1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейнерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Гет Фанфик: Лед и Пламень

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем AnnaRina, 14 авг 2018.

  1. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Фандом: ПЛиО/ИП
    Автор: AnnaRina (на фикбуке публикуется под ником AnnGi)
    Категория: Гет
    Размер: макси
    Пейринг/Персонажи: Дейнерис/Джон Сноу, Санса Старк, Джон Сноу, Тирион Ланнистер, Брандон Старк, Арья Старк, Дейенерис Таргариен, Джорах Мормонт, Давос Сиворт и др.
    Рейтинг: NC-17
    Жанр: Романтика, Ангст, Драма, Фэнтези, Экшн (action), Психология, Любовь/Ненависть
    Предупреждения: смерть персонажа
    Краткое содержание: Действие охватывает прибытие Джона на ДК и уходит в предположения о еще не известных событиях, каноничные пейринги, попытка просчитать и понять психологию героев.
    Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
    Статус: завершен, 83.000 слов
    [​IMG]
    (взгляд на развитие отношений в 7м сезоне)
    Драконий Камень - ДЖОН

    Готовясь к поездке на Драконий Камень, Джон готовился и ко всем возможным неприятностям. Он помнил о цели, вынуждавшей его ехать. Он помнил о тысячах людей, вверивших свое будущее в его руки. Он помнил о том, как зовут женщину, с которой ему предстояло встретиться. Но он забыл о том, что кроме имени, рода и истории предков у этой женщины есть лицо. Всю дорогу он воспринимал ее лишь как образ, лишь как слияние всех мифов и всей правды о Таргариенах и даже не пытался представить себе, кого встретит в конце пути.
    Джона вела важная цель, а остальное казалось несущественным. И его уверенность в этом оставалась нерушимой ровно до того момента, как они с Давосом Сивортом не вошли в тронный зал.
    В первый миг мужчина даже не увидел Королеву, пораженный и придавленный величием зала, вырубленного, как Джону почудилось, прямо в скале.
    Потом он заметил девушку. Тоненькую, хрупкую. Совсем юную. Ошеломительно красивую.
    Джон прослушал большую часть ее титулов, уловив лишь то, что эта миниатюрная красавица и есть та самая Мать Драконов и Таргариен, желающая получить трон своего отца.
    Задумайся он о внешности Королевы заранее, никогда бы не смог представить ее такой. И пусть за свою жизнь Джон видел не так много Королев, да и леди тоже, ему не верилось, что перед ним реальная завоевательница.
    Он быстро взял себя в руки. В конце концов, это тоже был бой, а он, Джон Сноу, не мог просто стоять и рассматривать своего соперника. Хотя ему этого хотелось. А еще одолевало смущение.
    «Забавно, - подумал он. - Я бился с одичалыми, я уничтожал мертвецов, я разносил в ледяное крошево Белых Ходоков. Я рисковал своей жизнью. Даже умирал, а смущение так и не прошло».
    Разговор не получился. Он как-то сразу не заладился. То ли Джон был слишком прямолинеен, то ли Дейнерис ожидала совсем иного, но они уперлись, и никто не желал отступать. Не будь в огромном зале посторонних, они вполне могли сойтись вплотную, практически столкнуться лбами.
    Джон знал, что умеет воевать, умеет жить среди своих. Но в очередной раз убедился, что с женщинами общаться у него не выходит. Наверное, примени он красноречие, осыпь девушку комплиментами, преклони колено в конце концов, им бы удалось договориться, но, заставив себя сосредоточиться и не думать о внешности Дейнерис, Джон вел с ней беседу так, как привык: прямо, открыто, без скидок на возраст, пол и социальный статус.
    «Северный дурень, - мысленно обругал он себя, когда короткая беседа закончилась, так и не дав какого-либо результата. - Нужно было оставаться в Винтерфелле. Накой я поперся на этот Драконий Камень?»
    [​IMG]

    Драконий Камень - ДЕЙНЕРИС
    Оставшись одна, Дейнерис позволила себе чуть-чуть расслабиться. Здесь и сейчас, за закрытыми дверями ее покоев девушку никто не мог видеть. Она даже Миссандею отослала.
    Глядя на бушующее, бьющееся в берега море, Королева позволила себе совсем немного сгорбиться. Когда-то Визерис постоянно одергивал ее, заставлял выпрямляться. Потом были все новые и новые люди, сменяющие один другого незнакомцы, и Дейнерис казалось, что без прямой, будто закаменевшей спины ее посчитают слабой. Осанка стала ее защитой, ее броней.
    Но, оставаясь наедине с собой, Дейнерис позволяла себе хоть немного побыть кем-то другим. И как жаль, что теперь почти нет времени на такую малость, как уединение. Не на день, но хотя бы на час. Час, в который не нужно обдумывать захваты, осады, передвижения войск и поиск союзников.
    Прибыв в Вестерос, Королева была морально готова тут же начать покорять свою родину. Но все оказалось не так просто. Мало того, что Тирион изрядно тормозил ее, так даже неторопливый план Тириона теперь летел во все стороны ошметками.
    Чтобы хоть на миг отвлечься от провала, Дейнерис попыталась не думать о Дорне и кораблях железнорожденных. И ее разум предательски воскресил момент появления в тронном зале Джона Сноу.
    Она была готова к этой встрече, пусть и не слишком вслушивалась в речь своего десницы, когда он рассказывал ей о Джоне Сноу, ныне называвшем себя Королем Севера.
    Ей казалось, что подобное совершенно ни к чему. Ведь она уже всё видела!
    Как много она видела людей!..
    Как много их было? Не сосчитать.
    Все они были разными, но очень многие чем-то походили друг на друга.
    Были в ее жизни люди, вроде Иллирио. Их речи полнились медом, но за сладостью и показным уважением скрывался обман и хитрый расчет. Ее глупый брат верил этим людям, верил их заверениям, хотя сама Дейнерис быстро научилась распознавать ложь.
    Были в ее жизни люди, вроде ее собственного брата, видевшего в ней самой лишь товар на продажу. И таким был не только Визерис. Правда спустя годы Дейнерис научилась принимать оскорбительные речи и взгляды куда спокойнее, чем в детстве.
    Были рядом с ней те, кто служил ей преданно и питал искреннее уважение, но Безупречные и Миссандея все еще в чем-то оставались рабами.
    Были рядом с Королевой те, кто ныне служил ей, но она помнила, что на совести этих людей ей обман и предательство.
    Был и тот, кого она считала другом, но... Сердце Дени разрывалось при мысли о сире Джорахе. Она любила его, верила ему, а он растоптал ее доверие.
    Дейнерис любили, ненавидели. Желали и мечтали разорвать на части.
    Как много людей она встретила на своем пути?
    Как много мужчин она встретила на своем пути?
    Был Дрого…
    Ее продали ему. Но Дейнерис полюбила его. Научилась его любить. Научилась уживаться среди его народа, приняла характер этих людей и их мораль.
    Ее Солнце и Звезды…
    Девушка дернулась, хватанув ртом воздух, трясущимися руками распахнула окно и глухо всхлипнула.
    До сих пор она корила себя за глупость, за доверчивость.
    Но она училась.
    И теперь была уверена, что уже никто не сможет ее удивить.
    Войдя в пламя, Дейнерис переродилась. И перестала полностью верить людям. Перестала быть с ними полностью искренней, боясь, что это может вновь сделать ее слабой. Позволит кому-нибудь воспользоваться ею.
    С того дня, что был, казалось, в прошлой жизни, Дейнерис не позволяла себе полностью отдаваться своим чувствам. Особенно с мужчинами.
    Одни с первой же секунды желали ее. И не пытались это скрыть, окидывая ее откровенно похотливыми взглядами.
    Другие испытывали лишь страх, ведь Королева вполне могла убить их одним лишь коротким приказом драконам.
    Третьи преклонялись.
    Четвертые ненавидели…
    Вот только явившийся на Драконий Камень мужчина оказался другим...
    Дейнерис ждала липкого, но такого знакомого ощущения, знакомой гадливости, порожденной пониманием, что она вновь оказалась права. Она ждала подтверждения, что и в этот раз не ошиблась в людях.
    Но этого не было.
    И это мгновенно выбило Королеву из седла.
    Она пыталась выстроить свою речь по обдуманному сценарию, опираясь на прежний опыт, но Джон Сноу увел разговор в совершенно иное русло, сбивая Дейнерис с мысли еще больше. И раздраженная этим, она едва не потеряла над собой контроль.
    Теперь, обдумывая тот разговор, девушка с удивлением осознавала, что северянину удалось ее удивить. И со стыдом признавала, что, вероятно, перегнула палку в беседе. А все из-за того, что этот странный человек не походил ни на кого другого.
    Он не пресмыкался, не пытался на нее давить. И он говорил с ней так, будто за ней не стояли армии и драконы. В одно мгновение этот Джон Сноу отмахнулся от всего. Он даже от того, что она женщина, кажется, отмахнулся. Он был честен. Прям. Девушка видела, что он чем-то похож на тот край, где вырос.
    Северу наплевать на мишуру и фальш. Север суров и прямолинеен. Север дик и спокоен, как сильные северные ветры.
    Дейнерис знала, почему Даарио влекло к ней. Знала, что ему нравились ее статус, красота и богатство, хотя временами и пыталась себя убедить, что он на самом деле ее любит.
    Вот только она его не любила…
    Она знала, что испытывает к ней сир Джорах. Видела эту почти собачью преданность и восхищение. Знала, что он ревнует ее к каждому мужчине. И знала, что он не посмеет вновь открыто предлагать себя ей.
    Тем более, что сама она всегда относилась к сиру Джораху, как другу, почти отцу…
    Дрого…
    Ее любовь, навсегда расколовшая сердце. Те осколки расплавил огонь погребального костра… но... сердце от этого не стало вновь целым.
    Все эти годы Дени убеждала себя, что уже не сможет любить. Огонь выжег в ней былые чувства. Место осталось лишь для ее драконов. Ее детей.
    Дотракийцы…
    Грубые дикари. Но господа вольных городов ничем их не лучше…
    Но, представая перед Дейнерис, кхалиси, Королевой, все эти мужчины сами решали, кто она. Кем ей надлежит быть. Какая она.
    Невероятно красивая беловолосая женщина.
    Диковинка.
    Стеклянный сосуд с позолотой.
    Мать Драконов.
    Завоевательница, которой нужно больше, чем Железный Трон.
    Зарвавшаяся девчонка.
    Освободительница.
    А Джон Сноу отмел все это, как отмел ее слова о праве на трон. Как отмел ее армию, драконов, советников. Как отмел опасность.
    На какой-то миг Дейнерис показалось, что она снова пытается приручить Дрогона. Правда, на этот раз зверь перед ней был вовсе не драконом, а спокойным северным волком.
    Как и лютоволка с герба своего дома, Джона Сноу не волновало, что и кто может сделать по ее, Матери Драконов, приказу. В тронном зале он стоял без свиты, без войска, без красноречивых слуг, что воспели бы его подвиги.
    Волку не нужно что-либо доказывать. Любой увидит когти и зубы. Зверь не станет скалиться попусту, не станет царапать каменные плиты пола без нужды. И волк не станет выть, сообщая всему свету, где и как он сражался и побеждал.
    И теперь этот волк не желал опускать перед ней голову, признавая власть, пусть на Юг волк и отправился за помощью.
    Дейнерис чуть нахмурилась, осознавая, что в тронном зале, перед совершенно чужим человеком она оказалась одна. И что-либо доказывать Королю Севера придется самой. Без драконов, без армий. Без обмана, уловок. Глядя в спокойные карие глаза северянина. И он увидит ровно то, что она сама захочет ему рассказать.
    Щеки девушки потеплели, хотя сквозь распахнутое окно в комнату задувал ледяной ветер. В тронном зале ее щеки тоже тронул румянец, и Дени так до конца и сама не поняла, чего в нем больше: злости или неуверенности.
    - Он сбил меня с толку, - пробормотала она себе под нос и поморщилась.
    Она так злилась после разговора с Джоном Сноу, после того, как Варис сообщил ужасные новости. Злость была самой простой и привычной эмоцией, позволявшей не копаться в себе.
    Иначе…
    Иначе бы пришлось признать, что против прямого взгляда и прямых слов Джона Сноу у нее нет ничего. Прямота требует прямоты, а она слишком давно приучила себя закрываться от других.
    Разговор с Тирионом не улучшил ситуацию, пусть в тот момент Дейнерис и смогла немного совладать с собой.
    - Дайте ему хоть что-то, не дав ничего ценного, - повторила она слова Тириона и вздохнула. – Это легко. Но как мне подмять под себя волка?
    Сцепив пальцы в замок, девушка покинула свои покои. Стены и потолки давили на нее. Дени хотелось на свободу. Туда, где высоко в небе парили ее драконы.
    Перед своими драконами она тоже была один на один. Никто не мог доказать им что-то за Дейнерис. Но девушке казалось, что с огнедышащими ящерами было куда проще, чем с одним человеком, оказавшимся не таким, как другие.
    [​IMG] [​IMG]

    ***​

    - Принимайтесь за работу, Джон Сноу, - решительно сказала Дени и отвернулась.
    Ей стоило огромных усилий переступить через себя. Переступить через свою гордость, которую он задел, не подчинившись, не признав ее власть. Но последние события и так выбили Королеву из состояния привычной уверенности. Она чувствовала, что кровь в ее жилах бурлит, что ярость разливается под кожей. Чувствовала желание взять все в свои руки, позволить пламени затопить мозг, отбросить все сомнения и…
    Дени прикрыла глаза, а потом вновь взглянула на море, чья ярость не утихала тысячелетиями, омывая Драконий Камень, но не разрушая его.
    - Я не могу превратиться в своего отца, - напомнила себе Дейнерис. – Иначе… Я лишь укреплю веру народа, что я зло. Тирион прав, я не могу быть Королевой пепла. Но…
    С другой стороны Узкого моря, из Эссоса, путь в Вестерос казался прямым и простым. Семь Королевств не были чужой землей, и война здесь казалась простой. Тем более, что страна уже и так разорена войнами последних лет.
    - Но вот я здесь… - сама себе сказала Дени. – И все не так, как казалось.
    Отправляясь завоевывать родину, Дени была уверена в себе. Уверена в придуманном Тирионом плане. И уверена, что хотя бы три союзника уже готовы биться за нее. Она не слишком доверяла им всем, даже Тириону. Что уж говорить о Варисе, Грейджоях, Сэнд или Тирелл. Но там, за Узким морем, Дейнерис хватало знания, что они ей не враги. Сейчас же…
    У нее остался десница, Варис, ее армия, драконы. Она потеряла трех союзников. И ничего не получила взамен. План Тириона провалился…
    Она все еще была готова слушать его. Она видела его взгляд. В отличие от многих он верил в нее. А она…
    Дейнерис сглотнула.
    Внезапно ей захотелось, чтобы в этом огромном мире, где у нее было так много с виду преданных людей, нашелся хоть кто-то, кому она верила бы на самом деле. Кто мог бы стать ее якорем, каким когда-то был Дрого.
    Ее окружали тысячи… Она знала, что ее не предадут, за ней пойдут. И умрут за нее. Но для всех этих людей она должна быть сильной.
    «Тебе не подходит трон, - сказал ей Даарио. – Ты создана для завоеваний».
    Был ли он прав?
    Чувствуя, как холодный ветер впивается в лицо крошечными солеными искорками, Дейнерис призналась самой себе, что здесь, уже в Вестеросе ей вновь захотелось стать той маленькой девочкой. Перепуганной девочкой. Девочкой, зависящей от безумного брата. Девочкой, мечтавшей вернуться в дом с красной дверью. Вот только ничего не вернуть и не остановить. Она не может отступить. Гордость не позволит ей остановиться. И нужно держать спину прямо, не давая другим заметить слабость…
    Слабость...
    Она уже когда-то оказалась слабой, когда поверила людям. А так бы хотелось, чтобы рядом был хоть кто-то, кто не обратил бы ее слабость против нее самой.
    Дени вздохнула.
    Мысли вновь вернули ее к Джону Сноу. Она оглянулась, радуясь, что бастард из Винтерфелла не мог заметить ее взгляда и прочесть в нем отражение ее эмоций.
    Вызванное им раздражение окончательно испарилось. Дени все еще злило, что Север ее страны… ее Королевства ныне считал себя самостоятельным краем, и что Король этого края не признал ее, законную Королеву. Что там, в тронном зале, Джон Сноу выбил ее из седла, заведя речь о каких-то сказках: Белые Ходоки, зима… Злило, что на миг и перед ним она стала девочкой, мечтавшей вернуться в дом с красной дверью. Злило, что она не могла увидеть лжи в его глазах и словах. Но эта злость притупилась, стала едва ощутимой. Пламя, бурлившее в крови, ушло. Разум вновь стал чист. Будто принесенный Королем Севера холод остудил Дейнерис.
    Этот мужчина сбивал ее с толку. Он казался грубым, прямолинейным, но в нем чувствовалась порода, воспитание. Он видел в ней политика, личность. А ведь мог посмеяться над тем, что она, женщина, решила воевать за корону, за Железный Трон, как делали многие. Мог бы, как Даарио, подпасть под впечатление от ее внешности или власти, но он этого не сделал. Этот странный северянин мог бы стать ее союзником в войне с Ланнистерами, но не захотел.
    Он прибыл на остров с какой-то совершенно идиотской просьбой! И это тогда, когда Дени вовлечена в войну. Когда все ее мысли обращены на столицу и Юг. Он приехал сюда, рискуя собой. Зная, что она в состоянии за несколько мгновений уничтожить как его самого, так и его отряд.
    - И даже осознавая это, он не признал мою власть… - напомнила она себе, чувствуя, что последние крупицы раздражения уступили место сомнениям.
    Джон Сноу рискнул собой, верой в него вассалов… И все ради какого-то стекла.
    Это сбивало с толку. Заинтересовывало. Селило сомнения в сердце.
    Северянин мог солгать, но он говорил искренне.
    Дени вспомнилось, что именно таким его и описывал Тирион.
    - Он рискнул собой ради своего народа, ради Севера, - вслух подумала девушка. – Он верит в то, о чем говорил. И верит, что это стоит того, чтобы не подчиниться первому встречному.
    На миг ей захотелось и самой поверить. И довериться.
    Показалось, что в мире, где каждый первый мог предать, переметнуться на другую сторону, отказаться от присяги ради собственной шкуры, ударить в спину, Джон Сноу был тем, кто всегда останется при своем слове. Даже ценой своей жизни. И он не принесет клятву верности тому, кто не достоин этой клятвы.
    Дейнерис вновь вздохнула.
    Достойна ли она?
    [​IMG] [​IMG]

    ***​

    Следуя за Джоном Сноу вереницей пещер, Дени ошеломленно рассматривала пляску отраженного пламени в обсидиане.
    - Я покажу вам еще кое-что, Королева, - позвал северянин и кивнул на более узкий пролом впереди.
    Девушка нерешительно приняла факел из его рук и двинулась вперед, чувствуя себя маленькой девочкой, попавшей на страницы тех историй из книг, которые когда-то, на ее свадьбе с Дрого, ей преподнес сир Джорах.
    Пламя плясало, отражалось и манило. Кажется, столетия назад, в прошлой жизни, Дени любовалась чем-то подобным, когда пламя свечей отражалось в чешуйках, покрывавших драконьи яйца.
    Прочерченные в камне рисунки заставили Дейнерис вздрогнуть.
    - Это оставили Дети Леса, - сказал Джон Сноу, и Дени ему поверила.
    Она с ужасом и восхищением осознала, что эти рисунки появились здесь тысячелетия назад. И хранили историю, рядом с которой нынешние людские распри – детские игры.
    - … До того как появились Таргариены, Старки или Ланнистеры. Быть может, даже раньше людей.
    - Нет, - мягко возразил Джон Сноу и повел ее к дальней части пещеры. – Они были здесь вместе.
    Взору Дени предстала новая картина, где она увидела изображение двух групп из человекоподобных фигурок.
    - Дети и Первые Люди.
    - Что они делали? Бились друг с другом? – спросила она.
    Северянин молча посмотрел ей в глаза и, взяв за запястье, развернул к последней картине.
    Увидев изображенных там тварей с горящими голубым светом глазами, Дени на несколько мгновений перестала дышать от накрывшего ее ужаса.
    - Они сражались вместе против общего врага, - сказал Джон Сноу, его голос донесся до Дени, как сквозь годы истории. Истории, которая оказалась не сказкой из книг. Истории, которая не осталась в прошлом. Истории, которая вернулась…
    - Не смотря на разногласия, не смотря на подозрения… вместе, - произнес мужчина, и, заглядывая ему в глаза, Дени ощутила, что он не врет. Снова и снова не врет, а она больше не может не верить.
    - И вам не победить этого врага без моих армий и драконов? – прямо спросила Дени, ожидая услышать новый честный ответ. Она знала мужчин, знала, что они горды. Знала, что мало кто из них может признать свою слабость.
    - Вряд ли у меня получится, - ответил северянин.
    Дени сглотнула, глядя в глаза этому сильному и волевому человеку, так прямо и честно признавшему свою слабость, но от этого не ставшего слабым. Девушка шагнула ближе, сокращая расстояние между ними, чувствуя, как сужается круг света, в котором они оказались один на один.
    - Я буду биться за вас, - прошептала Дени в порыве, пойдя на поводу у тех чувств, что сейчас переполняли ее сердце, отбросив любые планы, все до одной стратегии. – Я буду биться за Север… - осознав, что сказала, она добавила: - после вашей присяги.
    - Мой народ не примет правителя с Юга, - сказал Джон Сноу, - после того, что он пережил.
    Дени шагнула еще ближе, поддаваясь новому порыву.
    «Так вот почему!» - поняла она.
    Не в гордости дело, не в желании Севера быть независимым, не во власти, которая, похоже, даже немного тяготит этого человека. Его народ выбрал Джона Сноу, назвал своим Королем и вверил в его руки свои жизни. И здесь, на острове, он – Король своего народа. За ним стоят тысячи, за ним семьи… люди. И он думает о них, а не о себе.
    Дени подступила почти вплотную, не разрывая зрительного контакта.
    - Примет, если примет их Король, - произнесла она.
    Она могла построить фразу иначе, но Дени сознательно использовала титул, признавая его. Ведь он и правда был Королем. Не человеком, подчинившим себе земли силой. Не лордом, которого не волнуют его люди. А Королем, который ставит чужие жизни выше своей.
    Но, где-то между слов, между взглядами, она внезапно осознала и то, что сама отбросила свою гордость, открылась перед ним. Перестала закрываться щитом из титулов. И не ощутила себя униженной.
    Пусть он не станет ее вассалом, как должен, но он достоин стать союзником. Тем, кто может стоять рядом, с кем можно идти в бой плечо к плечу.
    Потому что они похожи.
    Потому что они оба защищают своих людей.
    Потому что ими движут одни цели.
    Они равны.
    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]
     

    Вложения:

    Последнее редактирование: 20 дек 2018
    Dennik, vasilissa, MadameSherry и 7 другим нравится это.
  2. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Драконий Камень - ТИРИОН

    Сообщения прошли почти одновременно.
    - Нам придется ей сказать, - пряча руки в рукава, тихо признал сей факт Варис, кивая на письма с Утеса и от Королевы шипов.
    - Если мы скажем, - глухо пробормотал Тирион, - то через час Дейнерис будет в Королевской Гавани, а от Красного Замка останутся лишь камни.
    Варис кивнул, но по его взгляду десница прочел, что скрыть правду они не смогут.
    - Вам нужно как-то сдержать ее, - посоветовал евнух.
    - Как? – ощетинился Тирион, шагая по коридорам замка. – Мы терпим неудачу за неудачей. Королева и так на грани. С ее характером сидеть на месте…
    - Нужно найти способ и удержать ее от необдуманных поступков, - еще раз повторил Варис. – Если сейчас она нападет на столицу, то назад дороги уже не будет.
    Тирион кивнул, понимая, что евнух прав, но осознавая и то, что ему будет сложно унять ярость Дейнерис. Это и так удавалось не всегда, а сейчас у него может не хватить влияния, чтобы остановить ее.
    Сглотнув комок в горле и пожалев, что под рукой нет графина и бокала, карлик направился на встречу с Королевой.
    - Возможно, сегодня столица превратиться в руины, - пробормотал он, пытаясь придумать, как смягчить новость.

    ***​

    Спеша и почти придумывая на ходу, десница шагал за Королевой по пляжу, пытаясь разговорами утихомирить Дейнерис. Но более всего сейчас она напоминала раненого, а от того безумно злого дракона. Кажется, размыкая оковы на драконах под пирамидой в Миерине, Тирион и то не боялся так сильно.
    Когда Дейнерис повернулась, он даже в глаза ей посмотреть не смог в первый миг. Она говорила жестко, не пытаясь сдерживать эмоции. И по опыту Тирион знал, что уже не сможет ее остановить. Его она не послушает. Уже не послушает. Поздно.
    Но когда Королева озвучила свой план, Тирион все равно задохнулся, осознав, что хорошо ее изучил. Он попробовал переубедить ее, воззвать к разуму, но девушка отмахнулась. Ярость хлестала из нее. Пока Королева еще сдерживалась, но карлик не сомневался, что не сможет остановить этот поток.
    И в миг, когда Дейнерис посмотрела на Джона Сноу и задала ему вопрос, Тирион не поверил своим глазам и ушам. Он хмурился, наблюдая за этим, внезапно осознав, что между этими двумя за короткий промежуток времени что-то изменилось. И ухватился, как за соломинку. Всего несколько слов, несколько фраз, несколько минут могли не только отсрочить уничтожение столицы, но и вовсе отменить его.
    Но Тирион не ожидал того эффекта, который возымели слова бастарда. Он не сказал ничего особенного, лишь суровую правду, которую Королева и так знала, и девушка остановилась, замерла, глядя на своих драконов. Из ее осанки мгновенно испарилась резкость. Вырвавшееся из очага пламя убралось за решетку и замерло среди поленьев.
    «Она его послушала, - нахмурился Тирион. – Что между ними происходит?»
    Но он отмахнулся от этих мыслей. Разгадать загадку можно и потом, а сейчас важно уже то, что сейчас и сегодня Королева не уничтожит тысячи жизней. Может ее ярость еще не до конца утихла, но теперь у десницы был шанс повлиять на дальнейшие действия Дейнерис.
    [​IMG]
    [​IMG]

    Драконий Камень - ДЕЙНЕРИС

    Даже научившись управлять драконами, Дени не всегда могла контролировать их. Особенно в этот раз, когда Дрогон был раззадорен битвой и обозлен полученной раной.
    Дракон приземлился на уступе, как раз позади стоявшего там северянина, и решительно надвинулся на него. И девушка отчетливо понимала, что не сможет остановить своего самого любимого сына. Но Джон Сноу не сбежал, не отступил, хотя над ним нависла огромная туша.
    Прежде Дени не особо горевала о людях, которых ее дракон сжег, но когда мужчина пропал из поля ее зрения, она затаила дыхание, боясь, что произойдет что-то непоправимое. А потом увидела, как этот чужой и до конца непонятный человек осторожно гладит ее сына-монстра по морде.
    Дейнерис судорожно втянула воздух, пораженная этим зрелищем.
    Она вырастила этих драконов, знала их, как никто. И знала, что Дрогон, самый крупный и свирепый из ее детей, не подпустил бы к себе постороннего. Убил бы. Но… Он не тронул Джона Сноу, а ластился к нему, как огромная кошка.
    «Почему?» - нахмурилась девушка, наблюдая за ними.
    Она знала, что драконы умны. Знала, что ее они практически чувствуют, подчиняясь ее воле, мысленным командам.
    «Это я не хотела, чтобы Дрогон его убил? – спросила себя Дени. – Или Дрогон сам что-то распознал в этом человеке?»
    Но ведь Джон Сноу – сын Неда Старка! А драконы подчиняются только Таргариенам, в которых чувствуют кровь драконов.
    «Почему?»
    Спускаясь с дракона, девушка внимательно наблюдала за северянином, пытаясь уловить хоть тень страха, но видела лишь восхищение.
    «Похоже…» - подумала она, но не решилась даже мысленно закончить фразу.
    Похоже Дрогону этот северянин нравится. Почти так же, как ей.
    Они заговорили о последних новостях, и Дени заметила, что известие о гибели людей расстроило мужчину. Она и сама была не рада теперь, когда месть была совершена.
    Слова Сноу удержали ее от самоличного штурма Красного Замка, но полностью проигнорировать провал всех кампаний девушка не могла. Она выплеснула свою злость на возвращавшиеся в город войска, не столько уничтожая людей, сколько лишая столицу так необходимого ей провианта.
    На Драконий Камень она возвращалась с горечью в сердце. И теперь, перед этим человеком ее тянуло оправдаться, хотя никогда и ни перед кем она так не поступала.
    «Почему?» - снова спросила себя Дейнерис.
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    Драконий Камень - ДЖОРАХ

    Джорах знал Дени со дня ее свадьбы. Он знал ее так хорошо, что кожей чувствовал ее эмоции. Он мог уловить мельчайшие оттенки ее голоса. И мгновенно заметил реакцию девушки на слова Джона Сноу в зале с картой.
    - Я не давала вам своего позволения, - судорожно промолвила она, и Джорах почувствовал, что ею владеет паника. Паника, какой он давно за ней не наблюдал. Страх, которого не было в ней, когда она отсылала его самого искать лекарство, хотя у Мормонта были все шансы не вернуться.
    - Мне не нужно ваше позволение, - напомнил Дейнерис северянин. – Я сам Король.
    Стоя рядом со своей Королевой, Джорах видел, как побелели костяшки на сцепленных в замок ладонях, как ее потряхивает, как кровь приливает к ее щекам. Джораху даже почудилось, что он слышит судорожный участившийся стук сердца.
    Мужчина слишком хорошо знал свою Королеву, а потому с горечью перевел взгляд на того, чья жизнь за каких-то несколько недель для Дени стала важнее, чем жизнь одного из ее самых преданных воинов.
    Она даже ответить не смогла, лишь покосилась на Тириона, а потом кивнула.
    [​IMG]

    Драконий Камень - ТИРИОН

    Изо дня в день наблюдая, как Королева мечется по замку, не находя себе места, Тирион постепенно сделал весьма любопытные выводы. И, греясь у камина в зале с картой, не преминул намекнуть о них Дейнерис, пусть и с совершенно иного боку. Она тут же отвергла идею о том, что Джон Сноу в нее влюблен, но Тирион подметил, что девушка уж слишком явно отрицала его слова. Будто самой себе пыталась доказать обратное.
    Десница Королевы прожил на свете много лет и видел самых разных людей. Наблюдал за самыми разными отношениями. И, как человек с огромным опытом, прекрасно видел, когда между двумя что-то есть. Или вот-вот будет. Здесь и сейчас он чуял, что между его Королевой и бастардом из Винтерфелла что-то может произойти.
    Не знал он лишь одного: как к этому относиться.
    Эти двое были необычными людьми. Не придворной леди и рыцарем, не юношей и девушкой из города.
    Дейнерис предстояло занять трон!
    Но, оценивая возможные последствия, Тирион с удивлением осознавал, что в какой-то степени даже одобряет выбор своей Королевы, как бы далеко все ни зашло.
    Диктуя письмо бастарду в Винтерфелл, Тирион адресовал его тому Джону Сноу, которого помнил. А помнил он мальчишку, полного наивных идеалов и семейной гордости. Но на встречу приехал уже другой человек.
    Джон Сноу остался таким же прямолинейным, честным и смелым, но годы обтесали его. Никуда не делась его природная наблюдательность, а присущая уже тогда толика мудрости обросла опытом от пережитых горестей.
    Тирион даже прикинул на этого человека роль будущего Короля Семи Королевств и признал, что этот образ его не слишком смущает. Десница все еще был предан своей Королеве, все еще верил в нее, но не мог не признать, что чем-то эти двое похожи, только Джон мягче, спокойнее. Его крови был свойственен огонь, но, в отличие от Дейнерис, северный волк не вспыхивал, как сухой трут от малейшей искры.
    «Если эти двое будут вместе, то Сноу, возможно, сможет хоть немного контролировать Дейнерис, - признался себе Тирион. – Для Семи Королевств это будет благом. Но…»
    Тирион знал, чем могут обернуться истинные чувства. Знал, что любовь делает людей слабее. Он сам таким был. И деснице совсем не хотелось, чтобы Джон Сноу стал слабостью его Королевы.
    У медали всегда две стороны. И у этих отношений, пусть пока они лишь в самом начале, могли быть самые разные последствия.
    Это пугало.
    Но Тирион решил пока не думать об этом.
    По крайней мере он точно знал, что Джон Сноу их не предаст. Но если на счет северянина можно было не переживать при любом развитии событий, то Дейнерис – другое дело.
    Порывы Королевы могли завести ее в ситуацию, когда…
    Тирион отгонял от себя мысль о том, что его Королева может погибнуть. Все держалось на ней. Она была центром сражения по эту сторону. И ее смерть могла все оборвать…
    Тирион мало думал о себе. Что-то умерло в нем за последний год. Умирало всякий раз, когда он терял кого-то дорогого.
    И убийство Шаи сильно подкосило его.
    Видно именно поэтому и в подземелья к драконам он отправился, мало переживая за собственную шкуру. Просто потому, что его на этом свете почти никто не держал…
    "Что мертво, умереть не может", - так говорили железнорожденные.
    Но Дейнерис. От ее жизни зависело очень многое. От ее идей и планов зависела целая страна. И Тириону, не раз повторявшему, что он слаб к бастардам, калекам и сломанным вещам, совсем не хотелось, чтобы и так изломанная страна окончательно погрузилась в хаос с Серсеей на троне.
    «Если, конечно, зима не превратит Вестерос в снежную пустыню без единого живого жителя», - напомнил себе карлик.
    Но, кроме гибели, было еще кое-что. Более очевидное.
    Тирион считал себя умным, а потому знал, что пройдут годы, прежде чем страна переродится. А людская жизнь не бесконечна. Ни его собственная, ни Дейнерис. Без наследника вся война Дейнерис оказывалась дорогой в никуда.

    Восточный Дозор-у-Моря - ДЕЙНЕРИС

    Она стояла на Стене и смотрела вниз. Горло жгло, на щеках стянуло кожу там, где замерзали, не успевая скатиться, слезы.
    Она стояла и смотрела.
    Смотрела вниз, на лес.
    Она корила себя за то, что не смотрит в небо, надеясь увидеть возвращение Визериона.
    Она так их любила… Своих детей… Но…
    Сейчас она отдала бы все, чтобы к ней вернулся вовсе не ее дракон. А всего лишь один человек.
    Дени всхлипнула.
    - Нам пора, ваше величество, - в который раз повторил Мормонт.
    - Еще немного, - в сотый раз прошептала девушка.
    «Пожалуйста… - молила она. – Пожалуйста».
    Здешний холод проникал под одежду и больно жалил тело, и Дейнерис была этому рада. Эта боль хоть немного притупляла ту, что уже запустила клыки в сердце белокурой Королевы.
    «Пожалуйста, вернись…» - хотелось закричать ей, но все ее тело сковала скорбь и ужас.
    Она наконец отступила, покоряясь настойчивому призыву верного Джораха. Боль отупляла.
    Стену огласил сигнал. Мормонт замер, таращась вниз. Не веря, Дени вернулась к краю и взглянула вниз. От кромки леса к воротам Восточного Дозора мелко трусила черная лошадь. На ней распластался человек.
    Позабыв обо всем, Дейнерис несколько секунд смотрела вниз, пока не увидела, как человек соскользнул с животного на снег, а потом бросилась бежать. Позади что-то крикнул Джорах, но девушка его не услышала. В висках набатом отдавался гул ступеней под ногами. Тело пылало – взбесившееся сердце учащенно посылало по венам полную пламени кровь.
    - Жив… - выдохнула Дейнерис, с непозволительной для Королевы поспешностью преодолевая марш за маршем лестницы. – Ведь жив?..

    ***​

    Она успела вниз как раз тогда, когда мужчины перетащили Джона на южную сторону. Она увидела облегчение на лице сира Давоса, и не смогла сдержать всхлип. Слезы градом хлынули по ее щекам. И лились все то время, пока мужчины переносили северянина сначала в лодку, а потом – в каюту на корабле.
    Уже там с Джона Сноу практически содрали обледеневшие одежды из шкур. Мормонт убеждал Дени уйти, но она осталась.
    Она уже потеряла дракона.
    Почти потеряла и этого человека.
    И с открывшейся внезапной ясностью чувствовала, что не сможет отойти от него ни на миг. Особенно тогда, когда ее взору предстали шрамы на его груди.
    «Принял кинжал в сердце…» - в памяти настойчиво всплыли те слова сира Давоса.
    - Принял кинжал в сердце… - повторила она, на негнущихся ногах входя в каюту. – Принял кинжал в сердце…
    Рана выглядела довольно свежей. Края затянулись, но шрам все еще отливал грязно-бурым цветом крови.
    Пока вокруг суетились, Королева присела на край койки и протянула руку, почти касаясь судорожно вздымавшейся груди.
    Чувствуя, как темнеет перед глазами, девушка вспомнила, что нужно дышать.
    - Значит, это на самом деле правда? – спросила она глухо.
    - О чем вы? – насторожился сир Давос, укрывая своего Короля шкурами.
    - Он получил нож в сердце, - пояснила она, проведя кончиками пальцев вдоль уродливого шрама, который не оставлял сомнений, что железо проникло глубоко.
    - Он не любит об этом говорить, - прошептал мужчина. – Его убили его собственные братья из Ночного Дозора, но красная жрица вернула его.
    - Вернула его… - повторила за Луковым Рыцарем Дейнерис и сглотнула.
    Сир Давос сказал еще что-то, но она его уже не слушала. Все ее мысли сосредоточились на лежавшем на койке северянине.
    Как? Почему? Когда?
    Как доверившись ему в одном, она доверила ему все? Когда и почему этот человек стал ей так дорог? Почему, глядя на него, она с ужасом ждет?
    Дрого не вернулся к ней… Черная магия ведьмы погубила его.
    До сих пор Дейнерис снились его пустые глаза.
    И, глядя на Джона Сноу, она боялась, что он, открыв глаза, не увидит ее. Как Дрого…
    Она изжила свою любовь к мужу. Помнила о нем, но уже не страдала. Заглушила ту боль.
    Но сейчас боль вернулась. Другая, но похожая. Отупляющая, подминающая под себя.
    «Если я потеряю и его, то уже не удержусь, - поняла девушка, осознавая, что в этот раз все куда хуже. – Эта боль убьет меня».

    Восточный Дозор-у-Моря - ДЖОН

    Джон очнулся внезапно, будто вынырнул из черного забытья. За бортом плескалось море, скрипел корпус корабля. Мягкий свет проникал в каюту и подсвечивал волосы сидевшей на краю койки Дейнерис. Она выглядела изможденной, очень бледной. Глаза покраснели от слез.
    Поймав его взгляд, она расплакалась.
    - Мне жаль, - прошептал Джон, прекрасно понимая, что никакие слова в мире не смогут ее утешить. – Мне так жаль.
    Дейнерис покачала головой, отмахиваясь от этих коротких и искренних фраз.
    - Я бы хотел все вернуть и не ходить туда… - прошептал он, сжав ее ладонь.
    - А я нет, - внезапно призналась Королева. – Иначе бы я не увидела. Чтобы знать, нужно видеть. Теперь я знаю.
    На миг Джону почудилось, что говорила она не только об армии смерти, но он отмёл это, не зная, как интерпретировать возникшее смутное ощущение.
    - Драконы – мои дети, - тихо напомнила ему Дейнерис. – Единственные, что у меня будут. Вы понимаете?
    Осознание пришло просто и внезапно.
    Она смотрела ему в глаза, и он видел, что чувства, которые он и сам пытался отрицать… чувства, которых не могло быть… не должно было быть… чувства, возникшие в нем и ставшие такими ясными теперь, когда он едва не потерял самого себя, таятся в ее зрачках за пеленой слез. Она сказала так мало, почти ничего… Будто продолжая давний разговор. Но ни ему, ни ей не нужны были объяснения и все то, что могло бы быть… если бы они сами были другими. И время было другим.
    Их тянуло друг к другу. Вопреки всему. И прежде всего… вопреки разуму. У них не было времени на чувства. Особенно теперь, когда всех ждала суровая зима. У них не было права любить друг друга, желать друг друга… слишком много крови и обид разделяло их семьи.
    Но, глядя друг другу в глаза, они могли вообще не разговаривать. Потому что и так все знали. Чувствовали друг друга. Будто с толикой доверия и сами проникли друг другу под кожу.
    Джон шумно сглотнул, когда она пообещала ему, что они уничтожат Короля Ночи вместе.
    В ее словах было столько боли, столько искренности, что будь у Джона силы, он бы сел и обнял девушку, чтобы утешить ее. Но он мог лишь смотреть ей в глаза и разделить ее боль. Потому что внезапно даже боль у них стала одной на двоих.
    - Спасибо, Дени, - только и смог вымолвить Джон, зная, что не сможет позволить себе большего.
    Они похожи, их тянет друг к другу, но он должен хотя бы попробовать остановить все. Хотя бы попытаться…
    - Дени? – с горечью усмехнулась Дейнерис. – Кто же последний меня так называл? Кажется, это был мой брат. – Она сглотнула, вспомнив, как погиб Визерис, и что сегодня она потеряла дракона, которого назвала в его честь. – Не лучшее общество, уж поверьте.
    - Хорошо, не Дени… - согласился Джон. – Моя Королева…
    Казалось бы, он уже называл ее Королевой, но вот так… Моя Королева. Это было впервые. И Джон даже сам затаил дыхание от бури накрывших его эмоций.
    - Я бы преклонил колено, но… - добавил он, страшась происходящего.
    - А те, кто поклялся вам в верности? - спросила она.
    - Они все тоже увидят, какая вы, - убежденно прошептал Джон.
    Он еще много хотел сказать ей, но это было не нужно.
    Всхлипнув, Дени сжала его ладонь, погладив кожу большим пальцем. И в этом жесте было столько, что у Джона защемило сердце.
    - Надеюсь, я заслуживаю, - не слишком уверенно призналась девушка, позволяя опасть последним остаткам напускного величия, которое защищало ее от всего мира. Здесь и сейчас Дейнерис нечего и некого было бояться.
    - О да… - убежденно кивнул мужчина, глядя в ее заплаканные глаза.
    Она хотела убрать руку, но он удержал ее.
    До этого мига они еще могли что-то отрицать.
    Могли…
    Но не теперь.
    Дени замерла. А потом посмотрела Джону в глаза, и он знал, что она увидела ответ.
    Пока истина не произнесена вслух, у них еще есть немного времени, чтобы попытаться противиться чувствам. Но это лишь время. И лишь оно отделяет их от пути, свернуть с которого уже не возможно.
    - Вам нужно отдыхать… - напомнила девушка и сбежала из каюты, страшась того, что уже настигло их.
    Внезапно.
    Неотвратимо.
     
    Последнее редактирование: 14 авг 2018
    Dennik, vasilissa, Regina и 7 другим нравится это.
  3. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Драконий Камень - ДЕЙНЕРИС

    - Мы поплывем, - в конце концов решила Дейнерис, обдумав и план Джона, и предупреждения Джораха.
    Губ северянина коснулась легкая тень улыбки. Тирион после последних событий и следовавших одна за другой неудач предпочел вообще не вмешиваться в обсуждение. И только со стороны Мормонта девушка заметила явное недовольство. Она открыто его проигнорировала, точно зная, что в других обстоятельствах старый вояка обязательно задал бы ей вопрос о доверии.
    Впрочем, последние недели Дейнерис старалась не оставаться с Джорахом один на один. А уж после возвращения из-за Стены – особенно.
    Не только Джорах мог похвастаться, что хорошо изучил свою госпожу. Дени знала Мормонта не хуже.
    Она видела, какие чувства он к ней испытывает. Как знала и то, что Джорах больше никогда вновь не заговорит со своей Королевой о любви. С его ревностью Дейнерис давно смирилась, принимая ее как неизбежность. Как принимала его вечную тоску и молчаливое обожание.
    Вот только сир Джорах, похоже, не был готов принять кое-что другое.
    Дени знала его так хорошо, что при желании могла озвучить мысли, вертевшиеся в голове мужчины.
    Он был рядом с ней годами, верно служил… Был изгнан за давнее предательство и, в конце концов, прощен. Со дня своего возвращения Джорах вел себя настороженно, будто каждую секунду ожидал, что Королева вновь изгонит его. Он ждал, что Дейнерис выкажет ему свое недоверие.
    Вот и теперь он безусловно решил, что Дени не доверяет ему. Что она нашла себе новых советчиков, нового мужчину, пусть тот пока еще не оказался в ее постели. Явная реакция сира Джораха убедила девушку в этом. Но она не собиралась тратить время и разубеждать мужчину.
    Времена их полного доверия прошли.
    Но самого главного Джорах не понял.
    Он так зациклился на мысли об ее обиде, о своем проступке, что упустил важное: сама Дени стала другой.
    Мормонт и правда потерял ее безоговорочное доверие. И был виноват в этом сам.
    Но, потеряв веру в его полную преданность, Королева перестала быть той девочкой, которую Джорах знал. Она уже не была той перепуганной девушкой, которую Мормонт увидел в день их знакомства. Дени уже не была той слабой девушкой, что полагалась на него, как на самого главного своего советника и защитника. Она перестала быть той, кого Джорах мог вести вперед, кому мог диктовать дальнейшие шаги, за кого мог решать.
    Однажды потеряв ее доверие, Джорах не только был изгнан, но и дал Дени в очередной раз измениться.
    За то время, что он отсутствовал, Дейнерис повзрослела, окончательно разочаровалась в людях и пришла к выводу, что полагаться нужно лишь на себя.
    Дени все еще считала сира Джораха своим другом, верным стражем, но он более не был ее главным советником. И сам этого не понимал. Не понимал, что дело не в других, и не в нем.
    Дело лишь в ней самой.
    Зная прежнюю Королеву, Мормонт решил, что она ему не доверяет и находится под влиянием Джона Сноу, не осознавая, что ошибся. Сейчас ее цели просто совпадали с целями Короля Севера. И в Дейнерис северянин видел союзника, самостоятельно принимающего решения. А Джорах все еще видел в ней слабую девушку, которая слушается других, а не сильного правителя.
    На миг Дейнерис замерла, в очередной раз поймав себя на том, что от безопасных мыслей скатилась к мыслям о Джоне Сноу.
    Она покосилась на северянина, убеждаясь, что он занят беседой с другими и не может ничего заметить. Дени отвернулась к провалу, делая вид, что обдумывает нечто весьма важное, глядя на море.
    В последние дни она держалась от Джона подальше, предпочитая и с северянином тоже не оставаться один на один. Но в Драконьем Логове она сама последовала за ним, когда мужчина отделился от остальных, решив прогуляться по арене.
    И это было не в первый раз. Даже оставаясь от него на расстоянии, девушка все равно старалась держать Джона в поле зрения.
    Собственные эмоции пугали Дени. Уж слишком сильными и внезапными они оказались.
    «Все не вовремя», - в тысячный раз напомнила себе Дейнерис, но память вернула ее в Драконье Логово.
    Она сама завела беседу, внезапно свернувшую на весьма личную тему. И, глядя в глаза северянина, стоя всего в шаге от него, на бесконечно длинный миг Дени почудилось, что он вновь прав, как был прав и до этого. И девушка поверила, пусть и на секунду, что ее война – не конец. Что она не двигается в пустоту. Что у нее есть будущее.
    Они стояли и смотрели друг другу в глаза, и Дени позабыла о своих сомнениях. В этот короткий для других и бесконечный для них миг, девушке захотелось шагнуть ближе, рассмотреть глаза Джона близко-близко, обвести кончиками пальцев тонкие шрамы на его лице и, прижав руку к его груди, услышать сильный и уверенный стук сердца, бьющегося в унисон с ее собственным.
    Но секунда – и возникшее ощущение покоя разбилось с появлением Тириона. Вернулись тревоги и сложности.
    Теперь Дейнерис все время возвращалась к этому мигу между ней и Джоном, всякий раз признавая, что время не подходящее, но…
    - Но другого может и не быть, - прошептала она так тихо, что никто из собравшихся ее не услышал.

    На пути в Винтерфелл - ТИРИОН

    С того самого мига, как наплевав на все, Дейнерис умчалась на Стену, Тирион знал: рано или поздно это произойдет. Он чувствовал нутром, вдыхал искрящийся от напряжения воздух и… не пытался вмешаться.
    Десница не знал, когда и с чего началась симпатия между его Королевой и северным бастардом, которого Тирион последний раз видел несколько лет назад, когда сам мир был иным, когда все они были иными, и когда казалось, что привычный уклад ничто не нарушит.
    С тех пор все они почти постоянно боролись за жизнь. И пока были живы. Но как долго это могло продлиться?
    Уж кто-кто, а Тирион знал, к чему приводит внезапная влюбленность. Он сам был ее жертвой. И знал, как опасны чувства. Любовь делала людей слабыми, уязвимыми. Любовь не приносила счастья.
    - Не таким, как мы, - произнес карлик, стоя на палубе корабля и со стороны наблюдая за Джоном Сноу, стоявшим у левого борта и наблюдавшим за тем, как в спускающихся сумерках сливается с морем береговая линия.
    На корабле Королевы было совсем немного людей: сама Дейнерис, Король Севера, их советники, небольшой отряд Безупречных и команда. Остальные Безупречные следовали за Дейнерис на остатках флота.
    Теон Грейджой отправился спасать свою сестру, хотя Тирион был почти уверен, что слабовольному железнорожденному это не удастся, но шанс ему дал Джон Сноу, и никто не решился возражать.
    В конце концов, если Грейджою это удастся, они с Ярой могут отбить у своего дяди часть флота, а в грядущей войне был важен каждый союзник.
    Дотракийцы и Джорах Мормонт уже выдвинулись на север по Королевскому тракту.
    Зная примерную скорость орды, Тирион мог не сомневаться, что на пути дотракийцы не встретят внезапных неприятностей. Помешать им могла только ухудшавшаяся с каждым днем погода.
    Внезапная гибель Мизинца не изменила присяги Долины. Лорд Ройс, взявший на себя опеку над малолетним Робертом Арреном, оставался верным дому Старков, и по пути к дотракийцам должны были присоединиться обозы с продовольствием из Долины.
    Тириона весьма волновало, кто избавился ото всех Фреев, но в нынешних обстоятельствах такое положение дел так же было на руку, ведь небольшой гарнизон войск Ланнистеров, отправленных поддерживать порядок в Близнецах и окрестностях переправы, даже при внезапной перемене Серсеи не мог остановить продвижение орды.
    Пока ситуация на континенте вызывала у карлика гораздо меньше беспокойства, чем атмосфера на корабле.
    И, хотя происходящее Тириону не нравилось, он не мог не признать, что взаимоотношения Дейнерис и бастарда из Винтерфелла вызывают у него не только негативные эмоции.
    Десница чувствовал страх, гнетущее беспокойство. Опыт бунтовал против связи людей такого масштаба. Но вот интуиция, которой с некоторых пор Тирион доверял гораздо меньше, твердила, что из этого союза может выйти и что-то полезное.
    - Если бы только они не влюбились, - вздохнул карлик.
    Тирион всегда считал себя умным, а потому сразу заметил, что каким-то чудом временами Джону Сноу удавалось хоть немного, но усмирить Дейнерис, когда, как казалось, ничто не могло ее остановить от необдуманных поступков. Тирион мог отметить и то, что эти двое похожи. И каким-то удивительным образом их «мы», их партнерство в предстоящей войне и правда походило на союз.
    Тирион улыбнулся, признавая, что Король Севера не зря стал лидером. Каким-то образом этот человек умудрился так построить свои отношения с Дейнерис, что первая их настоящая стычка в день знакомства стала и последней. С того момента они все больше и больше сближались, хоть и спорили время от времени. Джон не навязывал Королеве решения, а она умудрялась не закипать, когда он ей не подчинялся.
    - К чему это все приведет? – сам себя спросил карлик. – Тысячелетия назад андалам не удалось поработить Север, Старки, сохранив в своих жилах кровь Первых Людей, остались Королями. Три века назад Таргариенам не удалось подмять Север, пока Север сам не признал захватчиков Королями. Двум этим семьям не суждено покориться одна другой. Но союз… почему нет? А если уж после событий восстания Роберта Старки и Таргариены могут быть за одно, то я поверю в любое чудо. Даже в счастливую любовь.

    На пути в Винтерфелл - ДЕЙНЕРИС

    Дейнерис любовалась пламенем свечей. Поддевая пальцами капельки расплавленного воска, она наблюдала, как те мутнеют на коже.
    Зима добралась и до столицы. Над Драконьим Камнем кружили первые хлопья снега, когда флот Дени отправлялся в дорогу.
    Холод не страшил девушку, но с момента, когда она увидела армию мертвых за Стеной, ей хотелось постоянно видеть перед собой огонь. Пламя успокаивало. Оно напоминало, что огонь и так течет по жилам, и ей, рожденной от крови драконов, не страшен какой-то холод.
    Дени вздрогнула, но мгновенно успокоилась, сообразив, что ее потревожил всего лишь стук в дверь.
    Меньше всего она ждала, что за дверью окажется Джон.
    «Или нет?» - спросила себя Дейнерис, поймав его взгляд.
    Она толкнула дверь, открывая ту шире и тем самым приглашая мужчину войти. Не разрывая зрительный контакт, Джон переступил порог и закрыл дверь.
    Мир мгновенно сжался до каюты на корабле, плывущем на Север. Потеряло значение место, направление и цели. Отдалились страхи. Ушли все мысли.
    Дени просто смотрела Джону в глаза, видя в них отражение самой себя.
    Он шагнул ближе, но она не отступила, не остановила его. Хотя могла и, наверное, должна была.
    Глядя ему в глаза, девушка протянула руку и сделала то, что давно хотела. И не удивилась, когда сквозь слои кожи и ткани ощутила уверенные удары сердца. Стремительные, но ровные, как удары мощных крыльев дракона по воздуху. Джон накрыл ее тонкие светлые пальцы своей ладонью. Его кожа показалась Дейнерис даже теплее ее собственной, и у девушки на миг сбилось дыхание.
    Она потянулась ему навстречу, чувствуя его каждой частицей своего тела, каждым клочком своей души, однажды разбившейся и так и не излечившейся до конца. И он поцеловал ее, осторожно прихватив пальцами подбородок.
    Поцелуй вышел легким и нежным. Но он показался Дейнерис самым интимным, каким только мог быть. Соприкоснулись лишь их губы и ладони, но ее тело мгновенно отозвалось, словно она давно этого ждала. Вопреки разуму, вопреки доводам логики. Вопреки всему.
    Мужчина прижал ее плотнее, и поцелуй стал глубже. Дени отозвалась, ощущая, как начинает кружиться голова и как уплывает реальность.
    Им не нужно было лгать друг другу, доказывать что-либо, повелевать или подчиняться. Не нужны были слова и изощренные игры. И не нужен был контроль.
    В какой-то момент Дейнерис вспомнила про одежду и с удивлением осознала, что та куда-то подевалась, хотя она не помнила, как раздевалась. Но это было и не важно. Как не имело значение время. Важен был лишь жар, бушевавший в ней. Жар, пылавший в нем.
    Они упали на кровать, и Дени оказалась сверху. Она недовольно отпихнула край мехового покрывала, помешавшего ей прижаться к Джону всем телом. В его глазах, в расширенных зрачках отражалось пламя свечей.
    Они сами были как пламя. Как два языка пламени, танцующих в очаге. Два языка пламени, слившихся воедино.
    Огонь выжег все, осталось лишь чистое желание. Желание быть вместе здесь и сейчас. Желание любить друг друга. Желание стать единым целым. Будто так им было предначертано.
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
    Последнее редактирование: 14 авг 2018
    Dennik, vasilissa, Regina и 6 другим нравится это.
  4. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    (взгляд на возможные события в 8м сезоне)
    Королевская Гавань - СЕРСЕЯ

    Плотные гардины скрадывали тусклый солнечный свет, погружая покои Королевы в давящую тьму. Женщина недовольно поморщилась, услышав стук в дверь, и плотнее закуталась в черное меховое покрывало.
    Серсея забыла, как холодно бывает зимой. Как холодно бывает в Красном Замке. Ни этот город, ни эти стены не были готовы к суровым морозам.
    До последнего Серсея не верила словам бастарда из Винтерфелла…
    Ледяной ветер вынудил женщину скукожиться в кресле еще сильнее.
    - Ваше величество… - раздался знакомый голос от дверей, и на пол, разделив комнату надвое, легла длинная полоса света с темным силуэтом Квиберна в ней.
    - Где он? – прошипев сквозь зубы, спросила Королева. – Где он сейчас?
    Верный Квиберн на миг замер, но Серсея знала, что этому человеку не свойственен страх, как и другие человеческие чувства.
    - Он побывал в Риверране, - спустившись по ступеням, ответил десница. – Он увел стоявшие там войска на Север.
    - Что? – мгновенно вынырнув из полудремы, глухо выдохнула Серсея. – Как он посмел?! Это моя армия! Как он посмел увести моих людей? Предатель!
    Все эти дни… Даже после того, как она проснулась в крови и осознании, что гадкая ведьма всегда была права… Все эти дни Королева верила, что Джейме вернется. Одумается и вернется. Как всегда возвращался. Всегда… Они были единым целым. Близнецами. Плотью и кровью друг друга, а он предал ее. И на этот раз окончательно.
    - Предатель! – ожесточенно вымолвила Серсея. – Предатель…
    - Ваше величество, но сложив с себя полномочия Королевской Гвардии, сир Джейме тут же стал наследником Утеса Кастерли. А армия Ланнистеров – это армия Утеса.
    В безжалостных словах была истина, но Королеве не хотелось ее принимать.
    - Он пожалеет, - прошипела она, сжимаясь в комок в кресле. – Пожалеет. Он предал семью, предал отца. Предал меня. Он не Ланнистер.
    «От руки валонкара», - лягушачьим бульканьем расхохотался голос ведьмы из памяти, и Серсея даже огляделась, боясь увидеть Мегги рядом.
    От руки младшего брата…
    Больше двадцати лет королева верила, что этим братом был Тирион, но судьба сыграла с Серсеей злую шутку, сделав обоих ее братьев предателями, вонзившими нож ей в сердце. Обида ворочалась в теле, кровь вскипала на невидимом лезвии, и крупные капли соскальзывали на пол, собираясь в лужу. Красную кошмарную лужу. Как пятна на королевских простынях…
    - Говори, - потребовала женщина, зная, что Квиберн не пришел бы просто так.
    - Сообщение из Браавоса.
    - Эурон уже везет мне мое новое войско? – с улыбкой спросила Серсея, чувствуя, как в тело возвращается толика сил.
    Квиберн секунду помолчал, и Королева резко потребовала:
    - Что в письме?!
    - Железный Банк решил не оплачивать вам услуги Золотых Мечей, - ответил десница.
    - Что?! – не выдержав, вскричала Серсея. – Как они посмели? Эти браавосийцы переметнулись на сторону Таргариеновской шлюхи?
    - Судя по всему, банкиры просто решили не вмешиваться и не тратить деньги, - высказал свою догадку Квиберн.
    - Я – Королева Семи Королевств, - напомнила женщина, чувствуя неприятный привкус во рту. Отец не раз повторял, что правителям не нужно напоминать другим свой титул, но сейчас Серсея не могла опираться на науку Тайвина Ланнистера. – Я законная правительница Вестероса. Я Ланнистер. Ланнистеры всегда платят свои долги. Неужели Железный Банк этого не осознает?
    Квиберн не ответил, но Серсея и так все поняла. Она припомнила слова представителя банка, озвучившего ей, что свою историю банкиры пишут цифрами, и им нет никакого дела до чужих эмоций.
    Если Эурон проболтался им об угрозе с Севера… или, что вероятнее, вездесущие банкиры сами узнали об этом, Железный Банк вполне мог отказаться вкладывать деньги, если его работники пришли к выводу, что деньги не вернутся.
    Серсея расхохоталась, и этот звук безумным эхом отскочил от холодных стен.
    Она выплатила Железному Банку огромную сумму, весь долг короны. И браавосийцам не было резона вкладываться еще, чтобы вернуть старые долги. В этом свете слова побывавшего у нее банкира о том, что дальнейшие сделки будут совершены лишь после доставки золота, весьма недвусмысленно намекали о сомнениях банкиров.
    - Они решили, что мертвые не вернут им долги? – спросила она саму себя и поднялась. – Они решили, что в этой войне я в любом случае проиграю?
    Квиберн не ответил, лишь черной тенью остался стоять у входа.
    - Созови моих знаменосцев, - велела Серсея.
    Мысли Королевы судорожно метались, но даже верному деснице она не могла показать свою слабость. Поэтому Королева распрямилась и скинула меховое покрывало, гордо приподняв подбородок. Даже в темноте своих покоев она должна царствовать. Этому ее учил отец. К этому она шла всю свою жизнь.
    Десница скрылся, а дверной проем привычно заслонил сир Григор, давая Королеве чувство защищенности.
    Через полчаса Серсея уверенно шествовала по коридорам Красного Замка, слушая, как эхом разносится стук ее каблуков и лязг доспехов верного стража. В зал позади тронного она вошла, как и подобает Королеве – величественно и неспешно. Ее одеяние все еще было черным. Его покрой Серсея выбрала сама, приказав сделать свои наряды похожими на те, что когда-то носил отец. Так она чувствовала себя сильнее. Будто сам непобедимый Тайвин Ланнистер стоял рядом, не позволяя окружающим бросить хоть тень сомнения на нее, Королеву.
    - Готовьтесь к походу на Север, - без перехода велела Королева, оглядев кучку мужчин и с раздражением отметив, что среди них не было ни одного, столь же прославленного, как Джейме. Как Тарли. Сейчас она даже пожалела, что пожертвовала дядей в септе Бейлора. Ей нужны были опытные бойцы, но большая их часть или пала в переворошивших Вестерос войнах, или сейчас находилась на стороне противника.
    Военачальники промолчали, но так явно заерзали на своих стульях, обмениваясь взглядами, что Королева не выдержала и рявкнула:
    - В чем дело?!
    - Не думаю, что это разумно, ваше величество, - пробормотал один из них.
    - Наш враг на Севере, - напомнила Серсея. – Эта Таргариеновская девка и мальчишка-бастард там!
    - Ваш брат покинул столицу… - пробормотал другой военачальник.
    - И что с того? – ощетинилась Серсея. – Он предал корону. И он будет казнен за предательство.
    - Слухи об этом уже облетели Королевскую Гавань и проникли за ее пределы, - пояснил Квиберн.
    - Найди мне тех, кто разболтал об этом, - потребовала Серсея от десницы. – Их головам место на пике. А сиру Григору давно пора размяться.
    Военачальники вздрогнули, но один из них все же сказал:
    - Это не поможет, ваше величество.
    - Почему?
    - Часть войск Ланнистеров ушла вслед за вашим братом… Вассалы Тиреллов, узнав о том, что сир Джейме уехал, отступили обратно в Простор…
    - Так напомните им, кто правит Семью Королевствами! – потребовала Серсея.
    - У нас не хватит сил, чтобы отправить армию и на Юг, и на Север, - признался военачальник.
    - Дорн затаился, - напомнил Королеве другой. – Прежде там были наши сторонники, но после того, как мы захватили Элларию Сэнд, Дорн для нас превратился во врагов с Юга… Сейчас вассалы из Дорна нас не поддержат, а пустыня надежно защищает их от любых попыток усмирить Юг. Флот же мы отправить не можем.
    - На Юге Дорн и бывшие вассалы Тиреллов, затаившиеся, как змеи… - искривив губы, прошептала Серсея.
    - Долина поддерживает Север. Штормовые и Речные земли в упадке.
    - И что мы можем? – потребовала ответа Серсея.
    - Мы должны защищать Королевскую Гавань, - высказал единое мнение один из мужчин. – Сейчас это наилучшее решение. В городе и так не спокойно, мы не можем отпускать войска за пределы Королевской Гавани, если не хотим бунта.
    - Какой еще бунт? – спросила Серсея, сдерживая гнев.
    - Из-за опасности, из-за возможной войны с Дейнерис Таргариен в город многие месяцы стекались люди, - пояснил Квиберн. – Сейчас в столице на каждого жителя приходится один приезжий. Но из Простора доставили не так уж много провизии. Большую ее часть сжег дракон. К тому же зима, которую пророчили северяне, пришла. Люди не уедут, а рано или поздно может произойти что угодно…
    Серсея сглотнула. На миг ей показалось, что за окном все так же светит яркое летнее солнце, душный и пыльный воздух Королевской Гавани полниться смрадом. И, казавшиеся тогда незначительными слова Тириона, жестко полоснули ее, как этот внезапный холод, к которому солнечная столица не была готова:
    - Когда придет зима, половина жителей вымрет, а вторая постарается свергнуть тебя.

    На пути в Винтерфелл - ДЕЙНЕРИС

    Холодный ветер бросал пригоршни снега в лицо, будто пытаясь уговорить путников повернуть обратно. Дейнерис прищурилась, силясь рассмотреть дорогу, но это не помогло. Тогда девушка обернулась. С холма вереница повозок, всадников и пеших казалась бесконечной цепью, протянувшейся так далеко, насколько давала видеть метель.
    Непривычные к холодам дотракийцы держались куда лучше, чем Дейнерис рассчитывала. Этот сильный народ, похоже, сломить могло лишь море, а на суше, как бы тяжело ни было, люди держались так же хорошо, как их мощные кони, приученные к суровым переходам по Травяному морю.
    Поймав взгляд сира Джораха, Дени отвернулась и вжала пятки в бока своей кобылки, увеличив расстояние между собой и своим верным воином.
    Девушка порадовалась, что сейчас путь лежал через заснеженные и неуютные равнины, где нельзя было с комфортом вести беседу. И где можно было спрятаться от раздражающего взгляда Мормонта.
    Кажется, он так и не смирился с положением дел, хотя долгий путь по Королевскому тракту должен был остудить разум пожилого вояки.
    Подтянув повыше теплый мех и глубоко вдохнув, Дени призналась себе, что окончательно перестала понимать сира Джораха. Она знала, что он никогда ее не предаст. Теперь не предаст. Знала и о его чувствах к себе, граничивших с восхищением. Но она знала и то, что ничего не должна была своему старому другу. Но, похоже, сам сир Джорах вечно забывал об этом. Как теперь.
    О ее внезапных отношениях с Джоном Сноу знали все. Тирион, кажется, догадался еще до того, как оные начались. Взгляд сира Давоса выдавал, что бывший контрабандист в силу возраста, опыта и мудрости тоже догадался раньше самих Дени и северянина. От остальных же просто нельзя было скрыть свершившийся факт, хотя никаких прилюдных проявлений чувств ни Королева, ни Джон себе не позволяли.
    Последнее немного озадачивало саму Дейнерис. Как-то так вышло, что за первую ночь вместе никто из них обоих так и не произнес ни единого слова. А утро началось так же, как и предыдущее. Утром они вновь стали Королем Севера и законной Королевой Семи Королевств. И это не было игрой. Ни он и ни она не пытались подавить неуместные эмоции, не старались контролировать слова и никак не показывали, что что-то изменилось.
    И Дейнерис, вопреки какому-то смутному чувству обиды, была рада этому. За одну ночь она не растеряла себя, не стала всего лишь красивой девицей, которую можно развлечь цветами, прилюдным проявлением их связи или нахальством, как то делал Даарио.
    Дени все еще была Королевой. И, в который раз обсуждая стратегии над картой, она не ощущала в своем новом союзнике неприятных для себя перемен.
    Но, ловя его взгляд, девушка без слов осознавала, что прошлая ночь ей не приснилась. Теплый, обращенный к ней взгляд карих глаз снова и снова отвечал на ее беззвучные вопросы, и Дени чувствовала покой и уверенность.
    Не было нужды в словах, бесконечных заверениях, признаниях. Слова коварны. Хитрый человек способен выплести самое красивое и самое ядовитое из кружев – кружево слов. Поэтому молчание даже радовало Дени. Она не лгала сама и не слышала лжи в ответ. Никто не давал ей пустых обещаний. Но те и не были нужны…
    С каждым днем Дейнерис все больше узнавала человека, которого еще недавно едва не причислила к своим врагам. И всякий раз убеждалась, что он не пытался играть с ней в игры.
    И с каждым днем Дени чувствовала себя чуть увереннее, зная, что рядом с ней не только союзники, верные воины, но и… друзья.
    Не только те, кто переметнулся на ее сторону, не только те, кто прежде не имел выбора. Но и те, кто всегда видел выбор и не позволил себе переступить через свою гордость.
    «Бастард из Винтерфелла, - произнесла про себя Дейнерис, глядя в спину северянина. – Не всякий высокородный лорд достоин такого же уважения».
    Они почти не разговаривали, оставаясь наедине. Но порой Королева задавала Джону вопросы. Она много слышала о Севере и северных лордах от сира Джораха, но она не могла не признать, что за эти годы Мормонт явно растерял значительную часть северного нрава. Если когда-то его имел. И Джон рассказывал. Сначала скупо, но потом, мысленно вернувшись домой, подробно и уверенно.
    Прижимаясь к боку мужчины, Дейнерис удивлялась, что Джон почти не говорил о себе, а ведь она знала очень мало несамовлюбленных представителей противоположного пола. В рассказах мужчины она почти воочию видела суровых северян, для которых последние годы стали годами тягот и постоянных войн. Она могла представить себе маленькую, но гордую леди Мормонт, которая в описании Джона куда больше походила на решительный народ севера, чем ее родич – сир Джорах.
    Джон рассказал ей про Винтерфелл, и девушка слушала, затаив дыхание. Прикрыв глаза, она могла представить себе массивные приземистые строения и стены, вросшие в неприветливую северную землю, как корни мощного дерева. Она почти слышала шелест чардрева, хотя никогда не видела символов веры Старых Богов.
    - На Севере вера в Старых Богов сильна, - бормотал Джон. – На Юге даже не осталось богорощ. В Винтерфелле одна сохранилась. Отец был верен заветам предков, пусть и женился на женщине из Речных земель, а она принесла на Север веру в Семерых.
    Дени слушала про Эддарда Старка, осознавая то, что не испытывает к памяти этого человека ни капли злости. Она слушала истории о нем, о прошлом сурового волка и с удивлением осознавала, что слышит те истории, которые сам Нед Старк рассказывал своим детям.
    - Он никогда не отзывался плохо о Рейгаре, - озвучила она, сообразив, что Джон не пытается как-то сгладить старые истории, убрав из них неприглядные эмоции другого рассказчика.
    - Нет, - согласился Джон и, будто сам это впервые заметив, добавил: - Отец всегда был сдержан и отстранен, когда упоминал принца.
    - Но ведь мой брат… - начала было Дейнерис, но запнулась.
    Правда и так всегда маячила между ними. Суровая, кровавая и неприглядная правда. И не стоило в который раз напоминать, сколько крови Старков пролили Таргариены и кто сверг Таргариенов.
    «Хотя это не Старки свергли династию, - на миг подумала Дени. – Мой брат погубил тетку Джона, мой отец – его дядю и деда. Но низложили династию Баратеоны и Ланнистеры, а вовсе не Старки. У Джона больше права ненавидеть меня, чем у меня – винить его за предательство его семьи».
    - Да, - согласился северянин. – Но отец всегда обходил эту тему. Он и о Лианне Старк почти не говорил. Эта тема явно причиняла ему боль, но отец… Он любил рассказывать о прошлом, но всегда избегал рассказов о твоем брате или о своей сестре.
    Желая перевести тему, Дейнерис спросила о других Старках, и тогда Джон стал рассказывать ей о леди Кейтилин, какой он ее помнил. В словах мужчины была толика горечи, но Дени не могла не заметить, что Джон все равно был благодарен леди Старк, пусть та и открыто не любила бастарда мужа.
    - Отец женился на ней после гибели своего старшего брата, они не любили друг друга, семьям просто нужен был союз. Но лорд Старк всегда был верен своим клятвам, своим принципам. Именно поэтому, видимо, и была так сильна обида леди Старк. Это был первый и единственный случай, когда отец предал собственное слово.
    Дени отметила, что о своей матери Джон ни разу не упомянул, и спросила об этом, с удивлением узнав, что Нед Старк не говорил о ней сыну, а бродившие по Винтерфеллу слухи так и остались слухами.
    Джон рассказал ей о Роббе, и она улыбалась, слушая истории о красавце-брате. Рассказал ей о Сансе, единственной, кого Джон встретил спустя столько лет из некогда могучей семьи Старков, и Дени могла себе представить как юную девушку, мечтавшую о сказке, так и ту, какой Санса стала спустя годы. Рассказал о боевой и диковатой Арье. О любителе высоты Бране. О маленьком вертлявом Риконе. Кого-то из этих людей уже не было на свете, но в рассказах Джона они представали перед Дейнерис, как настоящие. Живые. Любящие. И любимые.
    Даже сейчас, на холоде, вернувшись в те рассказы, Дени могла ощутить тепло ни разу невиданного ею замка, где когда-то жила большая семья, где царил мир.
    У нее самой никогда не было семьи, не было матери, отца. Даже брат Визерис не любил ее, видя в ней причину гибели их матери.
    Слушая Джона, Дени чуточку завидовала ему, бастарду, у которого была семья. Всегда была.
    Видя мягкую улыбку, возникавшую всякий раз, когда Джон думал о своих близких, Дени задумывалась над тем, какой бы она сама была, будь у нее другой брат. Такой брат, как Джон. И девушку все чаще посещала мысль, что ей хочется такую семью.
    Человеку нужны не только соратники, преданность которых измеряется золотом, верой или страхом. Человеку нужны те, кто будет рядом всегда и вопреки всему. Кто защитит, когда это нужно, кто вразумит, когда нужно. Кто будет стоять рядом, когда другие отвернутся. И кто не предаст, потому что семью не предают.
    - Как хорошо волкам, - прошептала Дени, сметая снежинки с мехового воротника. – Волки не предают друг друга. А драконы же… История моей семьи – явное доказательство того, что мне должна быть чужда идея близких отношений. Пламя и кровь…
    На другом конце света, в заливе, теперь носившем название Залив Драконов, Дейнерис яростно отвергала любую мысль о том, что кто-то может даже просто стоять рядом с ее Железным Троном. Но здесь, на Севере, когда ее мечты в течение следующих недель вполне могли превратиться в ничто, приоритеты Дени резко переменилось. Она не могла не признать это.
     
    vasilissa, Regina, Oceanemotion и 5 другим нравится это.
  5. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Винтерфелл - ДЕЙНЕРИС

    Дорога была трудной, но въехав одной из первых на холм, откуда открывался вид на Винтерфелл, Дейнерис испытала прилив сил. Крепость выглядела иначе, чем девушка себе представляла, пусть многие и рассказывали Дени про резиденцию Королей Севера, одну из старейших крепостей этого края.
    Винтерфелл оказался кряжистым и приземистым. Издали крепость напоминала низко пригнувшееся к земле дерево с мощными ветвями-башнями, обнесенное надежной стеной. Но при всем при этом, крепость показалась Дени куда уютнее, чем продуваемая всеми ветрами на Драконьем Камне.
    Джон выпрямился в седле и чуть улыбнулся, глядя на Винтерфелл. И этот момент не укрылся от Королевы.
    «Он возвращается домой…» - подумала она, вспомнив собственные эмоции, когда шла по пляжу Драконьего Камня. Тогда ее терзало множество разных и по большей части противоречивых ощущений.
    Дени так хотелось вернуться домой. В Вестерос. В Семь Королевств. На Драконий Камень, где она родилась. В Королевскую Гавань, где триста лет правил ее род. И, идя по земле своей родины, Дени чувствовала себя сильнее. Вот только место ей было не знакомо. У нее не было семьи, которая бы ждала ее возвращения. Не было родных, ради которых стоило спешить домой, полной грудью вдыхая морозный воздух, ощущая, как вместе с ним в тело входят новые силы...
    Путь до самой крепости занял чуть больше времени: пришлось сначала заняться драконами, чтобы те не кружили над окрестностями и не пугали и так настороженных северян; отдать приказы по размещению войск. Только после этого союзники вместе со стражей и советниками проехали через главные ворота.
    Джону вспомнилось, как когда-то через эти же ворота проехал Король Роберт, принеся с собой беду. Тогда еще никто об этом не знал, хотя по напряженному взгляду отца и опущенным уголкам губ леди Кейтилин Джон еще тогда предположил, что они не слишком уж рады этому визиту. Знали ли они, что ждало семью? Кто теперь мог ответить.
    Мужчина вздохнул, заметив, что во дворе, как и много лет назад, выстроились домочадцы. Тогда впереди стоял отец, а рядом с ним – Робб. Маленький Рикон топтался возле матери. Арья появилась лишь в последний момент, разрядив обстановку и рассмешив своих братьев. Сейчас людей во дворе было меньше. И почти все они никогда не знали Эддарда Старка.
    Не было в толпе закутанного в серую мантию мейстера Лювина, когда-то учившего всех ребятишек читать и писать. В тот день из далекого прошлого он стоял рядом с Джоном, во втором ряду встречавших. Не было мастера над оружием сира Родрика, не было Ходора… Не было старушки Нэн. И половины семьи, которую Джон так любил, не стало.
    - Как же давно это было… - произнес мужчина, скользнув взглядом по лицам людей.
    Сейчас впереди стояла Санса, рядом с ней, сдержанно улыбаясь, - Арья. Позади них маячили нынешний мейстер, новые мастера… Но Джон смотрел лишь на сестер. На свою малышку Арью, которую он не видел так долго.
    Дейнерис сразу заметила девушку с ярко-рыжими волосами, по описанию узнав в ней Сансу Старк. А вот стоявшая рядом с ней невысокая темноволосая девушка в первый миг показалась Дени просто личной служанкой леди и лишь секундой позже гостья Винтерфелла поняла, что девушка более сестры внешне похожа на Джона.
    Момент обязывал соблюдать приличия. Отцовское воспитание требовало сдерживать чувства на людях. Но как только Джон остановил коня и спешился, Арья, вопреки всем правилам и тихому оклику Сансы, кинулась к брату.
    - Джон!
    Арья подпрыгнула и привычно обхватила брата за шею, крепко прижавшись к его плечу. Он обнял ее, на несколько долгих секунд прикрыв глаза и ничего не замечая вокруг.
    Санса чуть нахмурилась, но больше не стала окликать Арью. Глянув на прибывшую с делегацией незнакомку, леди Винтерфелла с удивлением отметила, что та вовсе не разозлилась на непредвиденное несоблюдение этикета. Дейнерис Таргариен с непонятным Сансе выражением на лице наблюдала за встречей родных.
    Сама того не зная, Санса, как и брат, тоже сравнивала этот день с тем, что произошел когда-то в этом же дворе. Леди Винтерфелла с легкой злостью вспомнила себя тогдашнюю, совсем юную. Она росла северной, но все же розой. Старшей дочерью. Драгоценным цветком Винтерфелла. Ее мир был полон иллюзий… Тогда колючка-сестра казалась Сансе самой большой неприятностью в жизни.
    «Мне бы тогда те колючки», - про себя вздохнула девушка.
    Розам место на Юге. На Севере же выживают лишь крепкие и стойкие к морозам цветы. Ребенком Санса этого не знала. Ей казалось, что жизнь будет такой же прекрасной, как в сказках старой Нэн. Казалось, что достаточно быть настоящей леди, и она получит желаемое: счастье, принца, жизнь в приветливой столице.
    Но мир иллюзий растаял, как под лучами солнца исчезает туман...
    Счастье оказалось скоротечным и лживым, принц – тираном. А приветливая столица – суровым и холодным городом, где выжить сложнее, чем на Севере.
    - Ты выросла, - дрогнувшим голосом прошептал Джон, опустив сестру на землю, и добавил, кивнув на короткий меч на боку девушки: – Ты не потеряла его.
    - Это ведь твой подарок, - напомнила Арья. – Как я могла потерять Иглу?
    Джон широко улыбнулся, глядя сестре в глаза, и Дени на несколько секунд перестала дышать. Никогда прежде она не видела у северянина такой улыбки, мгновенно преобразившей его лицо. Это была не мягкая полуулыбка, которую Дейнерис обычно видела. Джон улыбался широко и счастливо, и сердце Дени заныло – ей захотелось, чтобы однажды он улыбнулся так и ей.
    Из-за внезапного нарушения этикета была потеряна вся торжественность момента, и это расстроило Сансу, готовившуюся к приезду гостей.
    Она и так чувствовала себя не слишком уверенно, пока Джон не сообщил о том, что едет домой. Как бы Санса ни старалась, ни расправляла плечи, повторяя про себя, что она леди, леди Винтерфелла, без Джона она не чувствовала себя такой же сильной, как с ним. Арья уловила это в ней, увидела неуверенность сестры, не способной влиять на вассалов дома Старк, и Санса, пусть нехотя, призналась самой себе в этом. А сейчас Санса должна была быть сильной, раз в Винтерфелл пожаловала очередная Королева.
    «Хорошо, что Джон здесь», - подбодрила себя девушка, глядя на Дейнерис.
    Эта Королева пока совсем не напоминала Серсею, какой ее помнила Санса. Блондинка приехала в Винтерфелл верхом, а не в громоздкой двухэтажной карете. Дейнерис не кривила губы, глядя на людей и землю под ногами. На миг Сансе показалось, что эта странная незнакомка может оказаться довольно приятной.
    Представление вышло скомканным, как встреча старых друзей.
    - Бран у чардрева, - догадавшись о мыслях брата, сказала Санса. - Он теперь почти все время там.
    Арья улыбнулась Джону и, снова заложив руки за спину, отступила, встав рядом с сестрой.
    - Джон, - окликнул брата юноша, и слуги расступились, позволяя Сэму подвезти кресло Брана к родным. - Ты дома.
    Джон сглотнул, рассматривая брата. Коротко кивнул Сэму в знак приветствия.
    - Бран…
    Тот вырос, изменился, но в нем все еще угадывалось сходство с тем мальчиком, которого Джон помнил.
    - Когда я видел тебя последний раз, ты еще не очнулся после падения, - напомнил мужчина глухо.
    - Я видел тебя за Стеной, - ровным тоном произнес юноша. Его голос показался Джону безжизненным, отстраненным, но Бран улыбался, пусть эта улыбка и была лишь слабой тенью той, которую мужчина помнил. - Ты бился с братьями Ночного Дозора.
    - Почему?..
    - Так было нужно, - перебил Джона Бран. - Я должен был идти дальше, а ты бы меня не отпустил, вернул бы на Юг.
    - Что с тобой стало там? – спросил Джон.
    - Ты уже видел варгов, - не спрашивая, а утверждая сказал Бран. - Ты знаешь, что они умеют.
    - Кто такие варги? - нарушил беседу Тирион, услышав незнакомое слово.
    - Это люди, способные видеть мир глазами животных и птиц, - рассеянно пояснил Джон. - Эта способность есть у потомков Первых Людей.
    - В какой-то степени такая способность есть и у Таргариенов, поэтому ее величество может управлять драконами, - добавил Бран, переведя взор на Дейнерис.
    - Значит, ты варг?
    - Я Трехглазый Ворон, - ответил юноша. - Я могу видеть то, что происходило сотни лет назад. То, что происходит за сотни миль отсюда.
    - И что происходит? – усмехнулся Тирион.
    - Восточный Дозор у моря разрушен, - отозвался Бран.
    Джон вздрогнул:
    - Как?
    - Король Ночи обратил дракона и его дыханием разрушил Стену.
    Дейнерис издала звук, похожий одновременно на вздох и всхлип.
    - Это больше не Визерион, - будто прочитав ее мысли, пояснил Бран, глядя Дени в глаза. - Это другой дракон.
    - Братья?
    - Выжили только двое, - сообщил неутешительные новости Бран. – Тормунд и Берик.
    Джон переглянулся с сиром Давосом.
    - В основании Стены были скрыты древние заклинания Первых Людей, но когда дракон разбил Стену своим мертвым дыханием, часть этих заклинаний была разрушена, и Белые Ходоки смогли пересечь преграду.
    - Где армия Короля Ночи? – напрягся Джон, полностью доверяя словам брата.
    - Король Ночи повел армию к Черному Замку. Те двое из Восточного Дозора добрались туда по Стене и предупредили Эдда, - успокоил Джона Бран. - Стена пала, Ночной Дозор более не существует. Они отправили ворона в Сумеречную Башню, а сами движутся сюда. Король Ночи дойдет до Черного Замка и разрушит его и Стену за ним, чтобы пропустить на эту сторону остальную армию.
    - Хорошо, - хмуро кивнул Джон. - Значит, у нас еще есть время.
    Заметив недоуменные взгляды тех, кто еще не видел мертвых, Джон пояснил:
    - Армия мертвых движется со скоростью пеших. Значит, у нас еще есть время на подготовку. Пусть у Короля Ночи есть дракон, но он не сможет бросить своих мертвяков и будет продвигаться на Юг только вместе с ними.

    Винтерфелл - ДЖОН

    - Так куда делся Бейлиш? - спросил Джон.
    Этот вопрос интересовал всех, но на Драконий Камень сестры Старк сообщили лишь о том, что лордом-защитником Долины Аррен стал лорд Ройс.
    - Он был казнен за предательство, - скупо ответила Арья, видя, что Сансе сложно начать первой.
    Девушка произнесла эти слова тихо и спокойно, как какую-то несущественную новость, и этот взрослый хладнокровный тон заставил многих поежиться.
    - Мизинец пытался нас рассорить, - призналась Санса. - Он уже проделывал подобное с нашей теткой Лизой и матерью. Со Старками и Ланнистерами. Он возвысился на том, что манипулировал людьми.
    - И не только, - отозвался Варис, посматривая то на Арью, то на Брана.
    - Это он предал нашего лорда-отца, - добавила Санса. - Бран видел, что Мизинец приставил нож к горлу отца, когда тот пришел в тронный зал после смерти Короля Роберта. Это Мизинец убил тетку Лизу. Он совершил много страшных злодеяний, чтобы получить власть.
    - Я рад, что вы повзрослели и теперь не ссоритесь, - ласково улыбнулся сестрам Джон.
    - Отец бы не хотел, чтобы его дети воевали друг с другом, - с печалью произнесла Санса. - Нас осталось слишком мало.
    - Ты права, - согласился Джон. - Мы потеряли родителей, Робба, Рикона...
    - Если бы не Фреи… - прошептала Санса.
    - Фреи поплатились за свое гостеприимство, - внезапно зловеще выдохнула Арья.
    - И нам до сих пор неизвестно, кто от них избавился, - отстраненно признался в своем неведении Варис.
    - Фреи были в списке Арьи, - глядя сквозь присутствующих, сообщил Бран, и все разом уставились на девушку, но та спокойно встретила внимание к себе.
    - О чем вы? - напрягся Тирион.
    - Нет большего предательства, чем убийство гостей в своем доме, - тихо сказала девушка.
    - Нам уже можно начинать бояться? - усмехнулся Варис, но улыбка у Паука вышла болезненной и не слишком уверенной.
    - Вас пока нет в моем списке, - пожала плечами девушка, и то, насколько спокойно она это произнесла, лучше всяких слов убедило Джона, что Арья и правда каким-то образом разделалась с Фреями. Но раз уж их маленький брат стал варгом, что-то подобное вряд ли могло удивить Джона.
    [​IMG] [​IMG]

    ***​


    - Джон, нам нужно будет поговорить, - предупредил Бран. - Это важно. Это касается твоей матери.
    Джон вздрогнул, и Дейнерис, слышавшая юношу, заметила эту реакцию и чуть нахмурилась. Джон замер, глядя вслед брату, которого увозил из Большого зала Сэм, но, помня о совете с лордами, промолчал и вернулся за стол.

    Винтерфелл - ДЕЙНЕРИС

    Джон говорил, а Дейнерис внимательно наблюдала за собравшимися в зале северянами. Девушка кожей чувствовала напряжение, царившее в зале, но она заранее была готова к подобному приему. Никто из северян не был ей рад. И они открыто это демонстрировали, посматривая на нее с враждебностью, на которую имели право. Но, лишь увидев этих людей, заглянув им в глаза, Дени осознала, что северяне – другие. Они не будут служить ей, они не признают ее. И она не запугает их драконами, пока у этого народа есть Король. Вот только она пришла не завоевывать Север. И убедить в этом лордов ей придется самой. Потому что так надо.
    Поймав короткую паузу в речи Джона, Дейнерис встала, и тут же почувствовала на себе давящую силу прикованных к ней взглядов.
    - Я знаю, кем вы меня считаете, - решительно сказала девушка, сцепив пальцы. – Я знаю, кем являюсь в ваших глазах. Дочь Безумного Короля. Сестра принца Рейгара. Руки моих предков в крови Старков. Иноземка, прибывшая в эту страну с собственной армией. – На несколько мгновений Дени замолчала, видя, как неслышно перешептываются лорды. – Но Семь Королевств родина не только для вас. Не только ваши предки лежат в этой земле. Для меня Вестерос – Родина. Я родилась здесь. – Она сделала новую паузу, продолжая следить за реакцией северян и не замечая своих советников, пытавшихся подавать ей какие-то знаки. – Я могла бы уехать, вернуться назад в Эссос. Но я видела то, что идет за нами всеми. Видела своими глазами и знаю, что армия ночи может уничтожить Север, а за ним и Юг. Я могла бы уехать. Но это не только ваша, но и моя земля. – Дени вновь выдержала маленькую паузу, замечая, как гул голосов постепенно стихает. – И я пришла на Север, потому что ваш Король позвал меня быть своим союзником в этой войне. И я пришла, чтобы сражаться вместе с вами, потому что я должна. Потому что это наша общая война.
    В зале повисла гробовая тишина, и Дейнерис знала причину. Собираясь говорить с этими людьми, она заранее не знала, какие слова произнесет. Но знала, что должна говорить правду. Быть искренней с этими лордами.
    Как-то на Драконьем Камне, убеждая ее, Тирион предложил дать северянам хоть что-то, не дав ничего ценного, но с того дня будто целая жизнь прошла. И Дени не впервой было не следовать советам Тириона. Вот и нынешнее ее решение десница не одобрил бы, если бы знал заранее.
    Дени точно знала, какой будет эффект от ее слов. В политике значение играет каждая фраза. И она знала, что северяне заметят.
    На переговорах с Серсеей, та почти в открытую предложила Джону титул Короля Севера. Пусть это предложение не прозвучало, но все тогда поняли ее намек.
    Король Севера… Не Хранитель Севера и не просто лорд Винтерфелла, как того изначально хотела Дени. Король.
    Щедрое предложение. И не важно, что Серсея вряд ли сдержала бы свое слово!
    Мало кто устоял бы. Но Джон остался верен своей присяге, больше радея за своих людей, чем за титулы. И сейчас это много значило для Дейнерис.
    - Вы признали Джона Сноу Королем Севера и доверили ему вести вас, потому что понимаете, что он достоин этого, - продолжила девушка в полнейшей тишине. – И я надеюсь, что в грядущей войне я смогу быть достойным союзником Северу и его Королю, раз он попросил меня сражаться вместе. С этого дня и навечно.
    Дени чувствовала на себе взгляд Джона, но не повернула головы. Сейчас она делала то, что в целом делать и не должна была. То, за что ее позже отчитает Тирион. Здесь и сейчас она признала Джона Королем и тем самым признала независимость Севера. Не где-то в пещере один на один с Джоном Сноу, а при всех его вассалах.
    Теперь присяга не имела значения. Дейнерис сама указала людям на то, что в нынешней войне она не захватчица, не владычица, не та, что поставила выбранного Короля на колени, а союзник.
    В какой-то миг Королева заметила крохотную улыбку на губах совсем юной девушки, восседавшей в рядах суровых северных лордов.
    «Леди Мормонт», - вспомнила Дени рассказы Джона.
    Эта хрупкая темноволосая хозяйка Медвежьего острова совсем не походила на сира Джороха, казалась суровой и несгибаемой, как и остальные лорды Севера.
    - Если мой Король принял такого союзника, то и Медвежий остров примет, - произнесла девушка, встав и кивнув Джону. – С этого дня и навечно.
    Ее слова запустили цепную реакцию по залу, и вот уже многие лорды согласно кивали и хлопали по столам широченными ладонями в знак одобрения.

    Винтерфелл - ДЖОН

    - Что у нас готово? – спросил Джон, когда стих гул и обстановка в Большом зале переменилась.
    - Все готовятся, - принялась перечислять Санса. – Теперь мы знаем, что основной удар придется на Винтерфелл, но все на Севере выстраивают стены из дров и хвороста в нескольких сотнях ярдов от стен замков. С северной стороны Винтерфелла мы готовим полосу, шириной в сотню футов.
    - Хорошо. Это сдержит мертвых, - кивнул Джон. – Но на Ходоков огонь не действует, а в ближнем бою противостоять им может только валирийская сталь и драконье стекло. Если убить Ходока, то тут же рассыпаются и поднятые им мертвые.
    - Драконье стекло продолжают развозить по всему Северу, - кивнула Санса. – Большая часть идет сюда, но очень много поступает и в другие крепости, чтобы все были готовы.
    - Повсеместно из этого материала готовят наконечники стрел и копий, - отчитался мейстер Волкан. – А так же лезвия кинжалов, топоров. Крошево собирают для снарядов катапульт.
    Лорды закивали, подтверждая слова мейстера. Джон улыбнулся Сансе, и она улыбнулась в ответ, стараясь не думать о том, что, поддайся она провокации Мизинца, брат бы смотрел на нее иначе.

    ***​

    Джон сбежал ото всех. От Брана, умолкшего в конце рассказа, от Сэма, подтвердившего его слова. Ноги сами привели Джона в крипту, где царил вечный полумрак, едва разгоняемый светом от факелов, и куда не добиралось тепло от горячих источников. Он вдохнул знакомый спертый воздух с его отчетливыми нотками сырости, земли, тлена и воска. Эта тишина, нарушаемая лишь стуком капель, умиротворяла, напоминая о том, что история каждого человека всегда приводила к одному. Все люди смертны. И смерть придет за каждым, пусть и разными путями.
    Джон остановился против статуи отца, вглядываясь в высеченные в камне черты, и в который раз не нашел сходства с оригиналом.
    Уезжая на Юг на встречу с Дейнерис Таргариен, Джон не раз с усмешкой повторял себе, что он не Старк, а потому проклятие не должно на него подействовать. Но в душе готовился к худшему, на самом деле подозревая, что уже не вернется в Винтерфелл.
    С того дня будто прошли годы...
    - Ты столько лет хранил эту тайну, - обратился Джон к статуе. - Зачем?
    «Он хотел защитить тебя, - рассказывая открывшуюся из прошлого правду, пояснил действия отца Бран. - Он обещал ей».
    «Если бы наступил день, когда твой отец был бы вынужден выбрать между честью и теми, кого он любит, что бы он выбрал?» - спросил когда-то мейстер Эймон.
    «Он бы поступил правильно», - вспомнил Джон свои собственные слова и сглотнул.
    Шумно вздохнув, мужчина на негнущихся ногах перешел к другой статуе и медленно поднял взгляд. На него смотрела совсем юная девушка. Тоненькая. Хрупкая. Она улыбалась ему.
    Его мать…
    - Ты всегда была рядом, - пробормотал Джон. - Всегда была рядом со мной.
    Джон никогда не мог понять, почему отец похоронил свою сестру в крипте. До нее там находили свой последний приют лишь Короли и лорды Севера, сильные мужчины семьи Старк. Джон знал, что отец любил свою сестру, но даже любовью такое решение оправдать не мог.
    «Ее место здесь», - как-то сказал Эддард Старк, никому и ничего не объясняя. И теперь Джон мог с ним согласиться. Место Лианны Старк и правда было рядом со своими родичами-воителями: братом, отцом, дедом и всеми лордами и Королями до них.
    Она была сильной... его мать. Своевольной, воинственной, смелой. Совсем не леди, не зря как-то отец сказал, что Арья на нее похожа. Настоящей волчицей Винтерфелла. Королевой Севера.
    Кровь волков была сильна в Лианне. Ей были чужды покои и спокойные занятия, вроде вышивки.
    «Она была прекрасна, - Бран улыбнулся, рассказывая о ней. - У тебя ее глаза и волосы. Ты потому и похож на Старков внешне сильнее нас, потому что ты сын Лианны. Настоящей северной волчицы».
    Девушке была предначертана счастливая жизнь, ведь многие годы до этого на Севере царил мир, а дрязги рода Таргариенов не касались других семей. Все было до тех пор, пока два больших рода Семи Королевств не начали соперничать друг с другом за влияние. На стороне Ланнистеров было богатство, поэтому Старки впервые за всю историю Вестероса решились устроить браки с представителями других великий семей. До этого лорды женились на дочерях своих знаменосцев, дома сохраняли целостность, а мейстеры вписывали в книги родословий схожих внешне наследников великий родов. Но потом Старки придумали заручиться поддержкой соседей. Против Ланнистеров объединились Север, Речные земли, Долина и Штормовые земли. Нед Старк и Роберт Баратеон уехали воспитанниками в Долину. После Кейтилин Талли сосватали за Брандона Старка, а Лианну - за Роберта.
    Происходящее выводило из себя прежде мирного Короля Эйриса. Это ли повлияло на него или недолгое пленение, но он начал страдать паранойей и, в конце концов, - сходить с ума.
    Смести его с трона старший сын - и Королевства бы вздохнули спокойно, но такое не могло произойти. Ситуация уже вышла из-под контроля и сменой Короля остановить катящееся колесо было уже нельзя.
    Бран был еще маленьким и много времени проводил или с матерью, или на стенах замка, а взгляд в прошлое не мог позволить ему видеть все. Но Джон хорошо помнил рассказы отца. Тот никогда не отзывался дурно о принце Рейгаре, рассказывая о нем, как и о любом великом рыцаре своей молодости. И из тех рассказов сейчас Джон мог выцепить кое-что важное. Однажды отец обмолвился, что Рейгар был прекрасным воином, но не был просто бездушным рыцарем с мечом.
    Значило ли это, что принц все понимал? Наверняка.
    Джон много раз слышал рассказы о турнире в Харренхолле, но теперь эти истории выглядели иначе. Мужчина всегда считал, что тогда случилось одно из тех событий, которые хочется предотвратить. Но на деле же...
    Все, даже те, кто родился гораздо позже, знали, что Рейгар женился не по любви. У него не было сестры, чтобы продолжить традицию Таргариенов. И его женили на принцессе Дорна. Элия родила принцу дочь и вот-вот должна была родить сына, когда произошло знакомство Рейгара и Лианны.
    «Это была внезапная и искренняя влюбленность, - глядя пустыми глазами на белый ствол чардрева, сказал Джону Бран. - Они просто полюбили друг друга. Вопреки всему и всем».
    Полюбили и уехали из Харренхолла вместе, когда старшие Старки отправились в Риверран на свадьбу Брандона и Кейтилин.
    - Лианна не сбегала…
    Бран не мог проследить все те события полностью, но, зная правду, зная, кто был вовлечен в ту историю, каковы были их мотивы и где в итоге каждый оказался, Джон и сам мог додумать.
    Лианна любила семью, но не желала выходить замуж за Роберта. Не смотря на то, что Баратеон был другом ее брата, уже тогда лорд Штормового Предела отличался непостоянством и разгульным образом жизни, наплодив бастардов. Именно из-за настойчивого желания брата и отца отдать ее за Роберта Лианна решилась на побег, зная, что иначе их не убедить. Она была сильной и решительной. Но вряд ли глупой. Она наверняка отправила письма родичам, предупреждая о своем решении.
    Но ее письмо попало не в те руки. Не сложно было догадаться, что в Риверране первым его мог прочесть Мизинец, имевший огромное влияние на Лизу Талли и зуб на Брандона Старка. В тот момент он был тем, кому дальнейшие события сулили наибольшую выгоду. Скрыв правду и не без помощи Лизы Талли введя в заблуждение Брандона, Бейлиш мог отсрочить свадьбу Кейтилин. А то и вовсе - избавиться от соперника. И его план осуществился: страдающий паранойей Король не стал слушать тех, кого считал своими врагами, и довершил за Мизинца его месть. А требование выдать королю Роберта и Неда просто стало для Бейлиша приятным бонусом.
    Рассказал ли он правду Роберту? Или, что более вероятно, лорду Аррену?
    Иначе как Мизинец при правлении Роберта смог так подняться и как вообще могло случиться, что восстание стало восстанием Роберта, всего лишь оскорбленного жениха, а не Неда, у которого было больше претензий к принцу.
    Мизинец всегда умел манипулировать другими…
    Если Роберт узнал правду, то он просто не имел права допустить, чтобы ситуацию контролировал Нед. Роберт должен был вести бой сам и сам сделать все, чтобы истина потонула в начавшейся войне. К бунту против Короля давно готовились, ждали удобного времени. И смерть старших Старков всколыхнула Королевства, а похищение становилось отличным поводом для восстания. В такой ситуации любой выглядел бы благородным борцом, а силы половины Королевств лишь того и ждали, что их кто-то поведет в бой.
    Роберт знал Неда, знал, что друг пусть и импульсивен, но честен. Знал Старка и Джон Аррен. Вряд ли бы Нед Старк довел дело до восстания, если бы знал, что причиной ему стала ложь.
    Роберт сам убил Рейгара, сделав все, чтобы тот никому и ничего не сказал. Будь на его месте Нед, принц попал бы в плен и поведал правду, о которой Старк и не догадывался.
    - А потом кто-то из заговорщиков каким-то образом позаботились и о Лианне…
    Когда Бран рассказывал о том, как выглядела комната в Башне Радости, Сэм осторожно предположил, что Лианна могла умереть не из-за сложных родов и лихорадки, а от нанесенных ей ран. Бран, вспомнив свои видения, посчитал, что к Лианне вполне могли подослать убийц, а ребенка от смерти спасло лишь то, что его спрятали находившиеся в башне женщины.
    Нед Старк успел в башню до того, как его сестра умерла. Зная свою сестру и зная ее характер, Эддард просто не мог усомниться в ее словах. Она сказала, что ребенок носит фамилию Таргариен, и Старку не нужны были иные доказательства брака, а просьба Лианны поведала Неду то, что от него пытались скрыть.
    Старк вернулся домой. У него на руках был ребенок, но назвать его настоящее имя или родителей Нед не мог. Его связывала клятва. А еще осознание, что друг, в которого он верил, оказался лжецом. Эддард Старк даже не мог проверить слова Роберта, не накликав неприятности на голову своего маленького племянника.
    Но, даже не зная Роберта так же хорошо, как отец, Джон легко мог представить разочарование лорда Старка. Ведь тот и сам знал, что Роберт никогда не любил Лианну, но в водовороте восстания просто не желал признавать это.
    Наверняка Роберт желал Лианну. Но из всех женщин Семи Королевств она в итоге стала той, кого он не получил. Наверняка это его оскорбило, а дальше он и сам убедил себя, что был в нее влюблен. Придумал себе ложь, чтобы заполнить бреши в истории, и однажды поверил в придуманную неправду. Поверил, чтобы никто в Семи Королевствах не сомневался в причинах и итогах восстания. Поверил, чтобы держать в узде Север, Речные земли и Долину Аррен. А Джон Аррен не без влияния Лизы помог подняться Мизинцу, чтобы тот не болтал лишнего.
    Олень получил корону, но, напяленная на рога, та в любой момент могла свалиться. Всего-то и нужно было раскрыть правду. Но Нед не сделал этого. Он не хотел подвергать опасности единственное, что осталось ему от сестры. Он выдал Джона за своего бастарда, все последующие годы нес печать изменника перед женой. После стольких лет дружбы с Робертом, Нед спрятался в Винтерфелле и до визита короля на Север выбирался на встречу с ним лишь раз - усмирить железнорожденных. Нед Старк все знал и просто не мог находиться рядом с тем, кто погубил тысячи жизней и один из древнейших родов лишь ради надуманной мести и попытки скрыть правду.
    Роберт клялся преследовать Таргариенов и никогда бы не пощадил Джона, узнай, кто был его настоящим отцом. Нед же остался единственным, кто знал правду. Единственным, кто во всей стране знал, что Таргариены не были в чем-либо виновны.
    Хоуленд Рид? Во время сражения у башни этот молодой мужчина был серьезно ранен и не мог слышать разговора между Недом и его сестрой.
    «Больше никому не говори», - попросил Джон, когда Бран закончил свой рассказ.
    «Но именно ты наследник Железного Трона, - напомнил брат. - Ты сын Рейгара».
    «Грядет война и нашему противнику все равно, какую фамилию я ношу, - прошептал тогда Джон. - Старк, Сноу, Таргариен. Принц, вольный крестьянин Винтерфелла или раб из Эссоса. Королю Ночи все равно. Мы все можем погибнуть и, глядя на жизнь с такой вот стороны, мне плевать, кто сядет на трон. Я не хотел быть Лордом-Командующим, я не хотел быть Королем Севера. Титул - это не просто слова. Это ответственность за каждого. Сейчас я не хочу раскалывать созданные союзы. Дени может не понять. Она мечтает о Железном Троне, а северяне не захотят видеть во главе войска Таргариена. И мне самому это не нужно. Если я переживу эту зиму, то хорошо. А если нет, то какая разница, кем я был?
    Мне хватит лишь осознания, что мой меч сохранит несколько жизней».
    Джон вздохнул и вновь посмотрел на статую.
     
    Последнее редактирование: 14 авг 2018
    Dennik, vasilissa, Regina и 6 другим нравится это.
  6. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Винтерфелл - ДЕЙНЕРИС

    - Не стоило этого делать, - поделился своим мнением сир Джорах, когда поблизости не оказалось никого из обитателей Винтерфелла.
    Тирион неопределенно хмыкнул и наполнил чашу элем.
    - Когда война закончится, вы не сможете вернуть Север под власть Железного Трона, - продолжил свою мысль Мормонт.
    Дейнерис задумчиво посмотрела на своего верного рыцаря и спросила:
    - А будет ли что возвращать?
    Сир Джорах напрягся, услышав стальные нотки в тоне девушки.
    - Вы осознаете, что мы все можем проиграть в этой войне? – добавила Дени. – Вы видели то, что движется к нам. И знаете, как легко погиб Визерион.
    - И все равно, - продолжил гнуть свою линию Джорах. – Джон Сноу – только бастард. А вы…
    Он не договорил, но Дейнерис и сама поняла, что хотел сказать ее верный слуга.
    Они знали друг друга много лет. Так долго, что девушка по взгляду могла читать мысли рыцаря.
    - Да, - кивнула она, признавая, что благоволит своему союзнику. – Но и что с того?
    - Мне он нравится, - признался Тирион. – Еще со времен, когда он был лишь бастардом из Винтерфелла. И знаешь что, Мормонт? Он давно перестал им быть.
    - Вы мой друг и советник, сир Джорах, но вы кое о чем забываете, - хмуро сказала Дейнерис. – Вы можете мне советовать, но решения я принимаю сама. И не вам указывать мне на то, кто и чего достоин.
    Сир Джорах насупился, но смолчал. И так же молча вышел прочь.
    - Но в одном он все же прав, - глотнув эля и выждав паузу, пробормотал Тирион.
    - Вы тоже не согласны с моим решением? – усмехнулась девушка.
    - Нет, я о самом Джоне Сноу, - ответил Тирион, глядя на королеву.
    - И вы против?
    - Я лишь хочу, чтобы вы мыслили здраво, - осторожно намекнул Тирион. – Король Севера – хороший союзник. Но может стоило и остановиться только на союзнике?
    - С тех пор, как мы пересекли Узкое море, вы, как десница, давали мне много советов, с многими из которых я согласна, но ваша стратегия… Из-за нее мы потеряли Дорн, Железные острова и Простор, - чеканя каждую фразу, напомнила Дейнерис. – И мы взяли опустевший Утес Кастерли. Я готова и дальше слушать ваши советы, но решать буду сама.
    Тирион примирительно кивнул и вышел из зала вслед за Королевой. Во дворе перед Большим чертогом их встретил Варис, и по выражению лица Паука Тирион понял, что произошло что-то непоправимое.
    - В чем дело?
    - Ворон принес письмо из Риверрана, - спрятав руки в рукава, прошептал евнух. – От Джейме Ланнистера.
    - И что пишет мой брат? – напрягся Тирион.
    - Серсея обманула нас, - внимательно наблюдая за реакцией Дейнерис, сообщил Варис. – Она не собирается поддерживать нас в войне с Королем Ночи.
    Тирион напрягся.
    - И мой брат любезно известил, что идет на нас с армией?
    - Нет, - ответил Варис, явно не до конца веря в то, что было сказано в письме. – Он известил, что забрал стоявший у Риверрана полк Ланнистеров и уговорил присоединиться к своему походу Талли. Они едут поддержать нас.
    - Что ж… - прошептал Тирион, искоса глянув на Дейнерис. – Мой брат, каким бы он ни был, человек чести. Если он дал слово, то сдержит его. Правда я не ожидал, что ради этого он оставит Серсею.
    - Скоро мы узнаем, так ли верен своему слову ваш брат, - с тихой злостью ответила Дени.

    Винтерфелл - САНСА

    - Да, миледи, - выслушав последние указания, поклонился мейстер, но Санса даже не повернула голову, чтобы проводить удаляющегося мужчину взглядом. Все ее внимание было обращено на невысокую фигуру, замершую на стене.
    «Она не похожа на Серсею», - сказал ей Бран, когда Санса пришла к нему в покои с письмом Джона, в котором он извещал, что возвращается домой.
    Но девушка до последнего не верила словам брата. Даже когда увидела Дейнерис Таргариен своими глазами, даже когда не нашла в ней сходства с Серсеей, которая пугала, но все равно по-своему восхищала Сансу. Но окончательно Санса убедилась в правдивости слов Брана лишь теперь.
    Был тот редкий момент, когда Дейнерис просто стояла и смотрела на поля вокруг Винтерфелла и в небо, где кружили ее драконы. От рассвета и до заката Санса наблюдала, как эта странная особа лично объезжала свои войска, подбадривая непривычных к суровой погоде дотракийцев и Безупречных, как она о чем-то спорила с Тирионом и Джоном, сидя над картой, и как взмывала в небо на спине громадного ящера. Но в суматохе дня Дейнерис все равно находила время, чтобы отрешится ото всех забот и побыть в одиночестве.
    - Леди Старк, - раздался рядом знакомый голос, и Санса улыбнулась подошедшему к ней Тириону.
    - Милорд.
    - Вы проделали долгий путь из столицы… - заметил карлик, внимательно наблюдая за девушкой.
    С момента приезда эти двое ни разу не оставались с глазу на глаз, на это просто не было времени.
    - Да, это был очень долгий путь, - подтвердила Санса, стараясь не вспоминать о том, что с ней приключилось. С каждым днем делать это становилось чуть легче.
    - Я рад, что вы в порядке, - искренне признался Тирион.
    - Я боялась, что Джон не вернется, - призналась девушка. – Но он вернулся. С ней.
    - Дейнерис Таргариен не похожа на других Таргариенов, - переведя взгляд на Королеву, сказал карлик. – И она более других не хочет быть на них похожей.
    Санса не ответила, продолжая рассматривать блондинку.
    Ледяной ветер подхватил выпущенные из сложной прически пряди волос Дейнерис и переплел их с густым белым мехом, украшавшим ее зимний плащ. Этот плащ преподнесла Королеве Санса, находясь в уверенности, что Дейнерис никогда его не наденет. Но та поблагодарила и тут же закуталась в мех и шерсть, признавшись, что даже для нее Север слишком холодное место.
    Когда-то Серсея из чистой вежливости похвалила таланты Сансы. Но той ослепленной похвалой девочки не стало в тот миг, когда отец собственноручно убил Леди. Вместе с волчицей в тот день умерла наивность самой Сансы, но поняла девушка это значительно позже, выучив много уроков, которые ей преподнесли люди.
    - Знаете, у нее тоже был тернистый путь, - признался Тирион. – Вам нужно как-нибудь послушать о ее жизни. Спросите сира Джораха. Он был рядом с ней много лет.
    - Зачем? – удивилась Санса.
    - У вас тут так скучно, - признался Тирион.

    Винтерфелл - ДЕЙНЕРИС

    Со стены открывался вид на холмы и пересекавший их Королевский тракт. По обе стороны дороги, на сколько хватало глаз, до самого горизонта теснились шатры всех видов и размеров. Установленные между ними жаровни и разожженные на свободных пятачках костры едва разгоняли холод.
    - Им тяжело здесь, - с печалью призналась девушка, обращаясь к приблизившемуся к ней сиру Давосу. – Никто из дотракийцев никогда не видел снега. Они выносливы, но это не их родина.
    - Они преданны вам, ваше величество, - напомнила Миссандея.
    - Говорят, холод проник далеко на Юг, - сказал сир Давос. – Говорят, даже пустыни Дорна увидели снег.
    - Надеюсь, холод станет препятствием на пути Серсеи и она не отправит войско на Север, - поделилась своими надеждами Дени. – Не хочу, чтобы нас зажали с двух сторон.
    - Южане непривычны к морозам, - ответил мужчина. – Я был в рядах войск Станниса Баратеона и видел, что делает холод со слабыми.
    На дороге, в сопровождении небольшого отряда, появился Джон Сноу. Рядом с его конем неспешно трусил огромный белый волк. Дейнерис уже видела этого зверя мельком, но только сейчас поняла, насколько зверь огромен.
    - Как называется это животное? – задала вопрос Миссандея.
    - Лютоволк, - ответил сир Давос. – Лютоволки – символ дома Старков. Вы видели изображение на гербе: серый лютоволк на снежном поле.
    - Серый, - напомнила советница Королевы.
    - Да, - согласился сир Давос. – Но то символ Старков. А Джон - Сноу. Я слышал историю, как лютоволки появились южнее Стены.
    Дейнерис взглянула на мужчину, давая знать, что ей интересно послушать.
    - До того момента этих созданий по эту сторону Стены не видели тысячу лет, - вспоминая то, что рассказывали Сиворту сам Джон, братья из Ночного Дозора и другие северяне, сказал мужчина. – А потом Нед Старк с сыновьями наткнулся сначала на мертвого оленя, а после – на мертвую лютоволчицу, при которой обнаружились щенки. Их было ровно по числу детей Старков. Пятеро серых волчат и один белоснежный крошечный волчонок.
    - Символично, - пробормотала Дени. - Что стало с остальными волками?
    - Почти все погибли, - с сожалением признал мужчина. – Но этот волк выжил. Как и его хозяин. Из-за Призрака Джона называют Белым Волком.
    - Белый Волк? – переспросила Дени.
    Постояв еще немного, Дейнерис спустилась вниз, собираясь встретиться с Джоном. Со дня прибытия в Винтерфелл, Дени ни разу не оставалась с северянином один на один. Ей даже начало казаться, что он стал отстраняться от нее. Но иногда, даже во время советов, она ловила на себе его взгляд, чуть печальный и задумчивый, и чувствовала тепло в глубине карих глаз. И в такие моменты все ее сомнения исчезали, таяли. Будто живое пламя, существующее только между ними, выжигало все лишнее.
    Джон не заметил ее приближения. Удивленная этим, Дени сделала знак охране и Миссандее и на некотором расстоянии последовала за северянином, желая узнать, куда же он направляется.
    Мужчина пересек Главный двор, и Дени пошла за ним. Казалось, Джон бесцельно брел по Винтерфеллу, но вот он остановился перед небольшой аркой, которую охраняли два каменных волка, и медленно скрылся во тьме.
    - Крипта? – сообразила Дейнерис.
    Там девушка еще не была, хотя за дни пребывания в крепости изучила каждый из двориков, теперь легко ориентируясь в планировке замка.
    Постояв немного на границе света и тени, они шагнула в темноту, до конца не уверенная, что хочет спускаться под землю.
    Внизу оказалось холоднее, чем на поверхности. Каждый шаг эхом отдавался от темного камня стен и низкого потолка. Из ниш на Дейнерис взирали каменные изваяния Королей. Суровые мужи, некогда правившие в Винтерфелле, восседали на своих каменных тронах. На их коленях покоились мечи или лишь ржавые потеки напоминали о рассыпавшемся за давностью лет оружии. У ног северян восседали или лежали огромные лютоволки.
    Вглядываясь в лица, Дени шла дальше, следуя за светом факелов и зажженных в дальней части коридора свечей.
    Никогда прежде она не видела подобных мест. Даже о своих предках она лишь слышала рассказы, но не видела их гробниц. И уже не увидит – Серсея взорвала септу, где покоился прах Таргариенов.
    Джон стоял напротив одной из ниш. Подойдя ближе, Дейнерис ожидала увидеть отца Джона, но перед ней предстала статуя хрупкой девушки. С потолка на статую капала вода, стекая по прекрасному лицу, как слезы.
    - Это…
    - Это моя… - начал было Джон, но запнулся и не сразу закончил: - Это Лианна Старк.
    - Та самая? – спросила Дени, вздрогнув.
    На миг девушке стало очень холодно, холоднее, чем когда ни было. Она осторожно взглянула на Джона и нахмурилась, заметив боль, сквозившую в облике мужчины.
    - Ее… - начала Дейнерис, но не смогла закончить фразу. – Из-за нее началось восстание. Из-за нее и моего брата. Сир Барристан Селми говорил мне, что Рейгар умер с ее именем на губах.
    Джон взглянул на Дени и тихо сказал:
    - Восстание Роберта Баратеона основано на лжи.
    Дени непонимающе воззрилась на мужчину.
    - Рейгар Таргариен не похищал Лианну Старк.
    - Но…
    - Бран узнал правду из своих видений, - медленно продолжил Джон. – Правду скрыли ото всех.
    Дени глубоко вздохнула, пытаясь осознать сказанное.
    - Эддард Старк узнал истину, лишь добравшись до Башни Радости. Узнал правду, когда Безумный Король был уже мертв, когда был мертв принц Рейгар, Элия Мартелл, ее дети… Когда Роберт уже занял трон, а Ланнистеры бесчинствовали в Красном Замке и столице.
    - Но почему он не раскрыл правду? – разозлилась Дейнерис.
    - В жизни каждого человека наступает миг, когда он должен сделать сложный выбор. Выбор между долгом и теми, кого он любит. Сделать выбор и жить дальше, - горько усмехнулся Джон, и раздражение Дени отхлынуло, когда она услышала в голосе северянина боль и усталость. – Меня преследуют эти слова… Вот уже много лет преследуют.
    - Кто их сказал?
    - Мейстер Эймон. Мейстер Черного Замка. Эймон Таргариен.
    Дени напряглась, пытаясь вспомнить этого своего родича.
    - И какой выбор сделал твой отец?
    - Он выбрал родных, - ответил Джон с горькой улыбкой, заставившей Дени прекратить расспросы.
     
    Dennik, vasilissa, Regina и 7 другим нравится это.
  7. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Королевская Гавань - СЕРСЕЯ

    Колонны тронного зала почернели от постоянно полыхавшего пламени. Но огонь едва разгонял холод. Сидя на троне, закутанная в меха, Серсея старалась не дрожать. Казалось будто трон превратился в кусок льда, и сама Королева вот-вот превратится в кусок этого льда. Женщине хотелось встать и уйти, спрятаться в теплых покоях, но ее останавливала мысль, что так она покажет свою слабость.
    «Я Королева Семи Королевств! – твердила она себе. – Я Королева! Никто не займет мой трон!»
    - Ваше величество…
    Серсея хмуро оглядела тех, кто собрался в тронном зале. Королева смотрела на мужчин и не таясь кривила губы. Она видела перед собой не знатных лордов, которых сама же назначила на их посты при дворе, а перепуганных псов. Мужчины дрожали, зная, что достаточно одного лишь слова Серсеи, чтобы пики на воротах украсила очередная голова, а освободившееся место занял кто-то новый.
    - Ваше величество, у ворот города собираются люди, они просят впустить их, - проблеял один из мужчин, посматривая на охранявших зал гвардейцев.
    - Мы не можем впустить людей в город, - тихо прошептал Квиберн, подавшись ближе к Королеве. – В городе не так много продовольствия, чтобы кормить всех желающих, ваше величество.
    - Именно, - согласилась Серсея. – Ворота останутся закрытыми.
    Вопрошавший сглотнул и отступил назад.
    - Ночью убили офицера Золотых Плащей, ваше величество, - подал голос другой мужчина.
    - Так найдите виновных и отрубите им головы! – приказала Серсея. - А головы выставьте на пиках в назидание другим.
    От ее возгласа многие вздрогнули и попятились, даже стражники.
    - На улицах находят все больше и больше насмерть замерзших бедняков, ваше величество, - перепугано пролепетал третий проситель. – Возможно, стоит…
    - Кого волнуют бедняки? – перебила Серсея. – Пусть мерзнут. Мне нет до них дела.
    - Может начаться бунт. Люди боятся того, что может явиться с Севера.
    - И что могут замерзающие нищие против Королевской Гвардии? Против Золотых Плащей? – рассмеялась Королева и махнула рукой. Стражники тут же обогнули просителей и начали теснить их прочь из тронного зала.
    - Пироманты делают свою работу? – спросила Королева, когда рядом с ней остались лишь десница и Гора.
    - Трудятся день и ночь, ваше величество, - поклонился Квиберн.
    - Вы передали им карту подземных тоннелей Королевской Гавани?
    - Да, ваше величество.
    - Я хочу, чтобы под каждым зданием и каждой улицей столицы были заложены запасы дикого огня, - с болезненной усмешкой сказала женщина. – Будут ли это мертвые, среброволосая стерва или мальчишка-бастард, я никому не дам отнять у меня мой трон. Никому из них я не дам войти в столицу. Я сожгу их всех. Сожгу их всех. Сожгу их всех...
    Серсея сжалась на Железном Троне, пытаясь согреться.
    - Джейме… - прошептала она, собираясь позвать брата, но тут же одернула себя. Джейме уехал, бросил ее, предал. Предал семью.
    Королева на миг прикрыла глаза ладонью, отгораживаясь от наполненного огнем зала, холодного света, льющегося сквозь высокие окна, и падающих на каменный пол вытянутых теней. Серсея держала себя в руках, пытаясь никому не показать, что весь ее мир, вся ее уверенность давно осыпалась осколками. И некому дать ей совет, некому поддержать. А ведь она была уверена, что Джейме всегда будет рядом. Все уйдут, исчезнут, останутся лишь тенями львов на каменном полу тронного зала, но брат будет рядом.
    Отведя руку, женщина посмотрела прямо перед собой. Туда, где между колонн на полу возлежали тени. Сколько их было? Много. Тени от кованых львов на окнах пролегли до самых дверей в конце зала, но они были бесполезны сейчас. А ведь когда-то в Королевской Гавани, в Красном Замке, яблоку некуда было упасть от Ланнистеров. Сейчас от великого дома остались лишь тени.
    - Я жива… - напомнила себе Серсея. – Я Ланнистер.
    На миг ей почудился голос отца: «Ты Ланнистер!».
    - Я Ланнистер. Я не дам отобрать у меня корону. Никогда!
    Она сказала это так тихо, что даже гулкие стены не повторили эхом ее слова, но в треске пламени Серсее почудился львиный рык, будто предки вторили ей.
     
    vasilissa, Oceanemotion, Алора и 4 другим нравится это.
  8. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Винтерфелл

    Дни становились короче. Все чаще Дени задумывалась над тем, что солнце и вовсе не показывается на Севере, оставив этот суровый край. Скрипучие морозы пробирали даже тех, кто постоянно находился в замке, у очагов. Дейнерис поражалась северянам, которые к менявшейся погоде относились с юмором.
    - Зима пришла, - временами говорила леди Санса, и Джон отвечал ей улыбкой. Даже в такие тяжелые дни Старки находили место для оптимизма, и, хоть в словах их не было ничего особенного, остальные северяне кивали и улыбались, ходили шире, говорили громче, подбадривали друг друга шутками про южан и пили горячий эль из высоких кружек.
    Сначала это обескураживало, но постепенно Дейнерис заметила, что ее войско, прежде не знавшее снега, многочисленное и свирепое, не желало уступать северянам, поэтому и в лагеря вдоль Королевского тракта просочилась эта северная удаль, приперченная естественной потребностью жить.
    - Север – край не андалов, - напомнил ей как-то Тирион. – На Севере до сих пор крепка кровь Первых Людей. А это стойкий народ. Они тысячелетиями всем доказывали это.
    И этот стойкий народ держался. И заставлял других держаться.
    Но потом началась метель…
    На третий ее день прибыли черные братья и мужчины вольного народа. Джон лично их встретил, дружески обнял Эдда и Тормунда. Они-то и рассказали последние новости, не порадовав никого из тех, кто собрался в Большом зале, чтобы послушать.
    - Черный Замок разрушен, - грея руки о кружку, прокряхтел Эдд – дорога измотала всех теперь уже бывших дозорных, но Лорд-Командующий старался держаться, хотя усталость грозила вот-вот свалить мужчину с лавки. – Нас успели предупредить, так что крепость мы оставили до того, как туда добралась армия мертвых.
    Тормунд молчаливо покивал и впился зубами в горячий пирог с луком и почками.
    Дозору пришлось уходить в спешке. Они прихватили с собой столько еды, сколько смогли увезти на лошадях. Но привалы их были короткими, так что мужчины изрядно оголодали и соскучились по теплу.
    - Мы ожидали чего-то подобного, - признался Эдд. – День ото дня в замке становилось холоднее. Даже в очагах огонь не раз потухал, хотя уж в чем в чем, а в дровах у нас отказа нет.
    Предчувствуя недоброе, Эдд распорядился построить несколько быстрых обозов-санок, которые без труда смогли бы тащить по снегу лошади. В эти обозы, не глядя на ценность, грузили книги и пергаментные свитки из библиотечных подвалов замка.
    - Часть книг мы сожгли, - признался Эдд Сэму. – Но что-то привезли сюда.
    Тарли вздохнул, но смиренно кивнул, одобряя нелегкий выбор друга. Книги спасли жизни, а могли быть погребенными под тоннами льда и камня.
    - Ходоки не спешат, - искривив тонкие губы, покачал головой Эдд, посматривая то на Джона, то на остальных, кого он знал из присутствующих.
    - Король Ночи знает, что торопиться ему некуда, - согласился Джон. – Его армия наступает медленно, но верно.
    - Хуже то, что погода становится тяжелее, - поделился своей мыслью сир Давос.
    - Ходоки несут с собой холод, - кивнул Джон. – Еще немного – и даже теплые стены Винтерфелла не удержат здесь людей. Боюсь, что мы все можем замерзнуть до того, как сюда доберется Король Ночи. А во время вьюги даже привычному человеку сражаться тяжелее, чем любому другому. Мы можем оказаться в проигрышном положении.
    - И что же делать? – озвучила терзавший всех вопрос Миссандея.
    Как ни старались северяне, как ни подбадривали себя драками дотракийцы, но небо у всех над головами затянули серые тучи, становясь все темнее едва ли не с каждым часом.
    - Долгая Ночь… - вздрогнув всем телом, пробормотал Варис.
    Санса, Джон и Арья переглянулись, разом вспомнив сказки старой Нэн. В детстве ее трескучий голос не вселял в них ужас, а ее истории они считали лишь выдумками. Ну откуда старуха могла знать то, что творилось на этой земле за тысячи и тысячи лет до ее рождения? Но теперь те ее россказни Старки вспомнили с трепетом.
    - Ваше величество, - прервал затянувшееся всеобщее молчание стражник, быстрым шагом входя в зал, - к вам посланники.
    - Кто? – тут же уточнил Джон.
    Пока что в Винтерфелле ждали только Джейме Ланнастера, его полк и остатки сил Талли, но тех задержала непогода. Вороны едва летали над Вестеросом, и для надежности приходилось посылать по нескольку птиц с одним письмом, чтобы то дошло до адресата.
    Одно из таких писем отравилось в Сероводье, к Ридам, после того, как стало известно об истинных планах Серсеи. И летом эти болота оставались непроходимы для чужаков. Любой, кто сходил с Королевского тракта, мог не рассчитывать вернуться на безопасную насыпь дороги. Джон не о многом просил преданный Старкам дом, лишь о том, чтобы Риды не пропустили на Север армию Серсеи и послали людей к рву Кейлин, так прикрыв спину Джону и Дейнерис. Но пока все говорило о том, что Королева засела в Королевской Гавани и не собирается идти на кого-либо с войной.
    - Я знаю Серсею, - сказал всем Тирион, когда днем ранее обсуждали возможные планы по обороне, и добавил: – И знаю, что думают о ней.
    - И что же? – неудача с переговорами злила Дени и она не удержалась от резкости.
    - Серсея хитра и она хорошо выучила уроки, которые ей дал наш отец, - протянул карлик задумчиво. – Она слушала эти уроки охотнее, чем я или Джейме. Но Серсея выросла в тени величия отца. Ее влияние было велико, когда это ей позволял Тайвин Ланнистер. Она стала Королевой Роберта, а после Королевой-Матерью и Королевой-Регентом при своих сыновьях. И всегда! Всегда тенью ей были наш отец или мой брат. И она это знает.
    - И что нам это дает? – спросила Дейнерис.
    - Серсея была Королевой двадцать с лишним лет, - все так же спокойно и задумчиво продолжил развивать свою мысль Тирион. – И все смотрели на нее, как на дочь могучего Тайвина, пока не стало Хранителя Запада. Что сделала моя сестра с тех пор? – Карлик обвел взглядом собравшихся, обменявшись понимающими кивками с Варисом. – Она попыталась сыграть против Тиреллов, втянув в эти дрязги третью сторону – фанатиков. И проиграла. Опозорилась на всю столицу. Но ей это сошло с рук. Ненавидимая и презираемая, она все равно оставалась достаточно влиятельной персоной, пусть и утратила былую власть. Потом она взорвала септу Бейлора, и нежный мальчик, Томмен, не выдержал этого. Но и тогда никто не восстал против Серсеи, хотя в септе, кроме воробьев, погибло много представителей знатных семей. Даже наш собственный дядя. Почему? Потому что у Серсеи оставался Джейме.
    Дейнерис чуть нахмурилась, вникая в суть слов своего десницы.
    - Пусть калека, пусть его продолжают называть Цареубийцей, но Джейме – Ланнистер, - тронув бороду и на миг плотно сжав губы, сказал Тирион. – Он сын Тайвина, прославленный полководец и Королевский Гвардеец. Что бы кто ни говорил, а его имя знают все и он всегда остается авторитетом. После отца, после дяди Кивана именно Джейме был главным полководцем моей сестры. На него опиралась ее власть. И его, при всех недостатках, боялись, а не Серсею. Она всегда считала, что он будет на ее стороне. Ведь все эти годы он был ее самым преданным союзником. Вместе они и правда были сильны. Но Джейме уехал. И я сомневаюсь, что этот факт удалось скрыть. А Серсея… Без авторитета брата она лишь Безумная Королева, действия которой невозможно предугадать. И сейчас все вспомнят, сколько крови на ее руках.
    - И?
    - Серсея знает лишь один способ править – страх и сила, - решительно произнес карлик. – Она умеет лишь запугивать, используя в качестве силы армию. Но сейчас во главе этой армии нет того, кого боялись бы. – Десница невесело улыбнулся. – Знаменосцы Тиреллов переметнулись на сторону Серсеи и помогли Джейме взять Хайгарден, но сейчас, я уверен, они вернулись в свои замки и спрятались подальше от моей сестры, не собираясь воевать на ее стороне. Это хорошо для нас. Юг не пойдет против нас. Как и Дорн. Дорнийцы тоже останутся на юге.
    - Но у нее остается Запад, Штормовые и Королевские земли, - напомнил Мормонт. – И Грейджой.
    - Лорды Штормовых земель много воевали за Ренли, а после за Станниса, - покачал головой сир Давос. – Обоих братьев Роберта Баратеона нет, как нет и детей Серсеи, которых кто-то еще мог считать законными наследниками Баратеонов. Войны ослабили эти земли.
    - Эурон Грейджой силен в море, но не на суше, - высказал свое мнение Серый Червь. – У Утеса Кастерли он разгромил наш флот, но не вышел на берег. Он больше похож на пирата, чем на воина. Пираты не воюют. Они нападают, грабят и уходят.
    - Во главе армии нет полководца, а если и есть… дух солдат сломлен, - напомнил более важное Тирион. – И на Юг опустилась зима. Даже пожелай Серсея этого, люди не отправятся воевать.
    - Значит, она останется в Королевской Гавани, - извлекла суть Дейнерис. – Но встретит нас, если мы выживем и пойдем на Юг. Встретит остатками армии и флотом.
    Эта мысль даже спустя дни тревожила Дени. Было тяжело осознавать, что если они все переживут эту зиму, то это не будет означать окончание войны. И пусть нынешнее положение дел мало чем отличалось от того, что Дейнерис видела до начала переговоров, сейчас ситуация не казалась столь уж безнадежной. Если Тирион прав, то Серсея не двинется с места, если, пока Дени на Севере, вокруг Королевской Гавани не сплотятся остальные земли, а это вряд ли случится.
    - Жрицы, - прервав стремительные мысли Дейнерис, объявил стражник.
    В зал неторопливо вошли закутанные в красное женщины. Среди них все сразу узнали Мелисандру. Джон рядом с Дени поморщился, а сир Давос откровенно напрягся, всем своим видом выдавая гнев.
    Леди Мелисандра осторожно откинула за спину капюшон. На каменный пол хлопнулись застрявшие в складках одеяния комки снега.
    - Ваше величество, - поклонилась женщина Дейнерис, а после – Джону: - ваше величество.
    - Леди Мелисандра, вы помните, что я обещал вам, в случае возвращения в Винтерфелл? – спросил Джон, и Дейнерис вздрогнула от промелькнувшего в его тоне холода.
    - Я помню, - смиренно кивнула жрица. И, вглядевшись в лица стоявших позади нее, каждый мог убедиться, что все они знают о раздоре между Королем Севера и Мелисандрой. – Именно поэтому я здесь. Тьма наступает. Как и было предсказано. – Жрица чуть улыбнулась, но даже сир Давос сейчас не узнал в этой женщине ту, кого он видел когда-то подле Станниса в дни начала его похода. Та надломленность, что появилась в Мелисандре с гибелью Станниса, никуда не делась. Жрица осунулась, как-то разом постарела. И безумный блеск пропал из ее глаз. Сейчас она более всего походила на старуху, уже знающую свою судьбу. – Будет Долгая Ночь. И мы здесь, чтобы исполнить свой долг.
    Жрицы вслед за Мелисандрой повторили ее слова на валирийском.
    - И каков же ваш долг? – не выдержал сир Давос. – Принести вашему Владыке Света новую жертву? Предать огню кого-то еще, в ком вы углядите королевскую кровь?
    Леди Мелисандра с легкой тенью улыбки взглянула на мужчину, но улыбка вышла болезненной гримасой человека, осознающего свои грехи.
    - Нет, - ответила жрица. – Мы здесь, чтобы принять свою смерть.
    Тирион улыбнулся и посмотрел на Вариса, ожидая, что Паук разделит с ним его скепсис. Но евнух взирал на жриц с непроницаемым выражением на лице.
    - Так вы серьезно? – поразился карлик, глянув на Мелисандру и ее спутниц.
    - Мы давно этого ждали. Владыка Света продлевал наши жизни только ради этого, - ответили женщины, и в их голосах никто не усмотрел ни тени страха.
     
    Dennik, vasilissa, Regina и 6 другим нравится это.
  9. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Винтерфелл - ДЖОН

    Джон вышел из Большого зала одним из последних. Никого не замечая, он прошел до самого входа в крипту, но у стороживших ее каменных волков замер. Он хотел хоть ненадолго остаться наедине со своими мыслями, но сообразил, что в тишине подземелий будет думать вовсе не о том, о чем следовало.
    Потоптавшись на месте, Джон направился в богорощу.
    - …даже если не хотят, - услышал он голос Сансы.
    Не удержавшись, Джон улыбнулся, взглянув на огненно-рыжие волосы сестры. Сейчас сестра чувствовала себя в своей стихии, и мужчина в который раз подивился тому, как сильно переменилась девушка.
    «И не переменилась вовсе, - поправил он себя. – Повзрослела».
    Девочка из его воспоминаний растеряла защищавшие ее иллюзии, через многое прошла, но все равно в чем-то осталась той самой Сансой, которую он помнил. Джон не спрашивал, как она жила эти годы, зная, что сестре будет больно говорить об этом, но видел, что время оставило свой отпечаток.
    Еще раз взглянув на сестру, Джон пошел дальше. Сейчас ему требовалось немного покоя, а заботы на себя возьмут другие.
    То ли из-за прибывших жриц, то ли просто давая обитателям Винтерфелла передышку, но метель утихла. Снег продолжал падать, но теперь хотя бы это не мешало людям довершать последние приготовления.
    В отдалении слышался мерный стук – это топоры раз за разом впивались в стволы деревьев в Волчьем лесу. Поредел лес и с северной стороны Винтерфелла. Теперь вдоль Королевского тракта из снега торчали лишь пеньки. Ланшафт менялся.
    - Если бы отца не казнили, и он вернулся бы сейчас домой, то не узнал бы Север, не узнал бы Винтерфелл, - с грустью сказал сам себе Джон.
    Не переменилась лишь богороща, пусть землю, пруд, кроны страж-деревьев и даже сердцедерева укрывал снег. Последний раз Джон был здесь перед отъездом на Стену, хотя в мыслях никогда не забывал о богах. Его богах. Богах его предков.
    Пройдет день или два, и им всем, всем живым предстоит столкнуться с армией мертвых. И теперь на стороне этой армии есть еще и дракон, который смог разрушить Стену.
    Особенно беспокоил Джона именно дракон. И именно о нем мужчине предстояло говорить со своими союзниками и вассалами на, возможно, последнем совете.
    Узнав новости, постепенно крепость покидали те, кто мог лишь мешать во время битвы: старики, маленькие дети. Но ни у кого и в мыслях не было предложения отступать на юг, будто все понимали – падет Винтерфелл, падет Север. Если Север не выдержит, если армия мертвых пройдет дальше, то уже никто ее не остановит.
    - Мы - щит, что охраняет царство людей, - прошептал Джон, стряхивая с ветки комок снега.
    Именно так.
    Не стало Стены. И Ночной Дозор более не существует. И он не дозорный. Но Север – его дом. И он не может отступить. Как не могут отступить и другие.
    Джон смело признался себе в страхе. Но не перед смертью. Не она его страшила. Однажды он уже умирал. Нет. Он боялся вновь совершить ошибку и подвести других.
    - Как бы поступил отец? – спросил он себя.
    Джон вздохнул. Он сделал нелегкий выбор. И отступать уже поздно. Он не может подвести свой народ. Не может подвести предков.
    «Ты не носишь моего имени, но в тебе моя кровь», - сказал ему отец, когда они виделись в последний раз.
    Старки. Старки защищали эти земли тысячелетиями.
    Но…
    Как же давно Джон сам себя приучил к тому, что он не Старк, хотя всегда хотел носить эту фамилию.
    Его народ доверил Джону вести их. И он не мог отступить.
    А ведь, казалось бы, всего несколько лет назад он был совсем мальчишкой…
    Глупым парнишкой, вступившим в Дозор, мечтавшим о славе и подвигах во благо Семи Королевств.
    Все эти годы он провел в сражениях. Он бился, когтями и зубами вырывая свою жизнь и жизнь других из лап смерти. И вырвался даже после того, как холодная сталь остановила биение сердца.
    - Возможно, в этот раз мне не уйти от смерти, - спокойно признался Джон. Умирать не страшно, страшно жить. Жить, боясь за других. Переживая за неверно принятые решения. Жить и ждать…
    Под чардревом в кресле замер Бран. Сэм с книгой пристроился на свернутом куске меха на одном из камней у корней дерева.
    - Джон, - повернув голову, бесцветным голосом поприветствовал его брат.
    Сэм улыбнулся и перевернул страницу книги. В последние дни Сэм все время был при Бране, но Джону не хватало времени, чтобы поговорить с другом.
    - Мне нужно поговорить с тобой, - все так же бесцветно сказал Бран, глядя на Джона.
    Джон на миг перевел взгляд на Сэма, а после спросил брата:
    - О чем?
    - Я постараюсь помочь вам, - тихо и очень спокойно произнес Бран. – С драконом. Но вряд ли я смогу дать тебе более одного шанса, поэтому не упусти его.
    - О чем ты? – нахмурился Джон.
    - Я давно это понял, - отрешенно признался юноша. - Не сразу, но понял. Знаешь, как Ходор стал таким, каким мы все его помнили?
    Джон не ответил, но Бран и не ждал этого:
    - Мы были за Стеной, за нами пришел Король Ночи, а я находился в видении... Я видел Винтерфелл тех времен, когда отец был еще ребенком. И твоя мать... Тетя Лианна прискакала во двор на коне... Нам угрожала опасность, а я застрял в видении. Я смог вселиться в Ходора… Уиллиса… тогда он был еще Уиллисом… чтобы помочь нам выжить в настоящем, и так изменил одного человека. Свел его с ума в прошлом… На миг дав ему увидеть мир глазами Ходора из настоящего... - Бран говорил тихо и отрешенно, глядя на чардрево. - Я... Трехглазый Ворон говорил мне, что чернила высохли. Что все события уже произошли и повлиять можно лишь на настоящее, на историю, которая пишется прямо сейчас.
    - Ты собираешься… вселиться в Короля Ночи? – понял Джон.
    Бран кивнул.
    - У меня еще не так много сил, мне постоянно не хватает времени, но ничего не поделаешь. - Он печально улыбнулся. – Я должен это сделать, чтобы через него подчинить дракона.
    - В чем дело? – спросил Джон, заметив печаль в глазах брата.
    - А ты еще не понял? - спросил юноша. - Я не могу не попытаться подчинить себе сознание Короля Ночи, чтобы вы могли победить в нынешней войне. Я знаю, что должен это сделать.
    - Почему?
    - Потому что прошлое уже свершилось, - ответил Бран. – Потому что я знаю, что уже сделал это.
    Джон на миг нахмурился, а потом, заглянув в глаза брата, с ужасом осознал то, о чем говорил Бран.
    - Иных создали Дети Леса, чтобы бороться против Первых Людей, - прошептал Бран. – Они пронзили сердце человека осколком драконьего стекла, поэтому Короля Ночи не так просто убить. Нужно разрушить камень в его груди. Огонь и драконье стекло против него бессильны. Но первый Иной был совсем не таким, каким мы знаем Иных. Совсем не таким, каким его описывала старая Нэн в своих историях. Если бы не я, Иные так и остались бы верными воинами Детям Леса. Король Ночи не сошел бы с ума, не стал бы создавать других Иных, таких же безумных, как он сам, а те не стали бы убивать своих создателей, не стали бы убивать всех людей... не случилось бы Долгой Ночи, не гибли бы тысячи людей... Не было бы нужды возводить Стену, и люди к северу от Стены были бы частью народа и не терпели бы презрительного именования одичалыми. Не было бы Белых Ходоков, готовых убивать все и вся. И нынешней войны не было бы, Джон.
    Мужчина сглотнул, осознавая слова брата.
    - Ничего этого не было бы, - прошептал Бран и посмотрел в глаза собеседнику.
    - Бран...
    - Изменить прошлое нельзя, - продолжил юноша. - Все то, что случилось, уже есть и таковым останется. Ты должен использовать этот шанс, Джон. Сэмвелл.
    Сэм виновато взглянул на друга, встал, зажал книгу под мышкой и, ухватившись за спинку кресла Брана, начал толкать его прочь.
    - Почему вы не рассказали ему всего? - спросил Сэм, когда они оказались на достаточно большом расстоянии, и Джон не мог их услышать.
    - Ему не стоит знать, - признался Бран. - У Джона должна быть решимость и его не должны отвлекать сомнения. Изо дня в день я заглядывал в прошлое, я смотрел его десятки раз, я учился и учил, показывал, смотрел тысячью глаз и одним, готовясь к этому бою, но Король Ночи очень силен. Я сделал все, что только мог, чтобы нынешние события сложились именно так, как сейчас. Я свел все к этому мигу, пытаясь расплатиться за то, чего еще не совершил. И второго шанса не будет. Ни у кого из нас.
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
    Последнее редактирование: 14 авг 2018
    Dennik, vasilissa, Regina и 4 другим нравится это.
  10. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Винтерфелл - ТИРИОН И ДАВОС

    - Вы были контрабандистом, Давос, - обратился к собеседнику Тирион, глядя, как небо становится все темнее и темнее, хотя снег перестал посыпать Винтерфелл с обычной северной злобностью. Плащ из медвежьей шкуры не оставлял лазейки холоду, но давил на плечи карлика почти также, как предчувствие беды. – Потом стали рыцарем и верным советником Станниса. А теперь служите Джону Сноу. Почему?
    Сир Давос на миг оторвал взгляд от постройки помоста из дров и хвороста. Этот приказ Сиворт отдал сам, не дожидаясь слова от Короля.
    - Когда-то я выбрал служение Станнису, потому что видел в нем благородного и верного своему слову лидера, - признался мужчина, пристраивая короткопалую руку на рукоять кинжала. – Тогда я был уверен, что нет никого честнее и справедливее. И так было. Все, что я имел, я получил от него. И я верил в него… Я не виню кого-либо, но тогда, при штурме, в Черноводной, я потерял сына. – Тирион взглянул на собеседника, но тот предпочитал смотреть на будущий костер. – Я никого не винил и не виню за это. Теперь… Тогда я считал виноватой Красную Жрицу. Но не Станниса. Он был хороший, умный. Благодаря Станнису мой сын получил все то, чего не имел я. Мой сын мог стать настоящим рыцарем однажды. Но он был в чем-то схож со Станнисом. Упрям. И, как Станнис, не хотел признавать ошибки. Не видел их.
    Сир Давос помолчал.
    - Но Станнис перестал быть моим Королем не тогда, а в тот миг, когда предал свою дочь огню, - с горечью произнес мужчина. – Я верил в него. Я верил в то, что он – истинный Король. Но разве таков истинный Король? Принцесса Ширен была милым несчастным ребенком…
    Тирион вздохнул, улавливая недосказанное.
    «Мы все здесь… Все мы в чем-то или ком-то разочарованные люди, - подумал он. – Одиночки».
    Десница Королевы вздохнул и взглянул на небо.
    «Для меня все началось здесь, и здесь может закончится».
    За эти годы многое переменилось, сам Винтерфелл успел на время сменить владельцев, в итоге вернувшись к Старкам, но сам дух этого места остался прежним. Не повлиял на него ни огонь, ни чужаки. Вернувшись сюда теперь, Тирион чувствовал себя в этой крепости так же, как и в первый раз.
    А ведь и сам Тирион изменился…
    Когда-то он отправился на Север лишь потому, что привык смело смотреть в глаза тем, кто его ненавидит. Он знал, что сестра его терпеть не может, что Старки его недолюбливают. И что все кругом смотрят на него одинаково. Он карлик. И Ланнистер. Ланнистер на Севере.
    Тирион ехал в Винтерфелл, заранее готовясь к волнам презрения. Он знал каждую из пород людей, которую ему предстояло встретить. Знать, что будет презирать его, но не скажет и слова… Челядь, что будет посмеиваться за его спиной… Шлюх, что увидят лишь его золото… Всюду все было одинаково, разве что на Севере Ланнистеров ненавидели куда больше, чем в иных землях.
    Думая о том времени, Тирион мог честно признать, что, случись ему шанс все изменить, повторил бы ту поездку. Пусть бы ему и пришлось вновь побыть в плену у Лизы Аррен.
    «Из-за Старков, - решил Тирион, но тут же изменил свое мнение: - Из-за людей, которых я встретил в доме Старков».
    Впервые столкнувшись с Джоном Сноу и узнав, кто он такой, Тирион решил сознательно его спровоцировать. Уж ему-то было известно, как людей задевает, если их ткнуть в самое больное место. Они отвечают. Всегда отвечают. Оскаливаются, как волчата, не осознавая, что их дразнят.
    Тирион надеялся так подзадорить себя. Он знал все шутки о карликах, ведь слушал их всю свою жизнь, но ему требовалось подготовить себя к целой ночи с почти врагами.
    Но Джон Сноу не оскалился. Обиделся, но не ответил.
    Теперь Тирион не мог не вспоминать те несколько минут с благодарностью. В конце концов, он встречал не так много людей, кто не презирал его за то, что Тирион не мог изменить.
    Дорога до Стены и время на Стене Тирион так же вспоминал с долей благодарности. Пусть случайно, но в его жизни появился почти друг. Кто-то, кто видел в нем не только карлика и Ланнистера. Таких людей всегда было мало…
    С тех пор все, что Тирион делал для Старков, - на сколько это было возможно по отношению к врагам, - десница рассматривал с точки зрения того, что эта семья – семья его друга. Пусть и не осознанно, но где-то на задворках разума всегда маячил образ мальчишки в черном.
    Был бы он так добр к Сансе Старк и рассмотрел бы в ней сильную личность, если бы не знакомство с одним Старком, который его не презирал? Уважал бы он память Нэда Старка, если бы тот не был отцом мальчишки? Испытывал бы Тирион уважение к Роббу Старку, как к противнику, если бы не его брат?
    Эта семья была великой, древней, но могла остаться всего лишь одной семьей из многих в глазах Тириона.
    «И вот теперь я снова здесь, - подумал карлик, высматривая далеко, на другой стороне огромного поля, в паре миль от крепости невысокий заслон из поваленных деревьев, тянувшийся с запада на восток насколько хватало глаз. – И завершиться для меня все тоже может здесь…»
    Тирион помнил, что правление Роберта повисло на волоске в тот миг, когда Джон Аррен обнаружил происхождение Джоффри и был отравлен, чтобы скрыть это. Но сам Тирион осознал, что в Семи Королевствах что-то назревает не в столице, а уже в Винтерфелле. Он почувствовал это, узнав о падении Брандона Старка. Будто что-то кольнуло тогда Тириона, но он привычно отмахнулся от тревожной мысли. Теперь тот миг казался ему переломным.
    - Переживем ли мы эту зиму? – спросил он сира Давоса.
    - Кто знает? – пожал плечами Луковый Рыцарь. – Но бежать некуда. От этой зимы не убежать.
    С этим Тирион не мог не согласиться.
     
    Последнее редактирование: 26 авг 2018
    vasilissa, Regina, Oceanemotion и 6 другим нравится это.
  11. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Винтерфелл - ДЕЙНЕРИС

    - Это довольно холодная страна, - с дипломатичной улыбкой прошептала Миссандея, помогая Дейнерис сменить наряд на более теплый.
    - Верно, - с нервной улыбкой отозвалась Дени и на миг замерла, пытаясь разобраться в непривычных ощущениях. То ли сшитый еще на Драконьем Камне наряд сидел плохо, то ли с ее телом произошли какие-то изменения?
    Первое же и самое логичное объяснение Дейнерис отмела, как невозможное и сама же над собой с грустью посмеялась.
    «Это невозможно, - подумала она с горечью. – Я хочу этого, но такого просто не может быть».
    За дверью послышались громкие голоса дотракийцев, охранявших покой Королевы. Удивившись, Дени выглянула из покоев и обнаружила, что ее люди пытаются преградить дорогу огромному белому лютоволку.
    - Ой, - выдохнула позади Миссандея, рассматривая зверя так близко.
    - Все нормально, - предупредила Дени кровников и приблизилась к зверю, полностью уверенная, что Призрак ее не тронет.
    Лютоволк долго смотрел ей в глаза, а потом потянулся и обнюхал протянутую к нему ладонь.
    - Про лютоволков говорили тоже самое, что и про драконов, - прошептала Миссандея. – Говорили, что эти звери исчезли много сотен лет назад.
    Дени улыбнулась и осторожно погладила густую белую шерсть на шее волка, отмечая, что тот следит за ней с почти человеческим интересом. Внезапно зверь развернулся и отправился прочь, но у лестницы остановился и повернул голову, будто приглашая девушку следовать за собой.
    - Миссандея, принеси мой плащ, - велела Дейнерис.
    - Ваше величество, - пробормотала советница, но принесла требуемое.
    - Все будет хорошо, - убежденно сказала ей Дени и не велела дотракийцам следовать за собой. – Рядом с таким зверем мне не грозит опасность.
    Во дворе Дейнерис нагнала волка и хотела было пойти рядом, но лютоволк увернулся из-под ее руки и потрусил вперед.
    Через некоторое время Дени сообразила, что волк ведет ее в богорощу, и на несколько секунд замерла, раздумывая над тем, стоит ли ей входить под кроны старых дубов, елей, страж-деревьев и приближаться к чардреву.
    Она видела его крону издали, но с момента прибытия в Винтерфелл не задумывалась над тем, чтобы взглянуть на дерево ближе.
    Секунду посомневавшись, Дени вошла в огороженную каменными стенами богорощу. Она шла медленно, разглядывая кряжистые старые деревья, нетронутый снег и кое-где выступающие из-под снега камни.
    Снегопад окончательно стих, успев замести любые следы, так что в ускользающем свете дня Дени могла отчетливо различить отпечатки крупных волчьих лап. Следуя за волком, девушка наконец увидела его – чардрево.
    Массивное, разлапистое, оно возвышалось над всеми деревьями, а его ветви раздвигали себе место среди других крон. Белоснежный ствол сиял под корочкой снега, а красные, как кровь, листья едва шевелились от легкого ветерка, наполняя воздух тихим шепотом.
    Как и все Таргариены до нее, Дени получила имя в свете Семерых, но, как и ее предки, не особо цеплялась за религию, спокойно вознося свои просьбы и одному из ликов Семи, и лошадиному богу дотракийцев. Но о Старых Богах она знала совсем немного.
    Подойдя ближе, Дени с опаской взглянула на вырезанный на стволе лик, из закрытых глазниц которого спускались капельки застывшего красного сока. Спустя секунду ей почудилось, что она видит и второе лицо, но со вздохом сообразила, что смотрит на Джона.
    Мужчина прислонился к широким ветвям, снег припорошил его одежду сделав черный плащ и темный мех не такими приметными, прикрыл снежинками волосы и осел на ресницах.
    Шагнув ближе, Дени осторожно протянула руку и кончиками пальцев тронула щеку Джона. Он открыл глаза и невидяще взглянул на нее, но потом пришел в себя и чуть улыбнулся. Но улыбка вышла вымученной и ненастоящей.
    «Он встревожен не меньше меня», - сообразила Дени.
    Джон встряхнулся, избавляясь от налипшего снега, но так и остался стоять под деревом.
    - Я никогда не видела чардрев, - призналась Дейнерис. – Живых чардеревьев.
    - Здесь их осталось немного, - ответил Джон. – На Севере у каждого замка есть своя богороща с сердцедеревом, но на юге все деревья давно вырубили в угоду Семерым.
    «Как странно, - положив ладонь на ствол, подумала девушка. – Дерево не такое холодное. Почти теплое…»
    Она подняла голову, всматриваясь в красные листья. Те ответили ей тихим шелестом.
    - Почему в вере в Старых Богов нет служителей? – спросила Дени. – У веры в Семерых есть септоны, септы, а молитвы произносят в каменных и деревянных септах.
    - Потому что Старым Богам это не нужно, - ответил Джон. – Пред ликом чардрева нельзя солгать.
    Он произнес это тихо-тихо, но по коже Дени пробежали мурашки. На миг она ощутила всю силу этого места, почувствовав себя почти так же, как тогда, в пещерах на Драконьем Камне. Не описать словами, но сила, прикоснувшаяся к ней, не вызывала сомнений.
    Внезапно Джон притянул ее к себе и обнял. Дейнерис замерла, осознавая то, что он сделал. Но после отбросила все раздумья и обняла его в ответ.
    Они стояли близко-близко. И на миг всем своим сердцем Дени ощутила ту щемящую нежность и любовь, которую испытывал к ней Джон. Он обнимал ее крепко, но бережно, ни единым жестом не делая из этих, почти братских объятий объятия возлюбленного, и в этом Дени ощущала так много всего, что не могла не улыбнуться. Ее сердце замирало от такой же нежности и потребности в нем, что девушка не нашла бы слов, способных описать ее чувства.
    Безумная страсть согревает, но этот огонь недолог. Любовь же горит ровно и постоянно, даря тепло каждой косточке тела и давая ощущение покоя.
    «Всю свою жизнь я куда-то бежала, - подумала Дейнерис. – Даже в чреве матери. Меня увезли на Драконий Камень, а оттуда в Эссос. Я скиталась по свету. И искала дом, в который хотела бы вернуться. Но дом ли я искала? Я просто всегда была одна. Последняя из моего рода. Что может быть ужаснее, чем быть последней?»
    «Ты не одна теперь», - будто шепнул ей кто-то, и Дени поверила.
    Она не одна. Все верно.
    Она прижалась плотнее и вдохнула такой привычный запах кожи, шерсти, железа.
    «Так спокойно», - подумала она.
    Впереди их всех ждала опасность, но сейчас Дени чувствовала себя чуть увереннее, будто через эти объятия впитывая силы бороться дальше.
    Только теперь Дени осознала, что в Вестерос она ехала с совсем иным настроем. Всходя на корабль, девушка знала лишь одно: она одна. Сколько бы у нее ни было друзей, советников, верных солдат и драконов, она одна. Последняя Таргариен. У нее может быть муж, может быть любовь, но не будет детей и ее род некому продолжить. Это злило ее, и на этой злости Дени сделала очень многое.
    Сейчас же внезапно оказалось, что она не одинока. И ей есть за что сражаться.
    Она не могла найти толковых объяснений этому ощущению, но постепенно то напряжение, которое Дейнерис в себе постоянно поддерживала, ушло.
    «Если бы у меня был брат… Если бы у меня был хоть один родич, - подумала Дени. – Если бы Рейгар был жив…»
    Она не желала вернуть Визериса, хотя и тосковала по нему. По тому мальчику, каким он был, пока они не повзрослели.
    Она помнила, что ей рассказывали о старшем брате, и Дени чудилось, что будь он жив, он бы обнял ее вот так, как Джон, и она могла бы разделить с ним всю тяжесть своей жизни. Они бы вместе несли имя рода, держались бы друг за друга, боролись бы плечо к плечу. И никто бы их не победил.
    «У меня нет брата, - с печалью подумала Дени. – Но я нашла того, кто похож на него…»
     
    Последнее редактирование: 26 авг 2018
    vasilissa, Oceanemotion, Lali и 5 другим нравится это.
  12. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Винтерфелл

    - Вы уверены в том, что намерены делать? – спросил сир Давос, отдавая Мелисандре факел. – Помнится, вы и прежде были уверены в том, что видели в пламени. Теперь же вы собрались взойти на костер.
    - Все мы знали, что именно так и завершится наш путь, - ответила жрица и улыбнулась той улыбкой, которую Луковый Рыцарь не видел у нее после гибели Станниса. – Я служу Владыке очень давно и рада, что теперь уйду к нему. И может… так я искуплю хоть часть грехов, которые сотворила. – На миг лица женщины коснулась печаль, но она тут же отмела ее. – Жизнь, сир Давос, - это тепло, а тепло – это огонь.
    Она отвернулась и последовала за другими жрицами, уже ждавшими ее у сложенного из бревен помоста. Ветер яростно трепал красные одежды, снег горстями летел в лица жриц, но они улыбались, глядя на пламя, плясавшее на факеле.
    Сиворт оглянулся, пробежал взглядом по лицам в толпе и заметил лишь кое-кого из замка. Стража и оставшиеся жители Зимнего городка с любопытством взирали на действия жриц, но и только.
    Жрицы заговорили, вслед за Мелисандрой повторяя слова молитвы. Ветер заглушал их голоса, но Давос расслышал асшайскую речь. Потом жрицы повторили те же слова на валирийском, а после – и на общем языке Семи Королевств, одна за одной поднимаясь на помост:
    - Владыка Света, озари нашу тьму. Владыка Света, озари нас своим светом, ибо ночь темна и полна ужасов…
    Даже когда Мелисандра обошла костер со всех сторон, подожгла хворост и взошла на помост сама, жрицы продолжали повторять слова и призывать Владыку Света. Не остановились они и тогда, когда пламя добралось до их красных одежд…
    Давос отвернулся и зашагал прочь, не желая это видеть. Он был уверен, что жрицы закричат, как кричали все те, кого они успели сжечь за свою жизнь, но они всё повторяли и повторяли свой призыв, пока не умолкли, а треск пламени и ветер не заглушили их последние слова.

    ***​

    - Почему бы нам всем не уехать южнее? Пока не поздно, - ежась от завывающего за стенами ветра, спросил лорд Ройс. - Север - не самое уютное место, но Винтерфелл - не единственная крепость.
    Кто-то из лордов, собравшихся в Большом зале, забубнил что-то себе под нос, от чего по залу пролетел неразборчивый гул. Кто-то кивал, кто-то хмуро глядел перед собой. Все знали, что их ждет, и никто не горел большим желанием приближать свою смерть.
    «Каждый на Севере знает сказки про Долгую Ночь, - обводя взглядом людей, подумал Джон. – Сколько раз старая Нэн повторяла нам их, когда мы были детьми? Рядом с очагом сказки про холод, который добирался до людей в их домах, всем казался лишь страшилкой. Теперь это уже не сказки, а истории, призванные сохранить в памяти людей страх. Южанам нас не понять».
    - Мы не можем покинуть крепость, - сказал он, глядя на сестер, брата, встретившись взглядом с каждым северянином в зале. - В Винтерфелле всегда должен быть Старк.
    Его лорды тут же притихли и разом закивали.
    - Я много раз слышал эту фразу, - признался Варис с тенью улыбки, - но никогда не понимал, почему здесь так держаться за что-то подобное.
    - Потому что Север помнит, - произнесла Лианна Мормонт.
    - Потому что зима всегда была близко, - поддержал ее лорд Гловер.
    - Потому что Винтерфелл строил Бран-Строитель, - довершил Бран. - Как и Стену. Как и Штормовой Предел. Но отсюда до Штормового Предела далеко. А стены Винтерфелла - надежная защита. Пока в Винтерфелле есть те, в ком течет кровь Старков, пока Короли Зимы сидят на своих тронах, магия Первых Людей будет защищать стены Винтерфелла от Белых Ходоков, как чары защищали Стену до ее падения.
    Дейнерис вздрогнула, чувствуя, что в этот миг воздух в зале можно было бы резать ножом. Настолько он уплотнился.
    - Все сказки… Все слова… Все девизы… Горячие источники, на которых был возведен Винтерфелл… - шептал рядом Тирион, и на лице карлика расцветал ужас понимания.
    - Но ни одна стена сама по себе нас не спасет. Стена сильна людьми, которые ее обороняют. И поэтому нужно избавиться от ледяного дракона, - хмуро сказал Джон и посмотрел на Дени.
    Ему не нужно было объяснять. Она и сама догадалась, что именно он имел ввиду.
    Люди не справятся с ледяным монстром, в которого превратился Визерион. Только драконы сумеют его одолеть, а она – всадница Дрогона.
    - Вы не можете сама лететь на бой, - тихо произнес Джорах, глядя на Дени. - Достаточно малости - и вы погибнете, ваше величество.
    Девушка внимательно посмотрела в глаза преданному воину и едва заметно улыбнулась.
    Он любил ее. Продолжал любить, пусть она и не приняла его чувств. Любил. Защищал. Пытался отсекать от нее других мужчин…
    Но кого он видел в ней?
    Она вспомнила времена, когда сир Джорах с нежностью называл ее «дитя». То было время начала ее пути. Ее самостоятельного пути, когда она перестала быть лишь собственностью своего брата.
    После Мормонт звал ее принцессой…
    Кхалиси...
    И Королевой...
    И Дейнерис любила его. Как отца, как преданного друга, как воина, готового отдать за нее жизнь. Как кровного родича. Она была его кхалиси, его Королевой. Той, кого он выбрал не сам, но кому решил служить по собственной воле.
    Сир Джорах любил ее и хотел защитить. Но с высоты своего возраста и опыта не осознавал того, что она поняла. Джон был прав. Прав с самого начала. С той первой их встречи.
    Она не может быть просто леди, просто женщиной. Красивой девчонкой на троне, которая лишь отдает приказы.
    Она - Королева.
    И если она хочет быть ею, то мало сотни звучных имен, мало армии, мало пламенных речей о справедливости и законности ее власти. Если она хочет быть Королевой, то она должна быть достойна зваться ею. Если она хочет признания своего народа, то она должна вести их в бой.
    Легко получить любовь тех, кто всю жизнь жил в цепях и не знал свободы. Но Дени знала, что преданность их скоротечна.
    Можно получить власть, доказав право чужой силой: огнем, драконами. Но это не даст преданности и любви.
    «Я Королева, - сказала Дени про себя, глядя Мормонту в глаза. – А Королевы и Короли не должны прятаться за спинами своих солдат».
    Она перевела взгляд на Джона. Он молчал. Он ждал ее решения.
    - Мы будем сражаться, - сказала Дейнерис, глядя только на Джона. - Мы будем сражаться вместе.
    Он кивнул. И северяне поддержали их одобрительным гулом.
     
    Dennik, vasilissa, Oceanemotion и 5 другим нравится это.
  13. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Королевская Гавань - СЕРСЕЯ

    «Как же красиво… - думала Серсея, взирая на устроенные прямо в тронном зале жаровни с диким огнем. – Как он красив, этот огонь».
    Жаровни в тронном зале установили пироманты, следуя указаниям Королевы и отрабатывая деньги, большую часть которых Серсея им наобещала. Ее мастера над монетой твердили, что в казне нет денег даже на самые важные траты, но Серсею это мало волновало. Если один лорд не справлялся с задачей поиска денег, она отправляла его к Квиберну, глубоко вниз, в подземелья Красного Замка, а на освободившееся место сажала нового человека, давая понять, что желает большего рвения.
    По ночам Королеве чудились голоса всех тех, кого она заточила на одном из уровней подземелий, хотя прекрасно знала, что подопечные ее десницы не живут долго. Но зато и не болтают. А остальная знать столицы разумно отмалчивается, боясь впасть в немилость и лично проверить, что происходит в Красном Замке. Они приходили, молча жались в свете зеленого огня в тронном зале и смиренно принимали все решения Серсеи, не пытаясь их оспаривать.
    Да и некому стало.
    - Измельчали лорды моих Семи Королевств, - прошептала Серсея с презрением и сжала побелевшие пальцы в кулаки. – Нет среди них никого достойного.
    Ей никто не ответил. Красный Замок будто вымер. Тишина окутывала его длинные коридоры, залы и заснеженные дворики. Из окон своей опочивальни Серсея могла видеть укрытый снегом город. И тот тоже казался безлюдным и тихим. Хотя Квиберн ежечасно доносил Королеве обо всем, что происходило в Королевской Гавани.
    Начав переманивать пташек Вариса, сейчас Квиберн почти полностью перехватил все каналы сведений, отрезав Паука от его паутины. Это не могло не радовать. Хотя некоторые донесения Королева предпочла бы не слышать.
    - Я бы хотела, чтобы вы все сгорели, - шептала Королева, выслушивая донесение об очередном мелком заговоре и давая Квиберну позволение схватить очередного лорда, заодно отдав короне деньги и земли оного.
    - Я бы хотела, чтобы вы все замолчали, - шипела Серсея, слушая о том, как десятки и сотни бедняков мрут от холода в своих ветхих домах в Блошином Конце.
    - Это мой замок и мои Семь Королевств, - со злостью повторяла Королева, когда Квиберн сообщал о том, что Дорн молчит, лорды Простора затаились в своих замках, а из-за постоянных снегопадов нельзя снарядить даже небольшой отряд для наведения порядков в Королевском лесу.
    Каждая новость твердила, что Семь Королевств Серсеи сжались до Королевской Гавани. Только здесь еще держалась ее власть. Но и здесь нужно постоянно поддерживать страх в душах людей, чтобы они не начали бунтовать. Пока стражники еще подавляют мелкие вспышки в бедняцких кварталах, но недовольство, как хворь, распространяется по городу.
    Всматриваясь в огонь, Серсея не заметила, как черной тенью приблизился Квиберн.
    - Корабли на горизонте, ваше величество, - доложил десница.
    Серсея улыбнулась, но тут же вспомнила доставленное из-за Узкого моря послание.
    - Кораблей меньше, чем было прежде, - добавил Квиберн.
    - Насколько меньше? – насторожилась Королева.
    Если Эурон отправил часть своих кораблей в иное место, то не стоит ли ждать от него предательства?
    - Я узнаю точно, когда железнорожденные подойдут ближе, - с поклоном ответил Квиберн.
    Серсея кивнула. Квиберн пошлет своих соглядатаев, и те вызнают все. Нужно лишь подождать.
    - Я хочу узнать обо всем до того, как приму визит Эурона Грейджоя, - распорядилась Королева и подтянула повыше густой черный мех накидки.

    ***​

    Эурон Грейджой вошел в тронный зал с видом победителя, и Серсея чуть презрительно искривила губы, хотя не собиралась показывать истинные эмоции этому напыщенному и самоуверенному пирату. Знал ли железнорожденный, что пташки уже принесли в стены Красного Замка все те маленькие тайны, которые хотели скрыть жители Железных островов? Под парусами «Молчаливой» ходили такие же молчаливые люди, но остальные железнорожденные были не прочь поболтать.
    - Ваше величество, - с ухмылкой произнес Грейджой и отвесил шутовской поклон.
    Серсея заметила свежие шрамы и ссадины на щеке и шее мужчины. А еще то, что Эурон явно чувствовал себя достаточно уверенно, не смотря на пылающие диким огнем жаровни, стражу и присутствие сира Григора рядом с троном.
    - Я посылала вас за наемниками, - напомнила Королева. – Но вы вернулись без Золотых Мечей.
    - Браавосийские банкиры не пожелали дать в долг Железному Трону, - не смутившись упреку, ответил Эурон. – Что я и мои люди могли сделать? Золотые Мечи – удовольствие не из дешевых. И их капитаны не поехали бы в Вестерос, не получив золото.
    Об этом Серсея уже знала и до сих пор пылала яростью, чувствуя, что проходимец из Железного Банка обманул ее, наобещав помощь.
    Как же!
    Железный Банк Браавоса делает золото, а не помогает кому-либо занять трон. Банкирам все равно, кто будет править по другую сторону Узкого моря. Но они не станут тратить свои деньги на заведомо сомнительную сделку.
    Десятилетия назад, когда на троне Семи Королевств еще сидели Таргариены, казна трещала от золота. Но пьянице Роберту хватило семнадцати лет, безалаберности Джона Аррена и хитрости Мизинца, чтобы не только распрощаться с каждым золотым драконом, но и влезть в непомерные долги.
    Долги и проценты по долгам вынудили Серсею переправить за море все золото Хайгардена, надеясь, что эта выплата поможет заручиться лояльностью браавосийцев. И что вышло?
    Теперь, когда долги были уплачены, Железному Банку не приходилось думать о возвращении своих денег. У них не было причин беспокоиться о судьбе Семи Королевств.
    Королева старалась не думать о том, чтобы сказал бы на это отец. А ведь она пыталась следовать заветам Тайвина Ланнистера.
    Серсея могла бы попробовать заманить Золотых Мечей обещанием лордства в Вестеросе, но опасалась, что так наживет себе врагов, а не сторонников. Выходцы из этого отряда были уехавшими за море вестеросскими рыцарями и потомками рыцарей, и, хотя отряд сражался на стороне тех, кто платит, они до сих пор не забыли, что основал Золотые Мечи Блэкфайер. Пересекая Узкое море, этот отряд всегда выступал против тех, кто сидел на Железном Троне. Черные драконы воевали с красными. И лишь за посулы на стороне Серсеи они не выступят. Среди них наверняка найдутся такие, что скажут, будто у них прав на трон в Красном Замке больше, чем у Серсеи. А ведь ее право на Железный Трон подкреплено лишь силой. Силой, которой с каждым днем становится все меньше.
    «Будь рядом Джейме…» - подумала Королева и тут же отмахнулась от этой мысли. Брат ее предал. Бросил. Оставил одну, хотя обещал, что они всегда будут вместе.
    - Где ваши остальные корабли? – потребовала ответа Королева.
    - Я отправил их на Пайк, - отозвался Эурон так спокойно, что Серсея плотнее сжала челюсти, ощущая, как внутри плещется злость.
    Он смел ее обманывать!
    «Но я не должна изобличать его вранье, иначе он может начать действовать, - подумала Королева. – Эурон Грейджой наглый, но не глупый. Даже потеряв полсотни кораблей, его флотилия еще насчитывает несколько сотен. А на кораблях его войско. Отъявленные головорезы. Пираты».
    Пташки Квиберна сообщили, что железнорожденные обсуждали исчезновение Яры Грейджой. Кто-то из моряков даже обмолвился, будто бы племянницу Эурона унес Утонувший бог, наслав на море у берегов Браавоса сильный шторм. И пропавшие корабли исчезли в ту же ночь.
    Но самые невероятные сказки рассказывали о том, что случилось на самой «Молчаливой». Всей своей команде Эурон вырезал языки, и потому никто из них не мог рассказать остальным, кто же напал на них среди ночи и перебил не меньше дюжины самых отъявленных головорезов четырнадцати морей и ранил самого капитана.
    Как бы то ни было, а Яра Грейджой и часть кораблей, на которых плавали прежде верные ей люди, пропали и затерялись где-то в Узком море, будто самим богом железнорожденных укрытые от ярости Эурона.
    «Но и без этих кораблей Эурон может попробовать угрожать мне, - с раздражением поняла Серсея. – На его стороне флот, которого у Королевской Гавани нет. А моей армии, стоящей в городе, не достаточно, чтобы отбросить железнорожденных, вздумай они напасть. На моей стороне лишь дикий огонь…»
    Последняя мысль успокоила Серсею и она довольно улыбнулась.
    - Как бы то ни было, но мы заключили сделку, - сказала Королева.
    - Да, - расплылся в ухмылке Эурон, ловко скрывая истинные мысли.
    - Я все обдумала и решила, что брак следует заключить как можно скорее.
     
    Последнее редактирование: 14 авг 2018
    Dennik, vasilissa, Oceanemotion и 5 другим нравится это.
  14. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Узкое море - ЯРА

    Яра начала пить, как только пришла в сознание. Она открыла глаза, поморщилась от боли, когда садилась, нашарила на столе кружку и кувшин, полный эля, плеснула себе и жадно выпила. Эль был крепкий и такой густой, что его в пору было жевать, но Яра не обратила внимания. Лишь после второй кружки, когда немного улеглись спазмы в желудке, женщина заметила и привкус макового молока на губах, и зудящую боль на шее и под тщательно наложенными на запястья повязками. Тут Яра и вспомнила все, что с ней случилось, хотя всего несколько минут назад она пребывала в уверенности, что просто отсыпалась после славного боя и последовавшей за ним попойки.
    Последние недели для Яры Грейджой смешались в один бесконечный кошмар. Смерти она не боялась. Что мертво, умереть не может. Но отправляться к Утонувшему богу в ошейнике - не лучшая участь для железнорожденного. Кракены Железных островов, хоть и рождаются на суше, но всю свою жизнь проводят в море. Странствуют, побеждают и умирают свободными. А уж она, дочь лорда, тем более не могла позволить себе покинуть этот мир вот так. В цепях. Уж лучше на суше, заплутав и не найдя дороги в подводное царство.
    Эти мысли и поддерживали в Яре силы в плену. А еще ненависть. Жгучая ненависть к собственному брату, бросившему ее и удравшему, как самый последний сухопутный щенок. Яра надеялась, что Теон проживет достаточно долго, чтобы она сама до него добралась и отомстила.
    На «Молчаливой» Яру почти все время держали в трюме. От голода, жажды и холода она часто впадала в беспамятство. Эурона забавляло бросать племянницу за борт и смотреть, как она сражается за глоток воздуха. Умереть он ей не давал. Измывался, бил, угрожал, но даже язык ей не вырезал. Все повторял, что ждет Теона и уж тогда на глазах брата избавит Яру от ненужного.
    О том, что происходило в мире, Яра так же узнавала от Эурона. Ему нравилось рассказывать ей обо всем и видеть, как гаснет последняя надежда во взгляде племянницы.
    Последние дни, которые женщина помнила, выдались особенно тяжелыми. В Браавосе Эурона ждала неудача, и свою злость он выместил на Яре, избив ее до полусмерти. Все остальное она помнила смутно. Ее мало интересовали попойки, которые устраивали моряки, как на кораблях, так и в порту.
    И, видно, потеряв сознание однажды ночью, она пропустила что-то важное, раз ее окружали привычные корабельные звуки, но она лежала не среди ящиков и бухт веревок в трюме, а сидела в каюте и ее брюхо грел эль.
    Наконец оглядевшись, Яра заметила склонившегося над столом и расстеленными на нем картами старика. Сухого, тощего, седого, но крепкого, как высушенная соленым ветром кость. Она смотрела на него и не узнавала. И, даже когда старик оторвался от карт и взглянул ей прямо в глаза, не узнала.
    Теон, сообразила женщина лишь через несколько долгих мгновений. Брат.
    И даже теперь не поверила, что перед ней он.
    Не узнавала в нем что-либо знакомое.
    Да и знала ли?
    Яра помнила самоуверенного горделивого мальчишку, каким Теон приехал домой впервые спустя много лет. Ни в облике, ни во взгляде она не обнаружила в нем ничего от того брата, каким мальчик покидал Пайк.
    Она помнила горящий безумием взгляд паренька, захватившего Винтерфелл и мечтавшего что-то доказать отцу, себе и каждому в этом мире. Перепуганного и потерявшегося... волчонка. Но не кракена, каким Теон должен был быть.
    Она помнила сломленного, убогого старичка. Помнила белесую тень, что осталась от ее младшего брата после пыток в Дредфорде. Помнила этот опустевший взгляд, полный боли и ужаса. Помнила перекошенное полоумием лицо.
    Человек у стола был ей не знаком. Он смотрел прямо. Спокойно. Открыто. От него веяло внезапной уверенностью, какой прежде Яра не замечала.
    Не смотря на увечья, Теон держался гораздо прямее, чем в их последнюю встречу. Будто что-то вселило в него уверенность. Будто море и Утонувший бог подарили ему мощное попутное течение, а Штормовой бог наполнил паруса ветром.
    - Ты... - произнесла Яра и замерла. День изо дня она мечтала, как выберется и собственными руками придушит братца. Это давало ей силы. Это позволяло ей выжить. Но сейчас Яра растерялась.
    - Где мы? - хрипло спросила она и кое-как подсела к столу, чтобы взглянуть на карту. - Как ты вытащил меня с «Молчаливой»? Что произошло?
    Она не думала, что брат отправится ее спасать. Кто угодно, но не Теон. Но вот он здесь. И они оба живы. За бортом умиротворяюще плещет вода, а на палубе перекликаются моряки.
    - Почему?..
    - Прости меня, - прошептал он, и Яра увидела в глазах брата признание вины, но теперь к этому примешивался только стыд. Неуверенность и потерянность ушли бесследно. - Я предал тебя. И я бросил тебя.
    - Но ты за мной пришел. Почему?
    - Знаешь, на Драконьем Камне я встретил Джона... Джона Сноу, - медленно произнес Теон. - В Винтерфелле мы росли вместе. Я, Робб и он. Я не любил его. Только терпел. И всячески старался подчеркнуть, что хоть и заложник, но я лорд, а он всего лишь бастард. Пусть и бастард Хранителя Севера. И все никак не мог понять, почему его так любит Робб. Почему сам Джон спокойно сносит мои слова... Мне было девять, когда меня забрали. Я потерял отца, на которого мог равняться. Но я хотел, чтобы у меня был отец. Я так старался всякому напомнить, что я Грейджой...
    Брат пристально взглянул ей в глаза.
    - И я очень хотел быть Старком. Я ведь жил с ними, спустя столько лет они перестали быть просто моими тюремщиками…
    Яра слушала, не пытаясь перебить. В ушах начало немного шуметь из-за выпитого, но ее разум остался чист.
    - Я так долго пытался понять, кто я. Но у меня было только имя. И я пытался помнить свое имя. Цеплялся за него. Даже в самые сложные секунды сохраняя в глубине сердца это знание. Даже когда отчаяние готово было поглотить меня. Даже когда безумие на время освобождало от мучений.
    Голос брата был тих, а глаза оставались сухими, но Яра слышала в словах Теона такую боль, что напрочь позабыла, что мечтала придушить младшего, если бы сумела до него добраться.
    - Но я все равно сомневался. Пытался понять. Найти хоть что-то, кроме имени. А понимать и искать было нечего. Я столько совершил, столько ошибок. Я железнорожденный по крови, - медленно сказал Теон. - Я ношу фамилию Грейджоев. Но я и Старк, сестра. Они тоже моя семья. На моей совести много грехов. Я не могу ничего изменить, но я могу защитить то, что мне дорого. Семью.
    Яра нахмурилась, тяжело сглотнула, но потом кивнула. Она не знала, что должна была сказать, но слова брата внезапно убедили ее, что на этот раз перед ней на самом деле ее брат. Не тот сломленный человек, что говорил за нее на вече. Но тот брат, каким должен быть настоящий Грейджой.
    - Где мы?
    - В Узком море, - кивнув на карту, ответил Теон.
    - Ты... как-то выкрал меня с «Молчаливой»?
    Яре хотелось знать, чтобы убедиться, что все происходящее ей не снится. Сама за свое спасение женщина не взялась бы. Слишком уж свирепыми были люди из команды дяди, молчаливыми и яростными.
    Эурон не мелочился, всегда сообщал племяннице и где они, и самые последние новости. Так она и узнала, что Железный Банк отказал выдать деньги, которые вроде как обещал Королеве Серсее.
    Сотни кораблей не могли войти в порт Браавоса, поэтому туда Эурон отправился малой частью, а остальные корабли отослал к Браавосийскому побережью. Так что некому было углядеть в корабле, вошедшем в порт Браавоса несколькими днями спустя даже тень железнорожденных. Теон не стал демонстрировать гордость и дурную смелость, а сменил паруса, появившись в свободном городе под расцветкой обычного торгового судна из Бора. Среди других кораблей этот вскоре затерялся, и у команды появилась возможность побродить по городу, послушать разговоры.
    Теон с корабля не сходил, но ловко воспользовался своим новым статусом, чтобы пообщаться с мелкими лавочниками и другими капитанами.
    Очень быстро команда выяснила в каком из борделей беспробудно пьет Вороний Глаз. Еще пары дней хватило, чтобы выяснить, где ошивается большая часть железнорожденных и сколько человек охраняют «Молчаливую».
    Утонувший бог был на стороне Теона, и спустя еще сутки начался сильный шторм, небо ливнем разверзлось над Браавосом. Теон не стал терять такой удачной возможности и напал на «Молчаливую». Он не сказал Яре, скольких лишился и скольких убил, но мелкие ссадины на руках и неглубокий шрам на подбородке говорили, что сражение не было бескровным. Так или иначе, но Яру они отбили. А пока сам Теон спасал сестру, остальные захватили стоявший ближе всего к Титану корабль, и на рассвете под прикрытием утихающего дождя из порта вышло два судна.
    На захваченном корабле были железнорожденные, прежде преданные Яре. Они-то и рассказали, где именно искать остальные корабли и на каких из них есть верные Яре люди.
    - Мы захватили пятнадцать кораблей, - сообщил Теон. – Это не много…
    Яра и этому количеству удивилась. Меньше всего она ожидала, что брату удастся спасти хоть часть ее флота. Большую часть ее кораблей Эурон сжег.
    - Пришлось спешить, чтобы Вороний Глаз не смог нас поймать.
    - Где он сейчас?
    - Уже должен был достичь Королевской Гавани. Он, видно, решил, что я увел захваченные корабли на восток. Решил, что я собираюсь спрятаться где-нибудь в Спорных землях или отправиться еще дальше, в Нефритовое море.
    - А куда мы плывем? – спросила Яра, указав на карту. – И что это за флот?
    После рассказа брата, она теперь могла оценить разложенные по карте ракушки и камешки.
    - Дейнерис с Джоном уже должны быть в Винтерфелле, - сказал брат и указал на выкрашенные черным и белым камешки. – С ними весь Север, дотракийцы, Безупречные. Рыцари Долины. – Брат по очереди указал на серые, зеленые, коричневые и синие камки. – Им предстоит противостоять армии мертвых. Они надеялись договориться с Королевой Серсеей о перемирии.
    - Но она их обманула, - покивала Яра.
    - Да, она послала Эурона за Золотыми Мечами, но Железных Банк отказался оплатить их, - продолжил брат. – Тем не менее, сейчас в Королевской Гавани есть армия и Вороний Глаз охраняет город с моря.
    Яра с сомнением тронула алые камни на нарисованной Королевской Гавани и многочисленные черно-золотые ракушки.
    - Победит ли Джон на севере или проиграет, рано или поздно, но столкновения с войсками Серсеи не миновать, - развивая свою мысль, продолжил Теон.
    - И что ты предлагаешь?
    - Лорд Варис, когда я покидал Драконий Камень, посоветовал зайти в Пентос, - усмехнулся Теон и указал на смесь из черных и желтых ракушек, сгрудившихся между этим городом и побережьем Вестероса. – Иллирио Мопатис добавил нам кораблей. И не только их.
    - О чем ты?
    - Золотых Мечей можно купить золотом, а можно привлечь, соблазнив возможностью, - сказал брат. – Их капитан сказал, что когда-то Визерис Таргариен попытался нанять их для завоевания, но он отказал ему. Время было неудачное. Да и союзник не из приятных. Все же этот отряд основали Блэкфайеры, вечно воевавшие с Таргариенами.
    - И что? Теперь они готовы выступить союзником Королеве Дейнерис? – удивилась Яра.
    - Есть Дейнерис, Север и Восток, - перечислил Теон. – Если они выстоят, то это уже половина Семи Королевств. А если на стороне нашего альянса будет Дорн, Простор и Штормовые земли, то Королева Серсея окажется зажата в тиски.
    Теон сдвинул ракушки, распределяя их от Ступеней и до самого Гневного мыса.
    - Мы разделили флот, корабли идут не под парусами кракенов, - сказал Теон. – Нам предстоит быстро захватить как можно больше замков на побережье. Нам нужны Грифонье Гнездо, Воронье Гнездо, Дождливый Дом. Оттуда мы отправим сообщение лорду Тарта. Его дочь на нашей стороне, он должен ее поддержать. Свяжемся с лордами Штормовых. Среди них обязательно сыщутся те, кому выгоднее договориться с нами, чем воевать. Отправим послания и в Дорн. Мартеллы мертвы, но лорды Дорна все еще сильны. Отец Элларии Сэнд – один из самых влиятельных лордов Дорна. Его дочь гниет в темницах Красного Замка. Если не на нашей стороне, то уж на сторонУ Серсеи Дорн не встанет.
    Яра еще раз осмотрела карту, оценивая расстановку сил. Что ж… если им повезет, то все сбудется. Пока Утонувший бог помогал Теону. Может и на этот раз поможет.
     
    Dennik, vasilissa, Oceanemotion и 5 другим нравится это.
  15. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    На пути в Винтерфелл - ДЖЕЙМЕ

    - Чему вы улыбаетесь? - спросил Бронн.
    Джейме покачал головой, не желая делиться с наемником своими мыслями. Пусть Бронн давно стал его другом, хоть и всячески это отрицал, но Джейме не мог поделиться с ним всем, что сейчас было на уме. Хотя наемник, скорее всего, понял бы. Понял бы лучше, чем многие другие люди.
    У костра среди солдат Джейме всегда чувствовал себя куда свободнее, чем во дворце и среди знати. Ему нравилась вот такая походная жизнь, ее простота и ясность. Здесь не было интриг, никто не улыбался, в душе лелея ненависть. Лагерь наполняли самые обычные люди, вымотанные, замерзшие, но державшиеся на удивление бодро.
    Снегопад задерживал продвижение на север. Не спасало даже то, что шли они по Королевскому тракту. Но, тем не менее, люди держались на удивление стойко. Может, дело было в том, что в этот поход они отправились не по воле сменявших друг друга Королей и лордов, а по своему собственному выбору?
    Бронн нагнал Джейме через несколько дней после того, как тот покинул Королевскую Гавань.
    - Вы все еще должны мне замок, - напомнил он Джейме.
    - Я снял с себя все полномочия, - напомнил бывший гвардеец. – Сейчас я не богаче воробья.
    - Вы все еще можете вернуться, - сказал Бронн. – Ваша сестра все вам вернет.
    - Я не могу, - признался тогда Джейме. – Я дал слово. И если я не могу сдержать его, то зачем мне белый плащ гвардии? И зачем мне служить Королеве, для которой я… не так уж важен?
    Он долго не хотел это признавать. Даже тогда, когда злился и ненавидел Серсею. Даже когда она отвергла его, израненного, сломленного, после возвращения из плена, он злился, но никогда не позволял себе принять простую истину. Но эта истина с внезапной ясностью открылась перед ним, когда Серсея едва не отдала приказ Горе.
    Пусть и не отдала, но сам факт того, что сестра угрожала ему, убил в Джейме последнюю веру в ее любовь.
    Как он мог думать, что для Серсеи он так же важен, как и она для него? Как мог ошибаться все эти долгие годы?
    Теперь, оглядываясь назад, Джейме видел ясно. Свои желания, свой эгоизм Серсея всегда ставила на первое место.
    Она уговорила Джейме вступить в гвардию ради нее, но на тот момент еще не было известно, останется ли сестра в столице. Но она уговорила. Она убедила Джейме, и он потерял возможность быть тем, кем родился – лордом. Он прожил большую часть жизни или в келье Башни Белого Меча, или в походных шатрах. Он не стал мужем, не мог открыто воспитывать своих детей. Все что у него осталось – рыцарство. Да и оно на деле оказалось совсем не таким, каким чудилось Джейме в детстве.
    Ради Серсеи, ради любви к ней Джейме лгал, убивал. Он предавал людей, которыми восхищался. Он делал все, лишь бы выполнить ее просьбы, ее желания, ее приказы…
    А сестра?
    Она ни чем не пожертвовала ради него.
    Она грезила ролью принцессы, грезила Рейгаром. И в итоге стала Королевой, пусть и совсем другого Короля. Она купалась в роскоши, делала все, что только могла себе позволить Королева. И приказывала. Приказывала…
    «Мы вместе, мы единое целое», - шептала она ему, но свои интересы всегда ставила выше.
    - Я не вернусь в Королевскую Гавань, не сейчас, - ответил Джейме.
    - Что ж… - пожал плечами наемник. – Значит, я поеду с вами. Ваш брат обещал мне два замка, а он пока все еще десница другой Королевы.
    Так они и путешествовали.
    Сначала по Королевскому тракту, а после – по Речной дороге.
    Приехав в Риверран, Джейме ожидал, что туда уже долетел ворон с приказом Серсеи, но то ли птица погибла в пути, то ли Королева слишком верила в преданность брата. Вот только врать стоящим в Речных землях знаменосцам Ланнистеров и Талли Джейме не стал. Бронн не разделял этой откровенности приятеля, но помалкивал, пока Джейме честно и подробно рассказывал людям о том, что происходит. Он рассказал об угрозе на севере, рассказал о том, что Дейнерис, Джон Сноу и лорды Долины объединили силы, рассказал о планах Серсеи. И рассказал о том, что снял с себя белый плащ гвардейца.
    Произнося свою речь под полное молчание, Джейме почти не верил, что кто-то решиться пойти с ним. Не по приказу, а по собственной воле. И лишь потом он вспомнил, что перед ним самые обычные люди. Не Короли и не лорды с их амбициями. Всем этим мальчикам, мужчинам и старикам нет дела до распрей между землевладельцами. Но почти у всех есть семьи и защищать их куда яснее и понятнее, чем биться и умирать ради мимолетного успеха кого-то, кто сидит на троне или за высоким столом в большом замке.
    В итоге на север отправилось много. Куда больше, чем Джейме думал.
    - Если будет кому и что делить, - сказал он Бронну. – Если кто-то выживет. Если Дейнерис и Джон Сноу победят. Много лет назад, когда я впервые встретился с Джоном Сноу, это был просто забавный волчонок среди волчат Старка. Бастард. Мальчишка, собиравшийся вступить в Ночной Дозор. Мне было смешно видеть всю эту Старковскую преданность, всю эту честность… Гордость...
    - А что теперь?
    - Это было много лет назад, - признался Джейме. – И моя правая рука еще была при мне. Я был воином. Лучшим. Прославленным. Братом Королевы. Сыном самого Тайвина Ланнистера. Я верил, что это всегда будет моим. И многое потерял… В конце концов, если тебе отсекут руку, зальют дерьмом имя, убьют твоего отца, то все, что у тебя останется, - собственная гордость и честь. Я не хочу потерять и их.
     
    Dennik, vasilissa, Oceanemotion и 6 другим нравится это.
  16. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Битва за Винтерфелл

    День больше не наступал. Над Севером повисла бесконечная и непроглядная тьма. Не жалея масла и дров, в каждом уголке крепости жгли костры в кованых корзинах, всюду сияли факелы, хоть немного разгоняя бесконечную пугающую ночь.
    Стоя на внешней стене Винтерфелла и глядя в северном направлении, Дени не могла не думать, что ждет их всех. Каждый день и каждый час проходил в напряженном ожидании. Но радовало уже то, что улеглась метель и отступил холод. Из-за погоды дотракийцам приходилось труднее всего, а бездействие сводило с ума даже тренированных Безупречных.
    Но ни дотракийцы, ни Безупречные не видели того, что видела Дейнерис. Королеве совсем не хотелось встречаться с той армией, что шла на юг.
    Девушка сглотнула и прошептала:
    - Не смотри назад - пропадешь.
    Отступать было некуда. Так стремясь попасть домой, Дени угодила в самый настоящий кошмар.
    Рядом мелькнуло что-то черное, вынудив Дени скосить взгляд. Джон. Она привыкла видеть его в сером и коричневом - цветах Севера, но в ожидании битвы он облачился в доспехи, созданные кузнецом Джендри. Этот же парень сковал броню и для Дени. Издали казалось, что Джон и Дени закованы в черный лед, но их доспехи состояли из железа, драконьего стекла и кожи. Джендри учел, что Дени предстоит летать на драконе, а Джону не по душе панцири, сковывавшие движения, поэтому броня состояла из множества мелких сегментов, как чешуя дракона.
    - Сейчас день или ночь? - спросила девушка.
    - Ночь приближается, - ответил Джон и шагнул ближе. Они стали плечо к плечу. В какой-то миг мужчина протянул руку и сжал ладонь Дени, их пальцы переплелись.
    Внезапно вышедший на стену сир Джорах пождал губы и скрылся из виду. Дени незаметно вздохнула. За последние дни она все чаще думала о том, что предательство ради любви может совершить Джорах. Она старалась не верить в это, но ловила себя на недобром предчувствии.
    Хотя Мормонт помнил, что предал Дени однажды и что она не полностью ему доверяет, но во время планирования обороны он рассчитывал возглавить армию Дени, как ее главнокомандующий. Но Дени не препоручила ему эту работу. Она вообще не стала делать разделение между людьми Джона и своими. В итоге оборону общими силами планировал Джон вместе с лидерами дотракийцев, Серым Червем, Ройсом, знаменосцами Старков. Прибывших сутки назад Джейме Ланнистера и Эдмура Талли просто посвятили в общий план. Джорах попытался навязать свое мнение юной Лианне Мормонт, но девочка проигнорировала его.
    И тогда, может по-настоящему впервые со дня их воссоединения, Джорах при остальных советниках Дени открыто высказал свое недовольство. Даже теперь девушка помнила каждую фразу и каждый взгляд.
    - Моя Королева, вы совершаете ошибку! – твердил человек, которого Дени искренне любила, но любила не так, как бы он того хотел. – Вы не можете объединять армии в одну. Вы ехали сюда, как союзник, а теперь вы отдали все в руки какого-то бастарда.
    Тогда, сидя за столом в обеденном зале гостевого дома, Дени внимательно смотрела на них: Мормонта, Тириона, Вариса. Смотрела и читала их мысли. И с удивительной ясностью видела, что они разделяют высказанное мнение, пусть лишь Джорах вложил в это столько эмоций.
    - Вы могли выступить просто как союзница, с отдельной армией, - смягчая слова медведя, сказал Тирион. – Это бы ничего не изменило.
    Варис помалкивал, лишь жался поближе к огню и прятал руки в рукава.
    - После вы пожалеете об этом, Дейнерис, - произнес сир Джорах уже не так веско, гораздо мягче.
    - О чем? – тогда спросила Дени, чувствуя раздражение. – О том, что нашу оборону планирует тот, кто много раз видел мертвых и много раз сражался с ними? Или о том, что нашу оборону планирует тот, кто знает эти земли, знает Север, знает сильные и слабые стороны северян? Или о том, что нашу оборону планирует тот, кого здесь уважают не за звучную фамилию, а за поступки? Зачем вы затеваете этот спор, сир Джорах?
    - Затем, что вы слишком много позволяете этому человеку, - сказал мужчина и отвел взгляд, не в силах выдержать столкновение с полным недоумения и злости взглядом Королевы.
    - Вы мои друзья, советники… - сказала она, пытаясь контролировать эмоции. – Ваше дело – советовать. А не принимать за меня решения. Мы готовимся к войне. К войне, сир Джорах. Возможно, никакого «после» у нас просто не будет. Ни у кого из нас. Лорд Варис?
    - Армии нужен лидер, - мягко произнес Паук. – Тот, кто поведет всех и каждого. Я не согласен с решением объединения, но в нынешних обстоятельствах… - Он чуть улыбнулся и пожал округлыми плечами. – Вы хотели, чтобы я говорил вам правду, моя Королева. И я скажу вам правду. Ваше решение верно. У Джона Сноу есть авторитет и он неплохой стратег. У него сильная поддержка. Речники и долинцы здесь из-за Старков и Белого Волка. В нынешней войне нельзя рассчитывать лишь на титул. То, с чем мы будем воевать, слишком пугает… Людям будет плевать, кто раздает команды. Им нужен тот, кто не просто раздает, но и ведет их. Ведет в бой и вдохновляет настолько, чтобы перебороть страх. Но вы рискуете нажить себе соперника.
    Теперь, глядя вдаль, Дени прокручивала слова каждого из советников и не чувствовала страха перед ними. Лишь силу и уверенность.
    «Как странно… - подумала она, искоса глянув на профиль Джона. – Я не боюсь. Соперник? Нет. Сильный союзник. Кто-то, кто лишь делает сильнее меня».
    «У дракона три головы», - говорили ей многие, и она повторяла это себе сама.
    У дракона три головы. Каждый искал в этом свой смысл.
    У дракона три головы…
    «Это не три человека, не три дракона, это один дракон… - подумала Дени. – Не достаточно просто быть вместе и заодно. Не достаточно… Нужно быть единым целым. Быть силой друг друга. – Незаметно для Джона она прижала ладонь к животу. – Быть смыслом друг друга. Быть будущим друг друга».
    Она улыбнулась, чувствуя уверенность.
    Глядя вдаль она могла представить, как именно расположатся войска. Джон не стал ничего выдумывать, а лишь дал возможность всем использовать их сильные стороны. Так мелкие горные лорды заняли Волчий лес, где они безостановочно строили ловушки, собираясь всеми силами не позволить врагу зайти объединенной армии в тыл. Общими усилиями в нескольких милях от Винтерфелла сложили самый большой костер, какой только Дени видела. Две полосы из поваленных деревьев и выкорчеванного кустарника протянулись на десятки миль с запада на восток. В каждой были устроены проходы, рассчитанные на то, чтобы дать проехать разведчикам и чтобы заманить вихтов и Белых Ходоков в эту своеобразную ловушку.
    - Как думаешь, сколько еще осталось? - спросила Дени. Она смотрела вдаль, но не видела ничего, кроме мглы на горизонте.
    - Не знаю, - вздохнул Джон. - Может час, а может и день.
    - Твой брат... Ланнистер встретился с ним? - уточнила Дени.
    - Да, - кивнул северянин. - Но они встретились один на один. Я не знаю, что произошло.
    Дени кивнула.
    - А ты? - спросил Джон.
    - Что?
    - Джейме Ланнистер...
    - Я не хуже других знаю, каким был мой отец, - спокойно произнесла девушка. - И сейчас... Это не так важно.
    Джон улыбнулся ей и произнес:
    - Если живые будут бороться друг с другом, то мы проиграем битву за жизнь раньше, чем придет армия Короля Ночи.
     
    Dennik, vasilissa, Oceanemotion и 5 другим нравится это.
  17. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    - Ты здесь, - сказал Тирион, обнаружив брата у входа в Большой зал. Джейме прислонился к деревянной опоре навеса и невидящим взглядом смотрел вперед.
    - Это было так давно... - произнес он.
    - Но мы снова здесь, - невесело усмехнулся Тирион. Немного помолчав, он добавил: - Не думал, что ты бросишь Серсею.
    - Это она меня бросила, - признался Джейме. - Между мной и властью она выбрала власть.
    - Ты только теперь это понял? - с издевкой удивился карлик, но Джейме не обиделся. - Она всегда выбирала то, что считала для себя важным. Прежде у нее были дети и власть. Ради детей она была готова на многое. Она перегрызла бы горло любому за них. И едва не проделала это со мной. Но теперь у нее есть только власть, и Серсея будет цепляться за нее с удвоенной силой.
    - А я?
    - А ты и так был при ней. Послушный брат, который никогда не предаст и никуда не денется, - жестко изрек истину Тирион.
    - Знаешь, теперь я понимаю нашу тетку. Она была права.
    - В чем же?
    - Однажды она сказала мне, что истинным сыном нашего отца был ты, а не я. И теперь я вижу, что она была права. Ты похож на него. Пусть в тебе есть сострадание и ты гораздо мягче, но именно ты сын Тайвина Ланнистера.
    - Я сказал ему тоже самое, когда видел в последний раз, - усмехнулся Тирион. - А ты стал умнее и мудрее.
    - Это был долгий путь, - кивнул Джейме.
    - Что тебе сказал Бран Старк? - спросил карлик. - Это ведь из-за тебя он стал калекой.
    - Он... - Джейме сглотнул. Он не мог рассказать брату. Не мог передать словами. Ни то, что сказал ему Бран, ни то, о чем Бран его предупредил. До сих пор в ушах мужчины раз за разом звучала его же собственная фраза, сказанная много лет назад. - Он не винит меня. Сказал, что так должно было случится.
    Тирион покосился на брата, но по мрачному виду того было ясно, что обсуждать эту тему он не намерен.
    - Если мы выиграем… - задумчиво произнес карлик. – Что ты будешь делать? Серсея не сдастся.
    Джейме горько усмехнулся:
    - Не знаю, мой маленький брат. Не знаю.

    ***​

    - Стрела, - тихо произнес Джон, глядя вдаль.
    - Я не вижу, - прошептала Дени. – Ты уверен?
    Джон кивнул. И, подтверждая его слова, через несколько мгновений сквозь треск огня они услышали очень далекий звук рога.
    Один сигнал.
    Второй.
    Третий.
    Прошло чуть больше пяти секунд – и рог зазвучал гораздо ближе. И вновь три сигнала.
    Дени вздрогнула.
    Теперь этот звук нельзя было спутать с воем ветра.
    Рог вновь зазвучал. И вновь три сигнала.
    В четвертый раз рог раздался на стенах самого Винтерфелла, предупреждая всех.
    - Началось… - прошептала Дени.
    Ей предстояло оседлать Дрогона и подняться в небо, чтобы встретить там другого дракона. Ей нужно было спешить, хотя армия мертвых, судя по сигналам, была еще достаточно далеко.
    - Дени… - не дав ей сорваться с места, Джон привлек девушку к себе и внимательно посмотрел в глаза.
    Несколько секунд они просто стояли и смотрели друг на друга. Близко-близко. Будто ничего не существовало, только они одни были во всем мире.
    - Будь осторожна, - прошептал он хрипло и поцеловал ее.
    Они целовались так, будто боялись уже не увидеться. Будто хотели многое рассказать друг другу, но для слов уже не осталось времени.
    - Я люблю тебя, - прошептал он, глядя ей в глаза.
    Прижавшись лбами, они еще недолго постояли рядом, а потом разошлись, в мыслях, даже не догадываясь о том, повторяя одни и те же слова, как молитву.
    «Не оставляй меня в этом мире… Не оставляй меня…»

    ***​

    Санса вздрогнула и выронила книгу.
    - Это… - прошептала она, но не смогла закончить фразу.
    - Да, - кивнула Арья.
    Сестры переглянулись.
    - Я должна… - Санса сжала руки в кулаки. Когда они с Джоном отвоевывали родной замок, она так не переживала, как переживала теперь.
    - Ты уже все сделала, - напомнила Арья.
    - Нет, нужно следить, чтобы в замке поддерживалась дисциплина и чтобы все были готовы к любым непредвиденным ситуациям, - наконец собравшись, сказала леди Винтерфелла. – Где Бран?
    - Он у себя, - ответила Арья тихо.
    Санса стремительным шагом покинула комнату, и в тот же миг выражение лица младшей сестры изменилось. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, отгораживаясь от разговора, впервые за долгое время выбившего ее из колеи.

    - Арья, послушай меня, - сказал Бран, когда они остались наедине. - Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.
    - Что же?
    Бран перевел взгляд с лица сестры на ее кинжал.
    - Ты поймешь, когда наступит правильный момент. И ты должна будешь сделать это.
    Девушка нахмурилась, но промолчала, видя глаза Брана и читая в них его уверенность.
    - Так должно быть, - произнес Трехглазый Ворон.
    - Бран...
    - Так нужно, - произнес юноша, и на миг его губ коснулась легкая полуулыбка.
    Арье почудилось, будто она видит в знакомых глазах брата что-то еще, что-то большее. Ей послышался знакомый стук капель о камень, словно она вновь очутилась в черно-белом доме. И на краткий миг показалось, что не только месть вела девушку все это время. Было что-то большее. Словно сама судьба готовила ее к этому. Или не судьба? Она, Арья Старк из Винтерфелла, должна была стать сильной и способной исполнить все без колебаний и сомнений.
    - Ты уверен?
    - Да, используй кинжал. Валирийская сталь сможет разорвать связь.
     
    Dennik, vasilissa, Oceanemotion и 5 другим нравится это.
  18. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    Джон медленно спустился со стены и внимательно взглянул в лица тем, кто ждал его во дворе. Он видел и чувствовал их страх, как чувствовал его вот уже много дней и ночей, но теперь это гнетущее ощущение можно было резать ножом. Даже огонь, пылавший повсюду, не разгонял ледяной ужас людей.
    Джон тоже испытывал страх, но не мог его показать людям. От него, от его уверенности сейчас зависело все.
    «Куда ты собрался? Почему ты? – шипел предательский голосок внутри. – Кто ты такой, чтобы командовать ими?»
    Джон видел здесь и простых северян, и долинцев, и речников, и людей Ланнистеров, которых привел сир Джейме. Видел он сира Давоса, самого Джейме Ланнистера, леди Бриенну… Сотни лиц. И все они смотрели на него.
    - Вперед! – скомандовал Джон, вскакивая в седло.
    «Я здесь, потому что я Джон Сноу, - сказал он он себе, глядя на людей, своих и чужих. – Север – моя земля. Я здесь, потому что я Старк. Я должен защищать семью. Я здесь, потому что я… Потому что я Таргариен».
    - Ночь пришла… - прошептал он вслух. – Моя война начинается.

    Тирион смотрел, как замок неспешно покидают всадники. Он смотрел и чувствовал странный трепет, глядя, как все они следуют за едущим впереди Джоном Сноу.
    - Эта ночь растянется на много дней и может стать для нас всех последней, - с горечью сказал он Миссандее, - если наша королева и Джон Сноу проиграют.
    - Джон никогда не отступал, - негромко, но отчетливо сказал Сэм Тарли, подходя к ним. – Он защищал Стену и выстоял, он сражался с Белыми Ходоками лицом к лицу и выжил. Я в него верю.
    - Уверенность – это хорошо, - покачал головой Тирион. – Но там не один Джон Сноу. Там тысячи людей, которые или никогда ни с кем не воевали, или знали лишь живого врага. Устоят ли они против армии мертвых? Сплотит ли Джон Сноу вокруг себя людей?
    Вопрос повис в воздухе. Никто не знал и не хотел знать ответ.

    Дейнерис взобралась на спину Дрогону и позволила дракону взмыть в небо. Тьма заволакивала все кругом, но замок светился факелом. Армия людей, двигаясь вперед, обозначала свое продвижение зажженными кострами. Дени, затаив дыхание, следила, как точка за точкой вспыхивают пятнышки света далеко внизу. Где-то там был Джон. Где-то там были все те, кого она знала и любила.

    Джон в молчании ехал вперед. За ним следовали Эдд, Берик, сир Джорах, сир Давос, Тормунд. Тьма окутывала все кругом, лишь еще больше подогревая клокочущий страх. Чернильными линиями впереди показались требушеты. Их было много, как и снарядов рядом с ними. Люди трудились без передышки, из деревяшек, камней, веревок, соломы и даже осколков драконьего стекла при помощи смолы слепливая огромные шары. Их подожгут и будут забрасывать ими врага.
    Впереди раздался звук рога. Один сигнал. Это вернулись разведчики.
    - Двое, еще один, еще пятеро, - считал сир Давос. – Все!
    Тут же лучник по команде Джона зажег стрелу от ближайшего костра и пустил ее в небо, давая сигнал тем, кто охранял ближнюю к замку линию стены из бревен и веток. Послышались крики и скрежет – люди рубили веревки и обрушивали созданные для разведчиков проходы, делая стену сплошной.

    - Леди Санса, вам не стоит быть здесь, - сказал Тирион, увидев приближающуюся девушку.
    - Я леди Винтерфелла, - напомнила она ему. – Я буду здесь.
    Миссандея уважительно взглянула на рыженькую леди, занявшую место рядом с ними. Кони под седоками нервно сучили ногами, лучше людей чувствуя то, что двигалось к Винтерфеллу.
    - Где ваша сестра?
    - Она осталась с Браном.

    Бран видел их. Видел и не боялся. Видел великанов, видел сотни тысяч мертвецов, видел Белых Ходоков на мертвых конях. И его он тоже видел.
    - Берегись, - шепнул он сидевшей на драконе девушке. – Он здесь…

    Дени почудился голос в порывах ветра, предупреждающий ее. Поежившись, она подняла Дрогона еще выше, стремясь оказаться вне траектории атаки требушетов. Вглядевшись в линию горизонта, она увидела пургу, идущую на них сплошной стеной.
    - Они здесь, - сама себе сказала Дейнерис и шепнула Дрогону: - Дракарис.
    [​IMG] [​IMG]
    - Сигнал, - обратил всеобщее внимание Эдд на вспышку в небе.
    - Готовимся! – крикнул Джон, и его команду повторили на десятки голосов по всей линии.
    Безупречные сомкнули ряды и ощетинились копьями с наконечниками из драконьего стекла. Лучники перетащили огромные связки стрел поближе, а сами вытянулись в линию, зажигая воткнутые в землю факелы и корзины с дровами.
    Вьюга приблизилась, и теперь ее видели все.
    - Они здесь, - в один голос прошептали Эдд и Сэм.
    Ожидание тянулось и тревожило, но никто не смел даже слова сказать. Даже дотракийцы, маячившие позади Безупречных, сдерживали своих коней, хотя те нервно всхрапывали и ржали.
    - Там! – закричал Тормунд, указывая на небо.
    Тьму осветила синяя вспышка…

    Рейгаль, кружащий над Дрогоном, нервно вскрикнул и заложил дугу, спеша уйти с линии удара, когда внезапно из тьмы вырвалась стремительная серо-синяя тень, рассекая небо синим всполохом. Дени задрожала всем телом, видя, как стремительно приближается к ней мертвый дракон…

    С остановившимся сердцем Джон смотрел на то, что происходило в небе. Ни он, ни кто-либо другой не видел ничего, кроме вспышек синего света и росчерков пламени. В этом свете лишь изредка мелькали крылья драконов, но Джона больше всего интересовали всадники.
    «Это ты послал ее туда!» - мысленно наорал он на себя. Но ничего изменить было уже нельзя.
    - Готовьсь! – крикнул Джон, видя, как замахал факелом мальчишка-вольник далеко впереди.
    Сотни стрел устремились к стене, поджигая масло, которым та была облита. В считанные секунды перед войском выросла огненная полоса, которой предстояло преградить мертвым путь и хоть на какое-то время остановить продвижение армии Короля Ночи.
    - Заряжай! – отдал следующую команду Джон, постоянно посматривая в небо.

    Дейнерис сжимала ладонями отростки на шее дракона, но руки сквозь перчатки заледенели так, что девушка ничего не чувствовала и могла лишь молиться всем богам, чтобы в один из разворотов Дрогона не свалиться с его спины. Она сорвала голос, выкрикивая команды, да те были уже и не нужны – два живых дракона бились против мертвого без участия всадников. Ледяной дракон был быстрее и проворнее, поэтому ему раз за разом удавалось уходить от дыхания бывших собратьев, но и Рейгаль, и Дрогон успели пару раз цапнуть Визериона когтями. И без того потрепанные крылья мертвого дракона превратились в решето, но он все еще уверенно кружил между бывшими братьями, неожиданно выныривая из темноты.
    - Семеро… - прошептала Дени, чувствуя ледяное дыхание, просвистевшее совсем рядом и едва не задевшее Дрогона. Рейгаль, вынырнув из темноты, с хрустом вцепился в сустав на крыле Визериона, и драконы закружились. Мертвый вывернул голову и уже собирался было выдохнуть в морду Рейгалю ледяную струю, но в последний миг будто подавился и закричал.
    Драконы расцепились, Дрогон шумно врезался в Визериона, когтями раздирая тому и без того развороченную грудную клетку, выдирая куски мертвой плоти. И вновь Визерион попытался дыхнуть в бывшего собрата, но не смог.
    «Будто кто-то мешает Королю Ночи управлять им», - сообразила девушка.
    Открыв пасть и издав дикий, будоражащий кровь крик-скрип, Визерион метнулся вперед, сшибаясь с Дрогоном. На долгий пугающий миг Дени очень близко увидела Короля Ночи, спокойного, уверенного, с жуткими светящимися синевой глазами. Ее окутал холод. Такой суровый, какого девушка еще в жизни не чувствовала.
    - Дракарис! – закричала она, пытаясь прогнать и холод, и ужас. – Дракарис!
    Дрогон выплюнул струю пламени, которая едва-едва задела крыло ледяного дракона, но тот не остановился и напал вновь, целясь в горло собрату.
    - Нет! – закричала Дени.
    Визерион хрипло взвыл, когда в него сбоку влетел Рейгаль, когтями и клыками круша левое крыло мертвого собрата, вырывая его и с воплем взмывая вверх и в сторону. Дрогон выдохнул прямо в морду ледяному дракону, пламя окутало его на миг и, вцепившись, побежало по шкуре, стремительно вгрызаясь в мертвую плоть. С криком заложив дугу и теряя высоту, Визерион в последний миг столкнулся с Рейгалем. Зеленый дракон закричал…
     
    Последнее редактирование: 14 авг 2018
    Dennik, vasilissa, Oceanemotion и 5 другим нравится это.
  19. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    - Огонь!
    Подожженные снаряды улетали за огненную черту и с грохотом врезались в армию мертвых, поджигая вихтов, кроша их камнями, протыкая осколками. Но их место тут же занимали другие, морем подкатывая все ближе и ближе.
    - Их так много! – крикнул Эдд, оглянувшись к Джону.
    - Прекратить огонь! – взревел Джон, не слыша Эдда и не видя ничего, кроме сцепившихся в небе драконов.
    Требушеты послали еще несколько снарядов и затихли. Вся армия живых замерла. Темное небо огласил скрипучий, как снег, вой огромного темного монстра, по дуге снижающегося прямо на ряды шагающих вперед мертвых по ту сторону стены огня.
    - Рейгаль… - прошептал Джон.
    Пока все следили за падением мертвого дракона, северянин видел лишь мечущегося в небе Рейгаля. Тот хрипел, шипел, заваливался на одно крыло, постоянно теряя высоту. В какой-то миг, заложив дугу над Винтерфеллом, дракон дыхнул пламенем, и то зацепилось за приземистую башню крепости. Падая, дракон пронесся над армией, и, исторгнув струю огня, свалился на заледеневшую землю.

    Лошадь Сансы встала на дыбы, но леди удалось ее сдержать и успокоить.
    - Начинайте тушить пожар! – скомандовала она, оглянувшись к ждущих приказа мейстеру и солдатам. – Мейстер Волкан, успокойте людей. Нельзя допустить панику в крепости.

    - Нет! – вскричала Дени, глядя на то, как падает Рейгаль. – Нет!
    Ее сердце сжалось от дикой боли и предчувствия беды. Даже сидя на Дрогоне, даже сражаясь с мертвым драконом и его всадником, девушка не боялась так, как сейчас.
    - Я не могу потерять и его, - пробормотала Дени. Слезы льдинками замерзали на ее щеках.
    Рейгаль, издав крик, обрушился на землю, оказавшись у самой линии огня… Так близко к врагу. Ослабевший, раненый, беззащитный.
    - Вниз, Дрогон, вниз! – закричала Дени, крепче сжимая отростки на шее дракона.
    Она не может быть в небе, когда ее ребенку плохо. Она не может остаться в стороне…

    Они не верили своим глазам. Никто не верил. Все стояли и смотрели на Рейгаля. Тот шипел и выл, явно испытывая боль в грудине.
    - Как Рейгар… - внезапно пробормотал кто-то у Джона за спиной.
    - Ходоки! – предупреждающе вскричал сир Давос.
    Джон тоже их увидел. Синеватых. Спокойных. Молчаливых. Они шли сквозь армию мертвых, собираясь пересечь огненную преграду и добить мечущегося дракона. Мужчина вздрогнул. Из-за него погиб Визерион. Дени пожертвовала драконом, спасая их всех в той глупой авантюре, что предложил Тирион. Если сейчас они потеряют Рейгаля…
    Он мотнул головой.
    Он не может позволить Дени потерять еще одно дитя. Он не может позволить ее страдать снова. Он не сможет смотреть ей в глаза, если не предотвратит этот кошмар.
    - Стой! – сир Джорах схватил Джона за рукав, когда тот решительно выхватил у солдата уздечку своего коня. – Это дракон! И сейчас он в ярости! Он порвет тебя или сожжет!
    - Хоть погреюсь! – зло бросил Джон, вскакивая в седло.
    [​IMG]
    [​IMG]

    Дени приземлилась посреди расступившихся Безупречных. Ее сердце рвалось туда, вперед, где метался Рейгаль, но девушка прекрасно осознавала, что не может так рисковать. Рисковать собой. Рисковать Дрогоном.
    Несколько секунд спустя она уловила, что люди вокруг нее замерли, будто потрясенные чем-то. Вглядевшись, она с ужасом вскрикнула, видя темного всадника на вороном коне, скачущего прямо к дракону…

    - Он ополоумел? – хмуро спросил Бронн, нарушив всеобщее молчание.
    Джейме наконец очнулся от потрясения и, пытаясь отогнать собственное воспоминание о столкновении с драконом, скомандовал:
    - Лучники! Вперед! Цельтесь в Иных! – И добавил уже для Бронна: - Дракон перекрывает обзор… А Ходоков слишком много на одного мальчишку.
    - Говорят, этот парень уже убил двоих таких, - играя кинжалом, заметил Бронн. – И говорят, что нынче на Севере нет ни одного мечника, кто бы справился с Джоном Сноу.
    - А ты?
    - А зачем? – удивился наемник. – Если он выживет, а вы – нет, то именно от него я получу свой замок.
    Джейме глухо ругнулся, не отрывая взгляда от идущих сквозь огонь жутких созданий.

    - Лучники! Лучники! – пережив первое потрясение, заголосили сир Давос, лорд Гловер и еще десяток знаменосцев.
    Живые замерли в ожидании, готовые защитить своего сюзерена, если он не справится, и проклиная его за то, что полез под брюхо к дракону.
    - Мальчишка, - выплюнул Мормонт.

    Санса перестала дышать и едва не соскользнула с лошади, видя, как там, далеко впереди, Джон ринулся к дракону. Бриенна заботливо придержала девушку, не позволив той свалиться на землю.
    - Зачем? – выдохнула Санса, с трудом глотая обжигающий холодом воздух. – Зачем? Он ведь погибнет.
    Тирион не ответил. Глядя на то, как резко переменилось настроение в рядах людей, как их начинает охватывать паника, Тирион был готов ринуться вперед и, схватив Джона, попытаться вбить хоть каплю здравого смысла в голову бесстрашного мальчишки.

    Рейгаль зашипел на Джона, когда тот, соскочив с коня, стал обходить огромного зверя с правой стороны. Дракон шумно втянул воздух, глядя на человека глазами, пылающими болью. Конь Джона, не желая соседства столь опасного создания, с ржанием умчался обратно.
    - Давай… уходи, - сказал Джон Рейгалю. – Ты не можешь погибнуть.
    Зверь не ответил.
    Джон глянул в глаза дракону и решительно встал перед его мордой, спокойно повернувшись спиной. Он знал, что должен бояться, но огромный зверь позади не пугал. Джон даже успокоился еще сильнее, чувствуя жар от громадной туши и слыша глухое ворчание зверя.
    Глубоко вздохнув, Джон вытащил меч из ножен, приготовившись встретиться с Ходоками. Их было шестеро и все они, нацелив свои ледяные мечи, шли на мужчину и дракона.

    Одного, самого дальнего, поразила стрела раньше, чем он пересек линию огня. Джон не знал, но это Эдмур Талли направил обсидиановый наконечник прямо в плечо иному. Белый Ходок, заскрипев, изогнулся, глядя на маленький кусочек драконьего стекла – и осыпался кусками льда.
    Еще одного сразил кто-то из северян, не выдержав напряжения и послав стрелу до команды.
    - Держать! – рявкнул сир Давос.
    Старому контрабандисту и вояке совсем не нравилась эта ситуация. Дракон и Джон заслоняли собой остальных Ходоков, не давая лучникам шанса отыскать цель и при этом не задеть Короля Севера.
    [​IMG]
    Дени сидела на спине Дрогона и с ужасом смотрела на то, как Джон принял первый удар ледяного меча и отвел его от себя, решительно ударив в ответ и в ледяные искры разнеся Иного. Трое других действовали осмотрительнее и напали все вместе, явно желая в три ледяных меча поднять Джона над землей.
    - Семеро… - прошептала она, глядя на этот жуткий бой, но тут же одернула себя. – Нет.
    За эти дни она хорошо узнала Джона, узнала Север. Узнала суровость этого края.
    - Семеро нам здесь не помогут. Они не знают, что такое зима, а зима не признает их богами, - пробормотала девушка, не зная, как вознести молитву чужим для нее богам. – Нет. Старые Боги – боги Севера. Боги Джона. Боги его людей. Боги моих людей. Значит, и мои боги.

    Джон поднимал и опускал меч, раз за разом принимая тяжелые удары ледяных лезвий. Те крошились, сыпали ледяными искрами, но не ломались.
    Позади Джона, шумно дыша, бил хвостом Рейгаль. Наверное, это должно было пугать, но Джон будто впитывал тепло от драконьего тела и с каждой секундой его удары становились все яростней.
    Он разнес в ледяное крошево зазевавшегося Иного и с визгом переломил клинок еще одному. Он заступил дорогу третьему, не боясь стоять прямо напротив морды дракона и чувствовать спиной зарождающийся в пасти сгусток пламени.
    Джон разбил Иного и обернулся, собираясь добить почти безоружного Ходока. Тот сделал шаг к дракону, занося обломок ледяного меча…
    - Нет! – крикнул Джон, бросаясь наперерез.

    - Нет! – закричала Дени, видя, как Джон бросился вперед, пытаясь остановить Иного. – Нет!
    Рейгаль захрипел и плюнул огнем прямо перед собой. По армии живых пронесся слаженных возглас ужаса, и люди замерли, глядя на растаявший снег перед линией огня, где больше не было Ходока.
    - Король! Где Король? – не веря своим глазам, вымолвил сир Давос.
    Земля перед мордой дракона чернела. Но Джона Сноу перед Рейгалем не было…
     
    Последнее редактирование: 14 авг 2018
    Dennik, vasilissa, Oceanemotion и 4 другим нравится это.
  20. AnnaRina

    AnnaRina Знаменосец

    - Нет! – полный боли крик Дейнерис пронесся над полем. Ей показалось, что весь мир перевернулся, а все кругом заслонила еще более темная и непроглядная ночь.
    В ужасе глядя вперед, она не видела ни людей, ни врагов, ни огонь. Лишь темно-серую, почти черную северную землю рядом с Рейгалем.
    - Нет, - повторила девушка, соскальзывая с Дрогона.
    Дракон поворчал, но позволил Дени спуститься. Она кинулась вперед. Казалось, армия живых замерла, пораженная произошедшим. Казалось, даже армия мертвых по ту сторону уже догоравшей линии костров остановилась. Замер даже Король Ночи, стоя на туше завалившегося на бок дракона и глядя на Рейгаля. Казалось, все мысли и все взгляды в этот миг сосредоточились на том клочке почвы, где совсем недавно стоял Джон Сноу.
    Безупречные не пытались остановить свою Королеву. А она, отбросив всякую гордость, со слезами бежала вперед, чувствуя, как живое тепло ее часто бьющегося сердца медленно покидает тело.
    - Нет, нет, нет, - бормотала она.
    Внезапно путь ей преградил белый волк. Дени попыталась обогнуть Призрака, но тот глухо на нее зарычал и подвинулся, не позволяя пройти.
    Задыхаясь, Дени вцепилась в загривок волка и глухо зарыдала. Ее ноги подкосились и она бессильно упала на колени, в грязь и снег, наплевав на свой статус, наплевав на гордость, наплевав на то, что в эту секунду ее видят обе армии.

    - Джон! – выдохнула Санса и задрожала.
    - Леди Санса! – вскричала Бриенна, подхватывая девушку, чтобы та не свалилась с седла. – Подрик, помоги мне.
    Тирион сглотнул и протянул руку к меху с вином. Пальцы его дрожали. Варис рывком выдернул из рук карлика мех и сделал приличный глоток.

    Сир Давос замер, не в силах ни отдать приказ, ни даже сдвинуться с места. Его взгляд заволокла дымка слез, и мужчина судорожно глотнул воздух. Рядом с ним шумно дышал Эдд.

    В тишине, нарушаемой лишь треском огня, медленно закружились крупные снежинки, оседая на земле, плечах людей, белом мехе Призрака, парком взмывая над драконами. Дени глухо рыдала, обнимая волка за шею и пытаясь согреться. Ее била дрожь, а внутри, медленно прокручиваясь, засела ноющая боль.
    Дейнерис прижала ладонь к животу. Казалось, даже ее нерожденное дитя плачет вместе с ней. Их… Их с Джоном дитя.

    Снежинка опустилась и с шипением испарилась с потемневшего до черноты кусочка обсидиана. Вторая снежинка упала на лоб. Рядом шумно дыхнул Рейгаль, переставляя огромными лапищами по превратившейся в грязь земле.
    Джон открыл глаза и на секунду замер, пытаясь понять, что с ним случилось. Тело подчинялось. Он чувствовал свои руки и ноги. Ожидаемой дикой боли не было, хотя он отчетливо помнил, как его рука оказалась на линии удара драконьего пламени.
    В ушах звенело, и, кроме издаваемых Рейгалем звуков, Джон ничего не слышал. Медленно, ужасно медленно он поднялся на колени. А потом, подобрав и воткнув Длинный Коготь в землю, начал вставать в полный рост.

    Единый вздох пронесся по армии живых, заставив Дени открыть глаза и посмотреть вперед. Увидев, как Джон медленно поднимается, как дымится его правый рукав, Дейнерис позабыла как дышать.

    - Как это возможно? – прошептал Тирион. – Он… жив?

    - Чтоб всех нас! – выдохнул Бронн. – С каких пор Старки стали несгораемыми?

    - Это чудо! – с фанатичным блеском в глазах прошептал Берик. – Это чудо Владыки!
    - Брехня, - отмахнулся Пёс. – Никому не войти в пламя и не выйти из него таким же.
    - Он жив, - не слушая их обоих, прошептал Джендри.
    - После такого видно придется поверить, что он на самом деле какой-то бог, - довольно фыркнул Тормунд, оглядываясь на толпу вольного народа, взиравшего на Джона с благоговейным ужасом.

    Джон поднялся, глядя только перед собой. Впереди было утихающее пламя и море вихтов, готовых накатить на живых и поглотить их. Джон не оглянулся. Сейчас им владело чувство, что стоит ему обернуться, увидеть страх в глазах людей, и он не сможет сражаться. Не сможет защищать других…
    Когда-то, в прошлой жизни, он выбрал путь Ночного Дозора. Это было в прошлой жизни...
    Теперь он не обязан был блюсти свои обеты, данные пред ликом чардрева. Он отдал жизнь за Ночной Дозор. Ее у него отобрали... Сейчас... Сейчас он не мог принести ту же клятву. У него был дом... Семья... Корона... Но что-то тревожно сжималось в груди, и он прошептал:
    - Я - меч во тьме...
    Пламя погасло, и первый вихт ринулся на Джона. Удар пришелся по шее мертвяка, и меч разрубил хрупкие кости от ключицы до болтающихся на поясе ошметков шкур.
    - Я - огонь, который разгоняет холод...
    Джон вонзил лезвие меча в одного мертвяка и толкнул на второго, позволяя валирийской стали найти еще одну цель.
    Меч в руке горел, но Джон не ощущал его жара.
    - Я - свет, который приносит рассвет...
    Рейгаль позади него дыхнул пламенем по левой стороне, где мертвяки разнесли нагромождение из углей и теперь рвались вперед.
    - Я - рог, который будит спящих...

    Меч светился. По нему пробегали красноватые всполохи, но это совсем не напоминало тот огонь, что зажег на своем мече Дандарион.
    Завороженная, Дени смотрела на пляску этого пламени. И на то, как огонь отражается в броне.
    Рейгаль дыхнул пламенем, и в этот миг Дени показалось, что огонь, отразившись в драконьем стекле на доспехе Джона, сложился в ощерившегося трехглавого дракона.
    - Кровь от крови моей, - прошептала девушка, глядя на Джона. В один миг все, что она слышала… все, что она знала… все, что казалось ей странным… Все соединилось в единое целое. Она не знала, как и почему, но каждой частицей тела ощущала, что ей открылась правда. – Кровь от крови моей…

    Никто не отдал приказ, но, зародившись в рядах, над полем взревел слаженный вопль, и люди бросились вперед.
    Краем глаза Джон заметил, как навстречу вихтам подступают люди. Северяне, выходцы из Эссоса, долинцы, речники, ланнистеры, вольный народ – в едином порыве они столкнулись с обезумевшим морем мертвых.
    Джону казалось, он слышит крики, но он не мог поверить собственным ушам.
    - Белый Волк! - разносилось над морем живых.
    - Жги! - орали всадники Долины, размахивая клинками и факелами.
    - За Короля! – ревели воины Медвежьего острова. Этот крик подхватили и другие северяне, неся его, как клич в этой кромешной тьме. – За Короля! За Короля Севера!
    - Я - щит, что охраняет царство людей... – прошептал Джон, поднимая меч.

    Тирион не верил своим глазам. Не верил, но был вынужден признать.
    - Они идут за ним, - потрясенно констатировал факт Варис.
    - Он… - начал было Тирион, но не смог завершить фразу, чувствуя, что есть что-то, чего он не понимает.
    Когда-то от злости он заметил Роббу Старку, что его незаконнорожденный брат обладает большим потенциалом для владыки, чем сам наследник Винтерфелла. Теперь же… Теперь же десницу посетила мысль, что те его слова были пророческими.

    Воины держались на некотором расстоянии от Джона, стараясь не попасть под удар пламени дракона. Он же бился прямо в центре этого огненного пекла, словно не чувствуя страха ни перед врагом, ни перед драконом.
    Взглянув во взметнувшееся пламя, на миг Джейме показалось, что он видит рядом с Джоном других воинов. Хорошо знакомых воинов в потертых латах Королевской Гвардии. Тенями те плясали рядом с Джоном Сноу, ловко разрубая на части мертвяков.
    Джейме моргнул.
    Нет, это всего лишь сам Джон Сноу сражался с армией мертвых…
    Но секунду спустя Джейме вновь словил себя на странном ощущении, что видит кого-то еще. Кого-то в черной броне, в высоком шлеме, украшенном крыльями. Кого-то с алым драконом на груди.
    - Он совсем как Рейгар… - подумал Джейме и ошеломленно замер, а после, чувствуя удивительную ясность и уверенность бросился вперед, позабыв, что потерял руку, позабыв, что прошло больше двух десятков лет с тех пор, как он был самоуверенным зеленым мальчишкой, готовым на все, лишь бы биться рядом с прославленными воинами и войти в их число. Он вернулся назад, в то время, когда был лучшим. В то время, когда еще не наделал так много глупостей…
    Меч взлетал и опускался в левой руке Джейме Ланнистера так же проворно, как когда-то в правой. Он разил и разил врагов. И видел рядом своих старых друзей, которые криками и смехом подбадривали его.
    - За Короля! – вскричал Джейме. Тот из прошлого, который верил в свои клятвы и хотел быть похожим на своего кумира – Эртура Дейна.
     
    Daniel von Targaryen, Dennik, vasilissa и 7 другим нравится это.