Гет Фанфик: Фрагменты сценария восьмого сезона или ПОВ Сандора Клигана, бывшего Пса

Tousique Sharikov

Оруженосец
Название: Фрагменты сценария восьмого сезона или ПОВ Сандора Клигана, бывшего Пса
Фандом: сериал/сага Игра престолов
Автор: Tousique Sharikov
Бета: Леди Гвиневера

Размер: 18 стр
Пейринг/Персонажи: Сандор Клиган/Санса Старк, Арья, Тормунд
Рейтинг: PG-13
Жанр: Драма, юмор
Краткое содержание: История встречи Пса и Сансы в 8 сезоне
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
Статус: закончен


После встречи с дражайшим братцем в Драконьем Логове миссия Клигана, вроде как, закончилась, ему хорошо заплатили и отпустили на все четыре стороны. Впрочем, Король Севера дал понять, что всегда рад будет такому воину у себя за спиной. Джон и Дейнерис пустились по Северным землям вербовать союзников для большой войны, а Тормунд, кудлатый рыжий придурок, пристал к нему как репей, уговаривая податься вместе в Винтерфелл. Бывший Пес время от времени посылал его подальше, впрочем, вполне беззлобно.

И только когда уже напившийся одичалый, все толковавший о своей ненаглядной большой бабе, Бриенне, мать ее Тарт, упомянул о том, что она состоит при леди Винтерфелла и души в ней не чает, пылинки сдувает с этой ледышки, его собеседник насторожился.

— Это Арья ледышка? С чего вдруг? Девчонка была кусачий звереныш.
— Да нет, Арья - это сестра ее, я про Сансу, Ледяную госпожу, так ее называют наши.
С Пса мигом сдуло хмель. Жива? В Винтерфелле?
— И что еще говорят про нее ваши?
— Ну, ничего особенного. Нет, ты не подумай, она неплохая, эта Санса, заботится о людях, ведет хозяйство и командует замком почище любого мужика… Но… душа у нее заледенелая, понимаешь? Никто не видел, чтоб смеялась или, там, шутила. Гордая, прямая, холодная, что твоя статуя в крипте. Раньше, говорят, она была другая, но я-то знаю ее с тех пор, как она помогла нам выиграть битву бастардов и убила своего мужа. По правде говоря, она ее и выиграла, а вовсе не Джон, король Севера. Не приведи она рыцарей Долины…

— Что ты болтаешь, «убила мужа»… Проклятый карлик живехонек, ты что же, не видал его в Драконьем Логове?
— Да я не про карлика тебе толкую. Убила, точно говорю. Рамси его звали, и был он болтонский бастард, и победили мы его, стало быть, в битве при Винтерфелле. Знал бы ты, сколько наших там полегло, даже последний великан…
— Да пошел бы твой великан! — завопил Клиган так, что на них стали со страхом оборачиваться. — Знаю я, что одни северяне порубили других северян в той битве. При чем только тут Санса? Как убила, что ты несешь???

— Скверная смерть, скажу я тебе. Заживо скормила собакам, а сама смотрела. Орал он так, что даже мне не по себе было, а она вышла из псарни, белая как снег и прямая как копье, и хоть бы что ей. Вот с тех пор, говорят, душа у неё и замерзла.

Клиган целую минуту тупо смотрел на кувшин с вином перед собой, потом встал и, не дослушав собеседника, отправился наверх, в каморку над трактиром, где они спали за пару грошей за ночь. Закрыв за собой дверь, он сел прямо на пол, прислонившись к ней спиной и дыша, как загнанный конь. Пташка, что они сделали с тобой?

Наутро трезвый как стеклышко и мрачный как туча Пес растолкал Тормунда и, наскоро позавтракав внизу в трактире, они отправились на север. Рыжий великан начисто забыл все свои пьяные излияния и только дивился тому, что Клиган, которого вчера еще надо было уговаривать, теперь гонит своего жеребца как на пожар. "Южане сами не знают, чего хотят, как дети малые, сегодня одно, завтра другое, будто вожжа под хвост", - ворчал он, мучаясь похмельем. Клиган лишь отрявкивался злее обычного.

И еще один раз говорил он о Сансе.
Было это в окрестностях Дредфорта, в другом трактире, где они остановились на постой по пути в Винтерфелл. Тормунд дрых, а его мрачный спутник сидел, закрыв лицо капюшоном, в темном углу деревеского трактира и слушал пьяную болтовню каких-то типов за соседним столом, потягивая эль из большой кружки. Наконец, один из них, плюгавенький мужичок, четко произнес «Рамси», и на него зашикали, испуганно оглядываясь кругом, собутыльники.
Клиган спокойно допил свой эль, спокойно вышел на морозный воздух и спокойно дождался, когда мужичок выйдет из трактира по своей надобности. Опять--таки, спокойно дождавшись конца этой самой надобности, он вышел из темноты, стукнул легонько тут же сомлевшего мужичка в зубы, взял его за шкирку и легко, словно щенка, отнес на конюшню. Посадил спиной к стенке, похлопал по щекам. Тот, очнувшись, увидел перед собой сидящего на корточках громадного воина с наполовину обожженной мордой и страшными глазами.

Воин положил ему тяжеленную руку на плечо и сказал задушевным голосом, глядя прямо в глаза:
— Ты ведь из местных, парень, так?
Тот проблеял что-то невразумительное. Клиган решил, что это подтверждение и поздравил себя с хорошим началом разговора.
— А теперь расскажи мне все, что ты знаешь про Рамси Болтона и его жену.
Мужичок вдруг заскулил, повалился, засучил ногами. Припадочный он, что ли?
— Дык не велено, ваша ми-и-иилость, а-а-а-а-а, оно давеча само вышло, само сказалось, я не хотел, простите, не серчайте, млорд, я не хотел…
— Что ты мелешь, что само сказалось?

Его пришлось хорошенько встряхнуть, чтобы добиться ответа. Оказалось, что на Севере запрещено упоминать род Болтонов и имена их и все, что связано с ними. «Дабы и сама память о сем проклятом роде выветрилась навек», вот. А кто сболтнет чего ненароком, тому могут и язык отрезать, по велению леди Винтерфелла, вот. Правда-правда, господин, она и велела, и отрезали уже кое-кому.

Подумав, Клиган вынул из кармана немелкую монету и дал дураку, чтоб не боялся. Тот сразу повеселел и, поняв, что убивать в этот раз не будут, разговорился.
— Весь род этот, млорд, такой, с подвывихом, неспроста у них и герб такой пакостный был. Человек, то есть, ободранный, тьфу. А Рамси этот, даром что бастард, был лютее всех Болтонов, даже хуже папашки своего. Есть такие люди, ваша милость, про которых говорят, что при рождении им боги али демоны в душу плюнули. И с тех пор им вроде как боль людская в радость, поганым.
— Есть такие люди, — сумрачно подтвердил Клиган, вспомнив о братце.

— Ну, вот, — подбодренный рассказчик оживился, — Рамси был чистый зверюга. Собрал вкруг себя ватагу таких же и лютовал тут в округе. Не жалели ни стариков, ни деток, а пуще всех доставалось молодым девицам. Да хоть бы портили только, а то калечили, убивали, да так страшно да паскудно, что и выговорить нельзя. Верховодил всем как раз Болтонский бастард, Сноу звался он тогда, это уж его позже в Болтоны определили да наследничком сделали, тьфу на его душу. А как сделали его наследничком - вовсе ополоумел. Имел забаву такую: девок сначала помучить всласть, как ему только в голову придет, а потом живых еще собаками травить в лесу. Охота у него, вишь, была такая… На живого человека-то охота! Окромя собак, еще любил он кожу с живых людей срезать да еще отрезать с людей куски, ежели что не по нему. У нас считай все, кто в замке служили, - кто без пальца, кто без уха, а кто и без чего поболе обретается, вот так, млорд.

— А что жена его, …кхххм, леди Санса? — проскрежетал Пес.
— Да что жена...бедная девушка, скажу я вам, ваша милость… Их семья вся, Старков, теперь уж чего скрывать, с нечистой силой, значит, знается. Варги они, вот что, в лютоволков перекидываются. Так чтоб она не перекинулась и не загрызла его, держал ее лорд наш Рамси на цепи, за ногу прикована была она к их с его светлостью кровати. Так и сидела, да. Ну, бывало там, папаша ихний нагрянут или еще какие гости, тут он ее наряжал и за стол сажал, никаких оков, все честь по чести. Ну, и прогуляться по двору, да, иногда бывали и у него вроде как светлые деньки, не без того, млорд. А мордовал он ее, страдалицу, не описать…
Сандор, с белыми от ярости глазами, схватил мужичка за шею.
— Врешь, сволочь!
— Да разрази меня гром на этом самом месте, ежели вру, млорд! Сестра моей жены служила в замке, так ей довелось мыть госпожу, так сказывала, на ней столько ссадин да порезов - места живого нет! А личико-то, да, личико сохранял, чтоб, значит, гостям-то показывать....
Еще долго слушал разговорчивого пьяницу Клиган с каменным лицом.

Когда они с Тормундом наутро отправились дальше, он вел себя как обычно, будто и не было этого страшного разговора в конюшне. Во всяком случае, Тормунд никакой разницы в нем не заметил. Он безудержно балагурил о Бриенне и об их союзе как о деле, уже решенном.

— А что, если она откажет тебе? — наконец не выдержал Пес.
— С чего бы ей отказывать мне? — изумился Тормунд.
— Да вот не полюбит тебя, такого пригожего, посмеется над тобой, — продолжал Пес, думая о своем.
— Нет, ну, поначалу-то, конечно, откажет, может, и посмеется, может, и подеремся с ней. Ну, а я не рассыплюсь, дальше буду подъезжать. Пока не согласится, не дура же она совсем. Им, бабам, вроде как полагается сначала поломаться, но у меня есть подход.
— Это какой же? — ну абсолютно равнодушно поинтересовался Клиган.

— А такой. Бабам надо дарить подарки. Не смейся! Почему сразу «платить»??? Не платить, а дарить подарки. Ясное дело, есть такое, что по душе им всем. Ну, бусы там, цацки всякие. Это подойдет. Но! Самые дорогие подарки - это такие, которые нужны именно ей, а не другой, понимаешь? Надо понять, надо узнать, что она любит больше всего, что ценит — и вот то и дарить! Я раз подарил Эрки…

Тут Сандор посмотрел на свою дорожную сумку, притороченную к седлу, в которой с незапамятных времен, аккуратно завернутая в чистую тряпицу, лежала книга. Книга с балладами про рыцарей и прекрасных дам, с красивыми картинками, которую он сдуру купил для нее когда-то, еще служа в Королевской гвардии. Отдал за нее, придурок, невесть сколько тогда, а подарить Сансе так и не собрался. С тех пор книга эта так и таскалась с ним по всем постоялым дворам да трактирам, даже за Стеной была с ним, вроде как на счастье. Задумавшись об этом всем, он очнулся только когда Тормунд таинственно сказал:
—…глаза!
— Какие глаза?
— Ну ты не слушаешь, что ли?
— При чем тут глаза?
— Я и сам толком не понимаю, при чем тут вообще глаза, честно тебе скажу. Но знаю точно: они любят, чтоб хвалили их глаза. Скажи ей, глаза, мол, твои, что небо, - любая растает, говорю тебе.

Ее глаза, действительно, что небо. Только вряд ли она растает, услышав это от меня.
Он посмотрел на себя ее глазами. Рожа не стала краше, чего уж там. К тому же, постарел да и шрамов прибавилось. В лохмотьях как оборванец и разит как от свиньи. Тут любая высокородная леди растает. Ну, хотя бы с этим можно что-то сделать.

Через два дня, напарившийся в бане, в новой одежде, побритый и помытый Клиган все так же сумрачно ехал верхом рядом с Тормундом. Тот с подозрением косился на своего спутника, не в состоянии взять в толк, отчего тот то готов был мчаться, чуть не загоняя коней, то вдруг свернул в селение, да еще зачем-то мылся там как дурной, потом взялся еще сбривать чудесную бороду, гордость любого мужика. А когда купил новую одежду, у Тормунда зародились кое-какие подозрения, которые он, впрочем, счел за благо не озвучивать, а то можно и огрести невзначай.

***

Санса с Арьей, как всегда, сидели в одном помещении, не разговаривая; каждая занималась своим делом. Общих интересов у них было, честно говоря, немного, и говорить особенно не о чем, тем не менее, обеим было комфортно и спокойно просто сидеть у огня вместе. Санса занималась хозяйственными бумагами, Арья методично метала нож в косяк двери. Нож в очередной раз попал в косяк, пролетев опасно близко мимо головы мальчика-слуги, вбежавшего в комнату.
— Леди Санса, ваша милость…
—…?
— Там двое, говорят, ваша милость их знает.
— Кто такие?
— Да тот одичалый, Тормунд, Ваша милость, что уж был тут давеча, а еще другой, по имени Сандор Клиган.
Чернила из перевернувшейся чернильницы растекались, безнадежно заливая бумаги. Санса встала, заправила локон за ухо и очень ровно спросила Арью, глядя на чернильное пятно:
— Ты же сказала, он умер?
— Ну, видно, живуч оказался, — осторожно ответила та, внимательно поглядев на сестру. Пропустила ее вперед, не сводя с нее все такого же внимательного взгляда, пошла за ней своей неслышной звериной походкой.

Боги! Она еще лучше. Гораздо краше, чем представлялось ему в глупых мечтах и непристойных снах. Он искал ту робкую девочку, дрожащую и мечтательную Пташку, что оставил в пылающей Королевской Гавани. И не находил. Перед ним стояла невыносимо прекрасная, высокомерная, холодная владычица замка. Ледяная Госпожа. Он понял, отчего ее прозвали так. Рот ее растянулся в любезной улыбке, сухой светский голос произнес:

— Милорды. Добро пожаловать в Винтерфелл. Я прикажу подготовить комнаты. Вам принесут еду и вино. Мальчик, прими лошадей у господ и покажи им купальню. Отдохните с дороги. По вечерам господа собираются в Большом чертоге. Я полагаю, вы намерены ожидать здесь Короля Севера, чтобы присоединиться к нему в грядущей войне? Он обещал прибыть через месяц. Я наслышана о ваших подвигах за Стеной, но вы непременно должны рассказать о них всем нам. Мы с нетерпением будем ждать.
Посмотрев на пространство между ними, она сделала нечто, походившее на легкий кивок и, плавно повернувшись, пошла обратно.

Бывший Пес, проглотив и «милордов», и все это представление, так и не сказал ни слова. Слова застряли где-то на дне высохшего горла, там же трепыхалось и сердце. Он с собачьей тоской смотрел ей вслед, а на него внимательно смотрела незаметная Арья. Наконец, оторвав взгляд от удаляющейся леди Винтерфелла, он заметил ее младшую сестру. Рот сам собой растянулся в ухмылке, похожей на оскал.
— О, волчонок жив, вырос и даже, говорят, отпустил когти...
— Да и ты жив, хоть и не вырос, Пес.
— Я больше не Пес. Зови меня Клиганом.
— Как скажешь, Клиган. Я думала, ты сдох тогда.
— Я и сдох, волчонок. Вернее, сдох Пес. А со мной произошла уйма всего.
— Я просто умираю от нетерпения послушать, — зло спародировала она светский тон сестры, хмыкнула и пошла восвояси.
Добро, твою мать, пожаловать, Сандор, дурак ты трехнутый, Клиган! И чего ты ожидал???

Ни в какой чертог он, разумеется, не пошел, напивался в одиночку у себя в комнате, зверея и жалея себя одновременно. Она просто едва помнит его, если вообще помнит. Какой-то уродливый мужик, вроде как из гвардейцев покойного женишка. Да и хочет ли она помнить, что там было-то хорошего для нее, в Королевской Гавани? Он вспомнил, что с ней случилось потом и стало совсем худо. Если б он мог снова выкопать Рамси, убить его, закопать, и так три раза, - он бы сделал это. Но она позаботилась о том, чтобы выкапывать было нечего. Он ощутил странную гордость за нее. Настоящая лютоволчица выросла.

Потом мысли перешли на то, что он может сделать для нее, что предложить ей...но он быстро заходил в тупик и только бесился. Ибо выходило - ничего. Ничего он не может. То есть, он может убить для нее… да хоть кого угодно. Или умереть самому. Да [к черту] ей сдалась твоя смерть? И защитить ее теперь есть кому, вон целый гарнизон, да и лорды Севера понаехали с сыновьями и вассалами. Есть кому услужить… по-всякому. Он нарочно растравлял себя, начиная почти ненавидеть ее, но уже через секунду снежное лицо и огненная грива волос, по-северному лежащая по плечам, вставали перед глазами… и все начиналось сначала.

***

Уже третий день со времени прибытия в Винтерфелл ноги сами несли его каждое утро во внутренний двор замка, где она встречала их с Тормундом. Он находил себе то одно дело, то другое; то тренировался на мечах с томящимися от безделья рыцарями, то, вот как сейчас, точил и без того острый меч... точнее, делал вид, что точит, а сам пялился на те двери, из которых она выходила, и ждал, может, выйдет опять.

Она и выходила, несколько раз, проплывала мимо в облаке каких-то медовых ароматов, опять неуловимо кивала невидимке рядом с ним, отдавала распоряжения, проверяла что-то, в общем, хозяйничала вовсю. Вокруг нее вился целый рой мужчин, он пристрастно разглядывал их всех, но ни разу не заметил ни огонька интереса в безжизненных голубых глазах. Улыбался лишь красивый рот; ни суховатый голос, ни этот ее светский рассеянный тон, который он ненавидел, не менялись никогда. Ни с одним из лордов, ни с одним из рыцарей не говорила она сердечно, только вежливо. И еще он заметил, что она всегда становится на возможно большее приличное расстояние от любого мужчины, будь то лорд или мальчишка-слуга. И старается, чтобы между ними была Арья или леди Бриенна. Когда он понял это и догадался почему она так делает, сердце его сжалось. Ревнивые мысли сразу ушли, осталась только жалость и гнев. Что с тобой сделали, Пташка…?

За день до этого, когда он тренировался на мечах во дворе и поглядывал украдкой на дверь, Санса смотрела на него в окно совсем с другой стороны, из окна своей комнаты. Она смотрела из-за занавески, как громадный человек, с необычайной грацией двигаясь по двору, нисколько не устав, загонял двух противников, которые уже еле дышали, с трудом поднимая мечи.

Арья проследила за ее взглядом и спросила:
— А это правда, что он спас тебя от насильников в Королевской Гавани?
— Да, — после паузы сказала ее сестра и завела за ухо локон. — Он помогал мне… Он один при дворе жалел меня, я это всегда чувствовала, несмотря на его грубость. Он пытался помочь мне много раз, насколько это было в его силах. Мне даже кажется, он бы попытался помочь мне больше, если бы не понимал, что, подними он меч против моих обидчиков, изруби он хоть двадцать рыцарей, всех он не одолеет. И его помощь обернулась бы смертью для нас обоих. Как только подвернулась возможность увезти меня оттуда живой, он предложил мне ее, но я отказалась. О, если бы я тогда не отказалась! Мы бы успели на Красную свадьбу и не было бы ничего, что было после… Я была бы с мамой и Робом и все было бы позади…
По бесстрастному лицу Арьи пробежала тень. Она вспомнила, как они с Псом чуть было не успели на Красную свадьбу. Она думала о чем-то некоторое время все с тем же бесстрастным лицом. Потом неслышно вышла из комнаты.

Маленькая волчица возникла, как всегда, из ниоткуда. Сколько она уже стоит тут и наблюдает за ним? Она посмотрела на него снизу своим неприятным немигающим взглядом и заговорила монотонным, каким-то нечеловеческим голосом:

— Раньше я не понимала этого, но теперь мне стало ясно, что ты тогда делал единственно правильные вещи и помогал мне, как мог. Ты заботился обо мне и учил тому, что пригодилось потом. Мне также ясно, что ты делал это не из корысти, вернее, не только из корысти. А я бросила тебя умирать, раненого, не оказав даже последней милости, и украла твой кошелек..... Я давно вычеркнула тебя из своего списка, но я все еще должна тебе. Я скажу тебе нечто важное для тебя и этим расплачусь с тобой.
— И что же страшно важное ты мне можешь сказать? В этом ребенке есть что-то, отчего даже такому бывалому мужику как я, становится не по себе. Чувствуешь себя будто в компании маленького, но очень ядовитого скорпиона.
— Она тоже любит тебя. Хотя и не знает этого сама. Ну, все, я сказала, делай с этим что хочешь, я тебе больше ничего не должна.
— …откуда ты.....?
Он сбился, взял себя в руки и выдавил наконец:
— О чем вообще речь? Что ты лепечешь, девочка?

Арья посмотрела на него, склонив голову к плечу, с терпеливым интересом, будто рассматривая редкое насекомое. Потом пошла бесстрастно чеканить таким же нечеловеческим монотонным тоном, что и раньше.
— О чем речь, ты прекрасно понял. Вернее, о ком. О моей сестре Сансе, по которой ты с ума сходишь. Откуда я знаю? Я читаю вас, придурков, как скучнейшие книги.... Ладно, слушай, откуда я знаю. Ты третий день болтаешься, как дерьмо в проруби, на морозе во дворе. Ты то и дело пялишься на дверь, незаметно, как тебе кажется, и ждешь, когда ее светлость изволит показаться. Ты прячешь для нее за пазухой какой-то сверток, вроде книги, и щупаешь его постоянно....
По его изменившемуся лицу она что-то опять прочитала и хмыкнула:
— Серьезно, книга?
Потом продолжила:
- Вот в данный момент ты так долго задерживаешь дыхание, что сейчас лопнешь, и твои руки так сжимают этот меч, что костяшки пальцев побелели.
Он выдохнул и отпустил меч.
— Теперь тебе хочется знать, откуда я знаю про нее, при том, что сама она не знает? У нее меняется голос, когда она говорит о тебе. Совсем немного, она уверена, что ничем не выдает себя, но я слышу. Когда твое имя произносят в ее присутствии, она делает вот так — и Арья, совсем не свойственным ей грациозным жестом завела воображаемый локон за ухо. - И наконец, эта чистюля единственный раз на моей памяти — а нас учили грамоте вместе — перевернула чернильницу.
Какая еще чернильница??? При чем тут чернильница???
Вдруг лицо Арьи неуловимо изменилось, став почти человеческим.
— И еще важно… Она…
— Я знаю, — хрипло перебил ее Пес.
— Итак, я больше ничего не должна тебе, — проговорил этот чудовищный ребенок и ушел своей странной походкой, оставив Клигана стоять, раскрыв рот.

***

Санса сидела у зеркала, задумчиво заплетая на ночь рыжие косы, когда услышала у своей двери грохот и слишком хорошо знакомый ей по Королевской Гавани рык. Открыв дверь, она, по-видимому, спасла жизнь стражнику, стоявшему у входа в ее покои. Несчастный болтался в воздухе, поднятый могучей лапищей Пса.
— Милорд, отпустите моего человека!
— Миледи, — возопил стражник, — он… этот… он прорывался к Вашей светлости в такое время!
— Ступайте, я в совершенной безопасности в обществе милорда Клигана. И у него наверняка есть некое дело, которое не терпит отлагательства на завтра, если уж он решился побеспокоить меня в эту пору?
Черт, время-то, и впрямь, как-то быстро прошло, пока я с духом собирался. Ведь и вправду уже ночь, а я приперся. Черт, черт!
Он с тоской посмотрел вслед улепетывающему по коридору стражнику, потом они оба заговорили одновременно, он:
— Ну, я пойду?
И она:
— Входите, милорд.
Запахнув повыше ворот мехового халата с широкими рукавами, Санса зашла в комнату, обернулась… и почти уткнулась носом в своего гостя, который двумя гигантскими бесшумными шагами догнал ее. Какой-то миг они стояли совсем близко, глядя друг на друга, Клиган дышал как после бега. Затем Санса плавно, как в танце, отступила назад, а его взгляд уперся в разобранную кровать за ее спиной и кровь бросилась ему в лицо. Она проследила его взгляд и, ничуть не смутившись, проговорила:
— Прошу простить мне беспорядок, милорд Клиган.
И показала жестом на стул, стоявший спинкой к кровати.

Вот так, значит. Чтоб не смущать меня, дурака.
— Мне и впрямь не стоило приходить так поздно.... что подумают люди? — выдавил он.
— О, моя репутация вне опасности, — похоже, она находила все это забавным, - простолюдины не сплетничают обо мне… с некоторых пор.
Ну да, ты приказала отрезать языки парочке из них. Интересно, правда ли это? Посмотрев в ее холодные глаза, понял — могла.
— …что же касается благородных людей, собравшихся здесь, — она приветливо улыбнулась, — большинство из них так желают получить Винтерфелл в качестве моего приданого, что принимай я у себя в спальне хоть всю бывшую королевскую гвардию одновременно, они бы закрыли глаза и уши, уверяю вас.
Она опять приветливо улыбнулась, напомнив ему Серсею.
Что я делаю здесь? Пташки давно уже нет, а волчица… ну зачем ей такой как я?
— Итак..? — она выжидательно смотрела на него.
Он вытащил из-за пазухи проклятую книжку. Протянул ей, глядя куда-то в сторону.

— Ах, какое великолепное издание! Я благодарю вас, Клиган, за этот прекрасный подарок. По правде говоря, я уже забыла, когда мне дарили что-то настолько… личное. Я тронута, что вы помните, как я любила когда-то эти баллады.
Я помню каждый твой взгляд и каждое слово. И запах, и голос…
— …Как вам удалось достать в наши времена такое чудо?
— Убил пять маленьких девочек.
Она пару мгновений смотрела на него без выражения, потом неуверенно хохотнула.
О, твои охренительные шутки имеют успех у леди! Продолжай в том же духе!
— Арья сказала мне… твоя сестра сказала…
Черт, не то! Не то!
Она, видя его затруднение, опять применила светский навык, уводя неловкий разговор в безопасную сторону:
— О, да, безусловно, я должна от всей души поблагодарить вас за то, что вы спасли мою сестру и заботились о ней до тех пор, пока…
— Пока твоя чертова Бриенна чуть не прикончила меня, — со свойственной ему деликатностью закончил Пес. — Ладно, все это уже быльем поросло. И может, оно и лучше, что так вышло. Меня спас тогда человек… Хороший человек. Я рад, что встретил его. Он…вытряхнул из меня Пса и оставил Сандора Клигана. Постирал мне душу, как прачки стирают белье.

Это была очень длинная речь и он устал. Пташка, казалось, была тронута и с едва уловимой ноткой горечи задумчиво произнесла:
— Какое прекрасное, какое полезное умение! Как мне хотелось бы, чтобы мне выстирали душу…
— Умер тот человек, убили его. Я отомстил, только легче не стало.
— Сандор, — впервые назвала она его по имени, — от мести не становится легче.
Она о себе сейчас. Серьезная, печальная....Пташка, это ты…?
— Я совсем не ждала вас здесь. Мне сказали, что вы умерли, — сама не зная, в чем она упрекает его, сказала она вдруг тоном упрека. Он мгновенно, собачьим чутьем уловил этот упрек.
И правильно, порубить бы меня, псину паршивую, на мелкие кусочки и зарыть поглубже. Как я мог оставить ее там? Как мог не спасти от Рамси? Сидел в безопасности, раны зализывал, пока она…
— А мне сказали, ты вышла за карлика.
— Лорд Тирион был очень добр ко мне, — заученно проговорила она. Брак… не был консумирован.
Надо же, поганый карлик не такой уж мерзавец, зря я грешил на него.
— А нынче я вдова, как полагаю, вам известно, - она увидела, как дернулось его лицо при этих словах и протянула недобро:
— О-о-о, я вижу вам рассказали. Итак, они все еще болтают. Видите ли, милорд, мы тут, на Севере, не произносим некоторых имен и НИКОГДА не говорим о некоторых событиях. Эта…грязь не достигнет памяти потомков.
Ее тон все взвинчивался, пальцы дрожали.
При чем тут гребаные потомки? Дрожит… от воспоминаний? От страха? От ярости? От ярости???

Он вдруг увидел в ней себя до встречи со Старшим Братом. Эту боль, эту ненависть, это неугасимое губительное пламя, пожирающее душу.
— Так вот, все, что вам рассказали — правда, — продолжала она, - более того, правда гораздо, гораздо, ГОРАЗДО хуже того, что вам рассказали!
Она почти кричала теперь, взгляд стал безумным. Он не мог этого больше выдержать. Упал на колени перед ней, склонил изуродованную голову и сказал:
— Прости меня, Пташка. Прости, что меня не было рядом, когда я был тебе нужен.
Вид могучего и гордого человека, стоящего перед ней на коленях, его искренний порыв, так непохожий на него, видимо, отрезвили ее. Она пришла в себя, шагнула к нему....увидела, как он зажмурил глаза и втянул голову в плечи. "Да ведь он боится меня", - поняла Санса. Почуяла свою власть над этим человеком. Протянула руку, погладила его по изуродованной щеке…
Как тогда...
Вспомнила хрупкую девочку, дрожащую под взглядом чудовища. Теперь чудовище - она.
— Посмотри на меня.
Он поднял свое страшное лицо.
— Я не обижу тебя, — прошептала она пароль, известный только им двоим.
Камень упал с его сердца, неловкость испарилась.
Он поднялся и навис над ней во весь свой гигантский рост. Неловко обнял, погладил по худым лопаткам.
Выросла. Стала высокая…для женщины.
Будто услышав его мысли, отстранилась, отошла.
— Посмотри на это с другой стороны. Ты была глупой Пташкой, а стала настоящей Волчицей.
Она с внезапным интересом взглянула на него.
— Вот и я вижу это так, Клиган. Я не дала ему победить меня, пока он был жив. Я не собираюсь давать памяти о нем победить меня. Я, видишь ли, собираюсь стать счастливой. Полюбить, выйти замуж, сделать все то, для чего была рождена и воспитана. Я не собираюсь лишаться всего этого из-за ничтожного, грязного, больного ублюдка, на время получившего в распоряжение мое тело.
Прекрасная храбрая волчица. Стремится на волю, отгрызая попавшую в капкан лапу.
— Тебе опять нужен прекрасный принц, — тяжело проговорил он.
Она странно глянула на него.
Она опять ярится… Отчего? Что я опять сказал не так?

— У меня уже был прекрасный принц, — прошипела она, — и высокородный богатый муж! И тайный поклонник Флориан! И добрый покровитель, второй отец! И молодой, любящий, ОЧЕНЬ любящий супруг! Что, если я выберу в этот раз кого-нибудь, менее великолепного, а?! И вообще, что, если в этот раз Я САМА кого-нибудь выберу?!
Она подошла совсем близко и требовательно спросила:
— Зачем вы на самом деле явились сюда, милорд?
— Ты знаешь.
— Присоединиться к армии Короля Севера?
— Не играй со мной, мы оба знаем, что я приехал к тебе..... Ну, ты услышала, что хотела, теперь посмейся над уродливым глупым псом и прогони прочь, - он отвернулся и проговорил последние слова стене слева.

Ну, вот и все. Сердце отсчитывает удары в пустоте.
Санса опять подняла руку, легко прикоснулась к его лицу, повернув опять к себе, даже попробовала улыбнуться. Клигану сделалось тошно. Он чувствовал себя тем соломенным чучелом, на котором отрабатывает удары неопытный боец. С болваном безопасно, он не ударит в ответ, а навык вырабатывается. Чучело разобьют в пух и прах, а потом уж перейдут к достойному противнику.
— Тебе, должно быть, страшно и противно прикасаться ко мне, — проскрежетал он.
Она, казалось, удивилась. Долго, невыносимо долго смотрела на него, будто решая для себя что-то.
— Мне действительно страшно и противно прикасаться ко всем мужчинам этого мира, Сандор. Кроме моих братьев и......тебя.
И что это, в пекло, должно означать? Что она считает меня как бы братом? Ну, приехали, поздравляю!
— И потом, ты уж не шрамом ли своим пугать меня собрался? - она истерически засмеялась. — Меня? Шрамами? Меня??? Продолжая смеяться, она повернулась к нему спиной и сдернула меховой халат.

Боги.... Боги! Она и с вязью шрамов на теле была прекрасна. Как какая-то древняя и страшная богиня первых людей. Смех перешел в рыдания, он подскочил, поднял с пола халат, завернул ее, легко, как ребенка, поднял на руки, отнес в кровать. Она, вцепившись в его рукав, не отпустила его от себя.
Ну что ж тут будешь делать…? Не брошу тебя, Пташка, не брошу, куда ж я от тебя денусь…?

Он прилег рядом с ней на кровать, обнял несчастное, израненное, икающее создание, прижал к своей мощной груди, баюкая, повторяя невпопад, что теперь бояться нечего и все точно будет хорошо.
 
Последнее редактирование:

Tousique Sharikov

Оруженосец
Пес смотрел в наступающем рассвете на рыжую голову на своем плече. Обмирая от нежности, прикоснулся губами к макушке. Она, не просыпаясь, чистым и ясным голосом прежней Сансы, сказала «я люблю тебя», обняла его крепче и продолжила спать.

Да ну нет, да ну не может быть! Она видит сон про какого-нибудь пригожего рыцаря. Такого всего из себя…галантного... Арья наплела какой-то чуши, а он и уши развесил. Взрослый, твою мать, мужик! Чернильница какая-то… Приперся с дурацкой книжкой, разбередил душу, расстроил, вон она икала час, пока заснула… И что теперь делать?....и как отсюда выбираться теперь? Непременно кто-то увидит, вон уже и голоса слышны во дворе. Любовничек, етить-колотить....хоть бы обломилось что-нибудь, а так - и леди позорить, и…

Санса зашевелилась опять, словно услышав его мысли.
— Сандор, прости мне эту безобразную сцену, — сказала она ему в подмышку. Мне нужно время… Я не могу так… сразу, мне нужно привыкнуть к тебе.
Что - сразу???? К чему привыкнуть??? Я что-то пропустил? Да ну, что за....! я и сапог-то не снял… О чем она вообще??? Неужели она...? Неужели волчонок правду…?

Он боялся дышать, сердце ухало как кузнечный молот. На всякий случай, буду молчать как герой под пыткой. Тогда уж точно лишнего не ляпну. Оно как-нибудь само все…разъяснится. Прекрасная рыжеволосая женщина, проспавшая в его объятиях всю ночь, выпростала из-под мехового одеяла ногу в поисках туфли.

Боги! Ногу. Белую. Голую. Черт, черт, черт, думай о … леди Бриенне, лимонных пирожных, бороде Тормунда…фух…
— Пожалуй, не стоит тебя, все же, пока демонстрировать нашим вассалам, — тем временем абсолютно спокойно чирикала эта непостижимая женщина, уже найдя туфли и расчесывая волосы перед зеркалом.
Волосы. Рыжие. Над шеей. Белой. Да что ж такое-то???

Он посмотрел на нее с мукой и промычал что-то маловразумительное, мол, не стоит, вассалам, того, в общем, пока что, да, вот как-то так…
— Да нет, -поняла она по-своему. Как всегда неправильно. — Я и мысли не допускаю, что кто-то из них осмелится вызвать тебя на поединок. Они тебя попросту отравят и продолжат делить меня и мое приданое между собой. Не бойся. Чего это я боюсь???

— Я выпущу тебя через подземный ход, - продолжала Санса, - это бывшая спальня моих родителей, отсюда есть подземный ход через крипту замка в богорощу. О нем не знает никто, кроме членов семьи. Он должен был спасти Старков, случись что. Не спас, — она помрачнела.

Клиган, встав из постели, стоял и ждал, что будет дальше. Санса подняла гобелен на одной из стен, что-то скрипнуло, вздохнуло, и она уже оттуда позвала его. Пришлось низко пригнуться, ход был не рассчитан на гигантов и пах сыростью. Она поцеловала его в щеку сама! поцеловала! и, нервничая и смущаясь, спросила, придет ли он сегодня ночью, используя этот ход. Голова у него пошла кругом, он, кажется, кивнул, потом машинально разогнулся, - и в голове зазвенело от удара в потолок. Санса охнула, еще раз поцеловала его в щеку и скрылась за гобеленом. Опять щелкнуло и воцарилась полная темнота.

Сандор шел, пригнувшись, его мотало из стороны в сторону, будто пьяного. Он и был пьян: ее медовым ароматом, своей мучительной любовью, сумасшедшими надеждами, которые будто бы начали сбываться, хотя поверить в это было невозможно. В крипте стояли гордые ряды каменных Старков, горели редкие свечи.

Его опять окутали сомнения. Куда ты лезешь, внук псаря, у нее восемь тысяч лет да предков за спиной, вон как грозно смотрят каменными глазами. Кто отдаст ее за тебя, опомнись, спустись с небес на землю, знай свое место. И пусть, разозлился он. Если она его больше и знать не захочет, а то, что было, было… помешательство... а что было-то? Ничего и не было! нервический припадок, каприз… и пусть. Но рука на его щеке — была! Прекрасное тело в шрамах — было! Рыжая голова на плече — была! И никому он этого не отдаст, и не забудет никогда, и никто у него это уже не отберет! И пошли вы все, гребаные каменные предки, имел я вас так и этак и через левое плечо!

Разозлясь, внезапно вышел на морозный воздух и остановился как вкопанный, увидев кресло с калекой перед гигантским чардревом. Юноша сидел, закатив глаза и будто бы был где-то далеко. О Сансином брате-колдуне ему уже успели рассказать. У них, вообще, есть нормальные в этой семейке? Хотя, кто бы говорил…
Неслышно ступая, обошел калеку, и, отойдя на безопасное расстояние, бодро пошагал к себе. Душа пела.
Трехглазый ворон, открыв глаза, смотрел в спину уходящему человеку. Лицо его ничего не выражало.
***


Оказалось, ей действительно нужно было к нему привыкнуть. И это еще мягко сказано, надеюсь, душа ее гребаного муженька корчится в самом страшном пекле из всех семи. Она была ласкова и даже смеялась, но стоило ему прикоснуться к ней, - или отшатывалась с панической крупной дрожью, или каменела со страдальческим взглядом. Он быстро оставил эти попытки, ибо радости от них было мало.

Пусть все идет как идет, решил он. Она же иногда обращалась с ним как с домашним псом: охотно обнимала, целовала в щеку, засыпала на плече. Это было и мучительно, и сладко, он был как крупная рыба в невидимой сети: не вырвешься, даже если захочешь… Но, когда она однажды, тесно прижавшись, почувствовала его желание и отпрянула, он разозлился:

— Да, Пташка, ниже пояса я животное. Скажи еще, что не знала об этом. И я не собираюсь за это оправдываться, извиняться и обещать больше так не делать. А еще у меня есть сердце и голова, хоть и уродливая. И я хочу тебя, боги свидетели. Но уж если поганый карлик смог удержать свой член в штанах, будучи твоим мужем, я, на своем месте, справлюсь с этим не хуже!

На самом деле, справлялся он не очень. Однажды, измучившись вконец, нашел шлюху в соседней деревне.
В конце концов, он ничего никому не обещал… Словами не обещал да она и не узнает никогда… но ты-то знаешь, сволочь и вообще, ей же лучше, а ты ее спросил, как ей лучше?

В общем, все вышло как-то гадко. Скверно, и главное, убого: и девка, и ее комнатка в трактире, и он сам. На все он уже приучился глядеть глазами Сансы и вдруг в самый неподходящий момент подумал о шлюхе, что она ведь тоже человек, а он с ней так… Короче, справился, но на душе стало тошно, маета одна. Хотел было из чувства вины почему сразу вины? Просто так! купить какой-нибудь подарок Сансе, но выходило еще гаже.

Зато во время этих странных свиданий он много разговаривал с ней. Он наговорил больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Санса с некоторым удивлением узнала, что он весьма неглуп, намного образованнее, чем хочет казаться и очень наблюдателен. Его едкие комментарии и хлесткие характеристики наезжих лордов и рыцарей были ужасно точны и часто уморительны, его привычка сквернословить была тут к месту. После особенно сочных шуток Санса хохотала до слез. Ну, по крайней мере, я научил Ледяную Госпожу смеяться, уже что-то.

Сам не заметив как, он рассказал ей постепенно всю свою проклятую жизнь, в которой, по правде говоря, не было ничего хорошего. В какой-то момент она, потершись об его плечо щекой, неуверенно спросила:
— А когда… — и замялась. Он, сразу поняв, о чем она, ответил:
— Всегда....с самого начала.
— Ф-у-у-у, милорд, я была ребенком!
— Нет, ну не так, конечно… Просто мы въехали в тот день во двор Винтерфелла — кругом вся эта северная серая грязь, все в сером, черном, коричневом, весь этот ваш суровый северный шик - глазу не на чем остановиться, тоска одна. И тут вижу огненную головенку среди всей этой серости… вдруг ты поднимаешь лицо и бросаешь такой кокетливый, такой нежный и восторженный взгляд…ну, как лучик… Еще немного и я засяду писать сраные баллады…и, представляешь, какой-то миг я думал, что этот взгляд предназначается мне, ну не дурак? - он хохотнул, - конечно, ты строила глазки говнюку Джоффри, который ехал рядом.

Но с тех пор я как-то, сам не замечая, стал высматривать твою рыжую шевелюру по дороге в Королевскую Гавань. А еще слушал, как ты пела, ты часто пела тогда, помнишь? Ну, слушать-то можно всем, верно? Я и развесил уши и воображал, будто это для меня одного. И я видел, что ты как глупая безмозглая пташка летишь в эти сети, в этот вертеп… Что за фрукт его высочество я хорошо знал и жалел тебя сразу, но уж когда …

— Когда меня заставили смотреть на казнь моего отца и издевались надо мной во дворце, — жестко продолжила Санса.
— Ну да… вот чего не прощу я себе никогда, так это этого. Взрослые закованные в латы мужики избивали невинную девочку, а я стоял в своем белом плаще! — он зарычал с мукой в голосе.

— Ты не мог....мы погибли бы оба, она и тут пытается оправдать меня, сохранить образ, мать его, рыцаря, и потом, тогда, во время битвы при Черноводной, ты пришел спасти меня, а я отказалась!
— Пришел, пьяный как свинья, хуже, чем свинья, перепугал тебя до смерти. настоящий герой, гребаный рыцарь в белых доспехах, прямиком из баллады!
— Ну, ты же не хотел… ну все, с меня довольно!

— Хотел!!! — рявкнул он так, что она дернулась. - Еще как хотел!!! Прекрати украшать меня лентами, посмотри на меня и увидь таким, какой я есть! Я не рыцарь из твоих гребаных баллад и не болонка, чтоб чесать меня за ухом!
— Прекрати орать, Клиган, мне совсем не страшно, — абсолютно спокойно вымолвила Санса и нежно улыбнулась ему. Всю злость как рукой сняло, стало немного стыдно. Вот как она это делает? Почему я рано или поздно начинаю чувствовать себя дураком?
— Ита-а-а-к, — продолжала она вести какой-то свой внутренний счет, - тогда уже… хотел?
— Раньше, — буркнул он, сдаваясь.
—…?
— Не помню точно. В какой-то момент признался себе, почему стал выбирать только рыжих шлюх. Потом стало совсем худо, вот книжку купил. Все таскал ее с собой да так и не отдал. На тебя временами злился отчего-то, ну и пил как скотина, чего уж там...

Взгляд Сансы стал совсем нежным, в глазах стояли слезы умиления. Что ж за странная баба? Чему она радуется? Что я рыжих шлюх выбирал или что пил как скотина? Вот и пойми их… Но, похоже, книжка ей понравилась.
***


Через неделю такой чумной жизни он, войдя в гобеленовую дверь, сразу почувствовал, что она напряжена, и мгновенно забеспокоился сам. На столе стоял кувшин вина, и, как всегда, ее любимые лимонные пирожные.
— Не желаешь вина? Дергается отчего-то
— Санса, если я начинаю пить, мне трудно остановиться, а когда я пьян, — тебе ли не знать — мое общество не доставляет леди удовольствия. А что случилось?
Она налила себе и выпила одним махом.
— Я подумала, что… я хотела попросить тебя сделать для меня кое-что странное, — выпалила она. Более странное, чем я делаю для тебя всю эту неделю? Достать луну, трахнуть дракона? Не стесняйся, вперед!
— Ты знаешь, что я… не люблю, когда ко мне прикасаются. Поверь мне, я это заметил
— Я подумала… я подумала, если бы ты смог раздеться… и разрешить мне прикоснуться к тебе…
Оп-па!
…только прикоснуться, ничего такого, — поспешно завопила она
Держи лицо, придурок!
— Да подумаешь, я уж боялся, что ты попросишь меня залезть в горящий камин ни на что не надеяться, ни на что не рассчитывать, ни на что не надеяться, ни на что не рассчитывать....

Она забилась в дальний угол кровати и смотрела на великолепное тело, которому много дано было от природы и приумножено годами опасной жизни, в которой она, жизнь эта, зависела от силы, ловкости и быстроты. В отличие от лица, шрамы не портили его.

— Ты такой красивый, Сандор, — вырвалось у нее. Он уловил искренность восхищения и аж замаслился. Чего уж там, красотун я, этого не отнять
— Однако ж, непохож на твоего плюгавого Рыцаря Цветов, а? Видел я, как ты глазела на него.
— Сир Лорас - один из самых привлекательных рыцарей Семи королевств, — важно сказала Санса.
— Вот только этот… привлекательный рыцарь пялит других таких же… привлекательных рыцарей! — ядовито парировал Клиган.

Сочтя ниже своего достоинства реагировать на эту грубость, она отодвинулась еще дальше, приглашая его в постель. ни на что не надеяться, ни на что не рассчитывать, ни на что не надеяться, НИ НА ЧТО НЕ РАССЧИТЫВАТЬ!
— Закрой глаза и не вздумай шевелиться, а то все испортишь, - нежный пальчик осторожно очертил его профиль, он легко прихватил его губами.
— Эй!
— Ну это ж не считается!
— Знаешь, — задумчиво проговорила она, — когда я молила Воина помочь тебе в бою, я представляла его с твоим лицом. С одной стороны, жестокий убийца, несущий смерть, с другой — храбрый защитник. Одно без другого невозможно, ты прямо воплощение бога, Сандор.

Сандор, тебя опять повысили. Ты не только красавчик, ты бог! Напомни себе об этом завтра, когда будешь метать громы и молнии в нужнике.
— Не ворочайся, не то мне придется привязать тебя!
Он фыркнул.
— Ты находишь меня смешной?
На это он отрапортовал, четко и невозмутимо:
— Был у меня знакомец, такой молодой здор-р-ровый бычок, похож на молодого короля Роберта, понимаешь? - она заинтересованно кивнула, отвлекшись от обиды. — Так вот, попался он как-то одной красной жрице. Она такая....аппетитная, в самом соку…, - Санса подняла брови, — ....ну, он рассказывал. Так вот, приводит она его к себе… Раздевает догола… привязывает голого к столу… пока все идет хорошо, верно? И начинает его всяко возбуждать, ну, а ему-то много не надо… И вдруг, ка-а-а-к посадит ему прямо на хрен трех большущих пиявок!!!!!
Санса держалась изо всех сил пару мгновений, потом, все же. прыснула и, уже сквозь смех, выдавила:
— Зач-ч-чем???
— Спрошу его, когда встречу в следующий раз. Хвала богам, удалось сбить с нее эту торжественность… а то боги, молитвы...чувствуешь себя как покойник в септе. Раз она смеется, может, еще что и выгорит из этой игры…? НЕ НАДЕЯТЬСЯ, НЕ РАССЧИТЫВАТЬ!

Обстановка и впрямь разрядилась: она придвинулась ближе, ее рука начала путешествие по его телу, прикасаясь к шрамам и отметинам. Она спрашивала о них, он отвечал. Постепенно его ответы становились отрывистее, а дыхание чаще. Наконец наступил момент, когда он сдавленно ахнул, задрал подбородок и сжал сильными пальцами постель. И тут действительно произошло странное.

После смерти Леди, Санса не испытывала этого, но сразу узнала это чувство. Это длилось всего одно короткое мгновение, но она вдруг почувствовала изнутри его сознания все мощное, неудержимое желание, сфокусированное на ней, всю нежность и жалость и много чего еще, весь этот клубок чувств и эмоций, который был его любовью к ней. Мгновение прошло, она опять была в себе, но этот поток захватил, понес ее, швырнул к нему, и ее подхватили его могучие руки.

Он никогда не был таким внимательным и чутким. Каждая клеточка его громадного тела была внимательной и чуткой и была настроена на нее, на каждый ее вздох, малейшее движение, поощряющее или отстраняющееся. Он невероятно нежно, терпеливо и умело, - и сам не знал, что умеет так, - вел ее туда, куда хотел. И ему это удалось, и только тогда он дал волю и себе ненадолго. Впервые в жизни он занимался этим не для себя и это оказалось здорово. Дальше будет еще лучше, я знаю это

— Сандор....
— Ммм....?
— А я теперь понимаю, о чем они все говорили....подруги Маргери и Мия Стоун.
— Ммм…
Ее благородный рыцарь впервые за эту неделю спал честным солдатским сном, впрочем, по-хозяйски прижимая ее к себе. Она попробовала было обидеться, но передумала, зарылась носом в жестскую шерсть на его груди и тоже уснула.

***

Дальше действительно становилось лучше и лучше, как он себе и обещал. Дни проходили, словно в чаду. Он вроде бы ел, делал что-то, с кем-то говорил, но не смог бы вспомнить с кем уже через минуту. Картины дня были словно бледным несущественным фоном для картин ночи, которые всегда стояли перед его глазами. Звуки дня заглушались постоянным звоном невидимой струны, что натянулась между ними. Ну, а ночи… ночи были полны такой страсти, что он самодовольно удивлялся сам себе.

Санса изменилась разительно. Заострились скулы, как-то ярко вылепилось лицо. Глаза горели лихорадочным блеском, румянец не сходил со щек. Распухшие от поцелуев губы таили скрытую полуулыбку, она будто бы знала какую-то тайну, будто прислушивалась к чему-то. Когда она шла, окутанная облаком с ума сводящего медового аромата, в это облако втягивались все мужчины вокруг. И без того плавная походка стала томной, ленивой, в ней угадывалась грация самки хищника.

С каждым шагом, с каждым покачиванием бедер она словно выходила из своих глухих северных платьев, казалась голой. Это был морок, колдовство, которому поддавались все. Когда она проходила по двору, создавался невидимый жаркий вихрь томления и похоти, центром которого была рыжеволосая женщина. Этот вихрь не щадил никого: свернув шею и открыв рот, провожал ее взглядом мальчишка-слуга мал еще, сопляк, пожилой повар, собравшийся было рубить голову гусю, попал себе по пальцу так тебе и надо!, Тормунд крякал и теребил рыжую бороду и ты туда же, коряга одичалая! Оттирая друг друга, вились перед ней и распускали хвосты и старые индюки, и молодые павлины.

Еще хуже бывало вечерами в Большом чертоге, куда леди Витерфелла обязана была выходить к гостям замка. Лилось вино, мужчины теряли головы, уже состоялось несколько поединков, пока не смертельных, но напряжение нарастало. Кроме того, дыхание войны и близость смерти развязывали языки и упрощали нравы.

Клиган взирал на все это непотребство мрачно, никогда не вмешиваясь. Чего ему это стоило, знал только он. Когда рыцари совсем уж перебарщивали с комплиментами, серенадами и признаниями, щека его дергалась, верхняя губа задиралась в грозный оскал, а рука тянулась к мечу, тогда лицо Сансы рассеянно поворачивалось в его сторону, она заводила локон за ухо с ума сводящим жестом и он как-то знал, что это — для него.
Любит-то она меня. Хоть на пузе тут крутитесь, хоть через голову прыгайте, уроды. Но именно мне сегодня ночью откроют дверь за гобеленом, вот так.

Поистине удивительно было то, что их тайна так и осталась нераскрытой. Никому просто не приходило в голову представить их вместе. Служанка, убиравшая постель, совершенно точно знала о присутствии мужчины в жизни леди Сансы, но, помня о кое-чьих отрезанных языках, держала свой за зубами. Тормунд, наблюдая за вновь открывшейся страстью друга к мытью и бритью, в целом делал правильные выводы, но его фантазия никогда не искала подругу Клигана так высоко. Расспросы же ни к чему не приводили. Знала только Арья, но того, о чем знала Арья, не знал никто никогда. Словно рука невидимого доброго бога закрывала их от невзгод.

— Послушай, я все хотел спросить тебя, что это было тогда, в первый раз? Ты робко водила пальчиками по моим шрамам, а потом — хоп, и уже набросилась на меня, как голодный на жареную курицу.
— Боги, какое поэтическое сравнение, Сандор! — она начала подтрунивать над его речью, ловко уводя разговор с опасной темы. Было нечто, о чем она не говорила ни с кем, даже с ним.

Все дети Старков были варгами, все они смутно догадывались об этом, но вытесняли это из своего сознания, кроме Брана, который пошел по пути до конца. Они не обсуждали свои волчьи сны ни друг с другом и ни с кем другим, эта обратная сторона души ощущалась ими интуитивно, как темная, запретная и постыдная. Санса постаралась отодвинуть воспоминание в самый дальний ящик и потерять ключ от него.
А и насрать. Что бы оно ни было, главное - сработало. Он поежился при жутком воспоминании о том мгновении, когда чужая воля находилась в его голове.

Иногда они, все же, находили время продолжать начатые в первую неделю разговоры. Покосившись на рыжую голову под мышкой, он спросил почти смущенно, надеясь, что она поймет:
— А ты…когда? Усмехнулась. Поняла. Тепло разлилось по сердцу.
— Постепенно....наверное, когда ты стоял тут передо мной на коленях. Я впервые подумала тогда не о себе, как я несчастна и что мне с этим делать. Я смотрела на твою склоненную голову и думала, что очень хочу сделать счастливым этого человека.... А может, с того поцелуя, когда ты пришел ко мне во время битвы при Черноводной...
— С какого еще поцелуя?
— Ты забыл наш первый поцелуй?!
— Пташка, я прекрасно помню наш первый поцелуй и был он вот на этой самой кровати.
— ТЫ. ЗАБЫЛ. НАШ. ПЕРВЫЙ. ПОЦЕЛУЙ, — нехорошим голосом проговорила она. И тут он разозлился:
— Уж поверь мне, в том состоянии, в котором я тогда был, я мог бы трахнуть королеву Серсею и всех ее фрейлин пять раз и крест-накрест и напрочь забыть об этом, но забыть, что целовал тебя, я не мог!
— Ты поцеловал меня и оставил мне свой плащ, — драматизма в голосе прибавилось. — А я еще хранила его! А ты все забыл!
— Да у тебя в руках, — заорал он, а после ее шиканья продолжил орать шепотом:
— …у тебя в руках была чертова кукла! Кукла! И ты пела молитву! Матерь всеблагая и вся эта хрень!
И дальше, уже спокойнее:
— Я, конечно, грязное животное, не спорю, но я никогда НЕ целовал молящихся детей с куклами!

Это была их первая ссора, после которой состоялось бурное примирение. Стороны, впрочем, остались каждая при своем мнении. Когда Клиган пошел к столу, чтобы принести ей оставшееся лимонное пирожное, она, смеясь, сказала ему в голую спину:
— А ведь эта история про непоцелуй имеет все шансы стать нашей семейной легендой.
Он так и застыл с пирожным в руке. Санса впервые заговорила об их совместном будущем, прозвучало даже слово «семья». Неужели она включила его в этот свой план с семьей и детьми, оттого и сказала так просто, как о само собой разумеющемся? А ты ожидал, что она станет перед тобой на колено и сделает предложение? А что, если… а что, если она ждет предложения от тебя???
— Ну, что ты там так долго? Ты что, ешь мое пирожное?!

Он виновато обернулся. Задумавшись, он нечаянно стиснул нежный шарик в ладони, и вот теперь крем отвратно стекал по пальцам. Она проворно соскочила, взяла кувшин с водой и стала поливать, пока он мыл руки над миской на туалетном столике. Он мыл их и представлял свое предложение. Встаю эдак на колено и говорю: Благородная леди Санса, леди Винтерфелла и Хранительница Севера! Предлагаю вам свое сердце, свою руку, свой меч, свои две пары штанов да башню хрен знает где, с парой деревенек вокруг, в которых мало что осталось после того, как там полютовал мой братец.
Она, увидев, что он помрачнел, сказала:
— Сандор, да не расстраивайся ты так из-за этого пирожного.
— Санса, что с нами будет?
Голая леди Винтерфелла и Хранительница Севера ловко запрыгнула на него, скрестив ноги у него на пояснице, он едва успел подхватить ее. И, пока он нес ее к кровати, нараспев говорила:
— С нами все будет хорошо-о-о-о....
Не понимает. Или делает вид, что не понимает. И он решил больше не заговаривать об этом.
***


— Джон вернется совсем скоро… Я слышала, что он и Драконья королева теперь не только союзники. А это правда, что она — самая прекрасная женщина в мире?
Он честно попытался быть объективным.
— Ну, так-то все при ней, — характерный волнообразный жест рукой. Увидев лицо Сансы, счел необходимым уточнить:
— Глаза там, волосы… но, знаешь, вот она драконовой крови, так? А дракон - что? Дохренища громадная летающая ящерица. Вот и в Дейнерис есть что-то от ящерицы, не знаю что, но смотрю на нее и кажется, сейчас сквозь кожу проступит чешуя и зубастый ротик распахнется до ушей.
Санса фыркнула. Он, ободренный, продолжал:
— И ее эта манера вечно толкать напыщенные речи… Прямо вижу бедного Джона: «Бурерожденная…бла-бла…неопалимая…бла-бла… андалов-шмандалов и, мать их за ногу, первых людей, раздвиньте, будьте так любезны, свои сиятельные таргариенские ножки...»
Санса хохотала уже в голос.

Вернулся король Севера и распорядился выступать через два дня. Санса сбилась с ног, помогая готовить отбытие. За заботами, хлопотами, суетой им некогда было поговорить с братом, хотя у обоих много чего накопилось рассказать друг другу. После ее бегства от Рамси они неожиданно стали довольно близки и даже с появлением её родных брата и сестры, это не изменилось. Накануне выступления король пришел в покои сестры поговорить о накопившихся делах и отдать распоряжения на время своего отсутствия. О войне они не говорили: во время совета все уже было сказано, оспорено, подвергнуто сомнению и принято окончательно.
Джон начал озабоченно и о другом:
— Санса, я обещал не торопить тебя с этим, но дело в том, что многие благородные мужи предлагают тебе свою руку и сердце.
— Джон, половина из них надеется на дружбу короля с помощью этого брака, а другая спит и видит прибрать к рукам Винтерфелл, надеясь, что ты падешь на войне или отдашь его мне, женившись на Королеве драконов. Да, до нас тут долетают вороны и быстро доходят сплетни. Один из Гловеров предлагает себя, не так ли?
— Также один из Мандерли. Но если они стремятся получить выгоду, объясни мне, почему к тебе сватается не только сын, но и его вдовый отец? Где тут расчет, что происходит, Санса? Ко мне подходили уже и другие, много других. Я слышал о нескольких поединках...раскол между лордами — это последнее, что мне сейчас нужно. Если у тебя есть кто-нибудь на примете, лучше скорее…

В этот момент Санса завела локон за ухо и посмотрела прямо ему в глаза каким-то новым особенным взглядом. Запахло медом и еще чем-то неуловимым.
— Ну-у-у…- протянула она мягким, каким-то тоже новым, каким-то гитарным голосом. Гитары из Дорна вошли в моду совсем недавно, но уже почти повсюду заменили лютни. Затем мысли короля приняли совсем уж странное направление, он отчего-то вспомнил, что Санса, в сущности, не сестра ему, а кузина, хотя они и решили скрывать непростую историю Джона до конца войны, чтобы не вносить лишний разлад в войска. Он стряхнул морок, и, пробормотав что-то невразумительное, спешно ретировался, виновато вызывая в памяти образ Дейнерис.

В этот раз не вышло подготовить его к моему выбору, подумала Санса. Странный сегодня братец, сам же начал обсуждать моё замужество и вдруг скомкал и убежал. Видимо, тема напомнила ему о любимой Дейнерис, умилилась она.

Когда Клиган зашел к ней попрощаться, она заговорила о визите Джона.
— Может, мы скажем ему сейчас? Мы можем даже пожениться прямо завтра утром...
— Послушай меня, Санса. Я всегда признавал, что ты умнее меня и, боги свидетели, делал все, как ты того хотела. Если мне повезет, я буду делать как ты хочешь всю мою оставшуюся жизнь. Но! Только один этот раз послушай ты меня, хорошо?
Она кивнула.
— Ты никому не скажешь о нас. Ты никогда не свяжешь наши имена вместе. Я пойду на эту гребаную войну, я даже постараюсь совершить пару гребаных подвигов и заслужить уважение твоего братца, а может, не только уважение. Луковый рыцарь был паршивым контрабандистом, а сейчас сидит за столом с королями. Сир Бронн Черноводный вообще неизвестно из какой канавы вылез, а теперь хозяйничает в замке. Уж этих-то двоих я не хуже точно. Мне никогда это не было нужно, а вот теперь мне это нужно, мне есть для кого. Я постараюсь остаться живым так, чтобы тебе не стыдно было выйти за меня, Санса. Я не хочу жениться на тебе украдкой, я хочу, чтоб ты мной гордилась. А еще я хочу, чтоб ты была счастлива.....поэтому, если я не вернусь, — он зажал ее возражение ладонью, — если я не вернусь, не вздумай уходить к Молчаливым Сестрам, соблюдать какую-нибудь хрень типа верности мертвому и все такое. Обещай, что выйдешь за достойного парня, родишь ему детей и будешь счастлива!

— Но Сандор, дело в том, что… я как раз хотела тебе сказать…
— Обещай!!! — рявкнул он, встряхнув ее за плечи.
— Обещаю, — пискнула она в ответ.
— Вот и хорошо. Сделай в этот раз, как я сказал. А теперь давай прощаться как следует, Пташка, времени у нас как раз до утра...
Когда она вышла обнять Джона на дорогу, глаза ее были сухими. Она поискала глазами самого высокого воина среди конных, нашла, и ей даже удалось не заплакать. Прощай, Пташка.

Эпилог

Он стоял в третьем ряду среди приглашенных на празднество в наспех залатанный тронный зал Красного Замка. Среди публики были и вельможи, и простые воины, и купцы, - всякой твари по паре. Вполуха слушая королевскую речь, он больше пялился на какую-то сегодня особенно пышногрудую о чем я только думаю в такой момент?! Сансу. Он опомнился, когда все вдруг расступились, и король, с рукой на перевязи и седой прядью у измученного молодого лица, смотря прямо на него, произнес:
— … за беспримерную отвагу, спасение своего короля и столицы и…ввиду гибели наследников семейства Тирелл… Сандор Клиган становится лордом Хайгардена и прилегающих к нему земель.
Пронесся общий вздох изумления, а Джон нет, Эйгон, мать его, Таргариен продолжал:
— …и получает руку нашей дорогой кузины Сансы Старк. Второе… Второе!
Вынужденный повысить голос, чтобы перекрыть возгласы публики, король повторил:
— Второе - при условии…
Воцарилась гробовая тишина и Клигану стало жарко. Какое еще условие??? Санса, ты ничего не говорила про условие! Впрочем, про Хайгарден она тоже ничего не говорила, а, может, и сама не знала. Она лишь уверила его, что Джон твердо обещал выдать ее замуж только по ее выбору. Она свято верила этому обещанию, но он-то не особо верил. Уж больно неравным выглядел союз с бывшим Псом, как ни крути. Хотя....с Хайгарденом, вроде как, и нет. С Хайгарденом они почти что и ровня. Даром что тот Хайгарден теперь — сплошные руины, окруженные разоренными деревнями. А тем временем Джон вещал про чертово условие:
— … сохранит родовое имя Старков и останется леди Винтерфелла. Кроме того, первый младенец мужского пола из этого союза будет также носить имя Старк и станет наследником Винтерфелла и Хранителем Севера. Ибо в Винтерфелле всегда должен быть Старк, и я не вижу других путей для этого. Вы согласны на это, лорд Клиган?
Сандор открыл рот, чтобы сказать «насрать мне на ваш дражайший Винтерфелл и, тем более. на Хайгарден, и в пекло ваши условия», но сказал вместо этого:
— Благодарю Вас, я согласен, Ваше Величество.
Король обернулся к просиявшей «дорогой кузине» и сделал приглашающий жест в сторону новоиспеченного жениха, давай, мол, ступай к нему. И леди Винтерфелла, несолидно подобрав юбки, бегом бросилась со ступенек вниз и повисла на громадном обалдевшем мужике.

Тут вокруг них началась сплошная суета, все толпились, хлопали его по плечу, приносили свои поздравления, желали засвидетельствовать свое почтение и еще до хрена всего подобного. Он сначала пытался привычно насупиться, потом - сделать равнодушную морду, в итоге стоял, по-дурацки осклабясь, и уже не пытался отбиться от объятий, поздравлений и благодарностей за спасение. Потом, хвала Богам, Джон продолжил раздавать земли и награды, от них отстали, и Санса тихонько увела его в Богорощу. Они стояли, обнявшись, на том самом месте, где она когда-то оплакивала свою погибшую семью.

— Ты довольна, небось, что останешься Старк, волчица? А первенец-то, когда он еще будет, а уже, поди ж ты, лорд Винтерфелла и Хранитель Севера! Умора!
— Сандор… — она осторожно кашлянула, — дело в том, что он будет гораздо раньше, чем ты думаешь. Собственно, через полгода. Вот.
Воспоследовала пауза. Которая длилась неприлично долго. Санса, наморщив лоб, озабоченно наблюдала, как разные сильные чувства по очереди сменялись на лице ее жениха. Когда она уже решила, что понимания не дождется и придется объяснять ему, откуда берутся дети, лорд Хайгардена и Клиганхолла, Гроза Иных, доблестный воин и герой многих битв, стычек и просто потасовок, убивший столько народу, что сам давно сбился со счету, и покалечивший еще больше, грохнулся в обморок с высоты своего гигантского роста. От счастья. Как чувствительная девица.
Он пришел в себя лежащим на земле в Богороще, с гудящей головой, на коленях у Сансы, которая, смеясь и плача, гладила его лицо и уверяла его, что теперь бояться нечего и все точно будет хорошо.


*Другие Фрагменты сценария восьмого сезона, в которых говорится о судьбе Арьи, Джейме, Бриенны, Джендри и Тириона ждут своего читателя.

Примечание: Дорогие читатели! Автор пишет для вашего удовольствия, поэтому, если вам понравилось - не ленитесь поставить лайк и черкнуть пару слов! Мне будет очень приятно)))
 
Последнее редактирование:

Syringa

Казненный браконьер
— У меня уже был прекрасный принц, — прошипела она, — и высокородный богатый муж! И тайный поклонник Флориан! И добрый покровитель, второй отец! И молодой, любящий, ОЧЕНЬ любящий супруг! Что, если я выберу в этот раз кого-нибудь, менее великолепного, а?! И вообще, что, если в этот раз Я САМА кого-нибудь выберу?!
:bravo::thumbsup:
 

Лысина Вариса

Оруженосец
лорд Хайгардена и Клиганхолла, Гроза Иных, доблестный воин и герой многих битв, стычек и просто потасовок, убивший столько народу, что сам давно сбился со счету, и покалечивший еще больше, грохнулся в обморок с высоты своего гигантского роста. От счастья. Как чувствительная девица.
Клиган? В обморок? На это стоило бы посмотреть.
 

Леди Джоанна

Наемник
Замечательно, прочитала с огромным удовольствием!:bravo: Вышло и трогательно, и правдоподобно, и не слащаво. А перед эпилогом мне даже стало не по себе - неужели Сандор не вернется с войны? Но добрый автор оставил его в живых, за что ему (автору) отдельное спасибо!:)
 

Tousique Sharikov

Оруженосец
Спасибо и вам))) Только сейчас заметил, что весь курсив пропал при вставлении текста, а в курсиве там вся соль... Блин, уже 150 человек прочитали, а я только сейчас вручную доделал... Э-х-х-х-х(((
 

Lady from Lannisport

Знаменосец
Замечательная работа! Клиган получился очень натуральный)) Понравилось, хоть я и не поклонница СанСана)
 

Филин

Ленный рыцарь
Tousique Sharikov , Я не фанат сансана, но у вас он офигенный, да ещё и сериальный:bravo::bravo::bravo:.
Веришь в каждую написанную вами строчку, у меня прям одни эмоции и улыбка от уха до уха:).
 
Сверху