Джен Фанфик: Пламя перемен

Yoshkin Kot

Наёмник
Глава 3: История пишется нами

Дженна

Прошло пять дней. Пять дней с тех пор, как сир Илан был убит. Пять дней, в течение которых она едва ли покидала свои покои, не считая работы. Пять дней, которые она провела в роли кроткой тени, пытаясь хотя бы остаться в живых. Она вспоминала взгляд Харриса каждый раз, когда случайно с ним сталкивалась. Он изменился. Нет больше доброй улыбки. Нет больше приятного голоса. Она ненавидела его, боялась его, и все же, по какой-то неведомой причине, Дженна узнавала себя в том самом взгляде. Харрис Флауэрс тоже боялся. Казалось, он потерял рассудок от страха и горя. Она знала, что Харрис избегает ее, как только может.

С другой стороны, ее мнение о леди Халле тоже поменялось. Сама леди Халла оставалась такой же – кричала, ругалась, била Дженну за любую провинность, будто даже стала жестче, чем прежде. Но Дженну это больше не пугало. Она встретилась с настоящим монстром и теперь понимала, о чем ей толковал сир Илан. Халла – просто мелочь по сравнению с Харрисом, слабее, чем сама Дженна, просто скрывает это жестокостью. В первый день Халла к ней не приставала, зато второй день был одним из труднейших в ее жизни в Рейланторге. Ее руки все еще дрожали, а голос звучал не громче шепота. Она ни на что не обращала внимания и случайно уронила поднос с деревянными мисками, наполненными супом для солдат. Халла ударила ее метлой так сильно, что боль до сих пор осталась. Однако на крики, ругань и оскорбления леди Дженна ответила взглядом, в котором было столько ненависти, что Халла умолкла. На миг Дженна увидела истинный страх в глазах ключницы. С тех самых пор она ее не боялась. Судя по выражению лица, с которым Халла ходила при ней, все стало наоборот. Да, леди боялась ее. Или, по крайней мере, испытывала зависть.

Сначала эта мысль показалась ей невероятной – еще более невероятной, чем тот факт, что Халла ее боялась. А потом Дженна поразмыслила: леди Халла ведь старуха, ей давно за пятьдесят. Когда Дженна на третий день посмотрелась в маленькое зеркальце, подаренное ей отцом по случаю начала работы у дома Рейланов, она заметила, что волосы у нее что надо. Конечно, это просто ее волосы, простые коричневые волосы. Ничего особенного. Пусть они и близко не стоят с золотистыми локонами Кармы или рыжеватой шевелюрой Харриса, зато все равно в них есть красота. Странное чувство, будто смерть сира Илана повысила ее уверенность в себе. Да, она все еще боялась, но ее новые страхи гораздо больше и затмевают все старые, детские страхи. Леди Халла теперь для нее никто. Громкие крики или здоровенные лошади уже не пугают. Страшнее, чем когда-либо, для нее стали настоящие монстры, вроде Харриса, или худшие явления – например, смерть. А с другой стороны она ощущала себя самой храброй за всю свою жизнь. Ей хватало храбрости смотреть на леди Халлу так, как она не смотрела раньше, принимать от людей комплименты. Вспомнилось, как однажды стражник назвал ее глаза прелестными. Отец всегда видел в ней прирожденную красоту, но, конечно, преувеличивал, когда говорил об этом. Никто не посчитал бы Дженну красавицей, особенно когда рядом есть такие, как Карма. Хотя она не то что бы общалась со многими – только с отцом… Девушка закрыла глаза, почувствовав ком в горле.

Отец… Дженна не покидала замок пять дней, однако попросила одного стражника найти его. Ей не каждый день приходилось с ним встречаться. У отца достаточно работы на ферме, а она проводит ночи в своих крохотных покоях в замке. Но все-таки прошла уже неделя, с тех пор как она общалась с ним в последний раз, и сейчас он позарез ей нужен. Она не видела братьев больше года. Матери нет уже несколько лет. В последние месяцы коротали время лишь она да отец. Ей хотелось рассказать о случившемся. Он бы понял и сказал бы, что делать. Обычно он навещал ее дважды в неделю, не реже. Каждый вечер, после встречи с друзьями в таверне. Но теперь его нет рядом, и никаких новостей целыми днями, как будто что-то стряслось…

Дженна сглотнула и попыталась сдержать слезы. Тогда… Пришлось присесть на кровать, чтобы успокоиться. Тогда будет даже хуже, чем после смерти матери. Тогда будет… Она не смогла остановить свои слезы, и те потекли по щекам. Отец пропал. Мать умерла. Братья далеко, на войне. Мейстера Итона больше нет. Сира Илана тоже. Ей некому довериться, особенно в такой ситуации. Но надо выговориться кому-то, держать это внутри невозможно. На ум приходит лишь отец. Никто иной не поверит ей, она никому не поверит. Она совсем одна…

Девушка заметила, что дверь открыта, только когда кто-то зашел в комнату. Она подняла взгляд и увидела Карму, с ее доброй и милой улыбкой, тревожным выражением прекрасного лица.

- Дженна? – голос ее выражал беспокойство, и Дженна не удержалась от объятий, когда та присела рядом. Карма осторожно погладила девушку по спине. – Тише, Дженна. Все нормально. Хочешь поговорить?

Дженна посмотрела в ее нежные голубые глаза и всхлипнула. Что-то в Карме внушало доверие. Да, она хотела все ей рассказать, но не могла, только не подумав о семье Кармы. У той ведь трое ребятишек, младший родился несколько недель назад. Нет, одна мысль о том, чтобы подвергнуть ее опасности, отвращала Дженну. Она никогда бы себя не простила. Карме не стоит знать правду, иначе Харрис нацелится и на нее.

- Да ничего… просто… мой отец. Я не могу перестать о нем думать.

По крайней мере, это была полуправда. Карма ободряюще ей улыбнулась.

- Все будет хорошо, Дженна. Я уверена, что у него работы выше крыши. Он скоро навестит тебя, не переживай, - прошептала она. – Твой отец тебя любит. Всем это понятно. Он ни за что не упустит шанс повидаться с тобой, если бы не треклятая работа. Урид столкнулся с ним пару дней назад на улице и сказал, что он в порядке. Он выглядел чем-то озабоченным, так что вряд ли у него найдется время зайти к тебе сейчас.

Дженна помотала головой.

- Тогда почему он не передал мне письмо или еще чего-нибудь? После того, что стряслось с сиром Иланом, я просто хочу узнать, как он, - пролепетала она, почувствовав новый наплыв слез. Карма, кажется, тоже это ощутила, поэтому обняла ее покрепче.

- Моего отца никогда со мной не было, - начала она. – То есть… он был. Но не так, как хотелось бы. Мать умерла в родах. Отец… винил меня за это. Причинял мне боль. Много боли. Каждый день моей жизни, пока его не стало. Он умер по пьяни. Я ненавидела его… и все же эта смерть меня сокрушила. Он как бы оставался моим отцом, моей единственной семьей. Я не знала, что делать и куда идти. Я была растеряна.

Дженна взглянула прямо в добрые глаза Кармы, и на секунду в них промелькнула печаль.

- Зачем ты рассказываешь мне это?

Ничерта не помогает! Ей не нужны чужие истории о мертвых родителях!

- Я была растеряна, пока не встретила Урида. С тех пор у меня всегда был путь. У меня больше не было страха. Что я тебе хочу сказать, так это как бы плохо не было, всегда найдется причина, чтобы идти вперед. Однажды все наладится. Станет легче со временем. Иногда можно найти хорошее в самых неожиданных сторонах жизни. Я хочу, чтобы ты больше не боялась. Обязательно станет лучше. Мой отец ненавидел меня и растратил свою жизнь, даже не вспоминая обо мне. Твой отец любит тебя слишком сильно, чтобы жить попусту. Не бойся. Он вернется к тебе.

Дженна вяло ей улыбнулась. Карма всегда могла поднять настроение. В каком-то смысле, Карма была ее лучшим другом, одной из немногих, кого она вообще могла назвать другом. Но Дженна не могла говорить о своем отце прямо сейчас, ей претила мысль о том, где он мог быть, если не на привычных работах. Она должна сменить тему.

- Зачем ты пришла сюда, Карма?

Та отпустила ее и встала с кровати.

- Леди Халла приказала найти тебя. Сказала, чтоб ты пришла в главный зал. Лорд Харрис и септон Корбин желают поговорить с тобой.

Септон Корбин! Он был, наверное, единственным человеком в Рейланторге, оставшимся без всякого влияния после смерти сира Илана. Она не говорила с ним в последние дни, пугалась одной даже мысли об этом. Септон не был храбрецом. Отец недолюбливал его, называл самодуром и ханжой. И все же, если удастся убедить септона Корбина, что она говорит правду, тот мог бы предпринять что-либо против Харриса. Так поступил бы отец на ее месте. Это правильное решение.

- Спасибо, - пробормотала она и напоследок обняла Карму. – Ну, придется мне узнать, чего они хотят.

Дженна смогла бы найти путь к главному залу даже в полной темноте. Она жила здесь уже годы и каждый день шла по по нему, однако никогда ранее этот путь не казался таким длинным. Очередной шаг причинял боль. Ее ноги дрожали, тело тряслось. Что если все это – хитрость, ловушка Харриса, чтобы проверить, сдержит ли она свое слово? Что если… что если Харрис уже придумал для нее смерть? Он опасается ее, это заметно при каждой встрече. Она ведь знает правду. И вообще она храбрее леди Халлы, пусть это и странно звучит.

Когда девушка вошла в главный зал, вся храбрость ее улетучилась, взамен пришли робость и испуг. В зале сидели лишь трое, все за Столом Почета. Харрис был во главе, на месте, где раньше обычно располагался лорд Рейлан. Он выглядел уже лучше, чем в предыдущие дни, но раны, оставшиеся после схватки, еще были видны. Сир Илан разбил ему нос так, что тот вряд ли когда-нибудь восстановится, поставил фингал и выбил несколько зубов. И все же в своих богатых золотисто-зеленых одеждах и с уложенными волосами Харрис выглядел почти как настоящий лорд, а не бастард и убийца, кем он был на самом деле. Слева сидела леди Халла, по которой было заметно, что она не спала несколько ночей. Ее обыкновенно злостный взгляд стал тревожным, что удивило Дженну. Наконец, очередь дошла до септона Корбина, коротенького и толстого, с опухшими глазами и в слишком изысканном одеянии для своей должности. Он славился своим усердием в служении Семерым, однако после того, как Дженна увидела его похотливый взгляд на дочери кузнеца, она перестала его уважать. Сейчас же он единственный мог претендовать на роль ее союзника.

Харрис поднял глаза, когда Дженна появилась.

- Дженна, рад тебя видеть здесь, - сказал он своим чистым, могучим голосом, гораздо более сильным, чем пять дней назад, когда он убил одного из лучших людей, встреченных Дженной.

Дженна сделала глубокий вздох и неуклюже поклонилась. Если б только ее ноги перестали дрожать!

- Лорд Харрис, септон Корбин, леди Халла, чем я могу вам служить? – спросила она. Ей это знакомо. Рыцарь, сир Лукас, делал именно так. Он оставался вежливым и дружелюбным, и все прошло гладко. Харрис одобрительно кивнул - так, как обычно кивают собакам или маленьким детям, выучившим что-то новое. Септон Корбин уныло уставился на девушку.

- Дженна… Харкинг, да? Ты была свидетельницей смерти сира Илана. Я хочу услышать все от тебя, что случилось той ночью? – промолвил он своим хлипким голосом, указывая на незанятый стул, чтобы она на него села.

Дженна перевела взгляд на Харриса. Тот казался спокойным – куда спокойнее, чем положено быть убийце. У него есть какой-то план, она уверена в этом. Ему необходим какой-то план. Его лицо помрачнело, когда он заговорил.

- Вы знаете, что случилось, Корбин. Сир Илан затеял драку. Мне пришлось убить его.

Септон Корбин покачал головой.

- Никто и не сомневается в этом, милорд, однако ваш пересказ не удовлетворил меня полностью. Я должен знать все. Поэтому ваши свидетели здесь.

- Сир Илан напал на меня. Он попытался захватить власть над домом Рейланов. Он вынудил меня обороняться, - сказал Харрис печальным голосом. Была ли это настоящая печаль? Или очередная ложь? Дженна не могла определить, она никогда не разбиралась в людях. Она помнила, как Харрис лежал на полу, спустя мгновения после убийства сира Илана. Он был полон скорби и сожаления. Но сейчас он больше походил на монстра, и не вызывал ни толики сострадания. На него найдется свой меч.

Септон Корбин остался неубежденным. Он нахмурился и посмотрел на Халлу, которая покивала головой.

- Все мы знаем, что у него были амбиции. Я была там, Корбин. Я все видела и могу подтвердить сказанные слова, - настаивала леди Халла. Это неудивительно. Дженна не могла знать, что Харрис сказал Халле, солгала ли она по своей воле или нет.

Септон сглотнул:

- Правда, амбиции имелись… Но такое? Он был порядочным, верным человеком. Зачем ему так поступать? – спросил он и перевел взгляд на Дженну. Девушка почти вздрогнула, почувствовав, как Харрис положил ей руку на плечо.

- Дженна тоже все видела. Она может доказать мои слова, как леди Халла, - обратился он к Корбину, хотя Дженна понимала, что говорит Харрис вовсе не с ним.

- Неужели? Поэтому она так трясется? – спросил тот уже более жестким голосом. Рука Харриса на плече девушки дрогнула. Она не сомневалась, что с ней будет, если правда всплывет.

- Я опечалена, септон Корбин, - прошептала Дженна. – Мне нравился сир Илан. Он не был злодеем. Он хотел мне помочь.

Еще одна полуправда. Дженна отвратительно лжет, она знает об этом. Но разве полуправда так же плоха? Она сможет. Она всего лишь должна встать на сторону Харриса. Избежать опасности. Нельзя быть честной с септоном Корбином, только не когда Харрис поблизости. Действующий лорд взглянул на нее, весьма довольный.

- Бедная девушка в ужасе, Корбин, это же очевидно. Вы действительно станете мучить ее расспросами? Халла была там, ее показаний достаточно. Она умеет писать, и с радостью перенесет все на бумагу, чтобы мы могли отчитаться королю Гарденеру, - сказал он. Септон Корбин помотал головой.

- Нет, Харрис. Во имя Отца, несущего нам справедливость, во имя Старицы, чей свет указывает нам истину, я намерен выслушать все стороны данной ситуации. Я обязан поговорить с Дженной… наедине. Ты готова, Дженна? Если идти по пути Семерых, то страху в тебе места нет.

Дженна глубоко вздохнула и посмотрела на Харриса, который по-доброму ей улыбнулся.

- Если вы настаиваете, я не имею права возражать против вашей беседы с Дженной, - сказал он и погладил девушку по спине. – Скажи ему, что ты увидела тогда, Дженна. Помнишь, как я сказал тебе, что правда должна быть раскрыта? Семеро учат нас, что ложь – это грех, так что я уверен, что ты поступишь правильно, - добавил он, уставившись на септона Корбина.

Его голос звучал мягко и миролюбиво, однако Дженна никогда не чувствовала себя в такой опасности. После своих слов Харрис встал, за ним последовала леди Халла.

- Мы оставим вас наедине. Когда допрос закончится, сообщите мне, дорогой септон, - заявил Харрис, после чего двое покинули зал.

Когда двери вновь оказались закрыты, септон перевел взгляд на Дженну.

- Итак, Дженна. Для начала, я хочу, чтобы ты успокоилась. Никакой это не допрос. Ты не сделала ничего плохого. Однако ты должна рассказать мне, что на самом деле произошло в тот день, - заговорил он на удивление дружелюбно. Септон Корбин обычно не испытывал сочувствия к простолюдинам. Всегда покорен лорду, ни слова дурного не скажет о рыцаре. И Дженна верила ему, верила, что рыцари всегда проявляют доблесть, а лорды всегда милостивы. Харрис был и рыцарем, и лордом, но в нем нет ни доблести, ни милости. Что же заставило септона Корбина поменять свое мнение? - Семеро любят тех, кто молвит правду. Да подарит Отец тебе силу, в которой ты нуждаешься. Да прольет на тебя свой свет Старица и раскроет истину. Не стоит ничего бояться. Я только хочу узнать настоящий ход событий. Я знаю, что лорд Харрис и сир Илан схватились друг с другом. Я знаю, что Харрис убил сира Илана, и весьма жестоко. Но я должен знать, как это все получилось?

Дженна взглянула на него. Он казался добрым, любопытным, почти как отец. Она хотела ответить, но осеклась, едва другая ужасная мысль пронзила ее. А вдруг здесь спрятан подвох? Вдруг Харрис хочет испытать ее на верность, а септон Корбин с ним заодно? Что если он просто хочет услышать ее подтверждение рассказанной истории? Или же она просто параноик. Появился шанс наконец-то рассказать кому-то правду. Септон Корбин не обладал особой властью, но в каком-то смысле у него больше влияния, чем у Харриса. Слово, сказанное верховным септоном, может поставить короля на колени. Одно-единственное письмо от септона Корбина может отправить Харриса на виселицу. Если только она ему доверится…

Если только она будет храброй.

[Рассказать септону Корбину правду]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Майя

- Мы уже приехали?

Майя стиснула зубы и взглянула на своего невольного спутника. Ирвинг Тодд был низким, ростом почти с Майю, зато почти в два раза толще, с коричневыми волосами по плечи и светло-голубыми глазами. Его усики наверняка шикарно бы смотрелись на каком-нибудь браавосском наемнике, зато на нем они выглядели нелепо. Он как всегда носил свою простую серую броню – прямой приказ от Бронзового лорда, приказ, который он с радостью исполнял. Судя по их разговорам с Ирвингом, эта броня не раз спасала ему жизнь. Майя никогда не была сторонником насилия, однако последние пять дней усердно боролась с желанием выкинуть его за борт.

- Майя, ты меня слышала? Я задал вопрос. Мы уже приехали?

Худшей его чертой был голос – высокий и писклявый. Майя сдержалась и не заткнула уши, но ее раздосадованный вздох все равно вырвался наружу. Прошло пять дней с тех пор, как они покинули Чаячий городок. С этого же момента Ирвинг начал действовать ей на нервы… и не только ей. Грегар был предоставлен сам себе и проводил дни на палубе корабля в одиночестве, кормил свою сову мышами и рыбой. Однако сейчас даже он выглядел раздраженным. Майя злобно уставилась на Ирвинга.

- Еще. Нет. Ирвинг, - прошипела она. Ирвинг посмотрел на нее так, будто она оскорбила его мать.

- Можно было ответить по-хорошему, - проворчал он. Майя вздрогнула и повернулась к Грегару, который покачал головой.

- Если не убьешь его, рано или поздно я сам это сделаю, - буркнул он, гладя свою сову. – Впрочем, можешь сказать ему, что мы уже почти на месте.

Майя взглянула на берег, видневшийся вдали. Путешествие прошло гладко, если не считать Ирвинга. Они плыли на небольшом корабле через Крабий залив, что между Долиной Аррен и Расколотой Клешней. Ранним утром Ирвинг первый увидел побережье, даже опередив дозорных. Он никак не мог заткнуться после этого. Расколотая Клешня… Майя вспомнила, что ей рассказывали об этом полуострове. Первые люди истребили Детей Леса и поселились там на несколько тысяч лет. Расколотая Клешня была холмистой и заросшей местностью с бесчисленными долинами, в каждой из которых имелся собственный лорд. Все они – чуждые и не доверяющие друг другу люди. То и дело возникали территориальные конфликты или полномасштабные войны между двумя домами. Даже самый знатный лорд Расколотой Клешни был беднее жителя Чаячьего городка. Это гордые люди, не склонившиеся перед андалами, пока их не уговорили присоединиться к андальскому королевству через женитьбу. До этого они давали отпор королям Дарклинам из Сумеречного Дола, Мутонам из Девичьего Пруда и даже Селтигарам из Клешни, чья кровь проистекала из Валирии. Здешние лорды формально были подданными Штормового короля или короля Островов и Рек, но при этом пировали с лордами из других королевств и воевали против тех, кто должен быть на их стороне. Своенравные, упрямые и не больно-то гостеприимные люди; сейчас Майя ступит на их землю без всякого предупреждения. Вдалеке она увидала Лютое Логово - замок дома Брюнов, одного из самых важных на Расколотой Клешне, который подчинялся Харрену Хоару. Этот замок был меньше некоторых домов в Чаячьем городке, с тремя кривыми башенками и жалкими знаменами на каждой из них, где была изображена некая рыба, поедающая красного человечка.

Ирвинг подошел к ней.

- Лорд Брюн уже нас ожидает. Я вижу пятерых на берегу, все в доспехах, шестой снаряжен недурно – наверное, их главарь. Кажется, вся его стража вышла нас поприветствовать.

Майя удивленно посмотрела на него. Она едва ли разглядела силуэты на берегу. У Ирвинга зоркий глаз – лучше она не встречала - и это, должно быть, единственное его преимущество. Даже Грегар оказался впечатлен.

- Если бы твоя стряпня была так же хороша, ты перестал бы быть занозой в заднице, - пробурчал он, получив в ответ возмущенный взгляд Ирвинга.

- Тебе что-то не нравится в том, как я готовлю?

Грегар вздохнул и помотал головой.

- Даже Зола не ест такую дрянь.

- Конечно нет, ведь твоя птичка питается одними мышами да противной рыбой. А, и еще своим дерьмом. Забыл про дерьмо, - сказал Ирвинг и всплеснул руками. – Так и быть, раз никого не устраивает моя еда, пусть готовит Зола. Уверен, она пожарит нам вкуснейшую мышатину!

Грегар многозначительно уставился на Майю.

- Можно я выброшу его за борт? Мы близко к берегу, он не умрет, - прорычал он. Майя хихикнула. Пусть вся эта ситуация выводила ее из себя, наблюдать за столь же раздраженным Грегаром – одно удовольствие.

- Ты правда думаешь, что Ирвинг Тодд проплывет пару сотен метров? Грегар, это жестоко, - улыбнулась она. К ее удивлению, Грегар тоже ответил улыбкой.

- Ну, я слышал, работорговцы из Эссоса порой заплывают сюда. Если нам повезет, мы сможем заключить сделку.

Майя взглянула на Ирвинга, ковырявшегося в носу, и покачала головой.

- Придется заплатить им, чтобы уговорить забрать Ирвинга.

Грегар снова посмотрел на берег.

- Я бы заплатил больше денег, чем я получаю за весь год, если таким образом можно избавиться от Ирвинга, - пробормотал он, после чего внезапно заговорил очень серьезным тоном. – Поосторожнее здесь. Лорд Тримон Брюн – озлобленный старик. Его сторонятся собственные сыновья, которые предпочитают гнаться за девками в Девичьем Пруду, лишь бы не проводить время с отцом. Он фактически продал дочь замуж за старого лорда Крэбба. Ему не наплевать лишь на себя. Раз Брюн выставил своих людей навстречу нам, дело попахивает жареным. Будь настороже!

Тон его голоса здорово напугал Майю; она бросила взгляд на Лютое Логово. Посмеет ли лорд Брюн препятствовать послу Бронзового Камня? Жалкий лордишко вроде него против гнева Бронзового Лорда? Нет такого глупца на свете…

Они ступили на берег с маленькой гребной лодки, за которую пришлось доплатить. Конечно же, Грегар единственный смог грести. Он настоял, чтобы Майя осталась в стороне. На ней уже был черный плащ лорда Ройса, плащ посла Бронзового Камня – гребля ей не к лицу. После долгого нытья и стенаний Ирвинг согласился взять весла, но едва не потопил лодку, так что Грегар с радостью работал один. Он оказался искусным гребцом и благополучно причалил к берегу через полчаса. Побережье Лютого Логова было скалистым, однако густо поросшим лесами. Слева от них находился огромный утес с замком на вершине, справа – несколько ветхих домишек, между которыми по улочке сновала дюжина людей: бледные и унылые мужчины и женщины, тощие ребятишки, скрюченные старики. Здесь же оказались пятеро в доспехах и с длинными мечами, как и сказал Ирвинг. Только по их главарю было видно, что он имеет хоть какой-то боевой опыт. На нем была черная плакированная броня и небольшой красный плащ. Его остриженные по бокам волосы сочетались с короткой ухоженной бородой. Суровый взор в его серых глазах еще ожесточился с появлением Майи.
Когда мужчина к ней подошел, Майя также увидела странное движение в зарослях перед ней. Зола заверещала и дала деру в небо, едва вышел здоровенный черный волк. Нет… это не обычный волк. Волки не могут быть такими высокими. Майя видала пони, которые были поменьше этого. Лютоволк! Повелительный взгляд от хозяина заставил зверя остановиться и сесть, хотя он все равно глухо рычал.

Мужчина изящно поклонился перед девушкой.

- Миледи, - сказал он, осторожно поглядывая на Грегара и Ирвинга. – Меня зовут сир Алдрик Вольвер. Я служу дому Брюнов, и мне приказано узнать о том, кто вы такие.

Голос его звучал мягко, но решительно. Майя посмотрела на Грегара, казавшегося совершенно спокойным. Ирвинг же весь трясся и тыкал пальцем на лютоволка.

- Что… Семеро помилуйте, что это за тварь? – заикнулся он. Сир Алдрик злобно покосился в ответ.

- Это не тварь, а лютоволк. Мой верный спутник, Рыцарь Клыков. Могу заверить, что он не кусается без моего приказа.

Рыцарь Клыков? Слава богу, в ее маленькой компании рыцарей не было.
Ирвинг побледнел и чуть не упал в обморок. Майя с осуждением покачала головой. Ну что за трус! Она поклонилась перед сиром и ответила.

- Я - Майя Айрсонс, посол Бронзового Камня и Королевства Гор и Долин. Меня сопровождают Грегар Балвинд и Ирвинг Тодд. Мы направляемся в Простор, чтобы вести переговоры от лица лорда Бронзового Камня Орсона Ройса. Нам нужно пополнить свои припасы в Лютом Логове, прежде чем продолжить путь.

Сир Алдрик обменялся взглядами со своими людьми. Майя сглотнула и посмотрела на Грегара. Ее спутник уже держал руку на топорике на своем ремне. Сама она вооружена двумя кинжалами, однако осторожно спрятала их, покидая корабль. Не нравилось ей, как сир Алдрик смотрит на ее компанию.

- Посол Бронзового Камня… - проговорил он медленно. Лютоволк зарычал. – В таком случае, я настаиваю на вашей встрече с лордом Брюном. Он хочет с вами побеседовать.

Грегар помотал головой.

- А вот и ничерта. Мы здесь не для того, чтобы болтать с лордом Брюном. Вы не можете нас заставить.

- Взгляните на моих людей и обдумайте все сказанное, сир. Фактически, я имею право вас заставить, хотя и не желаю этого. Лорд Брюн дал мне четкий приказ приводить к нему всех, кто вызовет у него интерес. Пройдите со мной, и ничего не будет. Лорд Брюн хочет лишь поговорить. Впрочем, сначала вы должны отдать мне свое оружие.

- Грегар уже все сказал. Ни-чер-та, - ответила Майя. У нее нет времени на жалкого лордишку, чье самомнение в разы выше его статуса! Она исполняет волю Бронзового Камня и Долины. К тому же, лорд Брюн был речным лордом, пусть даже формально. Она не доверится тому, кто подчиняется Харрену Черному!

Сир Алдрик вздохнул и кивнул головой. Его лютоволк моментально вспрыгнул и завыл, медленно приближаясь к пришельцам. Ирвинг упал на колени, крича от страха, шаря руками по своему поясу, и, наконец, выбрасывая вперед свой меч.

- Возьмите! Оставьте себе! Мне он даже не нужен! Только смилуйтесь!

Двое бойцов подошли к Грегару, доставшему топорик и готовому к драке. Майя могла его понять - она тоже мечтала прорубить свой путь к свободе. Однако Ирвинг ничем не поможет, а Грегар в одиночку не справится. Сама она несколько лет тренировалась и была уверена, что одолеет любого из этих ребят. Никакие они не бойцы, наверняка лишь фермерские сыночки, которым вручили оружие. А вот сир Алдрик…

- Послушайте, посол Айрсонс. Нет повода для насилия, - мягко сказал рыцарь. Его меч еще оставался в ножнах, руки он поднял вверх, будто пытался договориться. Впрочем, это далеко не мирные переговоры; это захват.

- Вы собираетесь взять нас в заложники, сир Алдрик, - ответила Майя резко. Ее обычно долго не разозлишь, но сейчас она достигла точки невозврата. Сир Алдрик лишь отрицательно встряхнул головой.

- Я только исполняю приказ. Лорд Брюн наняла меня, чтобы я приводил к нему заинтересованных лиц, а не убивал их.

Грегар плюнул на землю, его лицо источало презрение.

- Нанял? Так нас забирает в плен хренов наемник и отводит к мелкому лордику, у которого своих людей не наберется на такое дело? И это лордик якобы настолько туп, что смеет провоцировать Орсона Ройса?

- Как я уже сказал, это приказ. Я никого не провоцирую и не осведомлен о намерениях лорда. Однако приказ был четким – любых персон, представляющих интерес, я обязан привести к нему обезоруженными, для разговора. И мне кажется, что посол Бронзового Камня его очень заинтересует, - снова объяснил Алдрик, в этот раз уже не так спокойно. Когда он смотрел на Майю, взгляд его был твердым, как сталь. – Посол Айрсонс, один из ваших спутников уже сдался. Второй еще упрямится. У вас же нет оружия, так что он стоит один против шестерых и Рыцаря Клыков. Это самоубийство, посол. Прикажите ему отступить, или готовьтесь к последствиям.

Майя перевела взгляд на Грегара. Тот все равно намеревался вступить в схватку. Но это действительно самоубийство. Она не могла позволить ему пожертвовать собой.

- Грегар… Сдавайся. Это распоряжение.

Грегар посмотрел на нее не то с облегчением, не то с гневом.

- К черту. Если что-то с нами случится, Бронзовый Лорд отрубит вам головы, - буркнул он, однако все-таки кинул свой топорик наземь. Сир Алдрик одобрительно кивнул.

- Я рад, что все обошлось без насилия. А теперь, посол Айрсонс, я должен убедиться, что никто возле лорда Брюна не имеет при себе оружия. У вас оно есть? – спросил он. Ему ведь неизвестно про кинжалы! Он правда не знал!

- Разве вы не обыщете меня, сир Алдрик?

Наемника будто удивил этот вопрос, даже несколько оскорбил.

- Обыщу ли я вас? Я ведь человек чести, а вы – леди Долины. Я не притронусь к вам, посол. Мне придется поверить вашим словам. Но я сомневаюсь, что кто-то вроде вас отправляется в путь без оружия. Зато не сомневаюсь в том, что моя рука не дрогнет, убивая вас, если вы нападете на лорда Брюна.

Майя закрыла глаза. У нее с собой два кинжала. Оба пригодятся, выйди вдруг разговор с лордом Брюном из-под контроля… с другой стороны, она услышала заявление сира Алдрика об убийстве. Он бы не стал так лгать.

[Отдать один кинжал]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Марак

Не смотри в пламя, Марак….

Не смотри в пламя….

Марак взглянул в пламя маленькой свечи, пытаясь найти хотя бы отголосок какого-нибудь видения, но не нашел ничего. Черт подери! Последнюю неделю он постоянно так делал. Бывали дни, когда он рассматривал огонь, пока его глаза не разболятся, и он не увидит тени, танцующие в уголках глаз. Иногда ему казалось, что он и правда что-то видит - силуэты и их пляску среди языков пламени, похожую на звериную драку; потом Марак понимал, что ничего не было. Чушь какая-то! Хватит этим заниматься! Сейчас бы лучше завалить девку в Штормовых землях или повскрывать черепа. Или все сразу – если день окажется удачным.

Однако этот день не радовал удачей. Сейчас он сидел в сомнительной гостинице где-то возле Хайгардена, вместе с Ноэлль – самой сумасшедшей женщиной, что он встречал. И подавали здесь худший эль на свете! Приторный красноватый эль в бокалах вместо деревянных кружек. На нем не было пенки, он слишком теплый для эля, да и на вкус просто-напросто мерзотный. От такого даже не запьянеешь. Ноэлль пила только воду, как обычно. Она отказывалась от пива или чего-нибудь подобного. После инцидента в том доме они почти не разговаривали. Жрица тяжело кашляла несколько дней, и Марак даже опасался, что он повредил ей горло навсегда. Ему не доводилось раньше душить кого-то без летального исхода. Впрочем, жрица не обижалась. Ему пришлось рассказывать ей обо всем увиденном в пламени, снова и снова. Спустя некоторое время кашель сошел на нет, а ее голос вернулся в свое обычное мелодичное состояние. Она тоже кое-что ему рассказала – о том, как его благословили, как его выбрал этот Рыгалет. Что Владыка Света ни с кем не разговаривает, а потому он особенный. Да, последняя фраза его тронула, но не таким особенным он хотел быть. Ноэлль рассказала ему о Рейланторге. Оказывается, в местном архиве было нечто ей необходимое. Нечто могущественное. Ну да… как будто Ноэлль без всякого могущества его не пугала.

Марак прервал свои размышления, как раз вовремя, чтобы схватить за руку подавальщицу.

- Еще эля, девка, - проворчал он. – Только принеси мне что-нибудь получше, а не эту мочу!

Подавальщица посмотрела на его бокал и ухмыльнулась.

- Мне кажется, это вино, милорд.

Ошарашенный Марак уставился на нее. Эта глупая баба издевалась над ним, что ли?

- Меньше слов, больше дела, - рыкнул он, отпустив девушку. Ноэлль подняла глаза.

- Кажется, сегодня ты не в духе.

Серьезно? Она что, увидела это в своем костре? Целые дни Марак мучился от жажды убивать или хотя бы крушить. Жажда не отпускала его; иногда он поддавался, иногда сам подавлял ее. Однако те видения в огне пробудили в нем нечто ужасное. Ему хотелось убивать каждую минуту. В данный момент он смотрел на Ноэлль, и впервые за последнюю неделю он спросил себя, стоит ли вообще бегать за ней по пятам и выполнять ее указания, как послушная собачка.

- С ума сойти, Ноэлль, и как ты угадала? – раздраженно ответил он. Ноэлль ласково улыбнулась.

- Сарказм тут ни к чему, Марак. Он тебе не идет. – Марак не был уверен, пыталась ли она его задеть или нет. – Просто я волнуюсь, вот и все. Ты кажешься злобным.

Марак ударил кулаком по столу.

- Злобным? Я кажусь тебе злобным? После того, как я чуть не свернул твою шею? – процедил он сквозь зубы.

Сначала она его заинтриговала. Интрига все еще оставалась, хотя иногда ее спокойный тон в беседе очень раздражал. Как она могла держать себя в руках? Было бы лучше, если б она на него обижалась. Везде нашлись бы женщины, обиженные на Марака – от Кархолда до Солнечного Копья, от Юнкая до Пайка. Но никогда раньше ни одна женщина не прощала его за попытку убийства. Сейчас он не мог описать это другими словами. Стыдно ли ему? Нет… не стыдно. Зато злоба его терзала. Не на себя, и даже не на Ноэлль, а на весь мир. О, как бы ему хотелось сжечь это место дотла, вместе с ехидными девицами и вонючим элем!

Улыбка Ноэлль померкла.

- Ты и вправду чуть меня не убил, буду честной. Однако Владыка решил, что в тот день я не должна умереть. Тебе не предназначена роль моего губителя. Я верю Рглору. Он – мой свет во тьме. Я не испытываю страха, пока его пламя горит во мне.

Марак покачал головой. В ней горит пламя? Это объясняет исходящее от нее тепло. Черт, да это должно быть больно! Странные проповеди Ноэлль порой не имели для него смысла. Ему не понять этих фанатиков. Утонувший Бог неплох, конечно. Марак готов следовать любому богу, который приказывает своим почитателям грабить и убивать. Другие боги менее привлекательны. Однажды он встретил жреца Черного Козла и убил его, когда мрачная болтовня мужчины стала действовать ему на нервы. Он встречал некоторых септонов, самодовольных лицемеров, которые отказывали себе в любых удовольствиях. Он также убил их. И поимел септу. А вот красные жрицы ему были незнакомы. Ноэлль горяча, во всех смыслах этого слова, но что-то в ней было холодным, методичным, монотонным настолько, что Мараку это не нравилось. Еще она никогда не выходила из себя. Несколько дней назад, рядом с Роговым Холмом, к ней пристали двое разбойников, один даже ударил ее по лицу и оставил синяк на щеке. Своим абсолютно спокойным голосом она приказал Мараку убить обоих. Марак повиновался, а Ноэлль оставалась сдержанной, как обычно. Он не боялся женщин, да и никакой мужчина его не страшил… однако от Ноэлль у него мурашки по спине. Ее загадочные речи бесили его до смерти, так что не стоило сомневаться, что именно из-за нее он такой злобный! Он снова ударил кулаком по столу.

- К черту твоего Рыгалета… - прорычал он. Взгляд Ноэлль на миг ожесточился.

- Рглор, - прошипела она. – Я смирюсь с твоим поведением. С твоими гримасами, ругательствами, пьянством. Но оскорблять единственного верного бога я не позволю.

Она звучала твердо, и Марак закрыл глаза, только чтобы избежать ее испепеляющего взгляда. Почему ему так захотелось извиниться? Он никогда ни перед кем не извиняется!

- Ясно? – спросила она, произнося каждое слово все жестче. Марак был вынужден кивнуть ей. – Прекрасно. До Рейланторга дня четыре, или три, если нам повезет. Пока ты отливал, я поговорила с купцом, который только приехал оттуда – оказывается, старый лорд умер. Пока король не назовет преемника, роль лорда исполняет кастелян. Однако король – человек занятой, его решение может занять месяцы. У нас времени нет. Поэтому необходимо наладить отношения с кастеляном, понял?

Марак раздраженно кивнул ей опять.

- Я не дурак, Ноэлль. И я уже сказал, мне наплевать на твои намерения.

- О, не стоит так. Мои намерения изменят жизнь всех нас, ибо они готовят мир к прибытию Избранного и помогут ему обрушить пламя на Вестерос, - при этих словах Марак с любопытством уставился на жрицу. Вот, опять эти россказни про пламя. Оно его не страшит. Работая наемником, он поджигал бесчисленные дома. Впрочем, что-то ему подсказывало, что Ноэлль не просто хочет спалить все к чертям - ее планы куда громаднее и ужаснее.

- Что ты имеешь в виду? – наконец-то он задал вопрос, который терзал его с их первой встречи.

В глазах Ноэлль засиял восторг, когда она перевела взгляд на свечу.

- Пламя и кровь, Марак. Избранный несет с собой пламя и кровь.

Ага, многое прояснилось…. Прежде чем он смог вставить слово, Ноэлль продолжила говорить.

- Будет смерть. Много смертей. Я не знаю, кому суждено погибнуть, - видения Владыки не настолько подробны, - но я вижу триумф его Избранного с моей помощью. Он принесет пламя и кровь тем, кто откажется преклонить колено. Он принесет мир и порядок тем, кто пойдет за ним. Его полюбят. Будут чтить. Он одолеет Великого Иного, единственного противника Владыки. Он одолеет зиму, бесконечную ночь и сам холод. Владыка следит за нами, Марак, его свет струится на нас. И с его благословения мы поможем Избранному одержать победу над силами зимы.

Окончательно запутавшийся Марак покачал головой. Ему иногда нравилась зима, да и нет ничего лучше, чем купание в холодной воде после тяжелого боевого дня. По его мнению, нет ничего плохого в небольшом морозце, тем более если альтернативой являются бредни Ноэлль.

- И зачем нам этот Рейланторг? Я даже не слышал никогда о нем! – воскликнул Марак. Ноэлль рассмеялась.

- Ты о многих вещах не слышал – например, о гигиене или о красивой речи, но это не значит, что они не обладают силой.

Теперь-то Марак был уверен, что она его поддевает! Он уже открыл рот, чтобы ответить, а Ноэлль его перебила.

- В Рейланторге есть архив – исторический, если быть точнее. Пожалуй, это самый полный исторический архив, не считая Нефритовой Библиотеки в Йи Ти. Я нашла кусочек этого архива в Асшае, украденный вором-валирийцем почти две тысячи лет назад. То, что я там прочитала, открыло мне глаза, а намеки в данном отрывке еще сильнее меня заинтриговали. Как выяснилось, в архиве есть потайные комнаты и коридоры, ведущие глубоко под землю, нетронутые тысячелетиями. Эти болваны даже не подозревают, насколько древний у них архив. Там внутри такие сокровища… - рассказывала она, дрожа от восторга. – Прежде чем ты спросишь… да, я также говорю о спрятанных заклятиях. Узколобые идиоты из Цитадели утверждают, что магия начала умирать более тысячи лет назад. В этот раз они могут быть правы. Мейстеры называют Валирию последним тлеющим углем в костре, ведь когда-то драконьи владыки искусно колдовали, однако еще до Рока их колдовство стало угасать. В ваш Век Героев магия погибала. Но это не значит, что она совсем исчезла. Ты ведь знаешь, о чем я?

Марак смотрел нее, совершенно сбитый с толку.

- А ты знаешь, что я и половину твоей брехни не понимаю, да?

Он немного слукавил. Как и всякому человеку, ему довелось слышать о магии, о том, как она вся иссякла, как ее иногда еще творили в отдаленных краях вроде Асшая или Кварта. И как всякий неглупый малый, Марак не хотел иметь дело с магией. Наверное, именно это больше всего пугало его в Ноэлль. Она делала такое…. что невозможно было объяснить, даже с таким умом, как у него. Ее видения в огне. Ее умение разжечь костер из любой сырой ветки. Ее нечувствительность к холоду в этом тоненьком красном платьице.

- Так что ты предлагаешь? Просто прийти туда и вломиться в архив? – снова спросил он. Интерес к делу сразу возрос. Ему не надо знать, зачем ей все это, ему даже не хотелось знать. Зато неплохо было бы понять, что от него хотят.

Ноэлль тепло ему улыбнулась.

- Конечно, нет. Попробуем сблизиться с этим кастеляном. Купец сказал мне, что смерть старого лорда была более чем загадочная и мейстер его покончил с собой после этого. Кастеляна все называют подозреваемым. Он явно останется благодарен, если мы его выручим. С твоей силой и благословением Владыки, нам будет несложно. Мы не просто вломимся в архив – он сам нас туда пригласит, - разьяснила она и встала. – Мы здесь ради этого человека.

Жрица указала на мужчину, одиноко сидевшего в углу. Тот явно был рыцарем, хотя и не в полном вооружении. Его коричневые волосы лежали на плечах, а борода была пострижена. Как показалось Мараку, он внешне походил на настоящего воина, достойного уважения.

- Кто это?

- Не знаю. Я попросила Владыку показать, кто сможет нам помочь, и он показал его. Очевидно, рыцарь. Наверняка на службе у дома Рейланов. Ты должен познакомиться с ним поближе.

Марак рассмеялся. Познакомиться с рыцарем?

- Послушай, Ноэлль, ты наняла меня ради одной цели: убивать. В этом я хорош. А с друзьями у меня туговато.

Улыбка Ноэлль испарилась.

- Что ж, попробуй сдружиться с этим. Если ты еще не заметил, я женщина – у меня есть единственный способ сблизиться с мужчиной, но я им не пользуюсь. Зато ты - воин, и он воин. Его явно направили на задание. Разузнай, что ему надо, помоги. Заслужи его доверие, и он приведет нас к архиву, - приказала жрица. – А я пока вернусь в свою комнату и попытаюсь выведать очередные планы Владыки.

Закончив, Ноэлль ушла в снятую ей комнату. Марак пожал плечами. Мда уж, сдружиться с кем-нибудь, что может быть проще? Для того, кто столько знает об окружающем мире, Ноэлль бывает непробиваемо тупой. Однако отдан приказ, и он ему повинуется. Вздохнув, Марак встал из-за стола и подошел к рыцарю. Тот заметил его и прищурил глаза, так что Мараку пришлось натянуть на себя добродушную улыбку – или, по крайней мере, нечто подобное. Да ну нафиг, он не настолько пьян, чтобы быть добрым!

- Эм… вечер добрый, сир, - начал он. – Меня зовут Марак…

Помилуй Утонувший Бог, выходит просто ужасно! Рыцарь прищурился пуще прежнего, и Марак заметил уродливый шрам на его левом глазу.

- Сир Даррен Толлвуд, - прорычал мужчина.

Что ж, можно было начать и получше. Надо придумать стратегию, и быстро!

[Попытаться использовать свое обаяние]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Уиллфред

Уиллфред откинулся на деревянную стену небольшого фермерского домика. Он судорожно сжимал свой меч обеими руками, возбужденно дыша, и смотрел на лорда Крейкхолла, который показывал ему свою беззубую улыбку, притом не спуская глаз с задней двери. Хоть генерал Таллиан и возражал против этого, старый лорд все-таки отправился на задание вместе с собственными разведчиками и даже сумел уговорить Уиллфреда присоединиться. Пускай ему уже минуло семьдесят, стоило лишь взять в руки топор, как на лице старого лорда вспыхивал юношеский азарт и предвкушение ближайшей схватки. Два дня назад один из его лазутчиков вернулся к войскам и доложил о разрушенной деревне в долине, в которую они собирались войти. Это была обыкновенная деревенька в нескольких днях пути от Серебряного Холма, замка Серреттов. Лазутчик обнаружил следы не менее полудюжины человек, ушедших в лес, и Крейкхолл настоял на погоне за этими людьми. Таллиан выступил против, пытался напомнить лорду о его обязанности сопровождать их до границы Утеса. Однако Крейкхолл от плана не отказался, а Уиллфред был только рад присоединиться к разведчикам. Два дня они шли по следам исключительно пешком, не желая привлекать внимания, прежде чем один молодец нашел фермерский домик, занятый полудюжиной вооруженных бойцов. Из безопасного укрытия в ближайшем лесу Уиллфред смог рассмотреть одного из них – неопрятного, зарубцованного мужчину в кольчуге и с длинным мечом. Он не был похож на простого мародера, который воспользовался бы отсутствием лорда Серретта, сражающегося у Золотого Зуба, чтобы награбить вдоволь. Слишком уж он хорошо вооружен. Один из разведчиков посчитал этих людей дезертирами, уставшими от долгой войны с железнорожденными, но у лорда Крейкхолла родилась иная мысль, к которой Уиллфред тоже склонялся – никакие они не дезертиры. Это сами железнорожденные.

Крейкхолл подал одному своему человеку сигнал. Тот свистнул, приказывая лучникам Крейкхолла с другой стороны домика стрелять. Послышался булькающий звук, и Уиллфреду со старым лордом стало понятно, что одна стрела уже нашла жертву. Из домика издавались изумленные выкрики. Крейкхолл зря время не тратил. Старый лорд поднял свой топор и вскрыл заднюю дверцу с невозмутимой улыбкой, после чего ворвался внутрь. Еще не успев войти, Уиллфред услыхал громкий боевой клич и последовавшие за ним звуки борьбы. В юности Квентин Крейкхолл прославился как грозный воин, хотя никогда не участвовал в турнирах – им он предпочитал сражения. Ходили слухи, будто Крейкхолл никогда не оставлял противника в живых. В последнее время его знаменитая кровожадность слегка ослабла, уступив место торжествующей жестокости. И все же он оставался прославленным бойцом, способным даже в таком возрасте сокрушить противника одним ударом топора. Уиллфред радовался возможности сражаться с ним бок о бок.

Как только он вошел, стало ясно, что Крейкхоллу помощь не нужна. Он уже убил одного противника и теперь дрался с несколькими явно запуганными людьми одновременно. Еще двое оставались в небольшой комнате, один вышел с задворок. Трое, стоявшие возле окна, были убиты стрелами, четвертого подстрелили в плечо, и он трясся от боли. Без раздумий, Уиллфред атаковал одного из мародеров, вполне простого с виду мужчину с короткими коричневыми волосами. Он не носил брони и вообще выглядел так, словно не ожидал нападения. Впрочем, с собой у него был палаш – добротное оружие, обычно носимое воинами, а не разбойниками. Уиллфред замахнулся мечом на живот противника, пока тот пытался отступить. Он, очевидно, не рассчитал размаха Уиллфреда и оказался ранен. Быстрым ударом по голове Уиллфред покончил с ним, как раз вовремя, чтобы отразить нападение другого. Его второй противник был с него ростом, имел сломанный нос и лохматую бороду. Мужчина поднял длинный меч и издал боевой клич, прежде чем снова атаковать. Его попытка наступления прервалась топором лорда Крейкхолла, погрузившимся в череп мужчины.

- Ты мне должен! – крикнул тот, вытаскивая кинжал.

Уиллфред взглянул за спину Крейкхолла и увидел, что оба его противника лежат трупами. Последний из мародеров направил меч на Крейкхолла, однако застыл в изумлении, если не в страхе, когда старый лорд помчался на него.

- Крейкхолл за Утес! – проорал лорд, резко увернувшись от удара по голове и пронзив противника кинжалом.

Уиллфред осмотрелся вокруг. За считанные секунды Квентин Крейкхолл уложил пятерых, пока он сам убил лишь одного! В Кастамере лорд Крейкхолл вел себя подобающе своему возрасту: скромно горбился на стуле и обычно молчал. Но с каждым пройденным ими километром лорд все молодел и молодел, садился уже прямо, улыбался как человек лет на тридцать младше и размахивал топором за двоих. А это… Уиллфред признал, что это впечатляет.

Болезненный кашель заставил его обернуться. Последний противник, тот, что получил стрелу в плечо, держался за рану и смотрел на Уиллфреда.

- Я сдаюсь, - пролопотал он. – Помилуй Утонувший Бог, я сдаюсь.

Уиллфред поднял глаза, когда один из разведчиков Крейкхолла зашел в комнату.

- Мы нашли еще двоих, прячущихся в лесу. Они бежали слишком медленно.

С пронзительным смехом Квентин Крейкхолл подошел к Уиллфреду.

- Хорошо сработано, малец! – одобряюще сказал он, похлопывая его по спине. Уиллфред помотал головой.

- Вы убили пятерых, милорд. Я смог уложить лишь одного.

Крейкхолл снова рассмеялся.

- В конце концов, без разницы, скольких ты уложил. Гораздо важнее полученное удовольствие! Ты ведь славно повеселился, да, малец?

Уиллфред позволил себе скромную улыбку. В каком-то смысле, он почувствовал воодушевление после схватки, даже заразился вдохновением от старого лорда. Его отец был крайне осторожным человеком, который никогда лично не возглавлял бой. Раньше Уиллфред считал такую осторожность трусостью, но с возрастом начал понимать, насколько мудр отец. И все же сражаться вместе с Крейкхоллом было невероятно приятно. О таком он мечтал, будучи ребенком.

- Не веселился так уже много лет, - ответил он. Крейкхолл покачал головой.

- Надо тебе драться почаще, сынок. Тогда и стареть не будешь, - усмехнулся он, после чего обратил внимание на раненого на полу. – Кажется, один попался живьем… - Крейкхолл схватил того за горло и поднял в воздух, вперившись взглядом ему прямо в глаза. - А теперь посмотрим, что можно из него вытянуть, прежде чем отправить к Утонувшему Богу!

Раненый вздрогнул и засопротивлялся, когда Крейкхолл чуть не начал душить его.

- Можем управиться быстро, - прорычал он и ударил раненого в плечо. – А можем застрять здесь надолго.

Бедняга трясся, пребывая в ужасе от этого старика, в чьих руках сейчас находилась его жизнь.

- Пожалуйста… молю, милорд, пощадите меня, - упрашивал он, хватая воздух. Крейкхолл коротко кивнул своему разведчику.

- Иди на задворки. Скажешь мне, что там увидел. Тогда-то и решим.

Голос его звучал серьезно и жестко, как железо. Уиллфред заметил, что раненый начал тяжело дышать.

- Нет… нет, прошу, милорд! Я не хотел этого делать! Они заставили меня! Мне было страшно, умоляю…

- Четыре трупа, милорд! – крикнул разведчик. – Двое мужчин, две женщины… по крайней мере, мне так кажется. С мужчинами обошлись получше, чем с женщинами. Чертовы железнорожденные изрубили их конечности, но кожу не тронули. А вот дамы…

Уиллфред не решился посмотреть Крейкхоллу в глаза. Звука его голоса хватало.

- Четыре трупа… с женщинами обошлись хуже… - равнодушно повторил старый лорд. – С женщинами обошлись хуже…

С отвратительным хрустом он сломал руку заложника, отчего тот воскликнул в ужасе и боли.

- Скажи мне еще раз, что не хотел этого делать. Давай, я жду! – прошипел Крейкхолл, после чего взглянул на Уиллфреда. – Выйди вон, сынок. Эта дрянь мне все расскажет, но я просто так я его не пущу.

Уиллфред попытался возразить, но сразу понял, что повиноваться проще.

Вашорду Таллиану и основным войскам Крейкхолла потребовалось три часа, чтобы добраться до фермерского домика. За эти три часа крики агонии превратились в приглушенное хныканье. Крейкхолл этого не допускал. Квентин вышел из домика уже тогда, когда Уиллфред мог видеть не самое довольное лицо Таллиана. Руки лорда, которые он держал на мече, были забрызганы кровью, а угрюмость казалась лишней в его образе деталью. Все-таки Уиллфред не мог не назвать поступок лорда справедливыми. С женщинами обошлись хуже…

С каменным лицом Таллиан подъехал к ним.

- Полагаю, вы закончили свое… дополнительное мероприятие, лорд Крейкхолл? – спросил он, всем своим нутром источая презрение. Крейкхолл не ответил, лишь бросил взгляд на Уиллфреда.

- Он мертв, если это вас интересует, - объяснил он и, наконец, посмотрел на Таллиана. С каждой секундой его угрюмое настроение меркло, и он смог улыбнуться генералу. – Вы пропустили такую потеху, Вашорд! Они ничего и не подозревали. Малец Уиллфред повалил одного, а я аж пятерых. Такая схватка!

- Значит, все кончено? – спросил генерал.

Крейкхолл отрицательно помотал головой.

- Засранец, которого я допрашивал, рассказал мне, где прячутся их остатки. Ничего не кончено, пока мы их не уничтожим!

Таллиан сщурил глаза.

- В этом правда есть необходимость, лорд Крейкхолл? Сколько их там?

Лорд Крейкхолл издал громкий, радостный смех.

- У них огромное сборище, пали уже две деревни. Мои разведчики заявили, что их там около сотни! – воскликнул он, взмахнув топором. – Пусть вы делаете все ради своего прайда, Уиллфред, пусть Ланнистеры ревут хоть целый день, но никто не свирепее Крейкхоллов! Мы встретим их на поле боя и разобьем! А после пошлем головы обратно в Харренхолл!

Уиллфред посмотрел на генерала Таллиана, который не одобрял эту позицию. Однако один взгляд на Крейкхолла вызывал у него улыбку. Славная будет битва!

- Лорд Крейкхолл, позвольте мне сражаться с вами, - сказал он. Крейкхолл похлопал его по спине.

- Молодчина! Поведем авангард. Первые в битве, последние на выход!

Таллиан яростно уставился на лорда.

- Вы оба с ума посходили?! Речь идет о сотне людей. Мы превышаем их по количеству в два раза, нет смысла выходить на поле битвы самому. Вы - один из знатнейших лордов южного Утеса и старший сын самого могущественного лорда северного Утеса. Королевство не может вами рисковать.

Крейкхолл покачал головой.

- Вы жалкий трус, Вашорд. Каков будет лорд, если ему боязно вести своих людей в бой? Я сражусь на передовой, как и обычно, - прорычал он.

- Безбашенный идиот, - буркнул Таллиан и повернулся к Уиллфреду. – А вы, сир Уиллфред? Хотите рискнуть своей жизнью или все-таки побережете себя? Напоминаю, что ваша безопасность – приоритет данной миссии.

[Сражаться на передовой с лордом Крейкхоллом]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Лирия

Кинжал получился шедевром. Лирия обычно была скупа на похвалу, однако признала, что в этот раз ей удалось превзойти себя. Герб на рукояти кинжала выглядел точь-в-точь как тот рисунок, который ей принес Вольфиус неделю назад. Пришлось повозиться с мелкими деталями, но, в конце концов, все вышло замечательно. Вольфиус будет рад… и это заставило ее задуматься – а хотела ли она вообще его обрадовать? Данный тип не появлялся всю неделю, никаких следов. Но вот настал день, когда он снова придет в ее кузницу, и Лирия начала волноваться. С чего бы это? Вольфиус пока что вел себя прилично. Да, он странно говорил, у него пронзительный взгляд и жутковатая улыбка, а то, как он смотрел на Розали, ее пугает. Но ведь он пока ничего не сделал. Лирии просто хотелось, чтобы его не было.

Внезапный резкий звук заставил ее поднять глаза. На подоконнике сидел ворон, который снова каркнул, когда она на него посмотрела. Окно было всегда открыто, чтобы воздух проветривался, и все же птицы в кузницу почти не залетали. Лирия подошла поближе, рассматривая ворона. Тот в ответ уставился ей прямо в глаза, отчего Лирии стало не по себе. Ворон сидел, не двигаясь, не издавая звуков, просто восседал на подоконнике. Его взгляд казался угрожающим.

- Пошел к черту, - бормотнула женщина и попыталась согнать ворона взмахом руки. Тот не шелохнулся, даже когда рука чуть его не ударила. Он смотрел на нее еще пару мгновений, после чего наконец-то вспорхнул с подоконника и улетел в вечернее небо. Лирия вздрогнула и впервые за много лет прикрыла ставни.

Вернувшись обратно в комнату с кинжалом Вольфиуса в руке, она увидала Розали, дремавшую в небольшом креслице.

- Чем это ты занимаешься, юная леди? – сурово спросила Лирия. Розали должна была приветствовать гостей в кузнице, когда Лирия работала и не могла отлучаться. Негоже им видеть спящую девчонку при входе. Дочь открыла глаза и тут же вскочила.

- Ничего, мам! Я вся во внимании, клянусь! – затараторила она и вдруг зевнула. – Ну хорошо, прикорнула я на секундочку, какая разница? Не то что бы к нам много кто заходит вечером. Если повезет, кто-нибудь заглянет хотя бы днем.

- Ты ведь знаешь свое дело, Розали, - ответила Лирия и сама зевнула. Пришлось работать весь день, чтобы закончить заказ Вольфиуса. Он скоро придет, может завтра или послезавтра, а ей не хотелось снова его видеть - на случай если заказ окажется не выполнен.

- Закончила с ножом для того чудилы? – спросила Розали. Лирия строго на нее посмотрела. Пусть дочка и права, нельзя так говорить о клиенте. Однажды она унаследует кузницу, и ей стоит научиться вежливости. Лирия подняла руку, показывая герб дочери.

- Шедевр. Вольфиус останется доволен.

Розали взглянула на рукоять, рассматривая герб.

- Тебе надо было это выковать? – снова спросила она. Лирия кивнула. Розали подняла бровь. – Для друга? - Лирия кивнула опять, но в этот раз немного смутилась. Кажется, Розали что-то знала. Ее дочь схватила кинжал и внимательно изучила герб на рукояти. – Ты ведь понимаешь, что выковала оружие для железнорожденного, да?

У Лирии чуть сердце не выскочило из груди; ее накрыл шок, смешанный со исступлением.

- О чем ты вообще? Откуда тебе знать? – едва выговорила она. Розали пожала плечами.

- Дом Хоаров из Оркмонта. Четыре символа изображают владения древней империи железнорожденных на западном побережье, от Медвежьего Острова до Бора, - объяснила дочь. Когда Лирия вопросительно на нее взглянула, та вздохнула. – Филип показал мне книгу в архиве…

Хотя в этот миг возникло множество вопросов, материнский инстинкт Лирии одержал верх.

- Филип? Филип Лорен? Что там у вас было?

Филип Лорен! Этот мужчина – не компания для ее дочери! Розали уставилась на мать на секунду, и только потом сообразила ответить.

- О… нет! Нет, мы не… Он просто оказался добр, а мне хотелось увидеть архив. Ничего не было. Он славный и дружелюбный. Не переживай.

Лирия покачала головой. Не переживать! Как будто это так легко…

Вдруг ее отвлек шум за окном кузницы. Словно кто-то подходил к двери, а потом разворачивался, не решаясь зайти. Розали посмотрела на мать, почуяв возможность избежать ненавистных поучений.

- Надо узнать, кто там. Вдруг клиент? – пробормотала она.

Лирия смерила ее суровым взглядом.

- Мы не закончили, юная леди! – буркнула она. К сожалению, ее дочь права – это и вправду мог быть клиент. Снаружи еще не темно, так что ничего страшного. Даже при наступлении ночи бояться нечего. В конце концов, это всего лишь Рейланторг! Впрочем, чисто для безопасности, Лирия взяла с собой кинжал – кинжал с гербом дома Хоаров… Семеро чертей, зачем вообще Вольфиусу оружие с символом железнорожденных? Мог ли его друг быть Хоаром?

С тяжестью на душе Лирия покинула кузницу. Потемнело сильнее, чем она думала; мрак уже заполнил маленький переулок, где стояла ее кузница. Клиента не видно… И тут Лирия вздрогнула, почувствовав приближение тени.

- Здравствуйте, кузнец Меттель, - сказала тень, после чего женщина узнала Вольфиуса. – Я полагаю, вы выполнили мой заказ, да?

Она сумела кивнуть ему в ответ.

- Да… вот он, - вымолвила женщина, протянув ему кинжал. Вольфиус взглянул на оружие, глубоко очарованный.

- Восхитительная работа, мой дорогой кузнец Меттель. А теперь… я, кажется, вам должен, - прошептал он, засунув руку в свой плащ. Лирия едва сдерживалась, чтобы не вбежать обратно в кузницу и запереть дверь. Она стояла там, застыв от страха. С лукавой улыбкой Вольфиус достал кошелек из плаща.

- Пять золотых рук, как и обещано, - просипел он и расхохотался. Звучало это как волчье завывание. – Не удивляйтесь так, кузнец Меттель. А вы что думали? Посмел бы я предать наше соглашение? Наставить на вас оружие? Какая… абсурдная мысль. Я человек чести, кузнец Меттель. Я всегда верен слову. Однако в ответ я должен вас кое о чем попросить… Никому не говорите. Это важно. Для меня. Для вас. Для милой Рози…

Лирия не шелохнулась от ужаса. Розали… нет, он назвал ее Рози. Она никогда не называла ее Рози при ком-либо. Откуда ему знать? Это что, угроза?

Он выдавила из себя короткий, вялый кивок. Улыбка мужчины сменилась суровым выражением лица, зато теперь он казался не таким страшным.

- Прекрасно, кузнец Меттель. Я верю вам. Не предавайте клятву, тогда я могу сделать еще заказы. Я более чем доволен этим кинжалом, - сказал он и поклонился. – А теперь… спокойной ночи. Спите крепко, кузнец Меттель, - прошептал он, развернулся и ушел.

На месте оставалась вконец шокированная и испуганная Лирия. Нельзя никому говорить… И все же что-то тут не так. Надо сообщить городской страже, просто чтобы она знала об этом типе. Вольфиус никогда не догадается. Но… откуда он выведал про Рози?

[Доложить городской страже о подозрительном поведении Вольфиуса]
 
Последнее редактирование:

Yoshkin Kot

Наёмник
Торвин

Полдень еще не наступил, а в Харренхолле уже погибло не менее дюжины людей. Последняя из башен была почти закончена, когда один каменный блок, оказавшийся ниже, чем стоило, рухнул на несколько этажей и прибил семь невольников. Еще троих обезглавили через пару часов за попытку бегства. Пока Торвин шел через двор замка, жестокая схватка между двумя железнорожденными закончилась смертью обоих.

Габин ждал по ту сторону двора, рядом с неприметной дверью, ведущей в темницу Харренхолла. Юноша казался слегка взволнованным. Его карие глаза пристально смотрели на Торвина по мере приближения, и он лишь кивнул в качестве приветствия. Габин рисковал собой больше всех. Если вдруг их планы вскроются, Торвина и Гартона просто-напросто казнят как предателей, а Габина будут жестоко пытать. Джордж и лорд Талли находились в относительной безопасности благодаря влиятельному статусу речного лорда. Они могут избежать подобной участи. Зато Габин – не капитан, иначе Хоар не посмел бы испытать на нем свои самые жестокие методы, и не имеет влиятельного лорда над собой. Всю последнюю неделю Торвин пытался побольше разузнать о своем союзнике: почему он жаждет смерти короля, зачем помогает лорду Талли. Однако Габин уворачивался от любых вопросов на эту тему. Вместо этого он обычно вился вокруг Харлана Хоара, убеждая того встретиться с Торвином. Габин высоко о нем отзывался, делая упор на кровожадности и жестокости. В конце концов, Харлан оказался заинтересован в этой встрече. Торвин не сказал бы, что стремится к новому знакомству. Обнадеживает только мысль о том, что Харлан не похож на братьев. Торвин с ними никогда не виделся, но слухов о них было достаточно, чтобы опасаться.

- Готов к встрече с Харланом? – спросил Габин.

- Разве кто-то может быть готов к такому? – ответил Торвин, слегка усмехнувшись. Габин просто покачал головой.

- Не испорть все, Торвин. У нас не будет другого шанса сблизиться с Харланом, - в очередной раз напомнил Габин и открыл дверь в темницу. – Он спустился туда несколько часов назад. Любит проводить время с заключенными. Пожалуй, никто, кроме него, не ладит так с палачом.

Молча они оба стали спускаться вниз по узкой лестнице в подземелье Харренхолла. Как и все в этом чудовищном замке, местные темницы превосходили размерами любые другие в Вестеросе. В теории в них можно разместить более тысячи преступников, сейчас же тут находились лишь несколько дюжин. Бескрайняя пустота, заполненная приглушенными стонами отчаявшихся людей, медленно теряющих рассудок в темном подземелье – вот что здесь хуже всего. Габину пришлось зажечь факел, дабы рассмотреть хоть что-нибудь. Тусклый свет расплывался по сырым каменным стенам, необитаемым коридорам, пустующим темницам и некоторым мертвецам – их то ли заморили голодом, то ли заживо съели крысы. Торвин и Габин прошли мимо узника, прикованного цепью к стене; кожа свисала с его спины как распахнутый плащ. Мужчина поднял свою голову, и на месте глаз у него оказались кровавые дыры, будто смотревшие на Торвина.

- Пожалуйста, умоляю, я больше не могу! Я сознаюсь! Сознаюсь во всем! Не уходите! – закричал он, и Торвину пришлось отвернуться.

В следующей темнице оказался еще один узник, юноша с тонкими светлыми волосами, сидевший на полу с искаженным безумием лицом. Увидев Торвина, он вскинул руки, и тот заметил, что на них не хватает пальцев.

- Он резал… я все ему сказал… но он продолжал, - прошептал юноша. Торвин еще оглядывался, даже когда милосердный мрак поглотил изуродованного бедолагу.

- Не нравится мне это, - пробормотал он. Габин строго кивнул.

- Боюсь, иного пути нет. Харлан не так уж и плох для Хоара. То, что ты увидал – работа палача. Харлан недостаточно изобретателен для подобного.

Торвин сглотнул. Раз «недостаточно изобретателен» - положительная черта для Хоаров, это говорит о многом. Король был смертельно коварен и умел использовать эту ощутимую атмосферу ужаса, окружавшую его. К счастью для Речных земель, его сыновьям до такой коварности было далеко. Харлан Хоар увлекался пытками, но он еще не худший из потомства. Этот сомнительный титул заслужил Хармунд Хоар, первенец и наследник короля, серийный насильник и изредка убийца, оставивший кровавый след в Речных землях. Харрен Хоар – монстр, зато умеет поддерживать порядок. Любой из его сыновей куда кошмарнее. Если заговор удастся, надо будет избавиться и от них.

Габин указал на открытую дверь. Комната за ней была ярко освещена. Глухой звук, а за ним звонкий визг и раскатистый смех раздались оттуда, пока Торвин и Габин приближались. В этот раз даже Габина передернуло.

- Господи, ненавижу, когда они это делают, - сказал он.

Торвин не удержался от возмущенного взгляда. Габин ненавидит это? Что ж, человеку в комнате куда хуже! А Торвин… Торвин презирал пытки. Нет ничего зазорного в том, чтобы брать поверженных врагов себе в рабы и захваченных женщин – в морские жены. Можно время от времени выпороть их или даже забить до смерти, если ослушаются приказа. Но пытать чисто ради удовольствия от боли? Это низко. Во время налетов, совершая поступки, которые потом снятся по ночам, Торвин лишь соблюдал традиции железнорожденных, законы Утонувшего Бога. Его сила дает ему право брать то, что он хочет. Однако ни один закон не велит ему быть жестоким садистом. Это и отличало его от подобных тварей.

Габин зашел в комнату; пусть Торвин и не разглядел его лица, было очевидно, что он дрожит.

- Помилуйте Семеро, - шепнул он. Грубый голос - голос Хоара - расхохотался.

- Твои Семеро могут пойти к черту. Эта сучка заслужила свое! – мужчина вышел из комнаты и похлопал Габина по плечу. – Я рад, что ты здесь, друг мой. А это кто?

Габин улыбнулся сквозь омерзение.

- Капитан Брейкер. Я говорил вам о нем, помните?

- Торвин Брейкер! – воскликнул мужчина.

Он был высоким (Торвин видал и выше, но все равно впечатляет), с широкой грудью и длинными черными волосами. Внешность итак его выдавала, но именно глаза подтверждали, что Торвин говорит с Хоаром. Глубокие черные омуты без тени сострадания, зато с признаками внутреннего зверства. И все-таки Харлан Хоар был вторым по приемлемости сыном Харрена, далеким от главного монстра в семье. Улыбка у него не такая жестокая, как у короля, взгляд не столь кровожаден. Однако окровавленный тесак в его руках показывал, что хорошим его тоже не назвать. Не похоже на кровь животного…

- Рад с тобой встретиться! – сказал Харлан, также похлопав его по плечу. – Габин мне много о тебе рассказывал.

Он затолкнул Торвина в комнату, небольшую вонючую камеру с размазанной по полу кровью. Торвин заметил две детали. Во-первых, в комнате был еще один человек – толстяк, чуть ниже него, с редкими волосами на шее и бритым лицом. Таких уродов Торвин еще не встречал. Его покрытое бородавками лицо и заметная заячья губа контрастировали с изящными голубыми глазами. Во-вторых, здесь же находилась полумертвая женщина средних лет, которая лежала на столе в середине комнаты. У нее отсутствовала левая нога ниже бедра, и она, к счастью, была без сознания, истекала кровью и медленно издыхала. Заметив шокированный взгляд Торвина, страшный мужчина начал хихикать.

- Поверь мне, она об этом умоляла, - просипел он, выйдя чуть вперед. Торвин понял, что он сильно хромает. – Ты и есть Брейкер, да? Интересно…

Торвин кивнул.

- Торвин Брейкер. С вами я еще, кажется, не знаком.

Харлан подошел к нему и улыбнулся.

- Даже не стоит с ним знакомиться. Он – негласный повелитель этого чудесного подземелья. Холт Торв, главный палач и мучитель Харренхолла. Самый злобный ублюдок в королевстве, - сказал он, будто делая комплимент. Улыбка мучителя померкла, и Харлан усмехнулся. – Я многое слышал о тебе, Торвин Брейкер. Габин рассказал мне о той… штуке, что ты провернул на Ступенях, и я вправду восхищен. «Габин», говорю, «хочу встретиться с этим зверем». Холт вообще сомневался, возможно ли такое. Наверное, придется тебе воссоздать картину, - с пугающим энтузиазмом болтал он, указывая пальцем на коллекцию резцов, ножовок, плоскогубцев и топориков. Торвин бросил ошеломленный взгляд на Габина. Да, он много кого убил. Пощады он никому не давал, даже женщинам и детям. Но это… нечто совсем другое. Харлан Хоар схватил один из ножей, абсолютно отвратительно улыбаясь. Второй по приемлемости из сыновей Харрена Хоара...

Заметив лицо Торвина, Харлан ударил кулаком по столу.

- Да это же чушь собачья, Брейкер, - с этими словами его радость улетучилась. – Я знаю, что Габин лжет. Я знаю, что вы задумали.

У Торвина перехватило дыхание. Переведя взгляд на палача, он чуть не зажмурился от страха. Харлан выступил вперед и навел нож на грудь Торвина.

- Я знаю, что тебя не устраивает положение дел и ты хочешь восстановить репутацию семьи. Никакой ты не друг моему отцу, - процедил он, заставив Торвина молить о возможности сбежать отсюда, после чего внезапно вновь озарился улыбкой. – Но знаешь что? Это нормально. Вообще-то мой отец – узколобый пьяница. Я готов дать тебе шанс. Хочешь подружиться со мной? Что ж, Габин может подтвердить, что в этом есть выгода. И это несложно. Просто докажи, что мы с тобой похожи…

Быть похожим на него? Разве это возможно? Торвин посмотрел на Габина. На что он пошел ради расположения Харлана Хоара? Габин походил на доблестного человека, с моральными устоями. Зачем ему идти так далеко? Взор Харлана стал тверже.

- Мы и Холт хотим сегодня кое-чем заняться. Есть узники, еще не признавшие вины. У некоторых даже остались пальцы и зубы, а ты можешь согласиться, что это непорядок. Подашь нам руку помощи? В переносном смысле, конечно. Или, если слишком нежен для подобных развлечений, можем встретиться вечером. Хармунд должен к этому времени прибыть домой, тогда мы отправимся в Речные земли, чтобы отпраздновать его возвращение в Харренхолл. Повеселимся с местными красавицами, ну ты понял. Тебе понравится Хармунд, отвечаю…

Торвин взглянул на Габина, который отвел глаза. Все идет не по плану. И ему это не нравится…

[Остаться с Харланом и Холтом в подземелье]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Джон

Он открыл свой глаз. Кто он? Погодите… это же очевидно. Джон Гаттен. Прекрасно. Первый шаг сделан. Где он? Попытка поднять взгляд была прервана острой болью в голове. Вместе этого пришлось посмотреть на мягкую подушку под макушкой. Ах да… Чеканная Арфа… гостиница Айларда. Он вытянул руку и нащупал нежную, теплую плоть. Что за восхитительный зад… Стало быть, это Касс, но чтобы окончательно увериться, Гаттен повернул голову. Да, действительно Касс. Она еще спала, так что Гаттен решил не будить ее. Бедняжка наверняка не сомкнула глаз в последнюю ночь.

Судя по всему, сейчас уже утро. Настолько бесшумно, насколько это возможно с такой головной болью, Гаттен встал и начал искать свои штаны. Они нашлись почти сразу, и вскоре он уже был полностью одет. Касс продолжала спать. На лице Гаттена успела промелькнуть улыбка, прежде чем его накрыла хандра и ужасная мигрень. Что случилось этой ночью? Кажется… да, он встретил Лукаса. Они разговорились, но Гаттен был слишком пьян, чтобы запомнить детали беседы. И все-таки приятно знать, что парнишка в порядке. С неприятным чувством Гаттен направился к двери и покинул комнату, оставив Касс досыпать еще несколько часов. Дрожащими ногами он вошел в главную комнату гостиницы. Там его встретила Джанея, одиноко сидевшая за столом, поедавшая хлеб с сыром и вареными яйцами. На ее лице не дрогнул ни один мускул, она лишь сухо кивнула другу. Зато Джон улыбнулся, и вся его хандра развеялась.

- Доброе утро, прекрасная дева, - усмехнулся он, получив в ответ суровый взгляд.

- У нас проблемы, Джон, - бросила Джанея, взглянув на дверь, ведущую на кухню. Оттуда вышла старуха Гюнель. Гаттен вздохнул. Гюнель – бывшая шлюха, хотя с трудом можно поверить в ее успех в данной профессии. Она отвратительна и, что хуже всего, напоминает ему его мать из детства в Оркмонте. Он знал, что старуха дружит с Айлардом, но ненавидел ее. Пожалуй, это чувство было взаимным.

- У тебя проблемы, Джон Гаттен, - сказала она. – Твоя подружка, Саманта, пытается его успокоить. Он хотел проломить тебе голову, когда узнал.

Гаттен перевел взгляд на Джанею, которая вопросительно вздернула брови.

- Не смотри на меня так, Джон. В этот раз виновата не я. Лукас облажался по-крупному.

Джон смотрел то на нее, то на Гюнель.

- Лукас? Что именно… - начал он, но оказался перебит чьими-то шагами на лестнице. В комнату спускался Темари, опираясь на Бехару. Лицо у наемника распухло, нос был разбит, а сам он едва ходил без помощи сестры. Гаттен вскочил, вперив яростный взгляд в старуху.

- Это Айлард, да? Клянусь новыми богами и старыми, я…

Джанея сжала его руку.

- Не рыпайся, медведь мой.

- Это был дружок твоего рыцаря. Тот, что хорош собой, - сказала Гюнель. Гаттен посмотрел на Темари, опустившего глаза.

- Он тронул мою сестру, - пробормотал наемник. Бехара вздохнула и едва заметно помотала головой. Гаттен почувствовал нарастающий внутри гнев. Он прилег всего на пару часиков, а Лукас уже где-то напортачил, пока какой-то тип чуть не убил Темари! Он подошел к Гюнель, которая продолжала улыбаться, и схватил ее за плечи.

- Хватить лыбу давить, шлюха! – рыкнул он. – Ты прямо сейчас расскажешь мне, что произошло.

Лицо Гюнель помрачнело.

- Осторожнее, Джон. Поспешишь – и Айлард голову твою насадит на пику, - прошипела она, на что Гаттен лишь рассмеялся.

- Пусть попытается. Послушай, я не в настроении для ссоры. Просто расскажи мне, что произошло, сейчас же!

Он поднял глаза, когда дверь с кухни вновь открылась. В комнату вошел Айлард Коул вместе с сыном Сойером. Мальчик рыдал, и Айларда тоже здорово трясло. За ними проследовала Саманта – тихая, мирная, словно чем-то обеспокоенная. Лицо хозяина было тверже камня, но Джон увидел слезы в его глазах. Что же случилось?

- Ты… - промолвил Айлард. – Это все твоя вина!

Джон тряхнул головой и попятился, пока Айлард продолжал наступать. Хозяин сжал кулаки, а Гаттен вовсе не хотел драться, учитывая его мизерные шансы на победу при таком похмелье.

- Спокойно… - приказал он, взглядом умоляя Джанею помочь. – Айлард, успокойся и расскажи все по порядку.

Хозяин гневно уставился на него.

- По порядку? Хочешь услышать рассказ? Твой ублюдок-рыцарь похитил мою дочь, вот и вся сказочка! – крикнул он. В этот момент Джон просто сорвался. Лукас похитил Люнетту Коул? Другой рыцарь может быть и смог бы так сделать, но Лукас? Не пошел бы он на это, если только… Он посмотрел на Джанею, которая явно пришла к тому же выводу ранее.

- Она так захотела, - сказал Гаттен. – Она захотела с ним уйти.

Если бы взгляды убивали, Джон сейчас бы упал замертво. В глазах Айларда было столько гнева, что сам Гаттен вздрогнул.

- Она моя дочь! Она бы не посмела, - воскликнул он, однако это звучало как ложь или оправдание. Гаттен знал таких людей. Он сам это делал всю жизнь. – Она бы не посмела… - пролепетал снова Айлард, уже чуть ли не плача. – Вы должны ее вернуть.

Гаттен посмотрел на Джанею, та помотала головой. Он был с ней согласен. Ему нравился Лукас. Несмотря на молодость, это был опытный боец и славный друг, однако больше не член его команды. Гаттен не обязан этим заниматься. Он ничего не имеет против Айларда, даже в чем-то сочувствует ему, но это явно не его вина или проблема! Есть вещи и поважнее.

- Мы ничего тебе не должны, Айлард, - ответил он. Хозяин ошарашенно застыл.

- Погодите… то есть… я даю вам пищу и кров больше недели, и вы вот так меня оставляете? – запнулся он, после чего его бледное лицо покраснело. – Иди в задницу, Гаттен! Я могу заплатить, если тебе это надо!

Заплатить? Что ж, ситуация меняется. Это все еще не его проблема, однако, наемник есть наемник. Правильная сумма – и любая проблема ему по плечу. Разве что… пусть он даже и хочет помочь, но у них уже заключен контракт. Как только Джаро и И'Лиан к ним присоединятся, им необходимо отправиться в Рейланторг. Тем не менее, Гаттен гордился тем, что еще не превратился в жесткого ублюдка. Он попытался говорить с искренней грустью.

- Прости, Айлард. Я знаю, тебе тяжело, но я ничем не могу помочь. Неважно, сколько ты заплатишь. У Гатят уже есть контракт.

Айлард всплеснул руками и покачал головой в неверии.

- Значит, ты сюда приходишь, и я оставляю тебе местечко, невзирая на твои манеры. Потом твой парнишка все портит и похищает мою дочь… И теперь ты отказываешь мне в помощи? Вот, сколько ты мне должен, Гаттен! – громогласно заявил он. Его сын снова расплакался, отчего Гюнель ласково обняла мальчика.

Гаттен подошел ближе. Он был повыше хозяина, а тот уже давно не сражался, так что потерял форму. Хозяин не слаб, но вряд ли даст фору разъяренному Гаттену.

- Я сказал, что ничего тебе не должен…

Робкий кашель заставил его поднять взгляд. Саманта посмотрела на него с печальным лицом.

- Я могу помочь, - вымолвила она. – Могу. Даже без платы, если позволишь. Я лучший ездок среди Гатят, наверняка мне удастся настигнуть их, даже до Староместа. Я могу найти ее и тут же привести домой. Только если ты разрешишь, конечно, - в ответ Джон удивленно поднял бровь, а девушка лишь пожала плечами. – Семья – это важно.

Гаттен уставился на нее, не понимая, как отреагировать. Он – член команды, часть контракта и первоклассный боец. Она пригодится в Рейланторге. С другой стороны, она ведь сможет к ним потом присоединиться. И выглядела она так, будто вправду хотела помочь…

[Не разрешить]
 
Последнее редактирование:

Yoshkin Kot

Наёмник
Эллена

Талея взволнованно посмотрела на своего отца, уперлась руками в бока и вздохнула. Капитан, обычно строгий и невозмутимый, весь покраснел. Перед ним стояли его дочь, Эллена и один высокий худощавый мужчина. Патрик Таннер, начальник порта, заявился с утра на Бледную Принцессу со зловещим на вид амбалом и кипой бумаг. Они говорили друг с другом на идеальном вестеросским, гораздо лучше, чем Эллена. Однако девочка смогла понять, о чем идет речь – у Бледной Принцессы проблемы.

Прошло пять дней, в течение которых она едва встречала Террому. Старик все время держался в одиночестве, то засиживаясь в каюте, то разгуливая по городу. Совсем один. Обычно Эллена не видела, как тот уходил, и замечала его отсутствие лишь через несколько часов. Террома всегда возвращался. Но что-то в нем поменялось после того случая в переулке. Его улыбка казалась поникшей, он постоянно погружался в размышления, а привычная беспечность все чаще была притворной. Он явно не простой купец, как девочка подозревала. Простые купцы не убьют вот так сразу троих. Конечно, те это заслужили. Они чуть не убили рыцаря, который сейчас залечивал раны на корабле. Эллена поняла, что они – самые настоящие звери. Но Террома… зарубил их. Ей не страшно, и все-таки… старик от нее многое скрывал. В тот же вечер она спросила его, Безликий ли он. Террома лишь посмеялся.

- Милая Эллена, - заявил он. – Будь я Безликим, сказал бы я тебе?

Больше вопросов она не задавала. Она его не боялась – это ведь старый добрый Террома – но оставалась настороже.

Девочка стала чаще бывать с Талеей, которая пыталась играть роль учительницы. Дочь капитана брала ее на собрания, знакомила с чудесами счетоводства, но Эллена обычно скучала и начинала блуждать в своих мыслях. Отец старался обучить ее тому же целые годы, прежде чем понял тщетность своих попыток. Впрочем, в компании Талеи были свои плюсы. На каждый скучный расчет приходилось новое выученное словечко или занимательная беседа с моряком. Например, был здесь Морео, зеленобородый тирошиец с пылким нравом и прекрасным голосом. Или же Лейн, лысый пухляк из Мира, единственное подобие повара на Бледной Принцессе. Он при каждой встрече непременно давал ей кусочек чего-нибудь, и Эллена вежливо принимала еду, хотя готовил Лейн отвратительно. Волосатый мужчина с Иба по имени Джегго научил ее ругательствам на загадочном иббенийском языке. Также девочка вела увлекательные беседы с раненым рыцарем. Джарон несколько дней лежал в тяжелом состоянии, но лекарь заявил, что тот вскоре поправится. Ему сломали три ребра со стороны рабочей руки; спасением послужила броня. Обычно он спал в своей каюте, однако, бодрствуя, частенько общался с Элленой и даже стал снова ходить. Пускай Террома не проводил с ней эту неделю, все было не так плохо – по крайней мере, до сегодняшнего дня. Сегодня начались проблемы.

Бледная Принцесса собиралась в очередной раз отчаливать, направляясь в Рейланторг на севере Простора. Однако ранним утром на борту появился посланец начальника порта, запретивший покидать Старомест. Капитан долго говорил с посланцем, а потом прогнал его. Пришел второй, уже с телохранителем. Капитан побеседовал и с ним, позвав на выручку Морео. Они обменялись различными словами, в основном нецензурными. Наконец, сам начальник порта решил прийти на место. Патрик Таннер был моложе капитана, однако уже с седыми волосами и бледной, слегка сморщенной кожей. Это тихий человек, с голосом, напоминавшим Эллене шуршание тонкой бумаги и высохших чернил. Звучный голос капитана казался куда приятнее с его привычным акцентом.

- Объясните мне еще раз, Таннер, почему мы не можем отплыть? Я заполнил все бумаги, ваши люди уже обыскали весь корабль дважды. Мы ничего не везем контрабандой. Вы незаконно нас здесь удерживаете, - заявил капитан, дрожа от злости. Таннер помотал головой.

- Боюсь, вы неправы, капитан, - вежливо ответил он. – Именно закон не позволяет вам покинуть порт.

Мужчина засунул руку в карман и вытащил небольшую бумажку. Выглядела она вполне официально. Эллена заметила две печати – одна явно с изображением Хайтауэра, на другой виднелись несколько точек.

- Здесь поставил подпись и печать сир Марон Маллендор, которому поручено лордом Хайтауэром сохранять порядок в городе. По его приказу вам запрещено отплывать, - разъяснил Таннер. Капитан вздохнул.

- Я понимаю, Таннер, но я устал уже от ваших вестеросских заморочек. Нет способа расправиться с этим побыстрее? Сколько хочет этот ваш Маллендор?

- Может, в Браавосе так и принято делать, дорогой капитан, однако сир Марон – непреклонный и честный человек. Он презирает любые подкупы, - голос Таннера звучал уже громче и раздраженнее.

Талея прокашлялась и подняла руку.

- Мы не это имели в виду. Отец просто хотел спросить, чего от нас хочет сир Марон. Он ведь не стал бы удерживать нас тут без причины, не так ведь? – вымолвила она, сладко улыбнувшись. Талея далеко не красавица, и улыбка ее выглядела блекло. Зато и страшной ее не назвать - она стройна, глаза у нее светлые, а зубы ровные. Эллена подумала, что таким, как Таннер, нечасто улыбаются молодые девушки. Лицо у того действительно поменялось. Раздражение из голоса исчезло, и он с одобрением взглянул на дочь капитана.

- Вы правы, миледи. Вы кажетесь мне славными людьми, так что сейчас я расскажу все, что знаю. Уведомление, которое я получил ранее, сообщало, что ваш корабль стал частью расследования. Оказывается, трое мужчин было убито – они работали на опасного преступника по кличке Мотылек. Доверившись анонимному доносу, городская стража решила, будто обвиняемый скрывается среди команды вашего корабля. Сир Марон собирается предать этого Мотылька правосудию, так что трое разбойников и так были обречены, однако самосуд он не одобряет. Пока инцидент не будет улажен, боюсь, вам нет пути из порта.

По крайней мере, он говорил предельно вежливо. Эллен сглотнула и уставилась на Талею. Она рассказала ей о той ночи, и девушки наверняка сейчас думали об одном и том же. Террома ведь предупреждал, что помощь Джарону может выйти боком, и вот возникли проблемы – только не с преступностью, а с законом.

Таннер тоже посмотрел на Талею, сложив свои губы в напыщенной улыбке.

- Конечно, сир Марон – благоразумный человек. Если вы поможете ему в расследовании, я уверен, он позволит вам уехать, - сказал он, поклонившись. – В любом случае, мне пора идти. Работа сама себя не закончит, - внезапно издал он смешок.

Капитан коротко и раздраженно кивнул ему.

- Хорошего дня, Таннер, - вздохнул он, глядя вслед уходящему начальнику порта. Когда тот окончательно исчез, капитан бросил яростный взгляд на Талею и Эллену. – Это все из-за Терромы и межевого рыцаря! Я так и знал, что не стоило его оставлять на борту Принцессы.

Талея помотала головой.

- Джарон не виноват, а Террома – тем более! Он спас его чертову жизнь! – решительно возразила она. Капитан всплеснул руками.

- Да, спас! А теперь у нас проблемы с городской стражей! – прокричал он, прежде чем заметил Эллену. Девочка вся побледнела. – Прости. Мне очень жаль. Я не хотел так кричать. Но мы ведь не можем отрицать, что попали в беду. Сиру Марону Маллендору нужен тот, кто убил этих трех бандитов. Я предлагаю сдать его. Встречусь с Маллендором, объясню, что Террома спас человека, и тот теперь отлеживается на борту Бледной Принцессы. Готов поспорить, Маллендор захочет потолковать с обоими.

Талея прищурилась.

- Предлагаешь быть стукачами? Кто знает, что этот рыцарь-мудила с ними сделает! – сказала она, встав рядом с Элленой. – Ты ведь тоже против?

Эллена вздрогнула. Да, они попали в передел, потому что Террома убил тех троих. Но ведь он так поступил по ее просьбе. Он не хотел этого. Девочка посмотрела прямо в глаза капитану.

- Он не виноват… - дрожащим голосом выдала она. – Это все я. Я попросила его спасти Джарона. Террома просто защищал его и меня…

Капитан покачал головой.

- Ты – маленькая девочка, а девочкам нет место в деле об убийстве и самосуде. Я не выдам тебя сиру Марону, однако придется рассказать о Терроме и сире Джароне. Сомневаюсь, что Джарону есть чего бояться. Я также не думаю, что Террома в опасности. В конце концов, это была самозащита с целью предотвратить преступление. Все-таки Маллендор захочет переговорить с обоими.

- Террома – наш друг, а сир Джарон – гость. Делай, что хочешь, капитан, но если с ними что-то случится, я тебя не прощу, - заявила Талея в предельно холодном тоне.

Капитан с грустью взглянул на нее, после чего повернулся к Эллене.

- Пожалуйста, Эллена, я хочу поговорить с дочерью наедине.

Эллена кивнула. Она понимала, что это значит. Ее отец порою говорил с ней весьма сурово. Да, все сразу ясно. Она также понимала, что пытался сделать капитан, но оставалась с ним несогласной. Террома – ее друг. Он спас другому жизнь, а теперь его хотят вверить какому-то незнакомцу. Маллендор мог быть вполне хорошим человеком, судя по слухам, однако он мог также оказаться кровожадным маньяком, который с удовольствием расправился бы с Терромой. Отец однажды сказал ей, что вышестоящие люди зачастую злы по своей натуре. Неправильно отдавать Террому под суд такого человека. Он ведь всего лишь оказал помощь! Выйдя из помещения капитана, девочка сразу бросила взгляд на дверь в каюту Терромы. Она знала, что тот сейчас на борту. Она могла предупредить и его, и Джарона, но стоит ли риск гнева капитана?

[Предупредить обоих]
 

Alleyne Edricson

Наёмник
Даже не представляю, сколько сил и вдохновения нужно иметь для написания такой работы. Просто вау. Моё почтение автору :thumbsup::bravo:
Спасибо, что взялись переводить эту вещь. Пусть тема и не самая популярная среди широких масс населения, но фанфик классный, реально классный. Так увлёкся, что даже забежал за пределы Вашего перевода. Неспешно разворачивающееся действо и некоторые шероховатости в данном случае не напрягают, ибо персонажи проработаны здорово и следить за ними действительно интересно.

Ну и да, я опять суюсь со своими непрошеными советами.

В сорока частях уже можно заблудиться. Может, стоит оглавление сделать?
Что-то вроде такого:

КНИГА 1.

Удобно же, ничего искать не надо.

P.S. Имя Джона Гаттена автор почему-то пишет как 'John'. Не знаю, баг это или фича, но вообще John - имя христианское, и потому в мире Мартина есть только Jon.
 
Последнее редактирование:

Yoshkin Kot

Наёмник
Даже не представляю, сколько сил и вдохновения нужно иметь для написания такой работы. Просто вау. Моё почтение автору :thumbsup::bravo:
Спасибо, что взялись переводить эту вещь. Пусть тема и не самая популярная среди широких масс населения, но фанфик классный, реально классный. Так увлёкся, что даже забежал за пределы Вашего перевода. Неспешно разворачивающееся действо и некоторые шероховатости в данном случае не напрягают, ибо персонажи проработаны здорово и следить за ними действительно интересно.

Ну и да, я опять суюсь со своими непрошеными советами.

В сорока частях уже можно заблудиться. Может, стоит оглавление сделать?
Что-то вроде такого:

КНИГА 1.

Удобно же, ничего искать не надо.

P.S. Имя Джона Гаттена автор почему-то пишет как 'John'. Не знаю, баг это или фича, но вообще John - имя христианское, и потому в мире Мартина есть только Jon.
Боже, вы даже не представляете, как я рада читать отзыв)) Иногда руки опускаются, потому что даже не понимаю, интересен ли кому-то этот перевод, или я тружусь зря. Побольше бы хотелось читателей, но увы, с пиаром у меня не очень. К тому же, вы сами уже сказали, что тематика для весьма узкого круга людей.
Очень счастлива, что эта работа кому-то действительно понравилась, раз вы даже решили оригинал прочитать. Обязательно передам автору вашу похвалу) Да, только на полторы книги ушло 2,5 года написания, а ведь еще множество неиспользованных персонажей и сюжетных линий. Это вообще самый масштабный фанфик, что я видела. Вроде как были планы его публиковать в печатном варианте, хотя бы ограниченным тиражом, но там сразу помешали авторские права.
За идею с оглавлением - спасибо, это действительно полезная штука. Правда, повозиться придется. Займусь этим по окончанию учебного года.
Насчет имен: это скорее фича, потому что персонажей ведь создает не автор, а рядовые читатели, многие на знакомы так близко со спецификой книжной вселенной, поэтому есть множество казусов. Например, фамилии есть не только у лордов и их бастардов, но и почти у всех героев, что тоже неверно. Впрочем, это не смертельно. Сошлемся на оригинальность фанфика) Зато персонажи здесь действительно разнообразные и интересные.
Еще раз спасибо за отклик!
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Дженна

Дженна сделала глубокий вздох и взглянула в унылое опухшее лицо септона Корбина. Септон не улыбался - он вообще редко это делал - однако ему все равно удалось показать себя с дружелюбной, обнадеживающей стороны. Самодовольный лицемер. И все-таки септон. Единственный, на кого она может положиться.

- Харрис убил его, - прошептала девушка. Выражение лица септона Корбина изменилось. На нем все время отражалось волнение, но в этот раз появилось что-то другое. Гнев? Смирение? Септон вздохнул.

- Этого я и опасался. Расскажи мне все в подробностях, - попросил он. Дженна вздрогнула от облегчения. На миг ей показалось, будто септон немедленно доложит Харрису о ее неповиновении.

- Он яростно спорил с сиром Иланом. Тот обвинял Харриса в неправомерном поведении. Сир Илан хотел донести что-то до короля. Харрис был против… - успела разъяснить она, прежде чем прерваться, чтобы вдохнуть воздуха. Она почувствовала слезы в глазах. Только не сейчас! Только не перед септоном!

Корбин покачал головой.

- О Харрис… Расскажи, дитя, откуда тебе это известно?

От тона его голоса у девушки пошли мурашки по коже. Она вспомнила одну из проповедей, где тот возвещал о презрении Семерых к бесчестным поступкам. Относится ли это к подслушиванию?

- Я… я подслушала. Я знаю, что не должна была, простите, септон Корбин! – заикнулась она. Лицо септона стало строгим, и он поднял вверх указательный палец.

- Дженна, Воин презирает бесчестные поступки, - заявил он. Дженна потупила глаза. Ей так хотелось ответить, что она вовсе не воин. Что Харрис и есть главный монстр, а ее подслушивание не имеет значения. Что надо предать Харриса закону, а септон должен посойдествовать. Однако девушка молчала, пока септон Корбин смерял ее суровым взором. Наконец, он вздохнул. – Ладно, сначала стоит заострить внимание на более важном; тем не менее, я надеюсь, что ты будешь молиться за свое прощение следующие семь ночей.

Дженна вяло кивнула ему и продолжила рассказ.

- Сир Илан навел меч. Я думаю, он хотел взять Харриса в заложники, пока король не огласит свое решение. Потом леди Халла меня обнаружила и затянула в комнату. Илан отвлекся, и… и Харрис… - голос девушки дрогнул. Септон Корбин кивнул ей с понимающим видом.

- Все хорошо, дитя. Я напишу Верховному Септону, тот сможет призвать короля в Рейланторг. Король и разрешит ситуацию. А пока что ты должна молчать об этом, никому не слова, понимаешь? – объяснил он. Дженна с облегчением посмотрела на него. Септон Корбин поможет! Из всех людей именно септон Корбин станет ее спасителем! Она лучезарно улыбнулась.

- Да, о да, септон Корбин, - вымолвила девушка, едва удерживаясь от объятий.

- Ну же, пора идти. Мы же не хотим задерживать Харриса, не правда ли? – ответил септон.

На секунду Дженна впала в ступор. Почему Харрис? Что теперь с ним будет?

Септон лениво встал со стула и подошел к двери, впуская внутрь Халлу и Харриса. Действующий лорд казался озабоченным. Он строго посмотрел на Дженну. В тот самый момент, когда их взгляды встретились, девушка решила, будто он уже все понял. Харрис одарил ее и септона Корбина улыбкой.

- Что ж, септон, теперь вы уверены в моей невиновности?

Дженна сглотнула. Харрис ни за что бы не напал на человека веры, он не мог упасть так низко, это невозможно… И тут она вспомнила, что сир Илан думал так же, считал, будто Харрис поступит благородно. Она вспомнила сира Илана, лежащего неподвижно на полу в луже крови. Нет…

Септон ответил кивком.

- Действительно, Харрис. Бедняжка вся дрожала, впрочем, это вполне объяснимо. Она убедила меня, что вы невиновны. Она видела, как сир Илан навел свой меч и напал первым, - говорил он.

Дженна внимательно следила за Харрисом. Ничто не выдало в его лице удивления, не считая едва заметного движения глаз в ее сторону.

- Как я уже сказал, Корбин, Семеро наградили нас правдой сегодня, - провозгласил он, одобрительно улыбнувшись Дженне. Лорд обошел стол и положил руки на плечи девушки. Дженна ощутила, как Харрис сжал их и прошептал:

- Твоя преданность истине не останется без внимания. Я слыхал, что твой отец пропал, не так ли?

Его слова звучали ласково, но не могли скрыть твердость стали в голосе. Дженна едва дышала. Отец! Откуда ему известно?

- Да, милорд, - пробормотала она. Харрис убрал руки и снова обошел стол, дабы говорить с ней лицом к лицу.

- Мне очень жаль. Покуда я твой лорд, никто не должен пропадать в Рейланторге. Я сообщу городской страже. Они найдут его, - заявил он. Дженна уставилась на лорда, испытывая одновременно смущение и восхищение. Она прекрасно видела его лицо – на нем была искренняя благодарность. Дженна выдавила из себя улыбку.

- Спасибо, милорд, - ответила она, не отводя взгляда. Зачем он вдруг предложил помощь? Неужели и вправду благодарен? – Ваша светлость… я могу идти?

Харрис великодушно улыбнулся.

- Конечно, Дженна. Отдохни еще день. Завтра твой отец уже будет найден и приведен к тебе, даю слово, - сказал он и перевел взгляд на Корбина. – Септон Корбин, мне кажется, нам стоит продолжить разговор наедине.

Септон сглотнул, но выразил согласие.

- Безусловно, милорд.

Дженна не оборачивалась, покидая зал.

Быстрыми шагами она вернулась в свою комнату, не сдерживая слез по пути. Один из стражников, молодая женщина с коричневыми волосами по плечи, вопросительно посмотрела на Дженну. Та прошла мимо, прежде чем могла обратить внимание. Ей сейчас не до разговоров. С каждым шагом девушка понимала, насколько ужасной выдалась беседа, в какой опасности она оказалась. Дженна доверилась септону Корбину, однако не было никакой гарантии, что тот сейчас не разболтает все Харрису. А отец… она понимала, что Харрис мог приложить руку к его исчезновению. Сир Илан, лежащий неподвижно на полу в луже крови.

Едва видя хоть что-нибудь сквозь слезы, она добралась до комнаты и заметила открытую дверь. Ее осмотрительность дала о себе знать. Кто-то находится внутри. Кто-то потенциально опасный… С ужасом она осознала, что на двери нет замка. Невысокий человек способен залезть через окно. Быть может, Харрис решил убить ее – прямо сейчас или позже, во сне. Нельзя тут оставаться! Сначала надо установить личность незваного гостя, а потом сразу бежать. Покинуть замок, уйти настолько далеко от Харриса, насколько возможно! Дженна медленно подкралась к дверному проему, заглянула внутрь и облегченно вздохнула. Там была Карма, заправлявшая ей постель. Подруга заметила Дженну и посмотрела на нее с беспокойством.

- Дженна? Что случилось? – спросила она, подойдя ближе. – Все прошло так плохо?

Дженна сумела ответить слабым кивком, и начала всхлипывать.

- Скажешь тоже, Карма. Все прошло ужасно, - выдавила она из себя. Карма одарила ее доброй улыбкой.

- Хочешь поделиться?

Разговор с Кармой всегда помогал поднять настроение. Несмотря на разницу в восемь лет, та в чем-то была ее матерью. У них одинаковые улыбки и глаза... Дженна не может втягивать ее в это! Надо уходить!

- Нет… не в этот раз. Мне надо покинуть замок на несколько дней. Я не могу оставаться. Только не после сира Илана, - объяснила она. Лицо Кармы сникло.

- Ты не можешь так, Дженна. Куда тебе идти?

Да, куда ей идти? Ферма отца стоит неподалеку. Можно укрыться там, пока король не прибудет. Но ведь она окажется в полном одиночестве. Чуть что – и никто не придет на помощь…

- Я не знаю… просто не знаю. Мне нужно сбежать от всего этого. От лорда Харриса, септона Корбина и леди Халлы. От этого замка, где все напоминает мне о мейстере Итоне и сире Илане. Мне нужно сбежать от царящей вокруг смерти, Карма.

- Собираешься уйти из замка на несколько дней? – спросила Карма. Дженна раздраженно кивнула. Она ведь уже сказала! – Тогда можешь пойти со мной. У нас дома есть лишняя кровать. Ты обязана познакомиться с Уридом! А детишки тебя полюбят.

Дженна посмотрела на нее, изнемогая от желания согласиться. Но вдруг это опасно для Кармы? Или всему виной паранойя? Жалкая, пугливая Дженна Харкинг, совсем одна, уже виновная в смерти сира Илана и наверняка септона Корбина…

[Принять предложение Кармы]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Джарон

Джарон поднял голову, услышав, как открывается дверь. Боль в ребрах сразу заставила его об этом пожалеть. Пусть он и не лекарь, ему очевидно, что боль - плохой знак. Мучительный стон вырвался из глотки. Чертов Мотылек и его чертовы прихвостни! Прошедшие несколько дней он провел в забытьи, иногда прибегая к маковому молоку. И как только Горелый Человек пил его в таких количествах?

- Джарон? – спросил знакомый голос, ласковый и юный.

Эллена была единственным толковым собеседником за эти пять дней. Когда он был в сознании, девочка расспрашивала его обо всем на свете: его рыцарской жизни, мечтах и целях. Она оказалась чуть разочарована, узнав о рутине межевого рыцаря. Ему не раз уже ломали как руку, так и ребра. Она надеялась на истории о приключениях, и ее можно понять. Сам Джарон тоже представлял себе нечто иное, однако ни он, ни Эллена не слышали никогда историй о жалких рыцарях, чуть не убитых в безымянном переулке.

- Джарон, пора вставать, - сказала Эллена, и рыцарь наконец-то смог нормально поднять голову. Девочка казалась весьма расстроенной, ее глаза были тревожно распахнуты, и Джарон заметил дрожь в ее теле.

- Все в порядке, Эллена? – спросил он. Та помотала головой, и Джарону все стало ясно.

- Тебе надо уходить, - ответила она. – Тебе надо уходить, иначе капитан тебя выдаст городской страже. Они требуют допроса!

Джарон сглотнул. Какой еще допрос? На него напали, он не сделал ничего дурного! Разве что… заключил союз с известным преступником. Пожалуй, допрос от городской стражи сулит одни неприятности. Он благодарно улыбнулся Эллене и тут же замычал от боли, едва попытался встать. Пришлось лечь обратно, держась за ребра и тяжело вздыхая. Маковое молоко казалось очень соблазнительным.

- Боги… кажется, я не готов, - застонал он. Эллена закатила глаза и нырнула к нему под бок.

- Ну же, Джарон, вставай. Это не так сложно, - процедила она. – Я каждое утро встаю без всяких вздохов.

Джарон вяло ухмыльнулся.

- Но у тебя же ребра не сломаны.

- Нет, зато я вдвое тебя младше и далеко не рыцарь. Готова поспорить, что Симеон Звездоглазый никогда не кряхтел над сломанными ребрами.

- Он был слишком занят своей слепотой.

- Действительно. Зато никогда не ныл о ней, а просто вставил себе сапфиры в глазницы и сокрушал одним ударом сразу двух. Думаешь, стал бы он легендарным героем, так убиваясь из-за сломанных ребер?

Джарон понимал, чего она добивалась - сир Маттос так же его мотивировал. Только сир Маттос был вчетверо ее старше. Девчонка больно умна для своих лет. Но он все-таки сдался. Джарон сделал еще одну попытку, не обращая внимания на взрывную боль в ребрах, на подозрительный хруст, на тупую агонию. Да, девчонка права. Хочет он стать героем или нет? Наконец, рыцарю удалось встать. Эллена озарилась радостной улыбкой, когда он выпрямился, чуть дрожа в ногах, едва удерживаясь под натиском больных ребер.

- Видишь? Не так все сложно. Я ведь даже не требую от тебя вставить себе сапфиры в глазницы, - ухмыльнулась она. Джарон шагнул вперед, еще подрагивая в коленях, но чувствуя силу с каждым шагом.

- Это… похвально, Эллена, - бросил он и стал искать свои вещи. Его меч был в комнате, стоял, опираясь об стену. Доспехов не видно. Будто прочитав его мысли, Эллена сказала:

- Мы хотели отдать их кузнецу для починки. Террома предложил заплатить. Сейчас они лежат на складе. Но у нас нет времени! Хватай меч и уходи, пока капитан не пришел!

Джарон успел лишь раздраженно кивнуть. Она как младшая сестра, о которой он никогда не мечтал! Рыцарь все-таки взял меч и открыл дверь, как вдруг вспомнил еще кое о чем.

- Эллена… а что с Терромой? – спросил он. Джарон так и не познакомился со стариком поближе, но ведь Террома спас ему жизнь. Эллена нахмурилась и отвела взгляд.

- Я с ним поговорю. Я просто подумала, тебе понадобится достаточно времени, чтобы покинуть корабль.

Джарон хотел что-нибудь сказать насчет Терромы. Как мог один старик так уложить троих бандитов? Однако он заметил выражение ее лица и промолчал. Очевидно, что между Элленой и Терромой есть какая-то связь. Впрочем, стать свидетелем такой бойни между стариком и бандитами – впечатляющее событие, которое будет сложно забыть. Сейчас же девочка решительно смотрела на рыцаря.

- Сначала я уведу тебя, - заявила она и прошла мимо Джарона. Тот последовал за ней, разве что медленнее. Потихоньку он добрался до палубы, откуда была видна гавань. Обернувшись, он был встречен грустной улыбкой на лице Эллены. – Надеюсь, с тобой все будет хорошо, Джарон.

На секунду показалось, что она хочет обнять его, однако этого не случилось – чему очень благодарны ребра Джарона. Он постарался выглядеть как можно более счастливым.

- Не переживай. Как только все уляжется, я вернусь. У вас ведь остались мои доспехи.

Эллена хихикнула.

- Ах да, об этом… Ты не затягивай, а то мы их продадим в отместку, - строго сказала она.
Джарон с болью смеялся весь путь, пока шел к гавани.

Бредя мимо толп людей, которые днем слонялись по гавани, он размышлял о своем будущем. Не все так плохо – у него еще есть будущее. Только вот… Он вошел в город, не имея при себе ничего, кроме доспехов, меча и горсти монет – а теперь у него один меч. Капитан послал людей в Пьяного Септона на поиски вещей рыцаря, и те вернулись с пустыми руками. Либо Горелый Человек об этом позаботился, либо Мотылек добрался первым. В любом случае, его прибытие в город оказалось неважным вложением. Может быть, пришла пора покинуть Старомест да предоставить Горелого Человека самому себе. Когда у тебя городская стража на хвосте, иного пути нет. Да… так будет лучше…

Знакомое лицо в толпе привлекло его внимание. Девушка была облачена в простой закрытый плащ, но пропустить ее было невозможно. Пряди темно-коричневых волос с красноватыми переливами все еще виднелись из-под капюшона. Гарпия обладает яркой внешностью – в ней сочеталась экзотическая красота Гискара со светлой кожей Вестероса или даже Лиса. Такой спрятаться трудновато. Однако она увидела его в тот же момент, как он увидел ее, и темные глаза девушки расширились. Не она одна так отреагировала. Под руку с ней шел молодой мужчина, на вид около двадцати пяти лет, выше и мощнее Джарона, с весьма симпатичным лицом. А это кто? Мужчина заметил взгляд Джарона и ответил ухмылкой. Гарпия отняла от него руку и подошла ближе.

- Сир Джарон? Что вы здесь делаете? – спросила она ошарашенно. Джарон оказался польщен тем фактом, что устроил ей сюрприз. Однако, только собираясь ответить, он внезапно почувствовал что-то неприятное внутри. Осознание – он провел на корабле пять дней, и Горелый Человек ни разу о нем не справился!

- Я мог бы и вас спросить об этом, миледи, - процедил он сквозь зубы. – Что вы здесь забыли?

Его голос прозвучал чуть злее, чем он рассчитывал, и поэтому Гарпия сникла. Ее спутник тоже подошел. Джарон заметил, что он вооружен добротным мечом и еще одним клинком.

- Какие-то проблемы, Гарпия? – встрянул он. Так что это за тип? Телохранитель? Гарпия на него даже не взглянула.

- Что я здесь забыла? Я просто шла к одному рыцарю, которого мы считали мертвым всю неделю. Это как раз ты, если еще не понял. После того, как Горелый Человек семь дней пытался опередить Мотылька и найти тебя первым, я взяла на себя риск и покинула убежище вместе с Мартином, - она жестом указала на мужчину. Ах, Мартин… - И вот я прихожу сюда и вижу, что бравый рыцарь разгуливает по городу, как ни в чем не бывало, и еще дерзко спрашивает, чего я тут забыла!

Да, Джарон задел ее этим вопросом. Он раскрыл рот, чтобы ответить более расположительно к себе, как вдруг встретился глазами со взволнованной Гарпией. Она издала одно только слово, короткое и предельно грубое, на горловом языке Гискара. Джарону даже не требовался перевод. Такие слова есть в каждом языке, и означают они одно и то же. Девушка подшагнула к нему, приобнимая и хватая его за здоровую руку.

- Медленно разворачивайся. Я встану сзади. Не двигайся больше. Мартин, встань справа от Джарона. Пусть он меня не видит, - прошептала она. Развернувшись, Джарон ощутил прикосновение руки Гарпии. Та дрожала.

Впереди, в нескольких метрах от них, шагал мужчина, в сопровождении еще двоих. Он явно относился к тем, за кем всегда шли другие. Он невысок, даже ниже Джарона, с очень темными, почти черными волосами и бледной кожей. Во внешности его не было ничего внушительного, однако то, как он пробирался сквозь толпу, разгоняя перед собой людей, как он бросал взгляды на простолюдинов, заставляя тех передернуться, говорило об одном – этот мужчина опасен.

- Кто это? – выпалил Джарон. Тот другой… Мартин?... насмешливо хмыкнул.

- Чертов Клык Теней, вот кто он.

Гарпия вздохнула, и Джарон почувствовал, как она напряглась.

- Сэмюэл Харрингтон, - объяснила она. – Клык Теней. Не слыхал о нем? – Джарон покачал головой, а Мартин улыбнулся.

- Да ладно, не брехай. Каждый наемник Простора его знает.

Джарон злобно на него уставился.

- Я не наемник.

- Ох, извините, сир Джарон. Я забыл, какой вы благородный рыцарь.

Прежде чем он смог ответить, Гарпия положила руку на его сломанные ребра. Боли не последовало – она едва их коснулась – однако посыл был ясен.

- Ни слова. Не поддавайся Мартину. Клык нас заметит – и мы покойники, - прошептала она. Рыцарь кивнул ей и стал наблюдать за тем типом. – Его зовут Сэмюэл Харрингтон. Он наемник.

Мартин снова усмехнулся.

- Маловато сведений, миледи Гарпия. Назвать его наемником – это как назвать Галладона из Морна рыцарем. Клык ведь настоящая легенда.

Джарон не видел лица Гарпии, но был уверен, что она сейчас буравит Мартина недовольным взглядом.

- Я как раз хотела об этом упомняуть, спасибо. Сэмюэла Харрингтона все знают как Клыка Теней. Один из лучших, кого можно нанять за деньги, по крайней мере, в этой части света. Единственный соратник Мотылька, о котором нам точно известно.

Джарон сглотнул. Этот мужчина работал на Мотылька?

- Тогда почему вы его не устранили?

- Мы пытались, сир Джарон.

Мартин глубоко вздохнул, закрыл глаза и добавил:

- Мы потеряли двенадцать человек. Славных ребят. Друзей.

- Горелый Человек решил, что Харрингтон не стоит еще одной дюжины. Сейчас он полезнее нам живым, чем мертвым. Мы следим за ним. Мы узнаём о следующих шагах Мотылька. Убей мы его – и шанс будет утерян.

Гарпия звучала весьма печально, а Мартин яростно впился глазами в Харрингтона.

- Я рассеку ему горло мечом, как только смогу. Не сдерживай меня, Гарпия.

Джарон увидел, как этот мужчина направился к кораблям. Чего там понадобилось Клыку? Может, ищет его?

- И Мотылек держит возле себя соратника, о котором вам известно?

Мартин кивнул:

- Наверное. Харрингтон слишком хорош. Мотылек знает, что стоит отпустить Клыка на волю, и Горелый Человек переманит его к себе. Поверь, никому не хочется иметь такого врага.

Джарон охотно верил. Он шагнул вперед и вдруг понял, куда идет Харрингтон. Принцесса! Он идет к Бледной Принцессе! Рыцарь рванулся, но Гарпия схватила его за здоровую руку.

- Нет! – шепнула она. – Мотылек использует его лишь тогда, когда ему скрывать нечего. Харрингтон не убьет их. Он будет искать тебя. Он увидит, что ты не на месте, и уйдет. Если твои друзья не сделают какую-нибудь глупость, то легко отделаются. Пожалуйста, не тешь его нужды. Не отдавай свою жизнь ни за что.

- О боги, леди Гарпия, вы так взволнованы, - хихикнул Мартин. Джарону опять не пришлось видеть злобное лицо девушки.

- Конечно, дурила. Ты же понимаешь, что Мотылек с ним сделал бы.

- Вы правы, миледи, - сказал Мартин и повернулся к Джарону: - Послушай ее. Одно движение в сторону корабля – и они схватят тебя. Они приведут тебя к Мотыльку. И ты умрешь. Медленно. Некоторые твои части умрут еще раньше.

Джарон вздохнул и тут передернулся от боли. Сраные ребра! Сраный Мотылек! Однако глубоко внутри, он понимал, что Гарпия права. На нем нет брони. Он один. И ему придется бороться с человеком, который источает из себя опасность. Все-таки он прикрыл глаза, увидев, как Харрингтон ступает на борт Бледной Принцессы. Эллена… Он развернулся, а Гарпия улыбнулась ему, чтобы утешить.

- Он не убьет их. У Горелого Человека половина стражи в кармане, Мотылек доплачивает остальной половине, и все-таки он не сможет этого сделать. Только не посреди бела дня.

- Люди на том корабле… Я обязан им жизнью. Эллена и Террома. Если с ними что-то случится, я уничтожу его.

Улыбка Гарпии померкла.

- А я тебе помогу. Надеюсь, это уговорит тебя пойти со мной, вместо того, чтобы вот так выбросить свою жизнь. Я помогу тебе, - пообещала она. Ее темные глаза наполнились суровостью, и она снова взяла его за руку. – Мы уходим в одно из убежищ. Сейчас же. Надо спланировать дальнейшие шаги. Кое-что произошло за эту неделю. Ничего хорошего. Произошли огромные перемены.

Она переплелась с ним пальцами. Джарон смущенно посмотрел на девушку, а та лукаво улыбнулась.

- Люди не обращают внимания на милую парочку. Просто излучай счастье, Джарон. Даже Мартин так умеет.

Наемник рассмеялся.

- И я страдал от каждого шага. Помни, Джарон, одно неверное движение, и Горелый Человек поджарит тебе яйца.

Гарпия издала смешок, веселый и добрый, не тот, который обычно услышишь от сообщника Горелого Человека.

- Извиняюсь, Джарон. Он невыносим!

Джарону было трудно разделить их веселье, учитывая обстоятельства. Впрочем, продвигаясь дальше по улочкам Староместа, он чувствовал себя гораздо лучше, чем в прошедшие дни. Его мысли возвращались к Бледной Принцессе… и к Мотыльку. Что это за человек? Человек ли это вообще? Джарон четко осознавал единственный факт: он не покинет этот город, пока Мотылек еще жив! Но в данный момент… ему просто хотелось прилечь. Его ребра еще не поправились, левая рука ныла, и потребуются недели, чтобы снова ею воспользоваться. Впрочем, могло быть и хуже.

Они остановились возле дверцы, ведущей в большое здание на самом дне Староместа. Джарон знал такие места, он родился в похожем. Конечно, местом его рождения был публичный дом, но внешнее сходство очевидно. Здесь явно обитали беднейшие жители Староместа, которым едва ли хватало денег на крышу над головой. Гарпия впустила его внутрь здания, они прошли блеклый коридор и поднялись по лесенке на второй этаж. Там она открыла дверь без ключа, и они оказались среди разных полузаброшенных комнат. Девушка взглянула на Джарона и вдруг выдернула руку.

- Полагаю, ты уже можешь идти без моей помощи, - сказала она и ушла в небольшую смежную комнатку, а Мартин усмехнулся. Джарон уставился на него. Как же он бесит!

- Тебе палец покажи – рассмеешься.

Мартин усмехнулся еще громче.

- Да ладно, Джарон. Ты так на меня смотришь, будто я псину твою пнул. Видел бы ты свою глупую улыбку по пути сюда! Рыцарь-бастард, рука об руку с леди Гарпией. Есть какие-то соображения? Не хочу обламывать, но она просто ведет себя мило. Горелый Человек ведь не зря ее держит при себе.

Джарон сдержался, чтобы не ударить его. Вместо этого он отвернулся и отошел к какому-то грязному дивану. Какие у него могут быть соображения? Романтические что ли? Да, есть компания и похуже Гарпии. Она вполне себе ничего – для преступницы. Но с чего у Мартина такие мысли? Облегченно вздохнув, Джарон плюхнулся на диван.

- Пускай провоцирует тебя, Джарон. Иногда он один считает себя забавным. Можешь назвать его «идиотом» на своем языке, - послышался голос Гарпии. Стены здесь тоньше, чем кажется! Девушка вновь зашла в комнату, неся поднос с тремя кружками. – А Горелый Человек меня держит при себе, потому что и дня не проживет без своей Гарпии, - гордо заметила она.

- Я просто дурачился, Джарон, - сказал Мартин и сел рядом с ним. – Почему бы нам не познакомиться? Меня зовут Мартин Уилшир. С виду не скажешь, но родился я в Браавосе. Оба родителя с этого континента, поэтому решил попытать здесь удачу, – он взял кружку и сделал глоток, после чего лицо его сразу перекосилось. – Фу, это борское? На вкус как моча.

- Мартин – славный парень, если ты с ним на одной волне, - вставила Гарпия. – Но я понимаю, что в данный момент тебе не до нас. Химани придет через пару часов. Вы с ним знакомы, и ему можно верить, так что он может пригодиться для моего плана, - девушка отпила из своей кружки и тоже скорчила гримасу. – Мда, действительно не похоже на борское. Горелый Человек старается обеспечить гостей комфортом, но беспризорники все растаскивают. Надо будет потолковать с Химани, когда тот придет.

Мартин дружелюбно улыбнулся Джарону.

- Слушай, мы начали не с того, согласен? Я понимаю, если ты не захочешь говорить. Встреча с Харрингтоном окажется нелегкой для твоих приятелей. Хочешь отдохнуть – в соседней комнате есть кровать. Может прикорнуть на пару часиков, пока Химани не придет, я полагаю. Но я бы с удовольствием узнал больше о нашем новом сообщнике.

Джарон взглянул сначала на Гарпию, потом на дверь. Он действительно устал…

[Остаться здесь и поговорить с Мартином и Гарпией]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Майя

Она взглянула на сира Алдрика так грозно, как только могла. Тот не шелохнулся.

- Не усложняйте все, посол, - сказал мужчина. Его лютоволк зарычал на Грегара, который чуть ли не попытался рыкнуть в ответ. Ирвинг трясся от головы до пят, и Майя была уверена, что он сейчас обмочится. В конце концов, она сделала вздох и сунула руку в плащ, чтобы достать один из кинжалов и отдать сиру Алдрику. Этот кинжал украшал герб Бронзового Камня, поэтому Алдрик завороженно посмотрел на него. – Великолепное оружие, посол. Я сохраню его в целости, обещаю.

Майя не могла понять, потешается он над ней или говорит с искренним расположением.

- Это все? – спросил он. Девушка кивнула. Не стоит трепаться языком с наемником дольше положенного. – Вот и славно, посол.

Алдрик протянул ей руку, будто полагал, что она действительно станет опираться на него по пути, как истинная леди. Майя окатила его в ответ холодом, дабы Алдрик понял намек. Он ничего не сказал и просто пошел первым по тропе к Лютому Логову, рядом с ним трусил лютоволк. Старый замок возвышался на скалах; тремя покосившимися башнями создавалось ощущение покинутости. Сама тропа была узкой и закрученной и описывала дугу вокруг замка, ведя наверх, к скалам. Прежде чем девушка сама могла отправиться в путь, один из стражников подхватил ее и потащил вперед. Ирвинг шел сбоку. Для него не нужно было особое приглашение. Грегар скомпенсировал эту досаду, заставив аж двух громил волочить его.

- Так… есть у тебя какой-то план? Не хочу сейчас портить настроение, но если плана нет… - начал Ирвинг, однако Майя прервала его жестом.

- Ирвинг, не заткнешься ли ты, пожалуйста?

Надо подумать. Да, у нее остался еще кинжал. Боец она неплохой. Только вот опыт ей подсказывал, что нет ни единого шанса против полностью вооруженного рыцаря. Сир Алдрик сбавил ход, чтобы она могла с ним поравняться. Он мило ей улыбнулся.

- Я гарантирую вам безопасность, посол.

Майя лишь нахмурилась. Он не лорд Брюн, а обычный наемник, строящий из себя рыцаря. Ни о каких гарантиях речи не идет.

- Понимаете, в Лютом Логове нет ничего опасного. Лорд Брюн – такой же человек, как и мы, - продолжил Алдрик. На это Грегар ответил издевательским смешком.

- Сам себя убеждаешь, правда, Вольвер? Лорд Брюн, каким его знаю я - это обидчивая, ноющая сучка, - проговорил он и вдруг издал болезненный стон после удара одного из стражников по лицу.

Сир Алдрик кинул раздраженный взгляд на обоих и снова повернулся к Майе.

- Лорд Брюн – просто человек, - повторил он, хотя звучал теперь не так уверенно. Взмахом руки он указал на долину, простирающуюся внизу. – Я живу здесь вот уже шесть лет, сначала служил дому Крэббов, теперь дому Брюнов, а этот вид продолжает захватывать дух. Таких долин не найдешь на Севере. Природа прекрасна.

Майя оказала ему услугу и посмотрела на долину, туманную и поросшую лесами. Здесь есть своя красота, однако также веет холодом, враждебностью и угрозой. Майя предпочитала массивные каменистые холмы Долины, где опасность видна за километры. В таких лесах спрятаться может что угодно: войска, чудища или того хуже. Хлюпающий звук в сопровождении глухого вздоха отвлек ее от мыслей и заставил повернуться к кислому лицу Ирвинга. Встретившись с ней взглядом, он обреченно пожал плечами.

- Я вступил в эту вашу природу…

***

Когда они подошли ближе, Лютое Логово показалось им еще более жалким. Только одна из башен не выглядела заброшенной. Два стражника стояли на стенах над главными воротами и даже не потрудились возвестить о прибытии гостей. Майя заметила их ужасное оснащение. У них даже брони нет! Как можно сторожить без брони? Если бы не знамена дома Брюнов, висевшие на каждой башне, этих ребят можно было принять за каких-нибудь разбойников. Один сир Алдрик выглядел хотя бы слегка угрожающе. И как Брюн ему вообще платит? Но все-таки у стражников на стенах были луки и мечи. Даже неопытный противник может убить кого-нибудь мечом. Эти двое, одетые в изношенную кожу, кивнули Алдрику, едва тот зашел во двор.

- Передайте весть лорду Брюну! Майя Айрсонс, посол Бронзового Камня, почтила нас своим визитом! – приказал он резким тоном. Да он издевается над ней, разве нет? Никто не вел бы себя так спокойно и мило, захватывая заложников! И вот перед ней этот тип, сочетающий в себе благородство рыцаря и безжалостность похитителя. Он улыбнулся ей и получил в ответ яростный взгляд.

- После вас, посол, - продолжил Алдрик, указывая на вход в так называемый большой зал Лютого Логова.

Он располагался прямо на скале, между двумя башнями, одна из которых была в превосходном состоянии, а вторая представляла опасность своей кривизной. Замок был крупнее большинства домов в Чаячьем городке, этого не отнять, однако меньше, чем самые убогие сортиры Бронзового Камня. Судя по количеству людей во дворе, Майя рассчитала, что в Лютом Логове обитают тридцать-сорок людей. Не так уж и много, но достаточно, чтобы удерживать ее здесь против воли… Люди Вольвера схватили Грегара и Ирвинга, который сопротивлялся громким испуганным визгом, и утащили их в кривую башню, а Майя посмотрела на Вольвера.

- Их расположат в одной из наших временных темниц, пока вы разговариваете с лордом Брюном. Я удостоверюсь, чтобы с ними обращались как полагается, - пообещал он, и какая-то часть Майи поверила ему, либо просто хотела поверить.

Двери в главный зал открылись с пронзительным скрипом. За ними находилась слабо освещенная комната, едва вместившая бы три десятка людей. Лорд Брюн являлся самым могущественным лордом Расколотой Клешни, способным набрать армию из нескольких сотен людей, однако по залу этого не скажешь. Двух крошечных очагов хватало, чтобы установить здесь жару, и Майе сильно хотелось снять плащ, но это было непозволительно. Сей плащ достался ей не просто так. Без него она словно голая.

Лорд Лютого Логова восседал в середине комнаты на огромном стуле, который едва его выдерживал. Тримон Брюн был настолько толст, что девушка удивилась, как захудалый лордик мог так отъесться. Он стар, наверняка в три раза старше ее, с полностью седыми волосами и распухшим лицом, на котором выпирал подбородок. Еще он был весьма роскошно одет – на нем можно увидеть мирийский шелк. В левой руке у него чаша вина. Лорд Брюн расплылся в улыбке, едва Майя вошла.

- Кого это ты привел ко мне, Алдрик? – прохихикал он, с ощутимым усилием встав со стула.

Ей не нравилось его выражение лица. Почему она не может встретить человека с по-настоящему приятной улыбкой? Пусть оскал Бронзового Лорда был абсолютно неискренним, похожим на острый кинжал, улыбка лорда Брюна больше походила на что-то крупное и хищное. Его карие глаза пожирали девушку, и он даже облизал губы. Сир Алдрик кивнул Майе, и она вышла вперед. Она знакома с такими, как Брюн. Надо произвести определенное первое впечатление – показать, что она не боится.

- Лорд Брюн, меня зовут Майя Айрсонс, я посол… - начала она, но была перебита лордом, когда тот подошел к ней слишком близко.

- Бронзового Камня, - закончил он за нее. – Майя Айрсонс, посол Бронзового Камня. Мне не нужен этот плащ, чтобы понять, откуда вы.

Говорил он хрипло, а сам вонял потом. С небольшой ухмылкой старик достал клочок бумаги из кармана на своем поясе и придвинулся еще ближе, зашептав в ухо Майи.

- Письмо. От почтенного Орсона Ройса, лорда Бронзового Камня. Своими сладчайшими уговорами он просит оказать вам заслуженное гостеприимство и обеспечить вас эскортом из десяти человек, пока вы находитесь на Расколотой Клешне, - его голос начал повышаться. – Он просит меня! Меня! Будто я его пешка! – он кричал, причиняя жгучую боль ее ушам.

Девушка едва сдержалась, чтобы не попятиться, и даже не дрогнула, когда тот сжал ее плечо.

- Он пишет так, словно мы старые друзья. Словно это не он вынудил меня продать свою дочь Крэббу! Я хотел, чтобы она вышла замуж за юношу из Толлеттов, а он… - Брюн осекся, тяжело дыша и буравя яростным взглядом Майю. – А теперь он вежливо просит меня оказать тебе заслуженное гостеприимство…

Майя, наконец, не выдержала и попыталась отступить, но Брюн оказался быстрее. Он схватил ее за оба плеча и уставился ей прямо в лицо.

- Скажи, зачем ты приехала, сучка? Что от тебя хочет Бронзовый Лорд, посылая в мои земли?

Что она могла ему сказать? Нельзя все выкладывать Брюну. Он речной лорд и может настучать королю, либо сам воспользуется сведениями. Например, и вовсе продаст их Штормовому королю. Что ей…

Без предупреждения лорд Брюн притянул ее к себе.

- Не хочешь говорить, да? – прошептал он. – А ты хороша собой… Думаю, у нас получится договориться. Оставь при себе свои секреты. Будешь послушной – и друзей сможешь оставить. Свою красоту тоже. Я бы даже повиновался желанию Ройса, после того как он прислал мне такую прелесть.

От его облизывания губ девушке стало дурно. Нет! Только не это! Брюн отпустил ее плечо и положил руку на бедро, туда, где находился один из ее кинжалов, до того как она отдала его сиру Алдрику. Наемник воспользовался моментом и прочистил горло.

- Милорд Брюн, вы же не хотите…

- Я разве с тобой говорю, волчара? Почему бы тебе не пойти нассать в рот людишкам Ройса?

Его рука скользнула ниже, сжав за ягодицы, а свободная рука Майи нащупала оставшийся кинжал. В ней вспыхнул сильный гнев, почти что животный, гнев в отношении этого дерзкого насильника и Орсона Ройса, что спровоцировал его подобным письмом. О да, особенно в отношении Орсона Ройса. Брюн не заметил второй кинжал. Единственный удар – и все закончится. Да, придется остановить его. Но что-то внутри Майи спрашивало ее – разумно ли нападать на лорда? Другая внутренняя часть вопрошала, не плевать ли ей вообще.

Она посмотрела в его похотливые глаза и поняла, что ей плевать.

[Ударить его ножом]
 
Последнее редактирование:

Yoshkin Kot

Наёмник
Лукас

Смотря на простирающийся перед ней могучий город, завороженная закатом, Люнетта радостно хлопнула в ладоши и воскликнула:

- Мы на месте, да?

Лукас ей улыбнулся.

- А разве не похоже?

Чем ближе они подъезжали к городу за эти пять дней, тем возбужденнее становилась Люнетта; жизнь и счатье теплились в девушке. Лукас не разделял ее трепета. Сам он никогда не был в Староместе и остался разочарованным. Ему знакомы вольные Пентос, Волантис и Мир, с которыми Староместу не сравниться. Конечно, этот город громаден, крупнее даже Волантиса, только красоты в нем мало. Здесь нет пышного богатства Пентоса, изысканной грации Мира и древнего великолепия Волантиса. Вместо этого город был застроен трех- и четырехэтажными домишками, куда битком набивались люди. Судя по виду с этого холма, по-настоящему впечатляющие здания можно пересчитать по пальцам. Одно из них – Хайтауэр, без сомнений, самое высокое здание, увиденное Лукасом. Нынче было пасмурно, и верхушка башни касалась облаков. Недалеко стояла Звездная Септа, главный центр веры, с ее черными мраморными стенами и арочными окнами. Сзади виднелась Цитадель, целый комплекс башен и других сооружений, соединенных огромными каменными мостами, где располагались жилища мейстеров. Где-то там внизу Дейрон наверняка слоняется по улицам или сидит в своих покоях в Цитадели. Возможно, он уже валяется в трущобах, ободранный до нитки, с рассеченным горлом. Старомест – опасное место. Леонард посещал его несколько раз и отзывался о нем весьма дурно. Согласно ему, город наполнен ворами, убийцами и шлюхами и порабощает любого честного человека, если тот не сгинул сразу. В общем, Лукас не предвкушал ничего хорошего. Он – рыцарь и даже в худшие времена не мог позволить себе бесчестие. Пускай Гатята и не славятся благородством, он все равно мог вести себя правильно на службе у них. А сейчас ему придется переступить через себя, чтобы найти Дейрона. Работать с ворами, убийцами и шлюхами не так уж и ужасно – все заслуживают второй шанс. Но некоторыми принципами он не мог пренебречь во время поисков.

Лукас взглянул на Люнетту, которая сияла улыбкой, и не в первый раз за прошедшие недели спросил себя, мудро ли он поступил. Хотя бы Леонард оставался рядом. На удивление, рыцарь относился к девушке снисходительно, пусть та и откровенно ему симпатизировала. Он присматривал за ней и защищал, почти как старший брат. Лукас только сейчас заметил волнение Леонарда при виде бурного восторга Люнетты. Пока тот остается рядом, с девушкой все будет в порядке.

Потребовался еще час, чтобы войти в город. Длинная очередь из простолюдинов пыталась проникнуть в Старомест даже в столь поздние часы, а городская стража относилась к своим обязанностям серьезно. У Лукаса были смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, он очень хотел увидеть работу городской стражи. Должно быть, они накопили большой опыт, справляясь с таким городом. В страже Рейланторга были три дюжины человек. Лукас знал их лично, и пусть они славные ребята, в Рейланторге и так безопасно. Там не особо высокие стандарты для вступающих в стражу. Некоторые из них, включая командира, весьма компетентны, но Лукас не сомневался, что остальные дрогнут при виде настоящей опасности. Впрочем, ему также знакома городская стража Волантиса, служившая лишь сильным мира сего; городская стража Пентоса, немногим отличавшаяся от личной армии магистров; рьяная городская стража Квохора, представлявшая из себя сборище религиозных фанатиков. Не лучше и стража Тироша, в которой обычно состояли конченые разбойники, служившие только тем, у кого найдутся деньги. Опыт ему подсказывал, что в больших городах все стражники уже прогнили, а жители и того хуже. Без сомнений, Старомест похож на них. Но можно дать местным стражникам шанс.

Низкий мужичок с выражением скуки на лице, облаченный в нагрудник и шлем с гербом Староместа, поприветствовал их кивком.

- Имя и цель прибытия?

Лукас старался говорить настолько вежливо, насколько мог.

- Меня зовут сир Лукас Флауэрс, мои спутники – сир Леонард Константин и Люнетта Коул, племянница… - он осекся и стал искать помощи у Люнетты взглядом. Он ведь никогда не спрашивал ее о дяде. Судя по рассказам девушки, тот невысок в должности, однако имеет связи и может помочь в поисках Дейрона.

Люнетта очаровательно улыбнулась и посмотрела на стражника.

- Мой дядя – Томас Коул. Член городской стражи.

Мужчина ей кивнул.

- Не слышал о таком, все равно у нас работают три тысячи человек. Идите лучше в Хайтауэр, если ищете кого-то конкретного, - объяснил он и подмигнул компании, чтобы те прошли через ворота. Люнетта радостно подпрыгнула, и стражник закатил глаза, после чего схватил Лукаса за руку. – Позаботьтесь о девчонке. Кажется, ей тут нравится.

- И вправду нравится, - ответил Лукас, наблюдая, как Люнетта и Леонард заезжают в город.
Стражник покачал головой.

- Это она зря. Здесь идет война, - зловеще сказал он.

Лукас удивленно вскинул брови. Война в Староместе? Он слыхал о всяких уличных бандах, которые ходят стадом и борются друг с другом за территорию и власть. Такое нередко встречается в беднейших районах всех Вольных городов, кроме Квохора, где жители дрожат от страха перед стражей. Обычно это признак того, что у города большие проблемы.

- Два преступника, Мотылек и Горелый Человек, вступили в противостояние. Люди гибнут из-за них каждый день. Горелый Человек строит из себя благотворителя, дает беспризорникам работу. Только вот работа эта включает в себя шпионаж, воровство, иногда даже убийства. Мотылек притворяется уличным мстителем, охотится за преступниками, да это и яйца выеденного не стоит в городе, кишащем всякой мразью.

Лукас вздохнул.

- Звучит замечательно…

- Да, встань-ка на мое место и скажи это еще раз, - усмехнулся стражник и вновь стал крайне серьезным. – Когда пойдете в Хайтауэр, не берите с собой девчонку. Маллендор ее может увидеть. Сир Марон Маллендор. Он не командует городской стражей, работает один, зато власти хоть отбавляй. Дружит с наследником лорда Хайтауэра. Ему приказали обезвредить этих зачинщиков. Презирает Мотылька, зато сейчас нацелился на Горелого Человека, ибо считает его главной опасностью. К тому же, он падок на юных девиц, только это тебе поведал не я.

Лукас сглотнул, но сумел выдавить из себя кивок. Какой-то одиночка в ответе за преступность города? Кажется, все еще хуже. Он догнал Леонарда и Люнетту через несколько метров. Люнетта уставилась на башню, которая была видна из любой точки Староместа.

- Святые Семеро, мы можем зайти туда? Я никогда еще не видела такой громады… - восторженно спросила она.

- Ни за что, Люн, - ответил Леонард. – Сначала надо поговорить с твоим дядей. Томасом, не так ли?

Улыбка Люнетты померкла, и Лукас заметил, что та на секунду замешкалась. Девушка быстро взяла себя в руки, но для Леонарда уже было поздно.

- Люнетта… - выразительно сказал он. Та виновато посмотрела на обоих.

- Ну… насчет дяди… есть тут одна проблема. Возможно, его зовут не Томас, и он никакой не стражник. Или его нет в Староместе. Или вообще не существует.

Леонард бросил на Лукаса гневный взгляд и всплеснул руками.

- Ты нас обманула! – крикнул он, а Люнетта съежилась. – Ты просто подложила нам свинью!

Лукас увидел слезы в глазах девушки, которая робко попятилась.

- Извините… мне очень жаль, правда, - лепетала она. – Но я не могла больше терпеть эту гостиницу. Одно и то же каждый день. Прислуживаешь всяким пьяницам. Играешь на арфе. Касс поучает тебя. Еще больше пьяниц по вечерам. Я совсем юная и хочу увидеть мир. Старомест и Хайтауэр. Орлиное Гнездо под ночным небом. Вольные города. Летние острова. Стена. Я не хочу прожить остаток дней своих в гостинице. Простите, я знаю, что подвела вас. Я совершила ошибку, и теперь вы меня ненавидите.

Слезы текли по ее щекам градом. Леонард тряхнул головой в ярости. Лукас знал, что рыцарь не терпит лжи. Он сам относится к ней негативно, однако Люнетту можно понять, она даже вызывала жалость. И все-таки… она затормозит их поиски. К тому же, девчонка их обманула….

[Вести себя нейтрально]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Керсея

Убийство. Иногда Керсея спрашивала себя, что для нее значит это слово. Разрезать горло, всадить нож в кишки… избить кого-то до полусмерти, чтобы его потом доели волки. Ничего личного. Это никогда не было личным, увы.

Она еще помнила свою первую жертву, тирошийца средних лет с синей бородой. Она могла вспомнить каждую мелкую черту его лица: приятные морщинки вокруг глаз, будто он много смеялся, острый нос, несколько золотых зубов, ужас в его взгляде после удара ножом в горло. Она потом прорыдала несколько часов. Клейтон ее успокаивал, что было редким проявлением доброты с его стороны. Он утверждал, что тот человек был рабовладельцем и любителем маленьких девочек, а потому заслужил смерти. Ее первое убийство…

Иногда Керсея спрашивала себя, насколько далеко она зашла, раз чья-нибудь смерть была ей теперь безразлична; что ж, не совсем безразлична, однако сожалению места не было. Так легче. Она не хотела стать похожей на Клейтона, который ничего не чувствовал, убивая других. Она заставляла себя помнить лица и имена - не только тех, кого погубила она, но и жертв остальных членов группы. Клейтон обычно забывал их, едва вытаскивал нож из тела, так что она решила, что кто-то должен помнить. Приходилось заставлять себя раскаиваться, в отличие от Алисанны, получавшей удовольствие от убийств. Приходилось заставлять себя, иначе она остановится и потеряет себя, превратившись в Вольфиуса.

Вольфиус… да, он – истинный зверь. Он жил ради того, чтобы бить, резать, пронзать. Он не принадлежал к их группе, просто был нанят начальником, чтобы присматривать за ними. Начальник… для нее это просто имя, чудовищно обманчивое в своей безобидности, самого человека она не встречала. Конечно же нет, Клейтон не доверил бы ей. После всех этих лет, после взаимной помощи и спасения друг друга, он все равно не верил ей до конца. И она ему не верила. Клейтон Терил – не тот, на кого вообще можно положиться. Иногда Керсея спрашивала себя, ненавидит ли она его. Она знала, что это бесполезно. Не важно, чего она хочет… маленький домик глубоко в лесу, теплый камин, покой, ее младшая сестра со своими песенками. Вспомнишь это – и сразу понятно, ради чего идет борьба. Ее сестренка. Брайар. Ради нее она отдала бы все оставшееся – раскаяние, лица и имена.

Покинув свою спальню, она увидела Клейтона, стоявшего перед большим окном. Отсюда его легко скинуть. Она умеет незаметно подкрадываться. Мысли о его убийстве пришли не в первый раз, но тут же она подумала о сестре и ее судьбе. Следующее задание будет последним, Клейтон пообещал. Потом Брайар освободят. Керсея – не дура; Клейтон держал свое слово, однако он не поручился за жизнь самой девушки. Речь шла лишь о сестренке. Впрочем, Керсее этого достаточно.

Она прокашлялась, и Клейтон обернулся. Он не был красавчиком, зато мог похвастаться особым обаянием, своим мощным телосложением и длинными коричневыми волосами. Его левый слепой глаз молочного оттенка рассекал глубокий шрам, напоминание о досадной неудаче. Каждый раз, увидев Керсею, он заставлял себя улыбнуться. Девушка не понимала, искренность это или нет. Иногда она сомневалась, мог ли такой сухарь как он улыбаться искренне. Прямо сейчас он был облачен в браавосские одежды, завершая свое преображение в одну из жертв, убитых несколько лет назад. Тогда дела шли проще. Их было больше: Клейтон, Алисанна, Керсея, Рейна… но теперь Рейна умерла, или же ей хватило ума притвориться мертвой. Девушка осталась наедине с Клейтоном, Алисанной и Вольфиусом.

- Утро доброе, Керсея, - вежливо сказал Клейтон. – Надеюсь, ты выспалась.

Она взглянула на него и вскинула бровями.

- Надеешься? Ты как всегда невероятно мил для человека, который держит мою сестру в заложниках.

Это их маленькая игра. Она отвечала грубо. Клейтон никогда не отказывал в вежливости. Издевка, да, но он прятал ее за лживыми словами и намеками. В этот раз он даже издал смешок.

- А ты как всегда остра на язык, дорогая. Пусть твой нож будет еще острее. С минуты на минуту прилетит ворон из Староместа. Мотылек пришлет нам новые указания, и я сомневаюсь, что он обрадуется поступку кастеляна.

Керсея понимала, о чем тот недоговаривал. Мотылек недоволен, а Брайар у него в темнице. В последний раз она виделась с ней несколько месяцев назад, сестренка казалась счастливой… невредимой. Та как раз слушала маленькую шарманку, привезенную ей Керсеей из Мира. Прелестная Брайар…

- Сколько, Клейтон? – спросила она. Мужчина пожал плечами.

- Мне почем знать? Сколько прикажет Мотылек. Кастелян. Слуги. Стражники. Если он захочет, ты перережешь целую деревню, не сомневайся.

Она сглотнула. Клейтон был настоящим убийцей, для него это ремесло. Никаких чувств. Скажи ему Мотылек истребить деревню под корень – и он спросит, сколько у него времени на дело.

- Я знаю, - шепнула девушка, отвернувшись и посмотрев на лестницу, ведущую в подвал. Можно оставить Клейтона наедине. В конце концов, он не та компания, в которой она нуждалась.

Внизу оказалось не лучше. Алисанна сидела на стуле и аккуратно подтачивала нож. Лицо у нее симпатичное, с черными волосами, как у Керсеи, и проникновенными зелеными глазами. Омрачали всю красоту лишь шрамы на щеке и горле. Были еще и ожоги, покрывавшие левую руку от плеча до кисти и частично бок. У каждого здесь свои шрамы. Клейтона носил их на теле, Керсея – в душе. Алисанна относилась к обеим категориям. У Рейны шрамов не было, как помнила Керсея, либо та прятала их лучше всех. Улыбка у Алисанны выглядела честнее, чем у Клейтона, и порою Керсея почти что верила, будто Алисанна наслаждается ее присутствием.

- Доброе утро, песик, - улыбнулась та, отложив нож. – Уже поболтала с Клейтоном?

Керсея вяло ей кивнула.

- Сегодня придут новые указания, - вымолвила она.

Алисанна не имела отношения к похищению ее сестры, однако все равно являлась частью группы. До той судьбоносной ночи в Черноводном Заливе Рейна была единственной, кого Керсея могла считать другом. Алисанна умела казать дружелюбной или даже очаровательной, но внутри оставалась черствой убийцей. Как и сама Керсея в свои худшие моменты, в моменты убийств. Последнее случилось пять дней назад. Она его не знала. Вольфиус звал мужчину Харкингом. Еще одно имя в ее списке. Имя, не подлежащее забытью.

Она посмотрела на огромные распахнутые двери кладовой, увидев, как кто-то заходит. Алисанна быстро схватила нож, однако успокоилась, признав Вольфиуса. Тот кратко кивнул обеим.

- Утро, - бормотнул он и сел от них подальше. Вольфиус – не тот, с кем ей хотелось бы разговаривать, но, к счастью, он сам не жаждал общения. С Алисанной он ладил лучше, потому что внешне они были похожи. Но Керсея знала, что глубоко внутри у Алисанны теплилось нечто, заслуживающее жалости, нечто сломанное и израненное. У Вольфиуса душевных рубцов не найдешь. Он - зверь.

Завороженно Керсея смотрела на то, что Вольфиус достал из большого кармана плаща - живую тварь, маленькую мышку. Керсее захотелось отвернуться. Она знала, какую судьбу животное встретит в руках человека вроде Вольфиуса, который так расправляется с остальными людьми. К ее удивлению, Вольфиус просто держал зверушку в ладонях и поглаживал ее, чуть ли не ласково улыбаясь. Мышь покорно сидела и не боялась такого монстра. Керсея встретилась взглядом с радостной Алисанной.

- Видишь? Не такой уж он и плохой, - прошептала Алисанна.

Керсея покачала головой. Доброта Вольфиуса к животному была поразительна, однако ничуть не изменила ее мнения о нем. Она видела, как тот обращался с жертвами, и знала, зачем он убивает. Клейтон делал это ради денег. Алисанна тоже, только старалась усерднее. Керсея убивала, не имея другого выхода, или, по крайней мере, она так считала. Зато Вольфиус убивал для развлечения. Он не принадлежал к группировке Мотылька, насколько ей известно, однако дружил с ним и частенько его выручал своей суровой беспощадностью и садистскими увлечениями. Одна хорошая черта ничего не меняет.

- Ты так мне и не рассказала, что произошло с тем кроликом, - внезапно заявила Алисанна. Керсея подняла глаза.

- Что?

Смех Алисанны был звонок, как утренний ветер.

- Кролик. Я выстрелила ему в ногу, ты заехала по голове, помнишь? - объяснила она. Керсея ответила смятенным взглядом, и Алисанна вздохнула. – Знаешь, ты такая зануда. Я о Харкинге, которого мы уложили на прошлой неделе. Ты не рассказала, чем все закончилось. Было больно? Он кричал, визжал или мужался как какой-нибудь сраный герой? Он вообще умирал в сознании? – с пугающим восторгом расспрашивала она.

Вот оно… худшая сторона Алисанны, постоянно напоминавшая Керсее, во что она превратится, если забудет жертв. Ее жуткая одержимость убийствами, наслаждение от рассказов. Да… Харкинг. Еще одно имя в списке. Честно говоря, Керсея его не убила – по крайней мере, напрямую. Конечно, Клейтон хотел, чтобы она довела все до конца и накормила им волков; она не послушалась. Просто оставила его там, даже убив одного волка, который позарился на тело. Она не как Клейтон. Ей не наплевать. Может быть он умер, может еще жив. Смерть вероятнее, но Алисанну не устроит слово «может быть». Она подняла глаза и увидела, как Вольфиус уставился на нее, улыбаясь. Тот все еще гладил мышь, только лицо его было обращено к ней и не сулило ничего доброго.

- Ты о Харкинге? – спросил он. – Я бы тоже послушал… Расскажи, как он погиб?

В эту секунду Керсея кое-что поняла, кое-что ужасное. Взгляд в его глазах… Нет, это невозможно! Откуда…

Он знал!

- Ну же, Керсея, я изнываю в нетерпении. Хочу расслышать каждую мелкую деталь, - хихикнула Алисанна.

[Рассказать Алисанне правду]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Ричард

Он раскрыл свои глаза и тут же закрыл, поверженный дневным светом. Боль вспыхнула в его левой ноге, и он слабо простонал, а потом начал кашлять. Горло… будто жгло огнем… оно так пересохло, когда он вообще в последний раз пил? Он снова раскрыл глаза… Дневной свет пропал, и мужчина увидел, где он находится. Кажется, лежал под чем-то… он увидел камни… он лежал на старом, потрепанном куске шкуры, а вокруг… всякое барахло? Иначе обстановку и не опишешь. Еще один кусок шкуры в похожем состоянии валялся рядом, окруженный пустыми бутылками. Похоже, тут кто-то жил. Увидев небольшую речку, бегущую возле него, Ричард Харкинг сразу опознал это место и только потом заметил высокого человека с волосами и бородой до самого пояса, непокоренного своим значительным возрастом. Ричард лежал под мостом, соединявшим два берега этой самой речки, где-то в миле от его фермы. А этот человек…

- Харкинг! Ты восстал из мертвых! – воскликнул тот хриплым голосом, выдав свое многолетнее пристрастие к выпивке. Ричард смог вяло кивнуть, когда старик подошел к нему поближе. – Тебе надо что-нибудь выпить!

С этими словами старик схватил одну из бутылок. Там внутри наверняка пойло. Ничего кроме пойла и не может быть!

- Джароу, - промямлил Ричард. Тот остановился и бросил на него возмущенный взгляд.

- Для тебя я «лорд Джароу», грязный холоп, - объяснил он совершенно безобидно. Ричарду повезло застать его в нетрезвом состоянии.

Джароу жил под мостом уже около пятнадцати лет, чистя его и охраняя территорию. Ричард слыхал, что он был когда-то обычным солдатом, пока много лет назад не случилась судьбоносная атака железнорожденных. Джароу удерживал этот мост несколько дней в ожидании подкрепления. Он выжил почти невредимым, при этом убив не менее дюжины железяк и вытеснив остальных. Однако после этого он изменился. Лорд Рейлан позволил Джароу называть себя «владыкой мостов», заявив, что это наименьшая почесть, заслуженная защитником города. Раз в год Джароу приглашали на ужин в замок лорда Рейлана, и, судя по рассказам Дженны, с ним обращались, как с настоящим лордом, пусть этот старик и был сломленным оборванным пьяницей. Только у этого пьяницы весьма острый меч, так что Ричард решил подыграть.

- Лорд Джароу, - вымолвил он, явно угодив старику, который наконец-то протянул ему бутылку. Ричарда вообще не волновало, что там внутри, он сделал глубокий глоток… и тут же выплюнул содержимое на землю, судорожно пытаясь откашляться. Джароу рассмеялся.

- Ну ты и слабак, Харкинг! Это было замечательное пойло, наслаждался бы!

Ричард тяжело дышал, горло адски болело, по щекам текли слезы. Зато он в сознании – полном. Его нога… Он опустил глаза и увидел ее перевязанной на удивление чистой тканью. А потом он вспомнил… кладовую на пристани… Вольфиус… девушка, вырубившая его.

- Ты спас меня?

Джароу кивнул.

- Нашел тебя вот таким. Что-нибудь помнишь?

Ричард прикрыл глаза. Голова раскалывается, и он даже не желал знать, как сейчас выглядит.

- Была там девушка… чуть ниже меня, загорелая, с длинными темными волосами… хотела убить меня… все произошло у гавани… - бормотал он. Джароу похлопал его по спине.

- Ладно, холоп, не торопись. У тебя выдалась тяжелая неделька, и в какой-то момент я уж подумал, что ты не выживешь. Только в одном ты ошибся – девчонка не пыталась убить тебя. Не поверишь, но я ее видел. Кажется, она спасла тебе жизнь, - объяснил он, после чего Ричард тут же вскочил. Едва встав на ноги, он почувствовал в них острую боль, от которой чуть не оступился. Джароу подхватил его под руки. – Осторожней, Харкинг. Я вынул стрелу и перевязал рану, но тебе еще повезло, что ты ходишь. Эта чертовщина попала мимо кости, так что можешь передвигаться. Только не бегай и не прыгай, понял?

Ричард слабо кивнул, а Джароу снова похлопал его по спине.

- Конечно, если бы Цитадель ответила на мою просьбу о собственном мейстере, ты бы давным-давно на ноги встал. Я не настолько искусен в врачевании. Но ты ведь жив!

Ричард выдавил из себя благодарную улыбку этому бедному безумцу, хотя голова у него еще трещала по швам. Наконец-то он вспомнил… Вольфиус что-то ему сказал… Дженна! Он будет охотиться на Дженну!

- Джароу, сколько дней прошло? – спросил он и почувствовал мурашки по спине.

- Почти шесть тысяч… - пролепетал Джароу, избегая его взгляда. Ричард тяжело вздохнул.

- Без шуток, Джароу! Сколько дней назад ты нашел меня?

Теперь Джароу взглянул ему в глаза.

- А, ты об этом… Я о другом говорил. Пять дней прошло, Харкинг. Ты два раза просыпался, только вряд помнишь это.

Старик не заметил, что Ричард был готов сойти с ума. Пять дней! У Вольфиуса уже было пять дней, чтобы убить его дочь! Надо идти, надо предупредить ее, защитить, убить этого зверя!

- Джароу, мне пора. Моя дочь в опасности, - сказал Ричард дрожащим голосом; боль в ноге была невыносима. Джароу внезапно одобрительно ему кивнул.

- Я понимаю, Харкинг. Я вижу твой взор. Пусть делается то, что велено. Когда закончишь – возвращайся, и мы обсудим, как ты сможешь отплатить мне, - заявил он, звуча так осознанно и трезво, как никогда раньше. Он даже отдал ему честь, как воин воину. Ричард хотел ответить на этот жест, но потом заметил взгляд Джароу. Тот смотрел не на него, а сквозь него, отдавая честь какому-то невидимому соратнику.

Ричард мог идти. Да, хромал он здорово. Зато нога рабочая, а сам он живой благодаря Джароу. И благодаря той женщине, что избила его до потери чувств, как это ни странно… Он поднялся на мост, оставив Джароу наедине со своей помойкой. Надо отплатить старику, он ему должен. Но сначала – помочь Дженне! Ричард повернул голову налево, посмотрев на тропу, ведущую к Рейланторгу. Тропа справа вела к его ферме. Каждая его частичка тянулась к замку, но он остановил себя. Нет… он ранен, одинок и не вооружен. Можно исправить хотя бы одну досаду! У него имелся меч, вполне себе годное оружие. Осталось от его отца, героя войны. Пусть Ричард никогда им не пользовался, это дает преимущество над Вольфиусом. Другого пути нет. С угрюмой решимостью Ричард Харкинг направился к своей ферме. Последние пять дней он валялся без сознания под мостом. Его избили, ему выстрелили в ногу, над ним насмехалось чудище! Смилуйтесь боги, он же против насилия! Только терпение его кончается. Пусть Вольфиус – зверь, зато Ричард – отец! Если это чудище станет угрожать его дочери, он убьет его!

Несмотря на хромоту, Ричард добрался до фермы почти за час. Рядом с амбаром и простиравшимися вокруг него полями стояло простенькое двухэтажное здание, слишком большое для него одного, построенное в лучшие времена – для семьи, которая здесь не жила. Для его жены Эльмы. Для Арвина, Дилара и Драмина. Для Дженны. Он потерял Эльму. Скорее всего, Арвина, Дилара и Драмина тоже не стало. Дженну у него никто не отнимет. Никто!

Подойдя к дому, он вдруг заметил нечто ужасное – дверь не просто открыта, а вовсе распахнута. Кто-то проник туда. Незваный гость! Им мог быть и Вольфиус… Кто бы это ни был, ему здесь не рады. Надо попасть внутрь, Ричард уже потратил целый час, чтобы добыть себе меч. Иначе нельзя. Однако требуется осторожность. Зайти напрямую – слишком опасно, хотя сам он не умел подкрадываться. Может, стоит попробовать… Ричард повернулся к дороге. Еще в миле отсюда стояла ферма Романа. Тот никогда с ним не дружил, они уже давно в ссоре, но Роман не такой уж и плохой. Если Ричард придет к нему, раненый и беспомощный, разве тот откажет? Станет ли Ричард рисковать?

[Попробовать подкрасться к дому]
 
Последнее редактирование:

Yoshkin Kot

Наёмник
Джон

Джон буравил взглядом стену своей комнаты, даже не подняв глаза, когда открылась дверь. Он знал, что Саманта будет не в восторге, но не подозревал, что все пройдет так плохо. С чего бы? Дело того не стоило! Все здесь взрослые люди. Да, конечно, он чуть старше нее. Зато она очень умна для своих лет. Не стоило вести себя вот так!

Он посмотрел на Гюнель, стоявшую в дверях. Старуха, слава богам, избегала его эти дни. Она молчала как рыба, но было ясно, что отказ Саманте обидил ее. Старуха оказалась не одна такая. Айлард был в ярости. Касс не разговаривала с ним часами. Даже Бехара выглядела разочарованной. А Саманте вообще было сложно принять решение – впрочем, она уступила. Она не из тех, кто ослушается прямого приказа, разве что только в самых тяжелых случаях. Пришлось отказать ей, потому что она нужна в Рейланторге. Гнаться за Лукасом смысла нет: денег за это не получишь, а сам Джон не горел желанием угодить Айларду. Он не стал рисковать своим лучшим ездоком ради такой мелочи. Конечно, за эти четыре дня она наверняка уже доехала бы до Староместа и обратно, но риски велики. Вместо этого Саманта осталась в таверне, почти не говорила с ним, пила слишком много и всеми способами показывала свое недовольство. Гаттен знал, что если у нее и найдется слабость, то это семья. Кроме того он знал, что поступил правильно. Есть проблемы и покрупнее – Гатята должны были еще вчера прибыть в Рейланторг, но вестей от Джаро и Илиана нет. Они договорились с братьями встретиться в таверне несколько дней назад. С тяжелым сердцем Гаттен решил отправиться в путь, не дожидаясь их…

Он взглянул на Гюнель, которая сурово на него взирала.

- Как она? – спросил он.

- А как она, по-твоему, Джон Гаттен? – ответила старуха резко и холодно. Впервые Джон смог ее понять: она заботилась о Касс, как родная мать. А девушка не могла смириться с тем фактом, что Гатята уже уезжают. – Девчонка льет слезы в амбаре.

Гаттен вздохнул. К чему все это? У них же был ясный немой уговор – это просто развлечение, обычное дело, никаких чувств. Почему она так всполошилась?

- Скажи, Гюнель, в чем ее проблема?

Ответ и так был известен, однако он хотел услышать его из уст старухи. Гюнель ведь бывшая шлюха, как это ни странно. Она наверняка мастерски умеет избегать чувств. Старуха лишь издала вздох.

- Ты и вправду такой тупоголовый придурок, да? Она ублажала тебя последние две недели. А ей уже двадцать два года! Готова поспорить, у нее и дольше-то отношений не было, по крайней мере, с посетителями таверны. Теперь ты уезжаешь, и она чувствует, что ее использовали, Гаттен.

Гаттен прищурился, когда та обозвала его, но позволил ей говорить дальше. Сейчас нет настроения с ней драться.

- И что посоветуешь, шлюха? – грубо спросил он. Их взаимная неприязнь сводила с ума. Но он все равно уважал ее жизненный опыт. Гюнель такое невпервой, в отличие от него. Он редко оставался где-нибудь на более чем несколько недель. Ему раньше не приходилось расставаться. Разве что… был один случай. Тот, что дорого ему стоил…

- Поговори с ней, Гаттен. Это меньшее, что ты можешь сделать сейчас. Объясни ей все, покончи с отношениями. Легче ей не будет, но она хоть оправится быстрее, - сказала Гюнель, и Гаттен ответил ей кивком. Он знал, что старуха права. И все равно расставаться вот так он не привык. Раньше было проще. Иногда девчонка его понимала – тогда Гаттен уезжал, и все возвращалось на круги своя. Иногда девчонка понять его не могла – тогда Гаттен уезжал и продолжал свою вольную жизнь. Иногда девчонка пыталась убить его – тогда Гаттен убивал ее первым, уезжал и жил дальше. Лишь один раз все пошло по другому плану, и он тогда многого натерпелся.

Касс была прелестной. Помимо красоты в ней выделялось остроумие, которое могло составить хорошую компанию не только в постели. Ради нее Гаттен молился, чтобы прощание прошло гладко. Он наконец-то встал.

- Хорошо, пойду и поговорю, - простонал он, и Гюнель улыбнулась в ответ.

- Впервые за две недели я слышу от тебя что-то приятное, Джон Гаттен.

Старуха отшагнула, чтобы выпустить его из комнаты. Гаттен злобно на нее посмотрел, но не проронил ни слова. С паршивым чувством на душе он спустился по лестнице в пивной зал. Темари сидел за небольшим столиком с Бехарой и Самантой. Он был одним из тех, кто не осуждал Джона за его решение. Безусловно, для Темари семья значила куда больше, чем для Саманты, но в отличие от нее, это относилось лишь к его собственной семье. Он уже почти поправился. Его лицо еще было покрыто синяками, человеческий вид к нему вернется нескоро, однако он боец – самый стойкий его соратник.

Саманта даже не взглянула на Джона, Бехара хотя бы натянуто улыбнулась. Гаттен ответил ей тем же. Бехара была настолько невинна, насколько могла быть невинной семнадцатилетняя девочка в компании наемников. Она не станет долго обижаться. Джон посмотрел направо и увидел Джанею, облокотившуюся на стойку. Его прекрасная дева, единственный друг, который понимал его отказ Саманте. Конечно, она поняла бы. Она никогда не судила его, ибо знала, что не имеет на то права.

Темари встал, и Гаттен заметил, что тот облачен в доспехи.

- Пора выезжать? – спросил он. Гаттен помотал головой.

- Не сейчас. Надо еще кое-что уладить, - Темари кивнул, дав понять, что намек до него дошел. – Тебе стоит снять доспехи. Готовишься к засаде?

Темари усмехнулся.

- Не совсем. Впрочем, Айлард сегодня недобро на меня смотрел, - ответил он, и оба расхохотались. – А если серьезно, я просто хочу быть готовым. После Эссоса я давно уже не использовал доспехи. И после того, как этот * чудак * меня по полу размазал… Не знаю, просто решил, что пора к ним вернуться, - добавил Темари с серьезным видом.

Гаттен разделял его мысли. Он не любитель тяжелой брони, особенно на руках – она здорово замедляет. Темари считал так же, но всегда приветствовал новые идеи. К тому же, он был прагматичнее.

- Понимаю. Молодец, - отметил его Гаттен и вышел наружу из таверны.

Он нашел Касс в амбаре, как и сказала Гюнель. Сначала он ее услышал - тихие, слабые всхлипы. Ориентируясь по звуку, он взобрался по лестнице и обнаружил ее на сеновале. Она была одной из красивейших девушек, встреченных им в Просторе. Джон всегда питал слабость к рыжим, но Касс явно выделялась. В данный момент по ее румяным щекам текли слезы, и от этого Джону было не легче.

- Чего тебе? – прошипела она, тут же отведя взгляд. Потолок у амбара низкий, поэтому Гаттену пришлось подобраться к ней на четвереньках. Он нервничал. Касс была замечательной девушкой, так что он хотел расстаться с ней достаточно мягко. К сожалению, с этим у Джона было плохо.

- Касс… - вымолвил он. – Я хочу поговорить.

Он виновато на нее посмотрел. Когда это произошло? Он ведь сразу прояснил, что чувствам здесь места нет. Он не сказал это напрямую, потому что не считал это нужным. Она ведь девка из таверны, должна была разбираться! Впрочем, когда-то она пыталась стать септой, вспомнил он. Девка или нет, но у септы есть определенная доля чистоты. Может быть, Касс была более чиста, чем он признавал.

- Поговорить… А о чем тут говорить, Джон? – ответила она предельно холодно. – О том, как я грела твою постель две недели? Как мы танцевали. Как мы смеялись. И теперь ты вот так меня оставляешь?

Гаттен закрыл свой глаз. Да, ей больно. Он сам понимал, что у нее есть на то веская причина. Но в этом мире все не так делается. Он не должен оставаться с девчонкой, которая ему понравилась. У него есть обязательства перед своими людьми. Гатята всегда были маленькой группкой. Они сражались на поле боя, но никогда не вступали в большие объединения, вроде Младших Сыновей или, да простят его боги, Золотых Мечей. Их нанимали отдельные лица: купцы, нуждавшиеся в защите, но не имеющие возможности нанять Безупречных; мутная знать, желавшая убить кого-то, но недостаточно богатая для Безликих. Конечно, им далеко до Безупречных, а настоящий Безликий убьет любого из них в мгновение ока, однако Гатята стоили своих денег. Больше у Джона Гаттена никого нет. Он взглянул на Касс. Быть может… нет, никаких шансов. У девчонки здесь вся жизнь. Какие бы не были у нее чувства, они пройдут. Чувства всегда проходят.

- Касс, я знаю, тебе тяжело, - начал он, понимая, что его голос слегка дрожит.

Девушка перебила:

- Знаешь? Знаешь, насколько это тяжело, Джон Гаттен? Ты когда-нибудь был с кем-то настолько долго, что уже готов на все ради него, а потом теряешь этого человека в один момент?

- Да.

Она замолкла на миг. Гаттен снова перехватил инициативу в беседе – просто чтобы признаться.

- На Оркмонте, на Железных Островах, я с ума сошел от любви к девушке. Она была… прекрасна. С огненными волосами и улыбкой, яркой как жаркое летнее солнце над морем, - начал он. Касс нахмурилась. – Мой брат тоже ее полюбил, а я… в общем, я был тогда другим. Я решил отбить ее. Начались ссоры. Несколько очень серьезных ссор. Потом в дело вступили мечи, - он осекся и вздрогнул. – Все покатилось в тартарары. Я потерял глаз, брат потерял кусочек носа. Она хотела, чтобы это прекратилось, понимаешь? В тот момент нас ослепила ярость. Мы больше не контролировали себя. Один из нас случайно зарубил ее, когда та встала между мной и братом. Я не знаю, кто именно; тогда я подумал, что виноват он. Его жизнь оборвалась там же, и я похоронил два трупа, после чего покинул Железные Острова и уже не возвращался.

Он смотрел прямо в ясные голубые глаза Касс. Он увидел печаль… и не только. Страх? Она боялась его? Жалела его? Оба чувства здесь неуместны.

- Ты поэтому отказал Саманте? – спросила она. – Потому что боишься семьи? Потому что ты – братоубийца?

Ее голос становился жестче с каждым словом, и Гаттену пришлось отвернуться. Да, его уже звали братоубийцей – его собственная мать. Больше он никому не рассказывал, разве что Джанее много лет назад, только та об этом никогда не вспоминала. В конце концов, для нее семья тоже не так важна. И она сама натворила дел, о которых потом жалела. Но этот взор в глазах Касс… он говорил за себя. Девушка осуждала его. Конечно… она ведь бывшая септа. Септы любят судить.

- Братоубийца, - прошептал он, и внезапно Касс смягчилась.

- Послушай, Джон, мне очень жаль. Из-за этого ты постоянно бежишь? Ты и твоя команда наемников, вы скитаетесь по миру, всегда на ногах, всегда без крыши над головой?

А она… Семеро чертей, девчонка-то неглупа! Кажется, она заставила его задуматься.

- У меня есть дом, Касс. Джанея – моя крыша над головой. Темари – мои стены. Бехара и Саманта. Даже Лукас, пусть он нас и покинул. Мой старый друг Форель в Волантисе. Гатята – и есть мой дом, - ответил он, и это была чистая правда. Его ребята очень дороги для него. Может быть, они и давали то ощущение дома, хотя он избегал этого слова. Он слишком поздно заметил боль в глазах Касс.

- Я бы тоже могла стать твоим домом…

Гаттен обнял ее. Он не знал зачем, просто почувствовал, что сейчас подходящий момент. Она дрожала и плакала, слезы катились по ее щекам и капали на плечо Гаттена.

- Плохая идея, Касс.

Она подняла глаза.

- Почему? Чего ты так боишься, Джон?

Боится? Он ничего не боится. Он… просто ей нужно не это. Девчонка просто втюрилась в проезжего, который показался ей бравым наемником. Он рассказал ей свою историю, но утаил огромную часть того, что натворил. Она лишь видела в нем того, кто поступал по своим правилам. Она не понимала, на что он способен. Он не должен ошиваться рядом с такой девушкой слишком долго. Он оказывал плохое влияние и знал это. Иногда даже гордился этим фактом. Но сейчас совсем другой случай!

- Тебе нужно не это. Я нехороший человек, а ты заслуживаешь хорошего, - объяснил он. Касс помотала головой.

- Ты хоть слышишь себя, Джон? Ты думаешь, я наивная девочка, септа недоделанная, которая ничего не знает о мире? Избавь меня от этого дерьма вроде «дело не в тебе, дело во мне». Я знаю, что ты нехороший, Джон. То, что ты сказал несколько дней назад, как ты отверг желание Саманты… хороший человек не поступил бы так. Хороший человек сам бы отправился спасать. Но мне не нужен такой, - говорила она, и каждое ее слова затрагивало те части души Гаттена, которые трогать не стоило.

- Думаешь, я неправильно поступил с Самантой?

Она строго кивнула.

- Да. И я тебя осуждаю за это. Какой бы не была причина… ты сломал Айларда. Он почти не спал эти четыре дня. Ты сломал Саманту. Я с ней особо не общаюсь, но это сразу ясно. Теперь ты желаешь сломать меня. Просто бросить, будто все было зря.

Гаттен много чего хотел ей сказать: что все было не зря, что у него были веские причины, пусть и эгоистичные, что он хотел видеть ее рядом, что ей нужно держаться подальше. Однако он даже не успел раскрыть рта, как вдруг что-то привлекло его внимание. Мужской смех. В Чеканной Арфе нет никакого другого мужчины, кроме Темари и Айларда. Айлард никогда не смеялся, а уж тем более таким образом. А Темари… Гаттен знал его смех. Это точно не он. Касс тоже услышала звуки и побледнела. Смех был недружелюбным. Гаттену знакомо такое звучание – он сам так смеялся. Норвоссец, которого он встретил в Пентосе, смеялся так же, пытаясь изнасиловать Бехару. Квохорец, самый безумный из известных ему людей, смеялся так же, сжигая невинных людей заживо. Касс подползла к стене амбара, посмотрев наружа через небольшую дырку.

- Я вижу троих с мечами. На двоих есть доспехи, - заявила она и снова повернулась к дырке. – Еще… черт, черт, черт! – она дрожала от страха, бледная. – У них Киетта. Наверное, только что схватили. Она возвращалась с Воробьиного Поля, где покупала продукты.

Гаттен подобрался к ней и взглянул вниз. Он увидел Киетту, сидящую на своей телеге, с кровоподтеками на лице – один из мужчин ударил ее. В остальном же она была невредимой. Один из нападающих взвел свой меч и смеялся весьма громко. Другие двое подходили к амбару. Вот срань! Гаттен знает таких. Бандиты. Обыкновенные ублюдки, но такие же опасные, как и Безликие, только дай им шанс. По их смеху уже можно понять, что они – звери. Все становилось только хуже. Не менее полудюжины людей пробирались в таверну. Его ребята внутри, его семья! Среди деревьев Гаттен увидал еще силуэты, бродящие вокруг таверны.

- Джон! О боги, Джон, надо что-то сделать! Они убьют ее, мы не можем дать ей умереть, пожалуйста, Джон, сделай что-нибудь! – шептала в ужасе Касс.

Гаттен смотрел вниз, наблюдал за этими животными, которые изображали людей, наблюдал за женщиной, схваченную ими. Нет… Он не позволит им так уйти! Они все сдохнут!

- Эй, я там кого-то заметил, - воскликнул один из тех, которые подбирались к амбару. – Кто бы это ни был, спускайтесь сейчас же. Стая Когтей вас не тронет, - заявил он, даже не скрывая ложь.

- Думаешь, это сучка? – спросил другой, и они рассмеялись.

- Надеюсь. Сначала сам ее поимею, потом ты, а потом отдадим Медведю. Эй, девка, спускайся вниз, и я буду ласковым!

Гаттен прищурился и посмотрел на Касс.

- Прячься здесь. Что бы ни случилось, не покидай амбар, пока я не скажу, - приказал он.

Касс быстро кивнула. Умница. Настолько тихо, насколько возможно, Гаттен подполз к краю сеновала и попытался встать. Он такое уже проворачивал в одном амбаре недалеко от Лората. У него с собой нет оружия. А вот у его врагов… пора это поменять!

Двое вошли в амбар, хихикая, теребя мечи в своих ножнах. Сраные идиоты!

- Ну же, милая, не надо стесняться, - сказал второй. Они оба подошли к лестнице и взглянули на сеновал.

- Что за… - успело вырваться у первого.

Это были его последние слова. Гаттен спрыгнул вниз, прежде чем хоть один додумался вытащить меч, и приземлился на обоих сразу, прижав их к земле. Он нанес мощный удар в голову первому и еще сильнее дал второму в горло. Удара не хватило на то, чтобы порвать ему трахею, но тот опешил. Гаттен схватил его меч и тут же убил. Он повернулся в первому, который сжимал свою больную голову.

- Ах ты ж… тупой одноглазый * чудак *… понятия не имеешь, что ты наделал… Медведь тебя убьет, он…

Гаттен перебил мужчину, рассеча ему горло.

- Медведь может пойти *(в пекло!)*, - буркнул он и повернулся к Касс. – Ты в порядке?

Девушка резво, но испуганно ему кивнула. Гаттен высунул голову из дверей амбара, взглянув на третьего мужчину, стоявшего снаружи, застывшего от ужаса. Он хотя бы взвел свой меч.

- Не подходи ближе! – крикнул он.

Гаттен подошел ближе.

- Я предупреждаю тебя!

Гаттен срать хотел на это предупреждение.

Мужчина совершил роковую ошибку, напав первым. Он нацелился ему в голову, а Гаттен без единого усилия парировал. Его ответный удар оказался отражен, но все равно толкнул мужчину на колени. Еще один удар по черепушке все закончил.

Внезапное движение его взбудоражило. Чертова слепая сторона. Справа всегда ничерта не видно! Гаттен резко обернулся, пытаясь отразить нападение, но уже понял, что опоздал. Мать его! Противник взметнул меч и вдруг остановился, потеряв свой шанс убить Гаттена. Тот заметил кого-то позади нападающего, кто только что всадил ему нож в спину. Касс! Она пошла за ним. Вот умница… Девушка почти ему улыбнулась.

- Решила помочь тебе, Джон, - сказала она, тяжело дыша. Гаттен улыбнулся в ответ и повернулся к Киетте. Женщина встала, ее глаза пылали ненавистью.

- Чертовы ублюдки! – вскрикнула она, осмотрев лежащие трупы. – Неведомый их побери! Слушай, Гаттен, их еще больше внутри. Почти дюжина. Надо что-нибудь сделать, твои люди в опасности!

Ее голос звучал сурово, но все равно выдавал страх. Гаттен перевел взгляд на таверну. Да, она права. Надо что-то сделать – но ведь целая дюжина внутри! Он не может одолеть столько! Может, стоит проявить хитрость… однако каждая секунда могла стоить жизни его друзей… и его дома.

[Действовать хитро]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Эллена

С тяжестью на душе Эллена смотрела, как Джарон покидал порт. Это неправильно. Он же ни в чем не провинился, разве не так? Конечно, она спрашивала его, почему те люди на него напали, но Джарон понятия не имел. Обыкновенные уличные головорезы. Эллена знала, что такие найдутся в любом большом городе. Браавос, каким бы красивым он не был, исключением не являлся. Однако в Браавосе даже разбойники имели свои правила: редко нападали на безоружных, старались брать противников не количеством. Напавшие на Джарона отличались. Террома спас его, потом ее, а теперь капитан хотел сдать мужчину городской страже. Это неправильно…

Дрожащими руками Эллена постучалась к Терроме. Прошло некоторое время; она испугалась, что друга в комнате нет, что он уже ушел в город, не зная о предостерегающей его здесь опасности. Но потом она услыхала щелчок в замке, и дверь открылась. Девочка взглянула на доброе лицо Терромы, которое улыбалось.

- Эллена, тебе чем-нибудь помочь? – спросил он. Эллена бросила взгляд направо, где располагалась каюта капитана. Тот все еще разговаривал с Талеей - она могла слышать их глухие голоса, но не разбирала слов.

- Можно войти? – спросила она. Террома кивнул и сделал шаг в сторону, пропуская девочку.

Комната Терромы была поразительно безликой. Кровать, стол со стулом, простой сундук. Никаких личных вещей. Террома закрыл за гостьей дверь и махнул ей рукой, предлагая присесть на стул. Эллена никак не ответила, лишь посмотрела на него и вздохнула. В те ужасные месяцы, проведенные в сиротском приюте, она мечтала о друге вроде Терромы. Добрый человек, защитник, тот, кто бросится ей на помощь, не мешкаясь ни секунды. Однако дружба – дело взаимное. Теперь ей придется защитить Террому.

- Я поговорила с капитаном, - сказала она и заметила, что Террома поник лицом. Кажется, у него уже возникли подозрения. – Начальник порта был здесь. Он довел до его сведения, что городская стража расследует один… случай. Капитан хочет сдать тебя с Джароном на допрос.

Террома оставался спокойным, будто это его не касалось.

- Тогда пусть допрашивают. Мне нечего скрывать.

Эллена застыла в ужасе. Как он способен на такое равнодушие? Городская стража сделает с ним все, что захочет. Изобьет до полусмерти. Станет пытать от скуки. Повесит за убийство…

- Террома, не нравится мне это. Ты должен спасаться, - упрашивала она его. Террома добро ей улыбнулся; гнилые зубы выделялись среди бледной кожи.

- Эллена, что именно тебя волнует? У городской стражи против меня нет улик. Я всего лишь защищался, - он попытался ее успокоить, но Эллена все равно нервничала. Она разбирается в таких вещах. В конце концов, кто-нибудь сильный мира сего решит просто казнить Террому, а не тратить усилия на восстановление справедливости. Нельзя так рисковать.

- Пожалуйста, Террома… Начальник порта заявил, что с тобой хотят побеседовать, но я ему не верю. Он сказал, какой-то Маллендор расследует дело. Вдруг этот человек плохой?

Лицо Терромы дрогнуло.

- Маллендор? – спросил он. – Марон Маллендор?

Изменилось все – его голос, его поза, его взгляд. Террома казался сильно обеспокоенным. Эллена кивнула, и он тихо выругался.

- Черт… Это нехорошо, - сказал он и подошел к сундуку. – Я не знаком с Горелым Человеком. Я не знаю Мотылька или любого другого крупного преступника в этом городе. Однако я знаю, что Марон Маллендор – худший из них, потому что не является преступником. Я с ним не встречался, но многое слышал. Он рыцарь, да, но рыцарства в нем меньше, чем в дотракийце. От историй про него мурашки по коже идут, а ты, милая Эллена, прекрасно знаешь: мало что пугает меня.

С этими словами Террома извлек некий предмет из сундука… его маленький ножик… и развернулся, уже без своей доброй улыбки.

- Коли Маллендор расследует дело, то дни Горелого Человека и Мотылька сочтены. Он доберется до них. Он повесит их. А за каждого пособника этих преступников погибнут двое-трое невинных. Такой он человек. Раз Маллендор ведет дело, значит, мне пора уходить.

Эллена взглянула на него, в горле застыл ком, в глазах – слезы.

- Ты ведь вернешься? – спросила она. Террома кивнул.

- Как всегда, дорогая Эллена. Я спрячусь на несколько дней или, может, несколько недель. Ты доберешься до Рейланторга и когда там окажешься, мы встретимся снова. Отправимся домой вместе.

Эллена не удержалась от улыбки. Она верила ему или, по крайней мере, хотела верить. Террома заключил ее в объятия.

- А пока – береги себя, Эллена, - прошептал он и посмотрел на нее строго. – Только ни за что не ищи меня. Я приехал в Старомест за одним очень опасным человеком.

Эллена нахмурилась, услышав это.

- Но что если мне придется искать тебя? Вдруг мы окажемся в опасности?

Улыбка Терромы исчезла.

- Я не умею спасать людей от опасности, Эллена. Я только веду их туда, - угрюмо ответил он и сделал глубокий вздох. – Впрочем, если я тебе понадоблюсь, найди мясную лавку в Тряпичном переулке. Мясник мне должен, так что я пойду к нему, - он улыбнулся напоследок. – Да помогут тебе боги. Все сразу.

С этими словами он покинул каюту и жизнь девочки.

Выйдя из комнаты, Эллена услышала громкие голоса на верхней палубе. Она узнала Морео, который разговаривал с неким мужчиной и звучал возбужденно. Голоса приближались, и Эллена вжалась в капитанскую дверь. Речь их была весьма недружелюбной. Она привыкла к Морео, что бранился ужаснее всех на корабле, хотя и без злого умысла. Однако второй голос кричал и ругался, некоторые слова девочка слышала впервые. Появился и третий голос, спокойный, негромкий, но затыкавший обоих. Эллена услыхала шаги на лестнице и смогла разобрать беседу.

- Так ты утверждаешь, что оба подозреваемых просто ушли с корабля? – сказал злой голос.

- Да, именно так, - отвечал Морео. – Их нет, и кем бы вы не были посланы, он их не увидит, ясно?

- Посмотрим, - вставил третий, спокойный голос. Звучал он как взрослый, снисходящий до ребенка.

Наконец, девочка увидела всех трех. Морео со своей всклокоченной зеленой бородой удивленно уставился.

- Эллена? Ты чего здесь забыла? Иди в каюту, быстро! – приказал он.

Рядом с Морео шел уродливый мужчина с бледным и отекшим лицом. Взор у него был усталый, но при этом весьма озлобленный. Эллена заметила красные ниточки на его лице, как старые шрамы. Он носил плакированную броню и длинный плащ из черного меха. Мужчина в ярости буравил ее глазами.

- Нет, девчонка, я против, - процедил он, выступив вперед и грубо схватив Эллену за плечо. – Ты пойдешь к капитану вместе с нами.

Эллена едва сдерживалась, чтобы не вскрикнуть и не дернуться, ибо понимала, что это ей мало чем поможет. Уродливый мужчина встретился с ней взглядом.

- Никаких трюков, малая. Мы потолкуем с капитаном, и если он окажется сговорчивым, ты уйдешь невредимой.

Эллена посмотрела ему за спину, прямо на Морео, который гневно пялился на урода, но ничего не предпринимал. Позади стоял обычный человек, чуть ниже Морео, с очень темными волосами и бледной кожей. Он казался ничем не примечательным, но что-то в его движениях напоминало Эллене о Браавосе, о молодых меченосцах, бродящих по ночным улицам, еще более устрашающих в своей неожиданной жестокости, чем Безликие. Человек ответил на ее взгляд, и Эллене пришлось отвернуться. Она вздрагивала от страха. Если бы Террома был здесь… он никому не позволил бы причинить ей боль. Он бы защитил ее. Однако она сказал ему уйти…

Опасный человек обошел Морео, добрался до капитанской двери и открыл ее без стука. Двигался он как лев, готовый к нападению. Она заметила, что его левая рука лежала на мече. Девочка не успела даже проследовать за ним, как урод поволок ее к каюте капитана. Морео шел позади, и Эллена заметила, что он готов вынуть свой ножик. Нет, боги милостивые, нет, пусть Морео не делает ничего глупого! Тот увидел ее взволнованные глаза и убрал руку от ножика.

- Добрый вечер, капитан, миледи, - проговорил опасный человек ледяным тоном. – Меня зовут Сэмюэл Харрингтон. Мой очаровательный спутник – Джейлон Гордус. Мы пришли сюда за так называемым рыцарем, который зовет себя «сир Джарон Бастард». Вы ведь случайно не знаете его, да?

В его речи сквозила насмешка и презрение. Едва второй мужчина вошел в комнату, волоча за собой девочку, Эллена увидела, как Талея раскрыла рот.

- Эллена! – воскликнула она. – Что это все значит?

Джейлон вздохнул.

- Это значит, что у вас проблемы. Мотылек несколько дней искал того, кто убил его людей. Эти дни можно было потратить с большей пользой. Он очень зол, - в его голосе смешались злость и угрюмость. Сэмюэл – тот, что опаснее – добавил кивок.

- Мой спутник совершенно прав. Мы должны привести ублюдка. Точнее, обоих ублюдков, - прорычал он и подшагнул к капитану. Эллена заметила, что Морео вошел в комнату, снова потянувшись рукой к ножику. – Спрашиваю в последний раз. Где эти ублюдки?

Харрингтон звучал совершенно безразлично, но пугал Эллену. Капитан тоже явно боялся. Он безоружен. Талея безоружна. У Морео есть ножик, но он – не Террома, который смог бы уложить двух сразу. В Эллену тоже закрался страх. У Джейлона, урода, с собой длинный меч. Он больно стискивал ее плечо. Второй был еще хуже. Харрингтон оставался равнодушен, однако напоминал Эллене хищника.

Капитан подошел поближе и, даже будучи выше Харрингтона, рядом с ним казался жалким.

- Я даю вам пять секунд, чтобы покинуть эту комнату, - отчеканил капитан. Эллена заметила, что он был сильно напуган и даже опирался об стол, иначе ноги его подкосились бы. Учитывая ее бешено колотящееся сердце, девочка не винила капитана. Она чувствовала, как надвигается нечто ужасающее.

Харрингтон посмотрел на капитана. Тот встретил его взгляд жгучим гневом.

Раз.

Эллена повернулась к Талее. Девушка казалась не просто испуганной, она приближалась к панике.

Два.

Она увидела страх в глазах капитана.

Три.

Джейлон начал постукивать пальцами по ее плечу, сам того не замечая, будто тоже нервничал.

Четыре.

Капитан беспомощно и боязливо улыбнулся Харрингтону.

Пять.

- Я так не думаю, капитан, - наконец вымолвил Харрингтон.

Капитан прикрыл глаза, сглотнув, а Эллена задержала дыхание. В этот миг Харрингтон достал свой кинжал и ударил им по руке мужчины, вонзив острие глубоко в дерево стола одним изящным и убийственным движением. Капитан упал на колени, пригвожденный к собственному столу, и вскрикнул от боли. Эллена увидела, как Морео приблизился с ножом. Так же легко Харрингтон вытащил кинжал из руки капитана и рассек им горло Морео, едва тирошиец посмел замахнуться. Морео растерянно захрипел и прижал руки к ране, его нож упал на пол. Харрингтон повернул голову и бросил холодный взгляд на Эллену, чьи глаза наполнились слезами. Потом он снова взял свой кинжал, а тирошиец упал на колени, булькая кровью, дергаясь, умирая.

- Повторяю свой вопрос. Где тот ублюдок, что убил людей Мотылька? Где ублюдок-рыцарь, который должен был умереть сегодня?

Он посмотрел на Талею, пятившуюся, с дорожками слез на щеках. Капитан лежал на земле, сжимая раненую руку. Эллена лишь дрожала от ужаса. Вот бы Террома оказался здесь…

- Они ничего нам не скажут, - вставил Джейлон. – Просто отнесем девчонок Мотыльку. У капитана будет время подумать, пока мы возвращаем их по частям.

Эллена застыла, осознавая услышанное. Нет… нет… нет! Капитан встал, из его руки еще сочилась кровь. Он был бледен, напуган и будто мгновенно постарел.

- Вы ищете того, кого зовут Терромой, - пробормотал он. Потрясенная Талея взглянула на него, содрогаясь в страхе.

- Отец, не надо…

Капитан ответил ей ласковым взором и жалкой улыбкой, после чего повернулся обратно к Харрингтону.

- Третья каюта слева. Сир Джарон живет в четвертой справа. Сир Джарон наверняка спит, а Террома слишком смышлен, чтобы сопротивляться. Пожалуйста, не трогайте мою дочь!

Харрингтон пожал плечами.

- Зависит от того, как поведут себя ублюдки, - заявил он и обратился к Джейлону. - Оставайся здесь. Я проверю каюты. Если не вернусь через пять минут, убей мелкую. Если не вернусь через десять – убей дочь капитана. Если меня не будет через пятнадцать минут – отведи капитана к Мотыльку.

Джейлон послушно кивнул.

- С удовольствием.

У Эллены сердце ушло в пятки, когда Харрингтон прошел мимо, даже не взглянув на нее. Сейчас он увидит две пустые каюты… и что потом? Что они с ней сделают? Лишь однажды Эллена боялась так же сильно. Ее колотило от ужаса, слезы катились по лицу градом. Джейлон строго на нее посмотрел, сжимая рукоять меча. Не так все должно закончиться…

Девочка услышала шаги за дверью и развернулась так, как только смогла в хватке Джейлона. Харрингтон вернулся в комнату, на лице его застыло недовольство. Он не казался разгневанным, однако холодная злоба в его глазах дала понять Эллене, что у нее проблемы. В таких случаях рассчитывать не на кого. Рядом нет ни Терромы, ни Джарона. Талея не сможет помочь, капитан – тем более.

- Каюты пусты, - объявил Харрингтон. Лицо капитана побледнело, а сам он рухнул на колени.

- Нет, нет, это невозможно. Они были здесь несколько часов назад. Я видел обоих. Молю вас, не троньте мою дочь. Делайте со мной что хотите, но только не…

Харрингтон перебил капитана, пнув его в лицо своим тяжелым ботинком. Тот упал на пол, окровавленный, и не двигался; Талея издала крик и подбежала к отцу. Харрингтон не остановил девушку. Он просто посмотрел на нее свысока, пока она рыдала над бездыханным отцом. Он поднял глаза, когда Джейлон прочистил горло.

- Что ж, значит… если ублюдков он не получит, можно привести ему хотя бы двух девчонок. Думаю, со старшей он здорово повеселится. А младшей… тоже применение найдется. Дадим ему нож, и развлечение на несколько дней обеспечено, - говорил урод совершенно невыразительным голосом. Эллена ожидала от него злобы или ликования. Так было бы не легче, но Эллена хотя бы знала, что имеет дело с настоящим монстром. Однако, невзирая на свою жестокость, Джейлон казался тем, кто просто исполняет приказы. Почему-то от этого становилось хуже.

Харрингтон на миг будто занервничал; он перевел взгляд с Талеи на Эллену.

- И зачем нам это делать? – спросил он озадаченно. – Подождем, пока одна из них не скажет чего-либо важного.

Джейлон пожал плечами.

- Просто не важно, чем все закончится, Мотылек все равно будет расстроен. Новая девчонка поднимет ему настроение, - объяснил он раздраженным тоном, словно поучал маленького ребенка.

Эллена вздрогнула, поймав на себе взгляд Харрингтона. Нет, боги, только не это… Харрингтон повернулся к Джейлону.

- В мои обязанности не входит ублажать Мотылька. Для этого есть шлюхи. Если одна из девочек сможет добавить что-нибудь полезное, то это прекрасно. Я не приведу их к Мотыльку без хорошей причины.

- Да ну тебя, Харрингтон. Хватит ждать, пока эти сучки мнутся. Мотылек заставит их открыть рот. Может, использует свои ножи. Или свои топоры. Или…

Харрингтон тут же ударил его кулаком по лицу. Удар был мощным, Джейлон зашатался.

- Вот срань! – закричал урод. – Ты расквасил мне нос!

Харрингтон остался равнодушным.

- Вот что следует за неповиновением.

Джейлон пробормотал что-то непонятное для Эллены, но понимать ей и не было нужно. Она сглотнула. Может… может, все-таки все наладится. Может, Харрингтон такой уж и плохой. Может он…

Кулак прилетел ей в лицо совершенно неожиданно. Удар был не таким сильным, как предыдущий, но повалил ее на землю, и лицо девочки взорвалось болью. Она едва услыхала вскрик Талеи, едва увидела, как Харрингтон пнул дочь капитана по лицу, едва держалась за собственное сознание. Она не может отключиться. Она должна оставаться в сознании, хотя чувствовала теплую кровь, стекающую по лицу. Она должна думать, сконцентрироваться, подавить нестерпимую боль.

Не теряй сознания. Не засыпай. Держись. Отрубаться нельзя. Они убьют тебя, если отрубишься, или сделают того хуже. Не думай о боли. Держись. Продолжай держаться. Не бойся. Страх ранит глубже меча.

- Теперь-то вы поняли, что я не играю в игры! – воскликнул Харрингтон. Его голос звучал уже громче и наконец-то поддался ярости. – Я приволоку тех двух ублюдков Мотыльку. Вы мне не нужны. Но если не расскажете все сейчас, я отведу вас к начальнику. Поверьте мне, ужаснее вы ничего не испытаете!

К Эллена стали возвращаться чувства, тут же оглушив ее вспышкой боли. Она не кричала, но не смогла сдержать слез и дрожи. Кажется, зубы ее не пострадали. Ее нос… тоже вроде не сломан. Удар не особо сильный, однако подобной боли Эллена не испытывала никогда раньше. Она не станет терять сознание ему на руку. Краем глаза девочка увидала Джейлона, стоявшего рядом. Мужчина хохотал.

- Бесподобно, Харрингтон.

Тот лишь злобно на него уставился.

- Ну так что, девчонка? Расскажешь мне про этого… Террому? – услышала она его голос. Она могла сказать им, где прячется Террома, могла предупредить об опасности… но как жить с этим дальше?

В ту же секунду кое-что попалось ей на глаза. Ножик Морео, дорогая и изысканная вещица с серебряным лезвием и золотой рукоятью, фамильная ценность, лежал прямо перед ней. Она знала о своей ловкости. Можно схватить его. Джейлон ничего не подозревает, а он единственный стоял между ней и свободой. Один раз полоснуть по ноге и можно бежать, свобода вернется…

[Попытаться ударить Джейлона ножом и убежать]
 

Yoshkin Kot

Наёмник
Дженна

Взглянув на лицо Кармы, излучавшее добро, она поняла, насколько сильно устала. Последние пять дней она плохо спала. Ей все время снилась смерть сира Илана, снова и снова. Иногда его зарезывал Харрис. Иногда она сама убивала его. Да, девушка знала, что в жизни не держала в руках ножа, что она не причастна к смерти сира, но ведь он бы остался жив, если б не ее любопытство. Это осознание было хуже всего. Харрис – монстр, сгубивший Илана, однако именно она позволила этому случиться.

В замке она ни за что не уснет, пока Харрис не сгинет. Дженна вообще не удивится, если он ее переживет. Но ведь у Кармы семья! Стоит ли подвергать ее опасности? Отец бы отказался. Отец бы поговорил с Харрисом лицом к лицу. Только отца здесь нет, а она не такая сильная. Она даже не оправдала надежд сира Илана. Она слабая и одинокая. Ей нужен друг.

- Да, - хило ответила Дженна, пытаясь сдержать слезы. – Да, было бы здорово.
Карма лучезарно улыбнулась.

- Я все равно заканчиваю смену. Лорд позволил мне проводить ночи дома, пока Йак совсем маленький. Бери свои вещи и идем. Я сейчас приготовлюсь и встречу тебя у главных ворот, - сказала она и вышла. Дженна не удержалась от улыбки. Может, дома у Кармы ей будет лучше. Может, жизнь начнет налаживаться. И все-таки… где-то в темных уголках ее разума кроилось предчувствие, что все останется как прежде. Сейчас ей плохо, и будет только хуже.

Дженне пришлось собирать вещи во внезапной спешке, отягощенной неприятными мыслями о… обо всем, честно говоря. Ей не хотелось оставаться в замке. Но если с Кармой что случится, она себе этого не простит. Семья Страдов – единственная, которая не потеряла своих членов от болезней или рук железнорожденных. Каждый из трех детей Кармы и Урида пережили рождение, а младшему лишь несколько месяцев! Жизнь его началась славно, и Дженна боится нарушить этот покой. Она переночует один раз у Кармы, а с рассветом поедет на отцовскую ферму. Может, он уже там. Может, он просто заболел и не мог с ней связаться. Может… Впрочем, если это не так, Дженна Харкинг не подставит под удар своих друзей, ни за что!

Она не стала собирать все вещи – слишком долго выйдет. Она взяла только самое ценное, то, что не следует оставлять без присмотра в замке, пока здесь хозяйничает Харрис. Времени ушло мало, и она оказалась готова быстрее Кармы. Конечно, она знала, что у нее есть один только свободный день. Возвращаться обратно не хотелось. Возможно, однажды, когда Харриса не станет, когда септон Корбин доложит о случившемся Верховному Септону, когда Харриса повесят за убийство и появится новый лорд в Рейланторге, хороший и справедливый… Думать об этом легко. Сама же жизнь у девушки нелегкая.

Карма не торопилась. Дженна уже начала волноваться, как ее подруга спустилась по лестнице к покоям прислуги. Она улыбнулась и помахала Дженне.

- Я так рада, что ты идешь со мной, Дженна! – воскликнула Карма. – Мы замечательно проведем время. Ты будешь в восторге от детишек!

Дженна выдавила из себя счастливую улыбку – пусть и неискреннюю, но ведь это лучше печали. Зачем ей волновать Карму своими проблемами, если у той их тоже навалом? Трое детей, а семья у них небогатая, но раз Карма ничего не жалеет для Дженны, то она – настоящий друг. Девушке неловко было принимать приглашение. Отец бы вряд ли одобрил.

Они молча шли по тропинке к Рейланторгу. У Кармы походка была легкая, и Дженна снова заметила, что ее подругу будто ничего волновало. Это так необычно, хотя и приятно. Дженна выросла нервной и робкой. У нее самой вся жизнь – сплошные волнения. Ей не понять, как кто-то может жить… без единого страха. Конечно, и у Дженны были мгновения счастья – когда отец рядом, когда сир Илан разговаривал с ней. Только вот Карма – особый человек. Девушка знала, что никогда не станет такой. Она слишком переживает о грядущем.

Дом Кармы стоял на окраине городка, недалеко от замка, почти у самого побережья. Отсюда Дженна могла разглядеть маяк и архив рядом с ним. Там она никогда не была, но ей известно, что подземные туннели архива простираются подо всем Рейланторгом. Менее трети историй о нем, гулявших среди обывателей, были правдой, к облегчению Дженны. Дом у Кармы небольшой, под стать семье портного и служанки - одноэтажное здание прямо на главной улице, ведущей к центру Рейланторга. Они еще не достигли двери, как она открылась и на улицу вышел невысокий, крепкий мужчина со светлой кожей и темными волосами. Он быстро подошел к Карме, заключил ее в объятия и поцеловал.

- Я рад, что ты вернулась, - услышала Дженна его шепот, прежде чем мужчина повернулся к ней. Лицо его помрачнело. – Ты… Дженна Харкинг, да?

Девушка раньше его не встречала, но несложно было понять, что перед ней стоит Урид Страд. Он также ее узнал. Она кивнула ему, а тот в ответ улыбнулся печальной улыбкой.

- Сейчас, наверное, не лучший момент… но ты не слышала ничего о своем отце? – спросил он. – Просто… мы с ним давно не виделись. Филип уже обратился к городской страже. Может быть, ты знаешь что-нибудь?

Он осторожно шагнул вперед, а Дженна помотал головой.

- Я знаю не больше вас. Сир… лорд Харрис обещал найти его.

Карма успокоила Дженну и посмотрела на Урида.

- Я уверена, его найдут. Ты же видишь, как Дженна взволнована. Она немного поживет у нас, по крайней мере, останется на ночь.

Урид поднял брови.

- По крайней мере? А как же работа? Эта леди, о которой Карма рассказывала, она вряд ли обрадуется твоему отсутствию.

Леди Халла… Дженна об этом не подумала. Конечно, та разозлится. О да, она будет в ярости. Еще один довод в пользу отпуска. Наверное, остаться подольше будет неплохо. Урид не сразу ответил, сначала он просто приобнял Дженну.

- Все в порядке. Оставайся сколько хочешь. Твой отец – мой хороший друг, и я ему должен. Заходи, познакомишься с детьми.

Дженна тепло ему улыбнулась и вошла внутрь вместе с супругами. Жилище Страдов было вполне обыкновенным. Ферма у отца побольше, но ведь ее строили для большой семьи. Дженна сразу поняла, что этот дом рассчитан был на пару. Он прост, невелик, однако довольно уютен. Усердие Кармы в работы также отразилось в ее чистом доме. Возле гостиной, комнатушки со столом и очагом, девушка насчитала три спальни. Из одной из них выбежал мальчишка, направляясь прямиком к Карме.

- Мама! Мама! – воскликнул он, бросившись ей на руки. – Я скучал.

Карма крепко его обняла. Девочка, на вид не старше брата, тоже вошла в гостиную, и пусть она была чуть спокойнее, возвращение матери явно вызвало у нее много радости. Она подошла к Карме и тоже ее обняла. Мальчик скромно улыбнулся Дженне.

- Мама, кто это?

С блаженной улыбкой Карма ответила:

- Фаррел, это Дженна Харкинг, мы с ней вместе работаем в замке. Дженна, это Фаррел и Микаэла, мои чудесные детки.

Фаррел ей подмигнул.

- Здрасьте, - сказал он дружелюбно, но весьма застенчиво. Микаэла сначала промолчала, а потом тоже улыбнулась и подошло к Дженне.

- Вы работаете в замке? Там есть драконы? Мама говорит, что нет, но я ей не верю, - заявила она с чистым любопытством. – А кем вы работаете? Солдатом? Или как мама? Ну знаете, скукота всякая.

Карма громко рассмеялась.

- Микаэла! – воскликнула она с притворной строгостью. – Дженна только пришла. Можете поговорить с ней позже. Сначала я покажу ей, где переночевать. А потом проверю Йака.

Урид ласково улыбнулся жене.

- Йак сейчас спит. Ты даже не представляешь, как с ним утомительно.

- Любовь моя, это я его рожала, - съязвила Карма и повернулась к Дженне. – Пойдем. У нас в кладовой есть небольшая кровать. Знаю, не лучшие условия... Мы сделали ее для брата Урида, но он нас пока не навещал.

Карма зашла в одну из трех комнат, Дженна проследовала за ней. Комната, очевидно, походила на кладовую и удивляла своими размерами. Дженна заметила небольшую кровать, действительно не самую лучшую, но даже такого она не ожидала. Дженна уже приготовилась спать на полу, поэтому на нее нахлынуло чувство признательности.

- Спасибо большое, Карма. За все.

Ее подруга ничего не ответила и лишь улыбнулась. Дженна присела на кровать, Карма рядом с ней, и начала разбирать свои скромные пожитки – главное, чтобы ничего ценного не осталось в замке. Вот ее сумочка… ее гребень… ее ножик, подаренный когда-то оцтом для защиты… мамино… о нет! Одной вещицы здесь не хватало. Она забыла мамино обручальное кольцо! Она помнила, что положила его в сверток, но там его не было. Может, оно выпало, другого объяснения нет. Девушка взволнованно посмотрела на Карму.

- Надо вернуться в замок! – вскрикнула она. Нельзя оставлять там мамино кольцо. Леди Халла найдет его и продаст в качестве наказания за отсутствие Дженны, так все и будет!

Карма бросила раздраженный взгляд.

- В смысле? Дженна, не сходи с ума. Зачем тебе сейчас в замок?

Дженна сглотнула и отвернулась.

- Обручальное кольцо моей мамы. Я не могу оставить его там, Карма, не могу.

Другие посмеялись бы над ней. Карма лишь приулыбнулась.

- Ни в коем случае, Дженна. Ты так взвинчена, только пришла к нам домой. Я пойду сама. Только взгляну на Йака и пойду добуду твое кольцо. Мне несложно, ты все равно мой гость. Я настаиваю!

Дженна взглянула на нее с благодарностью и волнением. Карма к ней слишком добра. Надо ли обременять ее долгим путем? Это займет время, а у Кармы лишь несколько часов до работы. С другой стороны, Дженна устала. Но кольцо необходимо забрать из замка!

[Пойти самой]
 
Последнее редактирование:

Yoshkin Kot

Наёмник
Керсея

Девушка зажмурилась. Вольфиус знал. Быть того не может, она соблюла все предосторожности! И все-таки взгляд в его глазах утверждал обратное. Вольфиуса понять сложнее, чем большинство людей, но Керсея хорошо разбиралась в людях. Каким-то образом он узнал. Лгать бесполезно. Она просто надеялась, что Клейтон не услышит этого. К черту его! К черту ее! К черту ее доброту! Она пощадила мужчину в приступе милосердия. Список жертв у девушки достаточно длинный. Она не хотела забирать еще одну жизнь, зато теперь ее сестренка отплатит сполна. Керсея понимала, что за все эти годы изменилась слишком слабо, чтобы научиться быть сильной и делать должное – это сводило ее с ума. Ей все еще трудно убивать, спустя вечность в роли прихвостня Клейтона. Черт бы побрал ее мягкое сердце! Надо было прикончить Харкинга!

- Я его не убила, - прошептала девушка, заметив, как переменилось выражение лица Алисанны, в то время как Вольфиус оставался безмятежным. Его ничем не заденешь.

- Какого хрена, Керсея? – буркнула Алисанна. – Ты… пощадила его? Да что с тобой не так? Тебе же приказали!

Керсея сглотнула. Это еще не вся правда. Она не расскажет Алисанне о том браавосце, которому оставила жизнь. Или о купце из Долины. Да, ей следует быть разумнее, но так же как Вольфиус не смеет пойти против своей природы и остановить убийства, она не может переступить себя. Она пыталась, честно пыталась, убивала без сожалений – и все же она не позволит сломить свой дух. Она не даст одержать им верх. Она не убийца.

- Строго говоря, он приказал мне оставить Харкинга в лесу на съедение волкам. Я повиновалась. Просто… просто я решила, зачем брать все на себя? Волкам тоже необходим свой лакомый кусочек, - лгала девушка без зазрения совести. С ложью у нее хорошо, а Алисанна вообще не разбирается в людях. Она ей верит и поэтому счастлива.

- Маленький кролик, съеденный волками… Да упокоят его бестолковую душу Семеро. Все равно тебе надо было насладиться убийством. Так гораздо интимнее. И повеселее, особенно когда слышишь их мольбы, чтобы ты не вонзала нож в то особое местечко…

Блаженная улыбка растянулась на лице Алисанны. Керсею же захлестнула печаль. Алисанна сломлена, и ее вряд ли исправишь. Однако иногда она заходила так далеко, что это шокировало Керсею и напоминало ей, какие границы она сама может перейти. Она обязательно до них доберется, если продолжит держать такой путь. Да, она не позволит Клейтону или Мотыльку победить ее, но вдруг это и не нужно? Вдруг это она сможет перебороть себя? С каждым новым убийством неравнодушие дается тяжело.

Вольфиус ей не поверил ни на секунду, она не питала иллюзий. Зато он еще не доложил ни Алисанне, ни Клейтону… неужели что-то задумал? Вольфиус всегда ей больше напоминал животное, которое едва сдерживает свою природу, чтобы жить среди людей. У него с Мотыльком сходные интересы, однако дружбой их отношения не назовешь. Если он и задумал что-то, стоит начинать бояться. Керсея знала о некоторых извращенных планах Мотылька, а Вольфиус способен на большее. Впрочем, девушка заставила себя выдавить улыбку при нем.

- Все хорошо, Вольфиус? – спросила она. Тот ответил холодным и безжизненным подобием ухмылки.

- Как обычно, Керсея. Это объясняет, почему я не смог найти его позже, когда проголодался.

Керсея на миг растерялась. Проголодался? Он же не имел в виду… Мысль даже не успела возникнуть, как звук шагов на лестнице отвлек девушку. Сейчас она даже обрадовалась, что Клейтон пришел. Ей не хотел думать о таком. Вольфиус… Нет! Боги, нет! Это отвратительно, даже для него! Клейтон фальшиво ей улыбнулся и взмахнул двумя письмами в обеих руках.

- Ворон из Староместа. Новые приказы от Мотылька. Сегодня двое умрут, - сказал он равнодушно и бросил взгляд на Вольфиуса. - Получил кинжал от кузнеца?

Вольфиус кратко кивнул и сунул ладонь в закрома своего плаща, достав оттуда добротный кинжал из серебра с гербом дома Хоаров на рукояти. Керсея понятия не имела, с чего бы Клейтону подставлять железнорожденных, но ее это не волновало. Вокруг нее живут чудовища с чудовищными мотивами, и однажды она станет одной из них. Надо переживать о главном. Сегодня двое умрут…

- Керсея, это твоя цель. Убьешь ее кинжалом, потом оставишь его там, как будто случайно. Например, в горле у стражника, мне, в общем-то, плевать. Только не подведи меня, - заявил он, протянув ей клочок бумаги.

Керсея скорбно взглянула на него. Еще одно имя в списке… Кем бы ни была эта Халла Педль, Керсея уверена, что смерти она не заслужила. Мало кто заслуживает смерти. Мотылек. Клейтон. Вольфиус. Может и она сама, когда покончит со всем… Да, ей смерть тоже будет к лицу, едва она проиграет схватку с совестью. Однако некому будет вынести приговор. По крайней мере, ее сестренка окажется в безопасности, ничто другое значения не имело. Сегодня умрут двое, и Керсея никого не пощадит. Только не сейчас. Харкинг получил слишком много пощады, и чуть не навел на нее беду. Двое. Еще два имени в ее списке.

Клейтон смотрел на нее, действуя на нервы своей притворной улыбкой.

- Все поняла, Керсея? – девушка кивнула. – Превосходно. Не облажайся. Твоя цель должна умереть, и ты провернешь дело особым оружием, - объяснил он еще раз. Почему он повторяет ей все дважды? Она не настолько глупая!

Вторую бумажку Клейтон отдал Вольфиусу.

- А вот твоя цель и ее комната в замке. Ей тоже необходимо умереть, но ты сам решай, как.

Вольфиус кинул взгляд на письмо и взвыл от смеха.

- Харкинг! Я и не подозревал, что у него есть дочурка! Поверь мне, Клейтон, я получу огромное удовольствие… - его улыбка казалась наиболее искренней для него. Керсея не сомневалась, что он и вправду здорово повеселится. Дочь Харкинга, бедняжка. Вольфиус забудет о ней, едва займется следующей жертвой. Зато Керсея запомнит.

Алисанна словно ужаснулась.

- Погодите, Клейтон и Керсея получили задание, а что со мной? Я ошиваюсь тут две недели и еще никого не завалила! Тебе достались старый лорд и мейстер, Вольфиусу – сучка с улиц, а Керсее – тот кролик, - гневно запротестовала она. Клейтон вздохнул и положил руку ей на плечо.

- Алисанна, дорогая, мне нужно от тебя кое-что другое. Речь идет не об убийстве, но это очень важно. Мы отправимся в недалекий путь, вместе, - разъяснил он. Алисанна пожала плечами.

- Как скажешь, Клейтон. Но следующая жертва – моя.

Клейтон не ответил, вместо этого повернувшись к Керсее и Вольфиусу.

- Я надеюсь на вас. Обе цели должны быть устранены, Мотылек выразился четко. Облажаетесь – он разозлится.

- Не сомневаюсь. Но толку ради него стараться? Наслаждение достанется мне одному. Дженна Харкинг… Интересно, остались ли еще Харкинги, чтобы их убить, – сказал Вольфиус и посмотрел на Керсею. – Ты же не хочешь испортить судьбу сестренке? - Керсея ему кивнула. - Что ж… У нас две жертвы и целая ночь. Почему бы не сработать вместе? Я помогу устранить твою сучку, а ты сэкономишь мне несколько часов веселья с моей Дженной.

Керсея с омерзением покосилась на него. В понятие «веселье» Вольфиус вкладывал не только изнасилование - нет, у него есть интересы извращеннее. Сработать с ним? Он тот еще умелец, ценный помощник в таком важном задании. Ради сестры…
Дженна Харкинг – новое имя в ее списке. Очередное имя, очередное сожаление.

[Согласиться работать с Вольфиусом]
 
Сверху