Lemmi

Лорд
Название: Зима Волков
Фандом: сага
Автор: Lemmi
Категория: джен
Размер: планируется макси
Персонажи:
ПОВ-ы: Джон Сноу, Арья Старк, Давос Сиворт, Мелисандра, Бран Старк, Бринден Талли, Аша Грейджой, Санса Старк.
Не ПОВ-ы: Тормунд, Вель, Атлас, Скорбный Эдд, Железный Эммет, Джиор Мормонт, Селиса Баратеон, Ширен Баратеон, Дрин, Боррок, Морна "Белая Маска", Бринден Риверс, Мира Рид, Жойен Рид, Ходор, Оша, Рикон Старк, Станнис Баратеон, Алисанна Мормонт, Тристифер Ботли, Деван Сиворт, Энги, Миранда Ройс, Мия Стоун, Петир Бейлиш, Шадрик "Бешеная Мышь", Роберт Аррен, Нестор Ройс, Анья Уэйнвуд, Гарольд Хардинг.
ОМП и ОЖП. (персонажи и пейринги будут добавляться по мере написания)
Рейтинг: R
Жанр: драма, приключения, романтика
Предупреждения: АУ как фанатское продолжение, возможный ООС, смерть персонажей
Краткое содержание: Вариация продолжения Песни Льда и Пламени. Старко-центричная, события будут в основном охватывать Север и Речные Земли. Юга и Эссоса не планируется. Фик строится по наличию всего вышедшего материала саги, включая спойлерные главы "Ветров Зимы". Хронология в фанфике не линейная.
Примечание: Автор искренне верит, что раз Мартин не выдает, то каждый фан имеет право написать свое продолжение и окончание саги. Это одна из таких попыток собрать воедино все накопившиеся в голове отдельного фана идеи и связать их сюжетом.
Публикация на других ресурсах: AO3
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину.
Статус: в процессе

Содержание:
Глава 01. Белый Волк
Глава 02. Тесса
Глава 03. Давос I
Глава 04. Человек-Волк
Глава 05. Мелисандра I
Глава 06. Арья I
Глава 07. Оборотень
Глава 08. Бран I
Глава 09. Арья II
Глава 10. Давос II
Глава 11. Бринден I
Глава 12. Мелисандра II
Глава 13. Джон I
Глава 14. Бран II
Глава 15. Бринден II
Глава 16. Арья III
Глава 17. Кракен на льду
Глава 18. Джон II
Глава 19. Мелисандра III
Глава 20. Давос III
Глава 21. Бринден III
Глава 22. Арья IV
Глава 23. Алейна I
 
Последнее редактирование:

Lemmi

Лорд
Белый Волк

Клыки обнажены, шерсть на морде собралась в гармошку, грудная клетка вздымается между каждым броском на дверь. Немой волк воет внутри так, как не выл еще никогда. Ни в ночь, когда потерял сестру, ни в ночь, когда оба они потеряли своих братьев.

Сильные лапы наконец-то одолевают деревянный заслон, но волк не испытывает никакого облегчения, он несется вперед, к своему хозяину. Тревога внутри не утихает.

Двуногие бьются вокруг, кричат и орошают чистый снег своей кровью. Один из них, пухлый и краснощекий, замахивается людским когтем на волка, но тот уклоняется и прокусывает ему руку в ответ. Человек падает на землю со стоном, а волк хочет добить нападавшего, но сила извне тянет его к хозяину, и он бежит дальше.

Его двуногий валяется на земле в самой гуще толпы, неподалеку от него копошится великанское создание. Волк бежит между людьми в черном и людьми в шкурах. В двух прыжках от своего человека он услышал его вой. Не человеческую речь, а тот же вой, который издавал сам волк. То колыхание в груди, ту вибрацию, которую он ощущал каждый раз, думая о сестре и братьях. Его человек зовет внутренним воем свою сестру, но она слишком далеко.

Белый волк пробирается к телу и опускает морду на грудь своего человека. Она еще теплая, но уже остывает. Испарина на коже начинает застывать, хотя кровь еще горячая, и там, где она вытекает, образуется пар. Волк слизывает несколько капель, прислушиваясь к вибрации от останавливающегося сердца.

«Призрак», - просит о помощи его человек.

И волк соглашается. Всегда соглашался, всегда помогал, поможет и в этот раз. Последний раз он смотрит на тело своего хозяина один. В следующий раз, когда открываются красные глаза, они смотрят уже вдвоем.

***
Сильный жар собственного тела и очень громкие звуки пугают непривычного человека. Человек-волк подпрыгивает с земли и озирается, пытается ступить вперед и падает вновь, неправильно двигая лапами. Освоиться в теле ему почти не дают, вокруг кипит битва, а один из черных братьев пытается его убить.

Белый волк заставляет душу человека отодвинуться, чтобы дать ему возможность спасти их обоих. Животные инстинкты заменяют человеческие мысли, лишь изредка позволяя знаниям человека вмешиваться в их общее сознание.

Волк бросается на одного человека в черном и прокусывает шею. Теплая кровь добычи не привлекает как раньше, и он разворачивает морду к другому двуногому, чье лицо раздражает человека внутри, распаляя в волке жажду убийства. Двое... Еще один. Волк убивает тех, кто пытается убить их.

Мимо проносится человек в шкурах с топором в руках. Волк почти бросается на него, но голос внутри останавливает: - «Тормунд». И волк спешит за двуногим уже не с жаждой крови, а с непривычным, слегка знакомым чувством. Стая - осознает волк. Как давно он покинул свою стаю, как давно разбрелись его братья и сестры в разные стороны? Он остался со своим человеком, но их связь другая. А вот внутри стаи волк не ощущал себя уже очень давно. Человек внутри отнесся к двуногому в шкурах и с рыжей шерстью* как к члену своей стаи, и волк принимает это решение. Он хочет защитить двуногого.

Хотя этому защита особо и не нужна. Волк сбивает с ног человека в черном и ломает сильной лапой грудную клетку. Человек из его стаи рассекает топором другого черного брата, а тому, что попытался схватить его сзади, откусывает ухо. Истерично-вопящий двуногий отшатывается, хватается за кровоточащую голову, и не успевает сделать больше ничего - волчья морда резко отрывает ему руку от плеча, а человеческая рука вгоняет топор в живот.

Под замолкающий вопль одичалый и волк смотрят друг на друга, тяжело дыша в ожидании. Человек внутри в таком смятении, что пересиливает волка, и они склоняют морду на бок.

- Хар-р! - нервно смеется одичалый в ответ. - Не тронешь ведь меня, так, волчара? Помнишь еще старину Тормунда, друга своего человека?

Человек-волк хочет кивнуть, но мускулы его тела позволяют лишь слегка нагнуть голову вниз. Тормунд, впрочем, это замечает, и глаза его округляются.

- Ты!.. - он не успевает договорить.

Шум, толкотня и крики вокруг внезапно удваиваются, а к мешанине из черных и грязно-серых тел примешивается новая толпа двуногих, закованных в металл. Тщедушные двуногие с юга, - думает волк. «Рыцари королевы», - поправляет человек.

- Сраные поклонщики! - сплевывает в снег одичалый. И бой продолжается.

Двуногие в доспехах несильно превосходят числом одичалых, и даже это преимущество быстро улетучивается. Тормунда окружают его люди, и они клином нападают на горстку людей в броне. Доспехи нелегко пробить, но одичалые яростно атакуют, громко крича, почти подражая звериному реву.

- ВУН-ВУН! - Тормунд кричит что-то великаньему созданию на древнем языке, и неповоротливое, пугливое существо разворачивается в сторону латников. Две широченные руки хватают по рыцарю, и великан долбит их друг о друга.

Человека внутри волка пугает и волнует это зрелище, но красные глаза натыкаются на двуногого в черном, кружащего вокруг великана. Черный брат не прекращает говорить на древнем языке, пытаясь утихомирить великана, и это слегка успокаивает человека-волка. Он разворачивается и снова бросается в гущу событий.

Двуногие вокруг кричат, кто-то яростно, а кто-то жалостно, со стонами они падают наземь, некоторые встают, но многие уже никогда не поднимутся. В грязи и снегу валяются люди в латах и люди в шкурах, однако тел в черном больше всего.

Волк натыкается на группу еще живых черных братьев, сражающихся друг с другом. Четверо против шестерых. Человеку больно смотреть, но волк чует один знакомый запах и принимает решение самостоятельно. Он помогает группе из шестерых, среди которых двуногий по кличке Атлас. Волк помнит нежные руки, вычесывающие клочки и иголки из его шерсти, помнит улыбающуюся морду человека. «Лицо», - нехотя поправляет человек внутри.

- Предатели! - красивое лицо парня сейчас в слезах, но сражается он смело. Волк помогает ему и его товарищам разделаться с четверкой, но со спины к ним подступают одичалые, не видя разницы между черными братьями. Волк безмолвно скалиться, не подпуская двуногих в шкурах.

- Оставьте этих! - кричит откуда-то Тормунд. - Если волк их не трогает, значит они за нас!

Едва ли это может быть правдой, но слов Тормунда хватает, чтобы его люди отступили. Человек-волк хотел бы найти других дозорных, которых ему стоит защищать, но понимает, что людей в черном на поле боя почти не осталось. Лишь одичалые бьются с рыцарями, постепенно одолевая и их. Волк больше не бросается яростно на людей, лишь защищаясь, если кто-то пытается убить его. Он пробирается сквозь груду тел, постепенно заметаемых снегом, всматривается в лица, пытаясь кого-то узнать.

Отелл Ярвик... Альф из Грязей... Вик-Строгаль, чье горло в запале ярости волк прокусил сам. Столько знакомых лиц, столько предателей... Человек-волк тихо ступает по кровавому месиву земли, возвращаясь к месту, у которого все началось, пока бой вокруг постепенно утихает.

Тело его двуногого уже кажется синим, но волк все равно ложится рядом и снова кладет голову ему на грудь. Человек больше не может вернуться. Ему больно осознавать, что происходит вокруг. Больно думать о том, чем закончилась его жизнь. Больно ощущать предательство, больно размышлять, что делать дальше... Больно быть человеком.

- Сноу... Джон Сноу... - раздается каркающий звук откуда-то сверху.

Человеческая душа сжимается до маленькой точки на краю их сознания, прячась ото всех и от себя самого, оставляя волка за главного.

1. * - Единственный момент, который хочется позаимствовать у сериала - это внешний вид Тормунда. Кристофер Хивью просто божественен в этой роли, и представлять Тормунда иначе уже не получается. Так что пусть будет рыжим и здесь. Но в остальном, этот фанфик базируется исключительно на книгах.
2. Прошу прощения, если эта глава кажется слишком короткой. Изначально она писалась как пролог (поэтому такой размер), но после идея пролога как такового ушла (ведь фанфик базируется с учетом спойлерных глав Ветров Зимы, а значит и четкой структуры книги быть уже не может), но дальнейшие главы уже были написаны, и эта осталась как есть - короче других.
 
Последнее редактирование:

Lemmi

Лорд
Тесса

Мята - от головной боли. Мускат - наполнит силой. Шафран - кровь не будет как водица. Гвоздика - от зубной боли. Корица... Тесса запнулась про себя, и руки ее остановились. Она отщипывала листочки от веток и раскладывала их в разные банки, пополняя травяные запасы Матушки Красоты. Раз в три дня Тесса отправлялась помогать старушке с ее склянками, травами, мазями и зельями. За неспешной работой почтенная женщина рассказывала ей о свойствах разных трав, наказывая юной Тессе повторять про себя и никогда не забывать эти мудрости.

- Что замерла? - заметила женщина. Глаз у нее был острый, как и ее ум.

- Простите, матушка, задумалась. - Тесса повинно склонила свою обвязанную платком головку. Ей надлежало со всеми быть вежливой, но Матушку Красоту она уважала по-настоящему. Знаний у нее было не меньше, чем у любого вестеросского мейстера. Глупая, браавосская девушка не знает, кто такие мейстеры, - одернула себя Тесса, затем спросив: - Что делает корица?

- Завари ее в молоке с кардамоном и сможешь унять почти любой разболевшийся живот, - благосклонно повторила бывшая куртизанка. Она любила говорить о лечебных травах, наставляя юных девушек на попечении дома Отерис. Лет ей уже было под семьдесят, и она давно не принимала клиентов, но даже сейчас лицо ее было красивым, пусть кожа на нем и была вся в морщинках. Руки у нее были аккуратные и мягкие, а волосы, белые словно снег, заплетенные в толстую косу, вызывали восхищение молодых женщин и зависть других, лысеющих старушек. - Для чего имбирь нужен, помнишь?

- Конечно. С лимоном и медом - от простуды. А просто несколько корешков сжевать - и сразу легче станет... - Тесса снова запнулась, чуть не сказав резкое слово. Женщина с улыбкой смотрела, ожидая, пока девочка подберет вежливые слова. - ...освободить тело от прошлого приема пищи?..

Старушка рассмеялась.

- Облегчиться. Нет ничего страшного в этом слове, уж всяко лучше того, которое ты изначально подумала. - задиристо сверкнула глазами женщина. - И как не старайся, все слова ты не сможешь украсить, иначе никто не поймет, что ты лепечешь. А ты ведь не хочешь стать простой певчей птичкой, верно?

Тесса смиренно улыбнулась в ответ. Певчими птичками, красивыми куколками и другими эпитетами называли куртизанки глупеньких дурочек, только и умеющих, что ноги раскрыть да поддакивать клиенту. Нет, не такую растили из Тессы. Она должна уметь не только красиво говорить, но и знать что и когда говорить. До уровня остроумия Поэтессы ей, конечно, далеко, но начитанная брюнетка с острым как бритва языком - это недостижимый идеал. Тессе больше хотелось походить на Таленну, которая всегда шутила над клиентами так, что ослепленные ее очарованием мужчины и не осознавали, что их высмеивают, зато окружающие всегда понимали, что именно сказала куртизанка, едва сдерживая улыбки.

- Закончи со свежей зеленью и бери ступку. Молоть травы у тебя получается быстрей всех, - в этом старушка была права. Из пяти молодых девочек в доме Тесса лучше всех справлялась с работой, требующей хоть капли нагрузки. Ее руки были грубее, чем положено куртизанке, о чем не упускала случая напомнить Лунная Тень каждый раз, когда Тесса натирала ей спину в бане.

После трав наступало время готовить масла. Рецепты Матушки Красоты в основном были для сохранения кожи и волос или для создания ароматов. Иногда она готовила что-нибудь для приема внутрь, как лечебное, так и что похуже. Поэтесса как-то шепотом рассказала Тессе, что однажды старушка отравила мужчину, избившего девочку, впервые взявшую клиента. Матушка поделилась некоторыми плохими рецептами и с Тессой, на всякий случай, но девочка знала, что эти составы она запомнит лучше многих других. Кроме, конечно, лунного чая. Состав этой бурды повторяли тут слишком часто, чтобы его не запомнить. Тесса уже много раз помогала его варить. А иногда и засушивать до формы небольших серых бусин - сжатые комочки из сухой смеси. Процесс создания этих бусин был долгим и кропотливым, но пить лунный чай в такой форме было куда легче, и многие женщины Браавоса предпочитали заплатить вдвое дороже, но купить именно такой. Матушка Красота своим девушкам всегда давала все даром, но часть заготовок продавала в город. Впрочем, эти небольшие заработки она оставляла себе, ведь дом Отерис не нуждался ни в каких других доходах, кроме своего основного.

Уже полтора века все, чем занимается дом Отерис - это воспитание и содержание лучших куртизанок города. Официальной главой дома считается Престейн Отерис, но этот дряхлый старик почти никогда не покидает стен своих покоев, и видела Тесса его лишь раз. В Вестеросе в таком случае хозяйством бы заправлял его старший сын, да и в большинстве домов Браавоса тоже, но только не у Отерис. Торон и Пранелис, сыновья старика, подчинялись своей старшей сестре - Беллонаре. Женщина уже почтенная, она переложила титул Черной Жемчужины на плечи своей дочери, Беллегеры, в то время как сама полностью занялась воспитанием молодого поколения девушек и управлением дома.

Сам особняк Отерис, находившийся в богатой части Браавоса недалеко от Пурпурной Гавани, мало чем походил даже на самый дорогой бордель города. Мужчины никогда не приходили сюда просто так, желая купить девушку. Даже самому Морскому Начальнику вход сюда был закрыт без приглашения, которое он мог получить только от женщин, в доме живущих. Куртизанки редко водили своих клиентов сюда, ведь только богатые мужчины могли позволить себе развлечение с Черной Жемчужиной и ее подругами, а у богатых есть свои дома. Таким образом особняк Отерис оставался спокойной гаванью для вышедших на покой куртизанок вроде Матушки Красоты, для работающих женщин как Поэтесса и Таленна, и, конечно, для молодых учениц.

Беллонара Отерис никогда не содержала много девочек разом, да и оставались с ней только лучшие. Ориса, одна из нынешней пятерки, все грозилась, что Тессу скоро выставят. Тесса не обращала на нее внимания. Она останется столько, сколько понадобится, но уйдет до первого клиента, когда обучится всему, что должна знать - именно так договорился Добрый Человек с Беллонарой.

- Ты пойдешь учиться на куртизанку, - сказал он Мерси на утро после того представления, во время которого она убила Раффа. Мерси тогда даже испугалась, что ее выгоняют, ведь когда-то Добрый Человек предлагал ей выбрать стезю куртизанки вместо той, ради которой она пришла к ним. Но она ошиблась: - Женщина, редкая в нашем деле, может многому полезному у них научиться.

Поступок ее, однако, не остался незамеченным.

- Не думай, что мы не знаем. Это уже второй раз, когда ты отдаешь дар Многоликого по собственному усмотрению. Третьего не будет, запомни.

Мерси запомнила, а к вечеру стала Тессой. Юной девушкой с прелестной улыбкой и озорными глазами. Лицо ей оставили ее собственное, хотя поначалу Тесса и упиралась:

- Кому нужна куртизанка с таким простым, длинным лицом?

- Ты ошибаешься, дитя. За такое лицо, как у тебя, начинают войны, - сказал Добрый Человек.

Беллонаре понравился ее нос, а Беллегере - глаза, так что Тесса больше не волновалась за свою внешность. Молодая Черная Жемчужина так и не вспомнила Кошку-Кет, у которой однажды купила моллюсков, но Тесса и не походила уже на ту наглую девчонку с тележкой. Тесса была спокойнее, улыбчивей и нежнее, чем резкая дочь торговца рыбой. И хотя у Кет было больше волос, Тесса выглядела милее даже в повязанном на голову расписном платке. Ориса и другая девочка, Сарра, задирали ее за ежик коротких волос, доставшийся от жизни Мерси, зато Беллегера показала ей как сплетать из шелковых покрывал бесподобные головные уборы, а Тесса быстро наловчилась делать их сама.

К Молодой Жемчужине направилась Тесса и сегодня, закончив помогать Матушке Красоте.

- Тесса-Тесса, милая принцесса! - нараспев поприветствовала девочку Беллегера. - Помоги мне с одеждами, будь душкой.

Тесса расшнуровала внешний корсет, помогла выбраться из юбок и уже подобрала сброшенные женщиной чулки, как внезапно темные руки обхватили ее под живот и стиснули в объятиях.

- Белла! - захихикала Тесса, когда та начала ее щекотать.

Женщина повалила девочку на широкую кровать, где они провозились в щекотках и объятиях так долго, что остановились, лишь когда у обеих закончилось дыхание.

- Ты хорошо пунцовеешь, девонька, - тронула ее за горячую щечку Беллегера. - На моей коже никогда не бывать такому румянцу.

- Зачем тебе румянец, прекрасная Жемчужина? Им ведь пользуются только юные девицы.

- Ах, опять тебя моя мама учила?

- Утром, да. Мы все слушали.

Беллонара проводила по нескольку часов со своими ученицами каждый день, наставляя их в тонкостях старейшего женского мастерства - быть прекрасной и желанной. Чаще всего устно, как было в тот день. Но иногда она водила их смотреть как занимаются делом уже работающие женщины. Последний раз они наблюдали за Лунной Тенью и ее банкиром, приходящим к ней так часто, что она стала приглашать его в дом Отерис. «За женщиной, которой нравится ее клиент, лучше наблюдать», - увещевала бывшая Жемчужина, пока они сидели за решетчатой стенкой комнаты Тени.

После утренних разговоров с хозяйкой дома девочки расходились - каждая к любой из куртизанок, и проводили весь оставшийся день с одной женщиной, наблюдая, слушая, помогая, учась. Беллонара каждый день выбирала разную девочку и вместе с ней занималась домашними заботами, ибо даже самая востребованная женщина должна, по ее мнению, знать, как управлять домом. Остальные же куртизанки могли брать с собой одну и ту же девочку, если того хотели. Лунная Тень предпочитала Орису. Таленна оказывала поддержку Лисанне. Сарра уже заняла место одной из четырех русалок Морской Королевы. Дея, начавшая почти одновременно с Тессой, пока не приглянулась никому. Поэтесса любила всех одинаково, но каждый раз жаловалась на Беллонару, если они выбирали одну и ту же девочку в один день. А вот Черная Жемчужина привязалась к Тессе. Из-за чего она и стала целью нападок других учениц, но Тесса научилась не реагировать на задир еще несколько жизней назад.

- Пойдешь завтра со мной, Тесса-принцесса? - спросила Беллегера.

- Конечно, - улыбнулась девочка, массируя плечи Беллы. Жемчужина казалась уставшей. Нападать на ученицу с щекоткой - это было так по-детски. Тесса знала уже, что ее наставница любит притвориться маленькой девочкой каждый раз, когда что-то во взрослой ее жизни идет не так. - Кто расстроил тебя, милая Белла?

- Этот Свифт!.. - закатила глаза Жемчужина. - Как же он мне надоел. Три месяца обхаживает Железный Банк, словно слабоумный торгаш, надеющийся, что от дождичка в четверг сильные мира сего поменяют решение! Ни один из послов других стран не застревает так надолго в Браавосе, если ему отказывают. А этот уже и трех охранников своих потерял, так нет же! Не понимает намеков! И про меня ведь не забывает! Правда, денег у него уже хватает лишь на один день в неделю, но все равно... Давно не было у меня таких скучных и надоедливых мужчин! - жаловалась Беллегера.

Интересно, что случилось с еще двумя латниками? - думала Тесса, расчесывая густые волосы Беллы. Судя по словам Жемчужины, намеки эти могли быть от самого Железного Банка. Тогда, возможно, сделал это кто-то из Черно-Белого Дома.

Тесса по-прежнему ходила молиться в безлунные ночи. Женщина-Призрак учила ее одевать и снимать лица, привыкать к ощущениям, хотя вручать дар ее больше не посылали. Шрам на лбу собственного лица зажил и виднелся лишь розовой полоской, но и ее можно было замазать пудрой. Добрый Человек дважды уже показывал ей, как снимать и подготавливать лицо к использованию. Маленьким серебряным лезвием он аккуратно срезал кожу с одного из мертвецов, обмытых послушниками, а после очищал и погружал кожу в то же зелье, которое жрецы пили, чтобы придать лицу магическую силу. Готовить это зелье Тесса уже умела сама, но лица ей срезать пока не доводилось.

Жрецы в последние полгода посещали храм реже обычного. «Чем больше разгорается войн, тем чаще нуждаются люди в помощи Многоликого», - так объяснял Добрый Человек. Сладкие речи, оплаченные монетами и сокровищами людей, приносящих заказы в храм. Много кто приходил в Черно-Белый Дом просить дара для другого, в том числе и банкиры Железного Банка - Тесса видела двоих в прошлый свой визит. Если Железный Банк хочет обескровить посольство из Вестероса... Что ж, теперь понятно, почему за ее проступок не последовало никакого наказания, как в первый раз.

- А сегодня он был просто невыносим! - продолжала Белла, переодевшись в шелковую ночную сорочку. - В эту луну в Браавос прибыл еще один посол с той стороны Узкого Моря. От другого короля, ты представляешь? - женщина откинулась на подушки. - Свифт мне все уши прожужжал про свою стычку с этим, Масси, кажется... Убить им друг друга не позволит Морской Начальник, но шуму теперь будет много.

Тесса поймала себя на мысли о том, что хотела бы знать, от какого короля этот другой посол. Что тебе до Вестероса? Что тебе до оставшихся там королей?

Спать Тесса легла в смятении, не смотря на успокаивающее мерное дыхание Беллегеры под боком. Ничего удивительного, что во сне она снова оказалась волчицей. С ней это теперь часто случалось, стоило хоть на секунду задуматься о доме в течении дня.

Дом.

Дом волчицы был холоднее. В лесах дома было больше хвои, чей запах так нравился ей. Волчица и сейчас иногда валялась в поваленных ветках елей и сосен, если находились такие.

Ночью, когда луна была почти полной, волчица наткнулась на чужую стаю. Не первая и не последняя в ее жизни. У волка-вожака было оторвано одно ухо. У его беты был один глаз, а на месте второго был шрам такой ровный, что оставить его могли только большие людские когти. Шестеро других волков тоже выглядели побитыми. Эти самцы столкнулись с двуногими и выжили, стало быть - сильные. Волчица захотела их к себе в стаю. Вожак был больше своих собратьев, но никак не крупнее ее.

Схватка была недолгой. Волчица дважды сбила одноглазого, а вожаку прокусила лапу. Он дернулся еще раз, клацнув зубами в опасной близости от ее уха, но волчица уклонилась, а вот он - нет. Скоро челюсти ее сомкнулись на шее вожака, и он умер, не пожелав подчиниться.

Стая же его послушно приняла новую альфу, как и многие из мелких сородичей до них. Лишь одноглазый черный волк поднялся и попытался прыгнуть на волчицу еще раз. Но в этот раз он не пытался ее убить, а лишь желал покрыть. Волчица дала ему лапой по морде, утихомиривая очередного самца. Они были слишком малы для нее, чтобы хоть у кого-то из них был шанс подчинить ее себе. Волчица не знала, найдет ли пару себе в пору. С последними самцами своего размера она общалась будучи еще щенком. Трое братьев ее еще живы, но все далеко, одного так она и вовсе почти не чувствует. Возможно, когда-нибудь...

Тесса проснулась тяжело дыша и с липким бельем. Беллегера еще спала, но солнце уже поднималось, и в его ранних лучах Тесса разглядела кровь на простынях. Смазанное пятно отчасти напомнило ей форму листа чардрева, а может это лишь схожий цвет и остатки сна влияют на ее воображение.

Хорошо, что я сегодня спала с Беллой, а не среди девочек, - только и подумала Тесса, поджав губы. Она давно уже ждала, когда придет ее расцвет. Ориса и Сарра старше ее на пару лет, Дея - ее одногодка, а Лисанна даже младше, и все они уже расцвели. Но теперь и Тесса стала девушкой, меньше поводов для Орисы ее задирать.

Черная Жемчужина, проснувшись, поздравила ее слегка печально, но помогла соорудить лунное белье, а после попросила у слуг завтрак и для Тессы, хотя обычно ученицы первую трапезу вкушали в столовой, и только взрослым женщинам был позволителен завтрак в постель.

Перед утренним занятием пришлось рассказать о случившемся хозяйке дома, но та не выразила особого удивления - «Давно пора». Зато из-за этой новости Беллонара решила сегодня повествовать о всех плюсах и минусах лунной крови. Так себе тема, - решила Тесса, - хотя и лучше, чем все подробности мужского корешка.

Когда солнце было в зените, барка Черной Жемчужины уже качалась по каналу, а Беллегера сплетничала про всех встречавшихся им знатных мужчин. Обычно Черная Жемчужина любила качаться на тихих волнах до самого вечера, но сегодня на удивление быстро определилась с клиентом. Почти сразу после обеда женщина отпустила Тессу погулять. «Мне надо развлечься, а купцы для этого подходят лучше всего...» - сказала Беллегера с таким заоблачным взглядом, будто уже примерялась, какие дорогие безделушки попросит у сегодняшнего бедолаги.

Тесса сошла на мостовую недалеко от храма Лунных Певцов. Она часто гуляла по городу, а благодаря куртизанкам, хорошо теперь изучила и богатую часть Браавоса. Фонтаны и улицы, висячие сады и дома, храмы и банки - быстрые ноги Тессы знали тропы по всем этим местам. Тесса ценила красоту Высокого Браавоса, но часто скучала и по более живой части города. Давно у нее не было столько свободного времени, чтобы можно было успеть дойти до Мусорной Заводи и обратно.

Девочка закуталась в неброскую шаль и сняла свой красивый платок, чтобы не слишком выделяться на улицах, где обитал простой люд и брави. Дом Бруско она обошла стороной, но пара знакомых котов все равно пристроились за ней на время, пускай от нее давно уже не пахло мидиями и моллюсками. На площади перед мостом Наббо теснился приезжий цирк с мужчинами на ходулях, женщиной с тремя грудями и двумя тиграми. За несколько улыбок парнишке, присматривающим за тиграми, Тесса смогла погладить худых животных. Они были очень спокойные, сидели даже без цепей, но глаза их были такие грустные и отрешенные, что Тессе стало безумно их жаль. Во что превратила неволя этих хищников...

На другой стороне канала у нее начал побаливать живот. В упрек своей первой лунной крови она прошла до самых причалов, намереваясь и обратно возвращаться пешком до самого особняка. Прогуливаясь вдоль береговой линии Тесса задумалась, что в Черно-Белом доме скажут о ее расцвете. Никто не может быть матерью, - вспомнилось ей. Она и подумать не могла о том, чтобы стать матерью чьих-то детей, но доверят ли Безликие ей самой выбирать? Или захотят лишить ее этой возможности, как лишили однажды зрения? От Матушки Красоты она теперь знала, что это не так-то просто, а главное - безвозвратно. Живот снова сжался, как будто откликаясь на неприятную мысль. Надо будет сделать тот отвар, который Матушка для Деи готовила в прошлые ее месячные.

День клонился к закату, но вечер еще не наступил, поэтому пяьнчуг на улицах особо не было. Лишь моряки, травящие байки, да снующие туда-сюда торговцы. Тесса скучала по такой жизни сильней, чем по жизни актрисы, но не так сильно, как по другой, самой первой. Той жизни, к которой принадлежала снящаяся ей волчица.

У Нимерии тоже не будет детей, - вспомнился ей сегодняшний сон. Она всегда знала, кто эта волчица, через которую она живет по ночам, но только сейчас осмелилась назвать ее по имени в своих мыслях. Не стоило этого делать, лишь грусть вновь сковала ее сердце.

Девочка, зовущаяся Тессой, сама того не замечая, дошла до таверны Пинто. Внутрь она заходить не стала, но уселась на причал недалеко от входа. Людей у Пинто было немного, а интересностей и того меньше, но внутри сидела парочка вестероссцев, и Тесса не стала сразу уходить, прислушиваясь к родной речи.

- Регента малолетнего короля убили, ты слыхал?

- Он тоже ж из Ланнистеров был, нет? Прокляты они, зуб даю. Того глядишь, может Станнис и сядет на трон, если еще не отморозил себе все на долбанном Севере.

- Видал я его послов в городе. Аж с Восточного Дозора притащились, представляешь? Дубак там, небось, лютый.

- Если б только мороз. Я слышал, очередной лорд-командующий Ночного Дозора умер.

Сердце Тессы замерло.

- Как бишь его? Джон Старк?

- Не Старк, бастардом он был, Сноу. Зарезан своими же братьями.

Мгновение спустя она очутилась в лесу, с лапами вместо ног и рук, и завыла.
 
Последнее редактирование:

Lemmi

Лорд
Давос I

В свою бытность контрабандистом Давос Сиворт не раз и не два прикидывался потерпевшим кораблекрушение моряком, чтобы втереться в доверие жителей берега, к которому причаливал за добычей. Много лет спустя он собирался вновь использовать эту уловку, вот только боги решили, видимо, что с них хватит, и разбили его лодку о камни взаправду.

Морские клыки скал у Скагоса поймали в свою пасть немало суден из тех, что отваживались подплывать к острову. Давос специально выбрал самую мелкую шлюпку, чтобы иметь возможность лавировать между острыми камнями, но штормы в Тюленьем Заливе были такие лютые, что на камнях в воде успели нарасти слои льда, из-за которых подводная напасть стала абсолютно непроходимой, и даже маленькая лодчонка прошлась дном по ледяному клину, прохудилась, и начала тонуть. С трудом Луковый Рыцарь догреб до линии берега, добираясь до земли уже вплавь, ибо наполовину затопленная лодка осталась на ледяных наростах у мелководья.

Капитан «Каракатицы», конечно, хватится шлюпки и одного матроса под утро, но вряд ли станет тратить время и силы, чтобы найти одного сумасшедшего, спрыгнувшего с корабля возле Скагоса.

Лорд Белой Гавани не мог отправить казненного Десницу бунтующего короля Баратеона на своем корабле, а вот подсадить на обычное торговое судно лишнего матроса - почему бы и нет? Перчатку с набитыми соломой четырьмя пальцами Давосу сделали новую, а лицо у него, как и говорил лорд Мандерли, было простое. Матросы знали его как Вардена, и то не слишком долго, ведь «Каракатица» шла напрямую к Восточному Дозору. Ночью Давос умыкнул из запасов судна мешок с пайком и пару мехов с водой и вином, накинул на себя второй утепленный плащ, опустил на воду шлюпку и был таков. Уже к утру, однако, он разбился у скал, а на берег добрался промокший до нитки и задрогший до скрежета в зубах, растеряв половину поклажи.

Впрочем, он и не собирался возвращаться обратно на шлюпке. Мальчик вместе с ним на ней бы еще поместился, а вот лютоволк - вряд ли, если верить хоть половине рассказов об этих зверях. Луковый Рыцарь надеялся умыкнуть у скагосских жителей вместе с ребенком и волком еще и одну из лодок под парусом. Больших кораблей у хозяев этого острова точно никогда не было, но хоть какие-то судна должны были быть.

Единственный за всю его жизнь знакомый Деснице моряк, побывавший на Скагосе, плавал вместе с ним, когда тот был простым юнгой без родового имени. Весь путь на борту «Каракатицы» Давос силился вспомнить все, что знал и слышал от Торвига.

На «Бродячей Кошке» контрабандист Торвиг был самым старым членом команды. Когда Давосу было только двенадцать, седому северянину перевалило уже за шестьдесят. Отколовшись от какого-то горного племени, по молодости Торвиг рванул на море, к которому его сородичи обычно и не приближались. Едва плавая и ничего не смысля в морском деле, он дотянул от Серых Скал только до Скагоса, где парня не прибили лишь потому, что тот сам был северянином. Но там же его и выходили, научили как обращаться с лодкой, а после спокойно отпустили на все четыре стороны, не откусив у него и пальца. А затем уже началась веселая и насыщенная жизнь контрабандиста, которую Торвиг окончил под крылом Роро Угориса.

Наглых юнцов Торвиг запугивал сказками о людоедских обычаях и живущих в пещерах великанах, но юнгам поспокойнее, тем, кто хорошо слушал и, главное, слышал, старик рассказывал и более правдоподобные вещи.

«Народец не страшнее и не краше других, - молвил Торвиг, - живут правда, обложившись черепами своих предков, от недавних отцов до старейших вождей, но больших странностей за ними я не замечал. Чураются чужаков, конечно, но если сам ты на них не бросаешься, то и в ответ на тебя никто не бросится. Рыбачат себе спокойно, да козлов длиннорогих выращивают. Гордые, этого точно у них не отнять, даже самую мелкую лачугу считают за королевские покои, но что еще взять с такого негусто населенного островка? Поди если к ним лорд какой, или, не дай боги, сам король заявится, без чувств все попадают».

Давос очень надеялся, что слова эти были правдивы. Да только даже если и так, со времен юности Торвига прошел почти век, и мало ли что могло поменяться.

Покров из гальки у берега местами был уже фута, а кое-где расширялся до пары ярдов, но с одной стороны было море, а с другой отвесная скала, и Луковому Рыцарю немало пришлось пройти вдоль нее, прежде чем появились валуны и сколы скал, на которые можно было забраться, зато подъем помог ему согреться.

С первыми валунами появились и первые черепа. Мелких животных - лис, зайцев, птиц и ящериц. Бояться пока было нечего, но Давоса напрягало отсутствие остальных костей скелетов - на скалах валялись действительно одни только черепа. Что делают с другими костями?

Забравшись повыше на сухую землю, сир осмотрелся вокруг. Вид за спиной представал неутешительный. Помимо его собственной, намертво вставшей среди льда лодчонки, было видно какое-то крупное судно, разбившееся о скалы немного севернее места, где пытался причалить он сам. Птиц над обломками было не видать - пожрали уже всю мертвечину неудачливых моряков. Но древесина корабля, хоть и омывалась волнами, выглядела еще не прогнившей, значит, крушение произошло всего пару лун назад. Луковый Рыцарь запомнил место, надеясь, что возвращаться и плавать за древесным материалом ему не придется. В крайнем случае, если у берегов острова не найдется ни одной лодки, ему придется строить средство передвижения самому, и уже обработанная древесина в таком разе будет полезной. Хотя без нужных инструментов на постройку у него уйдет не меньше полугода.

Давос развернулся обратно к недружелюбно встречавшему его острову. Скальный мох сменился жесткой травой и редким среди валунов кустарником, но где-то вдалеке у горных наростов виднелись деревья и даже лес. Попытаться скрыться, если понадобиться, будет где, - заключил Давос. - Но лучше все-таки встретиться с местными мирно.

Луковый Рыцарь решил забраться на видневшийся рядом горный пласт, чтобы глазами найти ближайшее поселение, за неимением карты. Путь к горе занял у него добрых пару часов, а взбирался он на нее еще с час. И весь путь его сопровождали черепа животных, появляющиеся тут и там. К мелким лисьим добавились и головы покрупнее - собачьи, кое-где виднелись черепа с рогами - бараны. У подножья горы Давоса встретили первые по-настоящему пугающие черепа. Маленькие, очень похожие на человеческие, почти детские, но все же чем-то разительно отличавшиеся от людского скелета. Суеверно всматриваясь в проросшие травой кости, Давос наконец-то понял, в чем отличие. У этих черепов были уши. Точнее, ушные раковины, выдающиеся заостренными концами по бокам черепа. Существ, рождающихся с такими скелетами, наверное, уже много веков как не существует, но на этом куске первородной земли они явно водились в большом количестве. Широкоухие дети с хвостами и в шерсти привиделись Давосу, словно бы они лежали прямо здесь на земле. Сир вздрогнул, смаргивая наваждение, и продолжил путь.

Солнце было в самом зените, пусть и скрываемое облаками, когда рыцарь распластался на горном склоне. Отдышавшись, он глянул на земли, расстилавшиеся перед ним. На Скагосе было еще с десяток более высоких гор, но и та, на которую он забрался, неплохо позволяла рассмотреть очертания острова. Дыма от очагов не было видно, но деревеньки кое-где стояли. Ближайшая была по правую руку строго на восток, туда Давос Сиворт и направил свои стопы.

Как оказалось, неприветливых местных боялся он понапрасну.

Деревенька, из пары десятков завешенных шкурками лачуг и одним широким домом посередине, сначала поприветствовала его удивленными взглядами своих жителей. Но почти сразу к нему кинулась толпа детишек, дергая за штанины, словно диковинку, а за ними подошли и взрослые, закидывая вопросами незнакомца. Часть людей пыталась заговорить с ним на каком-то рычащем старом языке, но осознав, что чужеземец и слова не понимает, все быстро перешли на андальское наречие.

- Ты кто? Откуда взялся?

- Моряк? Торговец?

- Южанин поди! Смотрите, как легко одет!

- Не с восточного континента, нет?

- Ты один или с кем-то?

- Дяденька, вы чего такой бритый?

Давос, поспевая как мог, отвечал на все вопросы. Моряк, с Юга, лодка разбилась. В Эссосе бывал, но давно. Один, судно потонуло. Бреюсь потому, что борода грести мешает.

Последняя фраза удостоилась смеха как детей, так и взрослых. Мужчины перестали смотреть на него, как на угрозу, а женщины прекратили его щупать и стали предлагать еду, обычную, похлебку из репы да тушеные овощи. Давос Сиворт облегченно вздохнул, прокляв всех сказителей, что обзывают этих островитян людоедами.

Остановился Луковый Рыцарь у одной женщины средних лет с сынишкой не старше десяти, за кров и еду пообещав помочь с любой тяжелой работой.

- Ну, воды натаскать можете, а так мы и сами справляемся, скагоссцы ведь камнерожденные! - Похвасталась женщина с именем Вигга. Ее с сыном больше интересовали истории мореплавателя, да искусство плести морские узлы, чем что-либо другое, предложенное в обмен Давосом.

Деревенька оказалась действительно охочей до новостей извне, что было неудивительно, учитывая как редко Скагос посещают жители любой части Вестероса. И зря, - решил Давос на третий день своего пребывания.

Мужчины тут и вправду были чересчур волосатые, с густыми бородами и длинными шевелюрами, а руками такими шерстистыми, что некоторые даже в мороз ходили в безрукавках, но люди они были не хуже и не лучше других. Давос видел парочку иббенийцев однажды, так те были куда волосатее.

А женщины были даже краше, чем большинство размалеванных девиц в той же Королевской Гавани. Здешние пастушки одевались просто, зато волосы заплетали красиво и лбы свои украшали полосами синей краски, под углом образующие своеобразную корону, и получалось что каждая женщина тут - королева. Синие узоры виднелись и у мужчин - на щеках под глазами и на голых руках.

- У нашего племени синие метки, - объясняла Вигга. - Магнаров цвет - благородного моря. У Стейнов - красные, они самые свирепые войны, раз уж ближе всех к Скейну и Стене обитают. А Кроулы в зеленом ходят - у них Дети Леса жили даже после нашествия драконов. Везде на Скагосе Дети Леса жили, но с Кроулами дольше всех, пока совсем не перевелись.

И Давос наконец понял, чьи черепа встретились ему у подножья горы. Черепа, кстати, и в деревне были, старый Торвиг не врал. У каждой лачуги были воткнуты пара-тройка шестов с гордо-сидящими на них черепами. Рыцарь поначалу их сторонился, но от деревенских детишек узнал, зачем скагосцы выставляют их напоказ.

«Вон тот, - показывала на один череп девочка лет восьми, - мой отец, а то - дед. Мы храним черепа до тех пор, пока не умирает последний, кто застал человека в живых. После совсем старый череп относят в пещеры предков, а новый водружают на его место».

Страшноватый обычай, но людоедского в нем ничего нет. Да и предков своих помнить - это дело хорошее. - успокоился Луковый Рыцарь.

Больше недели провел Давос в деревеньке, промышлявшей рыболовством и выпасом черных баранов. Все деревенские уже знали его имя, как и имена его жены и детей. Люди здешние хотели знать все до самой последней мелочи о забредшем в их земли чужеземце, а Давос не хотел привирать слишком сильно. Свой статус и истинную цель прибытия он сохранил в тайне, но про свою жизнь, семью и приключения рассказывал с радостью. Правда всегда из него шла легче, чем ложь, а скагоссцы хорошо к нему отнеслись, и он не видел причины не поделиться с ними. А жители в ответ делились историями с ним. И теперь Давос, когда покинет остров, сможет немало рассказать о настоящем острове Скагос, а не о том мифе, что витает вокруг него.

Старейшина деревни, Урег Седой, предложил ему одну из их парусных лодок, чтобы доплыть обратно до большой земли, но остальная деревня не хотела его отпускать так рано. Давос и сам не торопился, так что радостно ухватился за предложенную возможность остаться до возвращения лорда Магнара.

Лорд, хотя скорее всего человек не крупней земледельца, жил в деревне побольше - из сорока домов, в нескольких лигах южнее. Сейчас на Скагосе был период советов, и все три лорда встречались в горном хребте посреди острова, но луна близилась к своей полноте, и вожди скоро должны были вернуться.

- Хотя мой старшенький вернется и того раньше, - рассказывала Вигга. - Отправился пару недель тому назад верхом к Кроулам с обменом. Со дня на день его жду. Вот уж он удивится южанину!

Давос улыбнулся и заверил хозяйку, что перескажет ее старшему сыну все истории, которые успел рассказать младшему. Про себя же рыцарь думал, когда можно будет начать незаметно задавать вопросы. Достаточно ли деревенские ему доверяют? Как много они могут знать про мальчика с лютоволком, и знают ли вообще? Жители деревни рассказали ему обо всех чужеземцах, побывавших на Скагосе за последние пять лет, и не важно с какой стороны приплывали люди - про них знал весь остров. Но среди этих историй не было ни одной хоть отдаленно напоминающей нужную ему, так быть может, младший Старк и не добрался до Скагоса вовсе? Про разбившееся о скалы судно скагоссцы и то знают все подробности, а про мальчика ни слова не промелькнуло в их разговорах.

И все-таки, спросить надо будет. Если уж я приплыл зря, то надо хотя бы быть в этом уверенным.

Начать расспросы Давос решился только к приезду Эрба, сына Вигги, через пару дней. Рослый и мускулистый парень и пара его друзей прибыли на самых диковинных лошадях, которых когда-либо видел Давос. Большие, высокие и худые, но с сильными ногами, лошади эти лучше прыгали, чем бегали, словно горные козлы. Шерсть у них была длинная, серого цвета, на спине и шее такая светлая, что почти серебрилась, а у копыт - почти черная. Но самым удивительным был рог, растущий во лбу под прядками светлой гривы. Широкий у основания и тонкий до остроты на конце, он вился вокруг себя до фута длины. Такой проткнет не хуже копья. «Жедн орг» - называли скагоссцы на своем старом языке этих коней. Единороги, - признал Давос. - Совсем не похожи на то, какими их малюют на своих знаменах Роджерсы. Подойти близко к ним рыцарь даже не смог, очень уж суровые и недружелюбные были звери.

«Не любят чужих людей, - объясняла Вигга. - Только жеребята привыкают к детям, которые могут стать их всадникам». Как оказалось, все трое единорогов даже не жили в деревне. Приручением их занимались только лорды, хотя всадников набирали по всему острову - такие неприхотливые были звери, что не фырчали только на одного мальчика из пяти. На следующий день Эрб собирался везти их обратно в стойла лорда Магнара, но на сегодня был намечен пир.

Давоса снова заболтали до хрипоты в горле, которую он запивал местным горячительным напитком - перебродившим козьим молоком. Вещь была кислая, но мощная, даже борское золотое так не пробирало. К часу волка Вигга потащила сыновей и гостя обратно в свою лачугу, но и там Давос еще долго болтал с женщиной и старшим ее сыном, пока младший вовсю храпел на лежанке.

- Хорошо у вас тут, - честно признался Давос, которому место пришлось по душе, не смотря на все черепа. - Мужики сильные, женщины красивые, а детишки какие бравые!

- А ты хороший южанин, моряк Давос, раз тебе у нас нравится! - Смеялся Эрб. - Часто южане от нас быстренько драпают, пугаясь либо черепов, либо какой-нибудь бабы, собравшейся брать мужика в мужья. Ты-то не побежишь, если моя мать тебя у нас оставить захочет? - полупьяно хохотал парень, пока женщина не дала ему затрещину.

- Хорошая женщина, твоя мать. Да только женат я уже, и ждет меня моя Мария на моем Дождливом Мысе. И детишки младшие ждут. Вот только старшого надо бы отыскать, прежде чем возвращаться...

- Старшего? - переспросила Вигга, - ты не рассказывал еще про него.

- Старший из моих выживших, да. Мальчишка еще маленький, но юркий и бойкий. Разделились мы на море, я на одной шлюпке, а он на другой. Вот думал, может его к вам тоже вынесло морем? Хотел бы я его поискать на вашем острове, ежели позволите.

- Что ж ты раньше не говорил, - всплеснула руками Вигга. - С тобой вместе поищем. Расскажи о нем побольше.

- Волосы рыжие у парня, а глаза голубые. - Давос, пусть и не помнил откуда, но знал, что среди сыновей Эддарда Старка его внешность унаследовал один только бастард, а стало быть все остальные пошли в породу Талли. - Откликается на Рика, или Рикона, - продолжал плести свою байку Давос. - Еще псина у него была, большая такая, чернушная. Уж не знаю, добралась ли с ним, но в лодке сидела... - Давос хотел еще что-то сказать, но почти сразу проглотил язык, как глянул на лицо женщины.

Вигга смотрела на него безумными глазами, одновременно яростными и испуганными. А как смотрел на него Эрб, Давос разглядеть не успел. Уже поворачиваясь, он заметил занесенный над своей головой деревянный шест, после которого была одна темнота.
 
Последнее редактирование:

starina7

Мастер-над-оружием
Lemmi намечается интересный фанфик, хотя и без модных пейрингов. Может и СанСана не будет ? Тогда тем более интересно.
Джон у Вас, даже став волком, остался тем же Джоном. И Арья замечательная. Пишите скорее продолжение.
Супер ! Пока я писала отзыв, продолжение появилось. Спасибо !
 

Lemmi

Лорд
Человек-Волк

- Вы - грязный убийца! Это все вам с рук не сойдет, слышите? - надрывается женский истеричный голос за дверью. Даже человеческие уши одичалых, стоящих на страже, слышат эти вопли, а волчьи уши просто болят от этого бесконечного потока высоких звуков. Человек-волк специально остался снаружи покоев королевы, не желая находиться вблизи кричащей женщины, но даже так ему уже надоело ее слушать.

- Хар-р! - так же громко кричит мужской голос в ответ. - Кровь врагов никогда не сойдет с моих рук, но на них хотя бы нет крови моих братьев! Вороны начали перебивать друг друга, а вы считаете, что виноваты мы?!

- Ваше племя забило голову лорду-командующему своими первобытными идеями! За то он и поплатился! И вы поплатитесь, будьте уверены! Как только мой муж вернется...

- Ваш муж мертв, дура вы эдакая.

- Ложь! Гнусная ложь! Станнис - избранный воин Владыки Света, он не мог умереть от рук каких-то Болтонов! - фразу завершил резкий стук чего-то, брошенного в стену.

- Не хотите, не верьте. А вот горшками кидаться прекращайте! А то я и рассердиться могу... - огрызается мужской голос уже тише, но злее.

Тормунд выходит из комнаты, а волк фырчит почти так же облегченно, как выдыхают двое стражников.

- Хар-р, хорошо горшок был пустой! - отшучивается вождь под неуверенные улыбки двух воинов. - Не суйтесь к ней, даже если вам нравятся ее усики, поняли?

Волк спускается за человеком к червоточине. Снаружи уже третий день не прекращается сильная вьюга, начавшаяся в день бунта. «Старые боги сердятся», - сказал на утро после боя Кожаный. Единственный из вольного народа, успевший принять присягу дозорного, он оказался одним из немногих выживших братьев Черного Замка. Сейчас Кожаный вместе с Вун-Вуном поселился на самом краю территории замка, у развалин старых башен, где мало кто бывает, чтобы не нервировать великана лишний раз.

От Королевской Башни Тормунд направился к Щитовому Чертогу - вольный народ облюбовал большое и просторное помещение. Пускай темное и старое, но здание было вместительным, а продуваемые ветром щели одичалые первым же делом завесили шкурами. Разбредаться по маленьким закуткам, принадлежавшим дозорным, вольным людям не хотелось, поэтому большинство из них спали и ели именно в Щитовом Чертоге. Всего четыре десятка воинов Тормунда выжило, но от ближайших заселенных постов на Стене уже подтягивались другие одичалые, в том числе и женщины с детьми. В Черном Замке была провизия, чего не скажешь о только недавно вскрытых старых замках.

В чертоге сегодня было шумней обычного - среди уже более-менее знакомых мужских запахов волк обнаружил десятка два новых женских. «Копьеносицы», - объясняет человек внутри. Их привезли Железный Эммет и Скорбный Эдд, всем составом оставив Шлюшник. Тормунд поприветствовал воительниц, но поговорить с ними не успел - черные братья накинулись на него с вопросами.

- Это правда?

- Лорда-командующего убили?

- Хар-р! Что вы задергались, как несушки? - смутился Тормунд, все еще непривычный к разговорам с дозорными, не заканчивающимися бойней. - Просто так мы бы тут бучу не устроили, да и Сноу не позволил бы всего этого, будь он жив.

- Свои же убили... - Эммет громко шмыгнул носом.

- Где тело милорда? - грустно спросил Эдд.

- Там же, где и все тела, ваши, наши, поклонщиков... В ваших ледяных камерах. В такую метель ни один костерок на открытом воздухе не займется, сжечь мы пока никого не можем. Но Сноу хорошо придумал - в цепях да за закрытыми засовами внутри ледяных гротов не так-то просто этим трупам будет подняться. Даром, что в вашей Стене этих дырок уйма, и тел туда еще можно много понапихать... - почесал бороду Тормунд.

- Ты просто кинул Джона вместе с телами убивших его людей?! - возмутился Эммет.

- Хар-р! - снова фыркнул Тормунд. - Ты плохого обо мне мнения, ворона. Ваш лорд-командующий был мне другом, не стал бы я так с его телом обходиться. Да даже если и захотел, ваши же братья мне бы не дали!

- Остался кто-то? Кроме Клидаса, что ворона прислал? - озабоченно спросил Толлетт.

- Дюжина ваших, не больше. Те, кто Лорда Ворону любили. Волк Сноу их спас, - Тормунд кивнул на Призрака, сидящего у помоста. - Мейстер в воронятне в своей сидит, с ним же большинство выживших мальчишек в черном, да пара стариков. Носа особо не высовывают, ходят парами, как побитые щенки. Но у некоторых из них есть яйца. Пусть эти парни и щуплые, а лорда своего все-таки отвоевали у наших да в отдельный грот положили.

Одичалый помолчал немного, после добавив:

- Один из ублюдков, зарезавших Сноу, тоже пережил битву.

- Кто? - нахмурился Эдд.

- Старый Гранат трусливый, - черные братья переглянулись на этих словах. - Волк откусил ему руку еще в самом начале битвы, потому он и выжил, что свалился и отполз, только не далеко. Мы его нашли, когда уже трупы разгребали, но добивать не стали. Я подумал, вашим будет приятней с предателем разобраться. Миловидный стюардик запер его под башней мейстера. Замучили его уже до смерти, или нет, это сами выясняйте. - хмыкнул Тормунд.

Эдд молча поджал губы, а Эммет отмахнулся и спросил:

- Значит, ты теперь за главного?

- Уж какой есть, ворона. Надо кому-то держать в узде весь набившийся сюда народец, кто б они ни были. Мы все теперь по эту сторону Стены, и надо прекращать уже убивать живых на радость синеглазкам. А что, на мое место хочешь? - Железный Эммет покачал головой. - То-то же, юнец. Не знаю я, что с вами, воронами, делать. Постарайтесь не нарываться на стычки, да поговорите со своими, покумекайте, что дальше делать будете.

Двое черных братьев покинули чертог, а Эдд скорбно улыбнулся волку, не решившись подойти. Человек-волк хотел бы пойти с ними, но в течении дня он предпочитал находиться поближе к Тормунду. Одичалый постоянно был в гуще событий, управлял вольным народом, распоряжался защитой замка, навещал пленников, строил планы на будущее... Тормунд был лучшим вариантом для управления этой пороховой бочкой, коей стал Черный Замок, а человек-волк хотел проследить, чтобы с одичалым ничего не случилось. Пускай из-за этого некоторые вольные люди уже начинали поддразнивать рыжеволосого вождя, вот как сейчас:

- Тормунд, наглая ты задница! Неужто ты все это время был оборотнем, а теперь волчару Лорда Вороны себе забрал? - задиристо спросила одна из копьеносиц.

Призрак обиженно фыркнул, а Тормунд рассмеялся.

- Хар-р! Глупая девчонка, просто меня все любят, даже животные! - хвастанул одичалый. - А волк этот как был животным Сноу, так и остался. Но хорошо бы на него взглянул какой-нибудь варг из наших... Белой Маске я уже послал гонца, но ей и ее людям надо собраться, прежде чем сюда явятся. А вот Боррок, сучонок этот, делся куда-то. Не поищите ли его?

- Можем, - согласилась другая копьеносица.

- Вот уж выручите. Начните с Кротового Городка, может там кто его видел. Позарез варг нужен.

Волк тихо зарычал, а человек озадачился. Оборотень с кабаном, в общем-то, нравился человеку когда-то, но вот волка очень сильно раздражал вепрь, и любая встреча с ним грозила закончится смертельной схваткой. «Но Тормунд прав, нам нужно встретиться еще хоть с каким-нибудь оборотнем», - убеждал волчью часть человек. Он жалел, что когда у него была возможность, даже и не думал расспросить встречавшихся ему варгов о том, что происходит с ними после смерти. А ведь и среди сказок Старой Нэн и среди историй Игритт были легенды о второй жизни оборотней. Ничего ты не знаешь... А теперь уже поздно.

Долго человек-волк сидел в чертоге, следя красными глазами за двуногими и их вождем. Люди постарше хотели бы знать, где им всем предстоит зимовать. Женщин интересовало продовольствие, но некоторые копьеносицы не хотели сидеть на месте и рвались в бой. Лишь немногих волновали несостоявшиеся походы за Стену и на Винтерфелл. А большая часть воинов предпочитала вспоминать прошедшую битву, как они разгромили предательских ворон и дрожащих под своими доспехами рыцарей. Как это уже повелось, к вечеру вольный народ снова взялся за мехи с медом, распевая и приукрашая свои подвиги, наслаждаясь жизнью, пока была возможность. Человек-волк оставил толпу голосящих людей в подпитии и отправился на охоту.

В первую ночь после бунта волк довольствовался несколькими разорванными на кусочки телами, когда человек внутри прятался и не обращал внимание на творящееся вокруг. Но уже на вторую ночь человеческая часть их сознания пришла в себя и в ужас от содеянного. Волк больше не смог прикоснуться к ошметкам замерзающего людского мяса, хотя когда-то, голодая за Стеной, хозяин позволял ему так кормиться. А стоило волку оставить добычу без присмотра, как несколько собак, принадлежавших вольному народу, расправились с остатками в считанные минуты.

В этот раз волк решил поохотиться по-настоящему. Им нужно было есть, а человеку - привыкать. Дичи в лесах становилось все меньше и меньше, но зато было больше времени для человека освоиться. Два сознания в одном теле исследовали лес, брали след, теряли его, снова брали. В конце концов они выследили пару зайцев. Волка порадовало, что человек не брезговал сырым мясом, да и кусать у него даже на первых порах получалось лучше, чем первые попытки ходить на четырех лапах.

Человеку нравилось быть волком. Нравилась свобода перемещения, жар собственного тела, не нуждающегося в дополнительных шкурах и плащах. Нравилось бегать и чувствовать тысячу разных запахов. Видеть цвета, недоступные человеческому взгляду. А еще слушать. Мелодия леса его завораживала, а жилище людей открывалось с новой стороны благодаря чутким ушам. Но слушать изнутри ему нравилось еще больше.

Нечто волшебное было в том, что иногда слышал волк. Волчий вой, далекий как звездное небо, но такой близкий, словно бы в двух шагах. Он слышал, почти видел своего черного брата, бросающегося на больших лошадей с длинными рогами, взывая победоносно, одолев очередное странное создание. Слышал он и стаю мелких волков, чей вой перекрывал сильный и властный вой его сестры, приветствующей кровавую луну как родную. Слышал он и тихий вой другого брата, что был за Стеной, но его голос словно скрывал шелест листвы деревьев, хотя какие могли быть деревья в той ледяной глуши, где он был?..

Лохматый Песик, Нимерия и Лето. Трое живых моих сородичей.

Сородичей волка. Призрак не мог общаться с ними, но чувствовал, как они живут, а они чувствовали его. А вот живы ли братья и сестра человека? Этого он не знал, а думать о них было больно. Куда приятнее снова сконцентрироваться на волчьих ощущениях.

Вернувшись под утро к Стене, волк услышал еще один зов, как ушами, так и внутренним чутьем.

- Сноу. Сноу. Сноу. - слышалось карканье сквозь метель.

«Джон, идем внутрь», - слышалось в груди.

Волк затрусил к башне Хардина, а сверху над ним кружил ворон. Вместе животные пробрались в окно второго этажа склонившейся башни. Волк - забравшись по сугробам, завалившим вход, а ворон - просто влетев.

Человек-волк отряхнулся и плюхнулся на свою старую подстилку, намереваясь поспать, но у ворона были другие на него планы.

«Тебе надо учиться, мальчик», - беззвучно молвил знакомый голос уже убитого старика. Когда он впервые заговорил с человеком-волком, тот не сразу признал его, но это был лорд-командующий Мормонт. Точнее то, что от него осталось. Ворон не отставал от волка с самого дня бунта, но лишь на вторую ночь голос старика достучался до души юноши. Человек внутри волка поначалу не знал, как ответить, и мог только лишь слушать.

Предшественник его рассказал, как был убит больше года назад своими же братьями. Как после очнулся он внутри маленького пернатого создания, как больше месяца привыкал быть птицей. Не до конца веря в магию оборотней, старик сам оказался варгом, после смерти переселившись в своего верного ворона. «Медведь действительно стал вороной», - почти смеялся старик, ворчливый при жизни. Но прошел месяц, другой и третий его новой жизни, когда старый лорд начал потихоньку забывать о мелочах, волновавших его когда-то. И это испугало его, Мормонт осознал, что может скоро полностью забыть самого себя, как говорилось в легендах. Тогда Джиор полетел в чащу чардрев по ту сторону Стены, моля богов о помощи. Боги откликнулись, и скоро Мормонт почувствовал, что внутри ворона он не один. В старую птицу забрался еще больший старец, тоже когда-то бывший лордом-командующим. Старик этот научил своего дальнего преемника, как не терять себя полностью, как лучше управляться с новой жизнью, как принести больше пользы для живых братьев.

Этот же старец пытался теперь учить и человека-волка. Он объяснил, как человеку отвечать этим внутренним голосом. Как беречь свою энергию и давать волку жить самому. Но сейчас он пытался добиться от человека-волка другого.

Вспоминай, родич. Вспоминай самого себя, не зарывай эти воспоминания внутри. - шелестел голос, пугавший и человека и волка своей тихой силой.

«Не хочу. Это больно. Умирать больно. Вспоминать еще больнее».

Ты маленький мальчик или мужчина, закаленный в боях? Если перестанешь бороться, то сольешься со своим волком быстрей, чем успеет смениться луна.

«И пусть. Быть волком хорошо. Чем хороша человеческая жизнь? Там лишь боль и страдания. Я хочу забыть».

Неправда, - ухмыляется старец. - Если бы ты хотел забыть, то не волновался бы за своих людей, за свою страну. Не следовал бы за вождем вольных людей попятам. Тебе все еще хочется быть в курсе всего, что происходит с твоим народом. Ты и советовал бы этому Тормунду, умей волк говорить.

«Но я никогда не смогу больше говорить! Только слушать, рычать и клацать зубами. Даже выть мы с Призраком не умеем! Зачем помнить о том, что больше никогда не будет моим? Зачем помнить человеческую жизнь?» - как ребенок стоял на своем человек. Он и чувствовал себя ребенком, новорожденным щенком.

«Потому что это твоя жизнь», - вмешивается Мормонт, обычно молчавший во время разговоров старца.

И жизнь эта важна, - вторит старец. - Ты должен помнить ее. Должен помнить свои навыки и знания. Помнить чувства, помнить людей, как врагов, так и близких. Вспоминай своих родных, отца, брата, сестру... Вспоминай! - ворон пикирует на волка и больно клюет его в макушку.

Белый волк встряхивается и пытается ухватить зубами ворона в ответ, а человек внутри против своей воли видит воспоминания перед глазами. Лицо отца, улыбающееся немного печально, держащего его, младенца, за руку и зовущего по имени. Рыжеволосого брата, смеющегося, кидающего в него снежок, кричащего его имя. Сестру, похожую на него и отца, нежно обнимающую его за шею, шепча его имя.

Джон. Джон. Джон.

«Джон... Сноу...» - с трудом признает себя человек.

Правильно, - старец доволен. - Ты - Джон Сноу. И не забывай себя никогда. Потому что Боги еще имеют на тебя планы, Джон Сноу.
 
Последнее редактирование:

Lemmi

Лорд
намечается интересный фанфик, хотя и без модных пейрингов. Может и СанСана не будет ? Тогда тем более интересно.
Джон у Вас, даже став волком, остался тем же Джоном. И Арья замечательная. Пишите скорее продолжение.
Супер ! Пока я писала отзыв, продолжение появилось. Спасибо !
Большое спасибо за отзыв! :Please:
Я еще не успела все написанные главы выложить, как часть уже кто-то прочел и оценил. Очень приятно, спасибо вам! :oops:
СанСана как-то нет в планах. Да и вообще пейринги будут формироваться намного позже.
А козлиное молоко - это что за продукт? Козье - знаю. Или они на Скагосе так называют мутный самогон ?
омг, прошу прощения, закрутилась, а беты нет и в обозримом будущем :facepalm: :Please: исправлено
 

Lemmi

Лорд
Мелисандра I

Владыка Света многократно за долгую жизнь Мелисандры спасал ее, берег от напастей и помогал выбираться из тяжелейших передряг. Женщине не место на поле боя, но Мелисандра раз за разом оказывалась посреди мелких стычек, городских драк, гладиаторских боев и крупных битв. Тенью она следовала то за одним, то за другим господином или госпожой, оказываясь по разные стороны конфликтов вождей, королей, городов и стран. Жрица научилась не обращать внимания на эту глупую и беспощадную страсть людского рода - убивать себе подобных за сущие пустяки, зная, что только одна битва по-настоящему важна - сражение ее Владыки с его вечным врагом. И вот, спустя столько лет, она как никогда близка к этому сражению, готовая помочь Р'глору в любой момент, но он лишь в очередной раз бросает ее в разгар ничтожной людской битвы.

Когда началось побоище, Мелисандра находилась в своих комнатах, но увидев из окна, как великанское создание размозжило сира Патрека о башню, сразу же побежала к королеве. Часть их рыцарей уже были во дворе, а оставшихся по приказу Селисы тут же подняли с постелей. Всколыхнувшийся бунт необходимо было подавить, но они недооценили вольный народ.

«Почему они медлят? Чего церемонятся с этими дикарями?!» - дергалась Селиса, смотря из окна королевской башни на бой.

«Мама, мы проигрываем...» - шмыгала носом Ширен. Принцесса в разы яснее могла оценить ситуацию, чем ее мать. Мелисандра иногда благодарила Р'глора за то, что в девочке было больше Станниса, чем Селисы.

Они действительно проигрывали. Чуть больше полусотни солдат королевы, рыцарями из которых были не более дюжины, уступили нескольким десяткам одичалых, да с таким позором, что Станнис всех выживших трусов перевесит, когда узнает. Мужчины в доспехах и кольчуге с хорошей сталью в руках упали под напором варваров в мехах с костяными копьями и бронзовыми топорами. Одичалые не церемонились в бою, использовали все окружающее пространство себе на пользу и двигались слаженно, в то время как южные рыцари поскальзывались и распластывались на снегу в суматохе, с трудом поднимаясь под тяжестью металла. Окончательно построение рыцарей разметал великан, посеяв среди людей невероятную панику, но убив в результате не больше трех человек. Одичалые, умело использовав великана как отвлекающий маневр, расправились с маленькой армией Селисы. Армией никчемной, надо сказать. Станнис оставил на Стене своих самых слабых и неугодных воинов - калеки, насильники и старики, а люди королевы были в основном набраны из ее семьи и их свиты, людей жадных до власти, но трусливых. Даже не будь у вольного народа великана, они все равно бы одержали победу, - признавала Мелисандра с горечью. Эти дикари, быть может, не знали ничего о сражениях настоящих рыцарей и жизни цивилизованных людей, но умели выживать. Жизнь по эту сторону Стены была тем, за что они боролись многие поколения, и вольный народ вцепился в эту новую жизнь с зубами, не собираясь сдаваться до последнего. Лишь влияние Джона Сноу сдерживало этих людей, а без него даже такое маленькое одичалое войско, какое привел Тормунд, словно сбросило с себя оковы, показав все, на что они были способны. А люди королевы вовсе не стремились расставаться со своей жизнью из-за одного какого-то Патрека с Королевской Горы и кучки черных братьев, убивших своего командира. Когда поражение стало очевидным, оставшиеся в живых десятка два человек сложили оружие и сдались победителю. Тормунд Великанья Смерть принял их капитуляцию почти брезгливо, весь Черный Замок оповестив своим звучным голосом о том, как южные поклонщики только и делают, что сосут титьку бородатой королевы, а на бой выходят лишь для того, чтобы в штаны наложить.

Вождь не сразу дал своим людям насладиться победой. Пускай люди эти и дикари, но они отлично знали об опасности, грозившей всему миру, и не стали терять времени. Мертвые тела одичалые сгребли в кучу, намереваясь сразу же поджечь, но разыгравшаяся не на шутку метель не дала им этого сделать. После небольшого совещания с группой выживших черных братьев, Тормунд приказал своим воинам сковать трупы цепями и отнести их к Стене. Живых пленных вождь спровадил в нижние ярусы королевской башни, сразу выставив часовых, и лишь после он направился к наблюдавшим за всем женщинам. Не обращая внимания на желчные речи королевы, вождь просто швырнул в руки Мелисандры письмо.

Что за смертоносный пергамент, сгубивший за одну ночь столько жизней, - подумала жрица, передавая лист в руки Селисы. «Твой лжекороль мертв», - пустые слова подлого бастарда, но тем не менее посеявшие панику даже в сердце Мелисандры, королеву же они привели в истерику, а принцесса тихо заплакала, подобрав и прочитав выпавшее из рук матери письмо.

Они трое - единственные женщины в жизни Станниса Баратеона, до которых ему было дело. Они же единственные способны пролить за этого сурового человека слезу.

Его королева - слабая женщина, больше нуждающаяся в вере, чем в муже, но Азор Ахай - ее муж и, стало быть, вера. Она рыдает, кричит и колотит одичалого воина, способного обхватить ее хилую шею одной рукой и мгновенно закончить ее страдания, но Тормунд лишь отбивается вполсилы, кривясь, зато демонстрируя неприсущее варвару благородство, не желая бить женщину в ответ. Вождь одичалых прикрикивает на женщин и спешит убраться из покоев королевы, запирая их наедине со своим горем.

Дочь Станниса сидит, поникши у очага, а слезы тихо льются по ее изуродованному лицу. Оптимизм и детская наивность Ширен всегда с лихвой восполняли всю скованность Станниса, неспособного открыто показывать свою любовь к дочери, но сейчас эти чувства раздавлены в девочке с той же силой, какой великан способен размозжить человека о стену. Даже придворный дурак принцессы в кои-то веки молчит, нервно покачиваясь и бренча за спиной девочки.

И только одна Мелисандра не позволяет слезам оросить свои щеки, смахивая первую же скатившуюся слезинку, но на бурю внутри ее души отзывается даже рубиновое ожерелье, жгущее ей ключицу. Что она сделала не так? Где ошиблась, и как серьезно? Владыка наказал ей оставаться у Стены... Или она обманулась? Неужто оступилась на том же, что и многие жрецы до нее - на коварной дороге к могуществу? Стена, это ледяное творение высотой в шесть сотен футов, каждый из которых насквозь пропитан магией, столь редко встречающейся теперь в этом мире... Стена питает и греет Мелисандру все время, что жрица находится возле нее, наделяя неведомыми ей ранее силами. Неужели она захотела остаться здесь так сильно, что пропустила знаки Владыки, указывающего ей следовать за Воином Света? Ее взгляд стремился за ту сторону Стены, где обитал Бог Ночи и Ужаса, когда надо было смотреть на юг и помогать Азору Ахаю. Второй раз уже она оставила Станниса сражаться одного, что если на этот раз Владыка не простил ей этого?

Нет, не может быть. Не станет Р'глор для одного только наказания слуги убивать своего избранного чемпиона.

Жрица отмерла наконец и поспешила к очагу. Нужно было выжечь зерно сомнения на корню, пока оно не проросло в ее душе и не лишило способности трезво мыслить. Мелисандра упала на колени рядом со вздрогнувшей Ширен и протянула руки к огню. Языки пламени поцеловали ее пальцы сильнее обычного, но это ей и было нужно. Жрица оттянула ладони на безопасное расстояние только тогда, когда дрожь от огненного прикосновения к ним пробралась до самого ее сердца, согрев его очищающим жаром. И вот, наконец, она видит.

Р'глор суров, но справедлив. Владыка Света не показал ей мертвого Станниса, не показал и живого, но тени битвы все еще плясали в языках пламени. Бастард Болтона врет, и битва под Винтерфеллом еще не случилась, победу пока не присвоил ни один из противников. В ее видении ледяная гладь пускала гигантские трещины, утаскивая за собой сотни людей, а перед глазами Мелисандры мелькала волчья голова, кричащая человеческим голосом. Вот замок, большой и ужасный, чьи своды вместо колонн подпирают освежеванные люди, он сгорает столбом пламени и превращается в церемониальный костер, на котором лежит человек.

Мелисандра закрывает глаза, глубоко вздыхает и поднимается с колен. Ей предстоит много работы, а начать приходится с королевы. Вымотавшаяся Селиса привалилась к стене, все еще надрывно рыдая и бормоча чепуху. Рядом с ней хлопочут двое служанок, предлагая воды и бодрящей нюхательной соли, но королева их даже не замечает. Лишь на обжигающее прикосновение жрицы Селиса откликается.

- Это не правда, моя госпожа, - Мелисандра растирает ей запястья, согревая несчастную. - Я видела правду в огне, наш Король еще жив.

- Ты... не врешь? - запинается Селиса.

- Никогда, госпожа. Р'глор показал мне Винтерфелл, битвы еще не случилось. Это письмо - лишь наглая попытка Болтоновского бастарда посеять смуту в наших рядах.

- О, слава Владыке Света! - загораются глаза королевы, и она поникает в объятиях жрицы.

- Папа жив? - радостно подскакивает принцесса.

- Это так, - подтверждает Мелисандра.

Станнис жив, и она сделает все, что сможет, лишь бы обеспечить победу своему королю, а Владыка, славься имя его, показал ей, что именно нужно. Мне нужен Джон Сноу.

Смелый, но упертый и наивный мальчишка. Она предупреждала его, а он не слушал. Мужская гордость, вера в языческих богов, неуместное благородство - все это вместе застилало ему глаза, заставляя чувствовать поддельную безопасность. Убило его, однако, не это, а любовь к сестре. Болтонский бастард своим письмом сыграл на сердце Джона Сноу как на струнах отлаженного инструмента, и лорд-командующий под влиянием лживых слов сам подпилил ножки у своего итак шатающегося черного трона. Не принимавший символов власти, не понимавший ее до конца, Джон Сноу слепо доверял своим людям и подставил им открытую спину, за что эти трусливые старики в черном его и отблагодарили.

А как много надежд возлагала на него жрица! Сколько всего могла бы сделать с его помощью. Не отталкивай он ее так старательно, и Мелисандра смогла бы направить его на верный путь. Джон Сноу и без принятия Р'глора сражался на его войне, а с помощью Владыки он мог бы изменить расклад сил в пользу человечества. А какие могущественные тени могли бы родиться от его крови!.. Крови древних Королей Зимы... Наследник королевской крови своего брата... Теперь жрица могла лишь сокрушаться, жалея об упущенных возможностях, но времени на это у нее не было.

Джон Сноу мертв, но сможет еще послужить ее делу. Человек с костра в ее видении - он, Мелисандра была уверена. Даже мертвое тело с королевской кровью можно посвятить Р'глору и использовать эту мощь. Красной Жрице нужно подготовить ритуал перед сожжением и провести саму церемонию, направить силы на подмогу Станнису. Ей необходим доступ к телу лорда-командующего, даже если для этого придется льстить и подчиняться одичалым, держащих ее в плену.

Хотя понятие "плена" у вольного народа и жителей семи королевств явно различалось. За пределы королевской башни людей Селисы не выпускали, но воины Тормунда не препятствовали им в перемещениях внутри или же общению между собой. Королеву и ее женскую свиту так и оставили на их этаже, не заставляя переезжать в необжитые комнаты и не запирая по одиночке. Еду одичалые им не приносили, но и не морили голодом. Они предпочли предоставить пленным самим заботиться о себе, пусть и под присмотром. Стражники сопровождали служанок и пажей, позволяя им набрать провизию и воду в достаточном количестве. Выжившие рыцари зализывали раны на теле и гордости, а простые солдаты и мальчишки помогали королеве. Мелисандра была искренне рада увидеть живого Девана, слава Владыке, мальчик не нарвался в бою на топор. Сейчас оруженосец Станниса больше прислуживал принцессе, нежели жрице, но Мелисандра не возражала. Она никогда не противилась наличию слуг, пожелай ее господа пожаловать их жрице, но и нужды у нее в них не было. Вера во Владыку обеспечивала ей почти все необходимое для существования, а как справляться с мелкими бытовыми делами она знала благодаря жизни Мелони, такой уже далекой...

Вполне комфортные условия плена, впрочем, не могли заглушить волнения о будущем. Прошли сутки, другие, там и неделя, а судьба их по-прежнему была неопределенной. Одичалые, даже если бы и знали как, не спешили просить выкупа за высокородных пленниц у любого из королей. Тормунд несколько раз навещал Селису, но каждый раз отказывал ее просьбам отправить письмо Станнису. Оно и понятно, вольным людям опасно было привлекать к себе внимание. Маленькое войско Тормунда открыто выступило мятежом против людей, с которыми условились о мире, и безнаказанным это не останется. Одичалые могли бы разбрестись по всему Северу и уповать на удачу с одиночными набегами, однако вождь им этого не позволил.

Смышленый, для варвара, этот Тормунд. Стоило перемениться ветру событий, как он снова стал собирать армию вольного народа. К Черному Замку подтягивались отряды, до этого разосланные лордом Сноу по разным замкам Стены. Одичалые набирали силы для следующего удара, неудивительно, что им нет дела до пленных южан.

Из-за погоды мертвых пока еще не сожгли, что для Мелисандры было одновременно и на руку, и опасно. Дважды уже она предлагала Тормунду свою помощь с телами в обмен на право заняться Джоном Сноу. Жрица могла бы с легкостью зажечь десятки погребальных костров даже в такую бурю, но все тщетно. Язычник не верил ей и слишком боялся ее магии. Но и он, и жрица понимали, что тянуть нельзя, иначе их общий враг наложит свои руки на погибших, и все живые окажутся в опасности. Одичалый придет за ней, когда соберется сжигать тела, наверняка.

Если только одна наглая девица не увещевает Тормунда бросить на костер и саму Мелисандру.

Надо было не тянуть и сразу же выдать ее за какого-нибудь Флорента, - поджимала губы жрица. Вель принесла им больше проблем, чем пользы. Именно благодаря ей Тормунд со своими людьми перешли за Стену. Из-за нее же погиб сир Патрек. С неохотой принимавшая свой шутовской титул принцессы в плену, теперь, на свободе, Вель ходила по Черному Замку словно королева. Мужчины-одичалые не скупились на похабные шутки, однако прислушивались к златовласой красавице. Прибывшие в первые дни после бунта копьеносицы сплотились вокруг нее, и теперь женщины заведовали кладовыми. Вель несколько раз поднималась в Королевскую Башню обсудить что-то со стражниками, и Мелисандра заметила на ее поясе связку ключей. Не только от ледяных камер с запасами еды у нее были ключи, Тормунд так же доверил Вель следить за гротами с мертвыми телами. В свободное от дел время одичалая гуляла по снежным сугробам вместе с закутанным в меха сыном ее сестры - мальчик уже научился ходить. Жрица видела из окна, как иногда к их играм присоединялся старший сын Тормунда - крупный воин дурачился на потеху ребенку и выделывался перед красавицей.

Мелисандра берегла наследника Манса на случай, если Король за Стеной снова попробует восстать против них, но был ли в этом смысл сейчас? Бастард Болтона лгал про смерть Станниса, но часть его письма про Манса была правдивой. Только схватив и разоблачив одичалого, люди Болтона смогли бы выведать столько подробностей. Жрицу смущало, что она не чувствовала связи со своим рубином на руке Манса. Перед отбытием из Черного Замка она сняла с него личину другого мужчины, зная, что не сможет поддерживать такую сильную магию на расстоянии, но контроль над одичалым все еще оставался при ней. Магический наруч отзывался на тепло крови носившего его человека, и Мелисандра почувствовала бы, попытайся Манс его снять. Его смерть она тоже должна будет почувствовать, когда бы это ни случилось. Долго ли Манс Разбойник проживет в клетке?.. С его кончиной одичалый принц по праву наследования станет одичалым королем, и кровь его станет вдвойне мощней. Мелисандре никогда не нравилось приносить в жертву детей, но если на то будет воля Владыки и нужда Азора Ахая, она совершит требуемое, не дрогнув. Как вырвать младенца из рук его тетки, она подумает позже. Сейчас сама Вель представляет ей большую угрозу.

Одичалая слишком часто беседует с Тормундом, пытаясь склонить его к какому-то решению. Мелисандра постоянно видела их во дворе вместе, а как-то раз до Королевской Башни даже донеслись их спорящие голоса.

«...сколько можно бездействовать? - убеждала Вель уверенным голосом. - Наши люди гибнут у Студеного Моря, наш король в плену у чудовищ, а ты сидишь на месте и не знаешь, что сделать с трупом твоего единственного друга-южанина?!»

«Уж кто бы говорил! Хар-р! - как всегда громко отвечал вождь. - Думаешь, я не видел, как ты проливала слезы над его телом? А еще потворствуешь моему Тореггу!»

«Это другое! - возмущалась Вель. - Пока ты ждешь хорошей погоды у беспощадной Стены, Красная Ведьма сидит у своего очага и убеждает выживших поклонщиков, что их лысый король жив. Кто знает, на что она способна со своим пламенем, не передала ли кому весть...»

Голоса быстро идущих людей тогда сразу удалились от ее окна, но Мелисандра еще долго размышляла над услышанным. Ах, если бы действительно было возможно то, чего так боится принцесса одичалых!.. Но у Мелисандры нет обсидиановой свечи, да и при Станнисе вряд ли кто задумается всмотреться в огонек драконового стекла, даже будь оно у них. Обычно жрицу устраивал благоговейный ужас перед ее магией, но иногда люди решаются на отчаянные поступки, стоит чаше их страха переполнится. Мелисандра уже ждала дня, когда в языках пламени ей покажется намерение принцессы одичалых убить ее.

Пока же оставалось только смотреть, как вольные люди и дальше укрепляют свои позиции с помощью Вель. Она даже с выжившими дозорными смогла замириться, чертовка.

Черных братьев осталось еще меньше, чем людей королевы. Помощник старого мейстера лечил раны всех живых в Черном Замке, выжившие старики присматривали за живностью, а молодые братья забирались на верх Стены, продолжая главное дело Ночного Дозора, но на большее их не хватало. Ворота на ту сторону охраняли люди Тормунда. Уход за замком свелся до расчистки снега у нескольких главных мест да поддержанию огня в жилых помещениях, кузницу и ту бросили. Насколько поняла из болтовни стражников Мелисандра, из высших чинов дозорных в живых остался лишь Боуэн Марш, затеявший весь этот бунт. Черные братья держали его в плену, но среди этих мальчишек и стариков не осталось никого, кто мог бы решиться вздернуть предателя. Безродные, безропотные, без опыта принятия важных решений, привыкшие повиноваться отбросы общества. Мелисандре даже показалось, что первые дни ими командовал никто иной как шлюха из Староместа, бывший стюард лорда-командующего. После его сменил командир Бочонка, приехавший с другим черным братом и двумя десятками копьеносиц, но и эти дозорные не отличались решимостью. Атлас же по-прежнему оставался самым самоуверенным из черных братьев. Он единственный осмеливался гулять по территории замка в одиночестве, продолжал работать, общался с одичалыми. Мелисандра неоднократно видела его с Вель, и вряд ли, учитывая его прошлое, дозорный просто болтал с красивой женщиной. Если одичалая смогла склонить на свою сторону выживших братьев, то и настоящие вороны могли быть теперь в ее распоряжении. Захоти Вель, и ни одном письме не будет упоминания о случившемся бунте, что даст войску Тормунда еще больше времени подготовиться к наступлению.

И не только вдвоем видела жрица черного брата и принцессу одичалых. Часто с ними гулял по двору белый волк почившего лорда-командующего. Вель чесала крупного зверя под ухом, а Атлас поглаживал по холку. Кроме них двоих касаться лютоволка осмеливался только Тормунд, с ним тот и проводил больше всего времени. Зверь сторонился королевской башни, однако стоило вождю подняться для переговоров с королевой, как он был тут как тут. Призрак не приближался к жрице, но однажды она снова попробовала приманить его, как когда-то в попытке убедить лорда Сноу... И впервые за десятилетия у Мелисандры не получилось обмануть зверя. Кроваво-красные глаза лишь уставились на нее после попытки затуманить его разум. Взгляд этот был таким осмысленным и пронзительным, что по коже Мелисандры пробежала давно забытая дрожь холода, словно бы сами языческие боги Севера взглянули на нее.
 
Последнее редактирование:

Lyanna

Лорд
Очень интересно! Это, кажется, первый фанфик-продолжение ТсД, который я решилась прочесть, и пока очень нравится! И практически совпадает с тем, как мне самой представлялось положение дел в Черном замке после задозора. И реакция Арьи очень трогательна. Спасибо, леди Lemmi и удачи в продолжении!
 

Lemmi

Лорд
Это, кажется, первый фанфик-продолжение ТсД, который я решилась прочесть, и пока очень нравится!
Серьезно? Ох, я прям польщена :oops: Миледи Lyanna я очень люблю ваши фанфики и ваша похвала невероятно радует и вдохновляет. :Please: Спасибо за поддержку и отзыв! :hug: Буду стараться.
 

Lady D.

Межевой рыцарь
Очень круто! Получила настоящее удовольствие от прочтения. Глава Призрака просто шедевр. Вдохновения вам, музы сговорчивой, времени свободного! Очень жду продолжения, уверена, что не я одна)
 

Lemmi

Лорд
Очень круто! Получила настоящее удовольствие от прочтения. Глава Призрака просто шедевр. Вдохновения вам, музы сговорчивой, времени свободного! Очень жду продолжения, уверена, что не я одна)
Большое спасибо за прочтение, отзыв и пожелания! :Please: :puppyeye:
 

starina7

Мастер-над-оружием
Lemmi в среду я писала отзыв "впереди паровоза", решила подождать подольше, а новых глав все нет. Пишите поскорее, пожалуйста ! У Вас получается почти как у Мартина, человек- волк Призрак великолепен, Мелисандра канонично самонадеянна, играет с огнем в буквальном и переносном смысле, и кажется, доиграется.
Пока нет продолжения, остаются читательские домыслы. Жду. Мы все ждем.
 

Lemmi

Лорд
starina7 , :oops: еще раз спасибо за отзыв и комплименты, сравнение с Мартином это вообще что-то с чем-то, я такого не заслужила :Please: Продолжение пишу, не могу сказать точных сроков, но новые главы будут обязательно :writing:
 

Irbis_Barsovna

Присяжный рыцарь
Продолжение пишу, не могу сказать точных сроков, но новые главы будут обязательно :writing:
Леди, пишите! :puppyeye:
Больной, исцели себя сам! Вот так, дружными усилиями, фандом когда-нибудь сам допишет Ветра. А Рикон на Скагосе значит местное население кошмарит?:smirk:
 

Lemmi

Лорд
Леди, пишите! :puppyeye:
Больной, исцели себя сам! Вот так, дружными усилиями, фандом когда-нибудь сам допишет Ветра.
Спасибо, что читаете! :Please:
И вы совершенно правы, это тот случай, когда уже думаешь "ну че, самой что ли сесть" :D и ведь садишься писать с голодухи)
А Рикон на Скагосе значит местное население кошмарит?:smirk:
Увидите ;) :йо-хо-хо: :волк:
 

Lemmi

Лорд
Арья I
Волчица выла и выла до самого восхода луны. Мелкие родичи вторили ей, но быстро выдыхались, а волчица все выла, пытаясь дозваться до белого брата. Брата, чей человек был...

Нет, не может быть. Только не он.

Девочка шла, не различая дороги, по переулкам между теснящимися домами. Солнце давно закатилось, но глаза ее не обращали внимания на темноту, а тело - на пробирающий до дрожи холод.

Джон... Джон Сноу мертв.

Мысль, словно нож, колола ее раз за разом. Сердце бешено колотилось, как будто впервые за долгое время. Слезы заполнили ее глаза, а горло разрывалось от сдавленных рыданий.

Мягкие лапы ступали по черепичной крыше.

Девочка вспоминала, как много раз она хотела отправиться к Стене. С Йореном от Королевской Гавани, с Псом от Трезубца, сама на корабле от Солеварень... Но никогда еще ей не хотелось оказаться на Стене так сильно, как сейчас. Тессе, Мерси, Уродке, Кошке-Кет и Солинке не было дело до Джона Сноу. Но все эти имена и лица... для девочки сейчас не значили ничего. Она хотела увидеть Джона, увидеть своими глазами, живого или мертвого. Спасти, если он был ранен. Отомстить, если был мертв.

Хвост мелькнул под старым рыбным ящиком.

Я убью их. Найду и убью. Каждого из этих черных братьев, если они вправду зарезали Джона.

Нежный мех протиснулся сквозь решетчатое окно.

Девочка продолжала идти, не зная куда. Душа ее металась внутри, словно сорвавшийся с цепи зверь. Перед глазами мелькали образы, которые она столько времени старалась забыть. Площадь Бейелора и замах Льда. Ворота Близнецов и голова лютоволка на теле короля. Бурная река и плывущее в ней тело с разодранным горлом. А теперь она видела еще и человека в черном, падающего на колени с последним вздохом. Ее семья. Ее убитая, неотомщенная семья. Семья Арьи Старк.

Покалеченное ухо дернулось на звук, и лапы замельтешили по парапету.

Что я здесь делаю? - с внезапной ясностью осознает девочка, оступаясь. Что она делает здесь, на другом континенте, вдали от дома и людей, которых ей нужно убить? В городе, в котором могут жить все эти разные девочки, которыми она притворяется, но где никогда не будет места для Арьи Старк? Как она может продолжать жить припеваючи среди улыбчивых женщин, добрых браавосцев и беззаботных моряков, пока убийцы ее семьи живут безнаказанно?

Рыжий хвост задевает коричневый, а его обладатель шипит в ответ, но оба продолжают бежать по мосту.

Девочка вспоминает, что пришла и осталась в Браавосе, чтобы учиться. Чтобы стать сильнее, чтобы иметь возможность расправится с теми, кто навредил ей и ее семье. Чтобы научиться убивать, скрываться и выживать. Но все это она уже умеет. Она действительно научилась многому, даже больше того, что рассчитывала узнать, но что дальше? Черно-Белый Дом живет по своим законам, жрецы убивают во имя Многоликого, выбирая жертв по своим усмотрениям. Никто не вычеркнет имена из списка Арьи Старк, кроме нее самой. Она знала это с самого начала, даже до того, как сменила Иглу на робу послушницы.

Игла... - еще сильнее сжимается сердце от горько-сладких воспоминаний, а с губ срывается надрывный крик, почти вой. Кто-то обругивает ее из окна дома на той стороне канала, но она не прислушивается и бежит дальше.

Одноглазый кот спрыгивает прямо на голову высунувшегося из окна человека, сильно царапнув задними лапами лысеющую макушку, отталкиваясь. Он скрывается в темноте под ругань мужчины.

Нужно уходить. Нужно возвращаться домой.

Она может вернуться за Иглой, может вернуться к куртизанкам и забрать свои вещи. Может продать свой дорогой расписной платок или еще каких безделушек, чтобы наскрести монет и заполучить место на ближайшем корабле, который отправиться в Вестерос. Но успеет ли она покинуть город незамеченной?

Они меня не отпустят! - с горечью осознает девочка. Добрый Человек давно уже перестал приговаривать своим сладким голосом, что она может уйти в любой момент. С тех самых пор, как она примерила первое лицо. Я слишком много знаю. Слишком много своих секретов они мне открыли.

Ей не дадут уйти. Либо убьют, либо заставят служить Многоликому и дальше, третьего не дано. Она хотела служить богу смерти, хотела... А хотела ли? Лгунья. Никогда не хотела. Ты пришла сюда лишь за силой, которая есть у них. Но ни разу до сих пор девочка не задумывалась о том, как поступит, когда настанет пора вернуться. Как я могла быть такой наивной, такой слепой?!

Пятнистый кот испуганно подпрыгивает со своего места на столбах причала, когда в песчаник ближайшей ограды ударяется с размаху кулак. Девочка прикусывает губу, встряхивает ладонь с разбитыми костяшками и идет дальше, а кот пристраивается за ней.

Боги... Помогите мне... - глотая слезы, молится девочка. В Браавосе почти нет деревьев, а на острове богов нет богорощи с белыми стволами и красными листьями, но сейчас она может молиться только своим Старым Богам, даже если они ее не услышат. Нет сейчас чардрева, у которого она может попросить совета. Нет с ней Сирио Фореля, Йорена или Братства Без Знамен, которые бы ей помогли. Нет даже Якена Хгара, может его никогда и не было. Девочка сама по себе, и справляться ей придется самой. Есть только одна вещь с Севера в этом городе - тонкий клинок, выкованный в Винтерфелле. Он, и рожденная там же девочка.

- Я, Арья Старк... - вслух произносит девочка, неуверенно, почти шепотом.

Она вспоминает жизнь, принадлежащую Арье Старк. Вспоминает все, что окружало маленькую лордскую дочь, все, что ей было дорого, всех, кого она любила. Как произносили ее имя отец, мать, братья и сестра, септа, мейстер, воины, слуги, простые люди... Все, кто знал Арью Старк. Так почему же ей самой так трудно произнести свое имя? В ярости девочка еще раз хочет ударить что-нибудь.

- Я - Арья Старк! - уже уверенней почти кричит она. - И я отправлюсь домой.

Арья вытирает рукавом платья раскрасневшиеся глаза и смотрит на небо. Луна почти полная, Добрый Человек не будет ждать ее раньше новолуния, значит есть возможность зайти в храм незамеченной. Она не будет яростно колотить в двери, как делала Солинка. Не будет шуметь сапогами и громко звать кого-то внутри. Она будет тихая, как тень. Сегодня Арья Старк вырвется из рук Многоликого.

Две пары больших глаз смотрят на луну, отливающую красным.

Каналы и мосты сменяют друг друга, и вот уже виден остров богов. Арья останавливается у моста перед Черно-Белым Домом, чтобы сбросить лишнюю одежду. Шаль, обувь и платок ей будут только мешать, если за ней погонятся. Верхнее платье она тоже снимает, под ним только порозовевшие уже подштанники до колен и короткая нижняя сорочка. Ремень с креплением ножа она затягивает прямо поверх шелковой белой ткани, что любую куртизанку привело бы в ужас, но Арья уже решила, что больше к ним не вернется.

Тяжелые лапы отталкиваются от земли, и два брата оказываются по ту сторону деревянной ограды.

Отсчитав нужную ступеньку, Арья добрый десяток минут ковыряет ножом камень, покрывшийся за прошедшее время налетом и плесенью, но наконец-то он уступает, и рука достает тонкий клинок. Старые ножны размокли снаружи, но сохранили сталь в целости. Обнаженное лезвие сверкает лунными лучами, приветствуя старого друга, и Арья почти улыбается в ответ, обхватывая такую знакомую Иглу. Ремень с ее ножнами она тоже обвязывает вокруг пояса.

Только сейчас она слышит шуршание и мяуканье за спиной, и резко разворачивается, чтобы увидеть невероятное зрелище. На ступенях теснятся, должно быть, полсотни кошек со всего Браавоса. Никогда, даже за продажей устриц и мидий, за Арьей не увязывалось еще столько котов. Под ее удивленным взглядом они затихают, словно бы ожидая чего-то.

- Не голосите, - ошарашено просит Арья. Она оглядывается на кошек несколько раз, поднимаясь ко входу храма. Часть из них поднимается за ней, но держит дистанцию, и никто из них больше не издает ни звука.

За пару ступеней перед дверьми девочка останавливается, и дышит, как ее учил Сирио, стараясь успокоится.

Она могла бы развернуться и уйти прямо сейчас. С Иглой в руке и без гроша за душой. Но тогда ей снова придется бежать и постоянно озираться... Нет, выживать, уповая на случай и чужую поддержку она больше не будет. Если уходить, то подготовившись.

Помимо смотрителей храма из жрецов в городе сейчас были только толстяк и молодой лорд. Старый слуга умер и отошел к Многоликому две луны назад. Один из послушников стал уже служителем и отбыл странствовать. Значит в худшем случае в храме будут четверо жрецов, двое послушников, повариха, слуга и пришедшие молиться Богу Смерти, сколько бы их ни было. Если повезет, девочка даже сможет уйти без шума. А если нет, то так просто она не даст себя убить. Не сегодня.

Ладонь с рассеченными костяшками ложится на светлую часть дверей, единственное вещественное напоминание о родных краях.

«Старые Боги, помогите мне, - молится напоследок Арья. - Помогите вернуться, чтобы я помогла вам отомстить за наш Север».

Двери поддались тихо и без скрипа, не захлопываясь за ней. Бесшумно ступают голые ступни по щербатому камню. У фонтана не было никого, но в нишах лежало двое мирно угасающих стариков. Тускло горящие свечи обдали Арью знакомыми запахами дома, что только подкрепило ее решимость вернуться. Она сразу направилась на третий уровень подземелья.

Тысячи лиц смотрели на нее пустыми глазницами, тысячи жизней принадлежали Многоликому Богу, одной или двух он не хватится, если милостив хоть в половину того, как его превозносят жрецы. Арья выбрала одно девчачье лицо ее возраста и два взрослых. Она налила себе чашу зелья и почти уже надела одно из лиц, как услышала шаги на ступенях. Не такими уж и бесшумными они казались теперь, а потому она не вздрогнула, когда услышала:

- Что ты здесь делаешь? - это была Женщина-Призрак.

- Я ухожу, - просто ответила Арья, даже на секунду заинтересовавшись, какую вызовет реакцию.

Лицо вечно молодой женщины почти не изменилась, но меж ее бровей пролегла складка.

- Ты не можешь. - она перегородила ей путь. - Они принадлежат Многоликому, - показала она на лица-маски, - и ты тоже.

- Нет, я ухожу, - Арья обнажила Иглу.

- Глупая девчонка! - Бродяжка бросилась на нее, пытаясь выхватить меч. Арья обнаружила, что уже сильно переросла эту вечную девочку, легко уклоняясь.

Она схватила Бродяжку за руку, с силой выворачивая ей плечо. Женщина шипела и пыталась оцарапать ее в ответ, но вырваться у нее не получалось. Арья насела на нее со спины, прижимая захваченную руку, и заставила противницу упасть на колени.

- Как жаль... - отвлекает ее грустный голос. За возней с женщиной Арья не услышала, как в зал вошел Добрый Человек. - А у нас были такие большие надежды на тебя.

Женщина-Призрак пользуется заминкой Арьи и вырывается из захвата, попутно больно ударив ступней по коленям противницы. Арья отскакивает, выставляя меч в сторону Доброго Человека. Он куда более серьезный противник, а застывшая во времени женщина нянчит вывернутое плечо, как настоящая девочка.

- Надежды? Вы же считали меня никчемной. - Арья пытается заговорить человеку зубы в ответ.

- Да, многие братья считали тебя безнадежной, - признает Добрый Человек, - но я верил, что ты справишься. Как грустно ошибаться... Что ж, на все воля Многоликого.

Мужчина скидывает капюшон и достает из рукава маленький нож. Он подступает к ней не торопясь. Арья не сводит с него глаз. Смотри своими глазами и коли острым концом. Ее клинок длиннее его ножа, но она все равно выжидает его первого замаха и только уклонившись, бьет в ответ. Игла рассекает черно-белую ткань, но не задевает плоти шустро сместившегося вбок человека. Острие ножа пытается ужалить ее, но Арья следит за движениями руки, и уклоняется раз за разом. Ее атаки реже, но точнее - на робе Доброго Человека уже несколько прорех и одна даже покраснела.

- Ты ведь такая способная, - похвала урывает им обоим передышку, но Доброму Человеку она нужнее, чем Арье, ее дыхание ровнее. - Почему ты решила все бросить?

- Мне здесь не место, - признает Арья, не желая тратить дыхание на длинные объяснения. Ее левая рука снова несется вперед, и Игла находит свою цель, пронизав живот мужчины. Но прежде, чем Арья успевает вытащить клинок, Добрый Человек глубоко рассекает ей плечо. Минута возни и они отпрыгивают друг от друга, но Арья даже не трогает кровоточащую рану, а Добрый Человек не может не ухватиться за дырку в своем животе.

- Ты не сможешь уйти, - он тяжело дышит. - Не я, так другие принесут тебя в жертву Многоликому.

- Это мы еще посмотрим. - Арья снова бросается вперед, правой рукой перехватывая замедлившуюся руку мужчины и выбивая нож. - Ты сегодня отправишься к нему, а не я.

Арья вонзает Иглу в сердце Доброго Человека, и левая сторона его робы краснеет на глазах. Глаза мужчины смотрят чуть удивленно, но спокойно, без страха. Арья не стала смотреть, как он умирает, у нее есть еще противник.

Вот только стоит оглянуться, как она понимает - Бродяжка пропала. Арья ругается на трех языках сразу и быстро бежит наверх, надеясь остановить служительницу раньше, чем та позовет на помощь. Она действительно нагоняет ее на ступенях возле второго уровня подземелья, хватая за вывихнутую руку.

- А-А-А! - вопит женщина, и Арья от удивления даже ослабляет хватку.

Женщина-Призрак падает своим маленьким телом назад, пытаясь сбросить Арью с лестницы вниз, но ученица Сирио Фореля знает, как удержать равновесие. Арья еще сильнее дергает девочку-женщину за плечо, и отшвыривает ее в сторону. Служительница не удерживается на ногах и падает сама, скатываясь по лестнице вниз. Арья дергается поначалу за ней, но почти сразу останавливается. Бродяжка сломала шею еще на третьем пролете, а тело ее все продолжает крутиться по ступеням.

«Почему она кричала? - задумывается Арья в передышке. - Такая мелочь не может вызвать боль у той, кто пьет яды каждый день...»

От двери на лестничном пролете раздаются шаги и ее осеняет. Да она своим криком всполошила весь храм! Не собираясь сражаться с послушниками в тесном гроте лестницы, Арья несется наверх. Минуя спальни слуг, она успевает даже пронестись мимо входа на первый подземный уровень, как дверь в спальни жрецов отворяется и оттуда выпрыгивает толстяк. Он несется за ней, слишком быстро для своего огромного тела, и успевает мазнуть жирными пальцами по ее лодыжке на верхних ступенях, но Арья ускользает от захвата, буквально впрыгивая в главный зал. Разворачиваясь во втором прыжке, она не глядя замахивается Иглой, задевая что-то клинком.

Чем-то оказывается крючковатый нос жреца, слегка оцарапанный кончиком ее меча. Толстяк пыхтит, он безоружен, но если схватит - сломает ее на две части, так что Арья и не рискует приближаться.

- Мелкая дрянь, - бухтит толстяк. - Этот лоратиец сдурел, раз дал тебе монету.

Впервые кто-то в Черно-Белом Доме признал существование Якена Хгара, что даже ошарашило Арью на мгновение. Толстяк попытался воспользоваться ее заминкой, бросившись ей наперерез, но схватить ее не успел. Арья, как ласточка, отпрыгивала вновь и вновь, пока не оказалась у фонтана. Загнать его, пусть попыхтит... - успела подумать она, когда отворилась дверь в кладовые и оттуда вышел другой жрец.

- Что тут у нас? - спокойно спросил молодой лорд.

- Девица решила плюнуть Многоликому в лицо, - прохрипел толстяк.

- В вас тоже плюнуть могу, - выдохнула Арья, рассерженная и отчаявшаяся. С двумя ей точно было не справится. Еще хуже ее положение стало, когда из подземелья выбрались двое послушников и слуга.

- Хранители мертвы, - выпалил краснолицый служка, крутя в руке разделочный нож. У послушников в руках были только шесты, но и это оружие опасно в умелых руках.

- Двоих жрецов одолела?! Не верю! - рявкнул толстяк.

- Достойно, - похвалил лорд. Он был еще в городской одежде с ножнами на бедре. - Жаль упускать такую возможность, но ты сама выбрала себе погибель, - сказал он, оголяя клинок. Меч брави, пусть и слегка больше Иглы.

«Боги, я обречена», - закусила губу Арья. Все пятеро окружили ее. Она забралась в фонтан, ступая аккуратно назад шаг за шагом, выжидая.

Первым не вытерпел один из послушников - замахнувшись шестом, он прыгнул на нее. Арья нагнулась, уходя от удара, и подсекла ноги парню сразу же, как он приземлился на край фонтана. Послушник упал на каменный пол, но пришлось уклонятся от удара уже другого шеста. Второй парень был настырнее, дважды он задел шестом Арью - один раз по бедру, другой по здоровому плечу. Ближе Арья его не подпускала, зная, что если даст ударить себя в живот, потом уже не встанет. На очередном замахе шеста Арья юркнула вниз и выпрямилась прямо перед лицом послушника. С ней же прыгнула и Игла в руке, пронзив парня насквозь.

Послушник выронил шест и стал падать на нее всем своим весом, даром, что мальчик был не слишком крупнее ее самой. Арья сбросила его вбок и потянулась за застрявшей в теле Иглой, что спасло ей жизнь. Пока она наклонялась, что-то просвистело над головой. Выхватив меч, девочка тут же кувыркнулась в бок, бросив взгляд на стену - там, где секунду назад была ее голова, торчал кухонный нож.

- Браво! - снова похвалил лорд. - Но хватит этих игр.

Внутрь фонтана спрыгнули разом и жрец, и слуга. Арья отползала спиной, но почти сразу уткнулась в каменную стену, зажмурившись в испуге.

Внезапно она увидела фонтан со стороны, да не одним взглядом, а целым десятком. Кошки и коты забежали в внутрь храма, а самые шустрые бросились прямо на молодого лорда.

- Какого?! - возмутился жрец, стряхивая со спины впившееся когтями создание.

- Ах ты ж... А-а-а! - завопил служка, когда со стропил над фонтаном на него спрыгнула кошка, целя когтистыми лапами прямо в глаза.

Арья снова открыла глаза и, крепко держа Иглу, прыгнула вверх, сбивая слугу. Удар в прыжке был таким сильным, что они оба вылетели из воды. Арья приземлилась мягко, а вот краснощекий упал на спину, сильно ударившись головой, и отрубился. Девочка вскочила на ноги очень вовремя, уходя от захвата толстых рук.

Пока Арья разворачивалась, толстяк потянулся к ней снова, на этот раз схватив за левое запястье, держащее Иглу. Арья выскользнула из тисков больших пальцев, но пришлось выпустить меч. Толстяк отбросил ее тонкий клинок далеко к стене, предпочитая для убийства собственные гигантские руки. Но тут жрецу под ноги бросилось трое котов, путаясь между его ступней и царапая за голени, и он, пытаясь отбиться, не удержавшись, упал. Арья вытащила нож из крепления, болтавшегося на бедре, боясь не успеть добежать до Иглы. Ей нужно было разделаться с толстяком пока была возможность, но почти сразу ей перегородил путь другой послушник. Парень оклемался после падения и выглядел крайне озлобленным. Его шест ударил Арью в раненое плечо, и она завопила от боли, снова зажмуриваясь.

На доли секунд она увидела Черно-Белый Дом снаружи. Кто-то несся ко входу очень быстро, даже для кошки.

Когда она снова открыла глаза, послушник выбил из ее руки маленький нож. Разъяренная, Арья бросилась на него, пытаясь отобрать шест. Оба свалилась, не отпуская палку, и покатились по полу. В какой-то момент Арья оказалась сверху и воспользовалась моментом - вдавила шест в шею парня, пытаясь его придушить, но времени не хватило. Ее резко схватили за короткие пряди волос, сильно дернув назад.

Швырнув ее на пол, словно куклу, молодой лорд приставил острие клинка к горлу Арьи, а послушник за его спиной еле поднялся, кряхтя.

- Не знаю, - пугающе произнес жрец, - что за магию ты используешь, но какие-то мелкие кошки жизнь тебе не спасут, будь их хоть сотня.

Лезвие укололо ей подбородок, и по нему потекла тоненькая струйка теплой крови. Арья не отрывала взгляда от злобного лица красивого лорда, но глаза ее против собственной воли закатились назад.

Яростный рык раздался внутри широкого холла. Большие лапы оттолкнулись от камня и в один прыжок одолели расстояние от двери до фонтана. Зверь бросился на мужчину, сваливая его на пол. Челюсти сомкнулись на шее и грудной клетке, убивая добычу так быстро, что тот и звука издать не успел. Другой зверь прыгнул сначала на трясущегося паренька, переломив ему шею в падении, а после развернулся к жирной добыче. Человек больно ударил его кулаком по морде, но только разозлил животное. Он вцепился в широкую ногу и повалил крупную добычу. Человек громко вопил, пока зверь отгрызал его нижнюю часть, и замолк только когда другой хищник спрыгнул на него передними лапами, проломив грудную клетку.

Братья вгрызались в свежее мясо, блаженствуя от чувства теплой крови только что убитой добычи. Как давно они не охотились, как давно не убивали, как давно не были так свободны!..

Звери насытились только разодрав толстяка почти до самых костей, а после стали озираться вокруг. Один брат наклонился к разодранной шее убитого им первого человека и стал лакать теплую еще кровь. Второй оглядывал и обнюхивал другие тела вокруг, пока мягкие лапы не подошли к безвольно сидящей на полу маленькой девочке.

Арья очнулась от прикосновений шершавого языка. Большой тигр слизывал кровь с ее опущенных рук, смотря на нее золотистыми глазами. Глазами, сквозь которые всего несколько секунд назад смотрела она сама.
 
Последнее редактирование:
Сверху