Alleyne Edricson

Наемник
D'arja спасибо! Рад снова видеть Вас в этой теме :meow:
Герои как раз дошли примерно до середины, но самое важное впереди! Совсем скоро должны подтянуться Санса, Петир, Лианна, Рей и ещё один книжный дракон с Ройны :sneaky::writing:
 

talsterch

Ленный рыцарь
Рапорт пятнадцатый

от: Никто 58
кому: Чёрно-Белый Дом
локация: убежище ЧБД №9, Девичий Пруд
дата: шесть недель до операции «Тысячелетие»

Из холодного тумана за окном доносится размеренный стук: это боевик Никто 70 и Тирион Ланнистер заняты колкой дров. Бывший король Эйрис Таргариен изучает паутину под потолком, а Никто 66 сидит перед ноутбуком одетая в растянутый чёрный свитер, поджав ноги под себя. Сегодня на ней настоящее лицо — лицо Лианны Мормонт. Неприметный фахверковый домик в двадцати километрах от Девичьего Пруда пахнет старой древесиной, пылью, пиццей и травкой. Из описания можно подумать, что мы живём здесь как большая браавосская семья или коммуна хиппи и, в принципе, так оно и есть.

Отставив в сторону опустевшую кружку из-под какао, я открываю свежий номер King's Landing Times. Этим утром передовица газеты выглядит так:

ДОРН В ОГНЕ

Полковник Мартелл возглавил антигосударственный мятеж на юге страны.
Дорнийская Народная Республика провозглашена в понедельник в Солнечном Копье.
Армия готовится к штурму захваченного сепаратистами Виля.

— Ай да Оберин! Ай да сукин сын! — слышится с дивана скрипучий голос Эйриса. — За восстание против Ланнистеров я награжу его орденом, а за народную республику прикажу расстрелять из миномётов.

Шесть-Шесть едва заметно ухмыляется в своём кресле. В белёсом свечении монитора её кожа кажется ещё более бледной, а карие глаза бегают туда-сюда, увлечённо изучая что-то. Лиа права: вряд ли наш новый приятель вновь взойдёт на престол. Браавосское правительство хоть и любит разные приколы с неожиданной сменой власти в сопредельных странах, но не до такой же степени. Я вежливо предлагаю:

— Ещё косячок, Ваше Величество?

Долина Аррен — самая передовая из провинций Вестероса. Четверть часа езды по тоннелю под Крабьим заливом, и ты попадаешь в мир, где каждый совершеннолетний гражданин отныне может приобрести марихуану на абсолютно законных основаниях — без СМС дилеру и рецепта врача. Между прочим, департамент туризма Долины сообщает о резком приросте числа гостей провинции в этом году. Вне всяких сомнений, Петир Бейлиш предатель и подонок, однако он знает много дельных способов пополнить бюджет региона.

— А мне жаль Тайвина, — внезапно произносит Эйрис. — Несмотря на некоторые разногласия, я любил этого западного ублюдка и Джоанну тоже… но Тайвина, пожалуй, больше. Ни за что бы не поверил, что переживу их обоих. Как только вернусь в Кай-Эль — первым делом поплачу на его могиле. А потом поссу на неё.

На второй странице пишут, что бывший кронпринц Рейгар Таргариен и его супруга могли вернуться в Дорн после многолетнего добровольного изгнания на Летних островах. По мнению экспертов, все факты свидетельствуют о заговоре внешних сил с целью дестабилизировать обстановку в стране после скоропостижной кончины Лидера Нации. В своём первом выступлении перед Палатой депутатов госпожа Серсея Ланнистер заявила, что спровоцированный и финансируемый Браавосом мятеж в Дорне будет подавлен в течение нескольких дней.

— Постой, постой, — кашляет король. — Это что же получается, Серсейка теперь президент? Боги, да что они сотворили с моей несчастной страной?

Вручив газету королю, я молча направляюсь к Шесть-Шесть и присаживаюсь на подлокотник справа от неё. Google Maps — вот чем она занята. Маленькая шпионская штучка, доступная каждому. Вижу Дорнийское море, реку Слейн, город Виль, горы и степи вокруг. Я ни разу не бывала в Дорне.

— И нафиг он тебе нужен? — спрашиваю.

— Так, ерунда... — Лиа быстро оборачивается в мою сторону. Затем гибко потягивается. — Изучаю новый театр военных действий. На всякий случай.

— В пекло его, — фыркаю. — Давай лучше заглянем домой.

Я подбираю оставленную ею мышку и начинаю решительно продвигаться на север. Штормовые Земли. Должно быть, где-то здесь родился агент Никто 70. Огромная серо-коричневая клякса Королевской Гавани, расползающаяся влево от Черноводного залива. Всё это мне без надобности. Жёлтая линия Национального шоссе №1 — бывший Королевский тракт — уводит нас всё дальше и дальше на северо-запад, мимо необъятной синевы Божьего Ока и Харренхолла, прилипшего к северному берегу великого озера.

— Бл#дский Харренхолл, — трагически изрекает король. — В семьдесят восьмом «Драконы» оформили там чемпионство, и пока я вручал победителям их сраный кубок, Рей сбежал с девчонкой Старк. Со стадиона, из города, из жизни Королевства.

Отбросив покрывало, он принимается возбуждённо разгуливать взад-вперёд, сверкая обнажёнными ягодицами — худыми и бледными, как сама смерть. Что и говорить, времена, когда Его Величество был классным парнем, безвозвратно ушли. Лианна притворилась слепой, а я максимально корректно напоминаю:

— Ваше Величество, вы забыли надеть штаны.

Эйрис громко ругается, раскапывая джинсы под грудой одеял. Добавьте сюда красную рубашку в клетку, и у вас сложится образ скорее безумного квохорского лесоруба, нежели безумного короля. Он уходит в направлении уличного сортира, шлёпая босыми ступнями по изъеденному жуками-точильщиками паркету.

Венценосные эксгибиционисты больше не маячат перед глазами, и мы с Шесть-Шесть возобновляем продвижение к заветной цели. Вы можете сказать, что проще было бы открыть нужное место сразу, но согласитесь — так неинтересно. Густонаселённые районы Трезубца простираются во весь экран. Равнины, реки, дороги, незамысловатые названия городов и деревень. Справа мелькают отроги Лунных гор с их заснеженными вершинами. Но ничего из этого мне тоже не надо. Идём дальше.

Близнецы, логово мерзкой крысы Уолдера Фрея. Прощёлкивая карту дальше на север, я мысленно сбрасываю бомбы на Близнецы. Тонкая линия внутренней границы отделяет фреевский упырятник от Сероводья, самого южного города Севера. Вокруг разбросаны бежевые и светло-зелёные штрихи болот Перешейка. Уже близко, но всё равно не то.

С каждой секундой зелёный цвет на экране становится всё более насыщенным и суровым. Через несколько кликов после Рва Кайлин игрушечные квадратики полей начинают сменяться лесными массивами, среди которых в беспорядке разбросаны бесчисленные озёра — они похожи на осколки разбитого стекла или пятна на камуфляжной ткани. Сотни и тысячи километров нетронутой человеком природы. Ровно шесть лет и три месяца назад маленькая девочка с папой покинули эти места, чтобы больше никогда не вернуться домой.

Тем временем я уже знаю, что скрывается выше.

Национальный парк Волчий лес возникает слева от Национального шоссе №1, а потом — раз! — и появляется он. Винтерфелл. Родина.

Мы с Лианной сидим словно зачарованные, приоткрыв рты в немом восхищении. Никогда бы не подумала, что спутниковая фотография может оказаться настолько прекрасной.

— Как только принц Рейгар вернёт себе трон, я снова вернусь туда.

— Нет. — Лиа резко закрывает ноутбук. — Рейгар Таргариен не станет королём, — говорит она, массируя веки подушечками пальцев. — И твоя тётя, моя тёзка, — тоже.

В доме становится так тихо, что я снова слышу, как радио бубнит на кухне. Даже топоры стихают за окном. Не станет? Почему? Ведь Якен сказал, что красные драконы возвращаются. Возникает гадкое ощущение, будто они все чего-то не договаривают. Кроме Быка, конечно; он глупый и сам ничего не знает.

Прежде чем я успеваю озвучить волнующие меня вопросы, хлопнувшая в прихожей дверь оповещает о приходе Бродяжки. Шагающий следом за ней Якен отряхивает несуществующую грязь со своих идеально чистых ботинок, жестом приглашая меня присоединиться к ним наверху.

— Рэдвуды в розыске, — сообщает он вместо пожелания доброго утра. — Впрочем, это уже не важно. Миссия Девочки и Бычка в столице завершена.

Бродяжка складывает вещи в большой армейский рюкзак, громоздящийся на её раскладушке. При моём появлении она прекращает своё занятие и прислоняется к стене, скрестив руки на груди.

— Человек и девочка номер Тридцать Пять отправляются на юг по делам, — поясняет Якен, присаживаясь на свою кровать. Само собой, она заправлена безупречно — хоть сейчас накрывай стеклом и выставляй в качестве эталона в казармах Чёрно-Белого дома.

— Мы с вами? — спрашиваю.

— Нет. — Он подставляет свои очки на тусклый свет, льющийся под стропила через распахнутое окно. Не удовлетворившись осмотром, достаёт белоснежную тряпочку и начинает протирать стёклышки. — Чёрно-Белый Дом не слишком доволен последними похождениями славной девочки.

Не слишком доволен? Я седлаю свободный стул задом наперёд и закатываю глаза.

— Ну Якен! Эти бюрократы уже забыли, что такое работа в поле. К тому же никакого дерьма не случилось, всё прошло как по маслу.
Якен молчит, а тряпочка порхает по стёклам.

— В следующий понедельник, — невозмутимо продолжает он, — девочка и её напарник возьмут наших новых друзей и отправятся в Солеварни, где их всех будет ждать рыболовецкое судно «Старый Краб». К востоку от Витч-пойнт, за пределами вестеросских территориальных вод, их встретит подводная лодка. — Пауза. — И доставит в Браавос.

Браавос? Почему Якен упомянул Браавос? Зачем мне возвращаться? Без меня эти двое не доплывут, что ли? Я наклоняю стул вперёд, балансируя на двух ножках.

— Доставит в Браввос? — переспрашиваю. — Ну и? Что мне делать дальше?

Когда Якен поднимает голову, наши взгляды встречаются. Заметив в его голубых глазах неуютное подозрение, я подсознательно вжимаю жопку в стул.

— Ничего. Участие девочки в операции «Тысячелетие» на этом заканчивается.

Я едва не грохаюсь на пол, лишь в последний момент сумев сохранить равновесие.

— Тысяча пекл, Якен, как так?! Вестерос — моя грёбаная родина, и я хочу довести это дело до конца... Тем более, когда диктатор мёртв, а возвращение красных драконов не за горами. И ты хочешь выкинуть меня из команды в самый ответственный момент?!

Бродяжка подскакивает ко мне в мгновение ока, словно сорвавшаяся с цепи собака. Её пальцы вцепляются в спинку стула, а оскаленные зубы нависают совсем рядом.

— Послушай, ты, — шипит она. — У ТЕБЯ НЕТ РОДИНЫ. У ТЕБЯ НЕТ СЕМЬИ. Ты — Никто, если вдруг позабыла. И будешь делать то, что желает Многоликий, а не то, чего хочешь ты.

Якен продолжает бесстрастно протирать очки никак не реагируя на эту яростную вспышку. Все знают, что Якен никогда не критикует агентов в лицо и не позволяет делать это другим, если только… если только Бродяжка не озвучивает его мысли.

.
спасибо интереснейшая глава !!
 

Alleyne Edricson

Наемник

Рапорт шестнадцатый

от: Никто 70
кому: Чёрно-Белый Дом
локация: провинция Арренленд
дата: пять недель до операции «Тысячелетие»

Эта дорога грозит стать самой молчаливой за всё время нашего знакомства: Пятьдесят Восемь пялится в никуда и курит ещё больше обычного, а я, если честно, даже не предпринимаю попыток её разговорить. Не в силах вытерпеть тишину, Тирион Ланнистер сбежал от нас в грузовой отсек фургона — поближе к санкционным яблокам и Его Поехавшему Величеству, подальше от тягостной атмосферы, повисшей впереди.

Через пару часов мы доберёмся до города Солеварни, чтобы снова покинуть Вестерос — на год или на два, а может, навсегда. Ты никогда не знаешь, куда Чёрно-Белый Дом направит тебя в следующий раз. Не знаешь, кому должен будешь доставить дар Многоликого бога. Чей жизнью будешь жить на время операции. Скорее всего, ты прежде никогда не знал и быстро позабудешь всех этих людей, ведь жизнь Безликого — одна бесконечная фальшивка. Ты похож на актёра из какой-нибудь отстойной мыльной оперы для домохозяек, задержавшегося в ней на десятки сезонов и тысячи серий, но за твоими похождениями следит один только Многоликий, и нарезает ли он при этом лук — неизвестно. Совершенно дурацкие и богохульственные ассоциации, но именно они приходят на ум в первую очередь.

На подступах к заправке Пятьдесят Восемь выбрасывает окурок: приспускает стекло и вдыхает холодный утренний воздух, рвущийся в образовавшуюся щель. Говорит:

— Бык, я не хочу возвращаться в Браавос.

Мне мерещится, или я действительно слышу жалостливые нотки в голосе нашей стальной стервочки? Я бы даже попытался обнять её, если бы не потенциальная угроза получить штык в бок. Вместо этого говорю:

— Не выхолаживай салон, закрой.

Я отлично представляю, что чувствует Арья Старк. Мальчик Джендри прожил большую часть своей сознательной жизни в Браавосе, но эта страна так и не стала ему новой родиной на замену Вестеросу. Трейлер под высокими соснами и запах тыквы на День Неведомого, скрипучий школьный автобус, осенняя Королевская Гавань, ревущий в дни матчей «Кай-Эль Дрэгонс» Национальный стадион — все эти духовные скрепы остаются со мной вне зависимости от того, где я оказался и кем я стал. Они составляют моё единственное неповторимое «я», неподвластное Чёрно-Белому Дому, и как бы ни менялись взгляды и внешность агента Никто 70, ценности Джендри Уотерса остаются прежними.

Ранним утром понедельника заправка в глухомани выглядит идеально пустой и тихой, будто вся живность за исключением сонной кассирши покинула эти места. Это место так и просит: «Останься у меня. Заляжь на дно». Солнце неспешно поднимается над лесистыми склонами, делая этот мир чуточку теплее, и я, приободрившись, вставляю заправочный пистолет в горловину. Наблюдаю, как вырывается из ноздрей пар. Пятьдесят Восемь тем временем тестирует носком ботинка стянутую льдом лужу.

— Серьёзно, — говорит. — Не хочу.

Сегодня она одета в те же стандартные протёртые джинсы и красную кожаную курточку, только голову увенчала белоснежная шапка-ушанка.

Нет смысла спорить — я и сам бы не отказался отправиться на юг с Якеном и Бродяжкой. В Королевской Гавани и то поприятнее — снег там лежит от силы дней двадцать в году, а здесь, в Долине, зима уже готовится раскрыть свои ледяные объятия. При одной только мысли о предстоящем путешествии по Узкому морю на утлом корыте по моему телу бегают холодные мурашки.

Лёд легонько трещит, но не поддаётся. Пятьдесят Восемь бросает своё занятие.

— Какой же ты теплолюбивый неженка, Бык, — фыркает она.

Громоздкая тёмно-синяя машина с номерами Долины шуршит мимо и останавливается через колонку от нас. Из неё выбираются двое: мужчина с сединой в остроконечной бородке и девица вдвое младше его. Волосы у девицы длинные и тёмные, а распахнутое пальто открывает хороший вид на короткое платье и стройные ножки. Пока девица сосредоточенно копается в смартфоне, прислонившись к дверце, её спутник удаляется в сторону магазинчика. Большой чиновник и его любовница — любой ребёнок это поймёт.

Пятьдесят Восемь таращится на прибывших странным немигающим взглядом, а потом вдруг срывается с места и, не сказав мне ни слова, размашисто шагает в сторону чужой машины. Боги, что задумала эта разбойница? Лишь бы эти двое не оказались какими-нибудь бедолагами из её списка смертников… На всякий случай оглядываюсь по сторонам в поисках ненужных свидетелей.

— Ты больше не рыжая, — резко произносит моя напарница, бесцеремонно накручивая локон девицы на свой палец. — И больше не Старк.

Та ошарашенно вздрагивает, и я слышу, как телефон выпадает из её рук.

— Боги, Арья. Как ты…

— Направляешься со своим папиком в горы, — бесстрастно продолжает Пятьдесят Восемь, — кататься на лыжах и трахаться. Я угадала?

Прежде чем девица успевает сказать что-либо ещё, чиновничек возвращается. Арья реагирует на его появление моментально: её левая рука нацеливает на мужчину трофейную «Беретту», в то время как правая продолжает держать собеседницу за волосы.

— Ох, губернатор Бейлиш, — предохранитель бодро щёлкает в утренней тишине, — какая счастливая встреча! Я немножко скорректирую ваши планы, если не возражаете.

***

Место, где мы все сейчас находимся — убежище Чёрно-Белого Дома №11 в полутора сотнях километров от Солеварен, одно из тех уединённых шале в Лунных горах, что вы можете лицезреть среди обилия красивых фоточек на туристических сайтах. Петир Бейлиш сидит на веранде, привязанный к стулу; за его спиной открывается живописный вид на горы, леса, озеро с идеально голубой водой и трактор, медленно ползущий по шоссе где-то далеко внизу. Многочисленные коровы лениво разлеглись за оградкой, отделяющей пастбище и деревянные постройки от шоссе. С такого расстояния домашняя живность выглядит светло-коричневыми пятнами на зелёном лугу.

Спереди картина выглядит не столь идиллической, потому что в щели на паркете перед пленником воткнута ножками-штырями изогнутая металлическая коробочка оливкового цвета. Прямо на губернатора Бейлиша смотрит надпись:

ЛИЦЕВАЯ СТОРОНА
НАПРАВЛЯТЬ НА ВРАГА​

Мина противопехотная, M18A1.

Моя напарница со зловещей неспешностью отмеряет пятнадцать шагов вглубь комнаты, в одной руке она сжимает подрывную машинку, а в другой — санкционное яблоко. Подсоединённый к мине провод электродетонатора разматывается у неё за спиной.

— Я же тебе говорила, — нечленораздельно выговаривает она, пережёвывая яблоко, — пригодится в хозяйстве.

Случись что, сотни стальных шариков полетят вперёд — на всю эту красивую картинку у губернатора за спиной. До трактора и коров они, конечно, не достанут, но вот Петира Бейлиша точно изрешетят насмерть. В качестве экспертов в студии выступают Его Поехавшее Величество Эйрис Таргариен и Тирион Ланнистер, опальный сын покойного Лидера Нации. Сестра напарницы — кажется, её зовут Санса — возмущённо бродит передо мной, засунув руки в карманы пальто. А я? Я тоже буду экспертом?

— Нет, — кидает Арья, усаживаясь на стул напротив Бейлиша. — Ты будешь набыченным секьюрити, который торчит у входа.

Ну вот, как всегда.

— Будешь врать, — с этими словами она демонстративно клацает рычажком перед пленником, — и я тебя взорву.

Ох, снова включила плохого полицейского. Говорит:

— Будешь плохо себя вести — и я тебя взорву.

— А можно я? Можно я взорву его прямо сейчас? — Эйрис подбегает к ней и принимается скакать вокруг с озорным мальчишеским блеском в глазах, но Арья лишь отмахивается от короля как от назойливой мухи.

— Чуть позже, Ваше Величество.

— Семь пекл, Арья, что ты творишь?! — Красивые голубые глаза Сансы пылают негодованием.

— Помолчи. — Пятьдесят Восемь поворачивается вполоборота и стреляет в неё пальцем, зажав яблоко в ладони. — С тобой мы поговорим отдельно.

Санса продолжает бродить туда-сюда, Его Величество возвращается на своё место, а Тирион с интересом следит за происходящим из огромного старомодного кресла, накрытого чехлом от пыли. Мы вроде бы не собираемся задерживаться здесь надолго.

— Итак, что ты делал в День Неведомого шесть лет назад?

Губернатор Бейлиш пожимает плечами и прочищает горло.

— Если тебя интересует моя роль в тех прискорбных событиях, то отвечу сразу — я узнал о перевороте из выпуска новостей. Ты также ошибаешься, если думаешь, будто Тайвин включил меня в число доверенных лиц, с которыми он проводил предварительные консультации: министр финансов с леволиберальным бэкграундом не является тем парнем, у которого праваки спрашивают разрешение на силовые акции с танками и пушками. И, само собой, я бы никогда не позволил обидеть вашу мать, поинтересуйся кто моим мнением на этот счёт. Единственное, что я обсуждал с данными господами — возможность отречения монарха в пользу одного из его наследников и досрочного роспуска парламента. Однако в то время речь не шла о военном перевороте — только о смене власти сугубо в конституционных рамках. Сама знаешь, Его Величество уже тогда был не особенно адекватен.

— Отречение монарха, смена власти, вот сука! — Эйрис вновь прыгает вокруг моей напарницы, безрезультатно пытаясь отобрать у неё детонатор. — Деточка, давай взорвём этого у#бка прямо сейчас.

— Ты всё-таки знал об их планах, — задумчиво тянет она, отмахиваясь от Его Величества. — Но не предупредил.

Губернатор Бейлиш изображает скорбную гримасу на своём холёном лице.

— Если бы я знал, что заговорщики зайдут так далеко… Убийства Эддарда и Кейтилин это ужасное варварство, я правда соболезную…

— Засунь свои соболезнования себе в жопу. — Арья с размаху запускает недоеденное яблоко собеседнику в голову. Оно пролетает над плечом Бейлиша, чиркнув его по уху. — Твоя гнилая совесть позволила тебе принять пост губернатора Долины из рук этого самого варвара. Моя сестра всё это время жила с тобой, — то ли спрашивает, то ли констатирует она после паузы.

— Да, я жила у Петира, — отвечает за него Санса, останавливаясь за стулом моей напарницы. — Петир — не враг нашей семьи, и в те ужасные времена он сделал для меня всё, что мог.

— «Петир не враг», — кривится Арья, передразнивая её. Когда она встаёт, их лица оказываются рядом. — Пока на нашу семью велась охота, ты развлекалась со своим престарелым другом-принцем-педофилом… Тебе хоть исполнилось шестнадцать, когда вы подружились в первый раз? Это случилось уже после переворота, или до?

— Да где ты сама была всё это время? — Санса подаётся ей навстречу. — Усвистала в чёрно-белую секту и каждый раз думала о благе нашей семьи, убивая каких-то чуваков в интересах браавосского руководства? Охрененно патриотично, сестрёнка. Ты вообще ни капельки не повзрослела — всё такая же эгоистичная дура, для которой существует только два типа мнений: своё и неправильное.

Они стоят нос к носу секунд десять, молча испепеляя друг друга взглядами до тех пор, пока Арья не отворачивается и не возвращается на место.

— Плевать, — говорит она чуть поостывшим тоном. — Тайвин уже мёртв, а тебя, Бейлиш, я тоже грохну, если ты солгал.

— Я, кстати, не спешил бы радоваться по этому поводу, — замечает он. — Раз уж мы тут играем в патриотов, надо признать — при всех своих недостатках Тайвин Ланнистер был очень неплохим лидером, а смерть диктаторов — даже самых поганых — обычно приводит к нарастанию хаоса в стране. И именно это хочет сделать руками твоих безликих товарищей Браавос… Не правда ли, леди Арья?

— Браавос хочет посадить на трон принца Рейгара.

Бейлиш вскидывает брови — удивлённо и насмешливо.

— Рейгара? Да с чего ты взяла? Кронпринц — патриотично настроенный малый, которого очень сложно контролировать. Зачем же Браавосу делать ставку на такого человека?..

— Погодите-ка, — встревает в диалог Эйрис. — Вообще-то, единственно легитимный король здесь я. Вы хотите сказать, эти п###расы не собираются возвращать мне мой трон?

Губернатор Бейлиш, Пятьдесят Восемь и Тирион смеются одновременно.

— Ты врёшь, — изрекает моя напарница. — Я лично слышала, что Браавос собирается поддержать возвращение красных драконов.

— Я тебя умоляю, — морщится Бейлиш. — Зачем? Юная леди твоего возраста уже и сама должна понимать такие вещи. Или ты действительно веришь, будто браавосское руководство искренне обеспокоено судьбой демократии в Вестеросе? А красные драконы не ограничиваются нашим бывшим величеством и его сыном, знаешь ли.

По лицу моей напарницы видно, что она тоже не верит, но и признаваться в обратном не хочет. С кресла доносится голос Тириона:

— Здесь он прав. Все великие державы преследуют собственные интересы, а сильный Вестерос и те политики, что хотят сделать его таковым — будь то властолюбивые мyдaки вроде моего папаши или восторженные патриоты типа Рейгара — Браавосу не нужны. Но я точно не браавосский агент, это была бытовая ссора. — Он поднимает руки в извиняющемся жесте.

— Ваши спецслужбы работают нереально красиво, тут ничего не скажешь, — продолжает Бейлиш. — Я бы даже поаплодировал, не будь мои руки связаны так крепко. Все эти безумные проценты на выборах, взрывы в четырнадцатом округе, бойня у мэрии, а теперь ещё и Дорнийская Народная Республика… просто шик. Ребятишки Титана — настоящие виртуозы своего дела.

Мы с напарницей переглядываемся. Стрельба у мэрии точно не браавосских рук дело, а в остальном Бейлиш прав.

— Ты говорил что-то про других красных драконов, — перебивает его Арья.

Бейлиш вращательными движениями разминает мышцы шеи.

— Другие драконы… Если честно, я даже не знаю. Могу только предполагать.

— Предполагай живее. — Арья угрожающе перебрасывает подрывную машинку из одной руки в другую.

Выдержав драматическую паузу, Бейлиш произносит:

— Эйгон, старший сын Рейгара от первого брака с Элией Мартелл. Он живёт в Эссосе последние лет восемь и, как говорят, учился в Браавосе. Но это слухи, всего лишь слухи.

Арья замирает с видом человека, познавшего Истину. В чём дело? Она знает внука Его Величества? Трактор катится в обратном направлении, а Пятьдесят Восемь не глядя выдёргивает провод.

— Ладно, — говорит. — Живи пока.

Подобно зомби она вышагивает по комнате, опустив лицо к немытому полу.

—…Маленький гадёныш нацелился на дедулин трон, — слышится на заднем фоне голос Эйриса. — Как пересечёт Узкую лужу — высеку п##дюка.

Только сейчас до меня доходит, зачем Якен и Бродяжка могли уехать в Дорн. Неужели они и правда собираются убить принца Рейгара, чтобы расчистить дорогу его сынку? Что творится, с ума сойти. Приблизившись ко мне, Арья поднимает взгляд. Таинственно произносит:

— Бык.

Спрашивает:

— Ты всё ещё хочешь прокатиться на юг?
 
Последнее редактирование:

Alleyne Edricson

Наемник

Рапорт семнадцатый

от: Арья Старк
кому: дорогой дневник
локация: Браавос-Сити
дата: два года до операции «Тысячелетие»

В тот самый момент, когда грузовик останавливается, мы с Лианной Мормонт синхронно выпрыгиваем из кузова на асфальт, а звено истребителей с гулом проносится над городом, распуская шлейфы пурпурного дыма в безоблачном летнем небе.

— «Виггены», — говорю я, дёргая замок заднего борта на себя и вниз.

Сегодня в Браавосе отмечают День Республики — давным-давно беглые рабы из Валирии основали оплот свободы, равенства и братства на северо-западе Эссоса, и вот теперь этот день объявлен главным государственным праздником. Прямо сейчас в гавани проходит большой военный парад, а днём праздничную программу продолжит Браавосский карнавал. Он завершается традиционным фейерверком и рёвом Титана, под который горожане срывают с себя маски… Ну как горожане, в последние десятилетия большую часть посетителей Браавосского карнавала составляют туристы, причём часть их съезжается сюда из той же Валирии. Назавтра весь исторический центр города будет густо усеян мусором, блевотиной и пьяными телами. Это уже обратная, нетуристическая сторона карнавала. В парадах Чёрно-Белый Дом не участвует, зато маскарадами занимается круглый год — не только на День Республики.

— «Грипены», — возражает Лиа. Прищурившись, она провожает самолёты долгим взглядом и повторяет то же действие с замком со своей стороны.

Массивный борт откидывается вниз, выпуская наружу стайку девочек первого года обучения. Лицо каждой второй из них украшено хорошим фингалом; посторонний человек ничего не поймёт, но мы-то с Лианной знаем, что это печать начинающего стрелка. Несмотря на предупреждения инструкторов, многие новички инстинктивно прижимаются к оптическому прицелу вплотную, и при выстреле винтовка оставляет им красивый синяк на память о первом снайперском опыте. Так как фабрики убийц при Чёрно-Белом Доме официально не существует, на практических занятиях послушники одеваются в стандартную полевую форму браавосской армии: брюки и рубашки в зелёный и коричневый горох. На рукавах нашиты шевроны Норвосского военного колледжа, именно под его филиал мимикрирует ещё одно заведение Чёрно-Белого Дома — учебный центр, в котором нам преподают теорию. Традиционные двухцветные балахоны в наше время надевают сравнительно редко.

— Шесть-Шесть права, это «Грипены». — Бродяжка пропускает вперёд всех младших и садится на пол кузова, свешивая ноги вниз. Виски у Бродяжки выбриты, а копна волос прячется под кепи, делая её похожей на мальчика. — Опять ты облажалась, северная принцесска. Давай, неси мою газировку.

Было глупо спорить с Бродяжкой на авиационные темы. Я всегда плохо разбиралась в самолётах. Для меня важно, чтобы вся мощь свободного мира однажды обрушилась на Ланнистеров и Фреев, а как она там будет называться — глубоко второстепенно.

Мальчики-послушники ещё не вернулись с учений, так что в коридорах фальшивого колледжа пустынней и тише обычного. Рассевшись на подоконнике третьего этажа, я выглядываю надстройки кораблей над черепичным крышами. Солнце играет на волнах, лёгкий бриз доносит звуки марша и басистый свист реактивных двигателей, когда очередная эскадрилья появляется из-за небоскрёбов даунтауна. Боги, поскорей бы браавоссцы испытали все эти дорогие игрушки в деле. Не зря же они вбухивают столько денег в свои вооружённые силы.

А кто-то тем временем наблюдает за мной.

— Мы с тобой раньше не встречались? — голос принадлежит парню лет двадцати. Кончики его длинных светлых волос окрашены в синий цвет, а под футболкой с принтом I❤KL проступают контуры аппетитного торса. Он красивый, почти как Бык. Чуть ниже ростом и не столь накачанный, но мордашка куда более смазливая. На секунду в мозгу мелькает безумная мысль, что этот Гриф — Таргариен. Даже глаза у него синие, с фиалковым оттенком. Впрочем, людей с валирийской внешностью в Браавосе немало.

— Гриф, просто Гриф, — говорит он.

— Очень приятно, — протягиваю руку в ответ, — Никто. — Вспомнив, за чем сюда пришла, я принимаюсь скармливать мелкие монетки автомату с газировкой.

— Ах да, — усмехается он. — У вас всех здесь чертовски оригинальные имена.

На самом деле, это обычная практика. Уличные художники, куртизанки, футболисты, военные, служители Многоликого — куча людей в Браавосе так или иначе пользуются псевдонимами. Все до единого ребята из MJK, например, представляются посторонним как «Бруско», а их бедные родственники из армейского спецназа — «Флавио». Считается, что корни браавосских традиций анонимности произрастают из тех далёких времён, когда беглые рабы только основали свой тайный город тысячу с лишним лет назад. Безликие, однако, не имеют даже таких штампованных имён. Мы — Никто. Просто Никто.

— И всё-таки я тебя где-то видел, — продолжает Гриф. — У тебя милый вестеросский акцент, а ещё ты очень похожа на леди Лианну, Лианну… Старк. Вы случаем не родственники?

Рука предательски промахивается мимо прорези, и монетка стучит о корпус аппарата.

— Не-а, — стараюсь не выдать себя хотя бы голосом. По той же причине не смотрю на его симпатичную мордашку. — Ты обознался.

— Может быть... — Красавчик загадочно чешет подбородок. — Ладно, — улыбается он, засовывая руки в карманы джинсовых шорт. — Думаю, ещё увидимся. Мы тут собираемся плотно взаимодействовать с вашей э-э-э… организацией, так что…

Он разворачивается и уходит, оставляя меня разрываться от догадок.

Кто «мы»? «Плотно взаимодействовать»? Что под этим подразумевается? В Чёрно-Белый Дом периодически наведываются разные чины из министерства иностранных дел, военно-морских сил и службы внешней разведки, но Гриф выглядит слишком молодо для чиновника. Наверное, ещё студент. К тому же он тоже говорит по-валирийски с едва уловимым акцентом — значит, неместный. Как он здесь оказался вообще? Тот же флот в честь праздника устраивает День открытых дверей, но Чёрно-Белый Дом Дней открытых дверей не проводит, это я знаю наверняка.

Прежде чем наполнить бродяжкину флягу, сама заглатываю три стаканчика подряд — обычно прохладное и сырое браавосское лето в нынешнем году выдалось аномально жарким.

Уже двигаясь в обратном направлении, я снова слышу голос таинственного красавчика.

—…За вечную дружбу и плодотворное сотрудничество между Вестеросом и Браавосом!

Позвякивают бокалы.

Все звуки доносится из святая святых — кабинета Доброго Человека. Агента Никто 1. Главы Ордена.

—…За Вестерос и Браавос! — подхватывает кто-то.

Ведомая сжигающим изнутри любопытством, я припадаю к морёному дубу двери прямо напротив замочной скважины. Должно быть, это самый сумасшедший поступок за всё время пребывания в Чёрно-Белом Доме. Прижимать глаз к оптическому прицелу всяко безопаснее, не говоря уже о возможных последствиях. Один Многоликий знает, какое наказание ждёт девочку номер 58, если её застукают подслушивающей приватные беседы Доброго Человека. Омыть всех покойников в морге? Рассортировать все донесения в архиве? Перечистить всё оружие, загаженное малышами на стрельбах? Наверняка придумают что-нибудь пожёстче.

Из узкого отверстия веет холодом. Я вижу пушистый мирийский ковёр, над которым возвышаются лакированные ботинки и белоснежные форменные брюки адмирала Луко Престайна. Справа от адмирала стоит сеньор Нохо Димиттис из МИДа, а слева — неизвестный плечистый мужчина с рыжеватой бородкой. Доброго Человека и Грифа не видно, но слышно.

—…Я не думаю, что ланнистеровская хунта продержится долго, — тоном большого эксперта разглагольствует адмирал Престайн. — Я если они попробуют полезть сами — мы врежем им так, что костей не соберут.

— В парламенте вы поёте совсем другие песенки, — ехидно замечает сеньор Димиттис, — без конца выпрашивая увеличение оборонного бюджета.

Гриф смеётся.

— Социалисты считают, что это совершенно нормально — потратить на пособия мигрантам больше, чем на постройку двух новых авианосцев, — жалуется адмирал. — Пока ты не припугнёшь их «Леопардами» на набережной Гранд-канала, они и пальцем не пошевелят ради вооружённых сил.

— У нас в Вестеросе они такие же жопы, — говорит неизвестный.

— С Тайвином пора кончать, — голос Димиттиса становится твёрже. — С этим согласны более-менее все.

— Ланнистеры сами не уйдут.

— Любого диктатора можно уйти.

— Сказать легко, сделать чуточку сложнее.

— У Чёрно-Белого Дома имеется некоторый опыт в таких делах. Пора уже Безликим доказать, что браавосские налогоплательщики не зря скидываются на содержание вашей интересной конторы. Валар Моргулис, не так ли, Добрый Человек?

— П-с-с, парень, не хочешь немного магии Безликих? — вступает Гриф.

Все кроме Доброго Человека смеются.

— Мы возьмём это в разработку, — серьёзно отвечает он. — Как дело зайдёт дальше болтовни в кулуарах парламента.

Пауза.

— Нам не нужен новый Эйрис у власти, — говорит сеньор Димиттис. — И новый Роберт Баратеон тоже не нужен.

— Законным наследником дедушки являюсь я, — отрезает Гриф, — двух мнений быть не может. Мой отец отрёкся от права наследования, когда бросил нас и сбежал из страны со своей Лианной Старк. Визерис и Дейенерис остаются не у дел — по законам Королевства именно я наследую деду и отцу. А миссию по формированию правительства переходного периода я намерен поручить сиру Джону Коннингтону.

—…Благодарю за доверие, Ваше Высочество, — благоговейно отзывается бородач.

Ваше Высочество? Вот это поворот. Выходит, Гриф — Эйгон Таргариен, сын принца Рейгара.

— Будет красиво, если спустя тысячу лет после Завоевания Таргариены вернутся в Вестерос с триумфом.

— Отличные параллели, адмирал, — соглашается Гриф. — Операция «Тысячелетие» — лучшего названия и не придумаешь. Правда, сир Джон?..

—…Девочка подслушивает. — Когда я слышу это, то понимаю, что убегать поздно. Якен вновь подкрался совершенно бесшумно. И как у него получается? — Нехорошо. — Он стоит, сложив руки в рукавах чёрно-белого балахона, и покачивает головой, легонько прицокивая. Речь учителя одновременно сладкая, как шоколадное обёртывание, и неумолимая, словно обвивший жертву удав.

Якен молча берёт меня за плечо и уводит дальше по коридору.

— Девочка — способная ученица, но чересчур любопытная, — произносит он наконец. — В ней всё ещё слишком много Арьи Старк. Человек недоволен этим.

Глупые традиции Чёрно-Белого Дома. Ну почему я не могу быть Арьей Старк и работать на Многоликого одновременно? Уверена, у меня получится. Но, конечно, озвучивать такое предложение нельзя. А Якен меняет тему.

— Четверть века назад, — говорит он, — когда Якен Х'гар был чуть старше славной девочки, его напарником был один лхазарянин, парень по имени Рохо. Так его звали до того, как он стал Безликим. Смышлёный малый с выдающимися лингвистическими способностями и хороший стрелок. Все его родственники погибли на войне — были убиты во время этнических чисток, устроенных дотракийской армией на севере Лхазара. В своей первой миссии за границей мы с Рохо выслеживали одного дотракийского политика. Когда всё было готово, Рохо выстрелил — но не в того, кто был нужен Многоликому, а в того, кого хотел убить он сам. В дотракийского генерала, ответственного за геноцид на его родине. Операция была провалена, а три агента Чёрно-Белого дома погибли в ходе последовавших событий... Нарушивший свою клятву мальчик Рохо был первым человеком, которому Якен Х'гар преподнёс дар Многоликого.

Учитель останавливается и пристально смотрит на меня сверху вниз, развернувшись вполоборота. Наступившая тишина просто невыносима.

— Когда наступит момент истины, Человек должен быть уверен в том, что девочка не ослушается приказа. Что Арья Старк не возьмёт верх над Никем Пятьдесят Восемь.

Что за ерунда! Я люблю Якена и никогда не ослушаюсь его приказа... Так ведь?

— Я не подведу тебя, учитель, — обещаю надтреснутым голосом.

Якен едва заметно улыбается и ерошит мои волосы.

— А теперь, — объявляет он, — девочка возьмёт ведро, швабру и мыло, и отдраит с пеной все полы в храме. Один квадратный метр за каждую секунду подслушивания чужих разговоров. Валар Дохаэрис.
 
Последнее редактирование:

Alleyne Edricson

Наемник

Рапорт восемнадцатый

от: Арья Старк
кому: Многоликий
локация: Айронвуд, Дорн
дата: пять недель до операции «Тысячелетие»

Ты здесь, Многоликий? Это я, Арья Старк.

Официально заявляю: я была полной дурой всё это время. Соорудив у себя в голове стройную и сладкую картину мира, согласно которой Браавос помогает принцу Рейгару вернуть вестеросский трон, я принизила значение и в конце концов совершенно выкинула из головы тот самый подслушанный разговор в кабинете Доброго Человека, напрямую ей противоречащий. Гриф, Эйгон Таргариен — вот кого они хотят видеть во главе Вестероса. Ручной парламент. Ручной король. Смазливая марионетка в руках адмиралов и банкиров. Обманул ли меня Якен, скрыв эту информацию? Хочется ответить «да», но ведь умолчать — не значит соврать. Он же не обязан отчитываться перед подчинёнными о конечных целях операции. Не обязан ломать карточный домик иллюзий всяких глупых девочек. Назвалась наёмным убийцей — выполняй заказы. Я знаю, Многоликий, на самом деле ты не какой-нибудь злобный мyдак и не желаешь смерти принцу Рейгару и тёте Лианне; это политики проворачивают свои грязные делишки под Твоим именем. Надеюсь, Ты не будешь злиться на меня за эту самоволку. Благодарю Тебя.

—…Проходи давай. — Джендри кладёт руки мне на плечи и деликатно подталкивает вперёд. — Не задерживай очередь.

Место, куда мы прибыли — аэропорт Айронвуда, северо-западный Дорн. В тоннеле на очереди к паспортному контролю скопилось не больше двух десятков смельчаков, отважившихся лететь в регион, где в эти самые минуты разгорается гражданская война. Все крупные перевозчики по обе стороны Узкого моря уже отменили рейсы в Дорн по соображениям безопасности, так что авиасообщение самопровозглашённой республики с внешним миром продолжают поддерживать лишь летнийцы да некоторые тирошийские лоукостеры. Добираться до Айронвуда нам пришлось с двумя пересадками: на частном самолёте Петира Бейлиша мы прибыли в Пентос, из Пентоса вылетели в Тирош, а оттуда — в Дорн.

Несмотря на небольшое количество желающих, очередь ползёт медленно, ведь дорнийские пограничники — самые ленивые в мире. Сделав шаг вперёд, я говорю через плечо:

— Шанс передумать и вернуться в Браавос ещё есть. Ты точно этого хочешь, Бык?

Бык упрямо хмурит брови.

— Во-первых, — загибает палец он, — в преддверии зимы все нормальные люди выдвигаются на юг, а не на север. Во-вторых, я тоже вестеросец, которому небезразлична судьба его родины. В-третьих, я не хочу, чтобы синеволосый гoвнюк воцарился на Железном троне.

Он так забавно ревнует меня к Грифу, просто прелесть.

— Дорнийцы выгоняют бычков на арену и тыкают в них копьями до смерти, — максимально зловещим образом привожу последний аргумент.

Джендри смотрит на меня как на умственно отсталую. Согласна, этот довод был такой себе шуткой. Что же, зато теперь моя совесть чиста. Он идёт в эту самоволку совершенно добровольно. Пограничник тем временем изучает просунутые ему документы. Смотрит на меня, на Быка, потом в паспорт, потом снова на меня.

— Это точно ваши паспорта? — спрашивает.

Мы даже нужные лица поленились надеть, вот до чего дошло. Отвечаю вопросом на вопрос:

— Мисс Нимерия Сэнд из госбезопасности должна была предупредить о нашем прилёте. Она здесь?

Пограничник продолжает разглядывать подозрительных приезжих сквозь затемнённые линзы своих очков и пуленепробиваемое стекло конторки.

— На территории Государства Вестерос вы оба объявлены в розыск. Знаете об этом?

Бык закатывает глаза, а я нетерпеливо барабаню по стойке.

— Ага, — говорю, — мы там натворили кое-чего по мелочам. — Уточняю: — Грохнули несколько важных шишек до Тайвина Ланнистера включительно.

Усы пограничника расплываются в улыбке, и он опускает свой штамп на паспорт Аргеллы Рэдвуд, прямо посередине чистой страницы. Радостно объявляет:

— Как хорошо, что Государства Вестерос здесь больше нет. Добро пожаловать в Дорнийскую Народную Республику!

А Нимерия Сэнд уже тут как тут — шагает к нам. Кожа у Ним нетипично светлая для дорнийки, длинная чёрная коса перекинута через её плечо. На рукаве летней рубашки цвета хаки птичкой пришита красно-оранжевая ленточка — символ восстания в традиционных цветах Дорна. Солнцезащитные очки сдвинуты на макушку. Гламурный сепаратизм как он есть.

— Арьюшка! — восклицает она, раскрывая объятия. — Ты заслужила победу в номинации «самое неожиданное возвращение года».

Нимерия — одна из кучи внебрачных дочерей полковника Оберина Мартелла, номинального лидера повстанцев. Мы обе учились в Стоквортском колледже, только Ним на два года старше. Перед вылетом из Пентоса я оживила заброшенный аккаунт Арьи Старк ВКоролевстве, чтобы первым делом связаться со своей дорнийской знакомой и коротко обрисовать ей сложившуюся ситуацию.

Пока мы с Нимерией обнимаемся, мой напарник бесстыдно пялится на её задницу в коротких шортиках, подпоясанных офицерским ремнём. Я беззвучно рычу на Быка через плечо Ним, и он невинно отводит взгляд.

— Дядюшка Доран слишком долго медлил, — рассказывает она, когда мы запрыгиваем в кузов пикапа. — В итоге отец с Арианной мягенько его сместили и взяли дело в свои руки. Ох, что сейчас начнётся. Ланнистеров в Дорне ненавидят лютой ненавистью.

— Доран Мартелл — губернатор Дорна, — поясняю я для Быка. — Точнее, уже бывший губернатор.

Южное солнышко припекает почти по-летнему, нежный ветерок колышет верхушки пальм, произрастающих напротив ворот терминала. Мы почти с комфортом устраиваемся на куче тряпья и брезенте, и Нимерия стучит в заднее окошко кабины, приказывая водителю трогать с места. А между нами, прямо посередине кузова, разместился пулемёт FN MAG.

— На случай важных переговоров, — говорит Ним, запихивая в рот леденец на палочке.

Если вы видите вооружённый пикап — значит, вы действительно попали в какую-то самопровозглашённую республику. Больше никаких сомнений быть не может. Астапор, Джогос-Нхай, Лхазар, Дорн — за последние три десятка лет шины полноприводных пикапов оставили неизгладимый след в истории борьбы за свободу, став основной колесницей противников диктаторских режимов. «Тойота Хайлюкс», твиттер и гуманитарная помощь из Браавоса — вот главное оружие революций нового тысячелетия.

— Поток добровольцев не иссякает, — продолжает Ним. — Уже порядка пятидесяти тысяч человек записались в ополчение республики, и это не считая кадровых частей отца. Иностранцев тоже дофига: из Эссоса и с Летних островов, конечно, тоже. Летнийский танковый батальон прямо сейчас разгружается в Солнечном Копье. Коммунисты, монархисты — все здесь. Тысячи энтузиастов горят желанием сразиться за всё хорошее против всего плохого, — ухмыляется она.

Все они поначалу горят энтузиазмом. Девочке номер 58 уже доводилось бывать в подобных горячих точках — уж я-то знаю, что энтузиазм искателей приключений имеет свойство быстро улетучиваться после первых серьёзных боёв и первых реальных потерь.

— Прилетели также кое-какие ребята из Браавоса, но… — Ним вытаскивает конфету и таинственно прикладывает палец к губам, — официально их тут нет.

Кто бы сомневался.

Пригороды Айронвуда быстро сменяются сельскими пейзажами. Высокие мачты ветрогенераторов плотно оккупировали окрестные холмы, занимательно контрастируя со средневековыми сторожевыми башнями, вырастающими из земли там и сям. Поля и пастбища отделены от шоссе частоколом из воткнутых в землю палок, между которыми натянута проволока — это чтобы коровки не бросались под автомобили. Провинциальная идиллия.

— Принц Рейгар с тётей выехали в Виль на машине? — спрашиваю я у Ним.

Ещё через десять минут езды дорога прижимается к побережью. Теперь по правому борту, насколько хватает глаз, раскинулось море — бирюзовое у берега и тёмно-синее чуть подальше. Ветер и мотор пикапа гудят в ушах, а Нимерия выкидывает за борт палочку от леденца.

— Да. Не беспокойся, на шоссе Айронвуд — Виль сейчас безопасно. Может, мы даже догоним их раньше, чем они прибудут туда.

— А остальные?

— Джон, Дени и Визерис ещё утром прилетели в Виль на вертолёте, — отзывается Ним. — Чуть дальше, на перекрёстке перед мостом, будет блокпост — можем уточнить у парней, как давно они проезжали.

Я уже вижу тот самый блокпост, о котором она говорит: бетонные блоки, патриотично раскрашенные в красный и оранжевый, и лёгкие сварные «ежи», расставленные поперёк проезжей части. На самодельной будке висит распечатанный портрет полковника Мартелла. Водитель притормаживает перед препятствиями, и Нимерия приподнимается над кабиной, чтобы опросить ополченцев о машинах, проезжавших тут за последние полчаса.

— Только что, м’леди, — отвечает один из них, убирая телефон. — Очень важные персоны.

А другой добавляет, помешивая ложкой какое-то варево в кастрюле:

— И ещё двое из военной полиции.

Двое из военной полиции? Мне чертовски не нравится эта фраза. Я подскакиваю к Нимерии, чтобы вмешаться в диалог.

— Как они выглядели?

Ополченцы переглядываются. Первый говорит:

— За рулём сидела баба. Такая, ну… ничего вроде.

А сидящий у кастрюли дополняет:

— И мужик. Волосы рыжие, с сединой. Странный немного, говорит о себе в третьем лице.

Бродяжка и Якен. Тело бросает в холод, словно меня вмиг телепортировали из Дорна в Застенье.

— Это они, — выдыхаю обречённо.

Бык бормочет что-то навроде «п##дец», а Ним барабанит ладонями по крыше кабины:

— ПОГНАЛИ, ЖИВО!

Пикап срывается с места так резво, что парочка ополченцев впереди едва успевает отодвинуть заграждение.

— Вы! Срочно звоните в комендатуру, — Ним продолжает орать в пыль, оперевшись на задний борт, — и доложите о ДРГ западников, замаскированной под нашу военную полицию!

Так, конечно, правильнее. Объяснять про Безликих некогда — проще доложить о ланнистеровцах. Прижавшись к кабине набирающего ход пикапа, я лихорадочно пытаюсь собраться с мыслями. Значит, Якен и Бродяжка здесь. Но что они, чёрт побери, задумали? Неужели хотят напасть не исподтишка, а прямо вот так, средь бела дня?

— Диверсионная группа ланни, — предполагает Ним. — Они хотят инсценировать обычное нападение западников.

Я тоже подумала о чём-то таком. Да, вот что намеревается сделать Якен. Прихлопнуть двух зайцев разом — убить принца Рейгара и подлить бензина в костёр ненависти к ланнистеровскому режиму. До примитивности просто и грубо, но зачастую самые простые решения также оказываются и самыми эффективными.

— Ну, и каков твой план? — интересуется Джендри. Не дожидаясь ответа, он поднимает с пола пулемёт.

Бык у нас тоже не сторонник сложных решений.

Я понятия не имею, каков мой план, и времени на любые размышления больше нет. Растительности вокруг становится всё гуще, а рельеф местности усложняется. Через несколько поворотов мы начинаем отчётливо слышать звуки боя, а затем и видим происходящее собственными глазами.

Это они. Изрешечённая пулями машина, траурно застывшая посреди дороги, и её пассажиры. Человек в форме дорнийского ополченца неподвижно лежит рядом с распахнутой водительской дверью: багровый ручеёк выбегает из-под его туловища, устремляясь к обочине. Его сослуживец сидит, прислонившись к автомобилю с противоположной стороны — раненый или тоже мёртвый. Третий — мужчина в гражданском костюме — обменивается выстрелами с невидимым противником, засевшим в зарослях выше по склону. Принца и тёти нигде не видно. Может, им удалось уйти? Хоть бы так оно и было.

Водитель Нимерии тормозит так же резко, как и стартует, однако ещё до полной остановки вся наша компания перемещается из кузова на асфальт за правым бортом машины. Теперь стрелок переносит огонь в нашу сторону: «там-там-там» — пули горохом обстукивают корпус пикапа и с визгом рикошетируют о дорожное покрытие. Мой профессиональный слух быстро узнаёт характерный говор пистолета-пулемёта MP5.

— Они побежали туда! — Завидев нас, мужчина в гражданском указывает в сторону побережья. Новая очередь взрезает уцелевшее стекло, осыпая его мелкими осколками. — Их высочества! Кто-то преследует их!

Нет нужды уточнять, кем может быть этот «кто-то». Якен наверняка приказал Бродяжке сковать боем охрану, а сам погнался за Таргариенами. Я бы на его месте поступила точно так же.

— БЫК! — кричу я, дублируя слова жестами. — Побежала за ними, ПРИКРОЙ!

Джендри упирает сошки пулемёта в борт пикапа и, коротко кивнув, даёт очередь по зарослям справа. А потом ещё одну и ещё, решительно заглушая звуки всех прочих огневых средств. Нимерия сидит у колеса, приоткрыв рот — одной рукой она придерживает патронную ленту, а пальцем другой затыкает ближайшее к пулемёту ухо. Бык умеет действовать быстро и без лишних слов, когда это необходимо.

Под ритмичный грохот огня на подавление я стремглав бросаюсь в противоположную сторону. Делаю небольшой крюк, чтобы подхватить винтовку убитого ополченца, а затем штурмую песчаную дюну, отделяющую шоссе от морского побережья. Быть подстреленной на открытом пространстве проще простого, но для начала Бродяжке придётся высунуться из укрытия. Сделать это проблематично — пулемёт Быка кромсает кусты и деревьица словно бензопила, превращая рощу в филиал Седьмого пекла.

Низкорослые пинии вырастают прямо из песка — некоторые из них сухие и мёртвые, словно те парни на шоссе, но большинство выглядят вполне неплохо. Самый опасный участок забега остаётся позади. Я оказываюсь под кронами деревьев, так и не схлопотав пулю в спину. Становится слышно, как где-то впереди щёлкают короткие очереди другого MP5. Только сейчас я наконец спохватываюсь и отсоединяю магазин, чтобы проверить, есть ли патроны в подобранной на дороге винтовке. Хвала богам, она заряжена. Лишь бы не опоздать.

—...Нет смысла убегать, мой король. Всё равно умрёте.

Этот голос может принадлежать только Якену, — ни с каким другим его не спутать. Изо всех сил я несусь на эти звуки сквозь какую-то субтропическую растительность, в которой нихрeнa не разбираюсь. Оббегаю старинные развалины и перепрыгиваю через заросшую сорными травами каменную кладку. Приземистые кустарники путаются под ногами, в ботинки набивается песок, а руки крепко сжимают винтовку.

Когда-то давным-давно маленькая Арья и её двоюродный брат Джон — парочка непослушных карапузов-авантюристов — с хохотом носились по лесу в поисках приключений, и пока все остальные взрослые вели скучные политические беседы на веранде, тётя Лианна гонялась за нами. Дорнийское побережье бесконечно непохоже на лес под Винтерфеллом, но почему-то именно эти сцены того далёкого беззаботного детства фонтанируют из глубин моей памяти прямо сейчас. Теперь я должна догнать тётю Лианну, чтобы спасти её от охотника. Спасти от Якена. Мой учитель собирается убить мою тётю и её мужа, отца Джона. Никогда прежде я не оказывалась в столь дурацкой ситуации. Даже подумать о таком не могла.

Из-за дюн доносится шёпот волн, а потом — женский крик и сухой щелчок.

—...Какая незадача, — комментирует Якен. — Подождите пять секунд, ваши милости, будьте так любезны.

Через пару мгновений я взлетаю на песчаный гребень, и все трое предстают перед моим взором.

— СТОЙ! НЕ СМЕЙ!

Якен небрежно поворачивает голову в мою сторону — так, как люди обычно оглядываются на лающую за спиной чихуахуа — с любопытством и лёгким раздражением.

— И всё-таки девочка ослушалась приказа, — бесстрастно констатирует он, засовывая в кармашек разгрузки пустой магазин. Если моё появление и удивило Якена, то виду он не подал. — Плохая девочка.

— Не. Трогай. Их, — повторяю по слогам.

Дыхание никак не восстанавливается, и тяжёлое оружие ходит ходуном в моих руках. Нас разделяет шагов двадцать, не больше, но если мне понадобится стрелять прямо сейчас, я наверняка промажу. Без шансов. Надо успокоиться. Вдох-выдох. Можно даже представить себе парок изо рта — лёгкий их невесомый, будто ты снова оказалась в зимнем Винтерфелле. Будто ты снова ребёнок.

Как ни в чём не бывало Якен расстёгивает липучку на соседнем кармашке и запускает в него три пальца. Поджав губы, медленно вытягивает новый магазин.

— Приказав девочке вернуться в Браавос, человек хотел избавить её от необходимости совершить непростой выбор. Её красивая головка даже не представляет, как много поставлено на карту в этой игре. Те, кто был обещан Многоликому, всё равно умрут.

Не Многоликий желает им смерти, нет. Железный банк. Адмиралтейство. Правительство Браавоса. Вот кто.

— Нет, Якен, — говорю. — Не нужно прикрывать именами богов политические интриги смертных. Ты не убьёшь их. Я не позволю тебе сделать это.

Волны набегают на берег и отступают, унося с собой кровь. Принц Рейгар лежит на влажном песке у самой кромки прибоя, раненый в бедро и плечо, а тётя Лианна сидит на коленях рядом с мужем, обхватив его руками. Теми самыми руками, которыми она подбрасывала в воздух маленькую Арью, когда настигала их с Джоном. Её глаза с ненавистью смотрят на Якена сквозь растрёпанные тёмно-каштановые волосы — такие же, как у меня. Якен научил меня всему, что я умею. Он дорог мне по-своему, но он — не моя семья. Не моя стая. Вдох-выдох.

— Уйди, пожалуйста, — прошу. — Скажи, что у вас с Бродяжкой не получилось. Серьёзно, Якен. Мне и правда не хочется делать этот выбор.

С дюны открывается отличный вид на дикий пляж, море и ветряки на далёких холмах. Вдох-выдох. Длинные волосы Якена выбиваются из-под кепи и развеваются на ветру, а его руки не дрожат никогда. Он вставляет магазин в горловину приёмника одним плавным движением.

— Мальчик по имени Рохо, — произносит он. — Девочка помнит историю, рассказанную ей человеком?

В тот же миг Якен толкает рукоять затвора и доворачивает туловище в мою сторону одновременно со стволом пистолета-пулемёта. Всё это он проделывает виртуозно быстро, буквально за долю секунды, но мой указательный палец оказывается быстрее.

Я беру и стреляю Якену прямо в сердце.
 
Последнее редактирование:

talsterch

Ленный рыцарь
о уау вот это глава. кроме того на этот раз Бейлишекоптер уместен а да ещё одна правка- Айронвуд находится на северо-востоке Дорна
 
Последнее редактирование:

Alleyne Edricson

Наемник

Рапорт девятнадцатый

от: Джендри Уотерс
кому: __________
локация: Виль, Дорн
дата: пять недель до операции «Тысячелетие»

Остывшие каменные плиты в беспорядке свалены у кромки воды — кажется, до известных событий здесь собирались перестраивать набережную. Теперь дорнийцам явно не до благоустройства. Я сижу на этих камнях, поджав ноги под себя словно какой-нибудь асшайский йог, а хвостатый файербол висит на угасающем восточном небосклоне — со времён того самого футбольного матча злодейка-комета стала ещё больше и ярче. Добавьте сюда погружающийся во тьму город позади меня, приплюсуйте далёкие громовые раскаты артиллерии, и картина станет вполне апокалиптической.

Учителя в Чёрно-Белом Доме частенько повторяли, что после всякого дерьма — а оно в работе Безликого случается нередко — человек непременно должен проводить время за созерцанием прекрасного. Восстанавливать душевное равновесие. Следуя их совету, сегодня вечером я созерцаю горы, море и Арью Старк; по меркам местных жителей вода уже прохладная, так что кроме моей северянки других купальщиков на горизонте не видать.

«Бам-бам-бам» — вновь ожившая артиллерия мешает сконцентрироваться на хороших вещах. Судя по звукам, теперь там работает что-то калибром не менее ста пятидесяти пяти миллиметров. Не уверен, ланнистеровцы это безобразничают или дорнийцы.

Строго говоря, после всего произошедшего мне действительно следовало бы сбежать куда-нибудь на край света. В джунгли Соториоса, горы Джогвин или в тот же Асшай — туда, где даже Чёрно-Белый Дом не достанет. Подняться в самый труднодоступный горный монастырь. Выкинуть все лица. Забыть все оперативные псевдонимы. Забыть порядок сборки и разборки пулемёта FN MAG. Стать отшельником. В некотором смысле снова стать никем. Весьма соблазнительный вариант, если бы не одно «но»… Интересно, бывала ли в Асшае Пятьдесят Восемь?

Прямо сейчас она неторопливо подплывает к берегу и выбирается на сушу, ловко перепрыгивая с камня на камень. В купальнике её тело молодой легкоатлетки выглядит ещё лучше: стройные ноги, подтянутая попа, по-девичьи рельефные руки и живот — обидно, что моя напарница постоянно скрывает всё это под одеждой.

— Хватит таращиться, Бык, — говорит она, вытряхивая воду из уха. — Испугался лезть в море — повернись на сто восемьдесят градусов и прикрой меня.

Ничего я не испугался, просто не хочу подхватить воспаление лёгких. Это её «хватит таращиться» прозвучало прямо как классическое женское «нет» в значении «да», но вдруг она и впрямь стесняется? Как бы то ни было, отворачиваюсь. Волны с плеском и шипением налетают на камни у меня за спиной, а впереди виднеется город Виль — все его малоэтажные кварталы, уличные кофейни и раскидистые кедры, которые взбираются в горы, убегая прочь от делового центра. Несмотря на сгущающиеся сумерки, уличное освещение практически нигде не работает — очередной признак того, что ты находишься в самопровозглашённой республике, которой только предстоит нащупать дорогу в светлое будущее. Чуть вглубь от набережной куском мела белеет двадцатиэтажная коробка бывшего отеля сети Holiday Inn, в котором отныне размещается штаб повстанцев.

— Как думаешь, Бродяжка видела нас? — слышится голос.

— Сто процентов, — отзываюсь. — Уже и в Чёрно-Белый Дом наверняка настучала — к гадалке не ходи.

Бродяжка та ещё матёрая сука. Нагнанные Нимерией бойцы до вечера прочёсывали местность к югу от шоссе, но так и не смогли взять след — наша знакомая как сквозь землю провалилась. И как теперь Чёрно-Белый Дом отреагирует на провал покушения? Прикажет Бродяжке продолжить охоту на принца Рейгара, или захочет в первую очередь уничтожить вышедших из-под контроля агентов? При мысли о Бродяжке, рыскающей где-то поблизости неизвестно под чьим обличьем, становится неуютно… А может, это просто холодный воздух спускается с гор на ночь глядя.

— Прости, что втянула в эту передрягу, — неожиданно произносит Арья. — Честно, я не ожидала такого… такого экстремального развития событий. Для меня пути назад больше нет, но ты ещё можешь вернуться в Браавос. Раскайся, свали всё на меня. Ты у нас милый парень с хорошей репутацией, тебе должны поверить. Подержат годик на вспомогательных должностях, а потом, глядишь, вернут к полевой работе. Будет чертовски жаль, если тебя грохнут из-за моей авантюры.

Вот ещё. Она всерьёз полагает, будто я могу променять родину и авантюры Арьи Старк на перекладывание бумажек или ремонт оружия в Чёрно-Белом Доме? Раз уж пустился во все тяжкие — иди до конца и не останавливайся.

— Не, — стараюсь произнести это как можно более небрежно. — Останусь в Вестеросе. Если верить предсказаниям Лилли, тысячный год всё равно не наступит, так что я по-любому помру, месяцем раньше, месяцем позже — никакой принципиальной разницы.

Пятьдесят Восемь мелодично смеётся у меня за спиной.

— Ох, Бык... Ты веришь во всю эту чепуху? — Она запихивает полотенце в раздобытую где-то сумку для противогаза, перебрасывает её через плечо и говорит: — Пошли.

Красно-оранжевая полоса заката становится всё тоньше и тоньше в те минуты, когда мы шагаем по парапету в сторону отеля. На участках, где пляж засыпан песком, под пальмами спят бомжи и играют в волейбол дорнийские ополченцы, тут и там с оградок балконов свешиваются национальные флаги. А кое-где и королевские, с трёхглавым драконом. Огонёк арьиной сигареты гармонично рыжеет на их фоне. Она говорит:

— Скажи кто месяц назад, что я убью Якена — поколотила бы этого сумасшедшего.

Да и пусть. Откровенно говоря, он никогда не входил в число моих любимых учителей. Якен Х'гар нравился женской части служителей Многоликого и не нравился мне, что закономерно.

— Хотела бы я видеть лицо моей невозмутимой Лианнушки Мормонт, — хихикает Арья, — в тот миг, когда она узнает о нашей самоволке... или правильнее называть это дезертирством?

Будет весело, если Шесть-Шесть дезертирует следом за старшей подругой. Следом за нами, точнее. А такое вполне реально — эти северяне трепетно любят свой край и загрызут любого, кто вздумает воспрепятствовать их возвращению в ненаглядные мрачные леса. Зато за нашего поехавшего монарха и Тириона Ланнистера переживать не стоит: санкционных яблок у них выше крыши, а темы для разговоров точно найдутся.

Отслеживая взглядом закат над горами, я совершенно упускаю из виду рукожопость дорнийских строителей, спотыкаюсь и едва не падаю с парапета носом вниз. Пятьдесят Восемь выкидывает окурок и запевает хрипловато-колыбельным голосом:

— Идёт бычок, качается, вздыхает на ходу: «Ой, доска кончается, сейчас я упаду».*

Я сейчас прямо как тот бедный бычок — упрямо марширую навстречу Седьмому пеклу, и кто знает, как скоро кончится моя доска. А напарница как назло надела рубашку в чёрную, серую и белую клетку: одежду, которая лишний раз напоминает о нашем великом ордене.

Территория отеля обнесена забором с пущенной поверху спиралью колючей проволоки, подъездные дорожки забаррикадированы фырчащими грузовиками и бетонными блоками, раскрашенными в цвета дорнийского флага. Чтобы успешно преодолеть все блокпосты, мы предъявляем выданные Нимерией пропуска налево и направо. А внутри не лучше: фойе заполнено вооружённой оливково-зелёной массой солдат госбезопасности, бегают туда-сюда посыльные, бормочет телевизор и перезваниваются лифты. В отличие от большинства других объектов Виля, здесь электричество есть.

— Поедем на этом? — спрашиваю я, пропуская кучку спустившихся на лифте людей.

Арья смотрит то на освободившуюся кабину, то на лестницу.

— Нет, пойдём пешком. Ездить на лифтах в непризнанных республиках может быть рискованно.

Помню-помню. Бродяжке уже доводилось взрывать в лифте одного астапорского полевого командира, года полтора назад это было.

Пятьдесят Восемь вышагивает впереди, а я, естественно, чуть позади, ведь сегодня вечером на ней короткая юбка. Пятьдесят Восемь умеет быть женственной, когда захочет. Этаже на четвёртом или пятом, а может, на седьмом, — точно не скажу — она резко оборачивается. Загипнотизированный породистыми ножками в высоких ботинках, я реагирую с запозданием, в результате чего мы сталкиваемся почти нос к носу. Арья стоит на ступеньку выше, и это нивелирует разницу в росте. Её лицо так близко, что я могу разглядеть все детальки — блуждающие по моей шее зрачки, насупленные густые брови и прыщик над одной из них.

— Спасибо, что не бросил в трудную для Вестероса минуту, — произносит она медленно. — Это действительно важно для меня.

Эта стервочка только что выжала из себя искреннее «спасибо» без всякой иронии? Ничего подобного я прежде не слышал.

Мы успеваем сделать ещё несколько шагов, прежде чем сталкиваемся опять — в этот раз не носами, а ртами. Она кусает мою нижнюю губу сначала легонько, а затем резче и активнее. Чувствую, как к поцелую присоединяется язык.

— Пятьдесят Восемь, — выдыхаю, — что за фигню ты творишь на сей раз?

С хитрой ухмылкой в уголку рта она запускает свои руки в волосы у меня над ушами и принимается накручивать их на пальцы.

— Беру быка за рога. Ты ведь так боишься моего ножа, что никогда не проявишь инициативу… Верно?

Ничего я не боюсь, просто опасаюсь немножко. Холодным оружием моя напарница владеет виртуозно, а остаться без яичек в двадцать с небольшим ни один парень не захочет.

Она снова приближается, и теперь я обнимаю её за талию, а Пятьдесят Восемь с мычанием прогибается навстречу. Аромат её влажных волос смешивается с запахом табака, под рубашкой прощупывается горячее тело и застёжка лифчика. Словно непуганые идиоты мы целуемся прямо посреди лестницы, и лишь профессиональный слух фиксирует внешние раздражители: хлопающие в коридоре этажом ниже двери, приглушённые разговоры, монотонное гудение ползущего вверх лифта.

— Как же здесь много дорнийцев. — Она оглядывается по сторонам и командует: — Пошли туда. — Цепко хватает за рукав и тащит за собой.

«Туда» — это балкончик для курильщиков, отделённый от лестницы буйной, но давно не поливаемой растительностью в горшках. Судя по открывшемуся виду, мы добрались как минимум до восьмого этажа. Последний лучик заходящего солнца падает Арье прямо на глаза: она смешно жмурится в тот самый момент, когда я подхватываю её под ягодицы и впечатываю спиной в кирпичную кладку, а она в ответ обвивает мою шею тренированными руками и решительно смыкает ноги на пояснице, отрезая путь к отступлению. Западный горизонт тем временем гаснет, и почти одновременно возобновляют диалог пушки. Типичная романтика гражданских войн.

Изнутри здания кто-то настырный возмутительно неторопливо топает по лестнице. Не штаб, а проходной двор. Будет особенно смешно, если нас застукает Бродяжка.

— Не паникуй, Бык, — голос Арьи как будто стал чуточку мягче, — это мужик под центнер весом, в дешёвых армейских ботинках. Никто из наших с таким грохотом не перемещается.

Её зрачки расширены, четыре верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, а голая попа по-прежнему уютно сидит у меня на ладонях. Едва неизвестный дорниец уходит, она берёт мой подбородок и заставляет снова накрыть её губы поцелуем. Ёрзает на бёдрах и неразборчиво бормочет мне в макушку, когда я спускаюсь к шее и ключице, сжимает руками мои напряжённые плечи и периодически пытается запустить свои прохладные пальчики под футболку.

На пол-этажа выше сигналит лифт и стучат каблуки: ещё кто-то прибыл. Приходится невольно отвлечься от Пятьдесят Восемь, а ей это не по нраву.

— Бык! — Арья закатывает глаза и сдувает локон с лица. — Сегодня Бродяжка нас явно не взорвёт. Скорее мы сами взорвёмся, если не расслабимся как нормальные люди. Забей на них всех.

Бушующие гормоны даже Безликих могут превратить в нормальных людей. Пальцы её правой руки вцепляются в волосы у меня на затылке, а левая шарится в штанах, успешно освобождая мой стояк из джинсового плена. Небо снаружи окрашивается в тёмно-синий и артиллерийская перестрелка набирает обороты. Окружающая среда становится холодной и неуютной, заставляя нас действовать активнее.

— Бык-Бык-Бык, — тараторит Арья. — Ты так стену мной протрёшь. — Говорит: — Поставь.

Напарница грациозно соскакивает с моих бёдер и поворачивается спиной, попутно приспуская трусики до лодыжек. Она действительно доверяет мне. Теперь я могу терзать её шею сзади, попутно исследуя грудь через лифчик, а сама Пятьдесят Восемь привстала на цыпочки и с лёгким стоном трётся о мой пах. Шёпотом требует:

— Давай уже.

Между ножек у Пятьдесят Восемь восхитительно влажно и горячо, и мгновение спустя я чувствую подвох.

— Пятьдесят Восемь, — аккуратно спрашиваю у её красивого уха, замерев на входе. — А у тебя... бывало прежде?

Арья прикусывает губу и как-то смущённо мотает головой, тем самым подтверждая верность догадки. Ну и новость. Ни за что бы не подумал, что одна из самых дерзких и опасных девчонок в Чёрно-Белом Доме до сих пор девственница. Нет, это было бы слишком неправильно.

— Ох, — вздыхаю. — Слушай, это ужас как неправильно. Твой первый раз не должен быть просто быстрым сексом в тёмном углу. — С трудом запихнув своего дружка обратно в штаны, объясняю: — Каждая девочка заслуживает лучшего, а ты — тем более.

Развернувшись, Арья пристально смотрит на меня сквозь растрёпанные волосы — то ли как на придурка, то ли как на героя. Иногда эти взгляды очень похожи.

— Какой же ты глупый романтик, Бык, — трагически изрекает она, приподняв бровь. Целует в щёку, затем поднимает с пола сумку и трусики. — И догадливый там, где это не надо.

В идеальной тишине мы покидаем наше романтическое укрытие как два нерассекреченных и неудовлетворённых идиота. Пятьдесят Восемь одёргивает юбку и демонстрирует пачку сигарет через плечо.

— Закуришь?

Как-нибудь в другой, более удачный раз.

— Ты до жути правильный, Бык, — продолжает она, застёгивая пуговицы на ходу, — правильный до зубовного скрежета. — Пытается привести в порядок волосы. — Прости за эту вспышку. У меня реально крышу снесло. События последних дней — один сплошной стресс. Хотелось его подлечить.

Даже и не знаю, что мне думать. Это было просто безумие. Неужели она и правда хотела видеть меня своим первым мужчиной?

Мы снова выглядим более-менее прилично на ковровой дорожке в коридоре девятого этажа. В VIP апартаменты просто так не войдёшь: девица на полголовы выше меня делает останавливающий жест, но другой королевский охранник узнаёт нас — это тот самый рыжеватый телохранитель, который отстреливался от Бродяжки на шоссе.

— Леди Арья, — говорит он. — Их высочества на месте.

Через раскрытую дверь мы перемещаемся внутрь, — в тихое и чистое кондиционированное помещение, где звуки войны тебя почти не тревожат.

Белокурый мужчина восседает во главе пустого и длинного стола, баюкая раненую руку. Другой рукой он пишет что-то в блокноте. Зачёркивает и снова пишет. Рейгар Таргариен, трудно не узнать. Смуглый дорниец с погонами полковника смотрит на море и темнеющий внизу город из огромного, от пола до потолка, окна. Полковник Оберин Мартелл, я видел его в новостях. Нимерия листает осенний номер Harper's Bazaar, приземлившись с ногами на кожаный диван.

А ещё здесь есть Арья Старк, перенесённая машиной времени на четверть века вперёд.

— Девочка моя, — по-матерински нежно произносит Лианна Таргариен, обнимая мою напарницу. — Дай потискаю тебя ещё разок. Будь у меня тогда оружие, я бы сама прикончила это браавосское гoвно, из-за которого Рей теперь не может играть на гитаре.

Принц Рейгар задумчиво упирает авторучку тыльной стороной в висок.

— Лианна, — говорит он, — современная королева должна быть чуточку более вежливой и политкорректной. Хотя бы снаружи. Не берите с неё пример, юная леди.

А Лианна только смеётся.

— Рей хочет видеть рядом королеву, которую не стыдно показать на публике, — поясняет она, приобнимая Арью за плечи и разворачивая в сторону принца Рейгара. — Но пока ему приходится терпеть меня и все мои нехорошие манеры... Жаль Джон с Дени поехали навестить лагерь беженцев. Ничего, увидишься с ними завтра утром.

Просто удивительно, какими одинаковыми могут быть тётя и племянница. Примерно одного роста, стройные, с дьяволинкой в серых глазах и копной тёмно-каштановых волос: они похожи друг на друга как две северные сосенки, только красота Пятьдесят Восемь юная и резкая, а принцессы Лианны — столь же дерзкая, но зрелая и по-королевски уверенная. Кажется я знаю, в какую невероятную женщину может вырасти эта несносная девчонка двадцать лет спустя.

И Неведомый побери, мне ещё больше хочется провести все эти годы рядом с ней.

— Нихрeна себе, я сначала приняла тебя за молодого Роберта Баратеона, поднявшегося к нам из ада. — Принцесса Лианна изучает меня, не отпуская племяшку. — Ты часом не его сын? У Роберта-Боберта внебрачных детей наверняка больше, чем у полковника Мартелла... Как считаешь, Оберин?

Предводитель повстанцев не реагирует на подколку, и Лианна демонстрирует его спине язык.

Приблизительно каждый первый считает своим долгом напомнить мне об этом. А вдруг это правда, и я реально являюсь сыном покойного премьер-министра? Было бы прикольно. Принцу Роберт Баратеон определённо не нравится: при его упоминании имени Рейгар яростно выщёлкивает ручку и зачёркивает только что написанное.

— Надеюсь, этот парень никогда не станет моим премьер-министром, — говорит он с кислой улыбкой.

Не очень-то и хочется на самом деле.

— Будь осторожна, — Лианна шепчет Пятьдесят Восемь на ухо, но я всё слышу. — Все эти красивые Баратеоны либо бабники, либо гомики.

— Кстати о браавосском гoвне, — вставляет слово полковник Мартелл. — Эйгон серьёзно обижен на тебя, Рейгар, и, как оказалось, не побрезговал даже помощью Браавоса. Я как в воду глядел, когда говорил, что развод с Элией ничем хорошим не кончится. Сражайся теперь с собственным сыном.

Принц Рейгар вычёркивает всё написанное размашистым «Z», комкает лист и зашвыривает его в мусорную корзину.

— Отлично, Мартелл. Одно удовольствие писать речи в твоей компании.

— Не мешай ему, Змей. — Лианна подходит к Рейгару и запускает пальцы в его длинные волосы. — Рей — творческая натура, зависимая от вдохновения. Между прочим, Гриф — и твой племянник тоже. Сам бы взял и забрал негодника под крыло до того, как он начал красить волосы в синий цвет и якшаться с браавосскими спецслужбами.

Засунув руки в карманы, полковник Мартелл расхаживает взад-вперёд, не отрывая взгляда от ночного моря за стеклом.

— Браавоссцы, само собой, лицемерные ублюдки, однако на данный момент нам жизненно необходимы их оружие, их деньги, их дипломатическая поддержка. Они будут помогать нам материально, пожимать руки, улыбаться на камеру и говорить о совместной борьбе с ланнистеровским режимом, но при любом удобном случае всадят нож в спину. А потом извлекут из рукава Эйгона.

— Посол Тихо Несторис первым примчался в госпиталь, чтобы пожелать мне скорейшего выздоровления, — говорит принц Рейгар, начиная работу заново. — Лианна охарактеризует его за меня.

А Лианна констатирует:

— Что же, если Браавос хочет поиграть, так и быть, поиграем.

— Они наверняка попытаются организовать новое покушение, — встревает Арья. Моя напарница сидит на одном диване с Нимерией, однако разодетые в невообразимые наряды модели её не интересуют. — Чёрно-Белый Дом может использовать нашу оставшуюся на свободе знакомую, а может прислать ей подкрепление. Я лично подбиралась к Тайвину Ланнистеру под обличьем девушки-агента Секретной Службы и знаю, что провернуть такое дельце вполне реально. Среди ваших телохранителей нет женщин моей комплекции?

Рейгар и Лианна синхронно морщат лбы.

— Лицо мисс Тарт этой твоей Бродяжке точно не пригодится. Вы могли видеть эту двухметровую девицу на входе.

— Нимерия, — говорю, — ты точно в зоне риска.

— Пусть только попробует содрать моё лицо, — отзывается та. — Я ей сама кишки выпущу. — И снова пялится в глянцевый журнал.

— Есть ещё Дейенерис, — вспоминает полковник Мартелл.

— Тьфу на тебя, Оберин. — Авторучка вываливается из пальцев принца Рейгара. — Даже не думай об этом.

Следующие полчаса Пятьдесят Восемь обсуждает организацию контрснайперской борьбы с приглашённым для этого рыжим телохранителем, в то время как остальные переходят к поставкам противотанковых и зенитных ракет из Браавоса. И вот тут происходит непоправимое. Я уже начинаю зевать, когда полковник Мартелл сообщает, что Браавос хочет наладить снабжение через авиабазу Фаулер в Красных горах. Но сначала её нужно взять, ибо окрестности Поднебесья до сих пор контролируются ланнистеровскими войсками под командованием полковника Фрея.

Фамилия «Фрей» заставляет мои булки напрячься, и неспроста: Пятьдесят Восемь дёргается, словно охотничья собака, услыхавшая сигнал рожка.

— Фрей? — переспрашивает она.

— Фрей, — подтверждает Мартелл. — Риман Фрей. Тот самый, да. А тебе до него что, дитя?

— Фре-е-ей, — задумчиво тянет Арья, и моё сердце готовится к худшему.

В её глазах пылает пламя всех преисподних. Она произносит это раньше, чем я успеваю открыть рот для выражения протеста:

— Сир, а вы не будете против, если мы посетим это место вместе с вашими войсками?
________
* — стихи Агнии Барто
 
Последнее редактирование:

Alleyne Edricson

Наемник
starina7 ну как сказать... минимум два злодея от арьюшкиного штык-ножа таки умрут :devil laugh:
С последними находками сценаристов эти смерти, конечно, не связаны, но тем не менее.
 

Миар

Оруженосец
:bravo:
Спасибо за классный фанфик! Обычно не люблю модерн АУ, но у Вас всё очень органично вписывается, и я в восторге от Ваших политических параллелей
 

talsterch

Ленный рыцарь
Ура новая глава. А что кстати было в Астапоре Джогос Н'гхае и прочиз интересных местах? Война прокси Ланнов и Браавоса?Или просто гражданская война в которую влезли Браавосцы?? Кстати а Браавос не перебежит к Ланам при таком лидерстве у повстанцев?
 

Alleyne Edricson

Наемник
А что кстати было в Астапоре Джогос Н'гхае и прочиз интересных местах? Война прокси Ланнов и Браавоса?Или просто гражданская война в которую влезли Браавосцы??
Понятия не имею, не продумывал такое вообще. Какая-то совсем другая история :D
Кстати а Браавос не перебежит к Ланам при таком лидерстве у повстанцев?
Ну, вообще Браавос эту кашу для того и заварил, чтобы свергнуть Ланни и привести к власти что-нибудь более лояльное :confused:
 

talsterch

Ленный рыцарь
Ну, вообще Браавос эту кашу для того и заварил, чтобы свергнуть Ланни и привести к власти что-нибудь более лояльное :confused:
ну как бы Реегара он тоже не хочет. Может из двух зол Ланны окажуться меньшим.кстати а ведь Вестерос в котором произошла гражданская война в которой победили Ланнистеры будет по слабее чем Вестерос где такой войны не было. Т.Ч гражданская война в Вестеросе по определению благо для Браавоса
 
Последнее редактирование:

Alleyne Edricson

Наемник

Рапорт двадцатый

от: Джендри Уотерс
кому: ____________
локация: авиабаза Фаулер, Красные горы, Дорн
дата: четыре недели до операции «Тысячелетие»

С невесомым хлопком ракета выскакивает из пусковой трубы, и облачко потревоженной выстрелом пыли накрывает нас с головой. Через мгновение раздаётся второй хлопок — это включился маршевый двигатель. С позиции на гребне холма мы можем наблюдать великолепие северного Дорна: бежевые возвышенности, негусто поросшие кедрами, далёкие виноградники, старый септрий с полуобвалившейся башней и затянутые дымкой горы — позапрошлой ночью на их вершинах выпал снег. Типичная картинка с разворота журнала National Geographic, если исключить бетонную линию взлётно-посадочной полосы там, в долине.

И вот навстречу всем этим открыточным пейзажам со скоростью триста метров в секунду уносится светящаяся оса противотанковой ракеты.

Вернув Джону бинокль, Пятьдесят Восемь заявляет:

— Да он промажет.

«Он» — это прильнувший к прицелу синебородый тирошиец, который корректирует полёт ракеты, сосредоточенно-азартно приоткрыв рот и прищурив другой глаз. Скучковавшиеся вокруг треноги пусковой установки дорнийцы смотрят туда же — вперёд и вниз. Ещё один парнишка фиксирует всё происходящее на видео, дабы немедленно пополнить Youtube-канал повстанцев славным боевым эпизодом. Его руки едва заметно подрагивают, и камера трясётся им в такт, но для зрителей по ту сторону экрана это должно лишь усиливать эффект присутствия.

Эти люди — твои друзья. Они сражаются за свободу.

— Не промажет, — уверенно произносит её брат. — На самом деле они воюют совсем не так плохо, как ты думаешь.

Несмотря на фамилию, Джон Таргариен — вылитый северянин: у него вытянутое старковское лицо, тёмно-каштановая бородка и волосы, выбивающиеся из-под бейсболки с эмблемой «Кай-Эль Дрэгонс». Он чертовски похож на мать и двоюродную сестру, но не отца.

— Промажет, — повторяет Арья. — Ты сам увидишь.

Сомнения моей напарницы не беспочвенны: отсюда до аэродрома километра три, не меньше, а сама цель — ланнистеровский танк — закопан по башню у южной оконечности ВПП. На таком расстоянии он выглядит просто тёмным пятном, к которому приближается, легкомысленно вихляя, другое — быстрое, яркое и смертельное. Как москит, собравшийся укусить слона или, в данном случае, «Леопарда».

Мы следим за происходящим, словно в природном амфитеатре: Пятьдесят Восемь щурится, полевой корреспондент замер с камерой, нацеленной на аэродром, а синебородый на заднем плане невозмутимо продолжает удерживать танк в прицеле. Танкисты ланнистеровского режима, судя по всему, вообще не замечают приближающуюся смерть. Всё выглядит так, будто вы с друзьями собираетесь разыграть другую, ничего не подозревающую компанию, только жертвы этого вашего розыгрыша умрут по-настоящему. И это щекочет нервы.

— Всё, не попал твой приятель, — говорит Арья.

Пару секунд мне кажется, что огонёк ракеты действительно исчез, но это только из-за расстояния. В следующий миг короткая вспышка огня оповещает нас о том, что тирошийский истребитель танков сделал всё как надо.

Со словами: «Подержи, Джед» Джон протягивает мне бинокль, а затем роняет Арью на лопатки и принимается безжалостно щекотать её.

— Не спорь, — смеётся он, прижимая сестру к земле, — никогда не спорь со старшим братом, Волчонок.

Клубы пыли расползаются и оседают вокруг танка. Струя адского огня выстреливает вверх, словно вспыхнувшая нефтяная скважина, и далёкие отголоски вторичных взрывов смешиваются с задорным девчачьим хохотом.

— Охренеть, ОХРЕНЕТЬ! — орёт кто-то. — УАААААУ!

Синяя борода принимает поздравления, вальяжно отхлопывая пятюни во все стороны. Торос из Мира восхваляет Р'Глора. Арья продолжает звонко хохотать, извиваясь на каменистом склоне, выставляя напоказ ряд белоснежных зубов. Ни разу не видел мою напарницу такой. Подумать только, и вот эта девчонка одновременно является элитным убийцей. И как она реагирует на действия Джона. Не будь он её кузеном, я, пожалуй, давно бы включил ревность на полную катушку. С другой стороны, родство — совсем не гарантия; даже не интересующийся светскими сплетнями человек уже наверняка слышал о том, что Джон и Дейенерис Таргариен — любовники. Красные драконы — известные любители присунуть близкому человеку.

И пока я решаю, ревновать мне или нет, силы повстанцев приходят в движение. Людские ручейки стекают с холмов, направляясь на исходные позиции для атаки. Тут и там под сенью вековых деревьев мелькают силуэты с яркими повязками на рукавах — бойцы дорнийского ополчения, роялисты и лесные братья Берика Дондарриона. Позвякивает оружие.

Эти люди — твои друзья. Они сражаются за свободу.

Переключаю внимание на грунтовую дорогу, где танки Т-55 лязгают гусеницами и залпами выпускают в небо голубоватые струи выхлопных газов. Интернационалисты с Летних островов подъехали, ясное дело. Пятьдесят Восемь приветствует их криком:

— Вива ла революсьон!

Эти люди — твои друзья. Они сражаются за свободу.

Переключаю внимание на четвёрку парней в экипировке, подозрительно хорошей для аборигенов: тактические ботинки за четыреста марок, наколенники и новомодные плитоноски, прикрывающие верхнюю часть туловища. Один из них тащит на плече крупнокалиберную снайперскую винтовку, из-за спины другого торчат антенны радиостанции. На предплечье лидера набит пурпурный якорь, наложенный на скрещённые мечи. Это не дорнийцы, это MJK — спецназ военно-морских сил Браавоса. Они тут есть, но официально их тут как бы нет.

— Бро, — кидает на ходу первый, — где нам найти Берика Дондарриона?

— Валар Моргулис, — говорю. — Без понятия.

Пусть не расслабляют булки и не думают, будто они здесь самые крутые. И тот, что шагает впереди, сразу представляется:

— Валар Дохаэрис. Очень приятно, Бруско.

Бородатый снайпер говорит:

— Валар Дохаэрис. Бруско.

Радист прикладывает ладонь к панаме:

— Валар Дохаэрис. Бруско.

Замыкающий называется:

— Бруско.

Ещё одна старая браавосская традиция: при встрече с Безликим сообщить ему своё имя. Обычным людям в этом плане чуточку сложнее, однако спецназовцы всегда могут выкрутиться, представившись дурацким универсальным псевдонимом. Хитрые сукины дети.

Эти люди — друзья Титана. Они сражаются за Железный банк.

— Слушай, а что это за прикол с Бруско? — интересуется Джон, когда ребятки из MJK поспешают пройти мимо.

Моя напарница ехидно дразнит Джона средним пальцем.

— Чисто браавосская шутка, только для посвящённых. Всяким правильным старшим братьям не понять.

Она беседует о чём-то по-летнийски с чернокожим танкистом, чьи зеркальные солнцезащитные очки не так заметны на фоне кожи.

— Поехали, — жестом зовёт Арья. — Летнийские друзья подбросят до цели.

— Между прочим, — рассказывает Джон, пока мы все запрыгиваем на крышу моторного отсека, — Санса написала мне, что Бейлиш перевёз Брана к ним в Долину. И как я подозреваю, инициатива исходила от неё, а не от этого скользкого типа.

Нагретая надмоторная плита щедро делится теплом с моим озябшим после ночи в горах задом. Мы обгоняем цепочки повстанческой пехоты, наслаждаясь красивыми картинками и смолистым ароматом кедрового леса, пока ещё не слишком испорченным продуктами жизнедеятельности дизельных двигателей.

— Вот стерва, — недовольно фыркает Пятьдесят Восемь, просовывая руку глубже под поручень на корме башни. — Могла бы оповестить и меня.

Едва она успевает воткнуть в рот сигарету, как Джон выдёргивает её одним плавным движением и выбрасывает под гусеницы позади идущего танка.

— Не кури при мне, Волчонок. Лорду Эддарду и леди Кейтилин такое бы не понравилось, а я чувствую себя ответственным за чаяния твоих родителей.

Арья хмурит брови и бурчит что-то вроде: «Поздно уже», но других попыток закурить не предпринимает. А Джон продолжает:

— Что касается ваших с Сансой трений... Ты всегда была редкостной занозой, совершенно нетерпимой к чужому мнению и образу жизни, и шесть лет в Браавосе не сделали ту занозу толерантнее. Лично я ни на секунду не сомневался, что моя маленькая сестрица выживет и будет сражаться. А Санса — она совсем другая. Ты не должна осуждать её за историю с Бейлишем... В то время наша сестра была просто мягкой пятнадцатилетней девочкой, а такие не уходят в горы партизанить. Не кромсают людей ножами, попутно вынашивая план кровавой мести. А кто из них кого использует — ещё вопрос: Санса умна, дипломатична, она умеет оказывать мягкое влияние на людей. И она многому научилась за годы в Долине.

Пространство пронизывают участившиеся хлопки выстрелов вперемешку со стонами волынки — это Том из Семи ручьёв наигрывает «Малютку Армалайт».

— Про Рикона ты что-нибудь выяснил? — вновь заговаривает Арья.

Джон мотает головой, раздосадованно надув щёки.

— Мои друзья на Севере давно пытаются обнаружить его местонахождение, но пока ничего. Есть версия, что его могли отправить в приют в Кархолде, но это вообще не точно.

Торчащий из командирского люка чернокожий парень в танковом шлеме-чебурашке оборачивается, чтобы о чём-то оповестить нас по-летнийски.

— Они сейчас будут стрелять, — переводит для меня напарница, — пора спешиваться. — Бросает напоследок: — Грасиас, амиго! — И ловко спрыгивает на землю. Летниец ослепительно улыбается, посылая ей воздушный поцелуй в ответ.

Мы продолжаем путь по руслу обмелевшего ручья, вьющемуся вдоль западного периметра авиабазы, а наш танк шкрябает металлом траков о каменистое дно, перебираясь на другой берег: где-то там, за проволочным забором, интенсивно тараторит пулемёт. Танк разворачивает башню в сторону диспетчерской вышки и даёт два залпа из главного калибра, поднимая вокруг себя настоящую пыльную бурю. Трещотка обрывается.

— Так вот, — продолжает Джон. — У меня есть кое-какие идеи насчёт нашего самого маленького волчонка, и я намерен слетать на Север в ближайшее время. Пять с лишним лет не был на второй родине — почти как и ты.

Он останавливается напротив бреши в заборе, намереваясь оглядеть поле брани через бинокль. Бежевая пыль стелется по взлётно-посадочной полосе, адская скороговорка стрельбы эхом отражается от окрестных холмов. Ещё один летнийский Т-55 с утробным рыком переправляется через ручей, и группа ополченцев семенит под прикрытием его брони, пригибая головы на бегу. На заднем плане виднеется закопчённая башня того самого «Леопарда», уничтоженного тирошийцем в начале боя. В её распахнутых люках завывает, вырываясь наружу, пламя.

Почёсывая подбородок свободной рукой, Джон говорит:

— Кстати. — Спрашивает: — Ты не хотела бы снова легализоваться в Вестеросе? Получить дорнийский паспорт, например? Нормальные, с трёхглавым драконом, пока не печатают.

— Бык, — Арья переадресовывает вопрос мне, — хочешь заиметь красивый паспорт молодого и гордого государства? Снаружи там будет солнышко и копьё, внутри — худшая из твоих фотографий.

Отвечаю ей, что это было бы просто офигенно. С детства мечтал стать гражданином Дорнийской Народной Республики.

От ручья до ангаров мы продвигаемся цепочкой — Джон, Пятьдесят Восемь и я. Каждый имеет неплохие шансы словить случайную пулю. Все, кого мы ожидаем увидеть, уже в сборе — Берик Дондаррион, Торос, Том, парень с камерой, ещё десятка три дорнийцев, рассредоточившихся за импровизированными укрытиями из строительного мусора. Здесь так громко, что уши закладывает. Сам полевой командир повстанцев похож на живого мертвеца с его бледными ввалившимися щеками, грязными спутанными волосами и чёрной повязкой, закрывающей отсутствующий глаз. Стоит нам приземляемся рядом с Бериком, как радиостанция у его ног с хрипом оживает:

— Ланни окружены на ВПП, мы продвигаемся вперёд, приём?

— Вы как раз вовремя, — говорит нам Берик. — Подоспели к кульминации.

—...ЛАННИ! — голосит мальчишка из ополчения. На обоих его рукавах повязки — красные и оранжевые. — ЛАННИ, ВЫХОДИ, СУКА!

Другой дорниец дублирует его требования длинными очередями поверх мешков с песком. Тот самый танк, на котором мы ехали, выкатывается из-за ангара, вздымая комья земли, и начинает люто наваливать из спаренного пулемёта куда-то в сторону противника.

— ЛАННИ, — настаивает мальчишка, — ВЫХОДИ, СУКА!

— Давненько мне не доводилось присутствовать на столь весёлой вечеринке, — признаётся Пятьдесят Восемь, восторженно сверкая глазами то на меня, то на Джона.

На аэродроме что-то взрывается, а звуки стрельбы из стрелкового оружия наоборот стихают.

—...ЛАННИ! — кричит мальчишка, пытаясь сделать свой голос не таким высоким. — СДАВАЙСЯ!

—...Сдаюсь, не стреляй! — отвечают ему сквозь многоголосую трель.

А рация трещит у бериковых ног:

— Наблюдаю белые флаги там, на ВПП, приём? — Трещит: — Ланни сдаются, приём?

— Пошли, — приказывает Берик.

Под аккомпанемент редеющих хлопков всё наше сборище приходит в движение: выпрямившись в полный рост, мы шагаем по залитому солнцем бетонному полю навстречу пыльной пятнистой массе. Это и есть солдаты режима. Танки с фырчаньем обходят их с флангов, другие группы повстанцев собирают брошенное пленными оружие. Некоторые ланни спешат поднять руки, кто-то держит палку с привязанной к ней белой тряпкой, кто-то просто лежит лицом вниз, пока его обыскивают. Обычный пейзаж после битвы, если слова «битва» тут вообще уместно.

— Граждане Вестероса, — выкрикивает Берик Дондаррион. В два счёта он вскакивает на башню танка, чтобы все могли его видеть. — Братья и сёстры! Ланнистеровский режим обманул вас, заставив воевать против собственного народа. Армия Дорнийской Народной Республики защищает свою землю и сражается против диктатуры, а не против вас и ваших близких...

Арья Старк голодным волком бродит вокруг кучкующихся на взлётно-посадочной полосе солдат режима, высматривая и вынюхивая.

— Риман Фрей, — спрашивает она у случайного пленного. — Где он?

Худой солдат немного испуганно пожимает плечами.

—...Однако в ваших рядах есть люди, которые не перековываются и не заслуживают прощения, — продолжает Берик. — Такие, как ваш командир. Выдача Римана Фрея будет вашим первым шагом на пути к новой, честной жизни.

Масса пленных переглядывается и шушукается.

— А ведь правда, — кричит кто-то из недр толпы. — Пусть берут этого труса, нах#й он нам нужен.

По пятнистым рядам вновь проходит рябь, как по волнам. Десятки рук и ног выпихивают наружу лысого краснолицего мужчину без знаков различия — вероятно, полковник сорвал их, пытаясь замаскироваться под солдатскую массу. Я глазом моргнуть не успеваю, а Пятьдесят Восемь уже сбила его с ног и впечатала кулак в лицо.

— Фрей, — говорит она. — Знаешь, кто я?

Должно быть, это был риторический вопрос, поскольку Пятьдесят Восемь седлает Фрея и наносит следующий удар до того, как он успевает ответить. Она говорит:

— Девяносто третий год. День Неведомого. Риверран.

Бьёт трижды, и сопли летят на шершавый бетон.

— Это ты убил леди Кейтилин Старк?

Пятьдесят Восемь бьёт, и слюна с кровью брызжет на не очень чистую взлётно-посадочную полосу.

— А что насчёт Робба Старка?

Её кулаки погружаются в его щёки как в желе, оставляя красные отпечатки.

— Дейси Мормонт, её сто процентов убил ты.

Зубы высыпаются изо рта Римана Фрея один за другим, словно чокнутая зубная фея атаковала его, вознамерившись выполнить месячную норму разом.

— Крыса. Предатель. Убийца.

Лицо бедолаги превращается в сплошное месиво, а все стоят и молча смотрят шоу до тех пор, пока Джон не перехватывает руку сестры на очередном замахе.

— Ну всё. Довольно пачкаться о каждую кучу дерьма, Волчонок.

— Нам бы желательно повесить его живым, — соглашается с башни танка Берик Дондаррион.

А я просто сгребаю Пятьдесят Восемь за талию и оттаскиваю на десять шагов назад.

— Риман Фрей, — сухо изрекает Берик. — За преступления против народа Вестероса вы приговариваетесь к смерти.

— Вваафффхцй уис, — по всей вероятности, подсудимый хочет сказать что-то в своё оправдание, но сломанная Арьюшкой челюсть мешает ему изъясняться внятно.

Лесные братья Берика накидывают ему на шею петлю, а другой конец верёвки уже закреплён на стреле подогнанного автокрана. Не знаю, откуда он здесь взялся — вероятно, раньше его использовали для демонтажа авиационных двигателей или чего-то в таком роде.

— Хсисьяойд, — продолжает ныть Фрей, хотя никто его не слушает.

На глазах сотен зрителей — дорнийских ополченцев, роялистов, пленных солдат режима, летнийских танкистов и выводка Бруско — стрела крана взмывает в голубое дорнийское небо, унося с собой Римана Фрея. Какое-то время он дрыгает короткими толстыми ногами, словно пытается выскользнуть из петли, но в конце концов просто повисает безвольным мешком в пятнадцати метрах над землёй. На фоне повреждённой диспетчерской вышки, заснеженных гор и старого монастыря. Всё это — в первозданной тишине. Что-то подобное мне доводилось видеть в Астапоре, только там народ галдел и швырялся гнилыми фруктами, а неудачливые ребята висели на кранах гроздьями. В Весеросе всё проходит более цивилизованно. Валар Моргулис.

Пятьдесят Восемь следит за казнью хмурым взглядом исподлобья.

— Отпусти, Бык, — требует она наконец. — Я абсолютно спокойна.

Последний раз взглянув на зависший в поднебесье труп, Арья резко разворачивается и направляется в сторону парнишки-ютьюбера.

— Уолдер Фрей, — она обхватывает камеру своими окровавленными пальцами, костяшки которых сбиты о лицо другого Фрея. Слегка склоняет голову набок и округляет большие серые глаза. — Ты слышишь меня, старая крыса? — Приблизив рот вплотную к объективу, облизывает губы и неумолимо произносит:

— Я иду за тобой.
 
Последнее редактирование:

starina7

Мастер-над-оружием
Alleyne Edricson тирошийцы с ракетами, летнийцы на танках, Бруско, которых здесь нет (да их всех здесь как бы нет, но они еще как есть) и самопровозглашенная ДНР. И все это на Youtube.
Эти люди — твои друзья. Они сражаются за свободу.
Эти люди — друзья Титана. Они сражаются за Железный банк.
Что-то будущее свободного Вестероса вызывает у меня тревогу. Скорее даже жалость. Вам так не кажется? А написано здорово, как всегда.
 

Alleyne Edricson

Наемник
starina7 спасибо :rolleyes:
Что-то будущее свободного Вестероса вызывает у меня тревогу. Скорее даже жалость. Вам так не кажется?
Ни в коем случае :stop:
Моя писанина может быть по-весёлому злой и местами чернушной, но, в отличие от Мартина и земных реалий, финал всегда будет сугубо жизнеутверждающим. Быть может, даже немного по-детски оптимистичным и жизнеутверждающим. Просто не умею и не хочу писать плохие концовки.
 
Сверху