talsterch

Ленный рыцарь
Сложно сказать, кто и при каких обстоятельствах это в итоге будет расследовать... Скоро в Вестеросе такое начнётся :eek:
А в процессе расследования, как известно, важно не выйти на самих себя :sneaky:
кстати да про то кто агент Браавоса опозиция или Ланистеры это ещё бабка на двое сказала ( с точки зрения простого вестеросца или даже следователя спецслужб) а вот винтовка жандармерии из ктьорой растреливали народ вполне себе вещьдок. Так что могут подумать (простые вечтеросцы и слкдователи) что может это Ланистеры используют Безликих для расправы с опозицией
 

Alleyne Edricson

Наемник

Рапорт двенадцатый

от: Никто 58
кому: Чёрно-Белый Дом
локация: Королевская Гавань
дата: семь недель до операции «Тысячелетие»


Много собак и полиции нагрянуло в музей через час после открытия.

Лидер Нации намеревается посетить Красный замок, и вот теперь подразделение K9 столичной жандармерии обнюхивает тут всё в самом прямом смысле этого слова. Жандармы осматривают конюшни и арсенал, простукивают пол в тронном зале, копаются в мусорных баках и с грохотом двигают увесистые старинные крышки канализационных люков, дабы убедиться, что никто не запихнул взрывное устройство в коллектор.

Напрасно.

Бродяжка у нас не дура — прятать бомбу в столь очевидных местах она не станет. Давно прошли те наивные времена, когда любой террорист-любитель мог выстрелить из револьвера в премьер-министра, швырнуть свою адскую машинку в королевскую карету или засесть с винтовкой на складе учебников. Простой смертный больше не сможет подобраться к персоне подобного ранга достаточно близко; в последние десятилетия убийство высшего лица великой державы стало действительно нетривиальной задачей, справиться с которой по силам лишь штучным специалистам. Это как захватывающая игра, в которой раньше вела одна команда, но теперь инициативу перехватила другая.

Всех туристов из Красного Замка повыгоняли, так что аниматоры наслаждаются заслуженным отдыхом — мы тут словно подростки, школу которых заминировали по телефону. Я сижу на нижней ступеньке Железного трона, а чуть сбоку, так, чтобы директор музея не видел его смартфона, расположился Эдрик Дейн. Он зачитывает свежие новости. Шаи с нами нет.

— Жаль, — вздыхает Эдрик. — Наша Висенья была прикольной.

Этим утром костюм королевы Висеньи остался одиноко пылиться в шкафчике Шаи. Вот так оно и бывает: сегодня ты работала в дурацком музее живой истории, ходила на футбол и пыталась захомутать богатого парня, а назавтра тебя уже нет. Валар моргулис. Гораздо более странным выглядит въедливое чувство вины, которое гложет в связи с этим меня. Кто-то из учителей в Чёрно-Белом Доме однажды сказал: «Разжигая пламя, мы не всегда можем контролировать ход пожара». Иногда всё неожиданно выходит из-под контроля, события начинают развиваться как бы сами собой и ты уже не знаешь, кто в нём сгорит — только враги, или друзья тоже. Вероятно, этот случай как раз из таких.

Служебная овчарка продолжает водить кинолога, облачённого в тёмно-синюю форму жандармерии, вокруг колонн, а Эдрик продолжает:

— Если вспомнить историю, Висенья как раз прожила дольше всех. Сначала погибла Рейнис, затем скончался сам Завоеватель. И только потом, лет через семь или восемь, умерла Висенья.

Слегка повернув голову в сторону светящегося экрана, я вижу присыпанный листьями газон и пробитый пулями флаг с трёхглавым драконом. Из-под флага торчат ноги в кедах. Ужасно глупо.

— Вчера, — говорит Эдрик, — мы тоже собирались пойти к мэрии, но в последний момент зарубились в FIFA с парнями из общаги. Так бы ты ещё и венценосного брата потеряла.

— Да, — отзываюсь. — Сама планировала полететь туда на драконе. Повезло, видимо, что он не завёлся.

Прошлой ночью Чёрно-Белый Дом санкционировал убийство президента Тайвина Ланнистера — Якен донёс до нас это известие на утреннем собрании в офисе Бродяжки. То, о чём так долго мечтала мстительная девочка, случилось. Без малого четыреста лет Безликие не вручали дар Бога Смерти столь высокопоставленным персонам, и вот теперь этот исторический момент настал.

Если верить Эдрику, церемония инаугурации нового-старого президента начнётся сегодня в 19:00.

— Опять полгорода перекроют, — сетует он. — К «Драконьему логову» будет не пробраться… П-с-с-с, директор спускается! — И прячет телефон в сапог, дабы не оказаться натянутым за историческое несоответствие.

Легонько цокая когтями по полу, собака направляется к выходу из Тронного зала. Девушка, с которой директор всё это время разговаривал на галерее, спускается вниз и перекидывается парой фраз с жандармом.

Собеседнице директора музея лет двадцать пять — у неё бледная кожа северянки и лицо типичного агента Секретной службы. Волосы сплетены во что-то замысловатое на затылке, на поясе тактических брюк песочного цвета находится кобура, из которой торчит рукоять Беретты-92. Закатанный рукав чёрной джинсовой куртки открывает татуировку в виде ободранного человека на косом кресте. Всё ясно, дредфортская дрянь. Безрезультатно стараюсь вспомнить, где могла видеть её раньше.

— Мисс Рэдвуд. — Директор семенит к Железному трону. — Вы давно тут работаете и хорошо знаете территорию… проводите специального агента Миранду Бенсон по нашему замку до восточного двора.

Я сердито хмурю брови, глядя на него исподлобья. Щёки директора смешно багровеют — он теребит бабочку, но в итоге всё-таки поправляется:

— По вашему замку.

— Так и быть, — соглашаюсь максимально небрежно. — Провожу.

Перебрасывая волосы на другое плечо, я совсем забываю о спрятанной за обнажившимся ухом сигарете, и директор музея довольно вытягивает губы в улыбке злорадного ботаника. Ещё восемьдесят львов штрафа королеве Вестероса.

За пределами полутьмы тронного зала строятся завершившие свою работу кинологи и их питомцы, а мы с сучкой из Секретной службы шагаем мимо мраморных валирийских сфинксов, стерегущих вход в Палату Малого Совета. Мимо фрейлины, виртуозно набирающей сообщения в мессенджере. Мимо конюха, карманы которого набиты не сахаром для лошадок, а таблетками экстази. Стоящий на посту у подъёмного моста Золотой плащ надел шерстяной подшлемник, хотя на самом деле ему не холодно — просто там спрятаны наушники. По задумке, всё в Красном замке должно выглядеть как много веков назад, но ничего путного из этого не выходит, ибо в душе каждый аниматор немножко диверсант.

— Стрёмная работка, — говорит Миранда. — Живёте в бесконечном Средневековье как в дне сурка.

За Малым Чертогом пахнет жареной картошкой — забегаловка для туристов украшена вывесками под старину, однако запах фастфуда убивает всю историческую достоверность на корню. Старика Илина Пейна на месте нет, только топор одиноко лежит на плахе. Всем плевать на тот факт, что в реальности королевский палач рубил головы мечом — туристы хотят видеть стереотипного палача, и они его получают.

— Ка-а-азнь, — мечтательно тянет Миранда. — Знаешь, а ведь казни были не только первым хардкорным реалити-шоу, но и важным элементом воспитания. В наше время мир стал таким безопасным, таким гуманным и либеральным…аж тошно. Особенно тут, на юге. Вот у нас на Севере после революции порядок восстановили быстро, а всё почему? Генерал Русе Болтон — человек старой закалки, а потому в Дредфорте умеют правильно перевоспитывать врагов государства.

Миранда продолжает пялиться по сторонам. Постороннему человеку она может показаться беспечно рассматривающей достопримечательности, но я-то знаю, что эта стерва подмечает удобные снайперские позиции на твердыне Мейгора.

Мы поднимаемся на крепостную стену, откуда открывается отличный вид на залив и правый берег Черноводной: на все эти стеклянные фаллосы небоскрёбов, взмывающие в серо-синее осеннее небо. На боевой площадке за Башней Белого Меча разместилась 25-фунтовая пушка — из неё производят традиционный полуденный выстрел. Кроме трёх артиллеристов, обслуживающих орудие, никакого другого военного персонала в Красном замке не осталось.

Как бы невзначай я любопытствую:

— Слушай, а что стало со Старками? Ты не в курсе?

Миранда пристально смотрит на меня глазами цвета талой воды в канаве.

— А тебе до них какое дело?

— Да так, — говорю, — родители пару раз сплавляли меня на лето в лагерь септы Мордейн, там я и повстречала отпрысков генерал-губернатора Севера. Признаться, они мне сразу не понравились.

Миранда улыбается своими белоснежными зубами — гадко, прямо как Рамси Болтон. Такое ощущение, будто в академии Секретной службы всем будущим сотрудникам выдают одно стандартное выражение лица на всех.

Лицо. Лицо агента Секретной службы. Ну конечно же.

Гениальная в своей простоте мысль пронзает меня внезапно, словно прилетевший в спину арбалетный болт. Чтобы подобраться к Лидеру Нации, Никто 58 должна стать агентом Секретной службы. И почему никто не додумался до этого раньше?

— О-о, летний лагерь септы Мордейн, — с гнусным задором произносит Миранда. — Я там тусила в восемьдесят девятом. Помню, мы с девчонками подвесили на чардрево вниз головой эту мелкую уродину… как её… — Она прищёлкивает пальцами, задумчиво закататив глаза. — Арью Старк, во. После революции все эти щенки куда-то пропали, да и хрен с ними.

Вот сука.

Это же одна из тех старшеклассниц. То-то её физиономия показалась мне знакомой. Чтобы скрыть раздражение, я вынимаю из-за уха сигарету и яростно клацаю зажигалкой.

— Ладно, спасибки за экскурсию, — говорит Миранда. — Кстати, а где у вас туалет?

— А, — повторяю рассеянно, — туалет. Пошли, покажу.

Уборная для посетителей располагается в бывших казармах Золотых плащей у восточной стены. Без толп туристов внутренний двор кажется непривычно пустым и тихим — только чайки кричат над Черноводным заливом.

Когда специальный агент Миранда Бенсон открывает деревянную дверь с треугольником женской фигурки на табличке, я выбрасываю сигарету в урну и оглядываюсь по сторонам. Никого нет. Когда она проходит внутрь, чуть замедляю шаг, на ходу снимая с себя пояс — тонкий и кожаный, инкрустированный рубиновыми стекляшками. Не самое удачное оружие, но из всех пришедших на ум идей эта выглядит наименее поганой. Когда делает шаг к кабинкам — набрасываю пояс ей на шею, быстрая, как молния.

Я резко поворачиваюсь спиной, затягивая импровизированную удавку, и мы обе кружимся на месте как адская юла, мелькая в зеркале над рукомойником: блондинка в чёрно-красном и брюнетка в чёрно-коричневом.

— Ты права, — говорю. — Север был слишком мягким. Но он всё помнит. Валар моргулис.

Миранда хрипит, инстинктивно хватаясь руками за пояс, потом начинает тянуться к пистолету. Я бью её под колено каблуком, роняя нас обеих на холодный и скользкий кафельный пол. Плохо зафиксированное в руке оружие с грохотом падает рядом. Десять лет назад она была слишком большой и сильной для девочки Арьи, но с тех пор многое поменялось. Наши волосы хаотично переплетаются, лезут в рот и нос. Под потолком с монотонным гулом крутится вытяжной вентилятор, а я говорю:

— Мне нужна твоя одежда.

В прошлой жизни мы с братом Джоном любили поиграть в один классный стелс-экшн — за главного героя там был лысый генномодифицированный наёмник, в арсенале которого в числе прочего имелась и удавка. Так вот: если сейчас кто-то решит заглянуть в туалет — фрейлина, например, или хотя бы уборщица — жёлтый индикатор тревоги в левом нижнем углу экрана станет красным, заиграет тревожная музыка и моя миссия будет провалена. На сей раз по-настоящему. Что я творю, дорогой Чёрно-Белый Дом.

— Мне нужен твой значок.

Залп полуденной пушки грохает где-то над нами, и я седлаю обмякшее тело своей противницы. До сих пор нам никто не помешал — быть может, сам Многоликий желает, чтобы Никто 58 проникла на церемонию инаугурации? Переставив колено на шею Миранды и схватив её за подбородок обеими руками, я готовлюсь услышать хруст шейных позвонков.

Выдыхаю:

— И твоё лицо.
 
Последнее редактирование:

Rhaenys Stark

Мастер-над-оружием
Да блин, ну разве можно вот так главу внезапно на самом интересном обрывать :woot:
Арья просто безумно рисковая, её тут затопили личные чувства, и она действует дико непрофессионально. Всю операцию провалить может. И как, интересно, она от трупа избавляться станет и лицо снимать, разве это такое быстрое дело)
 

talsterch

Ленный рыцарь
Да блин, ну разве можно вот так главу внезапно на самом интересном обрывать :woot:
Арья просто безумно рисковая, её тут затопили личные чувства, и она действует дико непрофессионально. Всю операцию провалить может. И как, интересно, она от трупа избавляться станет и лицо снимать, разве это такое быстрое дело)
да да полностью согласен. И кстати у Вас профиль просто "подогнан" под фанфик
 

Alleyne Edricson

Наемник
Да блин, ну разве можно вот так главу внезапно на самом интересном обрывать :woot:
Открыл голливудскую методичку на параграфе "клиффхэнгеры для начинающих" :angelic:
Но у автора как раз начался весенний обострение писец, так что я надеюсь выкладывать по главе в неделю или чуть реже :writing:
Арья просто безумно рисковая, её тут затопили личные чувства, и она действует дико непрофессионально. Всю операцию провалить может. И как, интересно, она от трупа избавляться станет и лицо снимать, разве это такое быстрое дело)
Да уж, это однозначно её самый импульсивный и непрофессиональный поступок.

С другой стороны, кое-какой план действий у Арьюшки всё же имеется - в замке есть технические помещения, где тело может пролежать необнаруженным пару дней.

Ну и в принципе, для неё сейчас главное - "УБИТЬ, УБИТЬ, УБИТЬ ТАЙВИНА! :rage:" этим вечером, а дальше хоть трава не расти.
 

talsterch

Ленный рыцарь
Открыл голливудскую методичку на параграфе "клиффхэнгеры для начинающих" :angelic:
Но у автора как раз начался весенний обострение писец, так что я надеюсь выкладывать по главе в неделю или чуть реже :writing:

Да уж, это однозначно её самый импульсивный и непрофессиональный поступок.

С другой стороны, кое-какой план действий у Арьюшки всё же имеется - в замке есть технические помещения, где тело может пролежать необнаруженным пару дней.

Ну и в принципе, для неё сейчас главное - "УБИТЬ, УБИТЬ, УБИТЬ ТАЙВИНА! :rage:" этим вечером, а дальше хоть трава не расти.
А как скрыть "исчезновение " "Аргелы"?И как пройдёт встреча псевдо Миранды и Рамси Болтона ? Может удастся убить и Рамси вместе с Тайвином?
 

Alleyne Edricson

Наемник
А как скрыть "исчезновение " "Аргелы"?И как пройдёт встреча псевдо Миранды и Рамси Болтона ? Может удастся убить и Рамси вместе с Тайвином?
Вам прямо весь сюжет возьми да перескажи. Увидите ;)
 

Alleyne Edricson

Наемник
Рапорт тринадцатый

от: Никто 58
кому: Чёрно-Белый Дом
локация: Королевская Гавань
дата: семь недель до операции «Тысячелетие»

— Браавоссцы. — Рамси Болтон громко втягивает воздух носом, вглядываясь бесцветными глазами в темноту над моим ухом. — Эти выродки где-то рядом. Кожей ощущаю их присутствие.

Я раздуваю ноздри и пялюсь вверх — туда, где в вечереющее небо возносится громадина одетой в чёрное стекло Ланнистер-тауэр, все её пятьдесят восемь этажей. Воздух в деловом центре Королевской Гавани немного солёный, со щедрой примесью выхлопных газов, свежеуложенного асфальта, общепита и выставленных на тротуары мешков с мусором. Если вы идейный карьерист, обитающий здесь с раннего утра и до полуночи, то рано или поздно зловредные загрязняющие частицы непременно забьют ваши артерии, а потом — раз! — гипоксия головного мозга. Инсульт. Валар Моргулис.

— Не, — отвечаю. — Ничего такого. Типичная Кай-Эль.

Для протокола: сегодня боевик Никто 58 — Миранда Бенсон, агент Секретной Службы. Я обеспечиваю безопасность Тайвина Ланнистера во время церемонии инаугурации.

Тащить Миранду через двор к входу в подземелье было бы слишком рискованно, пришлось оставить её на втором этаже казармы Золотых плащей. Там идёт вялотекущий ремонт, так что тело без лица не должны обнаружить до завтрашнего утра. По крайней мере, я надеюсь на это. Если всё пойдёт как надо, моя операция станет одной из самых дерзких и эффектных в истории Ордена. Если труп обнаружат сейчас — возглавит список эпичнейших провалов. Граница между успехом и крахом порой бывает адски зыбкой. Через минуту какому-нибудь оруженосцу и фрейлине приспичит уединиться в укромном местечке, и всё — миссия провалена.

— Великолепная тишина, — удовлетворённо сообщает Рамси. — Без людишек этот город гораздо лучше.

Титос-Ланнистер-авеню стрелой улетает на запад, и солнце садится на её противоположном конце, словно гаснущий прожектор. Этим вечером улицы на правом берегу Черноводной напоминают пустынные просеки в гигантском лесу из стекла и бетона. Весь центр Королевской Гавани будет перекрыт на время инаугурации. Если верить слухам, на отделку апартаментов Тайвина Ланнистера ушло больше ста миллионов драконов. Говорят, даже унитазы там сделаны из золота. В эти самые минуты диктатор покидает свою роскошную высотную крепость, чтобы спуститься на лифте вниз — к бронированному лимузину, поджидающему своего пассажира у входа в башню. Весь квартал обнесён полицейскими заграждениями и оцеплен Секретной Службой, но никто из врагов не ожидает, что реальная опасность исходит от специального агента Миранды Бенсон.

Сейчас можно сделать так: р-раз! — славная «Беретта» вылетает из кобуры. Бах! — содержимое черепа проклятого диктатора летит на идеально чистую плитку перед Ланнистер-тауэр. Пятнадцать шагов, не промахнёшься. Правда, у этого сценария есть один существенный недостаток: агент Никто 58 неизбежно умрёт следом. «Спокойная, как вода», — повторяю про себя и скрепя сердце наблюдаю, как золотые бакенбарды безнаказанно проплывают мимо. Вижу, как распахивается тяжёлая дверь с многослойным бронестеклом. Бронебойная пуля калибра 7.62 не пробьёт такое даже в упор, и пытаться не стоит. Как она закрывается.

— Это один-семь, мы выдвигаемся, приём, — рация, настроенная на полицейскую частоту, оживает в машине у меня за спиной.

— Авеню перекрыта до двадцать шестой, приём, — хрипит кто-то.

Полицейские растаскивают свои металлические заборчики, чтобы кортеж мог отъехать от Ланнистер-тауэр сквозь образовавшуюся брешь. Мы пристраиваемся к машине, следующей за президентским лимузином, а рация говорит:

— Это девять-пять, мост перекрыт, приём.

— Королевский мост, — фыркает Рамси, раздражённо взмахивая рукой. — Никакого короля нет уже шесть лет, а мост до сих пор не переименовали… Нет, мне это не нравится.

— Мост? — интересуюсь.

— Не, — мотает головой Рамси, — смерти Мерретта Фрея и Яноса Слинта. Чем больше я думаю над этим дерьмом, тем больше оно мне не нравится. Видела Аргеллу Рэдвуд, девку из музея живой истории? Что о ней думаешь?

Боги, один вопрос лучше другого.

— Да ничего, — максимально небрежно пожимаю плечами, — девка как девка. Типичная неудачница, ничего интересного.

Рамси поджимает губы и сужает глаза, сосредоточенно вглядываясь в габаритные огни машины впереди. Стальные тросы подвесного моста причудливой паутиной нависают над проезжей частью. Если поднять глаза чуть выше, до люка, можно увидеть хвостатый файербол кометы, будто зависшей на небосводе.

— Сраная комета, — изрекает Рамси. — Бесит.

—…Шесть-шесть, Систерс-авеню перекрыта до Роузгейт, приём? — вспыхивает рация.

А Рамси выдаёт:

— Эти двое — браавосские шпионы, зуб даю. У#бки. Мрaзи. Ты веришь в существование Безликих?

Я чуть не подпрыгиваю на месте.

— Рамси, — говорю осторожно, — тебе пора отдохнуть.

— Да… Да, ты права, наверное, — неожиданно легко соглашается он, и вслепую укладывает пятерню на моё бедро. Боги, какая мерзость. Едва сдерживаюсь, чтобы не сломать ему нос. — Уже придумала, где хочешь провести наши зимние каникулы? Дай угадаю — сначала Арбор, а потом на родину, поохотиться с нашими девочками? Отец написал, что в Дредфорт как раз привезли новую партию политзэков. Знаю, ты любишь это дело.

—…Четыре-два, это диспетчер, перекрывай через тридцать секунд, повтори, приём? — встревает рация.

Смысл слов «привезли новую партию политзэков» доходит до меня с запозданием, и я едва не спрашиваю, на какого зверя. Они охотятся не на животных. Они охотятся на людей. Говорю:

— Круто. Обожаю охоту.

Рамси задорно скалится на меня, а я скалюсь на Рамси. Больные ублюдки.

Сквер у городского суда остаётся позади. Пустынная Систерс-авеню. Холм Висеньи. Плотный живой коридор из жандармерии по обе стороны дороги. Под звуки военного оркестра мы прибываем к зданию парламента. Конечная.

Во время моей первой поездки в Королевскую Гавань — девочке Арье тогда было года четыре — папа привёл нас на заседание парламента. Эйрис Таргариен выступал с ежегодной речью перед палатой лордов, мы все оккупировали верхнюю галерею для прессы и мама держала меня на руках, чтобы я могла видеть происходящее внизу. Я помню солнечный свет, падающий в зал через верхние окна. Помню огроменные чёрно-красные полотнища с трёхглавыми драконами, свешивающиеся со стен за высокой трибуной. Помню длиннющие ногти на пальцах короля и корону, криво сидящую на макушке. Теон Грейджой назвал его «Эйрис-Когти-Росомахи» и они с Роббом потом долго ржали над этой тупой шуткой. А вот содержание монаршего послания не помню совсем. После Теон сказал, что король не подвёл и знатно отжёг на этот раз, однако я свои четыре не очень-то хорошо разбиралась в политике.

И вот теперь девочка номер Пятьдесят Восемь стоит почти на том же самом месте, вцепившись в те же самые лакированные перила пресс-ложи. Короля в Вестеросе больше нет. Палаты лордов нет. Мамы нет.

Рядом со мной расположились телевизионщики со своими громоздкими камерами, а внизу, среди рядов кресел, бурлит депутатское море. Я вижу Джейме Ланнистера в парадной форме генерал-майора с чёрным танкистским беретом. Вижу Серсею, держащую его под руку. Узнаю хилую бородку Петира Бейлиша, губернатора Долины. Пузо Мейса Тирелла. Маргери, беседующую с генералом Рендиллом Тарли. Традиционные затемнённые очки делают его похожим на диктатора банановой республики. Престарелого выдру Уолдера Фрея на инвалидном кресле с моторчиком. Сотни их, предателей и приспособленцев.

Трибуна, на которой вот-вот должен появиться Лидер Нации, теперь драпирована багряными флагами, разделёнными на четыре части золотым крестом. До неё метров пятьдесят или чуть больше, я почти уверена, что с такой дистанции без проблем смогу поразить цель даже из пистолета. Недостаток всё тот же — шансы уйти отсюда живой прискорбно близки к нулевым.

Громкие аплодисменты раздаются сразу, стоит только Тайвину Ланнистеру материализоваться из неприметного прохода сбоку, и не стихают на протяжении всего времени, пока он поднимается на трибуну. Верховный септон — грузный старик в белых одеяниях — торжественно подносит ему раскрытую Семиконечную Звезду. Узурпатор кладёт на неё левую ладонь, а правую поднимает на уровень уха. Зал смолкает.

— Я, Тайвин Ланнистер, торжественно клянусь верно исполнять обязанности президента Государства Вестерос, защищать родину, нацию и конституцию. И да помогут мне в этом Боги.

Шесть лет назад мятежники захватили парламент. Захватили Королевскую Гавань. Они убили премьер-министра Роберта Баратеона. Они убили лорда Эддарда Старка. Они свергли короля. Они отняли родину у девочки Арьи. Тайвин Ланнистер — враг Вестероса. Мои кулаки сжимаются, а диктатор ждёт окончания новой волны рукоплесканий. Он начинает инаугурационную речь, едва они стихают.

—...Мы, граждане Вестероса, вступаем в эпоху великих национальных усилий по возрождению нашей родины. Враг рядом. Враг не дремлет. Долгие десятилетия нашей страной управляли люди, не желавшие видеть Вестерос гордым, сильным и независимым. Таким, каким он должен быть... — Пауза. — Но теперь всё изменилось. Вместе мы восстановим величие родины. Вместе мы сделаем её великой снова...

Лжец. Все его слова так отвратительно лживы, что мне хочется выстрелить прямо сейчас. «Спокойная, как вода», — повторяю про себя, закрыв глаза. А голос гремит в темноте, заглушая все прочие звуки.

—...Краеугольным камнем нашей политики будет верность родине. Когда вы откроете сердце патриотизму, в нём не останется места предрассудкам. Когда Вестерос един, Вестерос не остановить. Наша страна будет цвести опять...

Лжец. Лжец.

—...Новое тысячелетие скоро раскроет перед нами врата. Это будет наше тысячелетие. Андалы мы, ройнары или Первые Люди, во всех нас бурлит одна красная кровь патриотов. И все дети Вестероса, рождены ли они на заснеженных просторах Севера, городских джунглях Королевской Гавани или степях Дорна, смотрят вверх на одно звёздное небо и загадывают одно желание: «Я хочу увидеть Вестерос великим снова!». Да, мы сделаем это...

Лжец. Лжец. ЛЖЕЦ!

—...Да благословят нас Семеро. Да хранят Боги Вестерос...

Лидер Нации уже ушёл, а я продолжаю сжимать перила окаменевшими пальцами, безразлично пялясь на разноцветную шумную толпу в зале заседаний. Минуту, две или десять, пока чей-то не зовёт:

— Миранда!

Глаза-льдинки Рамси Болтона смотрят прямо на меня. Или «в меня»? Не знаю, как правильнее охарактеризовать его взгляд.

— Чего ты там зависла? Уже предвкушаешь охоту, озорница? — Подойдя ближе, он подносит подбородок к моему уху и шепчет так, чтобы не слышали журналисты: — На Касл Хилл обнаружили бомбу. Полиция сейчас занимается ей. Мы тут обсудим изменение маршрута, а ты пока иди и доложи президенту. — Поясняет: — Он в кабинете спикера.

«Иди и доложи президенту». Убийца из Браавоса должна пойти к президенту Вестероса. Должно быть, это сама судьба посылает меня к нему в награду за всё. Изо всех сил стараясь не выдать нахлынувшего волнения, непринуждённо отвечаю:

— Ага, конечно. Иду.

Перед той самой первой поездкой папа спросил у девочки Арьи: «Оказавшись перед королём, что ты ему скажешь?». И вот теперь это снова актуально.

Оказавшись перед президентом, что я ему скажу? Мстительная девочка ожидала этой встречи шесть лет, и сейчас, когда момент истины грозит настать, все отрепетированные фразы, даже самые дурацкие, куда-то запропастились все разом. Испарились. Выветрились. Пропали из головы, словно неизвестный злоумышленник взял и высосал их через трубочку.

Я обнаруживаю себя размеренно шагающей по коридору западного крыла мимо портретов премьер-министров Вестероса — прямо как Джуд Лоу в опенинге сериала «Молодой верховный септон» — и мне чудится, что все эти великие мёртвые мужи сверлят мою спину своими нарисованными глазами. Люцеон Робби, опальный лорд в накрахмаленном парике, хитро поглядывает на девочку номер Пятьдесят Восемь, будто узнал Арью Старк под чужой плотью и желает спросить: «Оказавшись перед президентом, что ты ему скажешь?».

Понятия не имею. С каждой секундой цель становится ближе на один шаг, а я по-прежнему не знаю, что хочу сказать президенту. Сердце бьётся в груди гораздо быстрее, чем хочется, ноги мягко ступают по мирийскому ковру. Шаг, вдох, поворот. «Спокойная, как камень», — говорю я себе, сворачивая за угол. По обе стороны дверей кабинета спикера стоят, сложив руки за спиной, телохранители президента. Безупречные чёрные костюмы и зеркальные очки — если верить обрывкам воспоминаний Миранды Бенсон, их зовут Лам и Лестер. Но кто из них кто — точно не знаю.

— Ранда, — приветствует меня Правый. — Выезжаем по плану?

Я качаю головой. Спокойная, как Люцеон Робби перед расстрелом.

— ЧП, — говорю. — Собачки обнаружили бомбы на Касл Хилл. Надо убедить президента отменить поездку. Он один?

— С сыном. — Правый поправляет наушник и уточняет: — С младшим. Приказал не беспокоить их в течение пятнадцати минут.

Долбаный Тирион. Почему сейчас? Что ему могло понадобиться от папаши?

— Опять спустил все бабки на своих клубных шлюх, — предполагает Левый. — Что же ещё.

— Если Вестерос не станет снова великим, мы будем знать, что было тому виной, — добавляет Правый. — Нецелевое расходование бюджетных средств карликом и златовлаской. — И сам же смеётся над своей шуткой.

— Когда-нибудь президент сошлёт Лама регулировать дорожное движение в Кастамере за подобные разговоры, — предостерегает товарища Левый. Лестер, значит.

Я успеваю сделать ещё один шаг навстречу двери, когда рука толщиной с молодое деревцо резко преграждает мне путь, остановившись в сантиметре от груди.

— Стой.

Телохранители грозно смотрят на меня сверху вниз — я вижу своё отражение в очках Лестера и понимаю, что ни за что не справлюсь с обоими. Даже с одним не справлюсь. А Лам продолжает таинственным шёпотом:

— Миранда, как самая смелая из нас… будь добра, прихвати по пути конфеток из вазы на столике у окна. Я что-то очкую лишний раз мелькать перед стариком. — И нажимает на ручку, распахивая створку.

Я пришла. Тёмное пространство кабинета с потрескивающим у дальней стены камином простирается впереди, словно прихожая Седьмого Пекла. Оказавшись перед президентом, что я ему скажу? Плевать. Я просто должна уничтожить его прямо сейчас. Тихая, как тень, бесшумно двигаюсь мимо высоченного книжного шкафа и кожаного дивана. Неумолимая, как смерть, перекладываю пистолет в правую руку, а штык-нож — в левую. Мужские голоса становятся громче и отчётливее, стоит мне дойти до заваленного канцелярскими папками стола. Они беседуют в глубине помещения. Что там? Уборная? Сноп света падает прямо на коротышку Тириона, и я отчётливо вижу массивный «Дезерт Игл» в его руке. Ну и дела. Приехали.

—…Кончай молоть чепуху. Я не отдавал приказа расстреливать этих придурков, и уж эту твою шлюху — тем более. — Голос Лидера Нации доносится из туалета.

— Шая не была шлюхой, — возражает коротышка.

Оставаясь в тени, я незаметно продвигаюсь ещё ближе для лучшего обзора.

— Допустим, я тебе поверил, — продолжает он. — Но Тиша... Тиша точно на твоей совести. Что ты сделал с ней?

— Кто-кто?

— Девушка, на которой я женился в старшей школе.

— А, твоя первая шлюха.

Пистолет подрагивает в руке Тириона. Да он пьян.

— ТИША. НЕ БЫЛА. ШЛЮХОЙ, — чеканит карлик. — Джейме рассказал мне правду. А если ты ещё раз произнесёшь это слово, я убью тебя.

— Болван, — презрительно сплёвывает президент. — У тебя духу не хватит. Ты такой же фрик и неудачник как твой настоящий папаша, Эйрис. Прекращай ломать комедию и положи мой пистолет на место.

— Что ты сделал с Тишей?

— Не помню.

— Напряги память.

— Ничего я с ней не делал. Она вполне усвоила урок. Кажется, велел дворецкому отправить её прочь.

— Отправить куда?

— Куда все шлюхи отправляются.

Грохот праздничного залпа из двадцати одного орудия на холме Висеньи отлично маскирует хлопок выстрела. Тайвин Ланнистер дёргается резко, будто на электрическом стуле. Через мгновение президент откидывается на сливной бачок и кренится в сторону стены, пока кровь пульсирующими толчками вытекает из раны у него на животе.

— Ты убил меня, — успевает выдавить он, неуклюже проваливаясь в промежуток между стеной и унитазом.

Трещит раздавленная подставка для ёршика, и беззвучный крик отчаяния вырывается из моей глотки.

— Что ты наделал, противный карлик?! Ты убил его… Ты убил грёбаного Лидера Нации… Не просто убил — растоптал мечту маленькой девочки... Шесть долгих лет я жила ради того, чтобы прикончить эту тоталитарную мрaзь собственными руками, а ты всё испортил...

Всхлипываю:

— Ну ты и гад!

Громовые раскаты артиллерии неистовствуют вдали, озаряя небосвод белёсым светом и заглушая мой словесный понос. Тирион выслушивает этот монолог, изумлённо приоткрыв рот. Его пистолет по-прежнему направлен в живот покойного Лидера Нации, из длинного ствола вырывается дымок.

— Ну извини, — бормочет он, едва я замолкаю. — Это как бы мой папенька, пусть даже и не биологический. — Приподнимает брови: — И я как бы имею больше прав прикончить его.

Что теперь делать? Позвать Лама и Лестера? Этот вариант был бы оптимальным, не изрыгни я ту дичь про мстительную девочку. Несдержанная дура. Теперь Тирион знает слишком много. Надо его убить. Пожалуй, так тоже сойдёт. Я целюсь коротышке в голову, а он возьми да скажи:

— Я могу рассказать тебе о Старках. Про лорда Эддарда. И про его детей.

Рассказать о Старках? Про лорда Эддарда? Про братьев и сестру? Чувствую, как руки предательски опускаются вместе со сжатым в них оружием.

— Ох, — выдыхает Тирион, — кем бы ты ни была — не молчи, пожалуйста. Либо пристрели и освежуй меня, либо давай выбираться отсюда.

С коротким «п-ф-ф» я возвращаю пистолет в кобуру, жестом призывая Тириона выбросить оружие и следовать за мной. Светлое пятно сортира исчезает за поворотом, топот коротких ног слышится за спиной. Мы покидаем кабинета спикера вместе с последними залпами салюта, и я сую Лестеру пригоршню конфет со словами:

— Президент выйдет минут через десять.

Прежде чем исчезнуть за углом, я слышу, как Лам говорит напарнику:

— Старикан всё никак просраться не может...

— Десять минут... — ворчит под рукой Тирион. — Могла бы выделить чуточку больше времени. Не у всех здесь такие длинные ноги, знаешь ли.

Портреты великих государственных деятелей мелькают слева и справа — все, начиная с шестьсот восемьдесят третьего года. А засранка фантазия тем временем рисует жуткие картины одну за другой. Прямо сейчас Лестер заходит в кабинет и обнаруживает возле унитаза труп Лидера Нации. Он поднимает тревогу, и на следующем повороте толпа агентов СС выскакивает навстречу с оружием наперевес. Скольких я успею завалить перед тем, как меня саму нашпигуют пулями? «Спокойная, как вода», — твержу про себя, попутно подавляя острое желание нащупать рукоять «Беретты». Цежу сквозь зубы:

— Заткнись. Веди себя естественно, как будто ничего не произошло.

В одном из ведущих к залу заседаний проходов бдят ещё три парня из Секретной Службы. Я сбавляю шаг, чтобы Тириону не пришлось торопливо семенить, и мы просачиваемся мимо них, размениваясь непринуждённо-глупым «как дела». Уверенная, как Джуд Лоу.

— Как ни в чём не бывало, — повторяю я, когда очередная стена, увешанная полотнищами со сценами войны 812 года, скрывает коллег Миранды из виду. — Не оборачивайся. Не дай им почуять твой страх и твою неуверенность.

Ещё один коридор, кажущийся бесконечным. Ещё одна лестница под надзором СС и рисованных средневековых мужей. В маленькой библиотеке у западного крыла губернатор Долины общается с незнакомым мне толстяком. В тот самый момент, когда мы топаем мимо, спутница Бейлиша — эффектная брюнетка в чёрном платье — вдруг оборачивается. Голубые глаза девушки безразлично поглядывают в нашу сторону, и провалиться мне на месте, если это не она. Ноги замирают вслед за сердцем.

— Ну, чего ты встала?! — шепчет Тирион, аккуратно, но ожесточённо хватая меня за рукав. — Других учит, а сама тормозит.

Слова коротышки выводят из транса до того, как кто-либо из присутствующих успевает счесть моё поведение странным.

— Воспользуемся лифтом, — шепчет он. — На нём можно спуститься в подземный гараж. Папаша часто посылает эсэсовцев отконвоировать меня до квартиры, никто ничего не заподозрит.

Через несколько невероятно долгих секунд двери разъезжаются с мелодичным перезвоном. Тирион зажигает кнопку минус первого уровня, предварительно затащив меня внутрь, а я всё никак не могу переварить увиденное. Она жива... Глупая любительница сладких сказок, красивых шмоток и лимонных пирожных жива. Под монотонное гудение электромотора полузабытые образы вспыхивают в мозгу, словно старые семейные фотографии, спроецированные на стены родного дома.

— Если тебе интересно, — говорит Тирион, — теперь её зовут Алейна Стоун, и она помощница Бейлиша… Вот, — он нащупывает в кармане брелок с гарцующим жеребцом и суёт его в мою ладонь, — обычно Гигант Ланнистер сам катает дам по ночной столице, но сейчас я что-то не в форме.

Конечная остановка действительно находится прямо на подземной парковке — обширном разлинованном пространстве, усеянном колоннами и автомобилями. Её холодный полумрак резко контрастирует с шикарной обстановкой наверху, освежая потяжелевшую от внезапных новостей голову. Полицейский, несущий службу у этого выхода, молча козыряет мне, прежде чем вернуться к своему телефону.

Красный «Феррари» хорошо выделяется на фоне однообразной массы служебного транспорта — сплошь чёрного, с редкими белыми и синими вкраплениями. Неподалёку от автомобиля коротышки разместился микроавтобус подразделения K9: столпившиеся у открытой сдвижной двери жандармы обсуждают позавчерашний футбольный матч. Стоит нам только появиться в их поле зрения, как овчарка, до того спокойно сидевшая у ног хозяина, резко срывается с места и натягивает поводок, оглашая бетонное подземелье гулким лаем.

— Фу! — кричит парень в пилотке набекрень, подтягивая собаку обратно к себе. — Кира, Фу!

— Простите, мистер Ланистер, — извиняющимся тоном объясняет его сослуживец. — Они иногда ведёт себя недружелюбно с подвыпившими.

Мы залезаем в машину, а первый кинолог склоняется над своей псиной, пытаясь её успокоить.

—…Да что с тобой творится, а?

Само собой, Кира отреагировала не на Тириона. Она отреагировала на меня. Собака узнает чужака под любой маской, даже столь совершенной, как человеческое лицо. Рамси на их месте точно распознал бы подвох, но дубинноголовые жандармики в жизни не додумаются.

— И почему ты такой короткий? — говорю с раздражением, откатывая кресло назад, а блок педалей — от себя.

Тирион пьяненько хихикает справа, пытаясь попасть в гнездо ремня безопасности:

— Знаешь, до сих пор девушки не предъявляли подобных претензий в моих тачках.

Яркая спортивная машина выкатывается в ночь, урча мотором и постреливая глушителями. Я смотрю на фосфоресцирующие стрелки наручных часов: с того момента, как мы покинули кабинет спикера, прошло почти пять минут. Тревогу должны поднять через столько же. Надо поспешить.

— Мы, кстати, так и не познакомились официально. — Мой вынужденный спутник вновь оживает после того, как полицейские убирают своё заграждение с нашего пути. — Тирион. Тирион Ланнистер. А ты, надо полагать, леди Арья… Я всё правильно понял?

— Откуда тебе это известно? — Игнорирую его протянутую руку.

Мы вливаемся в сверкающий огнями вечерний поток на Систерс-авеню, а оттуда — на одну из убегающих к северу улочек. Прошло уже семь минут, а погони ещё не видно. Неужто мне и впрямь удастся уйти после столь наглого набега в самое сердце диктатуры? Только сейчас, когда тело оказалось в относительной безопасности, мозг начинает в полной мере осознавать случившееся. Тайвин Ланнистер мёртв. В двенадцать лет мстительная девочка полагала, что в день смерти своего злейшего врага она будет плясать и хохотать от восторга; желательно, на трупе самого узурпатора. Теперь тот день настал, однако вместо буйной радости я ощущаю полнейшее безразличие. Быть может, этот тот самый случай, когда предвкушение оказывается слаще самого события? Тайвин Ланнистер мёртв… Что ж, Валар Моргулис. Идём дальше.

Тирион вжимается в спинку сиденья, устало массируя закрытые веки.

— Сказать честно, я попал пальцем в небо. Варис… директор СС как-то раз говорил мне, что младшая дочь лорда Эддарда бежала из страны через Узкое море. В Браавос, вероятно. После твоей офигительной речи о мечте маленькой девочки я подумал, что, пожалуй, вариантов тут остаётся немного: либо Миранда конкретно рехнулась, либо под её личиной скрывается кто-то другой. Решил рискнуть и — бинго! — выиграл себе жизнь.

Хитрый сукин сын. Содрав с себя лицо Миранды, я забрасываю его на приборную панель.

— Ох, дерьмо… — Шарахнувшийся в сторону Тирион бьётся затылком о стекло. — Я хоть и верил в существование вашей секты, но это всё равно было внезапно... А ты, кстати, намного симпатичнее Миранды.

Пока я решаю, стоит ли сказать «спасибо» на этот комплимент, десять минут истекают. Совсем скоро — или уже — Лам войдёт проверить своего шефа, и... пам-парам.

Машина закатывается в тёмный переулок на подступах к Олдгейт, где переполненные мусорные баки теснятся к кирпичным стенам домов. Бездомные кошки с жалобным мяуканьем разбегаются в укрытия, напуганные светом фар и рокотом мотора. Или лицом-маской за лобовым стеклом? Я обхватываю подголовник пассажирского кресла одной рукой, а другой начинаю набирать сообщение Быку. Сурово нависнув над Тирионом, распоряжаюсь:

— А теперь давай, рассказывай мне всё о Старках.
 
Последнее редактирование:

starina7

Мастер-над-оружием
Alleyne Edricson йес, йес, ЙЕССС!!! Суперглава ! Вы превзошли себя. Тайвину каноничные кранты, и какой тандем образовался ! Арья диктатора не убила, но "папа Петир" остался же на ее долю ? Или на долю Сансы ? Проды, срочно !
 

Alleyne Edricson

Наемник
starina7 спасибо! Я пока не до конца определился с ролью Тириона в грядущих событиях, но вполне вероятно, что они ещё повзаимодействуют.
Арья диктатора не убила, но "папа Петир" остался же на ее долю ? Или на долю Сансы ?
Совсем не факт, что Петира вообще станут убивать (он как всегда мастерски завис где-то между "добром" и "злом"), однако разговор у них с Арьюшкой будет очень серьёзный и важный для сюжета :creative:
А следующие две главы должны быть довольно спокойными, надо ведь и отдохнуть немного от экшена нон-стоп. Затишьем перед бурей :devil laugh:
 

talsterch

Ленный рыцарь
Рапорт тринадцатый

от: Никто 58
кому: Чёрно-Белый Дом
локация: Королевская Гавань
дата: семь недель до операции «Тысячелетие»

— Браавоссцы. — Рамси Болтон громко втягивает воздух носом, вглядываясь бесцветными глазами в темноту над моим ухом. — Эти выродки где-то рядом. Кожей ощущаю их присутствие.

Я раздуваю ноздри и пялюсь вверх — туда, где в вечереющее небо возносится громадина одетой в чёрное стекло Ланнистер-тауэр, все её пятьдесят восемь этажей. Воздух в деловом центре Королевской Гавани немного солёный, со щедрой примесью выхлопных газов, свежеуложенного асфальта, общепита и выставленных на тротуары мешков с мусором. Если вы идейный карьерист, обитающий здесь с раннего утра и до полуночи, то рано или поздно зловредные загрязняющие частицы непременно забьют ваши артерии, а потом — раз! — гипоксия головного мозга. Инсульт. Валар Моргулис.

— Не, — отвечаю. — Ничего такого. Типичная Кай-Эль.

Для протокола: сегодня боевик Никто 58 — Миранда Бенсон, агент Секретной Службы. Я обеспечиваю безопасность Тайвина Ланнистера во время церемонии инаугурации.

Тащить Миранду через двор к входу в подземелье было бы слишком рискованно, пришлось оставить её на втором этаже казармы Золотых плащей. Там идёт вялотекущий ремонт, так что тело без лица не должны обнаружить до завтрашнего утра. По крайней мере, я надеюсь на это. Если всё пойдёт как надо, моя операция станет одной из самых дерзких и эффектных в истории Ордена. Если труп обнаружат сейчас — возглавит список эпичнейших провалов. Граница между успехом и крахом порой бывает адски зыбкой. Через минуту какому-нибудь оруженосцу и фрейлине приспичит уединиться в укромном местечке, и всё — миссия провалена.

— Великолепная тишина, — удовлетворённо сообщает Рамси. — Без людишек этот город гораздо лучше.

Титос-Ланнистер-авеню стрелой улетает на запад, и солнце садится на её противоположном конце, словно гаснущий прожектор. Этим вечером улицы на правом берегу Черноводной напоминают пустынные просеки в гигантском лесу из стекла и бетона. Весь центр Королевской Гавани будет перекрыт на время инаугурации. Если верить слухам, на отделку апартаментов Тайвина Ланнистера ушло больше ста миллионов драконов. Говорят, даже унитазы там сделаны из золота. В эти самые минуты диктатор покидает свою роскошную высотную крепость, чтобы спуститься на лифте вниз — к бронированному лимузину, поджидающему своего пассажира у входа в башню. Весь квартал обнесён полицейскими заграждениями и оцеплен Секретной Службой, но никто из врагов не ожидает, что реальная опасность исходит от специального агента Миранды Бенсон.

Сейчас можно сделать так: р-раз! — славная «Беретта» вылетает из кобуры. Бах! — содержимое черепа проклятого диктатора летит на идеально чистую плитку перед Ланнистер-тауэр. Пятнадцать шагов, не промахнёшься. Правда, у этого сценария есть один существенный недостаток: агент Никто 58 неизбежно умрёт следом. «Спокойная, как вода», — повторяю про себя и скрепя сердце наблюдаю, как золотые бакенбарды безнаказанно проплывают мимо. Вижу, как распахивается тяжёлая дверь с многослойным бронестеклом. Бронебойная пуля калибра 7.62 не пробьёт такое даже в упор, и пытаться не стоит. Как она закрывается.

— Это один-семь, мы выдвигаемся, приём, — рация, настроенная на полицейскую частоту, оживает в машине у меня за спиной.

— Авеню перекрыта до двадцать шестой, приём, — хрипит кто-то.

Полицейские растаскивают свои металлические заборчики, чтобы кортеж мог отъехать от Ланнистер-тауэр сквозь образовавшуюся брешь. Мы пристраиваемся к машине, следующей за президентским лимузином, а рация говорит:

— Это девять-пять, мост перекрыт, приём.

— Королевский мост, — фыркает Рамси, раздражённо взмахивая рукой. — Никакого короля нет уже шесть лет, а мост до сих пор не переименовали… Нет, мне это не нравится.

— Мост? — интересуюсь.

— Не, — мотает головой Рамси, — смерти Мерретта Фрея и Яноса Слинта. Чем больше я думаю над этим дерьмом, тем больше оно мне не нравится. Видела Аргеллу Рэдвуд, девку из музея живой истории? Что о ней думаешь?

Боги, один вопрос лучше другого.

— Да ничего, — максимально небрежно пожимаю плечами, — девка как девка. Типичная неудачница, ничего интересного.

Рамси поджимает губы и сужает глаза, сосредоточенно вглядываясь в габаритные огни машины впереди. Стальные тросы подвесного моста причудливой паутиной нависают над проезжей частью. Если поднять глаза чуть выше, до люка, можно увидеть хвостатый файербол кометы, будто зависшей на небосводе.

— Сраная комета, — изрекает Рамси. — Бесит.

—…Шесть-шесть, Систерс-авеню перекрыта до Роузгейт, приём? — вспыхивает рация.

А Рамси выдаёт:

— Эти двое — браавосские шпионы, зуб даю. У#бки. Мрaзи. Ты веришь в существование Безликих?

Я чуть не подпрыгиваю на месте.

— Рамси, — говорю осторожно, — тебе пора отдохнуть.

— Да… Да, ты права, наверное, — неожиданно легко соглашается он, и вслепую укладывает пятерню на моё бедро. Боги, какая мерзость. Едва сдерживаюсь, чтобы не сломать ему нос. — Уже придумала, где хочешь провести наши зимние каникулы? Дай угадаю — сначала Арбор, а потом на родину, поохотится с нашими девочками? Отец написал, что в Дредфорт как раз привезли новую партию политзэков. Знаю, ты любишь это дело.

—…Четыре-два, это диспетчер, перекрывай через тридцать секунд, повтори, приём? — встревает рация.

Смысл слов «привезли новую партию политзэков» доходит до меня с запозданием, и я едва не спрашиваю, на какого зверя. Они охотятся не на животных. Они охотятся на людей. Говорю:

— Круто. Обожаю охоту.

Рамси задорно скалится на меня, а я скалюсь на Рамси. Больные ублюдки.

Сквер у городского суда остаётся позади. Пустынная Систерс-авеню. Холм Висеньи. Плотный живой коридор из жандармерии по обе стороны дороги. Под звуки военного оркестра мы прибываем к зданию парламента. Конечная.

Во время моей первой поездки в Королевскую Гавань — девочке Арье тогда было года четыре — папа привёл нас на заседание парламента. Эйрис Таргариен выступал с ежегодной речью перед палатой лордов, мы все оккупировали верхнюю галерею для прессы и мама держала меня на руках, чтобы я могла видеть происходящее внизу. Я помню солнечный свет, падающий в зал через верхние окна. Помню огроменные чёрно-красные полотнища с трёхглавыми драконами, свешивающиеся со стен за высокой трибуной. Помню длиннющие ногти на пальцах короля и корону, криво сидящую на макушке. Теон Грейджой назвал его «Эйрис-Когти-Росомахи» и они с Роббом потом долго ржали над этой тупой шуткой. А вот содержание монаршего послания не помню совсем. После Теон сказал, что король не подвёл и знатно отжёг на этот раз, однако я свои четыре не очень-то хорошо разбиралась в политике.

И вот теперь девочка номер Пятьдесят Восемь стоит почти на том же самом месте, вцепившись в те же самые лакированные перила пресс-ложи. Короля в Вестеросе больше нет. Палаты лордов нет. Мамы нет.

Рядом со мной расположились телевизионщики со своими громоздкими камерами, а внизу, среди рядов кресел, бурлит депутатское море. Я вижу Джейме Ланнистера в парадной форме генерал-майора с чёрным танкистским беретом. Вижу Серсею, держащую его под руку. Узнаю хилую бородку Петира Бейлиша, губернатора Долины. Пузо Мейса Тирелла. Маргери, беседующую с генералом Рендиллом Тарли. Традиционные затемнённые очки делают его похожим на диктатора банановой республики. Престарелого выдру Уолдера Фрея на инвалидном кресле с моторчиком. Сотни их, предателей и приспособленцев.

Трибуна, на которой вот-вот должен появиться Лидер Нации, теперь драпирована багряными флагами, разделёнными на четыре части золотым крестом. До неё метров пятьдесят или чуть больше, я почти уверена, что с такой дистанции без проблем смогу поразить цель даже из пистолета. Недостаток всё тот же — шансы уйти отсюда живой прискорбно близки к нулевым.

Громкие аплодисменты раздаются сразу, стоит только Тайвину Ланнистеру материализоваться из неприметного прохода сбоку, и не стихают на протяжении всего времени, пока он поднимается на трибуну. Верховный септон — грузный старик в белых одеяниях — торжественно подносит ему раскрытую Семиконечную Звезду. Узурпатор кладёт на неё левую ладонь, а правую поднимает на уровень уха. Зал смолкает.

— Я, Тайвин Ланнистер, торжественно клянусь верно исполнять обязанности президента Государства Вестерос, защищать родину, нацию и конституцию. И да помогут мне в этом Боги.

Шесть лет назад мятежники захватили парламент. Захватили Королевскую Гавань. Они убили премьер-министра Роберта Баратеона. Они убили лорда Эддарда Старка. Они свергли короля. Они отняли родину у девочки Арьи. Тайвин Ланнистер — враг Вестероса. Мои кулаки сжимаются, а диктатор ждёт окончания новой волны рукоплесканий. Он начинает инаугурационную речь, едва они стихают.

—...Мы, граждане Вестероса, вступаем в эпоху великих национальных усилий по возрождению нашей родины. Враг рядом. Враг не дремлет. Долгие десятилетия нашей страной управляли люди, не желавшие видеть Вестерос гордым, сильным и независимым. Таким, каким он должен быть... — Пауза. — Но теперь всё изменилось. Вместе мы восстановим величие родины. Вместе мы сделаем её великой снова...

Лжец. Все его слова так отвратительно лживы, что мне хочется выстрелить прямо сейчас. «Спокойная, как вода», — повторяю про себя, закрыв глаза. А голос гремит в темноте, заглушая все прочие звуки.

—...Краеугольным камнем нашей политики будет верность родине. Когда вы откроете сердце патриотизму, в нём не останется места предрассудкам. Когда Вестерос един, Вестерос не остановить. Наше страна будет цвести опять...

Лжец. Лжец.

—...Новое тысячелетие скоро раскроет перед нами врата. Это будет наше тысячелетие. Андалы мы, ройнары или Первые Люди, во всех нас бурлит одна красная кровь патриотов. И все дети Вестероса, рождены ли они на заснеженных просторах Севера, городских джунглях Королевской Гавани или степях Дорна, смотрят вверх на одно звёздное небо и загадывают одно желание: «Я хочу увидеть Вестерос великим снова!». Да, мы сделаем это...

Лжец. Лжец. ЛЖЕЦ!

—...Да благословят нас Семеро. Да хранят Боги Вестерос...

Лидер Нации уже ушёл, а я продолжаю сжимать перила окаменевшими пальцами, безразлично пялясь на разноцветную шумную толпу в зале заседаний. Минуту, две или десять, пока чей-то не зовёт:

— Миранда!

Глаза-льдинки Рамси Болтона смотрят прямо на меня. Или «в меня»? Не знаю, как правильнее охарактеризовать его взгляд.

— Чего ты там зависла? Уже предвкушаешь охоту, озорница? — Подойдя ближе, он подносит подбородок к моему уху и шепчет так, чтобы не слышали журналисты: — На Касл Хилл обнаружили бомбу. Полиция сейчас занимается ей. Мы тут обсудим изменение маршрута, а ты пока иди и доложи президенту. — Поясняет: — Он в кабинете спикера.

«Иди и доложи президенту». Убийца из Браавоса должна пойти к президенту Вестероса. Должно быть, это сама судьба посылает меня к нему в награду за всё. Изо всех сил стараясь не выдать нахлынувшего волнения, непринуждённо отвечаю:

— Ага, конечно. Иду.

Перед той самой первой поездкой папа спросил у девочки Арьи: «Оказавшись перед королём, что ты ему скажешь?». И вот теперь это снова актуально.

Оказавшись перед президентом, что я ему скажу? Мстительная девочка ожидала этой встречи шесть лет, и сейчас, когда момент истины грозит настать, все отрепетированные фразы, даже самые дурацкие, куда-то запропастились все разом. Испарились. Выветрились. Пропали из головы, словно неизвестный злоумышленник взял и высосал их через трубочку.

Я обнаруживаю себя размеренно шагающей по коридору западного крыла мимо портретов премьер-министров Вестероса — прямо как Джуд Лоу в опенинге сериала «Молодой верховный септон» — и мне чудится, что все эти великие мёртвые мужи сверлят мою спину своими нарисованными глазами. Люцеон Робби, опальный лорд в накрахмаленном парике, хитро поглядывает на девочку номер Пятьдесят Восемь, будто узнал Арью Старк под чужой плотью и желает спросить: «Оказавшись перед президентом, что ты ему скажешь?».

Понятия не имею. С каждой секундой цель становится ближе на один шаг, а я по-прежнему не знаю, что хочу сказать президенту. Сердце бьётся в груди гораздо быстрее, чем хочется, ноги мягко ступают по мирийскому ковру. Шаг, вдох, поворот. «Спокойная, как камень», — говорю я себе, сворачивая за угол. По обе стороны дверей кабинета спикера стоят, сложив руки за спиной, телохранители президента. Безупречные чёрные костюмы и зеркальные очки — если верить обрывкам воспоминаний Миранды Бенсон, их зовут Лам и Лестер. Но кто из них кто — точно не знаю.

— Ранда, — приветствует меня Правый. — Выезжаем по плану?

Я качаю головой. Спокойная, как Люцеон Робби перед расстрелом.

— ЧП, — говорю. — Собачки обнаружили бомбы на Касл Хилл. Надо убедить президента отменить поездку. Он один?

— С сыном. — Правый поправляет наушник и уточняет: — С младшим. Приказал не беспокоить их в течение пятнадцати минут.

Долбаный Тирион. Почему сейчас? Что ему могло понадобиться от папаши?

— Опять спустил все бабки на своих клубных шлюх, — предполагает Левый. — Что же ещё.

— Если Вестерос не станет снова великим, мы будем знать, что было тому виной, — добавляет Правый. — Нецелевое расходование бюджетных средств карликом и златовлаской. — И сам же смеётся над своей шуткой.

— Когда-нибудь президент сошлёт Лама регулировать дорожное движение в Кастамере за подобные разговоры, — предостерегает товарища Левый. Лестер, значит.

Я успеваю сделать ещё один шаг навстречу двери, когда рука толщиной с молодое деревцо резко преграждает мне путь, остановившись в сантиметре от груди.

— Стой.

Телохранители грозно смотрят на меня сверху вниз — я вижу своё отражение в очках Лестера и понимаю, что ни за что не справлюсь с обоими. Даже с одним не справлюсь. А Лам продолжает таинственным шёпотом:

— Миранда, как самая смелая из нас… будь добра, прихвати по пути конфеток из вазы на столике у окна. Я что-то очкую лишний раз мелькать перед стариком. — И нажимает на ручку, распахивая створку.

Я пришла. Тёмное пространство кабинета с потрескивающим у дальней стены камином простирается впереди, словно прихожая Седьмого Пекла. Оказавшись перед президентом, что я ему скажу? Плевать. Я просто должна уничтожить его прямо сейчас. Тихая, как тень, бесшумно двигаюсь мимо высоченного книжного шкафа и кожаного дивана. Неумолимая, как смерть, перекладываю пистолет в правую руку, а штык-нож — в левую. Мужские голоса становятся громче и отчётливее, стоит мне дойти до заваленного канцелярскими папками стола. Они беседуют в глубине помещения. Что там? Уборная? Сноп света падает прямо на коротышку Тириона, и я отчётливо вижу массивный «Дезерт Игл» в его руке. Ну и дела. Приехали.

—…Кончай молоть чепуху. Я не отдавал приказа расстреливать этих придурков, и уж эту твою шлюху — тем более. — Голос Лидера Нации доносится из туалета.

— Шая не была шлюхой, — возражает коротышка.

Оставаясь в тени, я незаметно продвигаюсь ещё ближе для лучшего обзора.

— Допустим, я тебе поверил, — продолжает он. — Но Тиша... Тиша точно на твоей совести. Что ты сделал с ней?

— Кто-кто?

— Девушка, на которой я женился в старшей школе.

— А, твоя первая шлюха.

Пистолет подрагивает в руке Тириона. Да он пьян.

— ТИША. НЕ БЫЛА. ШЛЮХОЙ, — чеканит карлик. — Джейме рассказал мне правду. А если ты ещё раз произнесёшь это слово, я убью тебя.

— Болван, — презрительно сплёвывает президент. — У тебя духу не хватит. Ты такой же фрик и неудачник как твой настоящий папаша, Эйрис. Прекращай ломать комедию и положи мой пистолет на место.

— Что ты сделал с Тишей?

— Не помню.

— Напряги память.

— Ничего я с ней не делал. Она вполне усвоила урок. Кажется, велел дворецкому отправить её прочь.

— Отправить куда?

— Куда все шлюхи отправляются.

Грохот праздничного залпа из двадцати одного орудия на холме Висеньи отлично маскирует хлопок выстрела. Тайвин Ланнистер дёргается резко, будто на электрическом стуле. Через мгновение президент откидывается на сливной бачок и кренится в сторону стены, пока кровь пульсирующими толчками вытекает из раны у него на животе.

— Ты убил меня, — успевает выдавить он, неуклюже проваливаясь в промежуток между стеной и унитазом.

Трещит раздавленная подставка для ёршика, и беззвучный крик отчаяния вырывается из моей глотки.

— Что ты наделал, противный карлик?! Ты убил его… Ты убил грёбаного Лидера Нации… Не просто убил — растоптал мечту маленькой девочки... Шесть долгих лет я жила ради того, чтобы прикончить эту тоталитарную мрaзь собственными руками, а ты всё испортил...

Всхлипываю:

— Ну ты и гад!

Громовые раскаты артиллерии неистовствуют вдали, озаряя небосвод белёсым светом и заглушая мой словесный понос. Тирион выслушивает этот монолог, изумлённо приоткрыв рот. Его пистолет по-прежнему направлен в живот покойного Лидера Нации, из длинного ствола вырывается дымок.

— Ну извини, — бормочет он, едва я замолкаю. — Это как бы мой папенька, пусть даже и не биологический. — Приподнимает брови: — И я как бы имею больше прав прикончить его.

Что теперь делать? Позвать Лама и Лестера? Этот вариант был бы оптимальным, не изрыгни я ту дичь про мстительную девочку. Несдержанная дура. Теперь Тирион знает слишком много. Надо его убить. Пожалуй, так тоже сойдёт. Я целюсь коротышке в голову, а он возьми да скажи:

— Я могу рассказать тебе о Старках. Про лорда Эддарда. И про его детей.

Рассказать о Старках? Про лорда Эддарда? Про братьев и сестру? Чувствую, как руки предательски опускаются вместе со сжатым в них оружием.

— Ох, — выдыхает Тирион, — кем бы ты ни была — не молчи, пожалуйста. Либо пристрели и освежуй меня, либо давай выбираться отсюда.

С коротким «п-ф-ф» я возвращаю пистолет в кобуру, жестом призывая Тириона выбросить оружие и следовать за мной. Светлое пятно сортира исчезает за поворотом, топот коротких ног слышится за спиной. Мы покидаем кабинета спикера вместе с последними залпами салюта, и я сую Лестеру пригоршню конфет со словами:

— Президент выйдет минут через десять.

Прежде чем исчезнуть за углом, я слышу, как Лам говорит напарнику:

— Старикан всё никак просраться не может...

— Десять минут... — ворчит под рукой Тирион. — Могла бы выделить чуточку больше времени. Не у всех здесь такие длинные ноги, знаешь ли.

Портреты великих государственных деятелей мелькают слева и справа — все, начиная с шестьсот восемьдесят третьего года. А засранка фантазия тем временем рисует жуткие картины одну за другой. Прямо сейчас Лестер заходит в кабинет и обнаруживает возле унитаза труп Лидера Нации. Он поднимает тревогу, и на следующем повороте толпа агентов СС выскакивает навстречу с оружием наперевес. Скольких я успею завалить перед тем, как меня саму нашпигуют пулями? «Спокойная, как вода», — твержу про себя, попутно подавляя острое желание нащупать рукоять «Беретты». Цежу сквозь зубы:

— Заткнись. Веди себя естественно, как будто ничего не произошло.

В одном из ведущих к залу заседаний проходов бдят ещё три парня из Секретной Службы. Я сбавляю шаг, чтобы Тириону не пришлось торопливо семенить, и мы просачиваемся мимо них, размениваясь непринуждённо-глупым «как дела». Уверенная, как Джуд Лоу.

— Как ни в чём не бывало, — повторяю я, когда очередная стена, увешанная полотнищами со сценами войны 812 года, скрывает коллег Миранды из виду. — Не оборачивайся. Не дай им почуять твой страх и твою неуверенность.

Ещё один коридор, кажущийся бесконечным. Ещё одна лестница под надзором СС и рисованных средневековых мужей. В маленькой библиотеке у западного крыла губернатор Долины общается с незнакомым мне толстяком. В тот самый момент, когда мы топаем мимо, спутница Бейлиша — эффектная брюнетка в чёрном платье — вдруг оборачивается. Голубые глаза девушки безразлично поглядывают в нашу сторону, и провалиться мне на месте, если это не она. Ноги замирают вслед за сердцем.

— Ну, чего ты встала?! — шепчет Тирион, аккуратно, но ожесточённо хватая меня за рукав. — Других учит, а сама тормозит.

Слова коротышки выводят из транса до того, как кто-либо из присутствующих успевает счесть моё поведение странным.

— Воспользуемся лифтом, — шепчет он. — На нём можно спуститься в подземный гараж. Папаша часто посылает эсэсовцев отконвоировать меня до квартиры, никто ничего не заподозрит.

Через несколько невероятно долгих секунд двери разъезжаются с мелодичным перезвоном. Тирион зажигает кнопку минус первого уровня, предварительно затащив меня внутрь, а я всё никак не могу переварить увиденное. Она жива... Глупая любительница сладких сказок, красивых шмоток и лимонных пирожных жива. Под монотонное гудение электромотора полузабытые образы вспыхивают в мозгу, словно старые семейные фотографии, спроецированные на стены родного дома.

— Если тебе интересно, — говорит Тирион, — теперь её зовут Алейна Стоун, и она помощница Бейлиша… Вот, — он нащупывает в кармане брелок с гарцующим жеребцом и суёт его в мою ладонь, — обычно Гигант Ланнистер сам катает дам по ночной столице, но сейчас я что-то не в форме.

Конечная остановка действительно находится прямо на подземной парковке — обширном разлинованном пространстве, усеянном колоннами и автомобилями. Её холодный полумрак резко контрастирует с шикарной обстановкой наверху, освежая потяжелевшую от внезапных новостей голову. Полицейский, несущий службу у этого выхода, молча козыряет мне, прежде чем вернуться к своему телефону.

Красный «Феррари» хорошо выделяется на фоне однообразной массы служебного транспорта — сплошь чёрного, с редкими белыми и синими вкраплениями. Неподалёку от автомобиля коротышки разместился микроавтобус подразделения K9: столпившиеся у открытой сдвижной двери жандармы обсуждают позавчерашний футбольный матч. Стоит нам только появиться в их поле зрения, как овчарка, до того спокойно сидевшая у ног хозяина, резко срывается с места и натягивает поводок, оглашая бетонное подземелье гулким лаем.

— Фу! — кричит парень в пилотке набекрень, подтягивая собаку обратно к себе. — Кира, Фу!

— Простите, мистер Ланистер, — извиняющимся тоном объясняет его сослуживец. — Они иногда ведёт себя недружелюбно с подвыпившими.

Мы залезаем в машину, а первый кинолог склоняется над своей псиной, пытаясь её успокоить.

—…Да что с тобой творится, а?

Само собой, Кира отреагировала не на Тириона. Она отреагировала на меня. Собака узнает чужака под любой маской, даже столь совершенной, как человеческое лицо. Рамси на их месте точно распознал бы подвох, но дубинноголовые жандармики в жизни не додумаются.

— И почему ты такой короткий? — говорю с раздражением, откатывая кресло назад, а блок педалей — от себя.

Тирион пьяненько хихикает справа, пытаясь попасть в гнездо ремня безопасности:

— Знаешь, до сих пор девушки не предъявляли подобных претензий в моих тачках.

Яркая спортивная машина выкатывается в ночь, урча мотором и постреливая глушителями. Я смотрю на фосфоресцирующие стрелки наручных часов: с того момента, как мы покинули кабинет спикера, прошло почти пять минут. Тревогу должны поднять через столько же. Надо поспешить.

— Мы, кстати, так и не познакомились официально. — Мой вынужденный спутник вновь оживает после того, как полицейские убирают своё заграждение с нашего пути. — Тирион. Тирион Ланнистер. А ты, надо полагать, леди Арья… Я всё правильно понял?

— Откуда тебе это известно? — Игнорирую его протянутую руку.

Мы вливаемся в сверкающий огнями вечерний поток на Систерс-авеню, а оттуда — на одну из убегающих к северу улочек. Прошло уже семь минут, а погони ещё не видно. Неужто мне и впрямь удастся уйти после столь наглого набега в самое сердце диктатуры? Только сейчас, когда тело оказалось в относительной безопасности, мозг начинает в полной мере осознавать случившееся. Тайвин Ланнистер мёртв. В двенадцать лет мстительная девочка полагала, что в день смерти своего злейшего врага она будет плясать и хохотать от восторга; желательно, на трупе самого узурпатора. Теперь тот день настал, однако вместо буйной радости я ощущаю полнейшее безразличие. Быть может, этот тот самый случай, когда предвкушение оказывается слаще самого события? Тайвин Ланнистер мёртв… Что ж, Валар Моргулис. Идём дальше.

Тирион вжимается в спинку сиденья, устало массируя закрытые веки.

— Сказать честно, я попал пальцем в небо. Варис… директор СС как-то раз говорил мне, что младшая дочь лорда Эддарда бежала из страны через Узкое море. В Браавос, вероятно. После твоей офигительной речи о мечте маленькой девочки я подумал, что, пожалуй, вариантов тут остаётся немного: либо Миранда конкретно рехнулась, либо под её личиной скрывается кто-то другой. Решил рискнуть и — бинго! — выиграл себе жизнь.

Хитрый сукин сын. Содрав с себя лицо Миранды, я забрасываю его на приборную панель.

— Ох, дерьмо… — Шарахнувшийся в сторону Тирион бьётся затылком о стекло. — Я хоть и верил в существование вашей секты, но это всё равно было внезапно... А ты, кстати, намного симпатичнее Миранды.

Пока я решаю, стоит ли сказать «спасибо» на этот комплимент, десять минут истекают. Совсем скоро — или уже — Лам войдёт проверить своего шефа, и... пам-парам.

Машина закатывается в тёмный переулок на подступах к Олдгейт, где переполненные мусорные баки теснятся к кирпичным стенам домов. Бездомные кошки с жалобным мяуканьем разбегаются в укрытия, напуганные светом фар и рокотом мотора. Или лицом-маской за лобовым стеклом? Я обхватываю подголовник пассажирского кресла одной рукой, а другой начинаю набирать сообщение Быку. Сурово нависнув над Тирионом, распоряжаюсь:

— А теперь давай, рассказывай мне всё о Старках.
отличная глава так и знал что дорого Тайвину будет стоить гибель Шаи
 

Alleyne Edricson

Наемник

Рапорт четырнадцатый

от: Никто 70
кому: __________
локация: Сумеречный Дол, провинция Дарклин
дата: шесть недель до операции «Тысячелетие»

Дорога петляет вдоль побережья, узкая и кривая, со свежими червяками заплаток и покосившимися деревянными опорами линии электропередачи по бокам. Справа между деревьями мелькают разнокалиберные домики — они отделены от шоссе низенькими декоративными оградками из неотёсанного камня и лужайками, покрытыми ковром из бурой листвы. Кое-где — поленницами и впавшими в зимнюю спячку под брезентом лодками. Через осыпавшийся лес слева по борту можно увидеть море, лишь немногим более серое, чем небо над нами.

Моя напарница подбирает подвеской глубокую яму возле знака «остановка школьного автобуса», и я говорю, подпрыгивая на сиденье:

— Пятьдесят Восемь, а давай не будем заполнять графу «кому» сегодня? Хочу поболтать откровенно, без всех этих предосторожностей и служебных номеров.

Никто 58 хмурит широкие брови, из-за чего её продолговатое лицо принимает очаровательно недоверчивое и немного скорбное выражение. А ещё, настоящее лицо — самое красивое из всех имеющихся в её арсенале. Развиваю мысль:

— Ну, знаешь, как в клубе анонимных алкоголиков. — Прокашливаюсь в кулак. — Я такой говорю: «Всем привет! Меня зовут Джендри Уотерс, и я служу Многоликому уже девять лет». И все в твоём лице отвечают: «Привет, Джендри!». А затем делятся своей историей.

Пятьдесят Восемь закатывает глаза и вставляет сигарету в угол рта. Другим углом ворчит:

— Всем привет. Меня зовут Арья Старк, и я служу Многоликому уже шесть лет.

С девяносто третьего, значит.

— Ты переехала в Браавос до революции или после? — спрашиваю.

— Во время, — отвечает она. — Прямо в тот самый день, когда всё это дерьмо случилось. И «переехала» — не совсем верное определение. «Сбежала» будет более точным.

— Никогда бы не подумал, что ты у нас дочь лорда, — честно признаюсь я. — Твои манеры просто ужасны. Ты куришь, сквернословишь, режешь людей. Я не большой специалист по аристократии, но мне казалось, что юные леди из высшего общества ведут себя как-то иначе. Живут в замках, катаются на лошадках, учатся в элитных школах… Ну, встревают во всякие скандальные истории с алкоголем, наркотиками и летнийскими футболистами на худой конец.

Пятьдесят Восемь издаёт саркастичный смешок.

— Я не леди, я убийца. — Продолжает: — Но если тебе интересно, я действительно каталась на лошадках и училась в элитной школе. В Винтерфелльском замке, правда, Старки не живут уже века полтора или два. Ещё до моего рождения папа купил кусок земли на окраине Волчьего леса — сейчас это национальный парк к западу от Винтерфелла — и построил там дом поменьше и поуютнее. Из экологически чистых материалов и всё такое прочее… да какая разница, ведь я не вернусь туда, — в последних словах слышится горечь.

Жёлтая линия двойной сплошной поднимается и спускается с пригорков, следуя за рельефом местности вдоль пожухлых трав и живых изгородей. Бескрайняя водная гладь то появляется, то вновь исчезает за окном на фоне профиля Пятьдесят Восемь. Я прислоняю голову к стеклу и скрещиваю руки на груди, отслеживая бег проводов над нами.

— В парламенте, после убийства Ланнистера, — горечь в её голосе сменяется раздражением, — случайно встретила сестру в компании Петира Бейлиша. Моя родная сестра трахается с врагом нашей семьи, прикинь? Санса всегда была глупой куклой, но теперь я вообще не знаю, что делать с ней при встрече — обнять или поколотить.

— Она старше тебя?

Арья замолкает, чтобы произвести подсчёты в уме.

— Да, ей двадцать один.

Я думал, что моей напарнице примерно столько же.

— Я выгляжу настолько старой, да? — обиженно спрашивает она, стряхивая пепел в щель над приспущенным стеклом. Вообще-то, мне только в начале следующего тысячелетия исполнится девятнадцать… Если это тысячелетие наступит, конечно.

Хочу сказать: «Частое использование чужих лиц старит кожу», но вовремя вспоминаю, что штык-нож L1A4 где-то рядом, и меняю тему:

— А кое-кому послезавтра стукнет двадцать три. Вы с Шесть-Шесть и Бродяжкой уже подготовили подарок для любимого товарища?

Напарница многозначительно сводит брови домиком, глядя на меня большими серыми глазами. Жалость и насмешка — примерно так смотрят на маленьких мальчиков, верящих в чудеса. И так всегда. В Чёрно-Белом Доме ты никогда не услышишь поздравлений — ведь Дня рождения у тебя больше нет. В лучшем случае тебе подарят новое лицо или оружие. Да и то не от чистого сердца, а лишь во временное пользование для очередной миссии.

— Последним человеком, поздравившим меня с Днём рождения, была мама, — делюсь воспоминаниями. — Причём было это ещё до нашего отъезда из Вестероса. В Браавосе она начала пить и тоже забыла, какого числа я родился. До переезда мы жили в трейлере на самом севере Штормовых земель, а детский садик и младшая школа, которые я посещал, находились хоть и рядом, но уже на территории столичной агломерации. Куча детей иммигрантов, драки, футбол и драки на футболе — славное было время. И когда я проказничал особенно сильно, мама пугала меня Браавосским Титаном. Только представь — гигантский каменный мужик разгуливает в грозовую ночь по морю и выковыривает маленьких непослушных говнюков из их кроваток, чтобы скушать живьём, как какую-нибудь устрицу. Даже самый храбрый четырёхлетка напустит в штанишки… А ты в детстве чего-нибудь боялась?

Арья задумчиво дымит, удерживая руль одной рукой и подперев щёку другой.

— Да, — говорит она наконец, зажимая сигарету между пальцами. — Было такое. Первой весной в Чёрно-Белом Доме, незадолго до этого мне как раз стукнуло тринадцать. В тот день я чувствовала себя как-то странно, а после лекции по самодельным взрывным устройствам забрела в туалет и обнаружила кровь на трусиках. Вот тогда я действительно испугалась не на шутку. Чертовски страшно было. Потом, конечно, стыдно, но сначала — страшно.

Хорошо всё же, что я не стал обедать в машине.

— Так, — говорю решительно, — обойдёмся без подробностей.

— Ты похож на Баратеонов. Знаешь об этом? — внезапно произносит Арья.

На каких ещё Баратеонов?

— На Ренли Баратеона, — поясняет она. — Точь-в-точь он, только перекачанный и не гомосек. А к сорокету, наверное, станешь похож на Роберта, — хихикает. — Может, ты внебрачный сын кого-нибудь из этой семейки? Наполовину грёбаный аристократ?

Отхихикавшись и выбросив окурок, Пятьдесят Восемь тормозит на усыпанной сосновыми шишками обочине. Кругом ни души, только позабытые с Дня Неведомого тыквенные головы смотрят на нас с каменного заборчика на холме.

— Будь добр, подай личико из бардачка, — просит.

— О-о-о, — при виде содержимого бардачка я неодобрительно встряхиваю волосами, — нет-нет-нет! Пять… Арья, это лицо дискредитировано, опасно пользоваться им снова.

Напарница молча отбирает у меня лицо Миранды Бенсон.

— Через поворот отсюда находится психушка, — невозмутимо сообщает она. — Мы просто заберём нашего друга и свалим. На сей раз всё почти что чинно-законно. Я даже резать никого не буду… скорее всего.

Спасибо, успокоила. Возникший как бы в подтверждение её слов знак с надписью «Психиатрическая лечебница святого Мерибальда» и правой стрелочкой под ней уводит нас в лес. Вчера вечером Якен дал понять, что в эвакуации пациента номер сто три заинтересованы люди из высших эшелонов власти Браавоса. Мы должны доставить его в убежище Чёрно-Белого Дома под Девичьим прудом, где уже обретается Тирион Ланнистер. Что это за псих такой, способный заинтересовать браавосское правительство?

— Слушай, а кто такой этот пациент номер сто три? — любопытствую я, пока тяжёлые металлические ворота контрольно-пропускного пункта откатываются вбок.

— Один подзабытый супергерой. — Пятьдесят Восемь загадочно прикусывает губу. — Скоро сам увидишь.

Она останавливает машину рядом с отключённым на зиму фонтаном, забитым ароматными иголками и опавшими листьями. Каменную чашу украшает трёхметровая статуя: мужчина в септонской рясе, вооружённый посохом, и собака, присевшая у его ноги. Должно быть, это и есть тот самый святой Мерибальд. За спиной слышится плеск вышвырнутых на прибрежные камни волн. Прилетевший с моря дождь накрапывает всё активнее, поэтому мы спешим к главному входу прямо по нелегальной тропе, протоптанной в обход лестницы.

— День добрый, — небрежно кидает моя напарница, вваливаясь в распахнутую мною дверь. — Специальный агент Бенсон, Секретная Служба. А это мистер Уайт из департамента здравоохранения. — С насупленной физиономией я демонстрирую свои фальшивые документы. — Вас должны были предупредить.

Женщина за высокой стойкой смотрит на неё поверх очков, удерживая телефонную трубку возле уха.

— Да, конечно. Мы получили запрос, — соглашается женщина, прижимая микрофон к плечу. — Подождите одну минуту, пожалуйста, я свяжусь с главным врачом.

Даже не представляю, какой агент мог направить такой запрос. Я начинаю догадываться, что браавосская агентурная сеть в Кай-Эль нашей пятёркой отнюдь не ограничивается.

Большой телевизор негромко рокочет на другом конце холла. Наш Лидер Нации, президент Тайвин Ланнистер скоропостижно скончался после церемонии инаугурации, сообщает зрителям ведущая новостей. Камера берёт общий план: «Хамви» буксирует орудийный лафет с установленным на нём гробом. Гроб накрыт багровым с золотым государственным флагом. Перед машиной марширует рота барабанщиков, по обе стороны от лафета — знаменосцы с флагами всех провинций Вестероса. Смерть всенародно любимого президента — невосполнимая утрата для всех нас, говорит ведущая. Её голос одновременно пафосно-торжественный и чуточку плаксивый — именно такой, какой и положено иметь хорошей актрисе, профессионально комментирующей похороны государственных деятелей.

Когда ведущая начинает рассказывать о великих достижениях покойного на президентском посту, неожиданно возникший перед телевизором мужчина в бежевой пижаме пациента, с виду дорниец, вдруг начинает хохотать, тыча пальцем в траурную процессию.

— Сдо-о-ох, — кричит он, пританцовывая перед экраном. — Сдох, с-с-сука, пусть Неведомый отжарит его в Седьмом Пекле!

Долго злорадствовать противнику режима не приходится: один из рассевшихся перед экраном пациентов с яростным криком срывается с места, чтобы поколотить дорнийского оппозиционера. Нелепая драка на вытоптанном ковре продолжается до тех пор, пока миротворческие силы в лице санитаров не утаскивают обоих — врага режима и патриота — прочь. Третий псих мирно таращится в телик, не обращая никакого внимания на вспыхнувшую потасовку. Блестящие ручейки слёз стекают по его щекам прямо на гриву прижатого к груди плюшевого льва.

Арья, внимательно следившая за развитием событий, посылает мне задорную ухмылку, как бы сообщая: «Смотри-ка, гражданская война в отдельно взятой психушке». Женщина за стойкой невозмутимо ведёт свои записи, будто бы ничего такого вообще не произошло.

Персона главного врача возникает в дверях позади стойки регистрации через минуту или полторы. С его седой шевелюрой вокруг блестящей лысины он походит то ли на доброго старичка из медицинского ток-шоу утром в субботу, то ли на большевистского вождя. Из нагрудного кармана халата торчат авторучка и дужка очков.

— Господа! — Он протягивает нам руку. — Я доктор Саймон Холлард. Прошу за мной.

Канал WBC продолжает вести трансляцию с похорон Тайвина Ланнистера, одинокий псих с игрушечным львом продолжает плакать.

Я делаю шаг в сторону, и все скорбящие исчезают из поля зрения.

— По правде говоря, я рад, что вы приехали так скоро, — признаётся доктор Холлард, вставляя электронный ключ в замок. С писком и щелчком тяжёлая дверь открывается. — С этим пациентами подобного ранга одни проблемы… Ну, вы понимаете, о чём я.

Пятьдесят Восемь многозначительно кивает в ответ. Агенты Секретной Службы не разбрасываются словами.

Ботинки стучат по рифлёным металлическим ступеням, и чем ниже мы спускаемся, тем более холодной и вонючей становится окружающая среда. На выложенном кафелем нижнем уровне палаты больше напоминают тюремные камеры. Пахнет хлоркой, мочой и ещё чем-то специфическим — не могу разобрать.

— Я всерьёз опасаюсь, — продолжает доктор Холлард, — что монархисты могли узнать, где он находится. Не далее как позавчера ночью охрана пресекла попытку проникновения на территорию больницы — хорошо, что у нас имеется высокий забор с битым стеклом, датчики и камеры видеонаблюдения. Повторюсь, я рад, что вы забираете его.

В помещение, где мы сейчас находимся, солнечный свет не проникает. Сами камеры ярко освещены лампочками накаливания, в то время как снаружи царит полумрак. Койки и столики привинчены к полу, антивандальные унитазы из нержавейки дополняют скромный интерьер. Ясно, что сюда ссылают плохих парней с верхних этажей.

— Робин, ключ от девятой у тебя?

— От девятой? — переспрашивает названный санитар. Одну руку он засунул в карман, а в другой держит дымящуюся кружку. За ухом прячется сигарета.

— Да, именно от неё, — подтверждает доктор Холлард. — Секретная Служба увозит пациента.

— Давно пора. — Робин достаёт связку ключей и приближается к решётке. — За тобой приехали, дедуля, — говорит.

Тот, кому адресованы последние слова, сидит на кровати, уставившись в пол. Череп и острое лицо пациента номер сто три начисто выбриты. Его руки спрятаны в холщовых недрах смирительной рубашки, и я не могу увидеть, острижены ли ногти. Но в следующее мгновение он поднимает голову, и лиловые таргариеновские глаза рассказывают о его личности даже больше чем нужно.

Доктор Холлард и санитар отходят в сторону переговорить, а моя напарница присаживается на корточки рядом с пациентом. Их лица — лица мёртвой сотрудницы СС и безумного короля — находятся в полуметре друг от друга. Арья Старк торжественно шепчет:

— Ваше Величество.

Шепчет, слегка обнажая зубы:

— Мы пришли, чтобы вернуть вас Вестеросу.
 
Последнее редактирование:

Alleyne Edricson

Наемник
Безумный Король зачем-то понадобился браавосцам. Хотя - понятно, зачем. Из вменяемого Рейегара, где бы он ни был, трудно сделать марионетку. Политика, вихты ее дери!
Вы разгадали почти всю интригу :rolleyes:
Правда, Браавос в итоге решит сделать ставку на немножко другую марионетку. А слишком самостоятельный Рей им действительно не нужен, и на этой почве у Арьюшки с Чёрно-Белым Домом может возникнуть недопонимание :sneaky:
 

Alleyne Edricson

Наемник
starina7 ничего страшного! Наоборот здорово, когда читатели приходят к определённым выводам самостоятельно :meow:
Значит, автору удаётся адекватно передать сложившуюся в его голове атмосферу произведения.
 

Alleyne Edricson

Наемник

Рапорт пятнадцатый

от: Никто 58
кому: Чёрно-Белый Дом
локация: убежище ЧБД №9, Девичий Пруд
дата: шесть недель до операции «Тысячелетие»

Из холодного тумана за окном доносится размеренный стук: это боевик Никто 70 и Тирион Ланнистер заняты колкой дров. Бывший король Эйрис Таргариен изучает паутину под потолком, а Никто 66 сидит перед ноутбуком одетая в растянутый чёрный свитер, поджав ноги под себя. Сегодня на ней настоящее лицо — лицо Лианны Мормонт. Неприметный фахверковый домик в двадцати километрах от Девичьего Пруда пахнет старой древесиной, пылью, пиццей и травкой. Из описания можно подумать, что мы живём здесь как большая браавосская семья или коммуна хиппи и, в принципе, так оно и есть.

Отставив в сторону опустевшую кружку из-под какао, я открываю свежий номер King's Landing Times. Этим утром передовица газеты выглядит так:

ДОРН В ОГНЕ

Полковник Мартелл возглавил антигосударственный мятеж на юге страны.
Дорнийская Народная Республика провозглашена в понедельник в Солнечном Копье.
Армия готовится к штурму захваченного сепаратистами Виля.

— Ай да Оберин! Ай да сукин сын! — слышится с дивана скрипучий голос Эйриса. — За восстание против Ланнистеров я награжу его орденом, а за народную республику прикажу расстрелять из миномётов.

Шесть-Шесть едва заметно ухмыляется в своём кресле. В белёсом свечении монитора её кожа кажется ещё более бледной, а карие глаза бегают туда-сюда, увлечённо изучая что-то. Лиа права: вряд ли наш новый приятель вновь взойдёт на престол. Браавосское правительство хоть и любит разные приколы с неожиданной сменой власти в сопредельных странах, но не до такой же степени. Я вежливо предлагаю:

— Ещё косячок, Ваше Величество?

Долина Аррен — самая передовая из провинций Вестероса. Четверть часа езды по тоннелю под Крабьим заливом, и ты попадаешь в мир, где каждый совершеннолетний гражданин отныне может приобрести марихуану на абсолютно законных основаниях — без СМС дилеру и рецепта врача. Между прочим, департамент туризма Долины сообщает о резком приросте числа гостей провинции в этом году. Вне всяких сомнений, Петир Бейлиш предатель и подонок, однако он знает много дельных способов пополнить бюджет региона.

— А мне жаль Тайвина, — внезапно произносит Эйрис. — Несмотря на некоторые разногласия, я любил этого западного ублюдка и Джоанну тоже… но Тайвина, пожалуй, больше. Ни за что бы не поверил, что переживу их обоих. Как только вернусь в Кай-Эль — первым делом поплачу на его могиле. А потом поссу на неё.

На второй странице пишут, что бывший кронпринц Рейгар Таргариен и его супруга могли вернуться в Дорн после многолетнего добровольного изгнания на Летних островах. По мнению экспертов, все факты свидетельствуют о заговоре внешних сил с целью дестабилизировать обстановку в стране после скоропостижной кончины Лидера Нации. В своём первом выступлении перед Палатой депутатов госпожа Серсея Ланнистер заявила, что спровоцированный и финансируемый Браавосом мятеж в Дорне будет подавлен в течение нескольких дней.

— Постой, постой, — кашляет король. — Это что же получается, Серсейка теперь президент? Боги, да что они сотворили с моей несчастной страной?

Вручив газету королю, я молча направляюсь к Шесть-Шесть и присаживаюсь на подлокотник справа от неё. Google Maps — вот чем она занята. Маленькая шпионская штучка, доступная каждому. Вижу Дорнийское море, реку Слейн, город Виль, горы и степи вокруг. Я ни разу не бывала в Дорне.

— И нафиг он тебе нужен? — спрашиваю.

— Так, ерунда... — Лиа быстро оборачивается в мою сторону. Затем гибко потягивается. — Изучаю новый театр военных действий. На всякий случай.

— В пекло его, — фыркаю. — Давай лучше заглянем домой.

Я подбираю оставленную ею мышку и начинаю решительно продвигаться на север. Штормовые Земли. Должно быть, где-то здесь родился агент Никто 70. Огромная серо-коричневая клякса Королевской Гавани, расползающаяся влево от Черноводного залива. Всё это мне без надобности. Жёлтая линия Национального шоссе №1 — бывший Королевский тракт — уводит нас всё дальше и дальше на северо-запад, мимо необъятной синевы Божьего Ока и Харренхолла, прилипшего к северному берегу великого озера.

— Бл#дский Харренхолл, — трагически изрекает король. — В семьдесят восьмом «Драконы» оформили там чемпионство, и пока я вручал победителям их сраный кубок, Рей сбежал с девчонкой Старк. Со стадиона, из города, из жизни Королевства.

Отбросив покрывало, он принимается возбуждённо разгуливать взад-вперёд, сверкая обнажёнными ягодицами — худыми и бледными, как сама смерть. Что и говорить, времена, когда Его Величество был классным парнем, безвозвратно ушли. Лианна притворилась слепой, а я максимально корректно напоминаю:

— Ваше Величество, вы забыли надеть штаны.

Эйрис громко ругается, раскапывая джинсы под грудой одеял. Добавьте сюда красную рубашку в клетку, и у вас сложится образ скорее безумного квохорского лесоруба, нежели безумного короля. Он уходит в направлении уличного сортира, шлёпая босыми ступнями по изъеденному жуками-точильщиками паркету.

Венценосные эксгибиционисты больше не маячат перед глазами, и мы с Шесть-Шесть возобновляем продвижение к заветной цели. Вы можете сказать, что проще было бы открыть нужное место сразу, но согласитесь — так неинтересно. Густонаселённые районы Трезубца простираются во весь экран. Равнины, реки, дороги, незамысловатые названия городов и деревень. Справа мелькают отроги Лунных гор с их заснеженными вершинами. Но ничего из этого мне тоже не надо. Идём дальше.

Близнецы, логово мерзкой крысы Уолдера Фрея. Прощёлкивая карту дальше на север, я мысленно сбрасываю бомбы на Близнецы. Тонкая линия внутренней границы отделяет фреевский упырятник от Сероводья, самого южного города Севера. Вокруг разбросаны бежевые и светло-зелёные штрихи болот Перешейка. Уже близко, но всё равно не то.

С каждой секундой зелёный цвет на экране становится всё более насыщенным и суровым. Через несколько кликов после Рва Кайлин игрушечные квадратики полей начинают сменяться лесными массивами, среди которых в беспорядке разбросаны бесчисленные озёра — они похожи на осколки разбитого стекла или пятна на камуфляжной ткани. Сотни и тысячи километров нетронутой человеком природы. Ровно шесть лет и три месяца назад маленькая девочка с папой покинули эти места, чтобы больше никогда не вернуться домой.

Тем временем я уже знаю, что скрывается выше.

Национальный парк Волчий лес возникает слева от Национального шоссе №1, а потом — раз! — и появляется он. Винтерфелл. Родина.

Мы с Лианной сидим словно зачарованные, приоткрыв рты в немом восхищении. Никогда бы не подумала, что спутниковая фотография может оказаться настолько прекрасной.

— Как только принц Рейгар вернёт себе трон, я снова вернусь туда.

— Нет. — Лиа резко закрывает ноутбук. — Рейгар Таргариен не станет королём, — говорит она, массируя веки подушечками пальцев. — И твоя тётя, моя тёзка, — тоже.

В доме становится так тихо, что я снова слышу, как радио бубнит на кухне. Даже топоры стихают за окном. Не станет? Почему? Ведь Якен сказал, что красные драконы возвращаются. Возникает гадкое ощущение, будто они все чего-то не договаривают. Кроме Быка, конечно; он глупый и сам ничего не знает.

Прежде чем я успеваю озвучить волнующие меня вопросы, хлопнувшая в прихожей дверь оповещает о приходе Бродяжки. Шагающий следом за ней Якен отряхивает несуществующую грязь со своих идеально чистых ботинок, жестом приглашая меня присоединиться к ним наверху.

— Рэдвуды в розыске, — сообщает он вместо пожелания доброго утра. — Впрочем, это уже не важно. Миссия Девочки и Бычка в столице завершена.

Бродяжка складывает вещи в большой армейский рюкзак, громоздящийся на её раскладушке. При моём появлении она прекращает своё занятие и прислоняется к стене, скрестив руки на груди.

— Человек и девочка номер Тридцать Пять отправляются на юг по делам, — поясняет Якен, присаживаясь на свою кровать. Само собой, она заправлена безупречно — хоть сейчас накрывай стеклом и выставляй в качестве эталона в казармах Чёрно-Белого дома.

— Мы с вами? — спрашиваю.

— Нет. — Он подставляет свои очки на тусклый свет, льющийся под стропила через распахнутое окно. Не удовлетворившись осмотром, достаёт белоснежную тряпочку и начинает протирать стёклышки. — Чёрно-Белый Дом не слишком доволен последними похождениями славной девочки.

Не слишком доволен? Я седлаю свободный стул задом наперёд и закатываю глаза.

— Ну Якен! Эти бюрократы уже забыли, что такое работа в поле. К тому же никакого дерьма не случилось, всё прошло как по маслу.
Якен молчит, а тряпочка порхает по стёклам.

— В следующий понедельник, — невозмутимо продолжает он, — девочка и её напарник возьмут наших новых друзей и отправятся в Солеварни, где их всех будет ждать рыболовецкое судно «Старый Краб». К востоку от Витч-пойнт, за пределами вестеросских территориальных вод, их встретит подводная лодка. — Пауза. — И доставит в Браавос.

Браавос? Почему Якен упомянул Браавос? Зачем мне возвращаться? Без меня эти двое не доплывут, что ли? Я наклоняю стул вперёд, балансируя на двух ножках.

— Доставит в Браввос? — переспрашиваю. — Ну и? Что мне делать дальше?

Когда Якен поднимает голову, наши взгляды встречаются. Заметив в его голубых глазах неуютное подозрение, я подсознательно вжимаю жопку в стул.

— Ничего. Участие девочки в операции «Тысячелетие» на этом заканчивается.

Я едва не грохаюсь на пол, лишь в последний момент сумев сохранить равновесие.

— Тысяча пекл, Якен, как так?! Вестерос — моя грёбаная родина, и я хочу довести это дело до конца... Тем более, когда диктатор мёртв, а возвращение красных драконов не за горами. И ты хочешь выкинуть меня из команды в самый ответственный момент?!

Бродяжка подскакивает ко мне в мгновение ока, словно сорвавшаяся с цепи собака. Её пальцы вцепляются в спинку стула, а оскаленные зубы нависают совсем рядом.

— Послушай, ты, — шипит она. — У ТЕБЯ НЕТ РОДИНЫ. У ТЕБЯ НЕТ СЕМЬИ. Ты — Никто, если вдруг позабыла. И будешь делать то, что желает Многоликий, а не то, чего хочешь ты.

Якен продолжает бесстрастно протирать очки никак не реагируя на эту яростную вспышку. Все знают, что Якен никогда не критикует агентов в лицо и не позволяет делать это другим, если только… если только Бродяжка не озвучивает его мысли. Неужели учитель больше не любит и не доверяет мне?

— Ты любишь не Чёрно-Белый Дом в себе, — припечатывает напоследок Бродяжка, возвращаясь к рюкзаку. — Ты любишь себя в Чёрно-Белом доме.

От заполонившей сердце горечи и обиды хочется разрыдаться. Якен медленно цепляет очки на нос.

— Девочка не должна спорить, девочка должна служить, — говорит он. Кладёт руку мне на макушку и ерошит волосы. Напоминает: — Валар Дохаэрис.

Они демонстративно уходят, оставляя меня сидеть на этом дурацком стуле. Над Крабьим заливом за окном висит туман — в хороший день отсюда можно увидеть берег Долины Аррен, однако сегодня он скрыт плотной пеленой. Такой же занавес закрыл от меня Вестерос, Винтерфелл и мечты о великих свершениях. Карточный домик девчачьих грёз рухнул прискорбно скоро и быстро. Не свергай Ланнистеров. Не возводи на престол Таргариенов. Не ходи по Королевской Гавани с AR-18. Возвращайся в Браавос. Перебирай бумажки.

Рассеянно блуждающий взгляд цепляется за армейскую рубашку оливкового цвета, брошенную на кровати Бродяжки. На рукаве нашит шеврон — две горизонтальные красные полосы, а между ними оранжевая. В центре изображено пронзённое копьём солнце. Дорн, вот какие у них дела на юге. Можно было догадаться и раньше.

Якен и Бродяжка отправляются творить историю. А я возвращаюсь в Браавос.
 
Сверху