1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейнерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Джен Фанфик: Ich weiß

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Dannelyan, 12 июл 2018.

  1. Dannelyan

    Dannelyan Скиталец

    Название: Ich weiß
    Фандом: сага
    Автор: Dannelyan
    Категория: джен
    Размер: мини
    Персонажи: Джон Сноу, прочие - опосредованно или фоном
    Рейтинг: PG-13
    Жанр: AU, angst, drama, science fiction
    Предупреждение: AU, ООС, смерть персонажа
    Краткое содержание:
    Истории жизней склонны повторяться. Не в точности, но достаточно, чтобы задуматься о зыбкости того, что человечество зовёт физическими законами. Только вот мы замечаем лишь те из них, что ярче сияют или отбрасывают длинную тень.
    Но кто станет утверждать, что небывалое – никогда прежде не бывало? И не повторится в далёком будущем?
    От автора:
    Имя ещё одного существенного персонажа не указано потому, что мы видим её только опосредованно, через мысли другого.
    Изменение «той самой фразы» - не только и не столько весьма частный случай минус-приёма, но больше отражение личного взгляда автора на канон.
    Этот фанфик экспериментален. Не в смысле грамматики, стилистики или композиции. Автор, словно охотник в мнемонической фразе о цветах радуги, «желает знать» - а ещё, как у Стругацких, наверное, «желает странного». В итоге этот текст не был предан забвению в первой его версии, а переделан и опубликован.
    Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
    Статус: закончен
     
    Последнее редактирование: 12 июл 2018
  2. Dannelyan

    Dannelyan Скиталец

    «Мы не могли родиться в один год, один месяц и в один день, но мы надеемся умереть в один год, один месяц и в один день».
    Ло Гуаньчжун — «Троецарствие».​

    «Слабые всегда надеются на слова, а сильные за них умирают. Это известная история».
    Ислей, «Claymore».​


    Она умирала. Щиты искрили, пытаясь восстановиться, пока не стало слишком мало энергии даже для таких попыток отстоять у пространства собственное «я». Сердце-реактор билось вроде бы сильно, как и прежде, только очень уж неровно, с перебоями, захлёбываясь и, казалось, беззвучно отсчитывая последние оставшиеся мгновения. Её разум в пси-поле объединения метался, словно в бреду, но где-то глубоко внутри она всё равно оставалась самой собой – и, как всегда прежде, была с ним.

    Поэтому она умирала, и он – умирал вместе с ней.

    Отчего-то всегда, с самого первого мига объединения, ему думалось – «она». Другие пилоты Дозора не понимали этого, но ведь и его самого – не понимали тоже. Сперва, только вернувшись из недолгого плена, он сильно переживал из-за этого, но потом – как-то свыкся.

    Лёгкие лежащего в пилотской капсуле человека пронзило иглами боли, и он ощутил: ещё совсем немного – начнёт захлёбываться собственной кровью. Ног уже совсем не чувствовал, а пальцы на руках начинали предательски холодеть – и всё сильнее туманилось зрение.

    Его звали Сноу, Джон Сноу, как и всех незаконнорождённых на Севере, что ещё не заслужили подвигом или верной службой право взять древнее имя, под которым их предки вошли в историю Семи Звёздных систем. Его звали Джон Сноу, и он был пилотом – её пилотом, а она – его аэрокосмическим перехватчиком класса «Spearwife»: совсем непохожая ни на тяжёлые, огромные бомбардировщики «Clegane», ни на юркие маленькие истребители «Reed»…

    Он слышал, как техники снаружи пытались принудительно извлечь капсулу – это была их работа, они старались спасти пилота. Он понимал это, но ему было всё равно – потому что Джон обещал всегда быть с ней. В этом не было гордости или чести – какая честь у бастарда? – но он обещал, а она не заслуживает быть одна. Никто не заслуживает.

    До встречи с ней он патрулировал, как и все пилоты дальней граничной базы «Чёрный замок», на «бастарде» – у этого класса кораблей было длинное техническое обозначение, но называли их все только так. Простой автомат, мощный, но ограниченный в развитии и лишённый даже простейшего интуитивного процессора, не говоря уже о чём-то совершеннее. Джон помнил, как едко шутил посетивший пространство Стены Тирион из дома Ланнистеров с далёкого Юга: «бастард для бастардов», говорил тот. Джон сперва чувствовал гнев от острых, как консоли аэрокрыльев, слов карлика – как знать, может, будущего лорда, чему никогда не быть для него – но потом как-то свыкся. В другое время, в другом мире они, может быть, даже смогли бы стать друзьями. В мире, где Джон носил бы другое имя и рисковал жизнью в другом месте.

    Он чувствовал её страх – все мы, люди ли, не люди, все страшимся даже не смерти – а умирать. Он и сам боялся, но ради неё старался держаться. Он принимал на себя, перетягивал, забирал, как мог, её боль, её ужас перед забвением, что живёт где-то глубоко внутри каждого живого – потому что она была храброй, очень храброй, и он не мог, не имел права позволить ей бояться. Ни тогда, ни сейчас.

    На «бастарде» же после очередного вылета Джона и взяли в плен люди, именовавшие себя Вольным народом и Потомками Первых – правда, в Семи системах их называли не иначе, как Одичалыми.

    К его крайнему удивлению, Одичалые не стали развлекаться, запытав его до смерти, как рассказывали другие пилоты: хотели просто казнить, но перед тем – собирались выведать всю информацию о «Чёрном замке» и других базах в пространстве Стены. Несколько недель Джона водили из камеры к негласному лидеру Одичалых, где тот задавал ему вопросы – иногда, кажется, вообще не имеющие отношения к обороне. Порой Джону казалось, что между ними даже возникло какое-то хрупкое взаимопонимание – может оттого, что Манс был прежде пилотом Дозора, а может потому, что ему просто хотелось видеть кого-то хоть немного близкого среди чужаков вокруг…

    Но всё равно он был смертником с отсроченной казнью – наверное, поэтому конвоиры даже не завязывали Джону глаза. Он был для них не опасен – и на допросы, внешне больше напоминавшие беседы, если бы не нервное напряжение, вели самым коротким путём, не заботясь о секретности.

    Случайно или нет – но короткий путь проходил через ангар.

    Консоль связи едва жила, но сообщения снаружи пробивались – а он глушил их, не слушая и не давая слушать ей. Что им за дело до приказов – сейчас?..

    Тогда впервые Джон увидел её. Невысокий, словно бы стройный по сравнению с прочими, стоявшими тут же – корабль бросался в глаза необычной расцветкой: чёрный у основных двигателей, к середине корпуса переходящий в серо-стальной, а выше маневровых носовых дюз – всё будто окутывалось рыжим пламенем.

    Им было наплевать, что он узнает – и Джон несколько раз слышал, как техники Одичалых делали ставки, кто из пилотов следующим напьётся и рискнёт «взять её», а после – ещё и на то, выжжет ли смельчаку мозги, как другим.

    Техников было мало, конвоиров – всего двое, а когда и один – Одичалые не боялись, что он бежит: куда можно сбежать с базы в пространстве? Плохо, что и те и другие носили оружие, но тут можно что-то сообразить. Жаль только, что в собственные «соображения» Джон не особо верил, но сейчас предстояло обойтись тем, что есть: рядом нет ни братьев, ни отца, ни дяди, ни даже любимой младшей сестрёнки, всегда подбадривавшей его раньше – а есть только он. Он, враги и принадлежавший врагам своевольный корабль, по одним очертаниям корпуса явно – аэрокосмик со снятыми ограничениями развития. Корабль, убивающий своих пилотов. Хороши шансы, да?

    Достаточно хороши, решил Джон. Смерть с гарантией здесь, когда закончатся вопросы и ответы – или почти вероятная смерть там, в пилотской капсуле корабля, почти осознавшего себя, как личность. Но ведь «почти» – это не «совсем»? Если только его не убьют при попытке добраться…

    Оглушить конвоира оказалось легко, пробраться в ангар – ещё проще: Одичалые, похоже, знать не знали об охранении особо важных объектов. А затем он занял пилотскую капсулу и, стараясь не думать об участи предыдущих пилотов, потянулся разумом к кораблю…

    Всё вокруг окрасилось алым – приоритет лорда-командующего. Джон знал, что ему невозможно сопротивляться, что сейчас он, повинуясь, откроет капсулу и выберется наружу, где его тут же уведут к мейстеру – лечить тело и проверять разум на заражение психики. Так что, стиснув зубы, он сбросил наваждение и сделал последнее, что мог – отключил вообще все связи с внешним миром.

    Теперь ему некому помочь, но и мешать не станут: они знают, они поймут – пилот Дозора по имени Джон Сноу выбрал свой путь, и только ему идти им.

    Объединение тогда накатило внезапно, будто палящий зной Дорна, словно снежная буря, заставшая путника посреди пустоши – негде укрыться, налетело и накрыло его с головой, стараясь разорвать в клочья защитные барьеры. Оно было всем – солнечным штормом и вихрем ледяных метеоров, оно обжигало и замораживало, от него стыла кровь в жилах и распалялись мысли. Некстати в воспоминаниях мелькнули сказанные некогда дядей Бендженом слова, что настоящее объединение с кораблём – то, перед чем меркнет почти любой союз с женщиной…

    Уже спустя пару мгновений «Призрак» – личный комплекс оборонительных программ, перед отбытием в Дозор подаренный отцом – сдался и, скуля, укрылся в подсознании, приготовившись защищать самое важное. «Клятвы», вживлённые в психику мейстером в Чёрном замке – продержались чуть дольше, но и их разметало под совсем не страшным, наоборот – притягательным и влекущим натиском личности корабля. Теперь Джон держался в одиночку. Держался – и не справился, раскрылся навстречу ей – о да, теперь он чувствовал, что это именно «она», и тогда…

    В глазах темнело, а сознание всё сильнее заволакивал туман – жуткий, лишающий сил. Он понимал, что это значит, но не мог сдаться просто так: не перед ней. Здесь не было смелости – какая ещё смелость у бастарда? – Джон просто хотел быть рядом до конца. Так что он держался: ещё миг, ещё один, ещё и ещё… даже не зная, что вот такая она и есть – сила воли.

    Она была старше его, и он был у неё третьим, а она у него – первой. «Третьим, третьим — без слов задорно шепнула она, — мертвецы не в счёт!» Он не стал спорить с жутковатым утверждением – некогда, Одичалые уже подняли тревогу: может, нашли конвоира, а может, засекли активацию – тут не до выяснений, а врагов намного больше – пора бежать. Он должен вернуться в Чёрный замок, должен рассказать о том, что увидел здесь. Грядёт вторжение, думал Джон, вторжение, какого давно не было. Что-то гонит Одичалых на Север, который они сами считают Югом – что-то страшнее неприступного пространства Стены и обороняющего его братства Ночного Дозора.

    Они улетали, готовясь сражаться – ведь точно будет погоня, уходили, стремительно набирая скорость и выискивая единственно верный путь, а Манс, нынешний Король-за-Стеной, усмехался, наблюдая за ними – его план удался. Джон Сноу, как он и думал, не трус и не предатель, он был и остался Вороной, он вернётся к своим – и заодно покажет Вольному народу дорогу сквозь ловушки и защитные системы Стены.

    Джон забрал себе всё, что мог. Вся её боль, весь страх, весь ужас потери и осознание содеянного – всё досталось ему, и он терпел эту нескончаемую пытку, потому что был обязан ей, потому что если бы не она – он был бы мёртв, потому что она подарила ему столько тепла, радости и счастья, как никто и никогда. Потому что она была для него – почти всем, она спасла его, а он подвёл её, не разобрался, не смог, и однажды она, подчиняясь своей природе, заложенной в неё Одичалыми, обратилась против него, против Ночного Дозора, ударила в самое уязвимое место – а он не предвидел!

    Потому что теперь она умирает, и это он – убил её.

    Погоня была неимоверно тяжёлой. Они тянули, тянули и тянули на почти разрушенных двигателях, а вокруг сновали враги – и они отбивались из последних сил, пока передовая группа разведчиков Дозора не разогнала потрёпанных Одичалых, словно осенний ветер опавшие листья, и не сопроводила их вдвоём в Чёрный замок.

    Прошло совсем немного времени, и их приняли. Это случилось, как и всё здесь, в пространстве Стены, внезапно и обыденно: просто настало время очередного боевого вылета и он вдруг увидел, что им дали позывной – один на двоих. «Лонгкло» – Джону понравилось это странное слово из языка Первых: звучало глухо и резко, отчётливо и в то же время – почти таинственно. Он спросил лорда-командующего, что оно значит, но тот лишь скупо улыбнулся и непонятно ответил: «Когда-то я носил его, а мой сын оказался недостоин принять это имя. Да и ведь именно тебе лучше всего удаются атаки на пределе дистанции…»

    А у Джона с того дня в сердце начала слабо теплиться надежда, что однажды он окажется достоин и того, чтобы его нарекли именем предков, именем отца – и он делился этой надеждой с ней.

    …Так и было – пока однажды их не подняли по тревоге и Джон обнаружил её не на полётной палубе, а в пространстве. Присоединившуюся к атакующим Чёрный замок Одичалым.

    Сердце её бьётся всё реже и реже, и Джона охватывает страшное отчаянье вперемешку с бессильной яростью – как такое может быть?! Как она могла позволить ему и другим братьям Дозора на жалких по сравнению с ней «бастардах» – смертельно ранить её? Что помешало ей победить их? Да хотя бы просто уйти, скрыться? Почему, наконец, она, обратившись против Дозора, не убила – его?

    Но он не знал ответов, а она – уже не могла говорить.


    ***


    Его звали Джон Сноу, и они были вместе, и были счастливы. Он ничего не знал о ней, не знал, с кем она была раньше, да и не требовалось.

    Ничего не видя вокруг, Джон через силу выбирается из капсулы. Рядом уже никого нет – только их… его техник, который что-то там говорит. Джон машинально пытается сосредоточиться на его словах и понимает, что тот плетёт всякую чушь, смущённо и неумело пытаясь отвлечь от того, что сейчас произошло. Вот только техник никогда не был пилотом – как ему понять, что сейчас часть Джона умерла, просто умерла навсегда – вместе с ней?

    Его звали Джон Сноу, а у неё – имени пока не было.

    А техник всё несёт что-то о том, будто Джона заметили, оценили его «приспособляемость», и только сегодня пришёл приказ из столицы, и там выбрали его, и именно ему предложат новейший, ещё прототип, сверхмощный перехватчик класса «Daenerys», разработанный, говорят, под руководством покойного принца…

    Единственное, что он знал о ней точно – она так и не научилась говорить с ним словами, а значит – не успела обрести собственный, полноценный разум. От этого хотя бы не так невыносимо больно.

    …техник говорит и говорит, пока вдруг не запинается и не зовёт уже побредшего прочь Джона изумлённым голосом:

    — Эй! Тут странный фрагмент в её последней телеметрии, не посмотришь?

    Джона обжигает это циничное «последней», но техник уже протягивает ему планшет и он без единой мысли, совершенно автоматически принимает его, пробегает глазами светящиеся строки раз, другой – и, словно подкошенный, падает на колени, что есть силы сжимая ладонями голову и даже не рыдая – глухо воя от тоски.

    Среди похожих на письмена старой Валирии технических символов выделяется одна-единственная строчка, записанная языком Одичалых.


    «Ничего ты не знаешь, Джон… Старк».
    -
    -
     
    fiolent, Леди Джоанна, Regina и 4 другим нравится это.
  3. Леди Джоанна

    Леди Джоанна Наёмник

    Какая неожиданная, нетривиальная, модернистская интерпретация известных событий! Уже одно это очень интересно. Плюс стилистика, позволившая показать и очеловечивание техники, и драматизм эмоций в момент смерти любимых. Плюс хороший, внятный язык. Спасибо за прекрасную работу!)))