Гет Фанфик: Кошмары

Lemmi

Лорд
Название: Кошмары
Фандом: сага
Автор: Lemmi
Категория: гет
Размер: мини
Пейринг/Персонажи: Джон Сноу / Арья Старк
Рейтинг: PG-13
Жанр: драма, ангст: херт/комфорт, романтика
Предупреждения: АУ как вольное продолжение
Краткое содержание: Взгляд на жизнь и семью Джона и Арьи с воспоминаниями о снах и кошмарах. POV Джона
Примечание: Р+Л=Д раскрыт за кадром, т.е. все персонажи в курсе и приняли этот факт (кузены, не инцест), но для конкретно этого фика упоминания о родителях Джона не требуются, поэтому их тут нет.
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину
Статус: закончен
 

Lemmi

Лорд
Джон почти не помнит кошмаров своего раннего детства. Они, конечно, были. В основном зачатки тех, которые преследовали его первые два десятка лет жизни - про отца и про крипту. Было и что-то несуразное, сейчас уже почти забытое, вроде пугающих снов с участием леди Старк. Когда ему было года три или четыре, и Джон еще не до конца осознавал значение слова "бастард", он иногда тихо плакал, не понимая, почему мать Робба так холодна с ним и не является матерью ему, хотя отец у них с братом один и тот же. Джон хорошо помнил, как в один из редких моментов, когда его, маленького, после кошмара успокаивал именно отец, Нед Старк и объяснил ему, в чем была разница между Джоном и Роббом. После той ночи ему почти перестала снится Кейтилин Старк, ее безразличное лицо вытеснило печальное и расстроенное лицо лорда Старка, отпечатавшееся в голове маленького Джона, так тяжело тому далось объяснение.

Чаще, чем в объятиях отца, Джон искал утешения у Робба. Несколько лет своего детства они вместе делили комнату. С рождением первой дочери леди Старк с головой ушла в заботу о младенце Сансе, и над уже подросшим наследником хлопотали другие женщины. Лорд Старк, однако, пресек сюсюканья южных служанок жены почти на корню, и предоставил Роббу и Джону заботиться друг о друге, поселив их в общей просторной комнате неподалеку от лордских покоев. За ними, конечно, приглядывали, а мейстер Лювин поведал мальчикам историю детской спальни, в которой взрослело вместе не одно поколение юных Старков. Но если Роббу случалось проснуться в ночи и начать канючить, он уже не ковылял в сторону покоев матери, от которых раньше его отделяла лишь одна дверь из его маленькой смежной детской, подготавливаемой теперь для Сансы. Наследник лорда Старка забирался в постель к своему сводному брату, и Джон делал так же, случись плохому сну приснится ему. Иногда ночные ужасы были так страшны, что они оба не выдерживали и выбегали искать в большом каменном замке хоть кого-нибудь из взрослых. Чаще всего в таких случаях их находила Старая Нэн. Старушка умела запугивать их своими историями, но и успокаивать у нее получалось не хуже. Женщина убаюкивала мальчиков на своих коленях вплоть до того времени, когда они слишком подросли, чтобы помещаться на них вместе. Чем взрослее старшие сыновья лорда Старка становились, тем реже они искали утешения у женской юбки. Хотя леди Старк, беременная в третий раз, и заходила иногда по ночам проведать своего первенца, как видел иногда Джон, притворяющийся спящим. Женщина нежно гладила рыжие пряди на голове Робба, поправляла ему одеяло, иногда целовала в лоб, и никогда-никогда даже не подходила к кровати Джона. Когда-то тогда Джон и решил, что больше не станет мечтать о том, чтобы леди Кейтилин была его матерью. Нет, она может рожать детей его отцу, таких же рыжеволосых как Робб и Санса, но в своих снах он будет отныне представлять себе свою настоящую мать - добрую, темноволосую, любящую его, появляющуюся в счастливых снах, а не в кошмарах.

Шестилетний Джон растерял всю свою едва успевшую скопиться злобу на леди Старк, когда она родила вторую дочь.

К младенцу его пустили не сразу. Роды у леди Старк случились, когда ее мужа не было в Винтерфелле. Эддард Старк вместе с королем только подавил восстание Железных Островов и еще не вернулся домой, а потому первую неделю после рождения маленькой Старк никто даже и не думал показать девочку бастарду лорда. Младенец Старк надрывно плакала каждую ночь вплоть до знакомства со своим отцом. Вернувшийся в свою вотчину лорд Эддард смог успокоить новорожденную дочь, отправившись вместе с ней в богорощу, где нарек ее Арьей Старк, по имени своей бабушки. Люди Винтерфелла радовались и восхваляли мудрых богов и своего лорда, а леди Старк устало улыбалась, но лишь до наступления следующей ночи. С первыми звездами Арья снова зарыдала во все горло. Прогулки к чардревам и купания в прудах не помогали девочке, плачущей и плачущей каждую ночь.

«Словно волк ночью воет», - качал головой Эддард Старк. Он выглядел потерянным, озабоченный состоянием младенца и волнующийся за свою измученную жену. Джон не мог обижаться на отца за то, что тот не знакомит его с новой сестрой. Лишь думал о том, какие же кошмары могут сниться маленькой Арье, что она так часто плачет. В теплые ночи мейстер Лювин наставлял лорду и леди открывать окна, надеясь, что свежий воздух поможет малышке. Иногда Арья действительно замолкала, засыпая, на пару часов даря окружающим покой, но после снова начинала плакать до самого восхода солнца. Однажды Джон заметил, что засыпает его сестра вместе с доносящимся издалека воем волков.

На исходе первого месяца жизни маленькой Старк весь замок уже потерял надежду ее успокоить. Леди Кейтилин уходила спать в другую часть замка, измотанная, и даже лорд Старк иногда оставлял младшую дочь в одиночестве ее плача, уходя молиться в богорощу. В один из таких моментов Джон и решился. Ему надоел этот плач, надоело грустное настроение в Винтерфелле, люди которого уже предрекали его сестре раннюю могилу, а ведь он ее еще даже не видел ни разу!

Джон оставил Робба ворочаться в постели, а сам направился к источнику плача, так пугающего его брата. Тяжелая дверь лордских покоев была не заперта, а маленькую к детской Джон отпер сам. Постояв какое-то время у входа, слушая всхлипы и крики младенца в колыбели, он все-таки набрался смелости и приблизился к ней.

Девочка в люльке была маленькая, вся красная и заплаканная. Темные волосики разметались по простыне, а масенькие кулачки дергались туда-сюда в такт рыданиям. Джон долго всматривался в этого маленького человечка, так не похожего на аккуратного, почти кукольного младенца Сансу, пока не вспомнил, зачем пришел. Он нагнулся поближе к колыбельке и тихонечко завыл. Как сумел, попытался изобразить волчий вой, и о чудо! Рыдания девочки притихли и она распахнула свои заплаканные глаза. Серые, блестящие от бусинок слез, они уставились на Джона в ожидании, и он не рискнул останавливаться.

Скуля и подвывая, подражая волкам, которых видел только издалека, сидя в безопасности рук отца, он захотел быть настоящим волком. Таким, который сможет выть громко-громко, заглушая рыдание девочки, таким, который сможет ее защитить от любого кошмара. Джон перегнулся через стенку люльки и потянулся руками к своей сестре. Она ни разу не зашлась в плаче, пока он медленно силился взять ее покрепче. Так же медленно он поднял тяжеленькую для его детских рук девочку и вытащил из кроватки. Слегка пыхтя, но ни на секунду не прерывая своего детского воя, Джон прошел вместе с Арьей в руках до ближайшей тахты, не рискнув забираться на кресло. Плюхнувшись на сиденье, он поерзал немного, поудобнее перехватив маленькую сестру. Она была спокойная, не плакала, не дергалась и не извивалась, да так заинтересованно смотрела на Джона, что тот рискнул наконец остановить свою странную песнь.

«Не будешь больше плакать? - спросил он. - Или мне еще повыть?»

Арья слегка похмурилась, но решила больше не кричать и не плакать, а только лишь дернула своей маленькой ручкой Джона за рубашку. Он улыбнулся ей, обрадованный своей успешной затеей, но еще больше довольный тем, что наконец-то познакомился с маленькой сестрой. Джон разговаривал с ней в ту ночь обо всем, что приходило в голову, знакомясь. Девочка не могла его понимать, но улыбалась и слушала, а после заснула спокойно, не дождавшись рассвета, укаченная руками брата и убаюканная его словами. Так их и обнаружил отец - сидящего на тахте Джона со спящей Арьей на руках.

С тех пор Джону безоговорочно позволялось успокаивать Арью, если она снова заходилась в ночных рыданиях, но случалось такое теперь все реже и реже. Тогда же Джон почти перестал думать о своих кошмарах, ведь его куда сильней волновали кошмары сестры. Он так и не узнал, что пугало новорожденную Арью первые года ее жизни, но научившись говорить, она стала рассказывать ему обо всем, что снилось ей после. Чернеющее в ее снах чардрево с ужасными ликами, ледяные пауки и грамкины, порожденные историями Старой Нэн, ложе из мелких иголок, не оставляющее ее с начавшимися занятиями шитьем, порицания матери или задиры старшей сестры... Джон знал их все, эти сны. И каждый раз успокаивал Арью, как мог.

К десятым именинам Робб переселился в отдельные комнаты, подобающие своему статусу наследника, а Джону отделили комнату в дальнем конце спального крыла, слегка меньше, чем их первая спальня. Покинутая детская перешла маленькому Брану, чье рождение так обрадовало леди Старк, а девочки жили в другой спальне, в разы более просторной, чем мальчишеская. Но Арья с завидной периодичностью сбегала из комнаты, которую делила с сестрой, и пробиралась к Джону. Она прибегала к нему и забиралась в постель с тех самых пор, как научилась сама выбираться из детской кроватки, к вящему недовольству Робба, просыпавшемуся от ее приходов. Продолжала она это делать и когда мальчиков расселили, разве что путь к спальне Джона теперь стал длиннее, но упертая Арья преодолевала его безропотно, иногда даже босиком пробегая по холодному камню. Напуганную и проснувшуюся от кошмара, или же расстроенную, не заснувшую, Джон всегда приветствовал Арью одинаково - откидывал шкуры, помогал заползти на высокую кровать, и обнимал крепко-крепко, пока сестра не начинала говорить о том, что ее беспокоит. А Джон делился своими переживаниями с ней. Наговорившись, они засыпали вместе, часто со слезами в уголках глаз у обоих. Чем старше они становились, тем чаще им попадало на утро после побега Арьи из своей комнаты от слуг, септы или даже самой леди Старк. Только отец не выказывал недовольства, смеясь каждый раз над непокорством Арьи, и даже хвалил Джона за то, что тот никогда не отказывает сестре в помощи от кошмаров.

Детские кошмары, как скучал по ним Джон теперь. Эти легкие и глупые образы их беззаботного детства, ушедшие навсегда, стоило им покинуть Винтерфелл. Долгие и мучительные годы разлуки Джона тревожили разные сны. Старые страхи, заигравшие новыми красками в одиночестве у Стены. Страх за семью, с которой он расстался впервые. Новые страхи, рожденные из всех ужасных событий, которые ему случилось пережить. Кошмары об Арье, погибшей, похищенной, изнасилованной и снова убитой, стоило ему узнать, правду о том, кого на самом деле выдали за Рамси Сноу. Кошмары об Арье не закончились даже тогда, когда они снова встретились. Темные сны лишь отступили ненадолго, вернувшись с новой силой.

Ребенком он, бывало, просыпался у себя от какого-нибудь сна и жалел, что не может сам пойти к Арье. Взрослым мужчиной ему стоило лишь только повернуться и протянуть руку, но даже крепко обняв ее, он не сразу мог очухаться от кошмара. Арья, чуткая его волчица, всегда просыпалась и обнимала его в ответ.

Джону снились кинжалы, пронзавшие тело Арьи вместо его собственного. Снилось обжигающее пламя костра, от которого он очнулся с ее именем на устах. Снилась бойня, где среди множества погибших друзей он терял ее снова и снова. Снился пронзающий до костей холод Застенья, где они оба чуть не остались навеки. Снились короли зимы, восставшие из крипты, забирающие не только их сына, но и саму Арью...

Он терял ее во сне столько раз, боясь поверить, что на самом деле она все еще с ним.

«Я тут. Я с тобой. Я всегда буду с тобой, Джон», - шепчет Арья всякий раз, когда он не может отличить сон от яви, мечась по постели, порываясь нырнуть в Призрака, лишь бы сбежать от этой давящей на него пустоты.

Джон часто бывает раздавлен кошмарами, но Арья - даже чаще. Как и в детстве, он был ей утешением. Как и в детстве, знал, что ей снится.

Взмах ледяной косы и птичий крик. Воин с волчьей головой, раздираемый на части. Кровавая река, в которую ей самой приходится опускать свою мать. Тени с пустыми лицами, гоняющиеся за ней попятам. Зеленый пожар у Стены, чуть не раздавившей под собой Джона. Снежные призраки и дряхлые кости, стискивающие в тисках ее горло. Светящиеся голубые глаза их полугодовалого сына...

От последнего сна она всегда просыпается, истошно вопя. Первые месяцы к ним в спальню всегда кто-то врывался, стоило услышать этот крик. Рикон с ошалелыми глазами и Лохматиком позади. Сэм, испуганный, но готовый защищать до последнего. Взволнованный Атлас, отчаянная Вель, Дрин с копьем на перевес... И все они застывали, не зная, чем помочь. После они привыкли, а вот Джон так и не смог.

Он сам просыпался от этого кошмара, глотая слезы, раз за разом проворачивая обсидиановый клинок в сердце ребенка перед своими глазами. Но сон Арьи был другим, еще более жестоким. В своем сне она останавливала его. В своем сне она спасала своего холодного малыша, убивая Джона прежде, чем он успевает вонзить кинжал из драконьего стекла в маленькое тело их Неда, но после малыш все равно уходил, оставляя Арью ни с чем - и без мужа и без сына.

«Прости меня, Джон... Прости...» - рыдает Арья каждый раз в его руках после этого сна, а Джон только и может, что рыдать вместе с ней и просить прощения в ответ. Они вместе это сделали, вместе решили отпустить маленького Эддарда к богам прежде, чем он совершит еще что-то ужасное. Их маленький ребенок успел убить четверых, когда они поняли, что происходит. Дыхание иных превратило живого младенца в ужасное существо, способное убивать одними ладонями, замораживая и протыкая льдом все, до чего они дотрагивались. На правой ладони Джона остался большой рубцовый шрам от срезанной отмершей плоти, а у Арьи такой же на левом плече. Напоминание об этих ужасных силах, напоминание об их не менее ужасном поступке. И все же, именно рука Джона держала кинжал, именно он убил их сына, когда не осталось выбора. Он хотел облегчить совесть Арьи, не позволив ей совершить этот поступок, а в результате лишь наградил ее самым страшным из всех кошмаров, какие боги только могут показать людям.

Богов Арья проклинает не реже, чем Иных и Многоликого, просыпаясь в поту. Или же мечется, бессловесно рыча, с закатившимися белками глаз. Джон крепко сжимает ее по-прежнему маленькое тело в своих объятиях, пока Арья впивается зубами в подушку или, если подворачивается, в руки самого Джона. Придя в себя она плачет и слизывает с него кровь, с трудом осознавая себя человеком.

Джону это состояние знакомо. Им обоим проще быть волками, чем людьми. Когда ночные кошмары давят особенно сильно, они стараются забыться вместе. Безжалостно и резко переплетаясь, больше рыча, чем шепча, кусая, а не целуя, царапая кожу, они становятся едины друг с другом, и с Нимерией и Призраком. Они даже воют иногда людскими своими голосами, подражая вторым половинкам своих душ.

Насколько неуверенным, но полным надежды был вой Джона в детстве, настолько же уверенно и отчаянно воет он иногда сейчас. Если маленькие Джон и Арья могли спокойно заснуть, наговорившись и наплакавшись, то сейчас это уже не работает.

Но все же, Старые Боги и милостивы тоже. Джон и Арья могут заснуть, не боясь окунуться в кошмары, когда вместе с ними на кровати лежат Эд, Роб и Игритт. Широкая лордская кровать вмещает даже их маленьких лютоволчат, греющих себе место у изножья.

Эдварду уже девять, он почти с неохотой забирается в кровать к родителями, гордо заявляющий, что он уже слишком для такого взрослый. Но шестилетний Робин все равно тащит его за рукав, обзывая каким-нибудь новым бранным словом из языка великанов, которое узнал недавно. Четырехлетняя Игритт забирается к ним чаще всего, пыхтя "я самя", резво вскарабкиваясь на высокое ложе. Дети устраиваются между ними, плотно обнимая друг дружку, а Арья обхватывает их всех. Длины ее рук не достает, чтобы обнять еще и Джона, но он восполняет это сам - перекидывая большую свою руку поверх всех, захватывая и Арью. Она хихикает в такие моменты, словно девочка, и к ее смеху присоединяется перезвон трех самых прекрасных голосов на свете.

Даже Эд забывает всю свою напускную взрослость и искренне смеется. Арья волнуется, что скоро он совсем вырастет и не позволит больше себя обнимать, но Джон убеждает ее в обратном. Уж Арье-то всегда будет позволено обнимать сына, в отличии от него - Эдвард любит мать куда сильнее. Джон уезжал на Юг на целых полгода, когда сыну было всего четыре, что очень сильно запало мальчику в душу. Эд, конечно, и отца любит, но в его серых глазах часто селятся бесенята, и он уже стремиться доказать, что сможет превзойти Джона. Они назвали Эдварда в честь Эддарда, не рискнув давать еще раз это несчастливое имя, но все же желая почтить память Неда Старка, однако, Эд скорей напоминает Джону Робба. Тот, бывало, так же стремился доказать что-то отцу.

А вот Робин, названный в честь первого Короля Севера со времен завоевания драконов, похож больше как раз на своего деда. Невысокий, спокойный и тихий, всегда переживающий за окружающих, Роб даже хмурится иногда очень похоже. Рикон всегда дразнит племянника, что тот станет похож на статую деда в крипте раньше, чем достигнет зрелости. Робин не обижается на любимого дядю, обучающего его древнему языку, а Арья иногда грозится промыть им обоим рот с мылом, особенно когда Роб начинает учить всяким словам сестру.

Игритт, рыжеволосая в бабушку Талли, обожает Робина, восхищается Эдом и все время таскается за братьями. Никакие преграды ее не останавливают, а если мальчики встают в позу со словами "тебе еще рано", то Игритт колотит их чем попало и даже науськивает свою лютоволчицу, чтобы их покусала, на залихватскую радость матери. Арья положила маленький игрушечный меч ей в люльку уже на вторые именины, и собирается начать обучать дочь танцу клинка, как и сыновей - с пяти лет. А Джон, вторя жене, уже заказал у мастера маленький лук в подарок.

Они лежат впятером, кутаются в шкуры, смеются и болтают, убаюкивая сначала младшую, а затем и обоих сыновей. Арья перебирает волосы Игритт, и гладит Робина по плечу, а Джон целует Эдварда в макушку. В уголках глаз у обоих Старков слезы, но слезы эти радостные, пусть в глубине взгляда и спрятана печаль. Кошмары никогда не оставят их, но они отступают под натиском семейного счастья.
 
Последнее редактирование:

Akinto

Кастелян
Как здорово у вас получилось воплотить хэдканон с кошмарами:thumbsup: Если война проходит, оставляя шрамы на теле, - то в душе сражение всегда продолжается, докучая по ночам. Маленький Джон, укачивающий Арью - это второе обязательное условие, ведь как же иначе? Два сердца резонируют на одной частоте и, когда первому беспокойно - второе всегда чувствует, приходит ночью, укутывает и держит на руках до рассвета, даже если на поверку кажется, что "докучает":meow:
Он нагнулся поближе к колыбельке и тихонечко завыл.
Я был готов ко всему... к тому, что Джон споет или станцует, или расскажет стишок, или попытается рассмешить, но... это лучше, чем вообще все, что можно предпринять в ситуации маленьких старчат. Вам удалось вместить всю атмосферу ВФ, весь эгрегор Старков в одно слово: "завыл". Боги, это круто.

Ну об ангсте и говорить не приходится. Экзекуция дитеныша?:волнуюсь: Это худшее, что вообще может быть:cry: Это как-то связано с тем, что Джон "a little bit dead"? После такого, наверно, только в волчьих личинах жить и удастся, но надо превозмогать. Вспомнился фильм "Начало", где Кобб и Мол чуть не остались в выдуманном мире, но вовремя одумались. Хорошо, что Старки не выбрали волчий путь и озаботились продолжением династии:bravo:

Спасибо за горько-сладкую атмосферу:hug: 10 волков из 10 :волк:
 

Lemmi

Лорд
это лучше, чем вообще все, что можно предпринять в ситуации маленьких старчат.
Вах-вах, засмущали :oops:
Как же иначе? Они же старчата, им положено выть или хотя бы пытаться :волк:
Ну об ангсте и говорить не приходится. Экзекуция дитеныша?:волнуюсь: Это худшее, что вообще может быть:cry:
Увы, я подхватила известную среди авторов как книг, так и фанфиков болезнь - нужда убивать первенцев... :unsure: Мартин ей кстати тоже страдает :cry: Робб и многие поколения Таргов...
Вспомнился фильм "Начало", где Кобб и Мол чуть не остались в выдуманном мире, но вовремя одумались. Хорошо, что Старки не выбрали волчий путь и озаботились продолжением династии:bravo:
О да! Это шикарный сюжет для АУ-шки, в которой Джон и Арья не выдерживают, и уходят доживать свою жизнь в волках :in love: Тяжело, грустно, печально, но зато они вместе до конца.
Спасибо за горько-сладкую атмосферу:hug:
Вам большое спасибо за добрые слова отзыва, сир :puppyeye:
 

Lemmi

Лорд
просто празник сегодня) Жаль, что можно поставить вам только один лайк. Спасибо за великолепную работу!
Спасибо за прочтение и отзыв :Please: :puppyeye:
Это как-то связано с тем, что Джон "a little bit dead"?
Простите, что не сразу на это ответила.
Если вы спрашиваете о том, связана ли как-то смерть/воскрешение Джона с тем, что случилось потом с его сыном, то ответ - нет. В рамках этого фика подразумевается, что Джон действительно умер и воскрес, но на его детородные функции это никак не повлияло, вон, четверо детишек в общей сумме получилось :angelic: Их с Арьей первый ребенок тоже был здоровым и самым обыкновенным малышом, а для родителей так самым лучшим на свете. Но война с Иными затянулась и их руки дотянулись даже до сердца Винтерфелла, и мальчик пал жертвой этой битвы.
 

Amsterdam

Ленный рыцарь
Это не у них, это у меня слезы в углах глаз от ангста и умиления:cry::drownin: Отличная работа!:thumbsup:
Любимые хедканоны, семья/дети, счастливый конец, волчий вой, ну и Рикон, Рикон! Про Рикона наконец кто-то вспомнил! Слушайте его внимательно, дети, такой дядя плохому не научит:D
Когда перечислялись имена детей, я подумала, что Эд - в честь Скорбного Эдда:woot: Кто знает, каким героем он может стать:D
В общем, спасибо большое:hug:
 

Lemmi

Лорд
Любимые хедканоны, семья/дети, счастливый конец, волчий вой, ну и Рикон, Рикон! Про Рикона наконец кто-то вспомнил! Слушайте его внимательно, дети, такой дядя плохому не научит:D
Категорически мало Рикона в фандоме! :drownin: :offended: Он еще вырастет в грозного война, построит новое Волчье Логово рядом с Винтерфеллом и заселит его лютоволчатами :йо-хо-хо: И настоящими и старко-образными, свои дети, племяши разные... все любят дядю Рикона :happy:
Когда перечислялись имена детей, я подумала, что Эд - в честь Скорбного Эдда:woot:
Может и в честь него тоже :woot: Мало ли какие подвиги Скорбный Эдд еще совершит!
Это не у них, это у меня слезы в углах глаз от ангста и умиления:cry::drownin: Отличная работа!:thumbsup:
Спасибо тебе за поддержку! :puppyeye: :hug:
 

Rizhiknay

Присяжный рыцарь
Прекрасная работа. За душу берет: наслаждаешься теплой атмосферой начала, задыхаешься от мучительной середины, и упиваешься сладким, с толикой горчинки, окончанием. Браво! :bravo:
 

Lemmi

Лорд
Прекрасная работа. За душу берет: наслаждаешься теплой атмосферой начала, задыхаешься от мучительной середины, и упиваешься сладким, с толикой горчинки, окончанием. Браво! :bravo:
Спасибо за добрые слова :happy:
 

Alarven

Присяжный рыцарь
Чудесно! Не только Арджон с горько-сладким финалом, но еще и живой Рикон! Автор, огромное спасибо!
 
Сверху