущественной, чтобы Дозор открыл ворота для вольного народа. А главной задачей Манса было уговорить Маллистера хотя бы передать эту просьбу лорду-командующему.

    Так ничего и не придумав, он решил импровизировать на ходу («Певец я или нет, в конце концов?») и громко постучал.

    Открыл ему Уоллес, младший сын какого-то мелкого вестеросского лорда и личный стюард сира Дениса.

    — Мне нужно переговорить с командующим по важному делу.

    — По какому делу? — нахмурился Уоллес.

    — Это я могу сказать ему только с глазу на глаз, — отрезал Манс. Лорденыш заколебался. Может, он и считал бывшего одичалого ниже себя, но Манс был разведчиком, а он сам — всего только стюардом. Престиж ордена разведчиков был высок, именно они занимались самой опасной работой. Сир Денис не похвалит своего стюарда, если получит важные новости с задержкой.

    — Проходи, — Уоллес распахнул дверь, за которой была маленькая прихожая, лишенная мебели. — Подожди здесь. У сира Дениса сейчас важная встреча. Когда она закончится, я доложу о тебе.

    Точно в ответ на его слова дверь кабинета приоткрылась.

    — Я и сам был бы рад заселить Серый Дозор, так и передайте лорду-командующему, милорд, — донесся голос старого рыцаря. — Но людей у меня для этого катастрофически не хватает.

    — У Пайка и в Черном замке та же ситуация, милорд, — при звуке этого голоса Манс вздрогнул и инстинктивно выпрямился. — И большая часть Стены у нас практически не охраняется. Я предпринял эту поездку с разрешения лорда-командующего, чтобы попытаться что-то изменить.

    — Лучше бы вы поговорили со своим лордом-братом, — вздохнул сир Денис. — От кого же Дозору ждать помощи, как не от Старков.

    — Я поговорю с ним, — пообещал Бенджен Старк. Он уже стоял на пороге. Рассматривая его профиль, так похожий на черты его сестры, Манс почувствовал замешательство и поклонился ниже, чем намеревался, чтобы его скрыть. Первый разведчик коротко кивнул ему и вышел.

    — Уоллес сказал, что вы пришли по делу первостепенной важности, брат мой. Я вас внимательно слушаю, — сдержанно приветствовал Манса сир Денис Малистер.

    Уоллес забрал два пустых кубка, из которых, очевидно, пили командующий и Старк. Мансу ни вина, ни стула не предложили.

    Старый рыцарь глядел на закрывшуюся за Первым разведчиком дверь и задумчиво поглаживал длинную белую бороду. То, что численность Дозора с каждым годом только сокращалась, ни для кого из братьев не было секретом. Но из непреднамеренно подслушанной части разговора Мансу стало ясно, что дела обстоят еще хуже, чем думает большинство из них. Может, стоит сыграть на этом? Кто-то из вольного народа, вероятно, согласится присоединиться к Дозору, чтобы спастись от белых теней. Берут же в черные братья преступников…

    — Милорд, — произнес он, решив сразу начать с главного, — до меня дошли сведения о том, что за Стеной видели Иных.
     
    Avatarra, Lemmi, arimana и 3 другим нравится это.
  14. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    4.

    Спуск по винтовой лестнице Башни показался Мансу куда длиннее и труднее, чем путь наверх. Дойдя до арочного проема, ведущего во двор, он не удержался и изо всех сил пнул кулаком по грубому серому камню, из которого были сложены стены. Но боль в руке нисколько не уменьшила овладевшего им бешенства. «Я-то думал, что он хотя бы меня выслушает!» Пока Манс пересказывал послание Лианны, стараясь говорить как можно короче и вместе с тем подчеркнуть грозящую всем — не только одичалым — опасность, сир Денис, как казалось, серьезно внимал его словам. Но, когда он дошел до заключительных, самых важных строк: «Древний враг всего человечества набирает силу, и Ночной Дозор создавался когда-то, чтобы защитить людей от Иных. Мы — тоже люди, и просим вашей защиты», Маллистер вдруг прервал его на полуслове и поманил к себе пальцем:

    — Повернитесь, брат мой. Что это на вас такое надето?

    Манс повернулся, не сразу поняв, с чего это командир вздумал разглядывать его плащ, такой же, как и у всех дозорных.

    — Вы забыли, что братья Ночного Дозора одеваются только в черное? — сурово вопросил сир Денис, тыча пальцем в плечо Мансу. В швы из красного шелка, которым Лианна заштопала прорехи, оставленные в его плаще сумеречным котом.

    — У нее просто не было черных ниток, — сорвалось у него с языка. Потом он попытался объяснить: — Это знахарка, которая меня лечила. Она же зашила мой плащ. Он все равно остался черным, ведь несколько заплат не меняет его цвет. И это она передала послание, с которым я пришел к вам, милорд. Она — друг Дозора и…

    — Избавьте меня от описания ваших постыдных похождений с одичалыми девками, о которых я и так, к сожалению, наслышан. И от пересказа нелепых выдумок, которые они используют, чтобы заманить в свои сети братьев с низкими моральными принципами вроде вас. Пропустить одичалых в Семь Королевств, потому что на них якобы нападают страшилища из детских сказок? Мы охраняем Вестерос от одичалых, это, возможно, вы тоже забыли? А также то, сколько бед приносили они Семи Королевствам каждый раз, когда им, к глубокому прискорбию всех цивилизованных людей, удавалось прорваться к югу от Стены? Даже если в ваших россказнях и есть зерна правды, чем меньше этих разбойников останется, тем лучше. И уж точно никого из них никогда не будет в Дозоре. — Манс попытался было вставить хоть слово, но сир Денис оборвал его резким движением руки: — Я не буду вас наказывать за это нарушение, так как тогда пришлось бы наказывать слишком многих, кто не лучше вас. Но попрошу впредь не беспокоить меня такими, с позволения сказать, посланиями. Оставьте их для своих песенок. Подойдите к Масси, он выдаст вам новый плащ. А старому место в огне. Можете идти.

    «Напыщенный дурак!» Манса бесило то, что старый рыцарь отчитал его, как мальчишку, но горечь от того, что он не справился с поручением Молодой Волчицы, была еще сильнее. Ведь опасность, в реальности которой он не сомневался, грозила и ей. Да, она урожденная Старк, если бы он сказал это, возможно, сир Денис отнесся к рассказу иначе. Но она не давала Мансу такого права…

    На дворе братья продолжали разить друг друга затупленными клинками. Острый взгляд Манса выцепил в одной паре Бенджена Старка — тот как раз закончил поединок, выбив меч у своего противника сильным ударом по пальцам. После чего отправился в оружейную. Манс нагнал его уже внутри, когда, повесив меч и ножны на торчащий из стены крюк, Бенджен стащил с себя кожаный доспех и пропотевшую рубаху. Шрамы, которыми было покрыто его тело, вызывали уважение. Натянув свежую одежду безупречно черного цвета, Первый разведчик обернулся.

    — У тебя ко мне какое-то дело, брат? — спросил он.

    — Да, милорд. Мы можем поговорить наедине?

    — Здесь никого нет. Говори.

    В оружейную в любой момент мог войти кто угодно, но если Старк собирался вернуться в Черный замок, второго шанса, вероятно, не представится. Манс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и повторил все, что чуть раньше рассказал сиру Денису. Бенджен слушал молча, но его лицо темнело с каждым словом.

    — Командующий счел мое сообщение не заслуживающим внимания, — закончил Манс. — Но это не так. Вы, милорд, глава разведчиков — вы знаете, сколько всего странного и страшного существует за Стеной. Одичалые — тоже люди, разве может Ночной Дозор смотреть, как их истребляют чудовища и их мертвецами пополняют свою жуткую армию?

    — Откуда у тебя эти сведения?

    В оружейную зашли еще двое дозорных и стали переодеваться. Они были достаточно далеко, чтобы слышать разговор, но Манс все равно понизил голос:

    — Из источника, заслуживающего всяческое доверие. Одичалые называют ее Молодой Волчицей, но на самом деле, — он запнулся, но затем договорил, перейдя почти на шепот: — Она ваша сестра. Леди Лианна Старк.

    На замкнутом лице Бенджена Старка не дрогнула ни одна черта.

    — У меня нет сестры. Я — брат Ночного Дозора, и я дал обет не иметь семьи и защищать Семь Королевств, а не пропускать туда толпы грабителей и убийц. Как и ты, брат, — подчеркнул он. Резко развернулся и вышел, оставив ошеломленного Манса среди старых кольчуг и тупых мечей.


    Игритт ждала его в условленном месте у старого страж-дерева. Она подпрыгивала между торчащих из земли толстых корней как белка: от нетерпения, а, может, чтобы согреться — ночью опять подморозило.

    — Ну что, они согласились?

    Манс покачал головой.

    —Честно говоря, даже не знаю, на что я рассчитывал. Эти знатные господа, видно, рождаются с чугунными котелками вместо голов. На все один ответ: обеты! Только нигде в этих обетах не говорится, что мы должны убивать вольный народ, или безучастно смотреть, как они погибают.

    — Мерзкие вы птицы, вороны, — скривилась рыжая девчонка. — Ладно, я пошла. Надо предупредить Молодую Волчицу, что нечего от вас ждать помощи. А ты, давай, лети обратно, прячься за свою Стену.

    — Стена больше не моя.

    Манс сам поразился тому, как легко ему стало от этого решения. Будто спали цепи, которые он носил с раннего детства — невидимые и как будто привычные, тяжесть которых полностью он ощутил только сейчас. Новый, выданный ему черный плащ так и остался в келье — на нем снова был старый, в красных заплатах. Один меч в ножнах на поясе, связка из полудюжины на спине — он придет к вольному народу хоть с дурными вестями, но не с пустыми руками.

    — Пойдем вместе, — сказал он. — Я не смог уговорить Дозор помочь вам, но могу хотя бы присоединить к вам свой меч.
     
    Avatarra, arimana, Lemmi и 4 другим нравится это.
  15. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Lyanna, очень эмоциональные главы. Переломный, судьбоносный момент в жизни Манса и всея Вестероса. :doh:
    Убило вот это:
    Убило, видимо, не только меня, но и стало последней каплей для Манса.
    Очень интересный поворот. Однако понятно, что другого развития событий в Ночном Дозоре и не могло быть...

    Будем ждать продолжения. Впереди - все самое интересное? :cool:
     
    arimana и Lyanna нравится это.
  16. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Увы, да...
    :meow:
     
    Yuventa нравится это.
  17. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Часть 7. Джон

    1.

    Народ, пришедший для обмена, разложил свое добро на утоптанной площадке сразу за оградой: кто на досках или подстеленных тряпках, кто прямо на земле. Мать рассказывала Джону, что в Семи Королевствах люди обменивали товары на деньги: круглые диски из золота и серебра, которые назывались «драконами» и «оленями» по отчеканенным на них гербах. Тормунд как-то, вернувшись из набега, принес Астрид мешочек размером со свой кулак, целиком набитый такими монетами, но Астрид просверлила в них дырочки и сделала ожерелья себе и дочери. А добытые шкуры и караваи ячменного хлеба продолжала обменивать на глиняные горшки и каменные топоры.

    Астрид тоже была здесь, на разостланных под ветвями чардрева шкурах, и размахивала топориком перед лицом какого-то мужика; будучи ниже его ростом, она, казалось, нависала над ним.

    — Я покажу тебе, как меня надувать! В этом топорище сучков больше, чем блох в моем старом козле! И если ты высушил его как следует, то я — невинная девица!

    Джон ухмыльнулся. Астрид будет разоряться еще долго, пока незадачливый меняльщик с извинениями не притащит ей все свои топоры, позволит выбрать лучший и отдаст почти даром. Потрепав Призрака по голове, Джон скользнул на шкуры рядом с матерью — она вызвалась помочь, пока Мунда, уже ставшая копьеносицей, пошла встречать группу охотников из Белого Дерева. «Среди них есть очень даже смазливые пареньки, — говорила утром Астрид, — а одного так прямо огонь поцеловал. Думаю, Мунда его выберет себе на ночь, он счастливый». Джон подумал об Игритт: ее ярко-рыжие волосы тоже будто поцеловал огонь. По всем расчетам она уже должна была вернуться из Сумеречной Башни.

    Мать держала в руке глиняную чашку, подношение кого-то из селян, и поглаживала ее пальцем.

    — Посмотри, какая красивая.

    Чашечка была неровной, как и вся посуда, что выходила из-под рук вольного народа, — они не знали того, что Лианна называла гончарным кругом, — с простеньким рисунком и покрыта мелкими трещинками, но то, что мать, которая когда-то в замке могла есть из золотой и серебряной посуды, восхищалась ею, заставило и Джона присмотреться внимательней. Каждая вмятинка от пальца в неровных стенках была неповторима, а в налитой в чашку воде отражалось небо с бегущими по нему облаками и дрожащие красные листья. Никакие узоры и самоцветы не сравнятся с картиной, созданной богами.

    Джону показалось, что он смог понять, что мать имела в виду, но одновременно почувствовал, что она подавлена.

    — Что случилось? — он коснулся ее руки.

    Лианна с легким вздохом отставила чашку.

    — Игритт вернулась.

    «И не подождала меня?» Они с Игритт были хорошими друзьями, несмотря на все ее дразнилки. Деревенские понимающе улыбались, когда видели их вместе, а Рик, приходившийся ей то ли пяти-, то ли шестиюродным братом, заявил как-то, что переломает Джону руки и ноги, если тот решит ее украсть. Игритт тогда покраснела до ушей, но громко сказала, что этого никогда не будет, ведь они почти из одной деревни. А Джон задумался. Может ли король жениться на девушке из вольного народа? Короли Семи Королевств обычно женились из династических соображений, но отец взял мать по любви. Если он вернет себе корону, то может сделать так же…

    Должно быть, прочтя на его лице огорчение, мать нежно сжала его пальцы.

    — Она была очень расстроена.

    — Она не нашла Манса?

    — Нашла и все передала. Но его командование отказалось прислушаться к нему. Они считают нас куда большей опасностью, чем Иных.

    — Значит, остается только война?

    Мать печально кивнула.

    — Сначала должны выбрать короля. Но уже почти все говорят о войне.

    — Если бы я был старше! — вырвалось у Джона. — Если бы я уже был воином, или хотя бы ты позволила мне взять меч! Я — законный король Семи Королевств. Я бы провел вольный народ за Стену и нашел им там место.

    Прохладный палец матери коснулся его губ, и он устыдился своей вспышки.

    — Не все так просто, даже если бы ты был старше, — сказала Лианна. — Ты же знаешь, для вольного народа не имеет значения, кто чей сын. Они судят только по личным достоинствам, а главные для них достоинства мужчины — да и женщины тоже — отвага в битве и мастерство во владении оружием. В чем-то это хорошо, а в чем-то нет. Но в любом случае пройдут годы, прежде чем ты сможешь выйти на поединок с сильнейшими бойцами. Сегодня не твой день.

    Слова больно ранили его гордость, но голос матери звучал мягко и сочувственно. Джон угрюмо кивнул, соглашаясь.

    — Может, королем станет Тормунд.

    — Это было бы хорошо. Он добрый человек, честный и хороший воин, — тем не менее, Джону показалось, что мать говорит неуверенно. Он внимательно посмотрел на нее, и она передернула плечами. — Он очень обидится, скажи я такое при нем, но он уже немолод. И он недостаточно хитер, а острый ум и изобретательность нужны и в бою, и в правлении. Одного мужества иногда недостаточно, чтобы выиграть битву.

    Ее глаза затуманились, и Джон подумал, что она вспомнила об отце. Серая Звезда, зорко следившая, чтобы никто из гостей не вздумал проявить молодецкую удаль, попытавшись украсть что-то из выложенного на шкуры добра, ткнулась носом ей в плечо. Лианна почесала ее за ухом.

    Астрид наконец соизволила выбрать топор, который всем ее устроил, и теперь болтала с женщиной, принесшей на обмен туески с медом. Джон поднялся.

    — Я пойду поищу Игритт?

    Лианна кивнула.

    Джон стал осторожно пробираться между расставленными в хаотичном порядке палатками, шалашами и повозками, двигаясь к лесу. Призрак держался рядом, из-за чего собаки вокруг исходили лаем.

    Гостей из соседних племен и даже отдаленных селений было много, таких больших сходок Джону еще видеть не приходилось. Обменом занимались не все. У одного костра варили похлебку, над другим жарили на вертеле мясо. Женщина кормила грудью младенца, оголившись до пояса, у ее ног двое малышей постарше играли со щенками. Какофония звуков и запахов сбивала с толку. За первыми деревьями, где, как ему показалось, он увидел всполох рыжих волос, Джон натолкнулся на пару любовников. Девушка, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, оказалась Мундой, а рыжая шевелюра принадлежала ее парню. Джон чуть не наступил на их разбросанную вокруг одежду и в смущении повернул обратно. Астрид была права. Возможно, у парня хватит сметки и отваги попытаться украсть Мунду себе в жены, и тогда их всех ждет сегодня бессонная ночь. Джон задумался, не предупредить ли Тормунда, и решил, что не стоит. И так против старого разбойника и его старших сыновей у любого самого крепкого бойца мало шансов, а девушке этот рыжик явно нравился.

    На площадке, окруженной стоящими повозками, двое парней в вареной коже бились на палках, а несколько охотников и копьеносиц обсуждали их силу и ловкость. Джон подошел ближе.

    — У Бродди тверже хватка.

    — Зато у Скули башка бронзовая, — захохотала одна из женщин, когда второй парень, получив дубиной по лбу, даже не пошатнулся, только помотал головой. Бродди был так этим озадачен, что пропустил следующий удар, и схватка была завершена. Победитель завопил и затряс кулаками, принимая поздравления, побежденного оттащили в сторону, где женщины могли приложить к его ушибам смоченные в холодной воде тряпки, на утоптанный пятачок земли вышла новая пара бойцов. Зрителей тоже прибавилось. Джон заметил в толпе Тормунда и Хаггона, бородач в тюленьей шапке рядом с ними был, похоже, Девином Шкуроделом.

    Клановые вожди начали собираться.
     
    Avatarra, arimana, Ronage и 3 другим нравится это.
  18. Yuventa

    Yuventa Лорд

    Оу! Как же это мило! :in love:
    Глава очень яркая, столько красок у вольного народа. И много юмора.
    Дело движется. Не пора ли здесь появиться Мансу?
     
    gurvik и Lyanna нравится это.
  19. Lemmi

    Lemmi Лорд

    Одичалый меня укради, что за шикарный фанфик :woot:!
    Миледи Lyanna, ваша работа вызывает у меня такую неподдельную и не сходящую с лица улыбку, что по-настоящему чувствуешь - оно самое. То, чего очень хотелось, но о чем не подозревала, пока не начала читать. Север, настоящий Север, и еще больший Север-Север. Свобода и сила, снег и розы, как же это приятно читать! :happy: Лианна для меня почти всегда была эдакой чуть более романтичной Арьей, но в этом фике чувствуется ее индивидуальность, видно, насколько она многогранна и какой интересной может быть. А Джоник! Джоник растущий с мамкой :cry: :puppyeye:! За одно только это вас стоит задарить печеньками! Да и одичалые радуют просто безостановочно, все, от Тормунда с его семейкой, до варгов. А какая дрожь прошла по коже от описания встречи оборотня с иными! :thumbsup:
    Надеюсь, муза пера и дальше будет вас посещать! :bravo:
     
    gurvik, Lyanna и Ronage нравится это.
  20. Lyanna

    Lyanna Оруженосец

    Спасибо! Я их люблю, они милые)))
    Самое время :)

    Леди Lemmi, мне очень приятно, что моя, может быть, не совсем канонная трактовка одичалых и Лианны пришлась Вам по душе!
    Самой так этого хотелось, что это и подтолкнуло писать фанфик)))
    Большое спасибо за отзыв и добрые пожелания!
     
    Lemmi, gurvik и Yuventa нравится это.