Приглашаем в мир Песни Льда и Пламени

Писатель и сценарист Джордж Мартин получил свою первую премию Хьюго в 1975 году за фантастическую повесть «Песнь о Лии». С тех пор у него скопилось несколько десятков престижных литературных наград, его романы и рассказы экранизируют, он желанный гость на НФ- и фэнтези-фестивалях по всему миру. Впрочем, так было далеко не всегда — бывало, что никто не приходил на организованные с ним встречи.

Знакомьтесь, Джордж Мартин, создатель мира «Песни Льда и Пламени», которой восхищаются миллионы читателей и зрителей и которой посвящен этот сайт:

Джордж Мартин

В начале девяностых произошел поворотный момент в жизни писателя: он покинул Голливуд и приступил к написанию фэнтези-саги «Песнь Льда и Пламени». Этот мир рождался как протест против ограничений кино- и телеформата, вынуждавших Джорджа Мартина всякий раз зачеркивать и упрощать свои сценарии, чтобы уложиться во временны́е и бюджетные рамки. В Песни множество сюжетных линий, переплетающихся со временем все теснее, и великое множество персонажей — причем исключительная наблюдательность писателя позволила изобразить каждого из них достоверно. Мартин любит повторять слова из нобелевской речи Уильяма Фолкнера: конфликт в человеческом сердце — это единственное, о чём стоит писать. Отсутствие характерных для фэнтези черно-белых персонажей, присущий героям психологизм превращают «Песнь льда и пламени» в литературу более серьезную, чем можно было бы ждать от обозначенного жанра.

Точно так же Джордж Мартин поступает и с другой отличительной чертой фэнтези: в его любимом изречении магия сравнивается с приправой, которая гармонично дополняет блюдо, лишь если используется умеренно. Именно поэтому поначалу кажется, что «Песнь льда и пламени» — скорее, исторический роман, действие которого разворачивается в псевдосредневековом мире, похожем на Европу XII-XIII столетий с той разницей, что мистическое в Вестеросе (Семи королевствах) все-таки взаправду случалось, хотя и очень давно: когда-то правила династия, владевшая тайной приручения драконов; далеко на севере высится двухсотметровая ледяная Стена (сравните с Адриановым валом в Великобритании), преграждающая путь таинственным Белым ходокам (Иным); в этом мире пророческие сны сбываются, а жестокая магия крови способна вернуть жизнь, если будет уплачена достойная цена…

Действие книги начинается с представления одной из аристократических семей, Старков. Старки правят на Севере — это суровый край, лишенный манерности и богатств Юга; здесь люди ближе к природе и к безымянным старым богам, живущим, по поверьям, в рощах могучих чардрев. Северяне открыты и честны, они не приносят пышных рыцарских обетов, но превыше всего ценят честь рода и знают, что такое дружба и верность.

Друг юности главы дома, Эддарда Старка, стал впоследствии королем, но сам Эддард живет в своем замке, подальше от интриг двора. Он счастливо женат, занимается воспитанием множества детей и вершит правосудие в своих землях, по древнему обычаю самолично казня приговоренных к смерти преступников фамильным мечом, выкованным из валирийской стали — Льдом. Размеренная жизнь Эддарда заканчивается, когда приходит весть о кончине его наставника и о желании короля назначить его, Неда Старка, своей правой рукой, Десницей. Сложно сыскать должность, которой бы Эддард желал меньше этой, но слухи о неслучайности смерти дорогого ему человека и заговоре против короля вынуждают его принять предложение и отправиться в столицу.

Что ждет его там? Выживет ли он в полном интриг мире королевского двора? Сумеет ли выстроить отношения с главами других могущественных домов королевства? Найдет ли прежним своего старого друга — когда-то великого воина, обладавшего даром вызывать дружбу у врагов и ставшего королем в результате восстания? Люди Юга не близки Старку, он не понимает их обычаев и не разделяет их веру в Семерых, с пышными храмами, жирными септонами и радужными кристаллами.

Между тем, на Севере, за Стеной, кажется, вновь появились Белые ходоки, а на востоке, за Узким морем, угасает великая династия прежних королей Вестероса — и ее последние представители готовы на все, чтобы вернуть себе свой дом и Железный трон.

Возвращение Мартина в литературу стало триумфальным: журнал Time назвал его «Американским Толкином», о писателе заговорили как об основателе нового направления в жанре фэнтези, а последние романы цикла возглавляли список бестселлеров Нью-Йорк Таймс. Неудивительно, что к Мартину в какой-то момент выстроилась очередь из продюсеров, жаждущих экранизировать серию, которая создавалась как «принципиально неэкранизируемая». Долгое время писатель отказывал, пока, наконец, к нему не поступило предложение от HBO — кабельной сети, известной такими сериалами, как «Wire», «Rome», «Deadwood», «Six feet under», «Sopranos» и др. Сериалы HBO славятся своим реализмом, серьезной драматургией, новаторским подходом к съемкам, вниманием к деталям и отличным кастингом. И вот что случилось дальше (ролик переведен субтитрами):

Цикл «Песнь Льда и Пламени» послужил основой не только для телесериала. По книге разработано несколько видео-, настольных и коллекционных игр, изданы комиксы, кулинарные книги, сборники эссе, карты, коллекционные фигурки, монеты, оружие и т. д.

Цикл «Песнь Льда и Пламени» разделен на несколько томов. Написаны 5 из 7 задуманных книг, а именно (в хронологическом порядке): «Игра престолов», «Битва королей», «Буря мечей», «Пир стервятников», «Танец с драконами». Кроме того, существуют повести о правлении династии Таргариенов («Принцесса и королева», «Принц-негодяй») и цикл рассказов о межевом рыцаре Дунке и его оруженосце Эге (в хронологическом порядке: «Межевой рыцарь», «Присяжный рыцарь» (или «Верный меч»), «Таинственный рыцарь»), действие которых разворачивается задолго до событий «Игры престолов», а также книга-путеводитель «Мир Льда и Пламени». Повести и рассказы можно читать независимо от основного цикла. Список изданий и серий, в которых данные книги выходили на русском языке, приведен здесь.

«Песнь Льда и Пламени» вам понравится, если вы в восторге от:

«Песнь Льда и Пламени» вам НЕ понравится, если вы:

Сам Мартин советует простой тест, чтобы определить, придется ли вам по вкусу его книга или нет. Для этого достаточно читать с самого начала и до главы, в которой король едет на охоту, а Бран остается в замке. Если после этого вы захотите читать дальше, то это ваша книга.

Отрывок из «Игры престолов»

Повествование в «Песни Льда и Пламени» разбито на главы, которые ведутся от лица разных персонажей. Ниже мы предлагаем вам ознакомиться с окончанием первой главы Брана, одного из сыновей Эддарда Старка.

Лютоволки и Старки
Старки находят лютоволчат (илл. Дженни Долфен)

Голова ударилась о толстый корень и откатилась к ногам Грейджоя. Теон, смуглый мо́лодец девятнадцати лет, во всем находил смешное. Он расхохотался, поставил сапог на голову и пнул…
— Осел, — пробормотал Джон, но так, чтобы не слышал Грейджой. Он положил руку на плечо Брана, тот поглядел на своего незаконнорожденного брата. — А ты молодец, — торжественно объявил Джон с высоты своих четырнадцати лет, как знаток совершения правосудия.
Обратная дорога показалась более длинной и холодной, хотя ветер стих и солнце поднялось выше. Бран ехал вместе с братьями впереди основного отряда, пони его с трудом держался вровень с рослыми лошадьми.
— Дезертир принял смерть отважно, — проговорил Робб. Высокий и широкоплечий, он рос день ото дня. Робб пошел в мать: светлая кожа, рыже-каштановые волосы и синие глаза Талли из Риверрана. — Ему по крайней мере хватило отваги.
— Нет, — вновь негромко ответил Джон. — Это не отвага. Он окоченел от страха. Мог бы и посмотреть ему в глаза, Старк. — Собственные глаза Джона, серые настолько, что казались почти что черными, редко упускали что-либо. Он был одного возраста с Роббом, хотя сходства в них обнаруживалось немного, и если Джон был худощав, темноволос и быстр, то Робб мускулист, светловолос, крепок и надежен.
Робб явно не был заинтересован в разговоре.
— Чтоб его глаза вынули Иные, — буркнул он. — Дезертир умер достойно. Спорим, я буду первым у моста?
— По рукам, — ответил Джон, немедленно посылая своего коня вперед. Робб ругнулся и последовал за ним; они помчались вдоль дороги. Робб хохотал и улюлюкал, Джон сохранял сосредоточенное молчание. Копыта коней поднимали фонтаны снега.
Бран и не пытался последовать за ними. Пони его не был способен на такие штучки. Но глаза оборванца он тоже видел — и теперь вспоминал их. Спустя некоторое время смех Робба растаял вдали, и в лесу вновь стало тихо.
Бран так глубоко погрузился в думу, что даже не услышал, как его нагнал весь отряд и отец подъехал к нему сзади.
— С тобой все в порядке, Бран? — спросил он, пожалуй, даже с заботой.
— Да, отец, — ответил Бран, поднимая взгляд. Его лорд-отец, закутанный в меха, высился над ним на огромном боевом коне подобно гиганту. — Робб сказал, что человек этот умер с отвагой, но Джон уверяет, что он боялся.
— А ты как думаешь? — спросил отец. Бран подумал.
— А не может ли человек сразу быть отважным, но чего-то бояться?
— Только так и может человек быть отважным, — ответил отец. — А ты понимаешь, почему я это сделал?
— Он был из одичалых, — проговорил Бран. — Они крадут женщин и продают их Иным.
Лорд-отец улыбнулся:
— Опять наслушался сказок старухи Нэн? Понимаешь, человек этот был клятвопреступником, сбежавшим из Ночного Дозора. Нет преступника более опасного. Дезертир знает, что если его поймают, то лишат жизни, и не остановится перед любым злодеянием. Но ты не понял меня. Я говорю не о том, почему он должен был умереть, а о том, почему я сделал это своими руками.
Брану нечего было сказать.
— У короля Роберта есть палач, — проговорил он неуверенно.
— Да, это так, — согласился отец. — Как и прежде у королей Таргариенов. Но наш обычай древнее. Кровь Первых Людей по-прежнему течет в жилах Старков: мы считаем, что тот, кто выносит приговор, должен и нанести удар. Если ты собираешься взять человеческую жизнь, сам загляни в глаза осужденного. Ну а если ты не в силах этого сделать, тогда человек, возможно, и не заслуживает смерти.
Однажды, Бран, ты станешь знаменосцем Робба, будешь править собственной крепостью от имени твоего брата и твоего короля, и тебе придется совершать правосудие. Когда настанет такой день, ты не должен находить удовольствие в этом деле, но нельзя и отворачиваться. Правитель, прячущийся за наемных палачей, скоро забывает лик смерти.
В этот-то миг на гребне холма перед ними появился Джон. Махнув рукой, он закричал им:
— Отец, Бран, быстрее, посмотрите, что нашел Робб! — и с этими словами снова исчез. Джори подъехал к ним.
— Что-то случилось, милорд?
— Вне сомнения, — отвечал лорд-отец. — Поехали посмотрим, какое безобразие обнаружили мои сыновья.
Он послал своего коня рысью, Джори, Бран и все остальные последовали за ним. Робба они обнаружили на берегу реки к северу от моста, Джон возле него оставался верхом. Снег позднего лета лежал глубоко. Робб стоял по колено в белом сугробе, капюшон откинут назад, и солнце поблескивает в волосах… Он держал что-то в руках, и мальчишки переговаривались негромкими взволнованными голосами.
Кони осторожно пробирались среди сугробов, пытаясь отыскать прочную опору для ног на неровной земле. Джори Кассель и Грейджой первыми приблизились к мальчикам. Грейджой смеялся и шутил всю дорогу, но тут Бран услышал, как резко оборвался его смех.
— О боги! — воскликнул он, пытаясь сохранить власть над лошадью и протягивая руку к мечу.
Меч Джори уже был в его руках.
— Робб, отойди! — крикнул он, когда лошадь попятилась. Робб ухмыльнулся и поднял взгляд от комка, который держал в руках.
— Она не причинит тебе вреда, Джори, — отвечал он. — Она мертва.
Брана сжигало любопытство. Он пришпорил своего пони, но отец велел ему спешиться перед мостом и идти пешком. Бран соскочил с коня и побежал. К тому времени Джори, Джон и Теон уже спешились.
— И что же это такое, клянусь всеми семью пеклами? — проговорил Грейджой.
— Волчица, — сказал ему Робб.
Сердце Брана отчаянно стучало, пока он пробирался к братьям через сугроб, провалившись в него по грудь. В окрашенном кровью снегу утопал огромный темный силуэт. Косматая серая шкура уже успела покрыться ледком, слабый запах падали тянулся с навязчивостью женских духов. Бран увидел слепые глаза, в которых уже ползали черви, широкую пасть, полную желтых зубов. Величина существа заставила его охнуть. Зверь был выше пони, в два раза больше самой рослой собаки отца.
— Это не урод, — невозмутимо отвечал Джон. — Это лютоволк. Они больше обычных.
Теон Грейджой заметил:
— Уже две сотни лет лютоволка ни разу не встречали к югу от Стены.
— Вот он перед нами, — ухмыльнулся Джон.
Бран сумел оторвать взгляд от чудовища и, сразу заметив ком шерсти в руках Робба, с восторженным воплем пододвинулся ближе. Щенок — слепой шар серо-черного меха — тыкался носом в грудь Робба, державшего его на руках, и, не находя молока, грустно скулил. Бран неуверенно протянул руку.
— Давай, — сказал Робб. — Можешь погладить.
— А вот и еще один. — Его сводный брат держал в руках второго щенка. — Их здесь пять.
Бран сел в снег и прижал волчонка к лицу. Мягкая шкурка грела щеку.
— После стольких лет лютоволки разгуливают по стране, — пробормотал Халлен, мастер над конями. — Мне это не нравится.
— Это знак, — сказал Джори.
Отец нахмурился.
— Джори, это всего лишь мертвое животное, — проворчал он. И все же он казался встревоженным. Захрустел снег под сапогами, отец обошел волчицу. — А почему она погибла?
— Что-то застряло в ее горле, — отвечал Робб, гордясь, что нашел ответ на вопрос, прежде чем отец задал его. — Тут, сразу под челюстью.
Отец встал на колени и запустил руку под голову зверя. Сильным движением он извлек и показал, чтобы все видели, отломанный отросток рога, мокрый от крови.
Внезапное молчание вдруг окутало отряд. Люди в смятении глядели на рог, никто не осмеливался заговорить. Даже Бран ощутил их страх, хотя не мог понять его причины.
Отец отбросил рог в сторону и вытер руки.
— Удивительно, что она протянула достаточно долго и успела ощениться, — сказал он мрачным голосом, разрывая молчание.
— Необязательно, — ответил Джори. — Говорят… словом, сука могла умереть раньше, чем появились щенки.
— Рожденные от мертвой, — заметил другой мужчина. — Счастья не будет.
— Не важно, — сказал Халлен. — Их все равно ждет смерть.
Бран испустил крик досады.
— Тогда чем скорее, тем лучше, — согласился Теон Грейджой, доставая меч. — Давай эту тварь сюда, Бран.
Кроха прижалась к нему, словно могла услышать и понять слова.
— Нет! — отчаянно выкрикнул Бран. — Он мой.
— Убери-ка меч, Грейджой, — сказал Робб, и в голосе его прозвучала отцовская повелительная нотка, напомнив о том, что когда-нибудь и он станет властным лордом. — Надо сохранить этих щенков.
— Этого нельзя делать, мальчик, — отвечал Харвин, сын Халлена.
— Милосердие велит убить их, — добавил Халлен. В поисках поддержки Бран повернулся к лорду-отцу, но получил в ответ лишь хмурый, озабоченный взгляд.
— Халлен говорит правду, сын. Лучше быстрая смерть, чем медленная от холода и голода.
— Нет! — Бран ощутил, как слезы наполняют глаза, и отвернулся. Он не хотел плакать перед отцом.
Робб упрямо сопротивлялся.
— Рыжая сука сира Родрика ощенилась на прошлой неделе, — сказал он. — Помет невелик, в живых осталось лишь два щенка. У нее хватит молока.
— Она разорвет их на части, когда они попытаются сосать.
— Лорд Старк, — проговорил Джон, обращаясь к отцу с непривычной официальностью. Бран поглядел на него с отчаянной надеждой. — Всего щенков пять. Трое кобельков, две суки.
— Ну и что из этого, Джон?
— У вас пятеро законных детей, — сказал Джон. — Трое сыновей, две дочери. Лютоволк — герб вашего дома. Эти щенки предназначены судьбой вашим детям, милорд.
Бран заметил, как лицо отца переменилось, все вокруг обменялись взглядами. В этот миг он любил Джона всем сердцем. Даже в свои семь лет Бран понял, на что пошел его брат. Счет сошелся лишь потому, что Джон исключил себя. Оставив девочек и даже младенца Рикона, но не посчитав себя самого — бастарда, носящего фамилию Сноу. Закон северных земель предписывает называться так любому несчастному, которому не выпала удача родиться с собственным именем. Отец это прекрасно понял.
— Разве ты не хотел бы взять щенка и себе, Джон? — спросил он негромко.
— Отец, лютоволк украшает знамена Старков, — сказал Джон, — а я не Старк.
Лорд-отец задумчиво посмотрел на Джона. Робб торопливо попытался заполнить напряженное молчание.
— Я сам выкормлю щенка, — пообещал он. — Обмакну полотенце в теплое молоко и дам ему пососать.
— Я тоже! — отозвался Бран.
Лорд Старк внимательно поглядел на своих сыновей.
— Легко сказать, труднее сделать. Я не хочу, чтобы вы тратили время своих слуг на пустяки. Если вам нужны щенки, кормите их сами. Понятно?

Я так не думаю, Грейджой...
Теон Грейджой и Джон Сноу (илл. Дженни Долфен)

Бран с готовностью закивал. Щенок пошевелился в его руке, лизнул в лицо теплым языком.
— Вы должны и воспитать их, — сказал отец. — Только самостоятельно. Псарь не подойдет к этим чудовищам, я это обещаю. И пусть боги помогут вам, если вы забросите их, озлобите и плохо обучите. Такой пес не станет молить подачки, его нельзя будет отбросить пинком. Лютоволк способен запросто отхватить человеку руку, как пес перегрызает крысу. Вы уверены, что хотите этого?
— Да, отец, — отвечал Бран.
— Да, — согласился Робб.
— Невзирая на все ваши старания, щенки могут умереть.
— Они не умрут, — обещал Робб. — Мы не допустим этого.
— Пусть тогда живут. Джори, Десмонд, заберите остальных щенков. Пора возвращаться в Винтерфелл.
Только когда все поднялись в седло и взяли с места, Бран позволил себе ощутить сладкий вкус победы. К тому времени его щенок уже устроился под кожаной одеждой в тепле и безопасности. Бран все думал о том, как назвать его. На половине моста Джон внезапно остановился.
— Что такое, Джон? — спросил лорд-отец.
— Вы не слышите?
Бран слышал голос ветра в ветвях, стук копыт по доскам железного дерева, скулеж голодного щенка, но Джон внимал чему-то другому.
— Там, — сказал Джон. Развернув коня, он направился галопом через мост. Все видели, как он спешился, наклонился над мертвой волчицей. И мгновение спустя направился назад улыбаясь.
— Наверное, отполз в сторону от остальных, — проговорил Джон.
— Или его прогнали, — сказал отец, глядя на последнего щенка, белого в отличие от серых сестер и братьев. Глаза его были красны, как кровь того оборванца, что умер этим утром. Бран удивился тому, что именно этот щенок уже открыл глаза, когда все остальные еще оставались слепыми.
— Альбинос, — с сухим удивлением сказал Теон Грейджой. — Этот умрет даже быстрее, чем все остальные.
Джон Сноу одарил воспитанника своего отца долгим холодным взглядом.
— Едва ли, Грейджой, — возразил он. — Этот принадлежит мне.

Наверх

Сообщить об опечатке

Выделенный текст будет отправлен мейстеру на проверку: