Джен Фанфик: Фрагменты сценария восьмого сезона или Мартин, зачем?!

Tousique Sharikov

Оруженосец
Фандом: сага/сериал

Автор: Tousique Sharikov

Ссылка на оригинал: не перевод

Бета: Леди Джоанна

Категория: джен

Размер: неопределенно, длиннее, чем предыдущие части

Персонажи: Дейенерис Таргариен и другие

Рейтинг: G

Предупреждения: AU, смерть второстепенного персонажа

Дисклеймер: всё принадлежит Мартину

Статус: в процессе


Внимание! Это продолжение текста «Фрагменты сценария восьмого сезона. Джон и Дени: горько-сладкий финал»



Пентос

Дени и Миссандея стояли у борта, обнявшись и согревая друг друга под прохладным морским ветром, и смотрели на быстро уменьшающиеся вдали очертания города.

– Сколько смертей, сколько разрушенных жизней, сколько горя, – глухо вымолвила наконец королева. – Миссандея, мой путь к Железному трону был вымощен живыми людьми, и что теперь? Я удаляюсь от него все дальше и дальше, от него и от Джона... Кому все это принесло счастье? Вот ты – ты вполне заслужила блистать при дворе, а я вновь сделала из тебя скиталицу.

– Кхалиси, ты несправедлива к себе. Мы не твои рабы, цепи, что приковывают нас к тебе – это благодарность и любовь. И потом, большинство из тех, что погибли, сражались в войне живых против мертвых по своей воле.

– Я никогда не прощу себе, что по моей вине погиб Серый Червь и другие Безупречные. Мои кровные всадники тоже не обрели покоя и мира, который я им обещала...

– Но жизнь, которую он отдал, подарила ему ты, – с жаром возразила Миссандея. – И в ней было имя, которое он выбрал себе сам! И любовь, и смерть он тоже выбрал себе сам – благодаря тебе, кхалиси! И выбрал бы все это еще сто раз, если бы мог, я точно это знаю!

Она взяла холодную руку подруги и поцеловала ее ладонь.

– И потом, ты рвалась к власти не для себя! То есть, для себя, но лишь затем, чтобы сделать наш мир лучше, чище, справедливее!

– Вот об этом я и думаю сейчас, моя милая... И знаешь, что мне теперь кажется? Самые страшные из нас, рвущихся к власти – как раз те, кто делает это не для себя. Мечтатели, что хотят осчастливить всех, сломав колесо мироздания и построить на его руинах светлое будущее... Не честней ли был король Роберт, пьяница и бабник, что сверг моего отца? Поначалу он просто и прямо мстил обидчикам, а потом взошел на престол, чтоб всласть есть, пить, охотиться да плодить бастардов.
Знаешь, чего я боюсь, Миссандея? Я боюсь, что, когда боги взвесят наши судьбы, они найдут, что я принесла в этот мир куда больше горя, чем он...

– Не говори так, кхалиси! Боги услышат молитвы тысяч, которым ты сделала добро, обязательно услышат! О, не плачь, только не плачь... ты же не хочешь, чтобы твой ребенок родился плаксой? Все еще будет хорошо, поверь мне!

Дени улыбнулась сквозь слезы и крепче прижалась к теплому плечу.

***

Пентос по-прежнему шумел за окном десятками наречий и источал невероятную смесь запахов, как всякий морской порт.

Проводив постаревшего и разжиревшего еще больше Иллирио Мопатиса, сир Джорах, вздохнув, сел напротив нее и налил себе вина. Дени, протягивая ему свой кубок, рассеянно думала о том, что целая жизнь прошла с тех пор, как этот старый хитрец Иллирио, плетя свою паутину, приютил у себя пару сирот – нищего Короля-попрошайку и его сестру, робкую девочку, которая стала впоследствии Матерью Драконов.

– Кхалиси, некоторые мейстеры утверждают, что младенцу может повредить вино, которое пьет будущая мать.

О боги, теперь и этот туда же. Мне предстоит выслушивать это все девять месяцев?

– Как вы легковерны, сир Джорах. Что же, сын станет пьяницей лишь оттого, что беременная им мать пьет? А если я желаю, чтоб мой сын был умен, мне следует провести положенные девять месяцев в библиотеке Цитадели? Хотя, похоже, он будет моряком – сколько миль мы преодолели до Пентоса, но впереди гораздо больше. А ведь я еще хочу, чтоб он стал великим воином – не начать ли мне махать мечом прямо сейчас, пока он не успел стать неженкой у меня внутри?

Она, впервые со времени их отъезда из Королевской Гавани, развеселилась, начала, дурачась, отбирать у рыцаря его меч. Ее прикосновение ожгло его, игра стала объятием. Дени на одно мгновение – всего на одно мгновение! – испытала искушение просто пустить все на самотек, просто дать случиться тому, за что этот сильный, хороший, верный человек, не задумываясь, отдал бы жизнь. Она так устала быть сильной, так устала принимать решения, так устала говорить «нет»...

Но он был не Джон, проклятье, он был не Джон! Чужие руки, чужие глаза, чужое дыхание. Ей стало тошно. Отстраняясь, она, как могла, постаралась придать теплоту своему голосу:

– Простите меня.

– Это вы простите меня, кхалиси, – хрипло отвечал рыцарь, вмиг каменея лицом.

Позже, малодушно рыдая в подушку в одной из гостиниц Пентоса, Дени отчаянно жалела себя и представляла себе Джона. Она всегда думала о нем как о Джоне, его истинное имя не прижилось между ними. Я страдаю о нем каждый день и час, обнимаю его в каждом сне, вижу его наяву в каждом встречном мужчине... А он, наверное, подбирает себе жену из многочисленных дочерей вестеросских лордов!

Умом она понимала, что именно так и следует поступить королю, ибо самый главный залог покоя и мира в королевстве – крепкая власть монарха и наличие очевидных и законных наследников короны, признанных всеми. Но сердце ее обливалось кровью, заходилось от ревности и обиды. Она ненавидела его будущую жену и желала ей страшной смерти, но с этой воображаемой жены мысль переходила к Джону... и ему она желала то любить ее, Дейенерис, вечно, лишь ее одну, и сравнивать всех с нею в ее пользу... то вдруг спохватывалась, и устыдившись, желала ему полюбить другую и быть счастливым. А затем эта умудренная жизнью юная женщина говорила себе, что в жизни, как ни странно, возможно и то, и другое одновременно, и это даже более соответствует природе людей.

Они верны и неверны сразу, думала она. Вернее сказать, даже лучшие из них верны лишь себе, принимая решения. Ее Малый совет распался – Варис покончил с собой, тварь, предатель, одна мысль о нем будила в ней ярость. Тирион Ланнистер, ее десница, как-то враз потух после победы над мертвыми и, казалось, с трудом выносил общество людей и самый звук их голосов. Он решительно отказался плыть с ней в Эссос, только и мечтая скрыться от всех на утесе Кастерли.

Мормонт, Миссандея, кровные всадники, Дрогон – вот и все мое войско, усмехнулась про себя королева.

Бурерожденная, Неопалимая… Беременная.

А уж когда Чхого, ее кровный всадник, пряча глаза, сказал, что часть ее кхаласара хотела бы остаться в Вестеросе навсегда, перестать кочевать и осесть на опустевших землях Севера, ее поначалу захлестнула жгучая обида. Но потом она подумала, что, в конце концов, она желает счастья этому народу, разделившему с ней столько испытаний. У каждого из них своя жизнь, свои планы, свое счастье. Они принесли достаточно жертв, тысячами жизней проложив ей дорогу к престолу, который она оставила по своей воле. Она не вправе требовать от них больше.

– Кровь моей крови, – она обняла Чхого. – Я развязываю узел твоей клятвы. Оставайся и будь счастлив, так же, как все мои кровные всадники, все дотракийцы, кто хочет остаться. Я лишь прошу вас быть верными королю Джону так же, как вы были верны мне, и защищать его и его землю от всех врагов, которые встанут на его пути.

– О нет, кхалиси, я говорю не о себе! – вскричал обескураженный юноша. – Мне невозможно оставить тебя, я говорил о других!

И тогда теплая волна благодарности накрыла ее. Усилием воли Дейенерис подавила выступившие было слезы и нарочито сухим тоном поинтересовалась, сколько выживших воинов планируют остаться.

– Треть, кхалиси. Еще женщины и дети...

– Вот как. Скажи им, я не держу обиды. Все, кто желают вернуться в Травяное море, садятся на корабли через неделю, ждать никого не буду.

– А мы, те, кто идет с тобой, кхалиси?

– Мы поплывем вместе с ними до Миэрина... а там будет видно.

И вот они уже в Пентосе.

Итак, первый шаг на моем пути сделан. Чем-то встретит меня Миэрин?
 
Последнее редактирование:

starina7

Мастер-над-оружием
Tousique Sharikov , Исходя из названия... Помните, у Стивена Кинга в "Темной Башне" персонажи явились к автору и заставили продолжить заброшенный роман.Надеюсь, Дени призовет Мартина к ответу! Хотя бы в вашем рассказе.
 

Леди Джоанна

Наемник
Самые страшные из нас, рвущихся к власти – как раз те, кто делает это не для себя. Мечтатели, что хотят осчастливить всех, сломав колесо мироздания и построить на его руинах светлое будущее...
Это очень мне напомнило о всем известном социально-утопическом эксперименте: построить идеальное коммунистическое общество и загнать всех в светлое будущее железной рукой!
Но Дени, конечно же, не такая)))
 

Tousique Sharikov

Оруженосец
Да всяких социально-утопических экспериментов было полно и раньше, от кумранских общин до катарского Лангедока и республики Фиуме, так навскидку самое вкусное))) Но советский эксперимент был да, самым долгоиграющим. И - нет, Дени уже не такая, она посмотрела войну вблизи и в ней произошла некоторая переоценка ценностей. Но ум у ней государственный, и его не спрячешь! Она еще себя покажет)))
 

Tousique Sharikov

Оруженосец
Миэрин


Путешествие проходило спокойно. Порты, в которых корабли их маленькой флотилии разгружали товары и пополняли запасы продовольствия, встречали ее без особого восторга, но и без открытой враждебности, и Дени уже начала верить, что и остаток пути пройдет без приключений.

В Миэрине она сошла на берег, опираясь на руку сира Джораха, и пошатываясь. Привыкнув к морской качке, какое-то время продолжаешь ощущать ее и на суше. Вокруг шумели на весь порт дотракийцы и их кони, счастливые очутиться наконец на твердой земле.

Миэрин, древний и кичливый, лицемерный и коварный, неприветливо взирал на нее серыми громадами своих пирамид. Она вспомнила, как боролась за этот город, сколько претерпела в этой борьбе.

Именно здесь она училась править, быть королевой не на словах, а на деле. Училась сражаться с врагом, трусливо убивавшим из-за угла, теряла преданных людей, таких как сир Барристан… Она живо представила себе старого рыцаря во время одной из долгих бесед в покоях Великой пирамиды. Он рассказывал ей об отце, о брате Рейегаре, прекрасном и мужественном. Могла ли она подумать тогда, что судьба приуготовит ей встречу с его сыном… и что этим человеком будет Джон.

Джон, которого она полюбила, казалось, сразу же, как только увидела. Но теперь даже эти дорогие ей воспоминания отдавали горечью…

Дени зябко повела плечами и огляделась вокруг. Она хотела как можно меньше задерживаться здесь, поэтому послала Даарио ворона с просьбой обставить ее приезд как можно скромнее. Будь такая возможность, она желала бы посетить свои владения инкогнито. Стоит замешкаться – и этот проклятый душный воздух затянет тебя, обовьет тысячей мутных, нескончаемых дел, невнятных разговоров, проблем, которые нужно решать, людей, с которыми нужно разбираться... У нее не было на это ни сил, ни желания, ни времени. В ее животе был тот, кто вынуждал ее торопиться, и он никак не мог подождать, пока она занимается миэринскими делами, которым никогда не бывает конца. Увидев скромный, плотно закрытый со всех сторон шелковый паланкин, она поняла, что наместник получил послание, и вздохнула с облегчением.

Пусть все идет, как идет, решила она. Даарио вроде бы справляется здесь... она знала, что лукавит перед собой, но заставляла себя принять вещи такими, как есть, пока не сможет заняться их изменением.

Ей нужна передышка в пути, всего только короткая передышка. Она отдохнет несколько дней и оставит пирамиды Миэрина теперь уже навсегда – она отчего-то была уверена в этом. Навсегда, как и Даарио Нахариса.

***

Ее бывший возлюбленный погрузнел, его походка утратила былую кошачью легкость. Хищник, что жиреет, когда еду не надо догонять, отстраненно подумала Дени.

В самом деле, прежний воин стал правителем – зачем же самому браться за оружие, когда достаточно отдать приказ? Свое пристрастие к вычурной одежде он сохранил, к тому же пальцы теперь были унизаны перстнями.

А вот под глазами появились мешки, что делало выражение его все еще красивого лица каким-то недовольным, даже мрачным. Похоже, вот кто пьет вина более, чем следовало бы...

Она обеспокоилась было, хорошо ли выглядит сама, но быстро решила, что ей все равно.

Впрочем, взгляд Даарио ясно выражал, что она все еще привлекала его, еще как привлекала.

– Можем ли мы поговорить наедине?

Боги, зачем это, подумала Дени. Неужели он не видит, что все это ни к чему... А вслух мягко сказала, вразумляя его:

– Сир Джорах не помешает нашему разговору.

Даарио лишь оскалился своей хищной ухмылкой, что так нравилась ей прежде, тысячу лет назад.

– Ну так, пусть слушает! Пусть знает, что моя любовь к тебе стала лишь крепче за то время, что мы не виделись, моя королева.

Наглец, наглец. Ну что ж, она сама виновата.

– Думаю, те сотни женщин, которые лечили вашу тоску по мне, не подтвердят это, – попыталась отшутиться она.

– Я думал, что так и будет, – его взгляд стал злым, – но так не было! А было только хуже! Ты как яд вошла в мою кровь, Дейенерис...

Она досадливо вздохнула, он начал раздражать ее. Словно почуяв это, он мгновенно перешел на другое.

– Ну, а твои грандиозные намерения по завоеванию Вестероса? Осуществились ли планы, сбылись ли мечты?

Он все знает, поняла Дени. Ему донесли, и только боги знают, сколько лжи было подмешано в эти донесения. Проклятый Паук со своим пророчеством! Теперь я нигде не смогу чувствовать себя в безопасности! Никому нельзя доверять, никому! Ей вдруг стало страшно, и она инстинктивно закрыла рукой живот.

– И да, и нет. Испытаний оказалось больше, и война оказалась другой. Я добилась чего хотела, но по дороге мои планы... претерпели изменения, – она попыталась лучезарно улыбнуться, показать, что ей все нипочем.

– Помнишь, я когда-то сказал тебе, что ты не рождена править? Ты рождена для того, чтобы завоевывать королевства! Видишь, так оно и вышло!

– Даарио, я больше не хочу ничего завоевывать... пока, по крайней мере.

Неужели я когда-то любила его? Она смотрела на эти сильные руки и пыталась вызвать в памяти хотя бы тень того неистового желания и острого наслаждения, которое они дарили ей когда-то. Пусто. Чужой, не особенно даже умный и совсем неинтересный человек. Из города, который хочется поскорее забыть. Из прошлого, которое надежно похоронено под грудой гораздо более важных событий и проблем.

Она смотрела на этого человека и чувствовала лишь усталость и желание поскорее вытянуть затекшие ноги и отдохнуть. Она так и не смогла полюбить Миэрин, а Даарио казался ей прочитанной скучной книгой с пыльными страницами, которую зачем-то заставляют прочесть еще раз. Она через силу улыбалась и думала: когда же он наконец уйдет, это невыносимо. Потом попыталась сосредоточиться, взять себя в руки и завершить то, ради чего встретилась с ним.

– Даарио... Позаботься о том, чтобы мои дотракийцы спокойно добрались до Травяного моря. Среди них много женщин и детей, мужчины все измождены битвами, многие долечивают раны. Помоги им всем, чем только можно. Дай от моего имени все, что попросят, и открой дороги.

– Как пожелает моя королева.

Ей показалось, что он недостаточно осознал важность ее просьбы, и она продолжала настаивать:

– Это все, что осталось от великого народа. Они помогли одержать самую главную победу нашего времени, внесли свой вклад в войну с мертвыми. Они заслужили жить так, как желают. Как привыкли. Пусть возвращаются в свое Травяное море... Они дороги мне. Это народ, который я могу назвать своим, та единственная семья, что у меня есть.

– Да. – Он перевел взгляд с ее фиолетовых глаз на живот, который было уже не скрыть. Затем рассеянно положил руку на рукоять кинжала. И в то же мгновение увидел, как сир Джорах, вовсе не смотревший в их сторону, отзеркалил его движение.

Даарио ухмыльнулся в пушистые усы и убрал руку. Пружинисто встал, отвесил шутовской, преувеличенный поклон, пожелал королеве удачи во всех ее начинаниях и ушел, оставив после себя чувство недоговоренности, которое Дени поспешила вытеснить из сознания. Сир Джорах заботливо укутал ее плечи шалью, тревожно всматриваясь в усталое лицо.

– Змея, а не человек, – мрачно сказал он.

– Он змея, я дракон, – бездумно отозвалась Дени, массируя ломящий копчик и морщась. – Оба мы не очень милые зверюшки.

Они не видели взгляда, который бросил на закрывшуюся за ним дверь Даарио Нахарис. Взгляд этот был полон кипящей, бешеной ненависти.

Позже Дени спрашивала себя: знай она о том, что случится позже, предвидь то страшное предательство, то чудовищное злодейство, которое совершил Даарио якобы из-за своей поруганной любви к ней – что бы она сделала? Поступила бы как-то иначе? И не находила ответа.
 

starina7

Мастер-над-оружием
Tousique Sharikov , когда происходит (хоть и не у Мартина) то, что предполагаешь, по идее надо радоваться своей проницательности, а хочется просто выть. Вот оно, предательство из-за любви. Надеюсь, дальше не будет того, что мой "телевизор" показывал.
 

Tousique Sharikov

Оруженосец
starina7 ,У меня Даарио с самого начала симпатии не вызывал. Он из тех, что не прощают, если их разлюбили, слишком в себя влюблены. Тогда у них весь свет сходится на "предмете" и они начинают мстить.
 

starina7

Мастер-над-оружием
, Он из тех, что не прощают, если их разлюбили, слишком в себя влюблены. Тогда у них весь свет сходится на "предмете" и они начинают мстить
Он, к сожалению, из тех, что приносят вчерашнему врагу головы вчерашних друзей. И никакой мести, ничего личного, просто бизнес у них.
 
Последнее редактирование:

Леди Джоанна

Наемник
– Он змея, я дракон, – бездумно отозвалась Дени... – Оба мы не очень милые зверюшки.
В поволжской народной домовой резьбе конца XIX в. был распространен мотив "Дракон, пожирающий змею". Примерно такой:
Дракон и  змея.jpg
Так что еще простые русские мужики-резчики знали: не тягаться какой-то там змеюке подколодной с Драконом!))) Берегись, Даарио!
 

Мышь

Знаменосец
Посмотреть вложение 39644
Это Пентос. Она сиру Джораху -простите меня, а он ей : ах, это вы меня простите. Куртуазно)))
М-мм. А я тут другое вижу :unsure:
Он: ну, мы же договаривались в ЗАГС. Вон и люди собрались, ждут.
Она: ненене, с вами я ни о чём не договаривалась. А если вы что-то там себе надумали, то это не мой проблема.
 

Tousique Sharikov

Оруженосец
Кварт

Сначала они собирались сделать остановку на одном из островков, лежащих на их пути, пополнить запасы продовольствия и воды, сделать передышку. Но внезапно налетевший шторм сломал все планы. Их унесло слишком далеко в открытое море, нескольких матросов смыло с палубы налетевшей на судно волной. Сам корабль срочно нуждался в починке, необходимо было нанять новых людей , не говоря уж о том, что оставшейся пресной воды едва хватало, чтобы утолить жажду. Путешествие непредвиденно затянулось, и поэтому, оказавшись между Новым Гисом и Квартом, капитан принял решение двигаться вперед, а не возвращаться назад.

Дейенерис не стала ему возражать, хотя ее охватили недобрые предчувствия.

Мормонт в полной мере разделял ее тревогу.

– Вы оставили здесь по себе не лучшую память, кхалиси. Если уж нельзя избежать посещения этого проклятого города, нам нужно остаться неузнанными, иначе быть беде.

– У меня этот город тоже не оставил добрых чувств, – мрачно проговорила она.

Вспомнила отвратительных синегубых колдунов, пьющих вечернюю тень. Ксаро, который прикидывался другом, а на деле лишь пытался использовать ее. Высокомерных правителей Кварта, баснословную роскошь садов и дворцов... вот оно, то, что саднит больше всего при мысли об этом месте! Она явилась сюда оборванной, с горсткой измученных людей и драконами величиной с кошку...

– Вы же были при этом! Были свидетелем моего унижения! Они презирали меня, в моей дотракийской одежде, обращались как с дикаркой, – вскипела она. – Вы должны помнить меня нищей попрошайкой, вымаливающей корабли!

– Я помню, как вы сожгли Дом Бессмертных и отомстили Ксаро, моя королева. И то, что вы чуть не погибли от руки Жалостливых. Здесь долго помнят обиды. Если вас узнают, то попытаются вновь.

– Что ж, мы можем выдать себя за супружескую пару из Вестероса, что едет навестить дальнюю родню в … что тут неподалеку?

– Ваш облик слишком приметен, накройте волосы и не поднимайте глаз. И чем меньше вы станете показываться на улицах, тем лучше.

Тебе хотелось бы, чтоб я послушно семенила за тобой, закутавшись в шаль и опустив глаза, улыбнулась про себя Дени. А вслух сказала:

– Стоит женщине прибыть без свиты, драконов или армии, как ее всюду перестают узнавать в лицо, поверьте. Не тревожьтесь, сир, я не привлеку ничьего внимания.

В сопровождении Чхого и Миссандеи они сошли на берег и, оставив капитана улаживать дела в гавани, нашли скромный постоялый двор на одной из узких кривых улиц неподалеку от порта. Байка о супружеской паре, кажется, устроила хозяина, и Дени наконец смогла поспать на кровати, которая не качалась.

Отдохнув, она придирчиво рассматривала себя в большое зеркало – впервые за долгое время. Да, живот уже не спрячешь. Она чувствовала себя какой-то неловкой, неуклюжей, уязвимой – собственное тело казалось непривычным, будто чужим. Но одновременно с этим в ней росла и крепла внутренняя сила, готовность вынести все, что потребуется, преодолеть все, что встанет на пути. Что бы ни говорили, мать вот самый сильный зверь на белом свете. Да я горы готова свернуть и моря выпить, лишь бы спасти тебя, мое дитя...

Крутясь так и эдак перед зеркалом, она краем глаза увидела, что ее благоверный «супруг» смотрит на нее во все глаза обожающим взглядом.

Мой милый медведь... Интересно, если бы я облысела я или охромела, желал бы он меня по-прежнему? Ни мой огромный живот, ни переваливающаяся утиная походка ему не мешают...

А что бы сказал Джон, увидев меня такой? Джон всегда был по-северному сдержан на словах; цветистые комплименты, которые с такой легкостью расточали мужчины востока, были совсем не в его характере. Нет, он просто подошел бы сзади, обнял бы ее сильными руками... Она вздохнула.

Мормонт, кажется, почувствовал ее настроение, и она поспешила заговорить о деле.

– Сир Джорах, я боюсь, что в таком состоянии мне будет сложно летать на Дрогоне так, как раньше. Неизвестно, что ждет нас впереди, сами знаете, что рассказывают о тех землях, куда мы направляемся. Я хотела бы иметь возможность улететь, как только станет по-настоящему опасно.

Он кивнул:

– Я тоже уже думал об этом, кхалиси. Я попробую заказать для вас специальное седло с ремнями покрепче... Для этого мне нужно будет сходить в город. Постараюсь найти мастера, который, получив звонкую монету, будет держать язык за зубами – ведь придется раскрыть ему назначение седла.

– Боюсь, что он и так догадается. Будьте осторожны и не жалейте денег.

Он оставил ее на попечении Чхого и Миссандеи, наказав им приносить ей еду в комнату и вообще стараться никому не показываться на глаза. Троица сидела весь день взаперти и, разгоняя скуку, рассказывала друг другу истории и сказки своих народов.

Сказки Чхого всегда кончались тем, что кого-то разрывали, привязав к двум лошадям, сказки Миссандеи были полны очаровательных намеков и юмора, ну а Дени угощала спутников тем, что помнила из хроник Вестероса и Эссоса. В конце концов, устав от пафосных героических саг, она даже пересказала им старую северную сказку о Короле Ночи, что поведал ей как-то Джон.* Его мучило воспоминание о том, как убитый им Король Ночи перед смертью явил свое прежнее, человеческое лицо. Лицо это показалось Джону смутно знакомым, и тут пришлась кстати старая сказка, что рассказывали в его семье. Будто бы Король Ночи – из Старков, и будто бы он – тринадцатый Лорд-командующий Ночного Дозора.

Мормонт пришел поздно, с известием, что седло заказано. Рыцарь не стал тревожить спутников и рассказывать о том, что по дороге обратно чувствовал на себе чей-то взгляд. Поднявшись в комнату, он долго следил за улицей из-за занавески. Но там было пусто, только ветер нес пыль и мусор. Тогда он решил, что слежка ему привиделась, и перестал думать об этом.

***

Паренек, что следующим вечером принес письмо, выглядел обычным портовым оборванцем. Кожа да кости, нахальный взгляд беспризорника, беспрестанное шмыганье носом. Хозяин сдуру показал ему комнату, куда он и ввалился, нагло пялясь на Дейенерис.

Мормонт живо обыскал мальца, но тот только дурашливо хихикал как от щекотки.

Все дальнейшее Дени видела как в замедленном страшном сне. Мальчишка протянул ей письмо, одновременно становясь старше лицом и шепча «Сожалею...». Не успев осознать это, она потянулась к пергаменту рукой, но Чхого предупредил ее движение и успел взять его первым. В тот же миг свиток рассыпался в его руках белым порошком. Там, где порошок коснулся кожи, мгновенно возникли ожоги, а сам Чхого успел сделать всего один судорожный вдох и рухнул замертво, с перекошенным от боли багровым лицом. Мальчишка зарычал, как зверь, и рванулся – не бежать, а вперед, к ней, вытянув костлявые руки... но тоже упал, пронзенный сзади мечом Мормонта.

Он лежал на полу, кровь толчками выходила из его рта, проливаясь на ковер, но глаза пылали дикой злобой. Дейенерис бросила взгляд на своего мертвого кровного всадника, потом подошла к умирающему врагу. Наклонилась к самому лицу, переставшему быть юным, посмотрела прямо в глаза.

– Сожалею, – проговорила она, жестко и неотступно выпивая его взгляд, пока он не потух.

– Кхалиси, здесь нельзя больше оставаться, – Мормонт бросился помогать плачущей Миссандее собирать вещи.

– Мы устроим ему погребальный костер в бухте, – без выражения сказала Дени.

– Боюсь, на это нет времени. Тот, кто его послал, ждет его скоро и не успокоится.

Из фиолетовых глаз на него посмотрел дракон.

– Мой последний кровный всадник не уйдет из этого мира без ПОГРЕБАЛЬНОГО КОСТРА!

Рыцарь завернул тело дотракийца в одеяло и, воспользовавшись темнотой, выскользнул со своей ношей на безлюдную в этот поздний час улицу. Дени и Миссандея, захватив лишь самое необходимое и завернувшись до бровей в покрывала, поспешили за ним.

***

Серый, пепельный рассвет вставал над морем, когда они провожали Чхого в последний путь. В дальнем конце серповидной портовой бухты, на твердом песке у кромки берега запылал погребальный костер. Потратив остаток ночи, Мормонт с помощью Миссандеи сложил его из обломков пробитых, выброшенных на берег лодок и баркасов.

Огонь уже охватил тело полностью, когда Дейенерис закончила петь гортанную ритуальную песнь. Она пела о кнуте с серебряной рукоятью, который лежал сейчас на груди умершего. Этот кнут был ее свадебным даром, и она отдала его Чхого у костра своего мужа, скрепляя их кровную связь. Она пела о вечных Землях Ночи, о бескрайних степях, по которым отныне будет нестись Чхого на звездном коне, присоединившись к небесному кхалассару кхала Дрого. Она пела о подвигах Чхого, его храбрости и верности.

Мормонт с тяжелым сердцем смотрел на нее. Он хорошо помнил похороны кхала Дрого и нагую молодую женщину на пепелище. Этот день перевернул его жизнь: она стала служением ей, ей одной.

– Моя королева, они скоро найдут тело убийцы, если еще не нашли. Скорее пойдем на корабль!

– Поздно, сир Джорах. Они уже нашли его, – глядя на что-то поверх его плеча, отвечала Дейенерис.

Он обернулся и увидел, как из ближайшего к краю гавани переулка вывалила толпа разъяренных горожан, вооруженных чем попало. Привлеченные огнем, они быстро приближались. Рыцарь мгновенно обнажил меч, успев подумать, что десяток-другой он точно сумеет уложить… Но вдруг все они остановились и замерли, будто пригвожденные к месту. Колья и камни выпали из опущенных рук.

Прямо на них, вырисовываясь грозным силуэтом на фоне светлеющего неба и моря, летел на зов своей матери гигантский черный дракон.

Спасены... спасены.



  • Фанфик Крампус или Король Ночи
 
Сверху