Джен Фанфик: Иное имя

Название: Иное имя
Фандом: сериал/сага
Автор: Снежана Ходокова
Бета: Ассиди
Категория: джен
Размер: мини
Пейринг/Персонажи: Рамси Болтон/Теон Грейджой
Рейтинг: PG
Жанр: драма, ангст
Краткое содержание: Они встретились в бесконечных снегах Долгой Ночи. Но теперь они стали совсем другими. И им не по пути.
Примечание: написано на ЗФБ-2018
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
Статус: закончен

Здесь так темно и холодно. Но он не чувствует холода и не умеет бояться темноты.

Его тело — сплошная рана, изорванная плоть свисает клочьями, кое-где обнажая кости. На левой руке нет кисти — отгрызена. Лицо, точнее, то, что осталось от лица — сплошная неровно запёкшаяся кровавая корка. Это должно быть непредставимо, невыносимо больно. Но он не знает боли.

Он вообще почти ничего о себе не знает.

Не помнит своего имени.

Не умеет говорить. Хотя отлично умеет убивать.

Ему всегда нравилось убивать, это — из того немногого, что он всё-таки знает. Всё остальное — пропасть, провал, пустота. Пустейшая из пустот. Не оставляющая даже возможности помнить, что потерял что-то и тосковать по этому потерянному.

Без мыслей, без чувств.

Столь немногое остаётся таким сильным, чтобы выжить в этой кромешной пустоте, не стереться в ней, не раствориться окончательно, не дотаять.

Это ярость. Её слишком много было у него всегда, она слишком легко приходила к нему всегда. Приходила, превращая его самого в ярость — текучее багровое пламя, лишь по случайности запертое в хрупкой плотской оболочке, в тюрьме из мышц, костей и кожи. Оскорблённое этой несвободой и смеющееся над ней. Когда он бывал пламенем раньше, он убивал и смеялся. Точнее, ярость смеялась его человеческим ртом.

Сейчас пламя застыло, превратилось в тягучий лёд, да и смеяться он теперь не умеет. Но память этого пламени — жива. Ярости в нём всегда было слишком много, и поэтому теперь он всё-таки помнит, как это сладко — убивать.

Ещё есть некий Зов. Не рассуждающий, звериный и властный. Зов заставляет встать и идти. Он не знает теперь имён и названий и не может понять, куда. Но что-то в нём надрассудочным животным знанием выбирает дорогу. Есть Зов — и он повинуется. Есть след, или нечто, похожее на след, и по нему надо идти.

Ещё один крохотный недотаявший осколок в пустейшей из пустот, в ласковой бездне: должен быть кто-то ещё! Кто-то ещё, которые берут след. Их несколько или много, они должны быть рядом. Но их нет почему-то, и он идёт один.

Он идёт, потому что не может, не умеет теперь не идти.

Он идёт — без дорог, по бесконечным снегам, под колкими холодными звёздами, чьи имена забыл наравне с именами всего остального. Он слышит Зов и чует След.

Их, таких много сейчас, потерянно, но безошибочно точно бредущих из ниоткуда в никуда, повинуясь каждый своему Зову. Они не видят и не чувствуют друг друга, им это не нужно. Но где-то там, далеко-далеко у них есть Хозяева.

Хозяевам надо служить! Это тоже нерассуждающе-звериное. Это просто есть.

За Хозяев нужно сражаться. И нужно умереть по второму разу. Это тоже просто есть.

И всё-таки он чем-то отличается от тысяч остальных-прочих. Их пустота пуста совсем. А у него почему-то — нет. Может быть, оттого, что он был раньше кровавым пламенем, а пламя всё-таки до конца не заморозишь.

Он идёт по Следу и несёт подобранный где-то нож. Что-то очень важное и нужное связывает его с ножами, но что именно, он тоже не умеет знать. Этого пустота ему не оставила.

Он идёт.

А ещё, кроме памяти о том, что он любил убивать и Зова у него есть — это лицо.

Умеющее быть разным: сначала — красивое и надменное, потом измождённое, завешенное полуседыми реденькими волосами, заискивающее, искажённое болью, с глазами, полными страха и мольбы. Нет, он не умеет помнить слов, которыми это лицо можно было бы описать, но само оно постоянно стоит у него перед глазами, бесконечно меняясь туда-сюда. Мерцая, как умеют мерцать звёзды.

Он идёт.

Он идёт, неся нож в уцелевшей руке и мерцающее лицо в недотаявшей памяти. Идёт, ощущая, что с каждым шагом становится сильней и яснее влекущий его Зов.

Зов Хозяина?

Он не знает, что произошло с миром, а произошло с миром вот что: разрушена была великая северная Стена, и Хозяева пришли, мстя за тысячи лет бесплодного ожидания.

Он не помнит, что произошло с ним самим, это пустота забрала, как должна была забрать вообще всё, но почему-то этого не сделала. А с ним произошло вот что: проиграна была битва за север, и Волчица Винтерфелла скормила его собственным псам, мстя за страшную свадьбу и ещё за многое. А потом кто-то из Хозяев, шествуя мимо, почуял его, непохороненного и походя поднял. Может быть, просто пробуя свою силу, может, потому, что сожранный псами любивший убивать показался ему на миг чем-то любопытным.

И теперь он идёт.

Несёт нож и лицо.

Лицо неотвязно стоит перед глазами. Лицо дразнит, лицо требует вспомнить какое-то имя, но ведь все имена забрала пустота...

Впрочем, нет! Это не забрала.

Теон! Его зовут Теон!

Беззвучный вопль заставляет вздрогнуть холодные звёзды, так похожие на глаза Хозяев.

Нет, не Теон. Его должны звать Рик!

Вонючка.

Теон был пленником, заложником и врагом, Рик — любимой игрушкой, которую он, любивший убивать, сделал себе сам. Доброго, верного Рика из злого Теона.

Он хрипит, спотыкается, падает в скрипучий снег и встаёт снова. Ему трудно, очень трудно, он сражается со своей пустотой. Он напрягает все силы, пытается оттаивать свою ярость, которая нужна ему, чтобы вырвать у пустоты ещё хоть что-то.

У него получается.

Пустота поддаётся, хотя и совсем немного. И теперь он умеет знать, куда он идёт и зачем.

Он идёт искать Теона.

Нет — Рика.

Потому что Рик ему нужен.

Нужен ещё сильнее, чем тогда, когда ещё не было Хозяев и Зова.

Он ищет Рика.

Он найдёт Рика.

В белой холодной пустоте не считают часов и дней, для Хозяев и тех, кого они подняли, нет времени — только вечность. И какую-то часть этой вечности спустя он найдёт Рика.

Он идёт, унося нож в руке и лицо в памяти.

Он идёт, и Зов Хозяина понемножечку становится сильнее.

Он идёт.

И проходит какая-то часть вечности...

И Зов всё сильнее и сильнее. Постепенно он заполняет собой всё, из сильного делаясь всесильным.

Он хотел найти Рика.

Но разве можно вот так найти Рика?

Это лицо он узнал бы из тысячи тысяч лиц. Хотя оно опять поменялось, оно разгладилось до безмятежности, и стало совсем белым, снеговым, а глаза — теперь звёздно-синий морозный свет.

А волосы отросли, они теперь ниже ягодиц, и стали серебряными. И все шрамы исчезли. Все шрамы, которые он с такой любовью, с таким вдохновенным тщанием наносил.

Обнажённый до пояса, стройный, даже величавый, стоящий на снегу, не проваливаясь, и живая трепещущая метель наброшена на плечи, как плащ...

Не Рик — Теон.

Хозяева могут, если захотят, не только поднимать, но и обращать. Делать равным себе. Полным своим подобием. Но это возможно с теми, кто на момент встречи был жив.

А любящего убивать успели сожрать собаки.

И поэтому Теон теперь носит метельный плащ, а он, любящий убивать, умеет только подчиняться Зову и сражаться с пустейшей из пустот за память о Рике.

Ему трудно, невыносимо трудно сейчас. Ему нужен Рик, но Рика, оказывается, нет совсем. Теон сбежал тогда, и этим убил Рика!

Ему трудно, невыносимо трудно сейчас, ведь приходится из последних сил пытаться отвоёвывать у пустоты слова, да ещё и воздух проталкивать из недыщащих лёгких через разодранное собаками горло.

И у него получается только хрип, страшный, нечленораздельный. Но даже на этот жалкий хрип требуются все его силы, вся его ярость.

Рик, не смей! Немедленно возвращайся, Рик!

Ты мне нужен!

Чужая невыносимо холодная воля обрушивается на него, и он беспомощно падает в белый снег. У него нет больше сил, и пустота наносит ответный удар, навсегда забирая всё то, что с таким трудом он отнял у неё и заодно вообще всё. Изломанное и истерзанное тело не-мёртвого остаётся лежать в снегу, судорожно подёргиваясь, силясь дотянуться до оброненного ножа. Но в этом теле уже ничего нет, даже крохотных недотаявших обрывков. Просто удручающе уродливый, выброшенный Хозяевами почти бесформенный кусок промороженной плоти.

Без мыслей, без чувств.

Теон резко разворачивается и уходит, взметнув снежный плащ. Наверно, он уже не помнит, как быть Риком.

Или слишком хорошо помнит.
 

Lady D.

Межевой рыцарь
Даже трудно найти слова. Просто браво!. Это волшебно, с такой стороны на это еще никто не глядел. Очень атмосферно и "настояще" получилось!
 

Alisi-a

Оруженосец
Пронзительно. И вот в этой ситуации Теон настоящий Перевёртыш, перевернул всё.
 
Сверху