1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Пародия Фанфик: Парень из ... Ланниспорта.

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Crusader99, 12 янв 2018.

  1. Crusader99

    Crusader99 Межевой рыцарь

    Название: Парень из ... Ланниспорта.
    Фандом: сериал/сага
    Бета: Гамма.
    Категория: низкопробное чтиво
    Размер: имеет занчение
    Рейтинг: 12+
    Жанр: рерайт ? АУ
    Предупреждения:
    Краткое содержание: "Парень из преисподней" глава 1.
    Дисклеймер: всё, что не принадлежит АБС, принадлежит Мартину/НВО.
    Статус: закончен


    Ну и деревня! Сроду я таких деревень не видел и не знал даже, что такие деревни бывают. Дома круглые, бурые, без окон, торчат на сваях, как сторожевые вышки, а под ними чего только не навалено – горшки какие-то здоровенные, корыта, ржавые котлы, деревянные грабли, лопаты… Земля между домами – глина, и до того она зыморожена и вытоптана, что даже блестит. И везде, куда ни поглядишь, – сети. Сухие. Что они здесь этими сетями ловят – я не знаю: справа тундра, слева мерзлота, воняет, как на помойке… Жуткая дыра. Тысячу лет они здесь гнили и, если бы не Таргариены, гнили бы еще тысячу лет. Север. Дичь. И жителей, конечно, никого не видать. То ли удрали, то ли угнали их, то ли они попрятались.
    На площади около фактории дымила полевая кухня, снятая с колес. Здоровенный брат Ночного Дозора – окорока поперек себя шире – в грязном белом фартуке поверх грязной черной формы ворочал в котле черпаком на длинной ручке. По-моему, от этого котла главным образом и воняло по деревне.
    Мы подошли, и Меррин Трант, задержавшись, спросил, где командир. Это животное даже не обернулось – буркнуло что-то в свое варево и ткнуло черпаком куда-то вдоль улицы. Поддал я ему носком сапога под крестец, он живо повернулся, увидел нашу форму и сразу встал как положено. Морда у него оказалась под стать окорокам, да еще не бритая целую неделю.
    – Так где у вас тут командир? – снова спрашивает Трант, упершись мечом ему в жирную шею под двойным подбородком.
    Дозорный выкатил глаза, пошлепал губами и просипел:
    – Виноват, господин Белый Плащ… Господин лорд-командующий на позициях… Извольте вот по этой улице… прямо на окраине… Примите извинения, господин Белый Плащ…
    Он еще что-то там сипел и булькал, а из-за угла фактории выволоклись два новых ворона – еще страшнее этого, совсем уж чучела огородные, без оружия, без головных уборов, – увидели нас и обомлели по стойке «смирно». Меррин только посмотрел на них, вздохнул да и зашагал дальше, постукивая ножнами по голенищу.
    Да, вовремя мы сюда подоспели. Эти Братья, они бы нам тут навоевали! Всего-то я только троих пока еще видел, но уже меня от них тошнит, и уже мне ясно, что такая вот, извините за выражение, воинская часть, из тыловой вши сколоченная, да еще наспех, да еще кое-как, все эти висельники, цеховики, бухгалтера, интенданты, придурки, педофилы, слеподыры, орлы похоронных команд – все это ходячее удобрение, смазка для клинка. Мамонты Иных прошли бы сквозь них и даже не заметили бы, что тут кто-то есть. Гуляючи.
    Тут нас окликнули. Слева, между двумя домами, был натянут маскировочный тент и висела бело-зеленая тряпка на шесте. Медпункт. Еще двое ворон неторопливо копались в зеленых вьюках с медикаментами, а на циновках, брошенных прямо на землю, лежали раненые. Всего раненых было трое; один, с забинтованной головой, приподнявшись на локте, смотрел на нас. Когда мы обернулись, он снова позвал:
    – Господин Плащ! На минуточку, прошу вас!..
    Мы подошли. Трант опустился на корточки, а я остался стоять за его спиной. На раненом не было видно никаких знаков различия, был он в драном, обгоревшем дорогом плаще, распахнутом на голой волосатой груди, но по лицу его, по бешеным глазам с обмороженными ресницами я сразу понял, что уж это-то не ворон, ребята, нет, этот – из настоящих. И точно.
    – Бригад-егерь барон Болтон, – представился он. Будто ворота лязгнули. – Командир отдельного восемнадцатого отряда лесных егерей.
    – Белый Плащ Трант, – сказал Меррин. – Слушаю тебя, брат-храбрец.
    – Амборского… – попросил барон каким-то сразу севшим голосом.
    Пока Трант доставал флягу, он торопливо продолжал:
    – Попал под брандсбойт, обморозило, как свинью… И спиртное - в ледышку… Спасибо…
    Он глотнул, прикрыв глаза, и сейчас же надсадно закашлялся, весь посинел, задергался, из-под повязки на щеку выползла капля крови и застыла. Как смола. Трант, не оборачиваясь, протянул ко мне через плечо руку и щелкнул пальцами. Я сорвал с пояса флягу, подал. Барон сделал еще несколько глотков, и ему вроде бы полегчало. Двое других раненых лежали неподвижно – то ли они спали, то ли уже отошли. Санитары глядели на нас боязливо. Не глядели даже, а так, поглядывали.
    – Славно… – произнес Болтон, возвращая флягу. – Сколько у тебя людей?
    – Четыре десятка, – ответил Трант. – Флягу оставь… Оставь себе.
    – Сорок… Сорок Гвардейцев Ланнистеров…
    – Всего, – сказал трант. – К сожалению… Но мы сделаем все, что сумеем.
    Барон смотрел на него из-под вымерзших бровей. В глазах у него была мука.
    – Слушай, брат-храбрец, – сказал он. – У меня никого не осталось. Я отступаю от самой Стены, трое суток. Непрерывные бои. Иные прут на мамонтах. Я завалил штук двадцать. Последние два – вчера… здесь, у самой околицы… увидишь. Этот лорд-командующий… дурак и трус… старая рухлядь… Я его зарубить хотел, но ведь все мечи затупились . Представляешь? Прятался в деревне со своими братьями и смотрел, как нас вымораживают одного за другим… О чем это я? Да! Где дотракийцы? клетка с воронами вдребезги… Последнее: «Держитесь, дотракийцы на подходе…» Слушай, водки… И сообщи в штаб, что восемнадцатого отдельного больше нет.
    Барон уже бредил. Бешеные глаза его затянулись мутью, язык едва ворочался. Он повалился на спину и все говорил, говорил, бормотал, хрипел, а скрюченные пальцы его беспокойно шарили вокруг, вцепляясь то в края циновки, то в плащ. Потом он вдруг затих на полуслове, и Трант поднялся.
    Он медленно вытащил флягу, не сводя глаз с запрокинутого лица, глотнул, потом наклонился и положил флягу вместе с граненым стаканом рядом с черными пальцами, и пальцы жадно вцепились во флягу и сжали его, а Меррин, не говоря ни слова, повернулся, и мы двинулись дальше.
    Я подумал, что это, пожалуй, милосердно – бригад-егерь потерял сознание как раз вовремя. А то пришлось бы услышать ему, что дотракийцев тоже уже нет. Накрыли их этой ночью на рокаде ледяные драконы – два часа мы расчищали дорогу от обломков телег и завалов уже оттаивающего мяса, отгоняя сумасшедших, лезущих под телеги, чтобы спрятаться. От самого кхала мы нашли только косичку, вмороженную в лед… Меня аж жаром продрало, когда я все это вспомнил, и я невольно взглянул на небо и порадовался, какое оно низкое, серое и беспросветное.

    Первое, что мы увидели, выйдя за околицу, был мертвый мамонт, завалившийся бивнями в деревенский колодец. Он уже остыл, трава вокруг него была покрыта жирной копотью, под распоротым брюхом валялся хлебалом вниз дохлый зомби – все на нем сгорело, остались только рыжие ботинки на тройной подошве. Хорошие у Иных ботинки! У них ботинки хорошие, мамонты да еще, пожалуй, ледяные драконы. А солдаты они, всем известно, никуда не годные. Отморозки.
    – Как тебе нравится эта позиция, Гаг? – спросил Трант.
    Я огляделся. Ну и позиция! Я прямо глазам своим не поверил. Братья Дозора отрыли себе окопы по обе стороны от дороги, посередине поляны между околицей и тундрой. снежные торосы стеной стояли перед окопами шагах ну в пятидесяти, никак не больше. Можешь там накопить полк, можешь – бригаду, что хочешь, в окопах об этом не узнают, а когда узнают, то сделать уже все равно ничего не смогут. Окопы на левом фланге имели позади себя мерзлоту. Окопы на правом фланге имели позади себя ровное поле, на котором раньше было что-то посеяно, а теперь все померзло. Да-а-а…
    – Не нравится мне эта позиция, – сказал я.
    – Мне тоже, – сказал Трант.
    Еще бы! Здесь ведь была не только эта позиция. Здесь вдобавок еще были вороны. Было их тут штук сто, не меньше, и они бродили по этой своей позиции, как по базару. Одни, значит, собравшись кружками, палили костры. Другие просто стояли, засунув руки в рукава. А третьи бродили.
    Возле окопов валялись мечи, торчали копья, бессмысленно задрав наконечники в низкое небо. Посередине дороги, увязнув в грязи по ступицы, ни к селу ни к городу пребывал обсидианомет. На лафете сидел пожилой дозорный – то ли часовой, то ли просто так присел, уставши бродить. Впрочем, вреда от него не было: сидел себе и ковырял вилкой в ухе.
    Кисло мне стало от всего этого. Эх, будь моя воля – плеснул бы я по всему этому базару стрелами… Я с надеждой посмотрел на Транта, но Меррин молчал и только водил своим горбатым носом слева направо и справа налево.
    Позади раздались рассерженные голоса, и я оглянулся. Под лестницей крайнего дома ссорились два ворона. Не поделили они между собой деревянное корыто – каждый тянул к себе, каждый изрыгал черную брань, и вот по этим я бы полоснул с особенным удовольствием. Трант сказал мне:
    – Приведи.
    Я мигом подскочил к этим охламонам, древком копья дал по рукам одному, дал другому и, когда они уставились на меня, выронивши свое корыто, мотнул им головой в сторону Меррила. Не пикнули даже. Их обоих сразу потом прошибло, как в бане. Утираясь на ходу рукавами, они бабьей трусцой подбежали к Транту и застыли в двух шагах перед ним неопрятными черными кучами.
    Трант неторопливо поднял ножны, примерился, словно в бильярд играл, и врезал – прямо по мордам, одному раз и другому раз, а потом посмотрел на них, на скотов, и только сказал:
    – Командира ко мне. Быстро.
    Нет, ребята. Все-таки Меррин явно не ожидал, что здесь будет до такой степени плохо. Конечно, хорошего ждать не приходилось. Уж если Гвардейцев Ланнистеров бросают затыкать прорыв, то всякому ясно: дело дрянь. Но такое!.. У Транта даже кончик носа побелел.
    Наконец появился ихний Командующий. Выбралась из-за домов, застегивая на ходу плащ, длинная заспанная жердь в серых бакенбардах. Лет ему пятьдесят, не меньше. Нос красный, весь в прожилках, захватанное пальцами пенсне, какое носили штабные в ту войну, на длинном подбородке – мокрые крошки моченой репы.
    В общем, выяснилось такое дело. Где противник и сколько его, Лорду-Командующему неизвестно; задачей своей имеет он удержать деревню до подхода подкреплений; боевая сила его состоит из ста шестнадцати братьев при восьми арбалетах и двух обсидианометах; почти все дозорные – ограниченно годные, а после вчерашнего марш-броска двадцать семь из них лежат вон в тех домах – кто с потертостями, кто с грыжей, кто с чем…
    – Послушайте, – сказал вдруг Меррин. – Что это у вас там делается?
    Лорд оборвал себя на середине фразы и посмотрел, куда указывала полированная сталь клинка. Ну и глазищи все-таки у нашего Транта! Только сейчас я заметил: в самом большом кружке около одного из костров среди черных плащей наших дозорных гнусно маячат ледяные накидки Иных. Старицины сиськи! Раз, два, три… Четыре Иных у нашего костра, и эти свиньи с ними чуть ли не в обнимку. Курят. И еще гогочут чего-то…
    – Это? – произнес Командующий и кроличьими своими глазами посмотрел на Транта. – Вы о пленных, господин Белый Плащ ?
    – Гаг, – произнес Трант. – Отведи их и сдай Пейну. Только сначала пусть допросит…

    Добежали мы до того края деревни, а там и лошади – ребята увидели нас, заорали, засвистели.
    Докладываю: так, мол, и так, такое, мол, положение, а пленных обязательно сначала допросить.
    А он на меня посмотрел, и у меня сердце сразу упало.
    Делать было нечего. Не судьба, значит, не повезло.
    – Пер-рвая, вторая, третья двойки – ко мне!
    Гвардейцы горохом посыпались с лошадей: Заяц с Петухом, Носатый с Крокодилом, Снайпер с этим… как его… не привык я еще к нему, его только-только из Королевской Гавани к нам перевели – убил он там кого-то не того, вот его и к нам.
    Ну, скомандовал я «бегом», и поскакали мы обратно к Транту. А Трант там времени зря не теряет. Смотрю – навстречу нам жердина эта, лордкомандующий, рысью пылит, а за ним колонна, штук пятьдесят ночных дозорных с лопатами и киркомотыгами, бухают сапожищами, потные, только пар от них идет. Это, значит, погнал их трант новую позицию копать, настоящую, для нас. Под домом напротив медчасти, смотрю, лопаты уже мелькают, и стоит обсидианомет, и вообще движение в деревне, как на главном проспекте в день тезоименитства, – дозорные так и мельтешат, и ни одного не видно, чтобы был с пустыми руками.
    Меррин увидел нас – выразил удовольствие. Двойки Зайца и Снайпера с ходу послал в передовой дозор, Носатого с Крокодилом оставил при себе для связи, а мне сказал:
    – Гаг. Ты – лучший в отряде обсидианометчик, и я на тебя надеюсь. Видишь этих тараканов? Бери их себе. Установишь обсидианомет на той окраине, выбери позицию примерно там, где сейчас наш обоз. Хорошенько замаскируйся, откроешь огонь, когда я зажгу деревню. Действуй, Гвардеец.
    Когда я все это услышал, я не то что поскакал, а прямо-таки полетел к своим воронам. Эти братики мои вместе с обсидианометом увязли в грязном ухабе посередине дороги и намеревались, видно, всю войну там провозиться. Еле лапами шевелят, грыженосцы. Ну, я одному по уху, другому пинок, третьего рукояткой меча между лопаток, заорал так, что у самого в ушах зазвенело, – заработали мои вороны по-настоящему, почти как люди. Обсидианомет из ухаба на руках вынесли и – марш-марш – покатили по дороге, только колеса завизжали, только грязь полетела, и – в другой ухаб. Тут уж пришлось и мне впрячься. Нет, ребята, дозорных тоже можно заставить работать, нужно только знать – как.
    Значит, положение у меня было такое. Позицию я уже выбрал – вспомнились мне неподалеку от обоза густые такие рыжие кустики и плоская низинка за ними, где можно было легко врыться в землю так, что ни один дьявол со стороны торосов не увидит. А я оттуда все буду видеть: и дорогу до самых торосов, и всю деревенскую окраину, если попрут прямо через дома, и тайгу слева, если Иные оттуда сунутся… И подумал я еще, что надо бы не забыть попросить несколько двоек для прикрытия с этой стороны. Обсидиана у меня в лотках выстрелов на двадцать, если только эти писаря по дороге сюда их не повыбрасывали для облегчения ноши… ну, это мы сейчас посмотрим, а в любом случае, как только окопаемся, надо будет послать воронов за пополнением. Страсть не люблю, когда в бою приходится экономить. Это уже тогда не бой, а я не знаю что… Времени хватит до сумерек, а когда они в сумерках попрут, вспыхнет эта дикая деревня, и будут они все у меня как на ладони – бей на выбор. Не пожалеешь, Меррин, что на меня понадеялся!..
    Вот эту последнюю мысль я машинально додумал, уже лежа на спине, а в сером небе надо мной, как странные птицы, летели какие-то мороженые клочья. Ни горна, ни взрыва я не услышал, а сейчас и вообще ничего не слышал. Оглох. Не знаю, сколько времени прошло, а потом я сел.
    Из торосов по четыре в ряд выползают мамонты, плюют льдом и расходятся в боевой веер, а за ними выползает следующая четверка. Деревня горит. Над окопами впереди дым, ни души не видно. Походная кухня рядом с факторией перевернута, варево из нее разлилось бурым месивом, идет пар. Обсидианомет мой тоже перевернут, а дозорные лежат в кювете кучей друг на друге. Одним словом, занял я удобную позицию, Старицыны сиськи !
    Тут накрыло нас второй очередью. Снесло меня в кювет, перевернуло через голову, полон рот льда, глаза забило снегом. Только на ноги поднялся – третья очередь. И пошло, и пошло…
    Обсидианомет мы все-таки на колеса поставили, скатили в кювет, и одного мамонта я завалил. Дозорных стало уже двое, куда третий делся – неизвестно.
    Потом – сразу, без перехода – я оказался на дороге. Впереди целая куча Иных – близко, совсем близко, рядом. На клинках у них тускло отсвечивал лед. Над ухом у меня оглушительно грохотал арбалет, в руке был нож, а у ног моих кто-то дергался, поддавая мне под коленки…
    Потом я старательно, как на полигоне, наводил обсидианомет в косматый лоб, который надвигался на меня из дыма. Мне даже слышалась команда инструктора: «По мамонту… костеломным…» И я никак не мог нажать на спуск, потому что в руке у меня опять был нож…
    Потом вдруг наступила передышка. Были уже сумерки. Оказалось, что обсидианомет мой цел, и сам я тоже цел, вокруг меня собралась целая куча дозорных, человек десять. Все они курили, и кто-то сунул мне в руку флягу. Кто? Заяц? Не знаю… Помню, что на фоне пылающего дома шагах в тридцати чернела странная фигура: все сидели или лежали, а этот стоял, и было такое впечатление, будто он черный, но голый… Не было на нем одежды – ни плаща, ни куртки. Или не голый все-таки?.. «Заяц, кто это там торчит?» – «Не знаю, я не Заяц». – «А где Заяц?» – «Не знаю, ты пей, пей…»
    Потом мы копали, торопились изо всех сил. Это было уже какое-то другое место. Деревня была уже теперь не сбоку, а впереди. То есть деревни больше не было вообще – груды головешек, зато на дороге валялись мамонты. Много. Несколько. Под ногами хлюпала мечная мерзлота… «Объявляю тебе благодарность, молодец, Гвардеец…» – «Извините, Меррин, я что-то плохо соображаю. Где все наши? Почему только братья Дозора?..» – «Все в порядке, Гаг, работай, работай, брат-храбрец, все целы, все восхищены тобой…»
    …Ага! Влепил! Прямо в тупое рыло. Пятится, оседает на корму, выбрасывает хобот в черное небо. Бегут, бегут! «Гвардеец, справа! Справа! А-ап!..» Справа ничего не вижу, да и не смотрю. Разворачиваю туда ствол, и вдруг из черно-алой мути прямо в лицо ливень льда. Все сразу замерзает – и трупы, и земля, и обсидианомет. И кусты какие-то. И я. Больно. Адская боль. Как барон Болтон…
    Костер мне, костер ! Тут ведь был костер ! Нет костра… Земля промерзала, земля трещала, и кто-то вдруг с нечеловеческой силой вышиб ее у меня из-под ног…
     
    Последнее редактирование: 19 янв 2018
    talsterch, Мышь, Ренфри и ещё 1-му нравится это.
  2. Ренфри

    Ренфри Ленный рыцарь

    Источник вдохновения - "Парень из преисподней"? ;)
     
    talsterch и Мышь нравится это.
  3. talsterch

    talsterch Оруженосец

    это великолепно просто великолепно :bravo::bravo::лев::bravo::):лев:
     
  4. talsterch

    talsterch Оруженосец

    У Вас несколько раз Гепард и Мерилл а должно быть Мерин или Белый Плащ. Змеинное Молоко однажды есть. А расказ черевычайно хороший. А будет ли Корней Яшма?
     
    Sancha и Ренфри нравится это.
  5. Crusader99

    Crusader99 Межевой рыцарь

    Конечно :) Адаптация "под ситуацию" не совсем каноничного текста первой главы повести.
    Не заметил ... Надо будет поправить.

    Переписывать всю повесть я не планировал, так что ... Нет.
     
    talsterch нравится это.