Приглашаем в мир Песни Льда и Пламени

Писатель и сценарист Джордж Мартин получил свою первую премию Хьюго в 1975 году за фантастическую повесть «Песнь о Лии». С тех пор у него скопилось несколько десятков престижных литературных наград, его романы и рассказы экранизируют, он желанный гость на НФ- и фэнтези-фестивалях по всему миру. Впрочем, так было далеко не всегда — бывало, что никто не приходил на организованные с ним встречи.

Знакомьтесь, Джордж Мартин, создатель мира «Песни Льда и Пламени», которой восхищаются миллионы читателей и зрителей и которой посвящен этот сайт:

Джордж Мартин

В начале девяностых произошел поворотный момент в жизни писателя: он покинул Голливуд и приступил к написанию фэнтези-саги «Песнь льда и пламени». Этот мир рождался как протест против ограничений кино- и телеформата, вынуждавших Джорджа Мартина всякий раз зачеркивать и упрощать свои сценарии, чтобы уложиться во временны́е и бюджетные рамки. В Песни множество сюжетных линий, переплетающихся со временем все теснее, и великое множество персонажей. Исключительная наблюдательность писателя позволила изобразить каждого из них достоверно, хотя он никогда не был ни маленькой девочкой, ни матерью, ни королем, ни контрабандистом. Мартин любит повторять слова из нобелевской речи Уильяма Фолкнера: конфликт в человеческом сердце — это единственное, о чём стоит писать. Отсутствие характерных для фэнтези черно-белых персонажей, присущий героям психологизм превращают «Песнь льда и пламени» в литературу более серьезную, чем можно было бы ждать от обозначенного жанра.

Точно так же Джордж Мартин поступает и с другой отличительной чертой фэнтези: в его любимом изречении магия сравнивается с приправой, которая гармонично дополняет блюдо, лишь если используется умеренно. Именно поэтому поначалу кажется, что «Песнь льда и пламени» — скорее, исторический роман, действие которого разворачивается в псевдосредневековом мире, похожем на Европу XII-XIII столетий с той разницей, что мистическое в Вестеросе (Семи королевствах) все-таки взаправду случалось, хотя и очень давно: когда-то правила династия, владевшая тайной приручения драконов; далеко на севере высится двухсотметровая ледяная Стена (сравните с Адриановым валом в Великобритании), преграждающая путь таинственным Белым ходокам (Иным); в этом мире пророческие сны сбываются, а жестокая магия крови способна вернуть жизнь, если будет уплачена достойная цена…

Действие книги начинается с представления одной из аристократических семей, Старков. Старки правят на Севере — это суровый край, лишенный манерности и богатств Юга; здесь люди ближе к природе и к безымянным старым богам, живущим, по поверьям, в рощах могучих чардрев. Северяне открыты и честны, они не приносят пышных рыцарских обетов, но превыше всего ценят честь рода и знают, что такое дружба и верность.

Друг юности главы дома, Эддарда Старка, стал впоследствии королем, но сам Эддард живет в своем замке, подальше от интриг двора. Он счастливо женат, занимается воспитанием множества детей и вершит правосудие в своих землях, по древнему обычаю самолично казня приговоренных к смерти преступников фамильным мечом, выкованным из валирийской стали — Льдом. Размеренная жизнь Эддарда заканчивается, когда приходит весть о кончине его наставника и о желании короля назначить его, Неда Старка, своей правой рукой, Десницей. Сложно сыскать должность, которой бы Эддард желал меньше этой, но слухи о неслучайности смерти дорогого ему человека и заговоре против короля вынуждают его принять предложение и отправиться в столицу.

Что ждет его там? Выживет ли он в полном интриг мире королевского двора? Сумеет ли выстроить отношения с главами других могущественных домов королевства? Найдет ли прежним своего старого друга — когда-то великого воина, обладавшего даром вызывать дружбу у врагов и ставшего королем в результате восстания? Люди Юга не близки Старку, он не понимает их обычаев и не разделяет их веру в Семерых, с пышными храмами, жирными септонами и радужными кристаллами.

Между тем, на Севере, за Стеной, кажется, вновь появились Белые ходоки, а на востоке, за Узким морем, угасает великая династия прежних королей Вестероса — и ее последние представители готовы на все, чтобы вернуть себе свой дом и Железный трон.

Возвращение Мартина в литературу стало триумфальным: журнал Time назвал его «Американским Толкином», о писателе заговорили как об основателе нового направления в жанре фэнтези, а последние романы цикла возглавляли список бестселлеров Нью-Йорк Таймс. Неудивительно, что к Мартину в какой-то момент выстроилась очередь из продюсеров, жаждущих экранизировать серию, которая создавалась как «принципиально неэкранизируемая». Долгое время писатель отказывал, пока, наконец, к нему не поступило предложение от HBO — кабельной сети, известной такими сериалами, как «Wire», «Rome», «Deadwood», «Six feet under», «Sopranos» и др. Так появился сериал «Игра престолов», а следом популярность вселенной выросла десятикратно.

Цикл «Песнь Льда и Пламени» послужил основой не только для телесериала. По книге разработано несколько видео-, настольных и коллекционных игр, изданы комиксы, кулинарные книги, сборники эссе, карты, коллекционные фигурки, монеты, оружие и т. д.

Цикл «Песнь Льда и Пламени» разделен на несколько томов. Написаны 5 из 7 задуманных книг, а именно (в хронологическом порядке): «Игра престолов», «Битва королей», «Буря мечей», «Пир стервятников», «Танец с драконами». Кроме того, существуют еще два цикла — цикл хроник, написанных как будто бы от лица ученого мейстера, и цикл рассказов о межевом рыцаре Дунке и его оруженосце Эге (в хронологическом порядке: «Межевой рыцарь», «Присяжный рыцарь» (или «Верный меч»), «Таинственный рыцарь»), действие которых разворачивается задолго до событий «Игры престолов». Повести и рассказы можно читать независимо от основного цикла. Список изданий и серий, в которых данные книги выходили на русском языке, приведен здесь. Подробнее прочесть о связи между циклами и порядке чтения можно здесь.

«Песнь Льда и Пламени» вам понравится, если вы в восторге от:

«Песнь Льда и Пламени» вам НЕ понравится, если вы:

Сам Мартин советует простой тест, чтобы определить, придется ли вам по вкусу его книга или нет. Для этого достаточно читать с самого начала и до главы, в которой король едет на охоту, а Бран остается в замке. Если после этого вы захотите читать дальше, то это ваша книга.

Отрывок из «Игры престолов»

Повествование в «Песни Льда и Пламени» разбито на главы, которые ведутся от лица разных персонажей. Ниже мы предлагаем вам ознакомиться с окончанием первой главы Брана, одного из сыновей Эддарда Старка. Именно эта сцена была написана первой во всем цикле. В 1991 году Мартин писал НФ-роман «Авалон», когда неожиданно у него перед мысленным взором встала сцена, позже сформировавшая первую главу Брана, где после казни дезертира Ночного Дозора Старки находят лютоволчат в снегу. Было понятно, что эта сцена не из «Авалона», но она представилась писателю настолько ярко, что ее пришлось записать. Три дня он работал над этой главой, а к ее окончанию уже знал, о чем будет следующая, и так далее.

Лютоволки и Старки
Старки находят лютоволчат (илл. Дженни Долфен)

Голова ударилась о толстый корень и откатилась к ногам Грейджоя. Теон, смуглый мо́лодец девятнадцати лет, во всем находил смешное. Он расхохотался, поставил сапог на голову и пнул…
— Осел, — пробормотал Джон, но так, чтобы не слышал Грейджой. Он положил руку на плечо Брана, тот поглядел на своего незаконнорожденного брата. — А ты молодец, — торжественно объявил Джон с высоты своих четырнадцати лет, как знаток совершения правосудия.

Обратная дорога показалась более длинной и холодной, хотя ветер стих и солнце поднялось выше. Бран ехал вместе с братьями впереди основного отряда, пони его с трудом держался вровень с рослыми лошадьми.

— Дезертир принял смерть отважно, — проговорил Робб. Высокий и широкоплечий, он рос день ото дня. Робб пошел в мать: светлая кожа, рыже-каштановые волосы и синие глаза Талли из Риверрана. — Ему по крайней мере хватило отваги.

— Нет, — вновь негромко ответил Джон. — Это не отвага. Он окоченел от страха. Мог бы и посмотреть ему в глаза, Старк. — Собственные глаза Джона, серые настолько, что казались почти что черными, редко упускали что-либо. Он был одного возраста с Роббом, хотя сходства в них обнаруживалось немного, и если Джон был худощав, темноволос и быстр, то Робб мускулист, светловолос, крепок и надежен.

Робб явно не был заинтересован в разговоре.

— Чтоб его глаза вынули Иные, — буркнул он. — Дезертир умер достойно. Спорим, я буду первым у моста?

— По рукам, — ответил Джон, немедленно посылая своего коня вперед. Робб ругнулся и последовал за ним; они помчались вдоль дороги. Робб хохотал и улюлюкал, Джон сохранял сосредоточенное молчание. Копыта коней поднимали фонтаны снега.

Бран и не пытался последовать за ними. Пони его не был способен на такие штучки. Но глаза оборванца он тоже видел — и теперь вспоминал их. Спустя некоторое время смех Робба растаял вдали, и в лесу вновь стало тихо.

Бран так глубоко погрузился в думу, что даже не услышал, как его нагнал весь отряд и отец подъехал к нему сзади.

— С тобой все в порядке, Бран? — спросил он, пожалуй, даже с заботой.

— Да, отец, — ответил Бран, поднимая взгляд. Его лорд-отец, закутанный в меха, высился над ним на огромном боевом коне подобно гиганту. — Робб сказал, что человек этот умер с отвагой, но Джон уверяет, что он боялся.

— А ты как думаешь? — спросил отец. Бран подумал.

— А не может ли человек сразу быть отважным, но чего-то бояться?

— Только так и может человек быть отважным, — ответил отец. — А ты понимаешь, почему я это сделал?

— Он был из одичалых, — проговорил Бран. — Они крадут женщин и продают их Иным.

Лорд-отец улыбнулся:

— Опять наслушался сказок старухи Нэн? Понимаешь, человек этот был клятвопреступником, сбежавшим из Ночного Дозора. Нет преступника более опасного. Дезертир знает, что если его поймают, то лишат жизни, и не остановится перед любым злодеянием. Но ты не понял меня. Я говорю не о том, почему он должен был умереть, а о том, почему я сделал это своими руками.
Брану нечего было сказать.

— У короля Роберта есть палач, — проговорил он неуверенно.

— Да, это так, — согласился отец. — Как и прежде у королей Таргариенов. Но наш обычай древнее. Кровь Первых Людей по-прежнему течет в жилах Старков: мы считаем, что тот, кто выносит приговор, должен и нанести удар. Если ты собираешься взять человеческую жизнь, сам загляни в глаза осужденного. Ну а если ты не в силах этого сделать, тогда человек, возможно, и не заслуживает смерти.
Однажды, Бран, ты станешь знаменосцем Робба, будешь править собственной крепостью от имени твоего брата и твоего короля, и тебе придется совершать правосудие. Когда настанет такой день, ты не должен находить удовольствие в этом деле, но нельзя и отворачиваться. Правитель, прячущийся за наемных палачей, скоро забывает лик смерти.

В этот-то миг на гребне холма перед ними появился Джон. Махнув рукой, он закричал им:

— Отец, Бран, быстрее, посмотрите, что нашел Робб! — и с этими словами снова исчез. Джори подъехал к ним.

— Что-то случилось, милорд?

— Вне сомнения, — отвечал лорд-отец. — Поехали посмотрим, какое безобразие обнаружили мои сыновья.

Он послал своего коня рысью, Джори, Бран и все остальные последовали за ним. Робба они обнаружили на берегу реки к северу от моста, Джон возле него оставался верхом. Снег позднего лета лежал глубоко. Робб стоял по колено в белом сугробе, капюшон откинут назад, и солнце поблескивает в волосах… Он держал что-то в руках, и мальчишки переговаривались негромкими взволнованными голосами.

Кони осторожно пробирались среди сугробов, пытаясь отыскать прочную опору для ног на неровной земле. Джори Кассель и Грейджой первыми приблизились к мальчикам. Грейджой смеялся и шутил всю дорогу, но тут Бран услышал, как резко оборвался его смех.

— О боги! — воскликнул он, пытаясь сохранить власть над лошадью и протягивая руку к мечу.

Меч Джори уже был в его руках.

— Робб, отойди! — крикнул он, когда лошадь попятилась. Робб ухмыльнулся и поднял взгляд от комка, который держал в руках.

— Она не причинит тебе вреда, Джори, — отвечал он. — Она мертва.

Брана сжигало любопытство. Он пришпорил своего пони, но отец велел ему спешиться перед мостом и идти пешком. Бран соскочил с коня и побежал. К тому времени Джори, Джон и Теон уже спешились.

— И что же это такое, клянусь всеми семью пеклами? — проговорил Грейджой.

— Волчица, — сказал ему Робб.

Сердце Брана отчаянно стучало, пока он пробирался к братьям через сугроб, провалившись в него по грудь. В окрашенном кровью снегу утопал огромный темный силуэт. Косматая серая шкура уже успела покрыться ледком, слабый запах падали тянулся с навязчивостью женских духов. Бран увидел слепые глаза, в которых уже ползали черви, широкую пасть, полную желтых зубов. Величина существа заставила его охнуть. Зверь был выше пони, в два раза больше самой рослой собаки отца.

— Это не урод, — невозмутимо отвечал Джон. — Это лютоволк. Они больше обычных.

Теон Грейджой заметил:

— Уже две сотни лет лютоволка ни разу не встречали к югу от Стены.

— Вот он перед нами, — ухмыльнулся Джон.

Бран сумел оторвать взгляд от чудовища и, сразу заметив ком шерсти в руках Робба, с восторженным воплем пододвинулся ближе. Щенок — слепой шар серо-черного меха — тыкался носом в грудь Робба, державшего его на руках, и, не находя молока, грустно скулил. Бран неуверенно протянул руку.

— Давай, — сказал Робб. — Можешь погладить.

— А вот и еще один. — Его сводный брат держал в руках второго щенка. — Их здесь пять.

Бран сел в снег и прижал волчонка к лицу. Мягкая шкурка грела щеку.

— После стольких лет лютоволки разгуливают по стране, — пробормотал Халлен, мастер над конями. — Мне это не нравится.

— Это знак, — сказал Джори.

Отец нахмурился.

— Джори, это всего лишь мертвое животное, — проворчал он. И все же он казался встревоженным. Захрустел снег под сапогами, отец обошел волчицу. — А почему она погибла?

— Что-то застряло в ее горле, — отвечал Робб, гордясь, что нашел ответ на вопрос, прежде чем отец задал его. — Тут, сразу под челюстью.

Отец встал на колени и запустил руку под голову зверя. Сильным движением он извлек и показал, чтобы все видели, отломанный отросток рога, мокрый от крови.

Внезапное молчание вдруг окутало отряд. Люди в смятении глядели на рог, никто не осмеливался заговорить. Даже Бран ощутил их страх, хотя не мог понять его причины.

Отец отбросил рог в сторону и вытер руки.

— Удивительно, что она протянула достаточно долго и успела ощениться, — сказал он мрачным голосом, разрывая молчание.

— Необязательно, — ответил Джори. — Говорят… словом, сука могла умереть раньше, чем появились щенки.

— Рожденные от мертвой, — заметил другой мужчина. — Счастья не будет.

— Не важно, — сказал Халлен. — Их все равно ждет смерть.

Бран испустил крик досады.

— Тогда чем скорее, тем лучше, — согласился Теон Грейджой, доставая меч. — Давай эту тварь сюда, Бран.

Кроха прижалась к нему, словно могла услышать и понять слова.

— Нет! — отчаянно выкрикнул Бран. — Он мой.

— Убери-ка меч, Грейджой, — сказал Робб, и в голосе его прозвучала отцовская повелительная нотка, напомнив о том, что когда-нибудь и он станет властным лордом. — Надо сохранить этих щенков.

— Этого нельзя делать, мальчик, — отвечал Харвин, сын Халлена.

— Милосердие велит убить их, — добавил Халлен. В поисках поддержки Бран повернулся к лорду-отцу, но получил в ответ лишь хмурый, озабоченный взгляд.

— Халлен говорит правду, сын. Лучше быстрая смерть, чем медленная от холода и голода.

— Нет! — Бран ощутил, как слезы наполняют глаза, и отвернулся. Он не хотел плакать перед отцом.

Робб упрямо сопротивлялся.

— Рыжая сука сира Родрика ощенилась на прошлой неделе, — сказал он. — Помет невелик, в живых осталось лишь два щенка. У нее хватит молока.

— Она разорвет их на части, когда они попытаются сосать.

— Лорд Старк, — проговорил Джон, обращаясь к отцу с непривычной официальностью. Бран поглядел на него с отчаянной надеждой. — Всего щенков пять. Трое кобельков, две суки.

— Ну и что из этого, Джон?

— У вас пятеро законных детей, — сказал Джон. — Трое сыновей, две дочери. Лютоволк — герб вашего дома. Эти щенки предназначены судьбой вашим детям, милорд.

Бран заметил, как лицо отца переменилось, все вокруг обменялись взглядами. В этот миг он любил Джона всем сердцем. Даже в свои семь лет Бран понял, на что пошел его брат. Счет сошелся лишь потому, что Джон исключил себя. Оставив девочек и даже младенца Рикона, но не посчитав себя самого — бастарда, носящего фамилию Сноу. Закон северных земель предписывает называться так любому несчастному, которому не выпала удача родиться с собственным именем. Отец это прекрасно понял.

— Разве ты не хотел бы взять щенка и себе, Джон? — спросил он негромко.

— Отец, лютоволк украшает знамена Старков, — сказал Джон, — а я не Старк.

Лорд-отец задумчиво посмотрел на Джона. Робб торопливо попытался заполнить напряженное молчание.

— Я сам выкормлю щенка, — пообещал он. — Обмакну полотенце в теплое молоко и дам ему пососать.

— Я тоже! — отозвался Бран.

Лорд Старк внимательно поглядел на своих сыновей.

— Легко сказать, труднее сделать. Я не хочу, чтобы вы тратили время своих слуг на пустяки. Если вам нужны щенки, кормите их сами. Понятно?

Я так не думаю, Грейджой...
Теон Грейджой и Джон Сноу (илл. Дженни Долфен)

Бран с готовностью закивал. Щенок пошевелился в его руке, лизнул в лицо теплым языком.

— Вы должны и воспитать их, — сказал отец. — Только самостоятельно. Псарь не подойдет к этим чудовищам, я это обещаю. И пусть боги помогут вам, если вы забросите их, озлобите и плохо обучите. Такой пес не станет молить подачки, его нельзя будет отбросить пинком. Лютоволк способен запросто отхватить человеку руку, как пес перегрызает крысу. Вы уверены, что хотите этого?

— Да, отец, — отвечал Бран.

— Да, — согласился Робб.

— Невзирая на все ваши старания, щенки могут умереть.

— Они не умрут, — обещал Робб. — Мы не допустим этого.

— Пусть тогда живут. Джори, Десмонд, заберите остальных щенков. Пора возвращаться в Винтерфелл.

Только когда все поднялись в седло и взяли с места, Бран позволил себе ощутить сладкий вкус победы. К тому времени его щенок уже устроился под кожаной одеждой в тепле и безопасности. Бран все думал о том, как назвать его. На половине моста Джон внезапно остановился.

— Что такое, Джон? — спросил лорд-отец.

— Вы не слышите?

Бран слышал голос ветра в ветвях, стук копыт по доскам железного дерева, скулеж голодного щенка, но Джон внимал чему-то другому.

— Там, — сказал Джон. Развернув коня, он направился галопом через мост. Все видели, как он спешился, наклонился над мертвой волчицей. И мгновение спустя направился назад улыбаясь.

— Наверное, отполз в сторону от остальных, — проговорил Джон.

— Или его прогнали, — сказал отец, глядя на последнего щенка, белого в отличие от серых сестер и братьев. Глаза его были красны, как кровь того оборванца, что умер этим утром. Бран удивился тому, что именно этот щенок уже открыл глаза, когда все остальные еще оставались слепыми.

— Альбинос, — с сухим удивлением сказал Теон Грейджой. — Этот умрет даже быстрее, чем все остальные.

Джон Сноу одарил воспитанника своего отца долгим холодным взглядом.

— Едва ли, Грейджой, — возразил он. — Этот принадлежит мне.

Наверх

Spelling error report

The following text will be sent to our editors: