Джен Фанфик: Топором и мечом, солью и камнем, железом и кровью

Леди Джоанна

Наемник
Фандом: сага/сериал
Автор: Леди Джоанна
Ссылка на оригинал: не перевод
Бета: нет
Категория: джен, с элементами фемслэш
Размер: миди
Персонажи: Яра Грейджой, Эурон Грейджой, Джорах Мормонт, Дейенерис Таргариен и другие
Рейтинг: NC-17
Жанр: драма, ангст
Предупреждения: AU, насилие, смерть главного/второстепенного персонажа, элементы фемслэша
Краткое содержание: Война с мертвыми осталась в прошлом, но Вестеросу снова угрожает грозная опасность. Смогут ли законные правители Семи Королевств противостоять врагу, который владеет древней магией и вооружен по последнему слову техники? И так ли уж примитивен этот грубый варвар?
Внимание! Это продолжение текста Tousique Sharikov «Фрагменты сценария восьмого сезона или Мартин, зачем?!» https://7kingdoms.ru/talk/threads/10961/
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО
Статус: в процессе
 
Последнее редактирование:

Леди Джоанна

Наемник
Посвящение:
Сиру Tousique Sharikov, с благодарностью за основную идею, ряд сюжетных и стилевых находок, а также за увлекательное творческое общение, в ходе которого родился этот замысел.

Примечание автора:
Уважаемые читатели, обращаю ваше внимание на то, что образы всех персонажей фанфика, включая внешность, черты характера и сексуальные предпочтения, заимствованы из сериала. За исключением одного лишь Эурона Грейджоя, образ которого близок к книжному канону.

Мы все глядим в Наполеоны;
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно…


А.С. Пушкин
«Евгений Онегин»

1. Подруги


Яра Грейджой, правительница Железных Островов, стояла у кромки прибоя и, сжимая кулаки, в бессильной ярости смотрела на быстро удалявшиеся черные паруса. С тех пор как год назад Вороний Глаз впервые опустошил селения на Харлоу,* они всегда были начеку, понимая, что это только начало. Но Эурон с какой-то звериной хитростью умудрялся обманывать их бдительность. Харлоу, Большой Вик, а теперь и Пайк. Удушливый дым пожара ел глаза и не давал вдохнуть полной грудью. Среди руин сожженных домов лежали трупы мужчин, женщин и детей, слышались стоны и крики раненых и умирающих. Воспользовавшись густым утренним туманом, враг напал внезапно, собрал кровавую дань и тут же скрылся.

До самого вечера Яра была на ногах – отдавала необходимые распоряжения, держала совет со своими капитанами, решала, как защитить оставшихся без крова. Уже стемнело, когда правительница смогла, наконец, перевести дух. Ненависть и гнев клокотали в ней. Она отплатит мерзавцу, отплатит сполна! За все, что он сделал с ней, с ее семьей и с ее народом. А сейчас… сейчас ей требовалась женщина, и немедленно.

…Ее звали Хильде. Эта светловолосая и голубоглазая северянка, с белой, точно фарфоровой кожей, изящными руками и длинными ногами, всегда носила женское платье. Что вовсе не мешало ей быть хорошим воином – в этом Яра убеждалась не раз. Дочь бедного межевого рыцаря, Хильде одинаково хорошо владела и кинжалом, и луком. Они встретились еще во время войны с мертвыми, вскоре после того, как Теон ценой своей жизни вызволил Яру из плена. С тех пор, как она в первый раз привела Хильде в свой шатер, обе женщины стали неразлучны. Яра нашла в ней надежного телохранителя и неутомимую любовницу. Хильде была еще совсем молода, но опыта в таких вещах ей было не занимать, уж в этом Яра разбиралась.

Освещая себе дорогу факелом, правительница шла по лабиринту каменных коридоров замка, и эхо повторяло ее широкий, твердый шаг. Складки длинного плаща летели за спиной.

Войдя без стука, она увидела Хильде на низкой скамейке у пылающего камина; та чистила свой кинжал. Не прерывая этого занятия, взглянула на подругу искоса и вопросительно. Яра задвинула дверной засов и сбросила с плеч тяжелый плащ. Подошла к Хильде и, взяв за подбородок, повернула к себе ее лицо. И встретила прямой взгляд голубых глаз, насмешливый и дерзкий. Девчонка всегда была такой: независимой и даже строптивой, но это-то и задевало Яру за живое. Особенно в сочетании с обманчиво хрупкой внешностью – высокой тонкокостной фигурой, соломенными косами, нежной кожей, сквозь которую просвечивали голубые жилки.

– Что угодно моей госпоже?

Ты прекрасно понимаешь, чертовка, что мне угодно. Но всякий раз начинаешь эту игру, потому что знаешь – она мне нравится.

– Мне угодно, чтобы ты сняла одежду и не строила из себя недотрогу.

Хильде отложила кинжал и не спеша поднялась на ноги. Она была чуть выше Яры, но гораздо уже – и в плечах, и в бедрах. Простое серое платье с длинными рукавами и вышивкой у ворота обрисовывало ее фигуру, оставляя открытыми стройные лодыжки и ноги ниже колен. Она вынула из волос костяные шпильки и тряхнула головой, выпуская на волю уложенные на затылке длинные косы. Потом, не отрывая глаз от лица Яры, начала распускать шнуровку платья. Медленно, очень медленно.

Дразнишь, тянешь время, испытываешь мое терпение. Знаешь, прекрасно знаешь, как я хочу тебя. Но не торопишься уступить моим желаниям… седьмое пекло, это невыносимо! Что ж, ты сама виновата, милая!

Кинжалом Хильде она в один миг разрезала несносные завязки и, стащив с девчонки одежду, толкнула ее к постели. Та заартачилась было, но тут же получила полновесный шлепок по заду. Бросив легкое тело на ложе, Яра крепко придавила одной рукой тонкие запястья и запечатала ее рот поцелуем. Вторая рука уже сжимала небольшую округлую грудь, теребила розовый сосок. А потом скользнула ниже…

Знакомый огонь разливался в крови. Сгустки пламени дрожали и пульсировали в мозгу, отдаваясь между бедер, сжимая их сладкой судорогой.

Она могла делать с этим телом все, что желала. В расцвете своих тридцати лет, закаленная суровой жизнью на островах, она была сильнее и привыкла брать верх. С тех пор как она поняла свою мужскую природу, она знала ласки многих женщин – морячек, служанок, шлюх. Они радовали ее, горячили ее кровь, были нежными и страстными, стыдливыми и распутными. Но Хильде, по-северному сдержанная, отчего-то будоражила ее больше других. Она никогда не отказывалась от близости, сама была умелой и далеко не робкой, но вместе с тем умудрялась оставаться холодноватой, далекой и недоступной. И эта ее черта неизменно будила в Яре желание победить ее, подчинить, раскрыть, как раскрывают шкатулку с тайной пружиной. Но раскрыть, не сломав.

Это было похоже на безмолвный поединок. Яра не щадила ее, не давала передышки, зная, что Хильде способна выдержать больше, чем казалось поначалу. Распинала на сбившихся, влажных от пота простынях, разворачивала, выгибала дугой, покрывала ее тело ожогами поцелуев и укусов. Хильде не уступала. Тонкая и стройная, она была похожа на стальной стебелек. Она сгибалась как тростинка, натягивалась как тетива в руках Яры, но всякий раз в глубине ее глаз мерещилась скрытая насмешка. И это заводило еще больше. Вызов во взгляде Хильде требовал ответа – добиться, чтобы глаза ее затуманила страсть, заставить ее просить, стонать, кричать… довести до обморока, до потери чувств.

Ее ласки становились все настойчивее, все беспощаднее. Они накатывались как соленые морские волны, обрушивались как шквальный ветер. Чуткие руки и жадные губы искали и находили в теле Хильде скрытые струны, и тело начало отвечать: звенеть, петь и плакать. Теперь оно было подобно лютне в руках хорошего музыканта, который умеет извлекать из своего инструмента дивные мелодии. Звуки этих мелодий дрожали и резонировали, отдаваясь в теле самой Яры…

Видя, что Хильде близка к пику, она внезапно остановилась. Ее подруга старалась не показать своего нетерпения и разочарования, но теперь ей плохо это удавалось. Тело жило своей жизнью и предательски выдавало ее яростное желание. Бедра ее подались вперед, голова запрокинулась, а пальцы схватили руку Яры и направили ее к источнику этой невыносимо сладкой муки. Так они и двигались. Вместе. Кожа к коже. Глаза в глаза.

Бледные обычно щеки северянки теперь пылали лихорадочным румянцем, дыхание срывалось, она уже не могла сдержать стонов… и наконец бессвязная речь полилась с ее губ:

– Еще, еще, пожалуйста! Да, вот так!... Крепче... Не останавливайся, прошу тебя! Еще сильнее!… О боги, как же я хочу тебя!...

Отрывистые слова ее перешли в хрип, в крик. Из глаз брызнули слезы и потекли по щекам, прокладывая мокрые дорожки. Пальцы судорожно вцепились в плечи Яры, острые ногти впились в кожу, оставляя глубокие царапины. Тело выгнулось как тугой лук, запрокинутое лицо исказилось.

Довольная делом рук своих, Яра неотрывно смотрела на подругу, упиваясь зрелищем победы и хмелея от него, как от крепкого вина. И вдруг почувствовала, как в глубине ее лона словно распускается большой огненный цветок, дикая роза с пламенеющими лепестками… В следующий миг она взорвалась и разлетелась на тысячу осколков.

* * *

Уставшие и разомлевшие от любви, они лежали на широкой постели. Хильде, жмурясь как кошка, смотрела на огонь в камине и лениво перебирала густую гриву подруги. Голова Яры покоилась на ее бедре, темное пламя в глазах на время потухло.

– Посмотри, что ты сделала со мной… – говорила Хильде, смеясь и ласкаясь. Ее шея и грудь горели отметинами недавнего безумства.

– Ты была очень хороша сегодня, милая, – отвечала Яра, откидываясь на подушки и пряча улыбку.

Обе они не спешили одеваться; тени от пламени плясали на их обнаженных телах, выявляя и резче обрисовывая линии и формы. Ночь принесла с собой шторм: они слышали, как снаружи ярились волны и струи дождя хлестали по камню стен.

– Торговцы из Королевской Гавани рассказывают небылицы о Бурерожденной, – проговорила Хильде, отхлебнув эля и передавая кубок подруге.

– О Дейенерис Таргариен? Но о ней уже года два не было никаких вестей. Говорили, что она сгинула где-то в пустынном краю за Асшаем…**

– Не так давно она явилась снова. Говорят, она лысая, словно рабыня, и рассказывает какие-то непонятные вещи. О том, что все мы живем, запертые под огромным куполом, как в ловушке… а за ним будто бы есть другой мир. И тот мир гораздо больше и старше нашего… ну, как если бы сравнить наше время с веком, когда люди еще не умели ковать железо.

– В такое трудно поверить. Я знала королеву Дейенерис. В ней была настоящая сила, и я уважала ее.

– Я слышала, ее рассудок помутился после того, как она приняла клинок в сердце.*** Иначе с чего бы ей отказываться от трона своих предков…

– Разве у нее был выбор, когда открылась правда о короле Эйегоне? Его права были более вескими, а Дейенерис справедлива и не могла не признать этого. Она никогда не повернула бы против него оружие. Кроме того, они любили друг друга.

– Какая странная история…

– А по-моему – печальная. Что же еще говорят о Дейенерис Бурерожденной?

– Она проповедует, что в том, ином мире люди не убивают друг друга, не калечат и не насилуют. Там всем хватает еды, и каждый доживает до глубокой старости в мире и благополучии.

– Неужели? – в голосе Яры звучала неприкрытая ирония.

– Я передаю только то, что слышала сама. Еще она говорит, что к нам явится человек оттуда… он научит, как победить голод, болезни, чуть ли не саму смерть. И откроет для нас двери того мира. Она рассказывает об этом так убежденно, что многие соглашаются с ней.

– Что ж, это похоже на какую-то новую веру… или на сказку. Но нам не до сказок. Враг у наших ворот. Король Эйегон изрядно потрепал его флот в Сумеречном Доле… но этой змее опять удалось ускользнуть. Веками железнорожденные соблюдали закон Утонувшего бога и не поднимали мечей друг на друга. Только так мы могли выжить и стать сильнее. Но Вороний Глаз не чтит ни законов, ни традиций, ему плевать на богов и на своих сородичей. На нем кровь моих отца и брата, и она взывает к мести.

– Я с тобой, везде и всегда, ты знаешь, – в голосе Хильде неожиданно зазвенел металл, слова прозвучали серьезно и твердо.

– Да, Хильде, я знаю это.

* * *

…Лишь в объятиях любимой подруги, да еще в жарком бою она забывала об ужасах своего плена, о смерти Теона, которого Эурон убил на ее глазах. Забывала о невыносимых унижениях, которым он подвергал ее – нагую, беспомощную, закованную в железо.

Он не убивал ее – думал сломать, как сломали Теона… он хотел, чтобы она ползала перед ним и вымаливала жизнь… или смерть. Но она всегда помнила, каким увидела брата, когда пришла освободить его из темницы Болтонова Бастарда. И, хвала Утонувшему богу, ей хватило сил держаться достойно. Отец мог бы гордиться ею – она не встала на колени. Она осыпала своего мучителя оскорблениями… иногда – в надежде на то, что он прикончит ее. А потом, когда он затыкал ей рот, она могла лишь смотреть, и тогда вся ее ненависть сосредоточивалась во взгляде. Странно, что он не выколол ей глаза.

Впрочем, он всегда оставался холоден и равнодушен к проклятьям. Ей ни разу не удалось вывести его из себя. Этот человек был страшен не только своей изощренной жестокостью. Казалось, он знал о людях нечто такое, что давало ему власть над ними. Отвратительные слова, которые он шептал ей в ухо, когда насиловал, намертво врезались в память, отравили ее. Они снова и снова звучали в ее ночных кошмарах, и Яра понимала, что только смерть избавит ее от них. Но прежде она увидит его смерть.

Ее младший брат умер как воин, искупив свою слабость, смыв позор кровью. Теон подарил ей жизнь, уплатив своею. И она знала, чего он ждал от нее. Лишь уничтожив это исчадие преисподней, она вернет долг.


Примечания:
* О первом набеге на Харлоу: Леди Джоанна. Фанфик «Валар Дохаэрис»
** О путешествии Дейенерис: Tousique Sharikov. Фанфик «Фрагменты сценария восьмого сезона или Мартин, зачем?!»
*** О смерти и воскрешении Дейенерис: Tousique Sharikov. Фанфик «Фрагменты сценария восьмого сезона или Джон и Дени: горько-сладкий финал»
 
Последнее редактирование:

Леди Джоанна

Наемник
2. Вороний Глаз

Примечание:
Уважаемые читатели, очень важное, на мой взгляд, уточнение: Эурон Грейджой в этом фанфике не имеет ничего общего с персонажем из сериала. Его характер соответствует книжному канону, с учетом спойлерной главы из «Ветров зимы». Что касается внешности, вспомните Хитклифа из фильма «Грозовой перевал» (1992) в исполнении Рэйфа Файнса; вот таков, приблизительно, мой Эурон – только с повязкой на глазу.


Эурон Грейджой уже давно облюбовал это дикое, пустынное место. Небольшой остров Каменный Рог лежал к северо-востоку от Сосцов, где Узкое море сливалось с бескрайними просторами Студеного. Удобная глубоководная бухта давала укрытие кораблям. Отвесные скалы, источенные волнами, были пронизаны пещерами, которые служили надежным приютом его людям; до некоторых можно было добраться лишь на лодке или вплавь. Неподалеку был источник пресной воды.

Сюда они чаще всего возвращались после набегов на берега Вестероса, здесь его моряки чинили корабли, зализывали раны, предавались пьянству и разгулу. Сам Владыка Железных островов, как он продолжал именовать себя, занимал круглую каменную башню – заброшенный маяк, построенный в давние времена браавосийцами. Башня и дала островку название; ее черный остов с обломанными зубцами высился на остром скалистом мысу, продуваемом всеми ветрами. Стены, сложенные из огромных глыб, были осклизлыми от плесени и водорослей, деревянные перекрытия нижних ярусов сгнили и обрушились внутрь. Наверх вела узкая крутая лестница, которая вилась по внутренней стороне стен.

Эурон стоял на плоской крыше, вглядываясь в серую, ненастную даль моря на западе. Ветер раздувал его длинный плащ, трепал темные волосы, собранные в косицу. Клубящиеся тучи принесли с собой дождь, который мелкими каплями осыпал его неподвижную фигуру.

Там, за морем, его враги. Те, кого он люто ненавидел, те, чью гибель он готовил. Те, кто отнял у него Железный Трон и власть над Вестеросом, которой он так жаждал и которой – единственный – был достоин. Теперь злоба глодала его куда сильнее, чем раньше, когда его гордость еще не была уязвлена. Если бы эта шлюха Серсея не сдохла так бездарно от выкидыша, все было бы по-другому… конечно, он убил бы и ее, и ее отродье, но не раньше, чем вступил с ней в законный брак. А теперь на Железном Троне сидит выскочка с Севера, с его идиотским благородством и замшелыми представлениями о чести. Как такому безмозглому корольку удалось провести его в Сумеречном Доле?… Это все старик, его Десница, даром что столько лет промышлял контрабандой как крыса… он потерял там лучших людей, самых отчаянных своих капитанов, и сам едва сумел уйти на «Молчаливой». Племянница, наверное, была радехонька… правительница Железных островов, тварь… жаль все-таки, что не убил тогда. Но кто бы мог подумать, что малыш Теон – этот сопляк без члена – осмелится придти и освободить ее… Сладко вспомнить, как всадил нож ему в сердце, и как взвыла при этом его сестрица. В ее вопле была настоящая, истинная боль. А ведь она молчала, даже когда он драл ее как сучку – ибо знал наверняка, что для нее это хуже всего… Но он до нее еще доберется… до них всех. Грядет новое время, а эти глупцы безнадежно отстали.

Все они не принимают всерьез слова драконьей королевы. Одни считают их бредом спятившей, полоумной бабы, другие – сказкой, в которую этим трусам так хочется верить. И только он, он один понял, что она говорит правду. Он недаром столько лет бороздил моря к востоку от Асшая и к западу от Вестероса… Припоминая странные явления, которые он наблюдал, и сопоставляя их с доходившими до него отрывками проповеди Дейенерис, он стал догадываться, что все это – части одной картины, одного замысла. Он хорошо помнил те воды, где корабли не могли продвинуться дальше ни на фут, словно какая-то потусторонняя сила удерживала их… они начинали вертеться как беспомощные скорлупки, даже если ветер был попутным. И сами морские волны, казалось, разбивались там о невидимую преграду и с ревом катились назад, грозя потопить его суда. Но то было еще полбеды: люди в тех местах начинали сходить с ума, мучиться жуткими видениями, а между тем, люди эти были отчаянные храбрецы и отъявленные головорезы… но иных приходилось привязывать к мачтам, чтоб не бросились за борт. Однажды привязывали и его самого, да только трепаться об этом им не пришлось – он вырезал языки всем до единого. Лишь когда они, измученные бесполезной борьбой, поворачивали вспять, этот сверхъестественный ужас понемногу отпускал.

И все это странным образом соотносилось со словами Дейенерис Таргариен о каком-то невидимом куполе, который якобы ограждает их мир и отделяет его от другого, гораздо более обширного. Богатства того мира неисчерпаемы, говорила она, а люди там великодушны и справедливы. А стало быть, слабы. Что ж, на овец всегда найдется волк… или кракен.

Эти мысли уже давно не давали ему покоя. Жажда власти снедала его, пламя мести и злобы неумолимо жгло. Но он знал слишком мало, чтобы что-то предпринять. До этого дня. Ибо теперь в руках у него был человек, который знал гораздо больше. И он найдет способы заставить этого человека расстаться со своими секретами. Мрачная усмешка искривила губы Эурона. О да, он будет говорить…

* * *

Его заманили в ловушку обманом. Какая-то женщина в порту Королевской Гавани остановила его и сказала, что жизнь королевы в опасности, и медлить нельзя. Она говорила так горячо и убежденно, что он, обеспокоенный, пошел за ней. Но едва он вступил под арку полуразрушенной стены в одном из закоулков за Грязными воротами, как сверху упала густая прочная сеть, которая опутала его и лишила возможности пустить в дело меч. Несколько человек сразу же набросились на него, повалили, обезоружили и связали. Дождавшись темноты, они перенесли его в лодку, а затем подняли на борт какого-то корабля. Он не мог видеть, какого – вонючий мешок на голове скрывал от его глаз все вокруг, кляп во рту не давал дышать. От того и другого его освободили, лишь бросив в тесную и темную каморку в трюме. Его тюремщики, приносившие скудную пищу и затхлую воду, не говорили ни на одном из известных ему языков, а если и говорили, то оставались глухи к его вопросам.

Плаванье было долгим, и у него было довольно времени, чтобы обдумать то, что произошло. Кому понадобилось его похищать? И зачем? С тех пор, как он стал изгнанником, жизнь его всегда стоила немного, и сейчас – не больше, чем когда-либо. Так что в заложники он не годился. И все же… он был человеком королевы, а у нее имелось достаточно врагов – и в Вестеросе, и в Эссосе. Она сделала бы все, чтобы вернуть его – в этом он не сомневался. Слишком долгий путь они прошли вместе. Она ценила его и была искренне к нему привязана. Он хорошо понимал, что она никогда не ответит на его чувства. Но в служении ей он хотя бы отчасти утолял ту жажду, что никогда не покинет его – смотреть на нее, слышать ее голос, изредка прикасаться к ней. А теперь… возможно, он больше никогда ее не увидит. Он не боялся смерти, но жалел о своей глупости, которая не позволит ему узреть мир, преображенный ее усилиями и трудами.

Наконец пришел день, когда корабль встал на якорь. Перед тем, как вывести наружу, ему скрутили руки за спиной и снова надели мешок на голову. Пожалуй, эти предосторожности были излишни – от недоедания и слабости он шатался и едва ли поднялся бы на палубу сам. Его вытащили наверх и перевезли на берег в лодке. Было холодно и ветрено, моросил дождь, который вскоре вымочил его до нитки. Почувствовав под ногами твердую почву, он понял, что испытания, которые ему предстоят, близки.

Некоторое время его вели по каменистой тропе, крепко держа с двух сторон. Потом он ощутил по ногами крутые, скользкие ступени. Повеяло стылой сыростью подземелья. Руки, связанные за спиной, притянули к железному кольцу, вделанному в каменную стену. И лишь после этого с головы сдернули мешок. В первый миг тусклый свет факелов почти ослепил его и заставил зажмуриться. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой высокую худощавую фигуру в длинном черном плаще. Мокрые от дождя темные пряди, выбившиеся из косы, небрежно падали на плечи. Левый глаз закрывала черная повязка; правый же, светлый почти до белизны, был внимательным и безжалостным, как у хищной птицы, придавая зловещий вид правильному, даже красивому лицу. Увидев раз, это лицо было трудно забыть. Еще перед войной, на тех переговорах в Драконьем Логове…

– А вот, наконец, и мой желанный гость! Приветствую тебя, Джорах из дома Мормонтов! – в голосе Эурона слышалось мрачное удовлетворение и неприкрытая издевка.

– Грейджой… – в пересохшем горле першило. – Так это ты устроил всю эту хрень, сраный Кракен?! За каким... – ему наконец удалось сплюнуть. – Со мной тебе не повезло, приятель... Поверить не могу – ты последний на этом свете болван, если не знаешь, что я гол как сокол! Тебе не сказали? Ах, ну да, твои пропахшие тиной ублюдки неразговорчивы…

– Разговорчивым я режу языки, от этого они служат только лучше, – расплылся в улыбке пират, ничуть не впечатленный его напором. – И ты тоже раскроешь пасть, лишь когда я разрешу – но уж тогда выложишь все как на духу, поверь мне. Мы за тысячу миль от Королевской Гавани, и если тебе дорога твоя никчемная жизнь…

Мормонт рассмеялся сухим, лающим смехом.

– Ты знаешь, чем напугать... Да я уже прожил гораздо дольше, чем мог рассчитывать. И куда дольше, чем заслужил! Я, может, и похож на старый кусок дерьма, но я рыцарь и смерти не боюсь... Ты враг, Грейджой, – враг моей королевы, а значит, плевать я хотел на тебя и твои угрозы. И ничего другого ты от меня не услышишь!

– Услышу, поверь. Ты станешь говорить, Мормонт, еще как станешь. Для этого тебя и привезли сюда, старик. Слушай меня внимательно: я хочу знать все о тех людях, богах или демонах, с которыми твоя драконья сучка встречалась в Краю Теней. Кто они? Чего хотят? Как их найти? Отвечай, и быть может, – кто знает, вдруг я проявлю не свойственное мне милосердие, а, Мормонт? Еще увидишь свою Дейенерис, свою короле-е-еву... Ты ведь этого хочешь больше всего на свете, так? Со-о-охнешь по ней, старый дурак, – глумливая ухмылка скользнула по лицу Эурона, когда он увидел, как дернулась щека рыцаря.

– Я не знаю, зачем это тебе, но не сомневаюсь, что ты замыслил что-то против нее. Мой тебе совет – не пытайся, заползи обратно в ту щель, куда тебя загнали, пока не поздно. Дейенерис тебе не по зубам. А я уж точно не стану тебе помогать – слова не скажу.

– Что ж, гордая речь. Но поспешная. И мы скоро узнаем, насколько.

Он сделал знак рукой, и из темноты выступил человек могучего телосложения в кожаном переднике.

– Растяни его, – равнодушно бросил Эурон, развалившись на скамье у стены и небрежно отхлебывая из большой чаши. Но глаз его цепко следил за пленником.

Мормонт ответил ему бестрепетным взглядом и вдохнул полной грудью, собираясь с силами. Боги мои, помогите мне выдержать это ради нее. Палач, безмолвный, как и другие слуги Вороньего Глаза, связал его босые ноги и прикрепил к ним тяжелый камень; стягивающая запястья веревка была переброшена через перекладину под потолком и закреплена на колесе. Вслед за кивком Эурона палач начал вращать колесо, веревка натянулась, и руки Джораха неумолимо потащило вверх, в то время как ноги под весом камня не могли и на дюйм оторваться от земли.

…Он уже не помнил, сколько раз терял сознание от невыносимой боли, когда выворачивались суставы, разрывались сухожилия и кровь выступала из-под веревок на руках и ногах. Его приводили в себя, обливая морской водой, отчего раны начинали гореть, и пытка продолжалась. Он потерял счет времени, отключаясь всякий раз, когда получал недолгую передышку. Тело его рвалось на части, в нем страдала каждая жилка, каждый мускул. Он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, не испытав при этом жгучей боли. Губы были искусаны в кровь, и все же иногда он не мог сдержаться и кричал. Но решимость выстоять не покидала его, дух оставался твердым. Она никогда не узнает, как он умер, и это к лучшему. Но сам он был готов на любые муки ради нее. Ради того, чтобы она осуществила свою мечту, сделала мир лучше, и никто не смог помешать ей.

Приходя в себя, он снова и снова видел перед собой бесстрастное лицо Грейджоя. Он заметил, что губы пирата были черно-синими от вечерней тени. Значит, то, что он слышал – правда, и этот безумец действительно пристрастился к вину колдунов… Опьяненный мерзким снадобьем, Эурон становился еще страшнее и безжалостнее. Особая проницательность или какое-то темное колдовство, казалось, позволяли ему читать в сердцах. Наклонившись над Джорахом, он шипел ему в самое ухо:

– Ты долгие годы мечтал только о ней, не так ли? Каково это – любить женщину и каждый вечер видеть, как она уходит в спальню с другим? Представлять, как она отдается ему, какие слова шепчет, как стонет под ним? В глубине души ты считал это несправедливым, признайся... Но это не самое горькое. Подчинив себе Семь Королевств, я не упущу такую красотку, клянусь. Последняя из рода Таргариенов, драконовластных королей – она стоит многого. Она родит мне сыновей, которые унаследуют ее силу и мою власть. Я сам их воспитаю. А с ней… о, ты увидишь, что я буду делать с ней. И тогда твоя нынешняя боль покажется тебе лишь легким неудобством. Я уничтожу все, что тебе дорого, а ты будешь смотреть… Ради того, чтобы ты увидел это, я не стану убивать тебя, Джорах Мормонт. Даже если ты будешь молить о смерти как о величайшей милости.

И все же, несмотря на пытки и издевательства, он молчал. Час за часом, день за днем, ночь за ночью. Он и сам не знал, откуда в нем столько сил.

* * *

Его держали в подземелье под башней Эурона. Когда мучители уходили, его приковывали к стене короткой ржавой цепью. Как будто он мог бежать. После того, что сделали с его телом, он и на ногах бы не устоял. Наверное, они заботились о том, чтобы он не свел счеты с жизнью. А ведь такие мысли – трусливые, малодушные – приходили ему в голову. Как хорошо было бы разом покончить со всем этим: избавиться от мучений и заодно оставить Грейджоя ни с чем. Для этого нужно лишь доползти до моря… а оно было совсем близко, он слышал шум бьющих в каменный берег волн и резкие крики морских птиц. Постепенно мысль о море стала для него искушением, навязчивой идеей, желанным концом этого затянувшегося поединка.

Но все закончилось иначе. Однажды ночью Эурон пришел снова, один. Он закрепил факел в стенной скобе и склонился над распростертым на земле пленником. Лицо его дышало холодной ненавистью.

– Ты здесь всего лишь девять дней, Мормонт, и посмотри, во что ты превратился. Ты жалкая гниющая развалина. Я знаю твои мысли. Ты думаешь, что мне не удалось сломать тебя… Да, ты ничего не сказал, хотя и дорого заплатил за свою гордость. Но все было напрасно, и сейчас ты это поймешь.

Он рывком приподнял бессильное тело и усадил пленника, привалив к стене. Схватил за волосы и запрокинул его голову.

– Смотри на меня, Джорах Мормонт, смотри внимательно.

Грейджой приблизил свое лицо к самому лицу рыцаря и внезапно снял повязку с левого глаза. Но пустой глазницы там не было. На него смотрел в упор ВОРОНИЙ ГЛАЗ Эурона – страшное красное око с черным зрачком, парализующее разум, отнимающее волю. Самым ужасным было то, что от него невозможно было оторвать взгляд. Огненная воронка с черной дырой внутри словно затягивала в себя. И Мормонт погрузился в нее, упал в бездонную темную яму, перестал понимать, кто он и где находится.

Откуда-то извне до него донесся спокойный холодный голос:

– Ответь мне, как встретиться с теми, у кого была твоя королева? Где искать их?

Некоторое время стояла тишина. Потом он с удивлением услышал собственный голос, отвечавший монотонно и односложно. Казалось, что говорит кто-то другой, и слова эти, как камни, падают на дно колодца, в который он провалился.

– Обычный человек не войдет к ним. Там, в Стигае, я не смог, как ни пытался. Я боролся с какой-то невидимой силой, а потом… потерял сознание. Только королеве Дейенерис это удалось.

– Как дать им знать, что я желаю говорить с ними?

– Их посланница – Мелисандра, Красная жрица Рглора. Она в Староместе. Она скажет, как их найти.

– Что ты несешь? Мелисандра была сожжена в Королевской Гавани во время войны с мертвыми.

– Да, это так. Но в Стигае я вновь видел ее живой. Она говорила со мной, когда я очнулся. Это какая-то магия…

– Что она сказала тебе?

– Что моя госпожа жива и здорова. И велит мне возвращаться в Вестерос, к королю Эйегону. И что сама она тоже вернется, когда ее дитя подрастет.

– У нее есть ребенок? Где же он?

– Он остался у них… по ту сторону. Чтобы учиться у них. Чтобы знать все, что знают они.

– И что потом?

– Потом он придет сюда, и тогда невидимая граница между нашим миром и тем… исчезнет.

– Назови мне его имя. Имя?

– Его зовут Эддард… Нед.

* * *

Эурон вышел из подземелья, пошатываясь. Упрямец, тупой и фанатичный, как все северяне! Ему пришлось-таки прибегнуть к последнему средству. Безотказному средству. Жаль только, что плата за магию была слишком высокой. Теперь ему предстояло несколько суток горячечного бреда и полной немощи. И потому он лишь изредка использовал власть черного глаза. Он запрется в своей башне и подождет, пока силы вернутся… Ни одна живая душа не знает его тайны; иначе поползут слухи, и весь этот сброд перестанет бояться. Между тем, только страх, да еще его баснословная щедрость были той силой, что удерживала их в повиновении.

…Это произошло во время его первого далекого плаванья. Он оказал важную услугу могущественным жрецам из Квохора и заключил с ними сделку. Воспоминание о том, как он, совсем еще юнец, выдержал жуткий кровавый ритуал, всякий раз вызывало в нем мрачную гордость. Тогда он и получил, что хотел. Человек, на которого смотрел его черный глаз, лишался способности сопротивляться, терял собственную волю, а самое главное – не мог лгать. Он впадал в измененное гипнотическое состояние и отвечал на любые вопросы. Славно было и то, что потом бедняга все помнил, но не мог уяснить, как же его сломали. Кое-кто сходил с ума, не в силах вынести свой позор. А потом и они, и все прочие уносили тайну в могилу.

Эурон с трудом поднялся по крутым ступеням на верхний ярус башни, где были его покои, и задвинул за собой тяжелый дверной засов. Не раздеваясь, рухнул на ложе. Голову раскалывала боль, тело не повиновалось. И каждый следующий раз это продолжалось дольше. Ничего. То, что мертво, умереть не может. Он выдержит и восстанет вновь, сильнее и крепче. И тогда… Он найдет Мелисандру или того, кто скрывается под ее личиной. Найдет и во что бы то ни стало добьется встречи с ее господами. Если все так, как говорит Дейенерис… о, тогда он сумеет достичь своей цели!

Он с усилием протянул руку и ощупал тяжелый, окованный железом ларец из старого дерева, стоявший в изголовье постели. Он здесь, величайшее из моих сокровищ. Придет время, и он поможет мне стать владыкой Семи Королевств.

Потом рука его упала, открытый правый глаз словно остекленел. Видения окружили его. То были видения победы, триумфа. Вот он во главе своих людей врывается в Королевскую Гавань: город наполнен ужасом, а он убивает, убивает направо и налево, и никак не может напиться кровавым вином бойни... Перед ним горящие чертоги Красного замка, и меч его поворачивается в груди короля, а тот хрипит в предсмертной муке, закатив свои красивые глаза, – и вот уже голова со спутанными кудрями торчит на пике… связанная беловолосая женщина с фиолетовыми глазами, которую он насилует, изливая семя в ее лоно… огромный черный дракон, послушный его воле, поднимает его высоко в небо и обрушивает бешеное пламя на города и замки далеко внизу…

И вот новый владыка восходит на Железный Трон. На челе его стальной венец с тусклым кроваво-красным камнем. Король Эурон из дома Грейджоев, первый своего имени.
 

Леди Джоанна

Наемник
3. Союзники

Последнюю балладу они закончили под громкие рукоплескания. Все-таки, местные были на удивление доверчивы. Поначалу Рольф и его подчиненные беспокоились, удастся ли использовать фонограмму, не заподозрят ли слушатели подвох. Но после первых же выступлений сомнения рассеялись – эти простаки были уверены, что им поют и играют вживую. Они не скупились на аплодисменты и довольно щедро одаривали музыкантов медяками, а порой и серебряными драконами, в зависимости от толщины кошелька. Идея выдать себя за бродячих менестрелей оказалась на редкость удачной. Это давало возможность свободно бродить по городам и весям, открывало перед ними двери богатых домов, замков и дворцов. Рольф мог гордиться собой, ведь это была его находка. Крис обычно изображал певца, Удо – флейтиста, а сам он наигрывал на лютне. Группа Карла в И-Ти представляла, кажется, вестеросских купцов, группа Ивара в Эссосе – странствующих септонов, но и у тех, и у других дело, похоже, далеко не продвинулось.

…После абсолютно неожиданного голосования за отключение Купола, спровоцированного выступлением Дейенерис Таргариен (просто гром среди ясного неба!)*, интересы Концерна потребовали решительных действий. О, разумеется, все члены руководства Концерна голосовали «за» – еще бы!

В свое время, через несколько десятилетий после Катастрофы, земля под Куполом была выкуплена по бросовой цене. Тогда почти никто не верил, что эти зараженные территории можно будет как-то использовать. Но руководство Концерна оказалось дальновиднее: даже на Игре Престолов удалось недурно заработать, однако потом это увлечение сошло на нет. Теперь же, когда стало известно, что атмосфера под Куполом восстановила свои нормальные свойства, совет директоров немедленно начал подготовку миссии. Естественно, в режиме строгой секретности. Необходимо было на месте оценить ситуацию, основные возможности и угрозы, подготовиться к будущим изменениям. Было слишком очевидно, что после отключения Купола напрямую заявлять права на землю станет проблематично: это неминуемо спровоцирует серию конфликтов с аборигенами.

Рольф принадлежал к числу ведущих специалистов Концерна; неудивительно, что именно ему было поручено возглавить вестеросскую группу. Удо и Крис, находившиеся под его началом, были его давними коллегами, он сам их выбрал. И вот заканчивался третий месяц их пребывания под Куполом. Начав для пробы в небольших городках вроде Солеварен или Девичьего Пруда, они побывали в Сумеречном Доле, а затем и в Королевской Гавани. Играли даже в самом Красном замке, перед королевскими особами. Теперь же они находились в Староместе, с его гигантским маяком (в самом деле, впечатляющее сооружение) и Цитаделью, этим местным университетом.

Естественно, пришлось модифицировать внешность, используя последние достижения биохакинга. Уменьшить рост, добавить мышечную массу. Отрастить премерзкую шерсть на голове и даже на теле. Крис и Удо, которые по легенде были уроженцами Тироша, щеголяли теперь ярко-зелеными шевелюрами и синими усами, а сам Рольф, с голубыми глазами и густой щеткой коротких светлых волос, действительно походил на лиссенийца.

Раза три в месяц они обычно возвращались на станцию – отдохнуть, отоспаться, отмыться после изнурительных ночевок в тех вонючих сараях, что являли собой здешние дома и постоялые дворы. И само собой, отправить очередной отчет в центр управления операцией. Сделать это можно было лишь со станции, ведь в других местах под Куполом Интернет не работал. Это было дико, к этому просто невозможно было привыкнуть. Общаться друг с другом приходилось лишь при помощи голоса – немыслимый анахронизм!

Подготовка к миссии заняла немало времени: необходимо было всесторонне изучить жизнь под Куполом – географию, историю, государственное устройство, языки, обычаи и нравы. Конечно, их готовили и психологически. И все же, окунувшись в грязь, вонь и кровь этого мира, Рольф ощущал невероятное физическое отвращение, с которым порой едва справлялся. Он быстро убедился в правоте тех директоров Концерна, что выступали за реализацию плана А. План Б, более щадящий, был абсолютно нецелесообразен, и теперь он прекрасно это понимал.

Ведь это был именно тот случай, когда цель оправдывала средства. Нетронутые богатства недр, огромные девственные леса, запасы чистой воды, ландшафты, вернувшиеся в свое первозданное состояние, и люди, люди – миллионы новых потребителей! – все это открывало перед Концерном блестящие перспективы, сулило баснословные прибыли. Надо было лишь решить вопрос с туземцами. И тогда – в полной мере использовать новые возможности.

Да, план А несомненно был куда более трезвым и разумным. Конечно, во избежание публичных скандалов и обвинений в дискриминации о нем не следовало говорить. Его нужно было просто осуществлять, рационально и четко.

Надо смотреть правде в глаза: этим дикарям все равно никогда не влиться в новый соединенный мир. Они совокуплялись как звери, убивали ради власти и денег, да что там – ради жратвы, выпивки и самок. Большинство из них были просто тупыми и агрессивными скотами. И этих скотов – впустить в наш мир? Дать хаосу разрушить гармонию, к которой мы шли веками?

Не могло быть и речи о том, чтобы уравнять их в правах с цивилизованными людьми. Но и не сделать этого, пусть формально, тоже немыслимо – ведь такое решение подорвало бы священные, неприкосновенные принципы демократии. Однако, дикарей было чертовски много! Как они стали бы голосовать, как они повлияли бы на решения, касающиеся всей планеты? Страшно представить...

Слава Богу, у них все еще архаичные формы правления – то есть, достаточно управлять лишь одним человеком, в крайнем случае, группой людей, чтобы получить приемлемые политические решения. Но в любом случае, на Земле появляется важный блок электората, влиянием на который ни в коем случае нельзя пренебрегать. Необходимо закрепиться там и организовать надежные рычаги воздействия, исключить все неприятные случайности, непредсказуемые и нежелательные для Концерна события. Ясно, что монархия долго не продержится, но надо попытаться сохранить ее как можно дольше, трансформировав в правильную сторону. Кто возглавит этот процесс, кто будет, с одной стороны, достаточно авторитарным, чтобы держать дикарей в узде, и с другой – достаточно гибким, чтобы им можно было манипулировать?

Дейенерис не подходила совершенно. Психограмма личности, не поддающейся влиянию, харизматичной, с высоким уровнем интеллекта, да еще и пассионарной! Все, что было известно о короле Эйегоне, тоже свидетельствовало не в его пользу. Излишнее милосердие, сентиментальные связи с низшими классами, приверженность архаичным принципам и упрямство... Нет, он определенно не годился тоже. Рольф полагал, что хорошо знает людей; он понимал, что с этими двоими договориться не удастся. Равно как и обмануть их.

Такие правители Концерну не нужны. Необходимо заменить правящий клан, эту их племенную верхушку на уродливом железном стуле и вокруг него... Там должен оказаться кто-то более ограниченный, себялюбивый, одержимый властью или богатством. Такой, которым можно будет управлять, играя на его страстях и слабостях. При необходимости план А предусматривал смену власти в Вестеросе, И-Ти, государствах Эссоса, а также всяческую поддержку ставленников Концерна. До поры, конечно. Пока они не отыграют свою роль, сделав всю грязную работу.

Ничто не должно бросать тень на Концерн, Рольф был твердо в этом убежден. Он всю свою жизнь отдал компании, многого добился и, как всякий честный сотрудник, ставил интересы фирмы во главу угла. Поэтому, отправляясь под Купол, он досконально изучил технологии политических интриг, заговоров и переворотов, создания марионеточных режимов, которые активно использовались в далеком прошлом, к примеру, в ХХ веке. А сам мудрый принцип «разделяй и властвуй» придумали, кажется, еще в Древнем Риме.

* * *

Когда андроид известил их о том, что Эурон Грейджой ищет встречи, Рольф нутром почуял – вот она, та самая возможность! Оказавшись на станции, он сразу же запросил в информационном отделе сведения об этом Эуроне. То, что он узнал, вполне соответствовало ожиданиям. Грейджой был известен как величайший мореплаватель своего времени, знаменитый пират, смелый, честолюбивый и безжалостный. Этакий инфернальный злодей, хладнокровно убивший собственных братьев и племянника. Кроме того, он интересовался магией, имел репутацию чернокнижника и знался с квартийскими колдунами, которые приохотили его к галлюциногену с романтичным названием «вечерняя тень». А еще он рвался к власти и ненавидел нынешнего короля Вестероса, помешавшего ему занять Железный Трон.

– Крис, мы готовы?

– Да, Рольф. Я все проверил. Пропустим его внутрь и сразу же восстановим защиту.

– Хорошо. Удо, будь настороже. Мало ли что взбредет ему в голову. Если что-то пойдет не так, просто выруби его. Но не убивай.

– Как договаривались.

Блок станции, в глубочайшей тайне доставленный под Купол, был невелик, но содержал в себе все необходимое для полноценной работы и отдыха. Снаружи он был замаскирован под обычную скалу. Когда силовая защита была включена, даже вход становился незаметным. Полезное усовершенствование, одна из новейших разработок Концерна. Станция, само собой, была передвижной; на этот раз ее разместили в отрогах Красных гор, к востоку от Староместа.

– Я слышал, как о Грейджое судачили в одном из трактиров. Здешним обывателям он внушает ужас. Говорят, он чудовище, которое пожирает детей живьем, – по голосу Криса, как обычно, нельзя было угадать его эмоции.

– Вот, посмотри сам, – Рольф мысленно перебросил Крису файл с отчетом.

– Ничего не жалеет для своих людей… Золото, драгоценности, дорогие тряпки… Они обожают его и боятся. Значит, к деньгам он равнодушен.

– К деньгам – да. Его стремление – власть.

– Какими мы покажем ему себя? Если он увидит лиссенийца и двух тирошийцев с зелеными патлами, он вряд ли поверит, что мы… это мы, – заметил Удо.

– Я тоже думал об этом. Мы могли бы принять вид магов или жрецов. Но как мы теперь знаем, они не вызывают у нашего гостя священного трепета. Тут написано, что он скормил троим квартийским колдунам четвертого, – Рольф нашел это место в отчете. – После чего те трое стали верно служить ему.

– Какая мерзость… Но впечатляет, впечатляет, – отозвался Крис, продолжая просматривать файл.

– Поэтому я думаю, что мы покажемся в нашем настоящем облике. Такого он точно не видел, и это произведет нужный эффект. Удо, вставь фильтры-преобразователи в источники света. На модификацию уже нет времени. Он скоро будет здесь.

* * *

Один из их андроидов, старенькая «семерка»** в этом кошмарном обличье Красной жрицы Мелисандры, почтительно отступила в сторону и проговорила:

– Лорд Эурон из великого дома Грейджоев, владыка Железных островов.

И продолжила, повернувшись к гостю:

– Перед тобой могущественные посланники другого мира, который древнее, богаче и сильнее твоего. Это Рольф, он главный здесь. Он согласен говорить с тобой.

– Мы рады приветствовать тебя, лорд Эурон. Мы много слышали о тебе.

– Я тоже приветствую тебя, Рольф. Тебя и твоих людей. Я пришел к вам с миром, – отвечал пират, слегка наклонив темноволосую голову. Его левый глаз скрывала черная кожаная нашлепка, правый же смотрел цепко и настороженно.

– Ты наш гость. Располагайся и будь спокоен, мы чтим законы гостеприимства, – широкое белое кресло бесшумно выдвинулось из пола позади гостя. Тот мгновенно отреагировал на это движение, но не выказал удивления или испуга и уселся, откинувшись назад и свободно бросив на подлокотники сильные руки.

А он прекрасно владеет собой. Следует отдать ему должное: если он и смущен, то ничем не выдает этого. А ведь он никогда не видел подобного – белые стены, такой же пол и потолок, мягкий рассеянный свет, который лился из невидимых источников. И три богоподобных существа, высоких и безволосых, в сияющих белых одеждах. Было отчего изумляться и трепетать…

– Итак, что привело тебя к нам?

– Я услышал слово Дейенерис Таргариен. Слово о мире, откуда вы пришли. И о том, что настанет время, когда и наш мир изменится. Ограждающий его невидимый купол исчезнет.

– И ты веришь этому?

– Верю? О, нет. Я просто это знаю. Я много где побывал, многое видел своими глазами, и сам испытал силу этого купола. Я не так глуп, как другие – те, что считают это выдумкой.

– Да, я вижу, что ты не только смелый, но и разумный человек. Так чего ты хочешь от нас?

– У меня старые счеты к королю Эйегону. Как и к королеве Дейенерис. Они отняли у меня Семь Королевств. Они мои заклятые враги и останутся ими, пока живы. Власть над Вестеросом – вот чего я хочу. Вот для чего я был рожден. Железный Трон мой. Помогите отвоевать его, и я не останусь в долгу, клянусь Утонувшим богом.

Он пришел, ничего толком не зная о них. Один. И держался молодцом. Отважен, ничего не скажешь.

– Мне понятен твой гнев. Но что ты можешь предложить нам взамен? Ведь мы гораздо сильнее вас.

– Да, вы могущественны. Если вы умеете создавать невидимые стены, которые не преодолеть ни силой, ни хитростью, ни магией… это место окружает такая же, верно? И я догадываюсь, что это далеко не все, что вы можете. Но вам понадобится союзник. Из нашего мира. Когда вы придете с огнем и мечом…

– Ты не понимаешь. Мы не будем убивать. В нашем мире никто никого не убивает.

Во взгляде Эурона отразилось недоверие… и промелькнуло что-то еще.

– Так вы не воюете друг с другом?

– Нет, и уже очень давно. У нас другая жизнь. Воевать незачем. Нет нужды драться из-за земли, места хватает всем. У нас никто не голодает и не умирает от болезней. И каждый может заниматься своим делом, тем, что ему по душе.

– Пусть так. Но здесь воевать придется. Остерегайтесь Дейенерис, она хитра и коварна. Таргариены – безумцы, это всем известно. Она дочь своего отца, и уже не раз показывала свою суть. Она жаждет крови. И у нее свирепый огнедышащий дракон.

Рольф сдержал снисходительную улыбку. Надо же, дикарь и правда думает, что дракон – это огромная сила… Не показав виду, он продолжал слушать.

– И вот мое предложение: сейчас вы поддержите мои притязания на трон Семи Королевств и поможете мне занять его. Взамен я обещаю вам военный союз, когда придет время. А оно наступит, рано или поздно.

– Есть еще король Эйегон. Почему бы нам не заключить подобный союз с ним?

Тонкая презрительная улыбка тронула губы Эурона.

– Он не тот человек, что вам нужен. Да, он прекрасный солдат. Но никудышный стратег, не видит дальше собственного носа. Его представления о мире устарели, и он недостаточно… гибок. Прямолинейный северянин. Ему недостает мудрости и дальновидности. Из Эйегона выйдет плохой союзник.

А ему не откажешь в проницательности. Когда он заговорил о власти, его лицо озарилось мрачным огнем, стало вдохновенным и даже по-своему… красивым. Теперь Рольф понимал, что привлекало к нему людей, почему они были так преданы ему. Его не только боялись, он умел очаровывать, увлекать, обладал харизмой оратора и вождя. Этот человек действительно был создан для власти. Он просто находка для них, идеально подходит для намеченной роли. Умен, решителен, амбициозен, мотивирован и, получив поддержку, будет очень полезен Концерну.

– Твои доводы убедительны. И мы принимаем твое предложение, лорд Эурон Грейджой. Отныне мы союзники. Ты получишь нашу помощь. Ты говоришь, у Дейенерис есть огнедышащий дракон? И это мощная сила? Что ж, у тебя будут свои драконы. Но не живые твари из плоти и крови, которых можно убить. Они будут железными. Ведь ты – железнорожденный, не так ли? Твои драконы будут под стать тебе самому. Они будут извергать огонь и поражать твоих врагов. С таким оружием ты одержишь победу. Но при одном условии – ты никому и никогда не расскажешь, от кого получил его.

– Клянусь всеми богами, так и будет.

* * *

Итак, все вышло как нельзя лучше. Удача наконец-то улыбнулась им. Они нашли того, кого искали. Теперь можно рассчитывать на неплохое вознаграждение и даже на повышение, возможно…

– Крис, подготовь запрос на доставку оружия, я просмотрю и согласую.

– Аркебузы? Или мушкеты? Они эффективнее против латных рыцарей…

– Нет, довольно будет и кулеврин. Но достаточно крупнокалиберных, чтобы вооружить корабли. И ручные, для его головорезов.

– Будет сделано, Рольф.

– Удо, ты переправишь все это нашему лорду Эурону и обучишь его людей обращаться с порохом, пулями и прочей этой древней… премудростью.

– Да, Рольф. Наконец-то пошла движуха. Надоели эти долбанные песенки.

Теперь и вправду начинается настоящее дело. Но участие Концерна в нем не должно всплыть. Все будет выглядеть так, словно огнестрельное оружие изобрели здесь, под Куполом. Именно поэтому он распорядился дать Эурону самые примитивные гладкоствольные трубки, стрелявшие свинцовыми пулями. И несколько бронзовых корабельных орудий, которые метали железные или каменные ядра. Надо пустить слух, что Эурон привез их из И-Ти. Что ж, интересно будет понаблюдать, как их протеже использует новые возможности. Весьма интересно.


Примечания:
* О голосовании за отключение Купола: Tousique Sharikov. Фанфик «Фрагменты сценария восьмого сезона или Мартин, зачем?» (Глава 10. Портал: Выход)
** О седьмой модели андроида: Там же (Глава 7. Портал: Вход)
 

Леди Джоанна

Наемник
4. Король Железных островов

Вечерело. Солнце клонилось к закату, его огромный золотой диск медленно опускался над бескрайним темно-голубым простором моря на западе. Косые лучи бросали багряный отсвет на песок, и без того красный от пролитой крови. Свежий морской ветер смешивался с горьким дымом пожарищ и смрадом сотен мертвых тел. На севере, освещаемая сполохами огня, темнела громада Десяти Башен, и даже издалека был виден огромный пролом, зиявший в закопченных стенах крепости. Здесь кипела особенно жестокая битва, и груды тел, наваленных друг на друга, были выше, чем где-либо еще. Защитники крепости полегли все до единого, сражаясь с мужеством отчаянья. Последний оплот Яры Грейджой пал.

Ее флота более не существовало. Ненастной ночью корабли Эурона скрытно подошли с востока, окружив суда Яры. С рассветом началось невообразимое: в жутком грохоте, в дыму и пламени, в них со страшной силой полетели тяжелые железные снаряды. Они разбивали в щепы борта кораблей, и те шли ко дну. Все пространство гавани было усеяно их обломками. У кромки прибоя лежали тела моряков, пытавшихся добраться до берега вплавь. Там их поджидали люди Эурона и безжалостно убивали.

Подойдя почти вплотную к крепости, Вороний Глаз начал обстреливать и ее. Снаряды, выпущенные из неведомых орудий, крушили деревянные надстройки, оставляли глубокие выбоины в толстых стенах, но пробить их не могли. Защитники приободрились, надежда затеплилась в их сердцах. И тут взрыв чудовищной силы потряс крепость до основания. Стена рядом со Вдовьей башней рассыпалась грудой обломков. Враги хлынули в образовавшуюся брешь, и после короткого ожесточенного боя крепость была взята. Немногие оставшиеся в живых с боем пробились к берегу, и среди них – Яра и Хильде.

…Это был конец. Словно окаменев, она вцепилась побелевшими пальцами в край борта и не могла оторвать взгляда от страшной картины смерти и разрушения. «Быстрый ветер», ее единственный корабль, каким-то чудом оставшийся на плаву, уходил на юг на всех парусах. Разбитые и сожженные суда, загромоздившие гавань, преградили путь преследователям. Уже погибшие, они в последний раз защитили свою госпожу.

Лицо Яры застыло горестной маской. Они отошли уже далеко, но ей казалось, что она все еще видит на берегу зловещую фигуру в черных доспехах. Перед глазами стояло жуткое одноглазое лицо. Сегодня оно вновь было так близко, когда их мечи скрестились в гуще боя. Усилием воли она отогнала это наваждение и заставила себя повернуться к тем, кому удалось выжить. Всего пара дюжин измученных, оглушенных поражением людей. Многие были ранены. Некоторые умрут уже этой ночью.

По мере того, как они уходили от опасности, страшное напряжение боя и бегства отпускало, и воины валились прямо на палубу, там, где стояли – в полном вооружении, покрытые кровью и потом. Лишь рулевой, совсем еще мальчишка, оставался на своем посту, изо всех сил превозмогая усталость.

Осторожно ступая между спящими людьми, Яра спустилась в каюту в кормовой части судна. Хильде лежала на боку, в том же положении, что и раньше. Глаза ее были закрыты, лицо подернулось смертельной бледностью, которая проступала даже сквозь грязь и копоть. Наскоро наложенная повязка, плотно охватившая ее тонкий стан, густо пропиталась кровью. Яра наклонилась и откинула с высокого лба подруги спутанные соломенные пряди. Она дышит, хвала Утонувшему богу.

…Перед ее внутренним взором снова возникло жерло нацеленной на нее железной трубы на плече здоровенного квохорца и горящий факел в руке второго. В следующий миг из трубы вырвался сноп ослепительного пламени, но между ним и Ярой внезапно оказалась Хильде. Словно в замедленном кошмарном сне она увидела, как разлетаются ошметки кожаного доспеха, увидела клочья плоти и яркую кровь, хлынувшую из рваной раны на правом боку подруги. Отброшенная ударом, Хильде упала навзничь, и Яра едва успела подхватить ее. Один из моряков, служивший еще отцу, прикрывал их, когда отбиваясь от наседавших врагов, они тащили безвольное отяжелевшее тело Хильде к воде. Уже отталкивая лодку от берега, старый воин получил арбалетный болт в спину и остался лежать в волнах прибоя…

Железнорожденные не ведают страха, по крайней мере, большинство из них. Но их сердца легко поддаются соблазну. Сила, которую явил Эурон Вороний Глаз, привлекла к нему многих. Снова поползли слухи о его величии и могуществе, богатстве и щедрости, о темной магии, которой он владел и которую призвал к себе на службу.

Все свершилось быстро. Лорды Железных островов отвернулись от нее, признав власть Эурона. Предатели открыли ему ворота неприступного Пайка. Яра со своими людьми бежала под защиту Десяти Башен. Славный род Харлоу оставался верным до конца. Когда крепость пала, мужчины сами убили своих женщин и детей, чтобы избавить их от позора и поругания. Теперь все они лежали там, на пороге собственного дома, до последнего вздоха защищая его.

Они бились мужественно, хотя знали, что обречены. Бились, невзирая на это новое, невиданное оружие, от которого не спасали даже стальные панцири и нагрудники. Оно раскалывало корабли как ореховые скорлупки, пробивало бреши в каменных стенах. Что она могла против этой сокрушительной мощи? Враг не дал ей времени опомниться… и сейчас ей оставалось только бежать.

Они идут в Королевскую Гавань. Надо как можно скорее предупредить короля Эйегона. И быть может, еще удастся спасти Хильде.

* * *

Холодные морские волны яростно бились о черные утесы Пайка. Великий чертог Большого замка гудел как улей. Эль и вино лились рекой, столы ломились от хлеба и мяса. Множество факелов на стенах освещало картину пиршества, но своды огромного зала терялись во мраке. Почти все гости уже охмелели. Многие хватали женщин, прислуживавших на пиру, усаживали на колени, бесстыдно тискали их груди и ляжки. Кое-где вспыхивали потасовки. Среди пьяных криков и песен звучали здравицы в честь короля.

– Да здравствует Эурон Грейджой, истинный король Железных островов!

– Пусть военная удача всегда сопутствует тебе!

– Да сгинут все враги Железного короля! Слава королю Эурону!

Владыка Железных островов сидел на Морском троне. Каменные щупальца гигантского кракена извивались вокруг него. На нем был кроваво-красный бархатный колет и плащ черного шелка. Он отвечал на приветственные возгласы, высоко поднимая серебряную чашу с дорогим арборским вином.

Он не скрывал своего торжества, ибо замыслы его становились реальностью. Он вернул себе то, что принадлежало ему по праву. И вот он снова здесь, в древней твердыне Грейджоев. Он король Железных островов. Враги повержены. Племяннице, правда, удалось сбежать… Жаль, славно было бы еще раз позабавиться с ней, прежде чем отправить ее голову в Королевскую Гавань. Теперь эта дрянь подожмет хвост и приползет на брюхе к ногам Эйегона… Впрочем, в пекло ее, она свое еще получит. Он достанет ее, рано или поздно.

Со своими железными драконами он обрел силу. А сила всегда притягивает к себе. Лорды Железных островов уже присягнули ему на верность. Другие поступят так же. Его армия будет расти. Он уже отправил гонцов в Вольные города – вербовать сторонников. А золота, которое щедрой рукой давали ему новые союзники, хватит, чтобы купить наемников в Эссосе. Кто сможет противостоять такой мощи? Земли, города и замки падут один за другим – Щиты, Арбор, Старомест… А потом придет час, когда он осадит Королевскую Гавань.

Старый мир обречен. Осталось только одолеть тех, кто преграждает ему путь. И он одолеет их – железной рукой. Рольф и его люди держат слово и выполняют свою часть договора – как и обещали. Самонадеянные глупцы, они думают, что купили его верность. Уже не единожды он мог бы убить этих тщедушных слабаков, всех троих… Но он не так прост. То, что он мало-помалу узнавал об их мире, подтвердило его догадки, посеянные словами Дейенерис Таргариен. Мирная, сытая жизнь сделала их легковерными и беспечными. Они малочисленны и разобщены. И при этом уверены в своем могуществе. Они забыли о страхе, ибо уже давно не убивали себе подобных. Прекраснодушные олухи, бредящие о том, как накормить и вылечить всех этих никчемных людишек, или расслабленные идиоты, которые грезят лишь об удовольствиях.

От него не укрылась снисходительность, сквозившая в голосе и повадке Рольфа. Этот надменный лысый ублюдок считал его варваром, дикарем. Да, он таков и есть! И он покажет им, на что способен грубый варвар. Они еще не ведают, какого зверя вооружили. И есть еще одно, о чем они не знают. Главный козырь, который он утаил от них. Бесценное сокровище, с которым он будет непобедим.

Его время придет. И тогда он будет править не Вестеросом, о нет! Семь Королевств станут лишь ступенью на его пути. Когда отключат Купол, он будет готов. Его армии ударят внезапно и беспощадно, они как морской шквал прокатятся по землям этого доверчивого и бесхребетного народа, владеющего несметными богатствами. Их города станут легкой добычей, ведь они даже не потрудились защитить их, он видел это сам… Их мир не устоит, потому что они забыли о войне. А жизнь – это война и ничего кроме войны.

…Но все это будет потом. Теперь же самое время напомнить о себе драконьей шлюхе. И она сделает то, что нужно, он был уверен в этом.

* * *

В Староместе только и разговоров было, что о возвращении Железного короля, как его все чаще называли. Эти люди, наивные, как туземцы, были страшно напуганы слухами о неизвестном оружии, извергающем огонь и поражающем на расстоянии. Вернувшись на станцию в очередной раз, Рольф наконец-то смог открыть файл, который оставил Удо. Перед его глазами замелькали фигуры дикарей, ожесточенно рубивших друг друга. Безумные вопли, лязг железа, грохот выстрелов сливались в ужасную какофонию. Кровавые брызги, отрубленные руки, выпущенные кишки… Рольфа передернуло. Он никогда не увлекался Игрой Престолов и не понимал, что в этом находили другие. Вся эта первобытная дикость была ему отвратительна. Но почему тогда он не мог оторвать взгляда? В этом варварском зрелище было что-то… настоящее. Это ощущение будоражило, находило неясный отклик где-то в глубинах его сознания. В самой гуще боя он разглядел Эурона. Покрытый с ног до головы грязью и кровью, в дымно-черной чешуйчатой кольчуге валирийской стали, он был ужасен как древний бог войны. Рольф был поражен мощью его ударов и быстротой, с которой он перемещался, разя врагов направо и налево.

Потом картинка сменилась, и он увидел Эурона на зеленом травянистом холме. Тот стоял на фоне торчащих к небу гигантских костей какой-то доисторической ископаемой твари. Перед ним сгрудились его подданные, взиравшие на своего короля со смесью страха и обожания. Его одежда, черная с красным, подчеркивала широкоплечую, хорошо сложенную фигуру и ярким пятном выделялась на фоне серых роб и плащей. На голове был уродливый венец из плавника. Он говорил, и звучный голос перекрывал свист ветра и шум морского прибоя:

– …Вы – железнорожденные, не вам прозябать здесь, на голых камнях, в безвестности и нищете. Мы не сеем – вот древний девиз дома Грейджоев. Наш удел – набеги, военная доблесть и богатая добыча. Но разве так вы жили при короле Эйегоне? Вас превратили в стадо овец, в рабов, покорных узурпатору. Но с этим покончено. Я зову вас к другой жизни! Я поведу вас на Королевскую Гавань, и мы возьмем ее! И тогда я отдам город вам, клянусь Утонувшим богом! Каждый из вас станет богаче любого лорда. Мы установим свои порядки – топором и мечом, солью и камнем, железом и кровью… Ответьте же мне, железнорожденные: вы со мной?! Пойдете ли вы за своим королем? Сокрушите ли моих врагов? Будете ли пировать со мной на их бездыханных трупах?

Слитный рев тысячи глоток был ему ответом. «Эурон! Король Эурон!» – кричали они.

Картинка погасла. А ведь он по-своему великолепен, этот мерзавец… в нем есть дикая и мрачная сила. Неудивительно, что многие им восхищаются. Он умеет убеждать и пленять, умеет внушать страх… и есть у него какое-то мистическое обаяние, которое помогает держать в узде всех этих головорезов. Ну и деньги Концерна, конечно. Для своих капитанов он золота не жалеет, они разве что не купаются в нем.

– Крис, ты видел это?

– Да, Рольф. Наш лорд стал королем. Победа кружит ему голову. В этом сражении у Десяти Башен он положил столько народу, что хватило бы на небольшой город. И ничуть не жалеет об этом.

– Я понимаю, о чем ты. Но видимо, другого пути нет. Надо смотреть на это, как на естественный отбор у диких животных. Выживут самые сильные, и только они дадут потомство. К счастью, их женщины плодовиты, словно кошки.

– Почти каждая из них рожает едва ли не ежегодно. Правда, большинство детей умирает. Но даже оставшихся хватает, чтобы население понемногу росло, я уже сделал первые прикидки.

– Это хорошо. Потому что лет через …надцать, когда Купол отключат, они-то и станут нашими новыми клиентами. Нет, мы не зря сделали ставку на Эурона. Он делает успехи и быстро учится. Концерну будет удобен такой правитель.
 

talsterch

Ленный рыцарь
Черезвыачайно интересно. Но непонятно как эти после-человеки намереваются упраылять Эуроном . И вообще они Дейнерис отбраковали за харизму почему же Эурон котррый тоже харизматичен и они это признают не отбракован
 

starina7

Мастер-над-оружием
Это как раз понятно. Эурон проще (или они так думают). Мотивы и цели Эурона примерно те же, что у Концерна. Власть, деньги и - горе побежденным ! Поэтому они считают, что смогут с ним сотрудничать, почти как с другим Концерном, а потом "проглотить", почти как конкурирующую фирму. Но они его недооценивают, и горе будет ИМ !
 

talsterch

Ленный рыцарь
и ещё мсль надеюсь что кое кому такие игры понрввятся . и он создат армию которая будет воквать против Эурона. А потом такие игры гладиаторов засосут ещё и жителей благородного мира и он тоже рухнет в гражданскую войну
 

talsterch

Ленный рыцарь
Это как раз понятно. Эурон проще (или они так думают). Мотивы и цели Эурона примерно те же, что у Концерна. Власть, деньги и - горе побежденным ! Поэтому они считают, что смогут с ним сотрудничать, почти как с другим Концерном, а потом "проглотить", почти как конкурирующую фирму. Но они его недооценивают, и горе будет ИМ !
А как они собирвются его погдощать? И не было бы удобнее перевооружить себя и создвть ечли не из себя бойцов биохакингом то хотя бы роботов построить. А потом перевооружитт сразу несколько изгоев паралельно и ввести мирттворческие силы которые убьют изгоев
 

starina7

Мастер-над-оружием
talsterch , это уже полномасштабная и очень затратная война. Она Концерну ни к чему, пусть Эурон сделает грязную работу, они его потом уберут, им же еще и благодарен будет весь цивилизованный и нецивилизованный мир.
 

talsterch

Ленный рыцарь
talsterch , это уже полномасштабная и очень затратная война. Она Концерну ни к чему, пусть Эурон сделает грязную работу, они его потом уберут, им же еще и благодарен будет весь цивилизованный и нецивилизованный мир.
так по идее один робот и всё хорошо меньшие затраты чем находить образцы мушкетов и отливать 20 40 тысяч мушкетов. Кстати а как это незаметно сделали? На 3ёх мерной печатальной машинке набили ?
 

Леди Джоанна

Наемник
talsterch starina7 я очень рада, что работа вызвала у вас интерес и спровоцировала небольшой обмен мнениями)))
По поводу различий между Дейенерис и Эуроном хочу добавить, что первая мыслит гораздо шире, думает о людях, их интересах, второй же зациклен на идее личной власти. На этом и пытаются играть представители Концерна. Для них он действительно более удобен в плане возможностей для манипулирования. Они ведь пытаются всячески скрывать свое участие в организации переворота, чтобы избежать обвинений в нарушении принципов демократии. Они собираются использовать Эурона максимально рационально и прагматично, но только пока им "по пути", а потом избавиться от него. Но! Он тоже собирается их использовать, играя на том, что они его недооценивают. Так что вопрос, кто из них кого перехитрит, пока открыт)))
talsterch насчет того, что такие игры могут понравиться жителям цивилизованного мира, адресую Вас к работе сира Tousique Sharikov «Фрагменты сценария восьмого сезона или Мартин, зачем?!» https://7kingdoms.ru/talk/threads/10961/, которую данный текст продолжает. Там одна из ключевых идей, что для людей будущего ИП была своего рода виртуальной игрой, только с живыми игроками (да, с гладиаторами, по сути), на решения которых они воздействовали.
Сами post-человеки не воюют, государств уже нет. Но экономические интересы остаются. Поэтому в контексте грядущего отключения Купола люди, живущие под ним, рассматриваются как потенциальные потребители, ведь население планеты к этому времени не так велико. Цивилизация с высоким гуманитарным стандартом не может и не будет декларировать дискриминацию или сегрегацию. Однако, проблема реально существует, ведь придется, по сути, иметь дело с дикарями. И это заставляет Концерн идти на такие неблаговидные действия, как выдвижение и негласная поддержка своего ставленника. Что касается оружия, для такой технически продвинутой цивилизации проблемы здесь нет, да и не нужно столько на первых порах, у Эурона пока не так много людей.
Спасибо, продолжение уже скоро)))
 
Последнее редактирование:

talsterch

Ленный рыцарь
talsterch starina7 я очень рада, что работа вызвала у вас интерес и спровоцировала небольшой обмен мнениями)))
По поводу различий между Дейенерис и Эуроном хочу добавить, что первая мыслит гораздо шире, думает о людях, их интересах, второй же зациклен на идее личной власти. На этом и пытаются играть представители Концерна. Для них он действительно более удобен в плане возможностей для манипулирования. Они ведь пытаются всячески скрывать свое участие в организации переворота, чтобы избежать обвинений в нарушении принципов демократии. Они собираются использовать Эурона максимально рационально и прагматично, но только пока им "по пути", а потом избавиться от него. Но! Он тоже собирается их использовать, играя на том, что они его недооценивают. Так что вопрос, кто из них кого перехитрит, пока открыт)))
talsterch насчет того, что такие игры могут понравиться жителям цивилизованного мира, адресую Вас к работе сира Tousique Sharikov «Фрагменты сценария восьмого сезона или Мартин, зачем?!» https://7kingdoms.ru/talk/threads/10961/, которую данный текст продолжает. Там одна из ключевых идей, что для людей будущего ИП была своего рода виртуальной игрой, только с живыми игроками (да, с гладиаторами, по сути), на решения которых они воздействовали.
Сами post-человеки не воюют, государств уже нет. Но экономические интересы остаются. Поэтому в контексте грядущего отключения Купола люди, живущие под ним, рассматриваются как потенциальные потребители, ведь население планеты к этому времени не так велико. Цивилизация с высоким гуманитарным стандартом не может и не будет декларировать дискриминацию или сегрегацию. Однако, проблема реально существует, ведь придется, по сути, иметь дело с дикарями. И это заставляет Концерн идти на такие неблаговидные действия, как выдвижение и негласная поддержка своего ставленника. Что касается оружия, для такой технически продвинутой цивилизации проблемы здесь нет, да и не нужно столько на первых порах, у Эурона пока не так много людей.
Спасибо, продолжение уже скоро)))
Произведение Tousique Sharikovа я читал спасибо. У Вас отличное продолжение. Спасибо за комплименты. Кстати а есть ли вообще экономичекие интересы у пост-человеков? У них же наверное уже очень пост-модернистская когда можно производить для себя собственными роботами всё необходимое без организаций и фирм. По поводу игры в ИП - одно дело это болеть за кого то и другое стать гладиатором сам. А то мне показалось что Рольф может быть не против :)
 

Леди Джоанна

Наемник
Кстати а есть ли вообще экономические интересы у пост-человеков? У них же наверное уже очень пост-модернистская когда можно производить для себя собственными роботами всё необходимое без организаций и фирм. По поводу игры в ИП - одно дело это болеть за кого то и другое стать гладиатором сам. А то мне показалось что Рольф может быть не против :)
Да, у них уже цивилизация очень-очень далеко ушедшая. И одной из основных ценностей в их мире, где практически прекратилось биологическое воспроизводство (имеется в виду, естественным путем), являются люди. В свое время Концерн выкупил землю под Куполом. Соответственно, он хочет контролировать "новых" людей, которые скоро вольются в объединенный мир. По поводу того, чтоб самим быть гладиаторами - кмк, они уже слишком далеко ушли от этого, даже ИП интересует немногих. Но Вы правы - оказавшись в гуще событий, в этом первобытном мире, Рольф чувствует какой-то древний зов крови)))
 

Леди Джоанна

Наемник
5. Укротитель Драконов

Письмо ей передали на городской площади, после того, как она закончила проповедь. Лицо человека, вручившего ей свиток, было неприметным, а сам он поспешил скрыться. На печати из красного воска было оттиснуто изображение глаза, увенчанного короной, которую поддерживали два ворона. Еще не открыв послания, она уже знала, от кого оно.

– Не надо, кхалиси. А вдруг… помнишь, как тогда, в Кварте?*

Да, она помнила, еще как помнила. Сколько же раз ее пытались убить? Она уже давно сбилась со счета. С тех пор как исчез сир Джорах, только Миссандея была с ней – верно, неотлучно. И сейчас ее преданная подруга смотрела на нее с тревогой.

– Ему незачем убивать меня, Миссандея... Другое ему нужно – вот только что? – и она сломала печать.

«Дейенерис Таргариен, королеве-бродяжке.
Пока ты скитаешься подобно нищей попрошайке, я вернул себе Железные острова, я захватил Щиты и Арбор, мой флот осадил Старомест. И это лишь начало. У меня есть разговор к тебе – с глазу на глаз. Ты и правда считаешь себя избранной, безумная оборванка? Думаешь, ты одна говорила с людьми по ту сторону Купола? Разве мои победы не заставили тебя усомниться в этом?
Я хочу, чтобы ты взгромоздила свой зад на дракона и прилетела к старому маяку на острове Каменный Рог. Ты будешь одна. И давай без глупостей – не вздумай рассказать об этом любовнику. Ты, верно, не можешь найти своего драгоценного Мормонта? Этот вонючий старик у меня, и пока еще жив. Но если к полнолунию ты не явишься, я пришлю тебе его голову. Так что поторопись, шлюха.
Эурон Грейджой, король Железных островов»

Гнев, слепящий и яростный, охватил ее подобно пламени. Кровь бросилась в лицо, дыхание перехватило. Буквы плясали и сливались перед глазами, словно бы ухмыляясь глумливо и гадко. Каждое оскорбление было точно рассчитано; но она не позволит этим отравленным колючкам ранить ее. Мысль лихорадочно заработала. Неужели Вороний Глаз… но как такое возможно? Сир Джорах у него… полно, уж не пытается ли мерзавец ее обмануть? И тут в сознании, словно яркая вспышка, возник давний сон**: одноглазый человек вручает ей блюдо под высокой крышкой; она страшится поднять ее, потому что знает, что увидит отрубленную голову на оловянном блюде… в эту минуту она ясно поняла, чья это голова. Если только…

– Прочти это, – Дени бросила свиток Миссандее. – Сколько осталось до полнолуния? – проговорила она, поймав негодующий взгляд подруги.

– Два дня… может, три. Не делай этого, кхалиси. Он готовит тебе ловушку.

– Со мной будет Дрогон, ты забыла? Я не могу бросить сира Джораха, и я… я просто не успею сказать Джону.

С Джоном они виделись всего лишь несколько дней назад. Сейчас он, конечно, уже в Королевской Гавани.

…Когда она вернулась в Вестерос спустя год после рождения сына,*** Джон настойчиво предлагал ей соединить их судьбы брачными узами. Он готов был пойти против всех своих советников, против лордов и знати. Но она отказалась, хотя по-прежнему любила его всем сердцем и с легкостью отдала бы за него жизнь. Время, которое она провела по ту сторону Купола, не прошло даром: она пережила какое-то внутреннее преображение и на многое стала смотреть по-другому. Власть и положение королевы не были более ее целью. Кроме того, она понимала, что теперь вестеросская знать относилась к ней еще более настороженно, едва ли не враждебно. Ее новый опыт встречал у них либо недоверие и насмешки, либо ненависть к смутьянке, которая потрясает основы государства своими опасными речами. Не считая того, что для них она так и осталась дочерью Безумного короля, чужеземкой, матерью чудовищ.

А вот среди простых людей – крестьян, рыбаков, ремесленников, слуг – она была своей. В сопровождении Мормонта и Миссандеи она ходила из города в город, из селения в селение. И всюду говорила о том, что вскоре должно было произойти. Говорила о ценностях другого мира – равенстве, терпимости, сострадании. И о человеке, который придет, когда настанет время. Но о том, что это сын короля, она до поры молчала.

Множество народу собиралось на улицах и площадях слушать ее. Когда она, похудевшая, все еще безволосая, в простой белой одежде, начинала говорить, глядя поверх голов огромными фиолетовыми глазами, шум в толпе постепенно стихал. Люди жадно вслушивались, многие задумывались и внимали ей с надеждой. А после всегда находились те, кто предлагал ей и ее спутникам кров и пищу.

Ее редкие встречи с Джоном были тайными. Обычно он приходил под вечер, один, накрывшись плащом, чтобы не привлекать внимания. Такое тоже было в ее видениях – король, пешком покидающий свою столицу. Оставаясь неузнанным, он мог смотреть своими глазами, видеть, чем живут обычные люди. Такие же, как те, с кем служил в Ночном Дозоре Джон Сноу. И как те, кого Король Севера вел на великую войну с мертвыми.

Часы, которые они проводили вместе, всегда пролетали слишком быстро; острое до боли счастье видеть друг друга, касаться друг друга, чувствовать друг друга сменялось печалью разлуки. Оба возвращались к служению, каждый к своему: он – к управлению государством, она – к проповеди. Он правил Вестеросом, а она исподволь, мягко, но уверенно направляла его, облегчая бремя власти, которое не всегда по силам даже самым достойным. Ей будто открылась какая-то новая мудрость, и Джон прислушивался к ее советам.

…Дени подняла голову и распрямила плечи. Она приняла решение.

– Я отправлюсь завтра же. Я должна. И не только ради сира Джораха. Этот ублюдок намекает, что ему помогают… они. Я должна это выяснить. Я не боюсь его. Но если через три дня я не вернусь, ты пойдешь в Королевскую Гавань и расскажешь обо всем Джону… королю Эйегону.

Миссандея долго смотрела на свою госпожу и наконец молча опустила глаза в знак согласия. Она понимала: Дейенерис Таргариен потому и была истинной королевой, что не могла поступить иначе.

* * *

«Молчаливая» стояла на рейде с убранными парусами, из окна башни был хорошо виден ее черный силуэт на фоне бегущей по воде лунной дорожки. Да, луна почти полная…
Сейчас сучка, конечно, уже получила его послание. Эурон не сомневался – она ответит на вызов. И тогда ловушка захлопнется. И не только для нее. Время на исходе, он ощущал это…

Повернув ключ в секретном замке мирийской работы, Эурон откинул тяжелую крышку окованного железом ларца. Перед ним лежал Укротитель Драконов. В черной, до блеска отполированной поверхности шестифутового витого рога он увидел собственное искривленное отражение. Обручи, скреплявшие рог, были сделаны из красного золота и темной стали, вязь валирийских иероглифов покрывала их. Эурон долго смотрел на рог, как зачарованный, не в силах оторвать взгляда. С тех пор, как он обрел этот магический предмет в дымящихся руинах Валирии, рог не переставал будоражить его воображение. Это была не просто древняя, красивая и дорогая вещь; это была сила, он всегда чувствовал ее. А когда Мокорро, Красный жрец Рглора, рассказал ему о волшебных рогах, с помощью которых валирийцы управляли драконами,**** все встало на свои места. Он понял, чем обладает, какая великая драгоценность оказалась в его руках. А потом он узнал о кровавой комете и возрождении драконов. Нет, такое не могло быть случайностью. Он всегда знал, что у него великая судьба, и это была ее поступь.

Из трех драконов Дейенерис два погибли во время войны с мертвыми, но третий, самый крупный и свирепый, был жив. И пока эта грозная сила в руках его врагов, ему не победить их. Огнедышащей твари ничего не стоит превратить его корабли в пылающие факелы. Подчинить чудовище своей воле, самому стать драконьим наездником – вот чего желало его сердце, вот к чему он стремился всем своим существом.

И теперь этот час близок. Бегство племянницы даже сыграло ему на руку. После того, что она расскажет, флот Эйегона уйдет к Железным островам. А значит, залив Черноводной будет открыт для его кораблей. И Королевская Гавань не устоит.

Что же до предсказания – он скользнул взглядом по надписи на золотом ободе – Мокорро говорил и об этом. «Ни один смертный, протрубивший в меня, жив не будет». Но он не станет испытывать судьбу и делать это сам. Он слишком хорошо помнит, как харкал кровью Крагорн, трубивший в рог во время вече на Старом Вике. И как черны были его легкие, когда мейстер рассек уже бездыханное тело. Нет, для этой роли вполне подойдет раб или пленник. Живая собственность хозяина рога, принесенная в жертву древней магии. О, он уже давно решил, кто это будет. Старый упрямый осел просто не сможет отказаться. Он отлично знает, чем пригрозить влюбленному дураку…

Нет ничего важней, чем знать слабости человека. Тогда он превращается в послушную куклу в твоих руках.

* * *

Когда Яра вышла из ворот Красного замка, был уже вечер. Черные вести, которые она принесла, застали короля и его советников врасплох, как снежная буря среди жаркого лета; никто здесь не ожидал подобного. Заседание Малого совета, который был срочно созван Десницей, затянулось. И лишь теперь она могла вернуться на свой корабль.

Утонувший бог благоволил к ним, ветра были попутными, и они быстро добрались до столицы. Раненых оставили в Староместе, в больнице Цитадели. Рана Хильде была ужасна, мейстеры несколько дней боролись за ее жизнь. В конце концов Яре сказали, что она не умрет, но выздоровление будет долгим. Прощаясь, Яра крепко поцеловала подругу в губы и поклялась, что вернется за ней.

Несмотря на поздний час, в порту все еще было довольно людно. Яра направилась в дальний конец гавани, где был пришвартован «Быстрый ветер». И тут взгляд выхватил из толпы знакомое лицо. Темная кожа, карие глаза в длинных ресницах, густая шапка курчавых черных волос… Миссандея, подруга и наперсница Дейенерис Таргариен. Яра окликнула ее, и девушка остановилась.

Сразу было видно, что Миссандея чем-то сильно расстроена: ее плечи были опущены, лоб прорезала вертикальная морщинка, в огромных глазах плескалась тревога.

– Почему ты одна, Миссандея? А где… королева Дейенерис?

К удивлению Яры, этот простой вопрос вызвал неожиданную и бурную реакцию: девушка горько разрыдалась, закрыв лицо руками. Вначале Яра даже растерялась, а потом обняла плачущую Миссандею за плечи и увела ее из портовой сутолоки на пустынный мол, который далеко выступал в море, защищая гавань от волн и ветров. Она усадила девушку на каменный парапет и напоила ее водой из фляги.

– А теперь расскажи мне, что случилось? Почему ты плакала?

Миссандея глубоко вздохнула и заговорила, мешая короткие отрывистые фразы с судорожными всхлипываниями. Из ее слов Яра узнала о полученном Дейенерис письме и о требовании Вороньего Глаза явиться к нему одной, верхом на драконе, под угрозой смерти Мормонта и еще чего-то, гораздо более страшного. Дейенерис не испугалась, призвала Дрогона и отправилась на север.

– Моя госпожа велела мне ждать, и если к исходу третьего дня она не вернется, рассказать обо всем королю Эйегону… Она не вернулась.

– Где Вороний Глаз назначил ей встречу?

– Каменный Рог… Это островок к северу от Сосцов, там стоит заброшенный маяк.

Яра уселась на парапет рядом с Миссандеей и задумалась. Расстояние от Железных островов до Королевской Гавани она преодолела быстро. Как Эурону удалось настолько опередить ее, если сейчас он далеко на северо-востоке Вестероса? Выходит, за то же время он проделал путь по крайней мере вдвое длинней. Правда, она задержалась в Староместе. Но все же… недаром ходят слухи, что Вороний Глаз знается с магами и колдунами. Без магии такое попросту невозможно!

Об Эуроне никогда не известно, где он. А сейчас – известно. Риск велик, но… это шанс застать его врасплох. При попутном ветре до острова неделя пути… Говорили, что «Молчаливая», большая ладья Эурона, могла перемещаться с невероятной скоростью и появляться там, где никто не ждет опасности. Но не другие его корабли! Да, они хороши, но это обыкновенные суда. Значит, на Каменном Роге с ним лишь команда «Молчаливой»…

Гнев снова тлел и разгорался в ней. Перед глазами вставало мертвое лицо отца, страдальческий взгляд умирающего Теона, страшная рана Хильде… горы трупов на берегу у Десять Башен, сожженные и затопленные корабли. Я должна попытаться. Другого шанса может не выпасть. Не жаль и умереть, если удастся прихватить с собой это чудовище.

Через час она собрала своих людей на корме «Быстрого ветра».

– …Я не приказываю вам идти со мной. Из этого плаванья мы вряд ли вернемся живыми. Если кто-то не готов умереть – оставайтесь. Но вот что я скажу вам: вы – железнорожденные, и в ваших сердцах такая же боль и ярость, как в моем. Как и я, вы потеряли родичей, которых убил Вороний Глаз. Ваши дома разрушены и сожжены, как и мой дом. Так что же мы сделаем? Будем отсиживаться здесь, как трусливые крысы, и ждать, когда Эурон нападет? Или попробуем отправить его в пекло? Даже если все мы погибнем – это будет славная смерть, и Утонувший бог примет нас в свои подводные чертоги! Ответьте же, пойдете ли вы со мной?!

Она смотрела на них с надеждой. Один за другим они поднимали головы, и Яра видела свирепое одобрение в их глазах. Эти суровые и грубые мужчины отвечали на ее порыв, разделяли ее решимость, потому что в их венах бурлила та же горячая темная кровь. Они сами выбрали ее своим вождем, и были готовы идти за ней – к победе или к смерти. Ни один из воинов, выживших в битве у Десяти Башен, не пожелал оставить ее.

– Я не сомневалась в вас, братья. Вместе мы убьем Эурона или умрем. А теперь – готовьте корабль. Мы отплываем на рассвете.

Медлить нельзя. Вороний Глаз увертлив как угорь, он может ускользнуть, такое было уже не раз. Что до короля – он узнает обо всем от Миссандеи.

* * *

Дени спустилась по крылу Дрогона и ступила на черный песок у подножья полуразрушенной башни. Навстречу ей по каменной осыпи шел Эурон Вороний Глаз. Она не видела его со времени переговоров в Драконьем Логове, но тут же узнала – пират ничуть не изменился за эти годы. Высокая прямая фигура. Смуглое обветренное лицо. Черная одежда. И взгляд, острый как кинжал.

– Королева Дейенерис… Это хорошо, что ты послушала меня и приняла приглашение, – в его голосе звучали издевательские нотки, – еще немного, и твой Мормонт лишился бы головы. Я всегда делаю то, что обещал.

– Откуда мне знать, что ты не убил его?

– Приведите пленника, – Грейджой сделал знак своим людям, которые остановились поодаль, опасливо косясь на дракона. Тот оставался рядом с Дени, возвышаясь над ней своим гигантским телом, покрытым костяной броней. Огромный хвост, усеянный острыми шипами, время от времени лениво ударял по земле, взрывая мокрый песок.

Увидев сира Джораха, Дени едва не вскрикнула. Измученный, совершенно седой, он не мог держаться на ногах. Перебитая рука висела плетью, на лохмотьях одежды – застарелые бурые пятна крови. Два воина подтащили его ближе и поставили рядом с Вороньим Глазом.

Их глаза встретились. Во взгляде Мормонта была отчаянная решимость.

– Кхалиси, не медли, сожги его! – кивок в сторону пирата. – Сожги здесь все! Заклинаю тебя!!!

Голос рыцаря, который она знала, казалось, уже сотню лет, был сухим и хриплым, словно карканье ворона. А потом зазвучал другой голос, исполненный холодной злобы:

– Не спеши отдавать приказ дракону. Если тебе, конечно, дорога жизнь твоего сына… твоего НЕДА. О, я вижу, ты удивлена! Думаешь, откуда мне известно это имя? Да, я сумел развязать язык твоему упрямому старику. Он выложил все, что знал, можешь быть уверена!

Дени показалось, что земля качнулась под ее ногами. Она невольно взглянула на Мормонта. В глазах того была невыразимая мука. Эурон продолжал, глумясь:

– Потом я навел справки у моих новых союзников. Они подтвердили слова твоего ры-ыцаря… Так что имей в виду – если зверь зажарит меня, твоего сына тоже ждет смерть, об этом я позаботился. Мои друзья влиятельны, им ничего не стоит убить мальчишку. А ты что, и правда думала, что за Куполом живут одни идиоты? И не надейся на его приемных родителей – они-то как раз обычные люди и не смогут его защитить.

Усилием воли она подавила подступающую панику. Удар был слишком неожиданным и пришелся точно в цель. Негодяй знал, что для матери нет ничего дороже, чем жизнь ее ребенка. Заметив смятение на ее лице, он ухмыльнулся с явным удовлетворением.

– Слушай меня, Дейенерис Таргариен. У тебя есть выбор. Если сейчас ты сожжешь меня, твой ребенок умрет. Если ты просто сбежишь – он все равно умрет. Вели дракону улететь. Сейчас же. Только тогда твой Нед, быть может, останется жив.

Словно в тяжелом, мучительном сне, Дени увидела горестное лицо Мормонта. Рыцарь медленно опустил голову, и она поняла – то были не пустые угрозы. Как только это осознание пришло к ней, она не колебалась ни минуты. Что стоила ее безопасность, сама ее жизнь, в сравнении с жизнью ее сына?

Дени повернулась к Дрогону и позвала его по имени. Гигантский ящер наклонил к ней свою чешуйчатую голову, покрытую костяными наростами. Она положила ладонь на его горячую кожу.

– Дрогон, улетай отсюда. Но будь неподалеку. Когда я позову тебя, ты услышишь. А сейчас – лети!

Огромные янтарно-желтые глаза, не мигая, глядели прямо на нее. Потом кожистые веки на мгновение сомкнулись. Отступив назад, она смотрела, как дракон расправил могучие крылья, оттолкнулся от земли и легко, несмотря на свой немалый вес, взмыл в ненастное небо. Она проводила глазами его удаляющийся силуэт и обернулась к своему врагу. Прекрасное, гордое лицо было спокойно, без тени сомнений или страха.

Эурон Вороний Глаз подошел к ней вплотную и положил свою тяжелую руку на ее плечо.


Примечания:
* О покушении на Дейенерис: Tousique Sharikov. Фанфик «Фрагменты сценария восьмого сезона или Мартин, зачем?» (Глава 3. Кварт)
** О сне Дейенерис: Там же (Глава 4. Инь)
*** О ребенке Дейенерис: Там же (Глава 11. Нед)
**** Данное отступление от текста саги обусловлено тем, что в сериале Виктарион Грейджой, с которым говорил Мокорро, не фигурирует, а действия Виктариона отчасти осуществляет Эурон Грейджой.
 

starina7

Мастер-над-оружием
Леди Джоанна , вот зачем Вы написали "Валар Дохаэрис" ?! Арьи нет на Эурона. И пусть бы Концерн искал себе более вменяемого завоевателя. Эх, мечты...
Ожидаем продолжения.
 

Леди Джоанна

Наемник
talsterch starina7 спасибо, оно уже на подходе)))
starina7 про Арью - это к сиру Tousique Sharikov, на фикбуке - у нее там неожиданное свидание! Знаю-знаю, что Вы читали))) А если об Эуроне - кмк, на него нужна более тяжелая артиллерия! Приятно, что помните ту мою работу)))
 

talsterch

Ленный рыцарь
Леди Джоанна , вот зачем Вы написали "Валар Дохаэрис" ?! Арьи нет на Эурона. И пусть бы Концерн искал себе более вменяемого завоевателя. Эх, мечты...
Ожидаем продолжения.
кстати это всё Серсея виновата. Мейс Тирелл был бы идеален для концерна
 

Леди Джоанна

Наемник
6. Железо и кровь

И вот этот день пришел. Из окна своей башни Король Железных островов видел, как непроглядная чернота ночи стала редеть, сменяясь первыми признаками рассвета. Крупные звезды были похожи на гвозди, вбитые в синеющий полог неба. Красный жрец Мокорро открыл ему, что такой день – единственный в году: когда солнце являет свою полную силу, многократно возрастает и сила Укротителя Драконов. Он все рассчитал. Он ждал этого дня долго. Почти половина луны минула с тех пор, как драконья сучка оказалась в его руках. И пока он не трогал ее. Все свои силы, все помыслы он обратил на то, что произойдет сегодня. Край неба быстро светлел. Пора. Он набросил плащ поверх кольчуги и спустился по крутым каменным ступеням.

На восточной оконечности острова, где почти отвесно вздымались ввысь голые серые скалы, была отлогая песчаная коса. Уже занимался рассвет, изжелта-бурый, словно подплывший кровью, когда молчаливые слуги Вороньего Глаза привели сюда Джораха Мормонта и Дейенерис Таргариен. Оба не видели друг друга с того самого дня, как Дени сдалась в плен. Сейчас ей отчего-то вспомнился другой рассвет: гавань Кварта, погребальный костер Чхого, кнут с серебряной рукоятью в его мертвой руке, толпа разъяренных горожан с камнями и кольями. Тогда их спас Дрогон – ее, Миссандею и сира Джораха.* А теперь… она не могла понять. Она не чувствовала приближения дракона.

Мормонт в бессильной ярости смотрел на хрупкую фигурку Дени, ее руки, связанные за спиной грубой веревкой. Но даже плененная, осунувшаяся, в запачканном платье, она сохраняла присутствие духа как истинная королева. Увидев его, она ободряюще улыбнулась:

– Выше голову, сир Джорах.

– Кхалиси, простите меня… если сможете. Я подвел вас.

Не было казни, какой он не казнил бы себя, когда понял, что произошло: Вороний Глаз вырвал у него роковые слова о Мелисандре… и о Неде. И вот последствия – его любовь, его королева здесь, связанная и беспомощная, как и он сам. Что уготовано им сегодня? Что задумал этот ублюдок?

– Прощать нечего, сир. Вы ни в чем не виноваты, я знаю это.

Вскоре они увидели своего врага. Твердо ступая по слежавшемуся песку, Вороний Глаз подошел к пленникам. Под плащом на нем была черная чешуйчатая кольчуга, отливавшая старым золотом. На поясе висел кинжал, за плечами – большой двуручный меч. Гладко причесанные волосы заплетены в косу. Двое воинов тащили за ним тяжелый деревянный ларец.

– Итак, вопрос, который мучает вас обоих: зачем вы здесь? Я вам отвечу – затем, чтобы узреть мою силу и крушение всех ваших надежд. Смотри, Дейенерис Таргариен. Видела ли ты что-нибудь подобное? – Эурон откинул крышку ларца, открыв ее взгляду огромный черный рог; скрепляющие его обручи тускло блеснули в рассветном сумраке. – Знаешь, как зовется этот рог? Его имя – Укротитель Драконов, ты сама можешь прочесть это вот здесь… – он указал на золотой обод.

Лицо Дени осталось спокойным. Она старалась ничем не выдать изумления. Конечно, она не раз слышала о волшебных рогах, при помощи которых валирийцы управляли драконами. Но видеть их ей не приходилось. Откуда у Эурона Грейджоя такая драгоценость? И неужели Дрогон… нет, такое невозможно! И все же, если это правда…

– Теперь ты поняла? Да, я сделаю это. Ты увидишь, как я подчиню последнего из твоих крылатых детей. Верхом на драконе я поведу мои армии на Королевскую Гавань. Эйегон не устоит – ведь ты знаешь, что такое драконье пламя.

Дени вспомнила первый бой с Ланнистерами, когда она летела на Дрогоне впереди дотракийской орды. Вспомнила огненный шквал, который она обрушила на вражеских солдат. Горящие человеческие тела, обращенные в прах фигуры, развеянные по ветру, пепел, покрывавший поле битвы серым саваном. Если такая сила окажется в руках Эурона… Представив это, она содрогнулась.

– Что до тебя, Джорах Мормонт… Я решил, что именно ты протрубишь в рог и призовешь дракона к новому господину. Какая ирония, правда? Тем самым ты поможешь мне окончательно победить твою королеву.

– Нет, нет! Сир Джорах, это погубит вас!

«Ни один смертный, протрубивший в меня, жив не будет».

– Никогда, Грейджой. Я не стану. Неужели ты думаешь…

– О, уволь меня, Мормонт, помнится, я уже слышал подобное. И чем все кончилось? Ты сделаешь это. Будешь упрямиться?... Хорошо. Тогда я прямо сейчас поимею твою королеву как последнюю шлюху. А ты будешь смотреть. Неужели тебе не жаль ее? Взгляни, какие дивные глаза, какая нежная кожа… какая высокая грудь. Ей придется нелегко, когда я засажу ей так, как нравится мне. И быстро это не кончится, обещаю. Решение за тобой.

– Не слушайте его, сир Джорах. Ему не победить без Дрогона, а моя жизнь не так важна. Просто закройте глаза и не смотрите. Королевский флот уже идет сюда. Ему отомстят за нас, – голос Дени звенел как натянутая струна.

И ты не заставишь меня кричать, мерзавец.

По знаку Эурона его люди подтащили ларец и опустили его на песок перед рыцарем. Рог, огромный и тяжелый, теперь лежал сверху, на крышке. Надавив ему на плечи, Мормонта поставили на колени. Рог был прямо перед ним.

– Давай же, старик, солнце уже скоро покажется. Нет? Ты хорошо подумал? Ну так смотри, что будет… Держите его, – приказал Эурон своим воинам.

Он остановился перед Дени, возвышаясь над ней угрожающим черным силуэтом. Тяжело глядя ей в лицо, распустил завязки плаща, и тот упал к его ногам. Затем отстегнул и снял перевязь с мечом.

– Что ж, сейчас мы узнаем, насколько ты сладкая… Хочешь меня? Отвечай, сучка… – твердые пальцы стиснули ее подбородок, задрав голову вверх. – Могу поспорить, испытывать такое тебе еще не доводилось. Твой Эйегон – просто слюнявый щенок в сравнении со мной.

Фиолетовые глаза бесстрашно встретили его взгляд; более того – в них было спокойное презрение. Взбешенный, он рванул ворот ее одежды. Ткань лопнула с треском, платье разошлось до самой талии. Мормонт увидел, как обнажилась ее грудь. Что-то оборвалось в нем. И прежде чем лапы Эурона успели дотронуться до ее тела, он наклонился, схватил проклятый рог и поднес его к сухим растрескавшимся губам.

Оглушительный и жуткий звук, подобный нечеловеческому воплю, разнесся далеко вокруг. В нем был такой леденящий ужас, что люди на берегу в панике затыкали уши. Эурон, отпустив Дени, воздел руки вверх и замер. Край солнечного диска показался над морем на востоке. Мормонт чувствовал, как кровь в его жилах словно бы закипает. Он не мог оторваться от рога, продолжая трубить в него как бы помимо собственной воли. Он ощущал, как накаляется полированная витая поверхность, видел, что жерло рога дымится, а письмена на золотых и стальных обручах загорелись сначала красным, а потом нестерпимо ярким белым светом. Ужасный звук длился нескончаемо, наполнял его уши, гортань, всю его плоть, сжигая и испепеляя ее. В какой-то миг сознание покинуло его, и он замертво рухнул на песок. Изо рта и ноздрей его текла кровь.

И тут, в косых лучах восходящего солнца, из-за острых скал в дальнем конце пляжа появились воины в полном вооружении, с тяжелыми круглыми щитами и боевыми топорами. Впереди всех шла русоволосая женщина в кожаных доспехах. Меч в ее руке блестел, отражая солнечный свет.

* * *

Дядя и племянница стояли напротив друг друга. Жестокое лицо Эурона не выражало удивления или растерянности, скорее, в нем было хищное любопытство. Синие губы кривила усмешка.

– А вот и моя ненаглядная Яра. Соскучилась по дяде, девочка?

– Я вызываю тебя на бой, Вороний Глаз. Ты гнусный убийца. Ты, падаль, убил моего отца, Бейлона Грейджоя, и моего брата, Теона Грейджоя…

– …А также других твоих дядьев и тех недоносков, что присягали тебе на верность. Ты настолько же скучна, как и глупа. На что ты надеялась? Сколько у тебя людей? Двадцать?... Семнадцать? У меня вдвое больше. Тебе не одолеть меня.

– Мы скоро узнаем.

– О да, узнаем. Ульф, стереги рог. И пленницу, – он кивнул низкорослому плешивому человеку, который тут же бросился исполнять приказание. – Хуго, зови всех парней сюда, живо. Сейчас будет жарко.

…И вот уже воины с обеих сторон застыли в напряженном ожидании, готовые схватиться друг с другом не на жизнь, а на смерть. Падают в пустоту последние мгновения перед тем, чего уже не избежать. Звенящую тишину разрывает крик Яры Грейджой:

– В бой, железнорожденные! Вперед, сокрушим их! Не страшитесь смерти, все мы умрем когда-нибудь!

В следующую минуту команды двух кораблей сшиблись, словно две морские волны. И те, и другие были закаленными воинами, прошедшими немало сражений. Они презирали страх. Их руки привыкли держать меч или боевой топор. Они рубили, кололи, резали, били наотмашь… Звон мечей, стук щитов, яростные вопли и стоны боли разносились над ареной битвы. Команда «Молчаливой» превосходила числом; но каждый бился лишь за себя самого, ибо Эурон набрал их из самых отъявленных подонков Вестероса и Эссоса, гнусных убийц и мародеров, которых объединяла лишь страсть к наживе. Люди Яры – в основном это были моряки с Харлоу, сплоченные пережитым – сражались вместе, плечо к плечу, щит к щиту, и это отчасти уравнивало силы.

Яра находилась в самом центре сражения. Двое лучших бойцов все время были рядом, прикрывая ее с боков. Да и сама она, сильная и ловкая, была опасным противником. Битва не туманила ее сознание, напротив – предельно обостряла. Время словно бы становилось тягучим и вязким, оно замедлялось, оставляя ей необходимые доли секунд, чтобы оценивать и решать. А тело ее, тело прирожденного воина, и без раздумий знало, что и когда делать – атаковать, отступать, наносить удары и уклоняться от встречных. И снова нападать, вот так! Она полоснула по горлу смуглокожего воина со свирепыми раскосыми глазами, и тот повалился, обливаясь кровью…

В отличие от нее, Эурон Вороний Глаз не спешил вступать в схватку. Он то и дело напряженно всматривался в небо, которое на глазах заволакивалось тяжелыми тучами. Потом, словно спохватившись, он шагнул к Дени, которая неловко, боком, сидела на песке – мешали связанные руки. В нескольких шагах от нее ничком лежало неподвижное тело Мормонта. Тут же, под присмотром Ульфа, валялся и драконий рог. Эурон оторвал от платья Дени длинную полосу и затолкал тряпку ей в рот.

– Ульф! Головой отвечаешь, – бросил он и вернулся к сражающимся.

За эти минуты железнорожденные, которые держались одним сплоченным строем, потеснили его людей, трое или четверо из них были мертвы, другие ранены. Остальные отступили ближе к скалам, окружающим пляж.
Лязгнул большой двуручный меч, выхваченный из ножен. Железный Король вступил в бой. Его страшные удары крушили щиты, сминали стальные вороты и нагрудники. Вот он развалил чье-то плечо, вот отсек руку, державшую топор. Его меч поднимался и опускался, неся смерть, и люди Яры дрогнули. Их плотный ряд стал распадаться. Эурон вклинился между племянницей и ее защитником слева, молодым Хальдором, и обманув того ложным выпадом, вогнал меч ему в живот. Юноша упал на колени, и Вороний Глаз одним ударом отсек ему голову.

Забрызганный кровью с головы до ног, он повернулся к Яре, и они скрестили мечи. Эурон был выше и гораздо сильнее, и ей оставалось надеяться лишь на собственную быстроту и ловкость. Какое-то время ей удавалось уходить от его ударов. Один раз она даже достала его мечом, но сталь лишь скользнула по кольчуге, не причинив ему вреда. Но вот она оступилась и пропустила удар – меч Эурона рассек слои вареной кожи, одежду и плоть под ними. Длинная резаная рана на левом бедре запульсировала болью, и Яра увидела, как по ноге широкой лентой потекла кровь. Лицо Эурона озарилось свирепой радостью.

– Что, получила, тварь? Теперь ты моя!

Яра как могла держалась на ногах, понимая, что если упадет, то сейчас же будет убита. И тогда все напрасно: этот безумный поход, страшное напряжение всех сил, погубленные жизни… перед глазами снова возникло искаженное болью лицо Теона. Она зарычала как зверь и ринулась на врага, собрав все силы и целя мечом в ненавистное лицо. Но рана сделала ее медлительной и неуклюжей, и Вороний Глаз с легкостью отбил удар. Меч вырвался из ее руки и отлетел далеко в сторону, шлепнувшись на песок. Конец, пронеслось в ее голове.

И в этот момент откуда-то сверху упал мощный оглушительный рев. Все глаза невольно обратились к небу. Меч, занесенный над головой Яры, опустился, не ударив. Прямо над ней, расправив широкие перепончатые крылья, стремительно пронесся гигантский черный дракон. Горячий ветер ударил ей в лицо, она пошатнулась и упала на одно колено, зажимая рукой рану на бедре.


Примечание:
* О гибели и погребальном костре Чхого: Tousique Sharikov. Фанфик «Фрагменты сценария восьмого сезона или Мартин, зачем?» (Глава 3. Кварт)
 
Сверху