1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейнерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Джен Фанфик: Безликие по соседству

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Alleyne Edricson, 20 окт 2018.

  1. talsterch

    talsterch Межевой рыцарь

    Полностью согласен отличная глава. И будующее таки да вызывает опасение.
     
    Alleyne Edricson и Миар нравится это.
  2. Гагарион

    Гагарион Спящий

    Догнал:)
    Я этого не ожидал, но этот фик мне нравится даже больше, чем "Танкистка". Ибо история уже не столь прямолинейная (но Танкистка все равно хороша). Язык хорош, динамика хороша, злобноватый юмор хорош, АрДжен мимими. Оформление глав в виде литературных рапортов напомнило Жука в Муравейнике.
     
    Alleyne Edricson, talsterch и D'arja нравится это.
  3. Alleyne Edricson

    Alleyne Edricson Наёмник

    Гагарион спасибо. Мне Безликие тоже нравятся больше, однако, наверное, нехорошо так говорить о своих детях :)
    Просто они как Санса и Арья - очень разные, но по-своему хорошие :meow:
     
    talsterch, D'arja и Гагарион нравится это.
  4. Alleyne Edricson

    Alleyne Edricson Наёмник


    Рапорт двадцать первый

    от: Арья Старк
    кому: Многоликий
    локация: Кархолд, Север
    дата: три недели до операции «Тысячелетие»

    Ты здесь, Многоликий? Это я, Арья Старк.

    Сегодня ночью мы с Джоном и Быком прилетели на Север в чреве браавосского военно-транспортного самолёта, доставившего гуманитарную помощь в недавно освобождённый Кархолд. С нами путешествует принцесса Дейенерис, которой не терпится увидеть Север и понаделать благотворительных селфи с беженцами, а также тот самый рыжеватый королевский телохранитель по имени Джорах. Джораху приказано нас сопровождать, а он и не против отправиться за объектом обожания хоть на край света. За Дейенерис, разумеется, не за нами.

    Джон твёрдо вознамерился найти и вернуть Рикона, где бы наш братик ни находился. Это так мило — в свои двадцать с небольшим лет Джон уже считает себя взрослым мужчиной, ответственным не только за Таргариенов, но и за Старков.

    Именно от джонова ока я в данный момент и скрываюсь в женском туалете Кархолдской средней школы: ни разу в жизни не курила в школьном туалете, но, как говорят, никогда не поздно начать. В предрассветном небе за окном заходит на посадку, подмигивая навигационными огоньками, очередной C-130. Поднимаются стройные ряды кирпичных домиков в два этажа, их присыпанные снегом покатые крыши и пролетающая над печными трубами комета, а дальше — тёмные холмы и равнины, тысячи и миллионы гвардейских сосен. За окном простирается родина. Ещё не дом, но уже близко. Столь же близко к дому, сколь далеко от изначальной цели моей миссии.

    Прости, Браавос, прости, Многоликий.

    Пробраться обратно не так-то просто. Школьные коридоры завалены зимним обмундированием, спальными мешками, одеялами и пирамидами сухого пайка, годами пылившегося на складах браавосской армии. Гуманитарная помощь от Титана. Барахла Северной Свободной армии так много, что для школьников места уже не осталось: гражданская война позволяет детям наслаждаться осенними каникулами, плавно перетекающими в зимние.

    Когда я возвращаюсь к остальным, Бык уже развернул свой квадратный подбородок в сторону высокой блондинки по имени Вель и непринуждённо болтает с ней о хоккее. До войны Вель была биатлонисткой, и я вообще не удивлена, что эти двое поладили — у красивых и глупых спортсменов всегда найдутся общие темы для поговорить и потрахаться.

    Усаживаясь рядом, я закидываю ноги Быку на колени, подошвами к его собеседнице, ненавязчиво помечая мою территорию. И Вель, подняв ладони в жесте «ой, так этот парень занят?», откатывается подальше в своём офисном кресле на колёсиках.

    — Ты ведь Старк, да? — спрашивает она. — Мы тут уже шесть лет ждём возвращения Старков в Винтерфелл. — Дружелюбно обстреливает меня пальцами.

    Кто бы знал, как этого жду я.

    Помещение, в котором расположилась наша банда — типичный школьный класс, только большую часть парт повстанцы куда-то уволокли, а к маркерной доске магнитиками вместо какого-нибудь школьного задротства прикреплена крупномасштабная карта военных действий. Помимо нас троих, а также Дейенерис и Джораха, в классе присутствуют Оша и Эдд — бывшие егеря в национальном парке «Застенье». Теперь они добровольцы Северной Свободной армии, сражающейся против генерала Русе Болтона, ставленника ланнистеровского режима.

    Оша сидит на полу перед теликом, щёлкая пультом в поисках чего-нибудь наименее отстойного. Её тёмные волосы спадают по спине, выбиваясь из-под ушанки. Эдд ковыряется в коробках с рационами «C» и «E» — он у нас учит валирийский по гуманитарной жратве.

    — Ghōvnyen pēscēs, — выговаривает Эдд, скептически демонстрируя серебристый вакуумный пакет. — Боги… а это что такое?

    — Такие небольшие пельмешки, равиоли со свининой, — просвещает его Бык. — Для вестеросского уха звучит не очень, но на самом деле — одно из самых приличных блюд в браавосских сухпаях. Желательно только разогреть.

    А Оша тем временем переключает канал.

    На BTY в кадре возникает полевой командир повстанцев, точнее, громадный воротник из овечьей шерсти и натянутая на голову балаклава, поверх которой надеты очки-авиаторы и шляпа с лихо загнутыми полями; в качестве плюмажа у него вороньи перья. Самого человека под кучей одежды не разглядеть, однако плашечка в нижней части экрана информирует, что это — Манс Налётчик, командир тринадцатой дивизии Северной Свободной армии.

    — Потрясающе, — громко восхищается Дейенерис, не вынимая изо рта тонкую дамскую сигарету. Она задирает айфон и фотографирует экран телевизора. — Это однозначно самая стильная гражданская война в истории Вестероса. Когда всё закончится, опубликую в Vogue большущую статью под заголовком «Война и мода: социально-политический феномен на рубеже тысячелетий».

    Дени у нас наверняка эксперт по моде: в здешних краях она носит угги, мохнатую белую шубку и меховые наушники под цвет волос.

    Камера делает наезд на происходящее у Манса Налётчика за спиной: там лязгают танки и боевые машины пехоты, густо облепленные бойцами Северной Свободной армии. Повстанцы демонстрируют оттопыренные большие пальцы и «виктории», пока бронемашины одна за другой входят в поворот, брызгаясь снежно-грязевым месивом из-под гусениц. Всё это — на фоне депрессивного неба цвета грязной простыни.

    Замечаю, что среди местных противников режима доминирует ответвление дорнийского стиля «гламурный сепаратизм»: патронные ленты, накинутые крест-накрест на парки, рукавички с выделенным указательным пальцем, шапки-ушанки и тёплые лыжные маски, брюки с кучей накладных карманов, заправленные в унты или ботинки с высокими берцами.

    Мой намётанный глаз также фиксирует как минимум двух Бруско в этой толпе северян.

    Оша переключает ящик на очередной браавосский новостной канал, где показывают принца Рейгара, выступающего с речью перед огроменной толпой в Солнечном Копье — если верить плашке и бегущей строке. За его спиной видны флаги с трёхглавыми драконами и синее-пресинее море.

    Дейенерис разворачивается спиной к телику, намереваясь сделать с ним селфи. Блондинка Вель стремительно подкатывает кресло к принцессе, перебирая ногами по полу, а где-то с краешку пробует затесаться в кадр Джорах. Выглядит он немного жалко — этакая смесь старой преданной собаки и ботаника, мечтающего немного погреться в лучах славы школьных королев.

    — Один лайк — один дракон в фонд помощи беженцам, — объясняет Дени, загружая фоточку в свой инстаграм. — Вчера набежало восемьсот тридцать тысяч, посмотрим, сколько будет сегодня.

    Джорах обещает поставить лайк в числе первых.

    — Dīldōs aderotem lo carys, — слышится кислый голос Эдда. — Вот это точно не стоит кушать. Надеюсь, я не оживил какую-нибудь мёртвую проститутку, произнеся это вслух.

    Всего лишь хрустящие картофельные палочки, Эдд.

    А Оша вздыхает:

    — Ох, море… Нечего бередить душу. — И переключает канал.

    Вчера вечером, рассказывает девица из ящика, парламент Республики Браавос одобрил проведение гуманитарной интервенции на охваченном гражданской войной севере Вестероса. Браавосские военно-морские силы наносят удары по войскам генерала Болтона и другим лояльным режиму силам, поддерживая наступление Северной Свободной армии на Винтерфелл.

    Оша переключает канал. Переключает. Переключает.

    Несколько кликов спустя, некая дама в восточных одеяниях злодейски гневается на прекрасную юную леди. Юная леди вполне натурально изображает горечь и страх на ярко раскрашенном лице; она знает, что спасительная смерть её героине не светит, и кабальный контракт на девять тысяч серий этого мыла ей предстоит отрабатывать до первых морщин. Камера по очереди берёт их лица крупным планом. Играет тревожная музыка.

    — Во, — говорит Оша, — давайте оставим сериальчик? Понаблюдаем за выдуманными проблемами, отвлечёмся от реальных.

    Музычка едва успевает отзвучать, когда в класс вваливаются Джон и Тормунд, и почти сразу сериал прерывается экстренным выпуском новостей. Президент Серсея Ланнистер, ослепительная в своём красном пиджаке, сначала смачно проходится по Браавосу и призывает патриотов сплотиться перед лицом иностранной агрессии, а затем обещает наказать мятежников по всей строгости закона.

    — Хар-р, — громогласно хохочет Тормунд, опуская на пол принесённый ими с Джоном ящик. Ящик на вид тяжёлый и тёмно-зелёный, исписанный полустёртыми надписями на браавосском валирийском. Из тех, в которых хранят оружие и боеприпасы. — Давай, киска. Приходи сюда и накажи меня.

    Оша нажимает кнопку, тем самым лишая госпожу Ланнистер голоса. Джон пришлёпывает новую карту поверх старой и молча изучает её секунд двадцать. Спрашивает:

    — Ист-Спрингс-Вэлли. Кто-нибудь из вас бывал здесь?

    Вель подкатывается ближе.

    — Ага, — говорит. — Коварное место. — Рассматривая карту снизу вверх, она теребит свою длинную косу. — Большие перепады высот и ветер с моря, продувающий долину как в аэродинамической трубе. Долбаный ветер, из-за которого я проиграла прошлый сезон Кубка Севера рыжей сучке Игритт, дважды промазав на последнем круге.

    — Так вот, — продолжает Джон. — Если верить персоналу приюта святой Сибеллы, два или три человека Русе Болтона увезли Рикона буквально вчера днём. И я сомневаюсь, что увезли далеко на юг, потому что шоссе Кархолд — Дредфорт в ряде мест перерезано повстанцами. Но если верить показаниям пленных болтоновцев, вот тут, — он тыкает фломастером в карту, — и тут, в двух деревнях на Ист-Спрингс-Вэлли, расположены небольшие перевалочные пункты, в которых можно отсидеться какое-то время. Шестьдесят пять и девяносто километров к югу от Кархолда соответственно. Я хочу наведаться сначала в один, а потом и в другой не позднее чем сегодня на закате.

    Мы все сидим и слушаем Джона, как команда по спасению мира — эпического героя, готового повести нас на цитадель главного злодея.

    — Это может быть опасно. — Джон назидательно поднимает фломастер. — Чёткой линии фронта там нет. Северная Свободная армия не контролирует эту территорию, так что столкновения с подразделениями болтоновцев вполне возможны. Если кто-то вдруг передумал идти — я не обижусь.

    — Хар-р! Тысяча ё##ных Иных, Джонни, — взрывается Тормунд. — Мы вообще-то для того и затеяли всю эту вечеринку чтобы воевать с режимом.

    Когда Тормунд берёт в зубы сигару, он становится чертовски похож на команданте с Летних островов в своём оливковом армейским прикиде и с могучей бородой до живота. Легче лёгкого представить, как он устраивает на Севере революцию с зажигательными лозунгами и экспроприациями.

    — Бык, — я толкаю напарника пяткой. — Не хочешь отрастить бороду? Согласно исследованиям браавосских учёных, бородатые мужчины воюют эффективнее бритых.

    Лицо Джендри сурово смотрит на меня из-под густых чёрных волос — его челюсть кирпичом, резные скулы и мощно-синие глаза.

    — Чтобы сражаться эффективно, рудименты мне не нужны, — отвечает он.

    — Действительно, — соглашается с Тормундом Вель. Она активно разминается, сложив руки на закинутую за плечи снайперскую винтовку — крутит торсом влево и вправо, словно биатлонистка перед забегом. — Мы с тобой, Джон. Спортсмены должны поддерживать форму во время вынужденного межсезонья.

    — Удивительно низко — использовать детей для политического шантажа, — возмущается Дейенерис. — Мистер Мормонт, вы тоже пойдёте с Джоном, — говорит она, оборачиваясь к телохранителю.

    Джорах пытается было возразить, что его приставили охранять принцессу, но быстро сдаётся в итоге. Он сделает то, что пожелает Дени — никаких сомнений.

    —…А ты хорошо себя вела, Арьюшка? — Джон притворно-сурово сводит брови домиком.

    На самом деле, мне повезло, что Дени и Тормунд курят — благодаря этим двоим Джон не знает, что табаком пахнет и от меня тоже.

    Джон гремит массивными замками, извлекая из ящика винтовку AR-18 — вся такая восхитительно блестящая и промасленная, она так и просится в руки.

    — Это, — рассказывает брат, — гуманитарная помощь из Браавоса.

    Он подбрасывает винтовку, и я ловлю её.

    — Моя маленькая сестрица отправила на тот свет немало плохих парней для Титана, — говорит Джон. — Теперь она может сыграть в любимую игру ради своей стаи.
     
    Последнее редактирование: 1 июн 2019
  5. talsterch

    talsterch Межевой рыцарь

    ура новая глава . Все северяне круты. Застенье я так понимаю присоенденили в этой реальности к Вестеросу? Валирийский чего то напоминает венгерский. Кстати в "Танкистке" Риверан напоминал увеличеный в два раза Будапешт с его потерявшим оборонительное значение Будаваром Цепным Мостом и площадью Хёосёк Тере . Интересно как гламурная война противопоставляеться серому небу. Ну и с ожной стороны рвдостно что Ланистеров и Болтонов теснят уже с двух сторон а с другой как то слишком много романтики слишком много противоречий (взять только дорнийский фронт где деруться вместе моеархисты и комунисты дррнийские сепаратисты и принц Реегар. ) Да ещё и Браввосцы тут с деньгами и попытквми ликвидировать Реегара. Если это была бы не книга а реальная история то я бы поставил на распад Вестероса с возможным принудительным возврвтом отколовшихся окраин и несколькими витками гражданских войн. Кстати а ещё фронты открывать собираються ( стануь ли Арья с Быком Диверсантами Семи Королевстсв ? (Свободная армия ШЗ под командованием Станниса Баратеона. Свободная Армия РЗ под коммандованием Дарри и даже свободная армия простора под комманжованием Флорента)
     
    D'arja и Alleyne Edricson нравится это.
  6. Alleyne Edricson

    Alleyne Edricson Наёмник

    Да, что-то вроде того.
    Типичная гражданская война - "мы все взяли и сломали дурацкий старый мир, и теперь не знаем, что с этими обломками делать" :happy:
    Ну и вообще, весь этот фик - просто легкомысленно-нигилистический хулиганский шип-шип. Не стоит ждать от него каких-то глубин ;)
    Нет, нет, нет. Больше никаких фронтов :)
     
    Гагарион, D'arja, Миар и ещё 1-му нравится это.
  7. talsterch

    talsterch Межевой рыцарь

    кстати я тут волнуюсь Дейнерис на войне и бегущий из пленв Рикон если взять сериал как то не навевают оптимизм
     
    Гагарион, Миар и Alleyne Edricson нравится это.
  8. Alleyne Edricson

    Alleyne Edricson Наёмник

    talsterch всё закончится не так плохо, но поволноваться придётся :sneaky:
     
    Гагарион, D'arja и talsterch нравится это.
  9. talsterch

    talsterch Межевой рыцарь

    кстати а почему теплолюбивый Джендри иньересуеться хоккеем?И как ВМФ Браавоса наносит удары в районе Винтерфелла? Или это с ракетных катеров бьют? И надеюсь что даже если новых фронтов не будет то хотя бы будут какие то вставки по которым можно будет узнать что происходит на другой стороне. В любом случае терпеливо жду новую главу. А да и вся эта Свободная Армия Севера это гигантский такой плевок в Болтонов и на могилу Миранды Бенсон заодно
     
    Последнее редактирование: 27 май 2019
    Alleyne Edricson нравится это.
  10. Давненько я таких шикарных фанфиков не читал :bravo:
     
    Гагарион, Alleyne Edricson и talsterch нравится это.
  11. Alleyne Edricson

    Alleyne Edricson Наёмник

    Брат без знамён спасибо! Я здорово удивлён тем, как много людей читает этот фик. Не ожидал такого :eek:
    Интересуется - не значит участвует :rolleyes:
    Видимо, крылатыми ракетами и самолётами с авианосцев. Не зря ведь Арьюшка разглядела спецназ на телекартинке - эти парни наверняка занимаются наведением авиации на цели. И вообще это всё не просто так: один старый браавосский друг семьи эффектно появится буквально через главу :creative:
    Повествование же ведётся от лиц Арьюшки и Бычка. В кадре будет только то, что видят и слышат они.
     
    talsterch и D'arja нравится это.
  12. talsterch

    talsterch Межевой рыцарь

    Сиррио Форелль приедет? И кстати Браавос влюет с Вестеросом поддерживает сепаратистов на его территории и даже воюет за них а Вестерос на это никак не отвечает ? Вестерос намного слабее Браавоса этакий слегка усиленый Саддам Хусейн? Когда я говрил поо "вставки" я имел ввиду телевыпуски трофейные газеты может перебезчиков
     
  13. Alleyne Edricson

    Alleyne Edricson Наёмник


    Рапорт двадцать второй

    от: Джендри Уотерс
    кому: ____________
    локация: окрестности Кархолда, Север
    дата: три недели до операции «Тысячелетие»

    Возле последней цели нашего длинного рейда ветер начинает швыряться колючей снежной крупой, а ополовиненный диск луны всё реже мелькает в промежутках между набухшими тучами. Кажется, на Летних островах первую и последнюю четверти называют «партизанской луной» — это из-за того, что уровень освещённости в такие ночи оптимален для ведения военных действий. Не столь светло, как в полнолуние, и не так темно, как в новолуние.

    Мы крадёмся вдоль низкого заборчика, словно налётчики из Застенья в те суровые средневековые деньки, когда каждый парень к северу от шестидесятой параллели считал за обязанность порубить топором мирного крестьянина, сжечь его яблони и украсть дочерей.

    — Ни света, ни движения, — говорит Джон. — Наверняка спят. Если, конечно, там вообще кто-то есть.

    Или сидят в засаде.

    У интересующего нас дома каменное основание, два этажа и деревянный верх — типично для строений на сложном рельефе. Рядом виднеется какая-то хозяйственная постройка — амбар или коровник, а ещё — тыквенноголовое чучело, наряженное в полуистлевший камуфляж, растрёпанные катышки сена, трухлявый пень и труп трактора. Всё это заброшенное на вид богатство стоит на отшибе, отделённое от остальной части деревни частично припорошённым полем. Несмотря на морозную погоду, снега за первые недели зимы выпало не много.

    Человеческие жилища, холмы, деревья, чучело, даже замёрзшая речка — всё молчит под партизанской луной. В таких местах тишину трогают руками, а воздух можно закачивать в баллоны и поставлять на экспорт.

    Ещё раз заглянув через забор, Джон вскидывает руку, призывая наших друзей выдвигаться, и два характерных силуэта в ушанках отделяются от оврага. Это Тормунд с Эддом, а за ними следует третий, Джорах. Где-то среди голых деревьев выше по склону рассыпались Пятьдесят Восемь, Вель и Оша. Если болтоновцы попробуют бежать в западном направлении, леди встретят их огнём с выгодных позиций.

    — Пойдём и мы, — произносит Джон, перекидывая задницу через холодное ограждение из неотёсанного камня.

    Набитые снегом тучи окончательно заслоняют партизанскую луну, с каждой минутой всё активнее посыпая землю своим содержимым. Вокруг по-прежнему ни звука, только пар вырывается изо рта и ноздрей пяти человек, жмущихся к стене у входной двери — обшарпанного куска дерева с матовым стеклом в верхней половинке. Вряд ли здесь открыто, но Джон показывает, что он на всякий случай проверит.

    — Т-ш-ш. — Я жестом призываю его встать сбоку.

    Если вы производите манипуляции у входа в потенциально опасное помещение, ни в коем случае не вставайте перед дверью в полный рост — тот, кто находится внутри, может автоматически выстрелить по центру и продырявить вас прямо через неё.

    Едва Джон опускается на колено и дёргает за ручку, стекло лопается от хлопка пистолетного выстрела, разлетаясь мириадами брызг у него над головой. Эдд едва не заваливается на спину от неожиданности, а Тормунд ругается, ещё крепче сжимая сигару зубами. Следом за первым выстрелом раздаются второй и третий — судя по хрусту, последняя пуля застревает в дереве.

    — ДАВАЙ, ПАДАЛЬ, — вслед за пулями летят слова. — ИДИ СЮДА. Прихвачу с собой в ад побольше ланнистеровских г#вноедов.

    Даже не знаю, чему удивляться в первую очередь: тому, что неизвестный стрелок принял нас за солдат режима, или тому, что он проорал всё это на чистейшем браавосском валирийском.

    — Эй, парень, — Джон отвечает ему на своём ломаном классическом. — Не знаю, кто ты такой и кого ждёшь, но мы не ланни. Мы Северная Свободная армия.

    — Ага-ага, — смеётся его невидимый собеседник. — Заходи и посмотрим, какого ты цвета.

    — Хар-р, давай просто закидаем этого мyдака гранатами, Джонни, — рычит Тормунд.

    Сталь глухо стучит о сталь — такой звук возникает, когда ручные гранаты перекатываются в сумке Эдда.

    — Отставить гранаты. — Джон делает останавливающий жест. — Мы не знаем, кто там может быть ещё.

    А я прикладываю палец к губам, призывая их всех замолчать — мол, мой язык лучше.

    — Валар Морглулис, — начинаю с главного аргумента. — Если ты сию же секунду не примешь наши дружественные намерения за данность, твоя тушка вернётся в Браавос без лица. Я срежу его в свою коллекцию. Чисто ради прикола.

    Темнота молчит, собираясь с мыслями.

    — Валар Дохаэрис, — отвечают изнутри. — Ладно, вот ты действительно не похож на ланни. Проходи, я не стреляю.

    — Сотворишь ещё какую-нибудь фигню — пеняй на себя, — ещё раз предупреждаю невидимку перед тем, как просунуть руку в отверстие и отодвинуть щеколду.

    Неизвестный щёлкает выключателем, зажигая торшер у лестницы на второй этаж. Он стоит на нижних ступенях, одетый в тёмно-зелёный утеплённый лётный комбинезон с пурпурным флагом на рукаве, и сжимает в руке пистолет. Браавосский лётчик — примерно предпоследний человек на Планетосе, которого ты ожидаешь встретить в глухой северной деревне.

    — Я тоже ждал кое-кого другого, — говорит лётчик, свободной рукой смахивая со лба прядь русых волос. — Ланни там, или наш спецназ. А ты действительно из них? — Это «из них» похоже на «из голубых» только по содержанию, звучит оно куда более уважительно, примерно как «из помощников бога смерти». — Меня зовут Марко, если что, — сообщает он.

    Внутри дом выглядит не менее паршиво: в чулане у входа навалены пыльные лыжи и валенки разных размеров, а протёртые до дыр ковровые дорожки не выбивали как минимум с прошлого миллениума. У тлеющего камина валяется пустое ведро — вероятно, лётчик затушил его перед нашим штурмом. Совершенно очевидно, что ни болтоновцев, ни братишки Пятьдесят Восемь здесь нет. Унылое лицо Джона свидетельствует о том, что он пришёл к тем же простым выводам.

    — Они сбили мою птичку к юго-западу отсюда, — продолжает лётчик. — Ракета «земля-воздух». Даже начал прорабатывать вариант с ночёвкой в лесу, но вовремя набрёл на эту хибару.

    — Мы ищем мальчика одиннадцати лет, — устало произносит Джон. — Не видел никого похожего?

    — Прости, чувак. — Лётчик прячет свой пистолет. — Но я не водитель школьного автобуса. И попросите вашего друга, — указывает на Тормунда, — в следующий раз не маячить сигарой, если вы намереваетесь атаковать скрытно.

    — Хар-р, что этот пидор про меня сказал? — гудит тот.

    Через грязные разводы на стекле я наблюдаю, как Джорах Мормонт подаёт сигналы нашим девушкам; белая шапка Пятьдесят Восемь и ещё две фигуры плетутся по направлению к дому сквозь ночь и снежные заряды. Повстанческий люд стягивается на тепло.

    — Наш Акела промахнулся, — констатирует Эдд. Он сидит нахохлившимся воробьём, не снимая рюкзака, и лужицы талой воды расплываются под его ботинками. — Так и знал, что из этой затеи ничего не выйдет. И обратно по такой погоде я не попрусь, даже не проси.

    — Эдд прав, — соглашается с ним Вель. Прислонив винтовку к стене, она принимается стряхивать снег с куртки и роскошной косы. —
    У меня после забегов на двадцатку так ноги не отваливаются. Давайте отдохнём хотя бы часика три.

    — Добро пожаловать. — Лётчик гостеприимно разводит руками. — Здесь есть электричество и сортир в пристройке — можно гадить в дыру при температуре выше нуля. Практически Браавос-Хилтон.

    Он очень лихо распоряжается в чужой собственности.

    Вновь хлопает дверь и развевающаяся над проёмом под стекло занавеска запускает внутрь стаю снежинок. Все эти явления предвещают пришествие Пятьдесят Восемь.

    — О, — бросает она, проходя мимо лётчика. — Ты с «Утеро Залине» или с «Лората»? — Её длинные ноги маршируют вверх по скрипучей лестнице, и последние слова доносятся уже откуда-то сверху: — Мы обосрались, Джон.

    Пока наши сообщники обсуждают планы на сегодняшнюю ночь, я вооружаюсь кипятильником и грею воду для двух порций горячего шоколада из браавосского гуманитарного пайка. За стенами дома дела совсем плохи: метель поднялась такая, что темнеющие в поле пятна травы замело за каких-то десять минут. В конце концов Джон соглашается остаться в Браавос-Хилтон Марко до пяти или до семи утра, или до тех пор, пока не утихнет вьюга.

    Пятьдесят Восемь тем временем оккупировала самую большую комнату на верхнем этаже: стащила в угол все найденные матрасы, покрывала и тряпки, и теперь лежит, попивает эль из блестящей фляжки — наружу выглядывают только голова и плечи в чёрном свитере. Её высокие ботинки живописно валяются на паркете, а парка и шапка устроились на подоконнике.

    — Мы облажались по-полной, — замечает она. Я протягиваю ей кружку шоколада, и Арья выливает туда остатки содержимого фляги. Делает ещё один глоток. — Фу, шоколад из сухпайков совсем испортился за последние шесть лет.

    Внизу размеренно стучит молоток — это лётчик Марко и Тормунд забивают расстрелянное окошко куском фанеры. Со словами:

    — Твой брат умный, он что-нибудь придумает. — Я усаживаюсь на шатающийся стул. За исключением это стула да письменного стола с вырванным ящичком комната свободна от любой мебели. Под настольной лампой — единственным искусственным источником тепла — греется заиндевевшая винтовка Арьи.

    — Значит, я пойду на Дредфорт, — заявляет Пятьдесят Восемь, мило рыгнув. — Никто не сможет спрятаться от меня. Ты знаешь, Бык.

    Вот сейчас я точно никуда не пойду. Даже за ней. Промёрзший бычок балансирует на грани падения с доски.

    Арья как-то странно поглядывает на меня, а потом дефилирует к двери и щёлкает задвижкой. Брюк на ней тоже нет — только трусики и чёрные шерстяные носки, всё в один цвет. Вместо того чтобы вернуться к своему уютному лежбищу, Пятьдесят Восемь внезапно отклоняется вбок и усаживается мне на колени. Не говоря ни слова, она снимает свитер через голову. Расстёгнутый спортивный лифчик откидывает куда-то на стол и замёрзшую винтовку. При виде такого представления меня бросает сначала в холод, а потом в жар.

    — Пятьдесят Восемь, — говорю её обнажённой груди, — как ты успела надраться так быстро?

    Арья укоризненно изгибает бровь.

    — Я абсолютно трезвая, Бык. — Она резко и метко щёлкает меня по носу. — А ещё я хочу, чтобы ты наконец засунул все свои стесняшки куда подальше и довёл до конца начатое в Дорнийской Народной Республике. — Говорит: — Греться шоколадным порошком совсем уж глупо: мы ведь не солдаты и не школьники.

    А затем агрессивно целует, прижавшись вплотную и обвив мою шею руками. Так всегда: в любой момент ты подсознательно ожидаешь от этой мелкой стервы какого-нибудь дико импульсивного поступка, но он всё равно случается внезапно. Арья избавляется теперь уже от моего свитера и моей футболки, так что я невольно вскрикиваю:

    — Ай-ай, холодно!

    Ножки стула дрожат и скрипят под нашим весом, угрожая сломаться в любую секунду. Дабы окончательно не убить здешнюю покалеченную мебель, подхватываю Пятьдесят Восемь на руки и скидываю на лежбище, а сам опускаюсь сверху, подминая её тело под себя. Пусть не забывает, кто здесь самый большой и сильный.

    — Бык, — говорит Арья, когда я отрываюсь от её губ и сползаю к груди. — А ты всё-таки умеешь включать режим быка.

    Я спускаюсь ещё ниже, ныряя под кучку покрывал, словно водолаз, попутно стягивая трусики с её горячих бёдер. Если я задержусь там на какое-то время, нам обоим такое пойдёт на пользу — мне будет тепло, а моей напарнице — приятно.

    — Бык-Бык, ты чего творишь, — голос из холодного надодеяльного мира звучит весело и немного испуганно. — Перестань.

    Я высовываюсь наружу, вопросительно глядя ей в глаза.

    — Нет-нет, — Арья тут же пихает мою голову обратно и закидывает ноги мне на плечи. — Не переставай ни в коем случае. Просто... непривычно, когда это делает парень.

    Снова попался в эту девчачью ловушку с «нет-да». В случае с Арьей Старк приходится быть втройне осторожным — чуть что, и штык-нож L1A4 срежет твои самые ценные сорта орехов.

    — А заниматься любовью, пожалуй, даже приятнее, чем укорачивать список смертников, — признаётся она, извиваясь и запуская свои холодные пальчики в волосы у меня на макушке.

    Я не отвечаю, потому что мой язык занят.

    — Я вот что подумала, — продолжает Пятьдесят Восемь. — А как Многоликий относится к сексу в целом и сексу между его служителями в частности? Бог смерти вроде бы не должен поощрять подобные вещи.

    Интересный вопрос, но мой язык по-прежнему занят.

    — С другой стороны, — говорит Арья, пытаясь снять с меня скальп. — Север — вотчина Старых богов, а они вряд ли что-то имеют против куни. Это же не чопорные южные Семеро.

    Мой язык всё ещё занят.

    — Бы-ы-ык! — Попа Пятьдесят Восемь выгибается над полом, и вся нижняя часть её тела трясётся в сладких судорогах у меня на руках. Она хрипло признаётся: — Это точно приятнее, чем убивать плохих ребят.

    Под перестук молотков и гомон голосов на первом этаже Арья переворачивает меня на спину, сдирая штаны, кальсоны и плавки разом; освобождённый член взмывает в холодный воздух, словно ракета перед стартом. Снежная буря продолжает засыпать этот мир в фоновом режиме — я тоже рассчитываю на то, что это не Многоликий разгневан нашим нехорошим поведением.

    — Ну, — спрашивает она, — ты там не надумал продинамить меня снова? Её гибкий силуэт нависает над моим туловищем: свет далёкой настольной лампы эффектно падает на растрёпанные волосы, небольшую крепкую грудь и накачанный животик. — А то у нас на Севере, знаешь ли, считают за дурную примету остаться девственницей на новое тысячелетие.

    Если честно, я не очень верю в реальность этой приметы, да и новое тысячелетие наступит только через двадцать дней, однако вместо лишних слов просто беру и опускаю её на себя. Пятьдесят Восемь коротко всхлипывает, но тут же упирает ладони мне в грудь и начинает двигаться вверх-вниз. Сначала осторожно, а потом — яростно. Уж кто-кто, а моя напарница точно не признается, что ей больно. Я только придерживаю её за попу — вроде бы как помогаю. Здорово, когда у девушки тренированные ноги.

    — Надеюсь, — говорит она, поднимаясь и опускаясь, — Многоликий не подглядывает.

    Похоже, все наши разговоры в постели так или иначе сводятся к богохульству.

    — Слушай, — она развивает предыдущие мысли. — А ведь Многоликий — надгосударственная сущность… — Поднимается и опускается. — Насколько правомерна Его приватизация Чёрно-Белым Домом… который, в свою очередь… финансируется из бюджета Браавоса и работает в интересах Республики? — Поднимается и опускается.

    Если честно, я сейчас могу думать только об одном. Внутри у Пятьдесят Восемь невероятно тесно и горячо, а она ещё и входит в раж — с каждой секундой всё быстрее скользит туда-сюда, кидая стоны мне в лицо.

    В попытке отсрочить неизбежный взрыв я хватаюсь за ниточку и вспоминаю, что нас действительно разыскивает Чёрно-Белый Дом. Вглядываюсь в наклонную деревянную поверхность, являющуюся нашим потолком, представляя в уме порядок полной разборки штурмовой винтовки SCAR-H. Повторяю про себя фонетический алфавит браавосского флота. Физические свойства аммиачной селитры и полония-210. Симптомы отравления ядом древесных лягушек Соториоса. Со стоном прошу:

    — Пятьдесят Восемь, слезь. А не то я взорвусь прямо в тебя.

    Арья довольно хихикает, соскакивая с меня на следующем па.

    — Бы-ы-ык, — тянет она. — Даже тот механический бычок из спортивного зала не сбрасывал меня так быстро.

    Три минуты как не девственница, а уже оперирует такими злыми шуточками — какая же она несносная леди.

    — А знаешь, я даже побаивалась. Совсем чуточку. — Арья спускается ниже, с интересом первооткрывателя рассматривая следы своей крови на моём члене. — Но на самом деле это почти не больно.

    В этот момент кто-то пытается открыть дверь, дёргает за ручку и стучится. В коридоре приглушённо переговариваются Тормунд и Вель.

    — Кыш! — кричит им Пятьдесят Восемь. — Пошли отсюда!

    Если бы они не ушли, я бы точно выстрелил в них через дверь по центру — сами напросились.

    — Не обращай внимания, — машет рукой напарница. Она обхватывает моего дружка у основания и накрывает его губами.

    — Хорошо, всё-таки, — говорю, — что это был не твой брат.

    Каштановая макушка издаёт смеющееся мычание, двигаясь вверх и вниз. Выдержать столь сладкую пытку совершенно нереально. В голове ревёт Браавосский Титан и взрываются фейерверки в честь Дня Республики, пока я делюсь с Пятьдесят Восемь всем накопившимся за долгие недели без любви.

    — Коварный Бык! — Не вижу, но чувствую, как меня колотят кулачки Арьи. — Это Чёрно-Белый Дом заказал тебе мою смерть? Я чуть не захлебнулась там.

    «Коварный Бык»? Что-то новенькое, обычно я всегда был «глупым Быком». Пятьдесят Восемь отваливается вправо. Слышу, как щёлкает зажигалка. Вдыхаю табачный дым.

    Когда я возвращаюсь со своей курткой и ещё одним найденным на первом этаже покрывалом, Арья уже сопит, перевернувшись на бок. Утеплив её дополнительными вещами, пристраиваюсь рядом — обхватываю её сзади и прижимаю к груди.

    — Отстань, Бык. — Она задвигает мне локтем в живот. — Терпеть не могу эти щенячьи нежности.

    Ну уж нет, второй раз такое не пройдёт. Объясняю:

    — Это не нежности, Пятьдесят Восемь. Мы просто греем друг друга. Рациональное использование тепла человеческих тел.

    Разумеется, это ложь. Арья рычит и брыкается, но осознав, что вырваться из моих объятий невозможно, успокаивается.

    — Пятьдесят Восемь, — говорю. — А чем ты планируешь заниматься после?

    — После чего? — спрашивает она.

    — После того как подаришь Многоликому всех злодеев из своего списка.

    Арья глухо смеётся в одеяло.

    — Бык, если ты намекаешь на домик с идеальным газончиком, ораву детишек и красивую глупую свадебку, то вся эта фигня не ко мне.

    Ни на что такое я не намекаю. Может, и намекнул бы, но сам знаю, что к Пятьдесят Восемь с такими предложениями ходить бесполезно.

    — Буду водить за нос Чёрно-Белый Дом, — говорит она. — Было бы наивно думать, что они поймут и простят.

    Я совсем ослабил хватку, а она всё равно продолжает жаться ко мне. Интересуюсь:

    — А где планируешь скрываться?

    Арья пожимает плечами.

    — Кто сказал, что я буду скрываться? Можно просто быть собой и делать то, что ты хочешь. Сегодня ты ловишь волну у западного побережья Джалы, а завтра отправляешься пересекать Соториос на мотоцикле. Потом поднимаешься на восьмитысячник в Асшае. Охотишься на львов в саваннах Ультроса. Сражаешься с диктаторским режимом в какой-нибудь банановой республике. Ныряешь к затонувшим галеонам. Покоряешь Северный полюс. В мире так много всего интересного, что на человеческую жизнь точно хватит.

    Она замолкает на некоторое время, а потом продолжает:

    — И уже потом. — Молчит. — Когда-нибудь… Может быть… будет домик и дети.

    Я наматываю тёмно-каштановый локон на свой указательный палец.

    — Пятьдесят Восемь, а что если я захочу присоединиться к твоему забегу от Чёрно-Белого Дома?

    Арья медленно разворачивается ко мне лицом. Белки её глаз азартно мерцают в темноте.

    — Тогда, — ухмыляется она. — Я скажу тебе: «Добро пожаловать в дивный бескрайний мир Арьи Старк». В этом мире может приключиться всё что угодно, и только одно останется неизменным — там никогда не будет скучно.
     
    Последнее редактирование: 4 июн 2019
    пани Ада, Тамия, starina7 и 7 другим нравится это.
  14. Миар

    Миар Оруженосец

    Вау какая горячая глава ))
     
    Alleyne Edricson нравится это.
  15. Alleyne Edricson

    Alleyne Edricson Наёмник

    После её публикации в моём регионе потеплело с пятнадцати до тридцати. Совпадение? Не думаю :in love:
     
    D'arja, Гагарион и talsterch нравится это.
  16. Миар

    Миар Оруженосец

    у нас в регионе погода изумительная. Утром плюс 4, днём +30, во что одеваться неизвестно. И так каждый день
     
  17. Гагарион

    Гагарион Спящий

    Ироничные описания секса - такая милота :in love:
     
    talsterch и Alleyne Edricson нравится это.
  18. Alleyne Edricson

    Alleyne Edricson Наёмник


    Рапорт двадцать третий

    от: Арья Старк
    кому: Многоликий
    локация: окрестности Кархолда, Север
    дата: три недели до операции «Тысячелетие»

    Балансируя на тонкой грани между сном и явью, я чётко ощущаю две необычные вещи: в поясницу мне упёрлось нечто твёрдое, а в помещении стало намного светлее. И если первое явление легко объясняется могучим стояком Быка, то причину второго сонный мозг понять не в состоянии. Свет. Откуда взялся свет? Наша команда должна выдвинуться обратно в Кархолд между пятью и семью часами утра, да и на улице в придачу валит снег... Или должна была выдвинуться? Взгляд усилием воли распахнутых глаз упирается в слуховое окно. Солнечные лучи горящими стрелами пронзают пространство под потолком, окрашивая стропила, паутину и пыль в уютные оттенки оранжевого. И это на Севере. Зимой.

    Ты здесь, Многоликий? Это Арья Старк, и я вновь облажалась.

    Вскрикиваю:

    — Бык!

    Выбраться из кокона, образованного грудой покрывал и крепким телом Джендри, не так-то просто. Когда я встаю на четвереньки, он инстинктивно хватает меня за ногу, намереваясь притянуть обратно. Я — его бунтующая тёплая подушка, которая грубо лягается и толкается в грудь обеими руками, в процессе выкрикивая:

    — Подъём, мы всё проспали!

    Я ползу по холодным и грязным лакированным доскам, собирая вековую пыль коленями, судорожно разыскивая хаотично разбросанные предметы одежды, чтобы рассортировать их и надеть на себя в правильной последовательности. Этакий утренний квест после бурной ночи. Пропихивая ногу в штанину, одновременно пинаю ленивого Быка:

    — Живо вставай!

    Из-за всех этих резких упражнений вроде облачения в штаны и ботинки, вновь даёт о себе знать тянущая боль внизу живота. Тут мне хочется сказать что-нибудь про глупого Быка, но ведь это я сама запрыгнула на него прошлой ночью. Значит, сама и виновата.

    Словно сомнамбула, Джендри приподнимается на матрасе, бугрясь мышцами над грудой покрывал. Его ноздри мерно раздуваются, взлохмаченные волосы падают на глаза — сложно сказать, проснулся он или продолжает спать сидя.

    — Который час?

    Я хватаю его за чёлку и поворачиваю тяжёлую бычью башку на восток, навстречу солнцу.

    — Охрененно поздний, Бык.

    Подскакиваю к двери, а там замер Джон собственной персоной — его занесённая для стука рука оказывается как раз на уровне моего лба. Всё ясно: дисциплинированный кузен проспал час икс наравне с прочими раздолбаями, а если уснула няня — уснут и все остальные. Сон на войне — это прямо как в детском саду, только наоборот.

    Замерев в проёме, Джон инспектирует комнату озабоченным взглядом из серии «а что это здесь происходит». Он смотрит на меня, потом на полуголого Быка и наше разворошённое логово в углу, а я могу только развести руками в ответ. Да, Джон, твоя маленькая сестрица подросла и спит с мальчиками. Такие дела. По нахмуренным бровям брата видно, как ему не терпится немедленно прочесть мне лекцию на соответствующую тему. Долю секунды Джон разрывается между братским и боевым долгом, но, видимо, всё же решает перенести беседу на более удачное время и место. Он ограничивается коротким распоряжением:

    — Буди всех внизу. Надо немедленно убираться отсюда.

    Заполонившую дом густую тишину нарушает лишь горловое «Хар-р» Тормунда. Вихрем вторгнувшись в сонное царство, я первым делом наступаю на храпящие ноги, распростёртые перед камином. Пинаю пустое ведро в лётчика, и тот начинает ругаться по-браавосски. Цепляюсь носком ботинка за ремень прислонённой к стене снайперской винтовки, с грохотом роняя её на пол. Им же с разбега заряжаю в спинку кресла, где разместился Эдд. Сметаю всё на своём пути.

    Прямо тот самый случай, когда ты обнаружила свой провал на минуту раньше друзей, и теперь выставляешь себя дисциплинированной девочкой в белом пальто, хотя по факту обделалась не меньше других.

    — Эй, ты чего ломаешь мои игрушки, — жалобно бормочет Вель. Она продирает свои длинные слипшиеся ресницы и добавляет: — Ох бл#дь...

    Сонная масса постояльцев Браавос-Хилтон копошится там и здесь, издавая звуки вроде:

    — Тысяча грёбаных иных.

    Или:

    — Вот дерьмо.

    Это у нас такие новые варианты приветствия вместо «доброго утра».

    — Пекло... сколько времени? — интересуется Эдд, перегибаясь через подлокотник.

    Сверху спускаются, поскрипывая ступенями, Джон с Быком, а за ними — Джорах и Оша. В гостиной становится всё более шумно, однако у меня вдруг возникает ощущение, будто посреди многоголосья стонов старого дома и вздохов проснувшихся людей я слышу что-то ещё. Рокот? Лязг?

    — Т-с-с! — Я останавливаюсь у окна, широко расставив ноги и приложив палец к губам. — Вы тоже это слышите?

    Все присутствующие замолкают и застывают на месте, словно в игре «замри-отомри». Оша неуверенно мотает головой, возведя глаза к потолку. Может, это просто моя паранойя разыгралась? Кроме навалившего за ночь снега через запотевшее грязное стекло по-прежнему виден только амбар, пень и одинокое чучело в поле. Каменные оградки убегают в сторону подъездной дороги и небольшого обрыва, вдоль которого она проложена. Ниже по склону располагается деревня, и вот там точно что-то есть. И это что-то приближается.

    — Грузовики, — произносит Бык. — Дизельные, три штуки. — Складывает руки на груди и подтверждает другую мою догадку: — А ещё БМП, одна штука.

    Мы с братом переглядываемся.

    — Вель. — Джон жестами призывает нашу биатлонистку подняться наверх.

    Та подхватывает с пола оружие и бесшумно возносится по лестнице, на ходу перекидывая косу за спину. Все разом начинают суетиться, разбирая своё имущество и рассредотачиваясь по периметру дома — даже лётчик Марко присоединяется к общей движухе, хоть и вряд ли понял много слов из вышесказанного.

    — Хар-р, — из кухни басит Тормунд. — Джонни, эти пидоры заходят со стороны леса. Десятка полтора, не меньше.

    Пригибающиеся силуэты мелькают в оранжевых отсветах рассвета, перемещаясь от одного дерева к другому. Окружают нас, ясное дело. Теперь я могу увидеть также транспорт основных сил, подкативших к ферме со стороны деревни: тентованные грузовики, с фырчаньем пробивающиеся сквозь заносы на подъездной дороге. Слышится характерный лязг откидывающихся бортов, а ещё — лай многих собак.

    И это может означать лишь одно.

    — АРЬЮШКА, — голос мужчины жутко искажён хрипом мегафона, однако даже в такой обработке не узнать его затруднительно. — Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ. ВЫ-ХО-ДИ.

    — Это твой знакомый? — спрашивает Джон. Он тоже следит за происходящим, приподняв глаза над подоконником.

    Типа того.

    — Один парень, — говорю. — Думаю, он немного обижен на меня. Рамси Болтон его зовут.

    А мегафон тем временем настаивает:

    — АРЬЮШКА, СОЛНЫШКО, ВЫГЛЯНИ НАРУЖУ. Я ПРИВЁЗ КОЕ-КАКОЙ ПОДАРОЧЕК ДЛЯ ТЕБЯ.

    Рамси медленно приближается к дому, погружая ноги по щиколотку в розоватый, почти кровавый снег. К левому боку он прижимает щуплого мальчика лет десяти: восходящее солнце освещает бледное худое лицо и каштановые волосы ребёнка. Напуганные и до боли родные черты. Я спокойна, как Якен Х'гар. Только предательский ком застрял в горле.

    — Арьюшка, — повторяет Рамси уже без помощи мегафона. — Если ты не выйдешь ко мне, я выбью щенку мозги прямо у тебя на глазах. А потом и вас всех спалю к х#ям.

    Ты всё ещё здесь, Многоликий? Мне срочно требуется хороший план.

    — Пойду к нему, — я стараюсь сообщить это таким голосом, каким обычно друзья объявляют о походе за пивом. Пусть Джон с Быком думают, что план у меня есть. — Отомстите за нас, если что.

    Джендри глядит на меня сверху вниз, и в его мощно-синих глазах виднеется неподдельное беспокойство.

    — Пятьдесят Восемь, он тебя грохнет.

    Что же, такого развития событий я не исключаю. Вместо нормального ответа цитирую его же слова, безжалостно передразнивая:

    — «Тысячный год всё равно не наступит, так что я по-любому помру, месяцем раньше, месяцем позже, п-ф-ф-ф».

    Примерно на середине цитаты кузен ловит меня под локоть и говорит, что как старший брат он не может рисковать мною, бла-бла-бла и всё в таком духе.

    Они так трогательно заботятся обо мне, что аж тошно.

    — Да отстаньте вы оба, — фыркаю я, решительно отпихивая моих больших мальчиков.

    А потом опускаю шапку на макушку и толкаю дверь. Это так сладостно и почётно — шагать на эшафот без конвоя. Вот она я: спокойная, как северный лес, уверенная, как падающее лезвие гильотины, набыченная, как Джендри Уотерс. Любите меня, восхищайтесь мной, плачьте на моей могилке. Утренний мороз пощипывает щёки, а ни капельки не греющее солнце норовит заглянуть в ухо. Нас с Рамси разделяет метров тридцать или чуть больше — вижу его фирменную чокнутую улыбку и бесцветные, ничего не выражающие глаза.

    — Арьюшка! — счастливо восклицает Рамси. — Так и знал, что это была ты... Волчатина и рыба, — он приставляет дуло пистолета к ноздре, — Винтерфелл и Браавос. Эти запахи вели меня по следу.

    Я запрыгиваю на пень, сгоняя с него тучу снежной пыли. Дерзкая, как протагонист глупого боевичка, говорю:

    — Рамси, кусок говна. Так меня боишься, что привёл с собой целую армию? — Левая рука сжимает рукоять штык-ножа, а правая манит Рамси ко мне. — Отпусти ребёнка и иди сюда. Подерёмся как мужики, один на один.

    Рамси довольно хихикает.

    — Ты моя сладкая принцесска провокаций, — причмокивает он. — Ну уж нет, дорогая, так легко ты не отделаешься. Знаешь, старикашка Уолдер Фрей очень просил привезти тебя к нему в Близнецы... — Улыбается. — Но у меня немножко другие планы. Я считаю, что за смерть Миранды ты должна быть наказана, сученька.

    Фиксирую взгляд на двенадцать часов, точно над головой Рамси. Тёмно-зелёный металл армейских грузовиков бликует на солнце: порядка тридцати человек сосредоточились за оградками и техникой, на которой прибыли. Длинная и тонкая пушка стоящей бортом к ферме боевой машины пехоты смотрит на дом. Они все ждут. И собачки тоже ждут, целая свора.

    А Рамси продолжает:

    — Хочу сыграть с тобой в игру. Ты, твой братишка и ваши ноги против наших... Хочешь поиграть с сестрёнкой? — дружелюбным тоном осведомляется он, наклонившись к Рикону. — Могу поспорить, вы очень скучали друг без друга.

    Незаметно посматриваю на три часа. Там, на поросшем лесом склоне, заняли позиции около пятнадцати болтоновцев. Тормунд верно оценил их силы.

    Рамси широким жестом указывает на восток.

    — Все эти родные просторы — твои, Арьюка. Забирай щенка и беги, — объявляет он, поворачивая наручные часы циферблатом к себе. — Думаю, пятнадцати минут форы будет достаточно. Окажешься быстрой — спасёшь себя и братишку. Будешь медлить — и твоя головушка украсит стену в моём замечательном замке... Честная сделка, не так ли?

    Я поворачиваю голову на девять часов — слева врагов не видно, только солнце восходит над холмами. Он хочет заставить меня спасаться, бросив Джона и Быка. Вот мрaзь.

    — А как же мои друзья?

    Рамси поджимает губы, выпуская вверх струйку пара:

    — Это специальное предложение только для тебя, моя радость. Так что же?

    ...А ещё на восточном небосклоне откуда ни возьмись материализовались две точки — они совсем маленькие, но если это то, о чём я думаю, то самое время принимать вызов. Сердце резко ускоряет ход. Только бы Вель пришла к аналогичным выводам, только бы она приняла верное решение. Если сообразит — расцелую.

    — Так и быть, х#йло,— отзываюсь, — я согласна. Хочу опозорить тебя и твоих охотничков.

    Глаза Рамси азартно вспыхивают. Впервые вижу в них эмоции.

    — Обожаю тебя, принцесска. Пусть остальные у#бки выходят и складывают оружие, и мы с тобой приступим.

    Неясный гул переходит в свистящий рёв. Точки двигаются почти как на параде в честь Дня Республики, только очень близко к земле и шлейфов пурпурного дыма они не оставляют. «ВОЗДУХ, ВОЗДУХ, ВОЗДУХ!» — начинают орать люди у грузовиков.

    В тот же миг со стороны дома хлопает первый выстрел. «Бах!» — и правое плечо Рамси взрывается фонтанчиком крови и осколками кости.

    — Рикон, ко мне! — кричу во всю глотку.

    Как бы ни был напуган Рикон, мой братишка совсем не промах — он вырывается из ослабевшей хватки и мчится ко мне навстречу что есть сил. Пришедший в себя Рамси рычит, перехватывая пистолет здоровой рукой. Первая пуля проходит где-то между мной и Риконом, вторая вонзается в пень. Если вы правша с доминирующим правым глазом, то сносно стрелять с левой у вас получится вряд ли.

    Третьего выстрела не происходит — вместо этого Рамси сам опрокидывается на спину; я замечаю это периферическим зрением, пока сгребаю маленького брата в охапку. Под хруст и чавканье вонзающихся в дерево пуль мы оба падаем в снег, и я придавливаю Рикона всем своим небольшим весом, зажимая уши ладонями.

    «Бабах, бабах!» — кассетные бомбы лопаются с громовыми хлопками, засыпая южные подступы к ферме тысячами поражающих элементов. Вслед за ними взрываются топливные баки автомобилей, трясётся земля и плавится снег. В такие моменты ударная волна буквально проходит через твоё нутро, запуская пальцы в волосы, уши и глотку. Все эти события — побег Рикона, воздушный налёт и стрельба Рамси — укладываются в считаные секунды.

    — ЛЕЖИ! — кричу. — Не бойся, всё круто.

    Самолёты проносятся над землёй на безумной скорости — только что были, а теперь нет. Их я тоже не вижу, но вот слышу превосходно — реактивные двигатели ревут так, что Титан обзавидуется. Не поднимаясь из снежного укрытия, мы можем следить за боем на склоне; судя по скороговорке интенсивной стрельбы с нескольких направлений, уцелевшие во время бомбардировки враги попали под перекрёстный огонь и теперь отходят, оставляя на земле убитых и раненых. Кто-то атаковал их с тыла — возможно даже те самые люди, которые вызвали самолёты. Задаю Рикону до банальности глупый вопрос:

    — Всё в порядке?

    — Арья, ты жива! — всхлипывает он в ответ. — Старки живы! Старые Боги услышали мои просьбы! — И лезет обниматься.

    Не уверена, что это были боги — скорее, авиация военно-морских сил Браавоса, — но от трогательной детской радости у меня самой наворачивается скупая ассасинская слеза.

    Через минуту или около того стрельба стихает, а надо мной нависает разгрузка с бесчисленными карманами, надетая поверх маскировочного халата, и обтянутый такой же белой тканью шлем.

    — Вставай, дитя. — Рука в перчатке из нейлона и синтетической кожи тянется со стороны восходящего солнца. — Дядя Бруско не хочет, чтобы его дорогие волчата простудились.

    Тёплые и озорные карие глаза смотрят сквозь прорези в маске. Всё понятно. Звон в моих ушах никак не стихает, и я говорю морщась:

    — Не ври, никакой ты не Бруско. Ты лейтенант-коммандер Сирио Форель.

    Сирио легонько посмеивается, снимая головные уборы. Всё та же сверкающая лысина и серьга в ухе — за шесть с лишним лет он ничуть не изменился.

    — Уже просто коммандер, — поправляет Сирио, лучезарно улыбаясь.

    Добрая половина площади фермы засыпана частями тел. На том месте, где стояла военная техника, дымится груда изувеченных обломков — уничтоженные машины похожи на дьявольские железные цветы, распустившиеся в Седьмом пекле, оторванная башня БМП валяется в поле вверх тормашками. Идеальный лесной воздух пропитался кислятиной взрывчатки, тяжёлыми запахом оплавленного металла, горелой резины и выпотрошенных человеческих внутренностей. Поймав взглядом Ошу, я жестами прошу её отвести Рикона в дом, к Джону.

    — Да! — вопит Марко, размахивая руками вслед давно скрывшимся из поля зрения самолётам. — Всегда знал, что мои друзья не оставят своего бро в беде!

    Сирио усаживается спиной к побоищу, и я опускаюсь рядом с ним.

    — Вообще-то, изначально мы шли спасать нашего сбитого пилота, — рассказывает Сирио. — Первым делом я подумал, что вся эта толпа явилась по его душу, но потом узнал тебя в дикой девчонке на пне. И ты даже представить не можешь степень моего удивления, дитя. Те две минуты, пока свистки заходили на цель, были самыми долгими в жизни старика.

    Повстанцы и подчинённые Сирио Фореля разбрелись по полю брани, дабы собрать выпавшие из врагов артефакты. Кто-то из браавосских бойцов оказывает помощь раненому болтоновцу, выстрелив ему в голову. Уже почти рассвело.

    — Похоже, — говорит Сирио, — это становится моим почётным долгом — вызволять юную леди Старк из разных затруднительных положений.

    —...Восемьдесят, сеньор! — Пробегающий перед нами парень демонстрирует восемь пальцев. Антенны радиостанции задорно болтаются туда-сюда, выглядывая у него из-за спины. — Восемьдесят метров от дружественных сил, видали такое? Вот это я называю «непосредственной авиационной поддержкой».

    Другой молодой спецназовец наблюдает за тем, как единственный уцелевший с противоположной стороны — контуженная собака — грустно бредёт в сторону реки. Отпустив авианаводчика добродушным кивком, Сирио подмигивает мне:

    — Между прочим, Чёрно-Белый Дом просил командование MJK уничтожить тебя при встрече.

    Ага, узнаю родные чёрно-белые пенаты.

    — Словом, тебе повезло вдвойне. Уж не знаю, что ты там натворила, но дядя Сирио заранее гордится своим волчонком. А Многоликий определённо любит тебя, дитя.

    Люблю Сирио, люблю Многоликого.

    Далеко на заднем плане гудит Тормунд:

    —...Хар-р-р, с этого дня я дружу с браавосским флотом, хоть они там и шпёхаются в жопы.

    Бык и Вель снова отираются рядом — разглядывают чьё-то распростёртое в снегу тело. Рамси. Я и забыла о нём. Рамси лежит навзничь с дырой в груди и раздробленной рукой, а в остальном выглядит вполне прилично. Когда я приближаюсь, Вель поворачивается в мою сторону, удерживая за цевьё закинутую на плечо винтовку.

    — Чок-в-чок, — хвастается она. — Закрыла мишени с первой попытки. Держись, Игритт, я намерена взять реванш в следующем сезоне.

    Вечно всякие случайные знакомые убивают моих врагов за меня. Даже обидно слегка, но обещания нужно выполнять — под слегка ошарашенным взглядом Джендри я беру и в порыве благодарности целую Вель в губы.

    — Это что-то вроде «спасибо» от Рикона, — поясняю на всякий случай.

    Вель прокручивает у виска палец свободной руки, а Джендри смотрит на нас так, будто хочет спросить: «Не понял, мне сейчас ревновать или не ревновать?». Вместо ответа я подкидываю штык-нож, ловлю и протягиваю ему рукоятью вперёд.

    — Снимать, Бык. Снимать болтоновское личико.
     
    Последнее редактирование: 18 июн 2019
  19. Гагарион

    Гагарион Спящий

    Опа, в следующей главе будет косплей Рамси. Глава крутая.
     
  20. Alleyne Edricson

    Alleyne Edricson Наёмник

    D'arja, Миар и Гагарион нравится это.