Вечер с Джорджем Мартином и Робин Хобб в рамках Ворлдкона (Лондон, 19 августа)

19 августа по инициативе издательства HarperVoyager в Freemasons Hall (на минуточку: здание принадлежит масонской ложе Лондона) состоялась встреча с Джорджем Мартином и Робин Хобб. Встречу вела Джейн Джонсон, являющаяся британским редактором обоих писателей. В основном обсуждалось писательство как призвание и работа. Целиком встречу в записи можно посмотреть ниже (и нет, субтитров нет и не планируется, если, конечно, кто-то не захочет их сделать).

Джейн Джонсон попросила писателей рассказать о своих первых робких попытках на этой стезе. Мартин рассказал, что еще в детстве не оставлял в стороне тему пыток и увечий, но никому не показывал, а вот его коллега, Робин Хобб, отправила свой первый рассказ в мусорное ведро, потому что ей никак не удавалась концовка рассказа о черной кошке в Хэллоуин. Для Мартина вид из окна казался очень романтичным: «[Огни Стейтен-Айленда] светили мне, как если бы это было Средиземьем или Шангри-Ла».

Свой первый рассказ, «Герой», Мартин продал в 1970 году за $94 журналу Galaxy. «По тем меркам это были большие деньги, и я был очень взволнован. Не помню точно, на что их потратил, наверное, среди прочего — на пиво». Этот рассказ Мартин написал еще в колледже, где изучал журналистику. «Я записался на несколько курсов по истории, и спрашивал у преподавателей, нельзя ли вместо научной курсовой работы отчитаться художественным текстом. Некоторые соглашались!»

Мартин предостерег молодых писателей, рассказав о том, как много в их судьбе будет решать случай. «Это работа не для тех, кто ищет или ценит безопасность, она для игроков. С каждой новой книгой вы бросаете кости — будет книга успешна или обратится в пепел. С большинством книг случается, конечно, что-то среднее». Мартин рассказал о том мрачном времени, когда он думал, что с писательством пора завязывать, что он больше не продаст ни единой книги. «Но я никогда не сомневался, что хочу написать хотя бы еще одну. В этом и есть разница между настоящим и ненастоящим писателем. Даже если никто не покупает книги, ты все равно их пишешь, потому что истории уже живут внутри тебя».

В юности, когда Мартин решил стать писателем, ему дали совет, которым он готов поделиться с другими начинающими писателями: не расстраивайтесь, когда воплощенная идея не столь «исключительно идеальна», какой представлялась в мыслях, а стисните зубы и переписывайте. «Вы обязаны завершать то, что пишите. Я заставляю себя заканчивать истории вне зависимости от того, как сильно я ненавижу или презираю их. К тому моменту, когда я завершаю работу, они нравятся мне чуточку больше».

Песнь Льда и Пламени задумывалась как трилогия, и Мартин даже не представлял, как сильно она «вырастет по мере рассказывания». «Неожиданно рагу стало гораздо богаче, но и потребовало миску побольше. Это не так уж и важно с художественной точки зрения, но важно для моих издателей и фанатов. Какая разница, сколько книг — это все равно одна история». Хобб развивает идею: «Случается, что работая с деталями, выводишь на сцену героев, а они как будто бы говорят, что и они часть всего этого и требуют рассказать о себе больше. И я начинаю исследовать эти новые темы».

Хотя оба писателя выглядят добропорядочными гражданами, со своими персонажами они обращаются просто ужасно. «Вы случайно не психопаты», — шутливо интересуется их редактор. «Я бы мог написать историю и о добропорядочной семье, — смеется Мартин. — Конфликт и опасность — это специи, которые людям очень по вкусу. Нам не нравится, когда ими перчат нашу собственную жизнь, но они и превращают ее в то, чем она является и чем отличается от бесконечных дней скуки».

Убийство персонажей — это легкий способ упростить сюжет, когда он становится слишком сложным, с улыбкой отмечает Хобб, но приговор персонаж получает не потому что он не нравится писательнице. Такие вещи как привязанность и неприязнь писателя читатели чувствуют. Мартин развивает мысль об убийстве героев, отмечая, что ограниченное использование повествования от третьего лица, не позволяет ему использовать этот трюк: «Иногда какой-то персонаж — это единственное лицо, глазами которого я могу описать какую-то локацию или лагерь… Если бы я прикончил его, мне пришлось бы ввести кого-то другого». Правда, использование «очень вовремя прибывших ворон» — тоже удобная штука, отметил Мартин под смех аудитории.

Случалось ли так, что герои писателей являлись им во снах? «Нет, только не ночью, — признался Мартин. — Я много написал в грезах, как мы это называем… В поездках. В 70х я жил и работал в Чикаго. Каждый день я тратил полчаса в поезде. Просто сидел и смотрел на бегущие за окном пейзажи, а между тем размышлял об историях и персонажах. Я пристально смотрел в окно на то, что видел миллион раз, а мысли мои были далеко. Я так до сих пор делаю, когда еду».

«Быть писателем — это странно. Я не решаю проблемы рациональным способом, как это обычно делается в реальной жизни. Это не работает в писательском ремесле. Я пишу, пока не завожу себя в тупик, потом откладываю этого персонажа — к счастью у меня их много, поэтому если у меня проблемы с Тирионом, то я могу переключится на Арью, например…»

Если бы Мартин оказался бы в мире Робин Хобб, стал бы «древней кровью», то с каким животным он был бы связан? Конечно с волками. «Мы здесь оба любители волков. Но мои побольше!». На вопрос о том, кому должен достаться Железный Трон, Хобб ответила: «Сейчас я тяготею к Джону Сноу». Аудитория шумно и удивленно вздохнула.

Мартина спросили о туннелях и лазах. «Что я могу сказать? Они потрясающие. Я люблю пещеры. Если и есть такое место, куда можно случайно заползти и где еще не ступала нога человека, так это пещеры. Я нахожу их ужасно захватывающими».

Хотели бы Мартин и Хобб что-то изменить в своем прошлом, если бы знали, что станут успешны? «Своей юной версии я бы посоветовала начать писать как можно раньше», — сказала Хобб. «Я бы выступал только в маске, — с горечью пошутил Мартин. — Узнаваемость и известность вызывает у меня смешанные чувства: потеря права на частную жизнь и постоянное упоминание в новостных заголовках просто выводит меня из себя. Меня не покидает чувство, что все это не взаправду. Так что представься мне такая возможность, я бы хотел стать анонимом. Я бы стал как Джей Ди Сэлинджер. Ну, не буквально как он, я все-таки хочу публиковаться. (Здесь Мартин намекает на то, что после оглушительного успеха «Над пропастью во ржи» Сэлинджер начал вести затворнический образ жизни и перестал публиковаться).

Как Мартину удается создавать такие красивые экзотические имена? «Имена — это сложно. Даже не знаю, как об этом рассказать. У меня есть куча справочников из серии «Как назвать вашего ребенка», и я покупаю все новые и новые, хотя детей у меня нет». Он пробовал и сетевые фэнтези генераторы имен, но они предлагал «Гризноппль», а такому в его мире места нет. «Многие имена из фэнтези для меня странноваты. Их сложно произносить. Я хотел придать дух средневековой Англии, история которой полна Генрихов и Эдуардов, с краткими набегами Ричардов. Если же вы встречаете принца Уэльского по имени Артур или Юстас, то точно знаете, что короны им не видать…».

Комментарии (7)

Наверх

Сообщить об опечатке

Выделенный текст будет отправлен мейстеру на проверку: