Пламя и Кровь (черновой перевод)

Тема в разделе "Работа над переводом «Пламени и крови»", создана пользователем ЛедиЛёд, 21 ноя 2018.

  1. ЛедиЛёд

    ЛедиЛёд Знаменосец

    Фрагменты 9, 10, 11, 12 - Сыны Дракона.
    Выправила корявинки, добавила новый материал, вычистила оплошки и опечатки (но проверка точно не повредит).
    Кто хочет много про Черную Рейну? Налетай!
     

    Вложения:

    Последнее редактирование: 29 ноя 2018
  2. Daena

    Daena Знаменосец

    116,117
     

    Вложения:

    • 116-117.zip
      Размер файла:
      29,4 КБ
      Просмотров:
      28
    _Nata_, Xenia, Cat. и 9 другим нравится это.
  3. miniDi

    miniDi Ленный рыцарь

    94 - Чёрные и зелёные
     

    Вложения:

    • 94.zip
      Размер файла:
      22,1 КБ
      Просмотров:
      24
    _Nata_, Xenia, Oleg77 и 8 другим нравится это.
  4. Xanvier Xanbie

    Xanvier Xanbie Мейстер

    miniDi, не забывайте, что с 94 фрагмента начинается "Принцесса и королева", и вам, следовательно, нужно переводить только желтые абзацы в сборке.

    Взял 185 и 186.
     

    Вложения:

    • 185-186.zip
      Размер файла:
      31,3 КБ
      Просмотров:
      22
    Xenia, Oleg77, Cat. и 7 другим нравится это.
  5. Gotcha

    Gotcha Лорд

    беру 176 на завтра
     

    Вложения:

    _Nata_, Xenia, Cat. и 7 другим нравится это.
  6. Daena

    Daena Знаменосец

    191-192
     

    Вложения:

    Xenia, Cat., Shtee и 5 другим нравится это.
  7. miniDi

    miniDi Ленный рыцарь

    Xanvier Xanbie , благодарю за напоминание) там действительно намного меньше, чем кажется.

    Беру 95-100, если никто не против.
     

    Вложения:

    • 95-100.zip
      Размер файла:
      68,3 КБ
      Просмотров:
      25
    _Nata_, Xenia, Cat. и 7 другим нравится это.
  8. Daena

    Daena Знаменосец

    193, 194, 195
     

    Вложения:

    Xenia, Cat., Glypher и 6 другим нравится это.
  9. Багровый Ястреб

    Багровый Ястреб Знаменосец

    Беру всю главу "Красный дракон и золотой" (фрагменты 106-115)
     
    LaL, Cat., Gotcha и 8 другим нравится это.
  10. miniDi

    miniDi Ленный рыцарь

    101
     

    Вложения:

    • 101.zip
      Размер файла:
      20,2 КБ
      Просмотров:
      19
    _Nata_, Xenia, Oleg77 и 9 другим нравится это.
  11. Анонимус-сан

    Анонимус-сан Знаменосец

    Беру 61,62.

    То было грустное время. Джейхерис сказал сестре, что Драконий Камень останется за ней, пожелай она этого, но Рейна не пожелала. «Для меня там нет ничего, кроме горя и признаков.» Когда Алисанна спросила, не намерена ли они вернуться в Зелёную Скалу, Рейна покачала головой. «Там тоже призрак. Добрый, но столь же скорбный.» Король предположил, что она останется с ними при дворе, даже предложил ей место в Малом Совете. Это вызвало у его сестру смех. «Ой, братец, ты славный малый. Боюсь, тебе не понравятся мои советы.» Тогда королева Алисанна взяла сестру за руку и сказала: «Ты всё ещё молода. Если хочешь, мы подыщем тебе доброго и нежного лорда, который будет лелеять тебя также, как мы сами. У тебя могут быть и другие дети.» Рейна вырвала у королевы свою руку и огрызнулась: «Своего последнего мужа я скормила дракону. Следующего я могу съесть сама.»

    Место, куда король Джейхерис в конце концов отправил Рейну, было, вероятно, наименее приятным из всех: Харренхолл. Джордан Тауэрс, один из последних верных лордов Мейгора Жестого, скончался от болезни груди, и огромные развалины Харрена Чёрного достались его последнему выжившему сыну, названному в честь предыдущего короля. Когда все его старшие братья погибли в войнах короля Мейгора, болезненный и обнищавший Мейгор Тауэрс остался последним в роду, Тауэрс жил в замке, расчитанным на тысячи человек, всего лишь с поваром и тремя старыми латниками. «В замке пять огромных башен,» - заметил король, - «и мальчишка Тауэрсов занимает лишь одну. Ты можешь забрать остальные четыре.» Рейну это позабавилось. «Одной будет достаточно, уверяю тебя. У меня домочадцев ещё меньше, чем у него.» Когда Алисанна напомнила ей, что в Харренхолле, по слухам, водятся призраки, Рейна пожала плечами. «Это не мои призраки. Им незачем мне докучать.»

    Так и вышло, что Рейна Таргариен, дочь одного короля, жена двух и сестра третьего, провела остаток жизни в столь удачно названной Вдовьей Башне Харренхолла, по соседству с болезненным юнцом, названным в честь короля, убившего отца её детей, жившим в Башне Ужаса. Удивительно, но со временем между Рейной и Мейгором Тауэрсом завязалась своеобразная дружба. После его смерти в 61-м году З.Э, Рейна приютила его домочадцев и продолжала держать их до собственной смерти.

    Рейна Таргариен умерла в 73-м году З.Э. в возрасти пятидесяти лет. После смерти её дочери Эйреи, она никогда больше не посещала ни Королевскую Гавань, ни Драконий Камень, не принимая никакого участия в управлении королевством, лишь однажды слетав в Старомест посетить свою оставшуюся дочь Рейлу, служившую в Звёздной Септе. Её серебристо-золотые волосы стали белыми, и простонародье Речных Земель прозвало её ведьмой. Путники, входившие в ворота Харренхолла в надежде на гостеприимство, получали хлеб с солью и право остаться на ночь, но не честь встретиться с королевой. Те, кому повезло, говорили, что видели её на стенах замка, или верхом на драконе, поскольку Рейна продолжала летать на Пламенной Мечте до самого конца.

    Когда она умерла, Джейхерис повелел сжечь её тело в Харренхолле и погрести прах там же. «Мой брат Эйгон пал от руки моего дяди в Битве над Божьим Оком.,» - сказал Его Милость над погребальным костром. - «Его жены, моей сестры Рейны, не было с ним в той битве, но она умерла в тот же день.» После смерти Рейны, Джейхерис пожаловал Харренхолл со всеми землями и подданными сэру Байвину Стронгу, брату сэра Люкамора Стронга из Королевской Гавани, также известному рыцарю.

    Однако, мы забежали на десятилетия вперёд от нашего рассказала, и прежде чем Неведомый пришёл к Рейне Таргариен в 73-м году З.Э., в Королевской Гавани и Семи Королевствах Вестероса случилось много и хорошего, и дурного.

    В 57-м году З.Э. Джейхерис и его королева вновь получили повод для радости, когда Боги одарили их другим сыном. Его назвали Бейлоном, в честь одного из лордов Таргариеном, правивших Драконьим Камнем во дни до Завоевания, который также был вторым сыном. При рождении ребёнок был меньше своего брата Эймона, но зато громче и прожорливее. Его кормилицы жаловались, что никогда не видели ребёнка, который бы сосал так много молока. Всего за два дня до его рождения белые вороны вылетели из Цитадели, неся вести о приходе весны, так что Бейлона немедля окрестили Весенним Принцем.

    Принцу Эймону на момент рождения брата было два, принцессе Дейнерис четыре. Они также были ещё малы. Принцесса была жизнерадостным и весёлым ребёнком, днём и ночью носившимся по Красному Замку, «летая» повсюду верхом на «драконе» из метлы, ставшим её любимой игрушкой. Забрызганная грязью, зелёная от травы, она была испытанием для матери и её служанок, то и дело терявших её. Принц Эймон, с другой стороны, был очень серьёзным мальчиком, осторожным, аккуратным и послушным. И хотя он ещё не умел читать, он любил, когда читали ему, и королева Алисанна часто со смехом рассказывала, что его первым словом было: «Почему?»

    Великий мейстер Бенифер пристально следил за подрастающими детьми. Раны, оставленные распрями между сыновьями Завоевателя, Эйнисом и Мейгором, всё ещё были свежи в умах многих старых лордов, и Бенифер беспокоился, что два мальчика могут обратиться друг против друга и утопить страну в крови. Беспокойство оказалось беспочвенным. Не считая близнецов, трудно представить себе двух более близких братьев, чем сыновья Джейхериса Таргариена. Став достаточно взрослым, чтобы ходить, Бейлон повсюду следовал за своим братом Эймоном, изо всех сил стараясь подражать ему. Когда Эймон получил первый деревянный меч, чтобы начать тренировки, Бейлона сочли слишком маленьким, чтобы присоединиться к нему, но его это не остановило. Он сделал собственный меч из палки и ворвался во двор, чтобы отлупить брата, заставив мастеров-над-оружием повалиться от хохота.



    С тех пор Бейлон повсюду ходил со своим «мечом», даже ложился с ним в постель, к вящему отчаянию матери и её служанок. Принц Эймон поначалу сторонился драконов, замечал Бенифер, в отличие от Бейлона, который, впервые посетив Драконье Логово, щёлкнул Балериона по носу. «Он либо храбрец, либо безумец,» - отметил старый Кислый Сэм, и с тех пор Весенний Принц также был известен как Бейлон Храбрый.
    Юные принцы безумно любили свою сестру, и Дейнерис обожала мальчиков, «особенно указывать им, что делать.» Однако, Великий мейстер Бенифер подметил ещё кое-что. Джейхерис очень любил всех трёх своих детей, но с рождения Эймона король говорит о нём как о наследнике, к неудовольствию королевы Алисанны. «Дейнерис старше,» - напоминала она Его Милости. - «Она старшая в роду, ей следует стать королевой.» Король никогда не возражал, разве что говорил: «Она станет королевой, когда выйдет за Эймона. Они будут править вместе, как и мы с тобой.» В своих письмах Бенифер отмечал, что слова короля не смогли полностью удовлетворить королеву.

    Вернёмся к событиям 57-го года З.Э. В тот год Джейхерис освободил лорда Майлса Смоллвуда от обязанностей Десницы Короля. Хотя его светлость был человеком несомненно верным и благонамеренным, он плохо подходил для Малого Совета. Как говорил он сам: «Я рождён для седла, а не для подушки.» Став старше и мудрее, Его Милость заявил Совету, что не собирается тратить недели впустую, перебирая сотни имён. На этот раз Десницей станет тот, кто ему нужен: септон Барт. Когда лорд Корбрей напомнил королю о низком происхождении Барта, Джейхерис отверг его возращения: «Если его отец ковал мечи или подковывал лошадей, да будет так. Рыцарю нужен меч, лошади нужны подковы, а мне нужен Барт.»
    Новый Десница отбыл сразу же после назначения, взяв корабль до Браавоса для переговоров с Морским Владыкой и Железным Банком. Его сопровождали сэр Джайлс Морриген и шестеро гвардейцев, но в обсуждениях участвовал только септон Барт. Цель его миссии была чрезвычайно серьёзной: война или мир. Король испытывал величайшее восхищение к городу Браавос, сказал Барт Морскому Владыке. Поэтому он не прибыл лично, памятуя о горькой истории с Валирией и драконьими владыками. Но если Деснице не удасться уладить дело миром, у Его Млости не останется иного выбора, кроме как лично прибыть на Вермиторе и, по словам Барта, провести «жёсткие переговоры.» Когда Морской Владыка поинтересовался, о каком деле ведёт речь Десница, септон печально улыбнулся и сказал: «Так вот какую игру мы ведём? Речь идёт о трёх яйцах. Должен ли я продолжать?»
    Морской Владыка ответил: «Я отрицаю это. Впрочем, если у меня и были какие-то яйца, то лишь потому, что я их купил.»
    «У вора»
    «И какие же у вас доказательства? Был ли этот вор схвачен, осуждён и признан виновным? Браавос — законопослушный город. Кто законные владельцы яиц? Могут ли они предъявить доказательства своей собственности?»
    «Его Милость может предъявить вам драконов.»
    Эти слова заставили Морского Владыку улыбнуться. «Скрытая угроза. Ваш король в этом мастер. Сильнее отца, хитрее дяди. Да, я знаю, что Джейхерис может с нами сделать. У Браавоса долгая память, и мы не забыли драконьих владык древности. Но и мы можем кое-что сделать вашему королю. Стоит ли мне перечислять, или оставим и эту угрозу скрытой?»
    “Если вас это не затруднит, ваша светлость.»
    “Как вам будет угодно. Не сомневаюсь, ваш король может превратить мой город в пепел. Десятки тысяч сгинут в драконьем пламени. Мужчины, женщин, дети. Я не могу ответить Вестеросу тем же. Наёмники, которых я могу нанять, сбегут, едва завидев ваших рыцарей. Мой флот может на какое-то время запереть вас на берегу, но мои корабли сделаны из дерева, а дерево горит. Однако, у нас в городе есть одна... гильдия, скажем так... члены которой весьма искусны в своей профессии. Они не могут уничтожить Королевскую Гавань или завалить её улицы трупами, но зато им под силу убить... нескольких человек. Очень нужных человек.»
    «Его Милость днём и ночью находится под охраной Королевской Гвардии.»
    «Ах да, рыцари. Вроде того, что дожидается вас снаружи. Если он, конечно, ещё ждёт. Что если я скажу вам, что сэр Джайлс уже мёртв?» Когда септон Барт начал подниматься, Морской Владыка толкнул его обратно в кресло. «О нет, пожалуйста, не надо сцен. Я же сказал «что если». Я всего лишь предположил. Как я сказал, они весьма искусны. Впрочем, отдай я такой приказ, вы могли бы поступить опрометчиво, и много хороших людей могли погибнуть. Я этого не хочу. Угроза мне не по нраву. Вестеросцы — воины, а мы, браавосцы, торговцы. Давайте поторгуемся.»
    Септон Барт сел обратно. «Что вы предлагаете?»
    “Разумеется, у меня нет этих яиц,» - сказал Морской Владыка. - «Вы не сможете доказать обратно. Но если бы они у меня были... что ж, пока они не проклюнутся, это всего лишь камни. Неужели ваш король поскупится на три симпатичных камешка? Ну а если у меня есть три... цыплёнка... я могу понять его опасения. Я восхищаюсь вашим Джейхерисом. Он гораздо лучше своего дяди, и Браавос вовсе не хочет делать его несчастным. Так что позвольте мне предложить вместо камней золото.»
    И тогда начался настоящий торг.
    Даже сейчас есть те, кто настаивает, будто Морской Владыка обдурил септона Барта, обманул, обвёл его вокруг пальца и унизил. Их точка зрения основана на том, что он вернулся в Королевскую Гавань без единого драконьего яйца. Это правда.
    Однако, он вернулся отнюдь не с пустыми руками. По требованию Морского Владыки, Железный Банк Браавоса простил все долги Железному Трону. Как следствие, долги Короны сократились вдвое. «И всё это в обмен на три камня,» - сказал Барт королю.
    «Для Морского Владыки лучше, чтобы они оставались камнями,» - сказал Джейхерис. - «Если я услышу хотя бы шёпот о... цыплятах... его дворец сгорит первым.»
    В грядущие годы и десятилетия, соглашение с Железным Банком оказало огромное влияние на всех жителей королевства, хоть мера этого влияния и не была тогда очевидна. Проницательный Рего Драз, Мастер-над-монетой, внимательно изучил долги и доходы Короны после возвращения септона Барта, и заключил, что средства, ранее предназначенные для Браавоса, теперь могут быть спокойно вложены в долгожданный проект короля: дальнейшее благоустройство Королевской Гавани.

     
    Последнее редактирование: 1 дек 2018
    Миро, _Nata_, LaL и 13 другим нравится это.
  12. Shtee

    Shtee Знаменосец

    65 и 66
     

    Вложения:

    • 65 66.zip
      Размер файла:
      27,9 КБ
      Просмотров:
      25
    Последнее редактирование: 30 ноя 2018
    Xenia, _Nata_, LaL и 10 другим нравится это.
  13. miniDi

    miniDi Ленный рыцарь

    102, 103
     

    Вложения:

    • 102,103.zip
      Размер файла:
      28,8 КБ
      Просмотров:
      18
    _Nata_, LaL, Xenia и 8 другим нравится это.
  14. Багровый Ястреб

    Багровый Ястреб Знаменосец

    Вся глава "Красный дракон и золотой" (в соответствии с билингвой)
    КРАСНЫЙ ДРАКОН И ЗОЛОТОЙ


    Танец драконов вступил в новую стадию после смерти Люцериса Велариона в Штормовых землях и убийства принца Джейхейриса на глазах его матери в Красном Замке. Как у чёрных, так и у зелёных, кровь взывала к мести. И по всему королевству лорды поднимали свои знамена, сзывали армии и начинали маршировать.

    В Речных землях налётчики из Рейвентри под знамёнами Рейниры[1] вступили в пределы владений дома Бракен, сжигая поля, уничтожая скот и овец, грабя деревни и оскверняя все септы на своём пути (дом Блэквудов был одним из немногих к югу от Перешейка, что верили в старых богов)

    Когда Бракены собрали значительные силы для ответного удара, лорд Сэмвел Блэквуд застал их врасплох, атаковав их, когда они встали лагерем у мельницы на речном берегу. Во время последовавшей битвы мельница была сожжена до основания, и люди сражались и умирали на протяжении часов под красные всполохи огня. Сир Амос Бракен, возглавлявший части из Каменной Ограды, победил и убил лорда Блэквуда в поединке, лишь затем, чтобы погибнуть, когда стрела вонзилась ему через глазницу в шлеме, войдя в череп. Возможно, это стрела была выпущена шестнадцатилетней сестрой Сэмвела, Алисанной, которая позже стала известна, как Чёрная Али, но действительный ли это факт или всего лишь семейная легенда, мы узнать не можем.

    Много других печальных потерь испытали обе стороны в том, что стало известно, как Битва у Горящей Мельницы… а когда Бракены, наконец, сломались и побежали в свои владения под командованием единоутробного брата-бастарда сира Амоса, сира Рейлона Риверса, то они обнаружили, что замок Каменная Ограда был захвачен, пока их не было. Сильный отряд Пайперов, Фреев, Рутов и Дарри под командованием принца Демйона на Караксес, внезапным ударом захватил замок в отсутствие большей части сил дома Бракен. Лорд Бракен и его оставшиеся дети были взяты в заложники, вместе с его третьей женой и любовницей из простонародья. Сир Рейлон предпочёл сдаться, чем видеть, как им причинят вред. С разгромом дома Бракенов, последние сторонники короля Эйгона II устрашились и также сложили своё оружие.

    Но не следует думать, что зелёный совет сидел, сложа руки. Сир Отто Хайтауэр тоже был занят, привлекая лордов, нанимая наёмников, укрепляя оборону Королевской Гавани, и терпеливо стремился к другим альянсам. После того, как предложения мира, посланные с великим мейстером Орвиллем, были отвергнуты, Десница удвоил усилия, отправляя воронов в Винтерфелл и Орлиное Гнездо, Риверран, Белую Гавань, Чаячий Город, Горький мост, Светлый остров и в полсотни других мест и замков. Всадники мчались сквозь ночь, чтобы достигнуть более близких замков и призвать их лордов и леди присягнуть королю Эйгону. Сир Отто также обратился к Дорну, чей правящий принц, Куорен Мартелл, однажды уже воевал против принца Деймона на Ступенях, но принц Куорен отклонил предложение Десницы. «Дорн раньше танцевал с драконами» - ответил он – «и я предпочёл бы поспать со скорпионами».

    Но сир Отто потерял доверие короля, который ошибочно принимал его усилия за бездействие, а осторожность – за трусость. Септон Юстас повествует нам об одном таком случае, когда Эйгон вошёл в Башню Десницы и обнаружил сира Отто пишущим ещё одно письмо – тогда король бросил чернильницу на колени своего деда и сказал: «Трон завоёвывают мечами, а не перьями. Лейте кровь, не чернила».

    Взятие Харренхолла принцем Деймоном стало для его милости тяжким потрясением, как нам сообщает Манкан. До того дня Эйгон II считал дело единокровной сестры безнадёжным. Харренхолл в первый раз заставил короля почувствовать себя уязвимым. Очередными ударами стали последующие поражения у Горящей Мельницы и Каменной Ограды, заставившие Эйгона осознать, что положение гораздо опаснее, нежели виделось. Страхи сии усугубились, когда вернулись вороны из Простора, где зелёные считали себя наисильнейшими. Дом Хайтауэров и Старомест твердо поддерживали Эйгона, и Арбор также был на стороне Его Милости... Но повсюду на юге прочие лорды присягали Рейнире, включая лорда Костейна из Трех Башен, лорда Маллендора из Нагорья, лорда Тарли из Рогова Холма, лорда Рована из Золотой Рощи и лорда Гримма с Серого Щита.

    Самым громким из этих предателей был сир Алан Бисбери, наследник лорда Лимана, требовавший освобождения своего предка из тюрьмы, куда, как верило большинство, был ввергнут мастер-над-монетой. Столкнувшись с таким ропотом среди собственных знаменосцев, кастелян, стюард и мать молодого лорда Тирелла из Хайгардена, выступавшие как регенты при мальчике, внезапно решили передумать относительно своего решения о поддержке короля Эйгона, и заявили, что дом Тиреллов не примет участия в этой борьбе. Септон Юстас сообщает нам, что король начал топить страхи в сильном вине. Сир Отто Хайтауэр приказал своему племяннику лорду Ормунду Хайтауэру использовать мощь Староместа для подавления мятежей в Просторе.

    Другие удары последовали: Долина, Белая Гавань, Винтерфелл. Блэквуды и прочие речные лорды стекались к Харренхоллу под знамёна принца Деймона. Корабли Морского Змея перекрыли Черноводный залив, и каждое утро королю Эйгону о том плакались купцы. Его милость мог ответить на их жалобы разве что очередной чашей крепкого вина. «Сделай хоть что-нибудь» – требовал король от сира Отто.

    Десница уверил его, что нечто было сделано; он разработал план по прорыву блокады Веларионов. Одной из главных опор Рейниры в её притязаниях на престол был супруг королевы, принц Деймон, но он же являлся и одной из величайших её слабостей. Во время своих странствий принц нажил более врагов, нежели друзей. Сир Отто Хайтауэр, что находился в первом ряду тех врагов, обратился через Узкое море к другим неприятелям принца – Королевству Трёх Дочерей.

    Одному отдельно взятому королевскому флоту не хватало сил, чтобы прорвать блокаду Морского Змея, установленную в Глотке, а призывы короля Эйгона к Дальтону Грейджою, лорду Пайка, были далеки от того, чтобы привести на сторону короля Железные Острова. Но объединённых флотов Тироша, Лисса и Мира было вполне достаточно, чтобы сравниться с флотом Веларионов. Сир Отто отправил письмо магистрам, обещая им исключительные торговые права в Королевской Гавани, если они очистят Глотку от кораблей Морского Змея и вновь откроют торговые пути. Чтобы добавить своим словам веса, он также обещал уступить Ступени Трём Дочерям, хотя на деле Железный трон никогда не претендовал на эти острова.

    Но Триархия никогда не была скора на дела. Не имея истинного кроля, все важные решения в этом трёхглавом «королевстве» принимались Верховным Советом. В нём заседали по одиннадцать магистров от каждого города, и каждый член совета был намерен демонстрировать собственную важность, дальновидность и сварливость и получать для собственного города все возможные гешефты. Великий Мейстер Грейдон, который через пятьдесят лет напишет обстоятельную историю Королевства Трёх Дочерей, опишет его как «тридцать три лошади, каждая из которых тянула в свою сторону». Даже такие срочные вопросы – о войне, мире и союзах – были предметом бесконечных споров….и Верховный Совет даже не был в сборе, когда прибыли послы сира Отто.

    Молодому королю медлительность была не по нраву. Отговорки деда вывели Эйгона II из терпения. Его милость остался глух к мольбам своей матушки, вдовствующей королевы Алисенты, что выступила в защиту сира Отто. Призвав лорда Хайтауэра в Тронный зал, Эйгон сорвал с его шеи цепь десницы и швырнул её сиру Кристону Колю: «Мой новый десница – стальной кулак» – хвастался король. – «С писанием бумаг покончено».

    Сир Кристон не замедлил показать свою ретивость: «Вам не пристало просить ваших лордов о поддержке подобно нищему, что клянчит милостыню», – сказал он Эйгону. «Вы законный король Вестероса, и те, кто отрицают сие, – изменники. Им давно пора узнать цену вероломства».

    Первыми эту цену узнали пленённые лорды, томившиеся в подземельях Красного Замка, люди, поклявшиеся защищать права принцессы Рейниры и упорно отказывавшиеся преклонить колено перед королём Эйгоном. Одного за другом их выводили во двор замка, где их ожидал Королевское Правосудие (палач) со своим топором. Каждому был дан шанс присягнуть Его Милости; но им воспользовались лишь лорд Баттервелл, лорд Стокворт и лорд Росби. Лорд Хейфорд, лорд Мерривезерр, лорд Харт, лорд Баклер, лорд Касвелл и леди Фелл сочли свои присяги более ценными, нежели жизни, и были обезглавлены, вместе с восемью ленными рыцарями и сорока слугами и вассалами. Их головы были насажены на пики над городскими вратами.

    Король Эйгон также хотел отомстить за убийство своего наследника Кровью и Сыром, атаковав Драконий Камень на своём драконе, чтобы уничтожить или захватить свою единоутробную сестру или её «сыновей-бастардов». Чтобы отговорить его от этого, понадобился весь зелёный совет. Сир Кристон Коль внёс другое предложение. Принцесса-претендент, сказал Коль, использовала воровство и измену, чтобы убить принца Джейхейриса; позвольте ей отплатить тем же. «Мы заплатим принцессе её же кровавой монетой», сказал он королю. Инструментом для королевской мести Лорд-Командующий Королевской Гвардии избрал своего брата по присяге, сира Аррика Каргилла.

    Сир Аррик хорошо знал древний замок дома Таргариен, так как часто посещал его во время правления короля Визериса. Множество рыбаков всё ещё выходило на промысел в воды Черноводного залива, ибо снабжение Драконьего Камня зависело от моря; весьма просто было отправить сира Аррика в рыбацкую деревушку около замка. Отсюда он должен был сам пройти к королеве. А сир Аррик и сир Эррик были близнецами, похожими друг на друга во всём; даже их браться по Королевской Гвардии не могли их различить, утверждают как Грибок, так и септон Юстас. Надев белое, сир Аррик мог спокойно передвигаться оп Драконьему Камню, считал сир Кристон Коль; и стражи на его пути, конечно, спутали бы его с братом.

    Сир Аррик не был рад поставленной перед ним задаче. Разумеется, чт септон Юстас сообщает нам, что мятущийся рыцарь посетил септу Красного Замка в ночь перед отплытием, чтобы помолиться Матери. Но у него, как у королевского гвардейца, клявшегося повиноваться королю и Лорду-Командующему, не было иного выбора, кроме как отплыть на Драконий Камень, переодевшись в просоленную одежду простого рыбака.

    Истинная цель миссии сира Аррика продолжает оставаться предметом некоторых споров. Великий мейстер Манкан считает, что Каргиллу приказали убить королеву Рейниру, чтобы одним ударом покончить с восстанием, в то время как Грибок утверждает, что добычей сира Каргилла должны были стать сыновья королевы, ибо король Эйгон II желал, чтобы кровь его убитого сына была смыта кровью его бастардов-племянников, Джекейриса и Джоффри «Стронгов».

    Сир Аррик высадился беспрепятственно и, надев белый плащ и доспехи, беспрепятственно же прошёл в замок, так как его перепутали с братом-близнецом, как и рассчитывал Кристон Коль. Но когда он, оказавшись в сердце Драконьего Камня, направился к апартаментам королевы, боги столкнули его лицом к лицу с сиром Эрриком, который тотчас же понял, что означает присутствие его брата. Певцы поют, что сир Эррик, обнажив меч, сказал: «Я люблю тебя брат», а сир Аррик, обнажив свой, сказал: «Я тоже тебя люблю».

    Мнение Грибка короче, «солоней» и, конечно, грязней. Наш дурак утверждает, что схватка длилась несколько секунд. Не было деклараций братской любви; оба Каргилла прокляли друг друга как предатели и вступили в бой. Сир Эррик, стоя выше брата на винтовой лестнице, нанёс первый и смертельный удар, яростный удар сверху вниз, который отрубил руку брата, державшую меч до плеча. Но, падая, сир Аррик ухватил белый плащ своего убийцы и притянул его к себе достаточно близко, чтобы ударить кинжалом в живот. Сир Аррик умер до того, как прибыли первые стражники, но сир Эррик четыре дня умирал от раны в животе, крича от ужасной боли и всё время проклиная брата-предателя.

    По понятным причинам певцы и рассказчики отдают предпочтение истории Манкана. Мейстеры и учёные сами решают, какая из версий достовернее. Септон Юстас говорит об этом только то, что близнецы убили друг друга, и мы должны оставить их.

    В Королевской Гавани Ларис Стронг Косолапый, мастер над шептунами короля Эйгона, составил перечень всех тех лордов, что собирались на Драконьем Камне, дабы присутствовать на коронации Рейниры и заседать в ее Черном совете. Замки Веларионов и Селтигаров были на островах; а поскольку Эйгон II не имел флота, они были недоступны для его гнева. Но те чёрные лорды, чьи земли лежали на материке, не имели подобной защиты.

    С сотней рыцарей и пятью сотнями воинов королевских земель, подкреплённых трёхкратным числом наёмников, сир Кристон Коль отправился к Росби и Стокворту, чьи лорды совсем недавно отказались от своих клятв королеве, приказав им доказать свою верность тем, чтобы они прибавили свои силы к его армии. С этими подкреплениями части сира Кристона ударили на портовый город Даскендейл, застав его врасплох. Город был разграблен, суда в гавани сожжены, лорд Дарклин обезглавлен. Его рыцарям и гарнизону был предоставлен выбор: либо присоединиться к армии короля Эйгона, либо последовать за своим лордом. Большинство выбрало первое.

    Следующей целью десницы стал Грачиный Приют. Заблаговременно упрежденный о приближении сира Кристона, лорд Стонтон закрыл ворота и оказал сопротивление нападавшим. Находясь за стенами, его светлость мог только взирать, как сжигают его поля, леса и деревни, а скот и крестьян предают мечу. Когда запасы съестного в замке приблизились к истощению, лорд Стонтон отправил на Драконий Камень ворона, прося подмоги.

    Птица прибыла тогда, когда Рейнира и её черные оплакивали смерть сира Эррика и обсуждали подходящий ответ на последние атаки «Эйгона узурпатора». Хотя Рейнира была потрясена этим покушением на её жизнь (или на жизнь её сыновей), королева не была склонна атаковать Королевскую Гавань. Манкан (который писал много лет спустя, что должно помнить) считал, что она боялась убить родича. Мейгор Жестокий убил собственного племянника, Эйгона, после чего был проклят, пока не истёк кровью на украденном троне. Септон Юстас утверждает, что у Рейниры было «сердце матери», что заставляло её сопротивляться риску потери оставшихся сыновей. Грибок, однако, единственный [из вышеперечисленных историков] присутствовал на этих советах, и дурак настаивает на том, что Рейнира была так убита горем после смерти Люцериса, что не участвовала в работе военного совета, доверив командование Морскому Змею и его жене, принцессе Рейнис.

    Здесь изложение Грибка выглядит наиболее достоверным: известно, что через девять дней после того, как лорд отослал свою мольбу о помощи, со стороны моря донесся шум кожистых крыльев. Над Грачиным Приютом возникла Мелеис, за покрывавшую её алую чешую прозванная Красной Королевой. Перепонки крыльев её розовели, а гребень, рога и когти сверкали подобно меди. На спине Мелеис, блистая на солнце сталью и медью брони, восседала Почти Королева Рейнис Таргариен.

    Сир Кристон Коль не устрашился – десница Эйгона того и ждал, на то и рассчитывал. Барабаны отбили сигнал, и вперед выступили лучники и арбалетчики, наполнившие воздух стрелами. Взведённые скорпионы выпустили железные болты – такие же, как те, что некогда сразили Мераксес в Дорне. В драконицу угодило десятка два стрел, но сие лишь разъярило Мелеис. Она устремилась вниз, направо и налево извергая огонь. Пламя охватывало гривы, шкуры и сбрую коней, следом загорались и рыцари в седлах. Латники роняли копья и обращались в бегство. Кое-кто пытался укрыться за щитом, но ни дуб, ни железо не могли сдержать дыхание дракона. Сир Кристон, верхом на своем белом коне, кричал сквозь дым и огонь: «Цельтесь во всадника!». А Мелеис ревела, исторгая из ноздрей клубы дыма, и в пасти её бился охваченный языками пламени жеребец.

    Но вот раздался ответный рев. Показались ещё две крылатые фигуры: король верхом на Солнечном Огне, Золотом Драконе, и его брат Эймонд на Вхагар. Кристон Коль поставил капкан, и, заглотив наживку, в него попалась Рейнис. И ныне челюсти капкана захлопнулись.

    Принцесса Рейнис и не пыталась спастись бегством. С криком, полным радости, она щелчком кнута развернула Мелеис к противникам. Против одной Вхагар у неё ещё были шансы; но против Вхагар и Солнечного Огня – смерть была неизбежной. Драконы яростно сшиблись в тысяче футов над полем боя. В воздухе взрывались и распускались столь яркие сгустки пламени, что позже люди клялись, будто небеса усыпало множество солнц. Багровые челюсти Мелеис сжались на золотой шее Солнечного Огня, но лишь на миг – ибо с высоты в драконов врезалась Вхагар. Всех трех зверей кубарем понесло вниз. Они ударились оземь с такой силой, что с зубчатых стен Грачиного Приюта в полулиге от места падения посыпались камни.

    Те, кто оказался излишне близко к драконам, не выжили, дабы поведать хоть что-то. А те, что стояли дальше, ничего не могли узреть из-за дыма и огня. Прошли часы, прежде чем пожар угас. Но из оставшегося пепла невредимой поднялась только Вхагар. Мелеис испустила дух, ибо разбилась при падении, и на земле ее изорвали в куски. А Солнечный Огонь, сей великолепный золотой зверь, остался с полуоторванным от туловища крылом. Его царственный всадник изломал рёбра и бедро; половину тела Эйгона покрыли ожоги, а более всего пострадала левая рука: драконий огонь жёг столь горячо, что металл королевской брони вплавился в плоть.

    Тело, которое сочли принадлежавшим Рейнис Таргариен, отыскали позже рядом с останками ее дракона, однако оно настолько почернело, что с уверенностью опознать в нем принцессу не смог бы никто. Любимая дочь леди Джослин Баратеон и принца Эймона Таргариена, верная жена лорда Корлиса Велариона, мать и бабушка, Почти Королева без страха жила и умерла средь огня и крови, будучи пятидесяти пяти лет от роду.

    Восемь сотен рыцарей, оруженосцев и простых ратников также расстались с жизнью в тот день. Еще сотня погибла спустя малое время, когда принц Эймонд и сир Кристон Коль взяли Грачиный Приют и предали смерти его гарнизон. Голову лорда Стонтона доставили в Королевскую Гавань и водрузили над Старыми воротами... но именно голова драконицы Мелеис, провезенная по городу в телеге, заставила толпы простого люда смолкнуть в благоговейном ужасе. Септон Юстас сообщает нам, что тысячи людей позже бежали из Королевской Гавани, пока вдовствующая королева Алисента не повелела наглухо запереть городские ворота.

    Король Эйгон II не погиб, хотя ожоги причиняли ему столь сильную боль, что поговаривают, будто он молился о смерти. Его доставили в Королевскую Гавань в закрытых носилках, дабы сокрыть тяжесть ранений. Его милость не поднимался с постели весь остаток года. Септоны молились о нём, мейстеры поили его снадобьями и маковым молоком, но Эйгон спал девять часов из десяти, просыпаясь лишь дабы принять скудную пищу и заснуть вновь. Никому не дозволялось тревожить покой короля, за исключением его матери, вдовствующей королевы, и десницы, сира Кристона Коля. Супруга так ни разу и не попыталась навестить его – настолько поглотила Хелейну пучина собственного горя и безумия.

    Дракон короля, Солнечный Огонь, был излишне велик и тяжёл для перевозки, а сам не мог взлететь из-за поврежденного крыла. Он оставался в полях за Грачиным Приютом и ползал по пепелищу подобно огромному золотому змею. Первое время он кормился обгоревшими телами погибших. Когда с ними было покончено, люди, оставленные сиром Кристоном для охраны, стали приносить дракону овец и телят.

    – Теперь вам должно править королевством, пока ваш брат не окрепнет достаточно, дабы принять корону вновь, – сказал десница принцу Эймонду. И сиру Кристону не понадобилось повторять дважды, пишет Юстас. Так одноглазый Эймонд Убийца Родичей завладел железной с рубинами короной Эйгона Завоевателя. «На мне она смотрится лучше, нежели когда-либо на нём», объявил принц. Впрочем, Эймонд не стал присваивать титул короля, он лишь нарёк себя Защитником Державы и принцем-регентом. Сир Кристон Коль остался королевским десницей.

    Между тем семена, посаженные Джекейрисом Веларионом во время его полёта на север, начали приносить плоды: в Барроутон, Белую Гавань, Винтерфелл, Систертон, Чаячий Город и Лунные Врата стекались воины. Стоило им соединиться с силами речных лордов, что собрал у Харренхолла принц Деймон – и даже мощные стены Королевской Гавани могли бы и не сдержать их, как предостерегал сир Кристон нового принца-регента.

    Вести с юга также были зловещими. Подчиняясь указаниям дяди, лорд Ормунд Хайтауэр повёл на север от Староместа тысячу рыцарей, тысячу лучников, три тысячи воинов и несчётное количество обозников, наёмников, вольных всадников и черни – только затем, чтобы обнаружить себя зажатым между сиром Аланом Бисберри и лордом Аланом Тарли. Хотя у них было меньше людей, два Алана беспокоили Хайтауэра день и ночь, набегая на его лагеря, убивая его разведчиков, сжигая всё у него на пути. Несколько южнее лорд Костейн собрал свои силы, чтобы обрушиться на обоз армии Хайтауэров. Хуже того, лорд узнал, что силы, примерные равные его армии, лорд Тадеус Рован из Золотой Рощи вёл по Мандеру. Поэтому лорд Ормонд решил, что не может выстоять без помощи из Королевской Гавани. «Нам нужны ваши драконы» - писал он.

    Бесконечно уверенный в своей воинской доблести и в мощи драконицы Вхагар, Эймонд жаждал дать неприятелю бой. «Потаскуха на Драконьем Камне не угроза» – говорил он. – «Не более, нежели Рован и те изменники в Просторе. Мой дядя – вот опасность. Стоит Деймону сгинуть, все глупцы, выступившие под знамёнами нашей сестры, разбегутся по своим замкам и более нас не потревожат»

    Восточнее Черноводного залива, у королевы Рейниры, дела также обстояли неважно. Смерть сына Люцериса стала сокрушительным ударом для женщины, и без того надломленной вынашиванием, схватками и рождением мёртвой дочери. Когда весть о том, что принцесса Рейнис пала, достигла Драконьего Камня, королева рассорилась с лордом Веларионом – тот винил Рейниру в гибели супруги. «На её месте надлежало быть вам!» кричал Морской Змей на Её Милость. «Стонтон слал за вами, но вы оставили отвечать мою жену и воспретили своим сыновьям присоединиться к ней!». Весь замок знал, что Джейк и Джофф хотели присоединиться к принцессе Рейнис в полёте к Грачиному Приюту на своих драконах.

    «Только я мог облегчить сердце Её Милости», утверждает Грибок в своих «Свидетельствах». «В этот тёмный час я стал советником королевы, отложив свой скиптр шута и открыв ей всю свою мудрость и сострадание. Неведомый всем, шут был тем, кто правил ими, невидимым королём в пёстрых одеяниях».

    Большие претензии для маленького человека, которые не подтверждаются никаким другим хронистом, не говоря уже о фактах. Её Милость была далеко не одна. С ней оставались четыре оставшихся сына. «Моя сила и моё утешение» - говорила она о них. Эйгону Младшему и Визерису. Сыновьям от принца Деймона, было, соответственно, девять и семь лет. Принцу Джоффри было одиннадцать… но Джейкейрис, принц Драконьего Камня, исполнилось пятнадцать лет.

    И тогда, в конце 129 года после З.Э., с лучшей стороны показал себя Джейс. Памятуя об обещании, что он дал Деве Долины, он повелел принцу Джоффри вылететь на Тираксесе в Чаячий Город. Манкан предполагает, что в основе такового решения лежало желание Джейса держать брата подальше от сражений. Сие не пришлось по душе Джоффри, ибо он был полон решимости показать себя в битве. Его брат неохотно дал свое согласие лишь после разъяснений, что Джоффри посылают защищать Долину от драконов короля Эйгона. В сопровождающие ему определили Рейну, тринадцатилетнюю дочь принца Деймона от Лейны Веларион. Известная по городу своего рождения как Рейна из Пентоса, девочка не являлась драконьей всадницей, поскольку ее дракончик умер при рождении несколько лет назад. Однако Рейна привезла с собой в Долину три яйца и еженощно молилась, дабы они проклюнулись.

    Сестра-близнец леди Рейны, Бейла, осталась на Драконьем Камне. Задолго до этого помолвленная с принцем Джейкейрисом она отказалась покинуть его, настаивая на том, что она будет сражаться рядом с ним на собственном драконе – хотя Лунный Плясун был слишком молод, чтобы вынести её вес. Хотя Бейла также объявила о своём намерении тотчас жениться на принце Джейкейрисе, свадьба не состоялась. Манкан говорит, что принц не хотел жениться, пока война не будет закончена, в то время, как Грибок утверждает, что Джейкейрис уже был женат на Саре Сноу, загадочной девушке-бастард_ке из Винтерфелла.



    [1] Поначалу оба претендента действовали под трёхглавым драконом дома Таргариенов, красном на чёрном, но в конце 129 г З.Э как Эйгон, так и Рейнира изменили его, чтобы отличить сторонников от врагов. Король сменил цвет дракона на своём знамени с красного на золотой, чтобы прославить блестящую золотую чешую своего дракона, Солнечного Огня, в то время как королева добавила к знакам Таргариенов знаки Арренов и Веларионов, в честь, соответственно, леди-матери и первого мужа.


    (продолжение следует)
     
    Последнее редактирование: 25 дек 2018
    _Nata_, LaL, Karhold и 10 другим нравится это.
  15. Багровый Ястреб

    Багровый Ястреб Знаменосец

    (продолжение)

    Принц Драконьего Камня также позаботился о безопасности своих единоутробных братьев Эйгона Младшего и Визериса, девяти и семи лет. Принц Деймон, отец мальчиков, во времена своего пребывания в Вольном городе Пентосе обзавелся там множеством друзей. Посему Джекейрис обратился через Узкое море к правителю сего города, который согласился взять обоих мальчиков на воспитание, пока Рейнира завоёвывает Железный трон. На исходе 129 года после З.Э. юные принцы взошли на борт когга «Веселая беспечность» – Эйгон с Грозовым Облаком, Визерис с яйцом в руках – дабы отплыть в Эссос. Желая увериться в том, что мальчики благополучно достигли Пентоса, Морской Змей отправил для сопровождения когга семь своих боевых кораблей.

    Сначала принц Джекейрис вернул Лорда Приливов, назначив его десницей королевы. Вместе с лордом Корлисом Джейс принялся обдумывать захват Королевской Гавани.

    Поскольку раненый и неспособный летать Солнечный Огонь находился близ Грачиного Приюта, а Тессарион – с принцем Дейроном в Староместе, защищать Королевскуя Гавань остались лишь два взрослых дракона... а всадница Пламенной Мечты королева Хелейна проводила свои дни во тьме и рыданиях, и, конечно, не могла считаться угрозой. Оставалась только Вхагар. Ни один из ныне живущих драконов не мог сравниться с ней величиной и свирепостью, но Джейс рассудил, что если бы Вермакс, Сиракс и Караксес напали на Королевскую Гавань, даже «та древняя сука» была бы не в силах устоять перед ними.

    Грибок был менее уверен. Он утверждал, что говорил принцу Драконьего Камня: «Три больше одного, но четыре больше трёх, а шесть больше четырёх, и это знает даже дурак». Когда Джейс указал ему, что на Грозовом Облаке ещё не летали, Лунный Плясун ещё детёныш, Тираксес и принц Джоффри далеко в Долине, и захотел узнать, где же Грибок найдёт больше драконов, то карлик (как утверждает он сам) рассмеялся и сказал: «Под простынями и в поленницах, где вы, Таргариены, сеяли своё серебряное семя».

    Дом Таргариенов правил Драконьим Камнем более двух сотен лет, с тех самых пор, как из Валирии впервые прибыл лорд Эйнар Таргариен со своими драконами. По своему обычаю Таргариены заключали браки между братьями и сёстрами, а также между другими родичами. Однако молодая кровь горяча, и мужчинам сего дома свойственно было искать наслаждений среди дочерей (и даже жён) своих подданных, людей из простонародья, живших в деревнях у подножия Драконьей горы, возделывавших землю или ловивших в море рыбу. Конечно, до правления короля Джейхейриса право первой ночи применялось на Драконьем Камне чаще, чем в любом другом месте Семи Королевств, хотя, конечно, королева Алисанна была шокирована, когда услышала об этом.

    Хотя право первой ночи везде вызывало ропот, как услышала королева Алисанна в своих женских советах, это чувство обиды на Драконьем Камне было слабее, там Таргариены по праву считались ближе к богам, чем к обычным людям. Здесь завидовали невестам, чья брачная ночь была отмечена подобным благословением, а дети, рожденные от подобных связей, почитались выше других, ибо лорды Драконьего Камня по их рождении частенько щедро одаривали матерей золотом, шелками и землёй. Таких счастливых бастардов называли «семенами дракона», а со временем они стали известны просто как «семена». Даже после отмены права первой ночи кое-кто из Таргариенов продолжал развлекаться с дочками содержателей постоялых дворов и женами рыбаков, так что отпрыски и дети отпрысков встречались на Драконьем Камне во множестве.

    К ним, по просьбе шута, и обратился принц Джекейрис, поклявшись, что любой человек, оседлавший дракона, получит земли, богатства и будет возведён в рыцари. Его сыновей возведут в благородное сословие, а дочери станут женами лордов. Самому же драконьему всаднику предоставят честь сражаться плечом к плечу с принцем Драконьего Камня против самозванца Эйгона II Таргариена и его приспешников-изменников.

    Не все из откликнувшихся на призыв принца были отпрысками дракона; иные не являлись даже сыновьями или внуками таковых. Стать драконьими всадниками вызвались десятка два придворных рыцарей Рейниры, и среди них – лорд-командующий ее Королевской гвардии, сир Стеффон Дарклин, а также оруженосцы, кухонная челядь, моряки, латники, шуты и две девицы. «Сеянием семян», называет Манкан триумфы и трагедии, последовавшие за этим (приписывая эту заслугу Джекейрису, а не Грибку). Другие предпочитают называть это «Красным Сёвом».

    Наиболее маловероятным из этих претендентов на дракона был сам Грибок, в чьих «Свидетельствах» говорится, что он на протяжении месяца пытался оседлать Среброкрылую, считая её самым послушным из драконов без хозяина. Это один из самых забавных рассказов карлика, который кончается тем, что Грибок вынужден был бежать через весь замковый двор с горящими штанами и прыгнуть в колодец, чтобы потушить огонь. Непохоже, что это правда… но эта история, по крайне мере, вносит немного смеха в то, что в противном случае было мрачным делом.

    Драконы – не лошади. Так просто они не допустят человека к себе на спину, а когда разозлены или чуют угрозу – нападают. «Истинные сказания» Манкана утверждают, что шестнадцать человек рассталось с жизнь во время Сёва, а втрое более обгорело или покалечилось. Стеффон Дарклин сгорел заживо, попробовав оседлать Морского Тумана. Лорда Гормона Масси постигла та же участь, когда он приблизился к Вермитору. Овцекрад оторвал руку человеку по имени Серебряный Деннис, чьи волосы и глаза давали повод верить его утверждению, что он произошёл от бастарда короля Мейгора Жестокого. Когда сыновья Денниса попытались унять кровь из раны, на них обрушился Каннибал – отогнав Овцекрада, он пожрал и отца, и сыновей.

    Всё же Морской Туман, Вермитор и Среброкрылая, привычные к людям, терпимо относились к их присутствию. Когда-то они уже летали под седлом, и теперь легче признавали новых всадников. Вермитор, дракон самого̀ Старого короля, склонил свою голову перед бастардом кузнеца, человеком огромного роста, что звался Хью Молотом, или Крепким Хью. Светловолосый латник, которого именовали Ульфом Белым (за цвет волос), или Ульфом Пропойцей (за пьянство), покорил Среброкрылую, любимицу Доброй королевы Алисанны. И, наконец, Морской Туман, некогда носивший на себе Лейнора Велариона, позволил оседлать себя мальчишке пятнадцати лет, известному как Аддам из Халла, чьё происхождение и по сей день остается предметом споров среди историков.

    Аддам и его брат Алин (на год младше) были рождены женщиной по имени Марильда, милой младшей дочерью судовладельца. Знакомая с верфями своего отца, на них она была известна как «Мышь», так как она была «быстрой, умной и всегда под ногами». Ей было шестнадцать, когда она родила Аддама в 114 г. З.Э. и едва-едва восемнадцать, когда она родила Алина в 115 г. З.Э. Низкорослые и проворные, как и их мать, у обоих Бастардов из Халла были серебряные волоса и фиолетовые глаз, и скоро оказалось, что у обоих в «морская соль в крови», они выросли на верфях отца и до того, как им исполнилось восемь лет, вышли в море как юнги. Когда Аддаму было десять, а Алину девять, их мать унаследовала верфи после смерти отца, продала их, а на вырученные деньги купила собственный торговый корабль, назвав его «Мышь». Умелый торговец и смелый капитан, Марильда из Халла к 130 г. З.Э. имела семь судов и её бастарды служили то на одном из них, то на другом.

    Хотя Аддам и Алин были драконьим семенем, не было человека, который, взглянув на них, усомнился бы в этом, их мать упорно отказывалась назвать отца. Только когда принц Джекейрис призвал новых драконьих всадников, Марильда, наконец, нарушила своё молчание, заявив, что оба мальчика – сыновья сира Лейнора Велариона.

    У них была его внешность, это так, и было известно, что сир Лейнор временами посещал верфи в Халле . Тем не менее, многие на Драконьем Камне и в Дрифтмарке отнеслись к этой версии скептично, так как равнодушие Лейнора Велариона к женщинам помнили хорошо. Никто не осмелился обвинить её во лжи – так как сам Корлис Веларион, отец сира Лейнора, привёл мальчишек к принцу Джекейрису на Сёв. Пережив всех своих детей и испытав предательство племянников и кузенов, Морской Змей, казалось, очень хотел принять новообретённых внуков. И когда Аддам из Халла оседлал Морской Дым, дракона сира Лейнора Велариона, казалось, что это подтверждает слова его матери.

    Поэтому не должно удивить нас, что септон Юстас и великий мейстер Манкан согласны с отцовством Лейнора…но Грибок, как всегда, противоречит им. В своём «Свидетельстве» дурак утверждает, что «маленькая мышь» родила не от сына Морского Змея, а от самого Морского Змея. Лорд Корлис не разделял эротических предпочтений сына, утверждает Грибок, и верфи Халла были для него вторым домом, в то время как его сын навещал их значительно реже. Принцесса Рейнис, его жена, обладала яростным темпераментом, свойственным многим Таргариенам, пишет Грибок и не отнеслась бы положительно к тому, что её лорд-муж воспитывает бастардов от девушки в два раза её моложе, не говоря уже о том, что она была всего лишь дочерью владельца верфи. Поэтому лорд благоразумно завязал с «интрижками на верфях» с Мышью после рождения Алина, приказав её держать мальчиков подальше от двора. Только после смерти принцессы Рейнис лорд Корлис счёл для себя возможным двинуть своих бастардов вперёд.

    Должно сказать, что в этом случае, история, рассказанная дураком, кажется более правдоподобной, чем септона и мейстера. Всё больше и больше людей при дворе королевы Рейниры начинали считать так же. Но им приходилось держать язык за зубами. Вскоре после того, как Аддам из Халла, взлетев на Морском Тумане, доказал, чего он стоит, лорд Корлис зашел столь далеко, что подал королеве Рейнире прошение о снятии с Аддама и его брата клейма бастардов. Когда и принц Джекейрис присоединил свой голос к сей просьбе, королева уступила. Аддам из Халла, бастард и отпрыск дракона, стал Аддамом Веларионом, наследником Дрифтмарка.

    Но это не положило конец Красному Сёву. Новый, и худший настал, с дикими последствиями для Семи Королевств.

    Попытаться приручить трёх диких драконов острова было куда сложнее, нежели тех, кто ранее знавал всадников, но некоторые всё равно пытались совершить сие. Овцекрад, крайне безобразный «грязно-бурый» дракон, родившийся в те годы, когда Старый Король был ещё молод, был охоч до баранины и нападал на пастушьи отары от Дрифтмарка до Путеводной. Он редко чинил зло пастухам, если те не пытались ему помешать, но мог при случае пожрать пастушью собаку. Серый Призрак обитал в дымящемся кратере высоко на восточном склоне Драконьей горы. Он предпочитал рыбу и часто скользил над поверхностью Узкого моря, выхватывая из воды добычу. Сей бледный, серо-белый дракон цвета утреннего тумана был необычайно осторожным зверем, и порой годами избегал и людей, и творений рук человеческих.

    Наистарейшим и наивеличайшим из диких драконов являлся Каннибал, известный тем, что питался телами погибших сородичей, а при налетах на выводные садки Драконьего Камня с жадностью поглощал яйца и новорожденных детенышей, за что и получил свое прозвание. Угольно-чёрный, с ярко-зелёными глазами, Каннибал, по мнению некоторых простолюдинов, сделал себе лежбище на Драконьем Камне ещё до появления там Таргариенов. (Как великий мейстер Манкан и септон Юстас, так и я нахоже эту историю малоправдопобной). Те, кто пытался укротить дракона, делали это дюжины раз; логово Каннибала было усеяно их костями.

    Никто из отпрысков дракона не был настолько глуп, дабы тревожить Каннибала (а те, кто был – не вернулись поведать о своей истории). Кое-кто искал Серого Призрака, но не мог найти, поскольку тот был воистину неуловимым созданием. Выманить Овцекрада оказалось проще, но сей дракон оставался злобным зверем со скверными повадками, и убил отпрысков более, нежели три «дракона из замка» вместе взятые. Алин из Халла стал одним из тех, кто надеялся укротить Овцекрада (после того, как поиски Серого Призрака не увенчались успехом). Дракон не пожелал иметь с ним дела. Когда Алин, спотыкаясь, покинул драконье логовище в охваченном огнём плаще, только стремительные действия брата спасли ему жизнь. Пока Аддам сбивал пламя собственным плащом, Морской Туман отогнал дикого дракона прочь. До конца долгой жизни спину и ноги Алина Велариона покрывали шрамы, однако же он почитал себя счастливчиком, ибо остался в живых. Великое множество иных отпрысков и прочих охотников, стремившихся взобраться на спину Овцекрада, взамен того упокоились в его брюхе.

    Наконец бурого дракона покорили хитрость и настойчивость «маленькой смуглой девицы» шестнадцати лет от роду, прозывавшейся Крапивой. Та каждое утро приносила ему свежезарезанную овцу, пока Овцекрад не научился признавать и ждать ее. Манкан пишет, что этой драконью всадницу звали Крапивой. Грибок пишет, что эта девочка была бастардом неопределённого происхождения по имени Нетти, дочкой портовой шлюхи. Черноволосая, кареглазая, смуглая, стройная, сквернословящая и — как ни посмотри — бесстрашная, Крапива стала первым и последним всадником Овцекрада.

    Так принц Джекейрис достиг своей цели. Ценой смертей и боли женщин, ставших вдовами, и мужчин, носивших шрамы от ожогов вплоть до конца своих дней, были найдены четыре новых драконьих всадника. Когда 129 год после З.Э. близился к завершению, принц приготовился выступить против Королевской Гавани. Днём нанесения удара он избрал первое полнолуние нового года.

    Однако людские замыслы – богам лишь забава. И пока Джейс вынашивал свои замыслы, с востока приближалась новая угроза. Планы Отто Хайтауэра дали свои плоды; собравшись в Тироше, Верховный Совет Триархии решил принять предложение Отто Хайтауэра о союзе. Девяносто боевых кораблей двинулись от Ступеней под знаменами Трёх Дочерей, держа курс на Глотку… и так уж распорядились случай и боги, что пентошийский когг «Весёлая беспечность» с двумя принцами-Таргариенами на борту заплыл прямо к ним в пасть.

    Корабли сопровождения затопили либо взяли на абордаж, саму «Весёлую беспечность» – захватили. Весть о случившемся достигла Драконьего Камня лишь тогда, когда туда прибыл принц Эйгон, отчаянно цеплявшийся за шею своего дракона, Грозового Облака. Побелевший от ужаса мальчик, сообщает нам Грибок, дрожал как осиновый лист и пропах мочой – всего лишь девяти лет от роду, он никогда не летал прежде… и ему никогда более не суждено было взлететь, ибо Грозовое Облако при бегстве с «Весёлой беспечности» был тяжко изранен. В брюхе дракона застряли обломки бесчисленных стрел, а шею пронзил болт скорпиона. Грозовое Облако шипел, а из ран его, чернея и дымясь, истекала горячая кровь; не прошло и часа, как дракон испустил дух.

    У младшего брата Эйгона, принца Визериса, возможности спастись с когга не было. Смышлёный малыш спрятал свое драконье яйцо и переоделся в просолённые лохмотья, попытавшись сойти за корабельного мальчишку, но один из подлинных мальчишек с когга его выдал, и принц оказался в плену. Тирошийский капитан первым понял, кого заполучил, как отмечает Манкан, но адмирал флотилии, Шарако Лохар из Лиса, вскоре лишил подчиненного его добычи.

    Лиссенийский адмирал разделил свой флот для нападения. Одна эскадра должна была пройти в Глотку к югу от Драконьего Камня, другие две – к северу. Рано утром пятого числа первого месяца 130 г. З.Э. битва началась. Боевые корабли адмирала Шарако имели за своими спинами восходящее солнце. Прикрытые бликами (glare), они застали врасплох галеры Веларионов, часть протаранили, часть взяли на абордаж с помощью крюков и верёвок. Оставив нетронутым Драконий Камень, южные эскадры обрушились на берега Дрифтмарка, высадившись в Спайстауне и отправив в его бухту брандера, чтобы уничтожить стоявшие там корабли. К середине утра Спайстаун горел, а мирийцы и тирошийцы стучались во врата Высокого Прилива.

    Когда принц Джекейрис на Вермаксе обрушился на строй лиссенийских галер, его встретил ливень копий и стрел. Моряки Триархии уже сталкивались с драконами ранее, во время войны с принцем Деймоном на Ступенях. Никто не может оспорить их храбрость; они были готовы встретить драконье пламя тем, что имели в арсеналах. «Убейте всадника, и дракон улетит» - говорили моряками их капитаны и офицеры. Загорелся один корабль, следом – второй. Но воины Вольных городов продолжали вести бой... пока не раздался вопль и люди, подняв головы, не узрели новые крылатые фигуры, что появились из-за Драконьей горы и повернули в их сторону.

    Одно дело – встретиться лицом к лицу с одним драконом, совсем иное – с пятью. Когда нагрянули Среброкрылая, Овцекрад, Морской Туман и Вермитор, отвага покинула воинов Триархии. Строй боевых кораблей распался, галеры вереницей устремились прочь. Драконы низверглись, как молнии с небес, изрыгая сгустки огня один ярче другого: голубой и оранжевый, красный и золотой. Корабль за кораблём разламывались на части или поглощались пламенем. Люди, окутанные огнём, с криками кидались в море. Над водой поднимались высокие столбы черного дыма. Казалось, всё потеряно... и всё действительно было потеряно...

    Позже о том, как и почему пал дракон, рассказывали по-разному. Одни утверждали, что арбалетчик загнал ему железный болт прямо в глаз, но сие выглядит подозрительно похожим на описание того, как давным-давно в Дорне встретила свою кончину Мираксес. Другой источник повествует, что моряк с мирийской галеры забросил из «вороньего гнезда» якорь-кошку на Вермакса, когда тот пролетал мимо кораблей. Один из крючьев якоря застрял меж двух чешуек и вонзился еще глубже благодаря немалой скорости летящего дракона: матрос прикрутил якорную цепь к мачте, и вес корабля вместе с мощью крыльев Вермакса пропороли в брюхе зверя глубокую рану. Яростный, пронзительный рёв дракона услышали даже сквозь грохот битвы в самом Спайстауне. От рывка полёт его резко оборвался. Вермакс упал, рыча, пуская дым и колотя когтями по воде. Выжившие рассказывали, что он попробовал подняться, но лишь дабы рухнуть головой вперёд на горящую галеру. Дерево раскололось, мачта обрушилась, и бьющий крылами дракон запутался в оснастке. Когда корабль перевернулся и затонул, Вермакс пошёл на дно вместе с ним.

    Поговаривали, что Джекейрис Веларион сумел выбраться и несколько мгновений цеплялся за один из дымящихся обломков, пока несколько арбалетчиков с ближайшего мирийского судна не начали его обстреливать. В принца попали раз, другой... Всё больше и больше мирийцев бралось за арбалеты. Наконец, один из болтов угодил в шею, и Джейса поглотило море.

    Битва в Глотке бушевала целую ночь и к северу, и к югу от Драконьего Камня и стала одним из наикровопролитнейших морских сражений в истории. Шарако Лохар вёл от Ступеней объединённый флот общим число в девяносто лиссенийских, тирошийских и мирийских военных кораблей; 28 вернулось домой, но лишь три из них не были лиссенийскими. Позже вдовы Мира и Тироша обвинили адмирала в том, что он послал их флоты на погибель, а свой придержал, и так началась ссора, которая через два года покончит с Триархией, когда три города начнут друг с другом войну, известную как Война Дочерей. Но это за пределами нашей истории.

    Нападавшие обошли Драконий Камень стороной: без сомнения, они сочли древний оплот Таргариенов чересчур мощным для штурма. Однако с Дрифтмарка неприятель собрал страшную дань. Спайстаун разграбили прежестоко, мужчин, женщин и детей перебили на улицах, оставив их тела на корм чайкам, крысам и воронам. Дома предали огню, и город никогда более не отстроился вновь. Высокий Прилив также сожгли. Все сокровища, которые Морской Змей привез с Востока, поглотил огонь, а его слуг изрубили, когда те пытались скрыться от пожара. Флот Веларионов потерял почти треть своей мощи. Погибли тысячи. Но ни одна из потерь не ощущалась столь остро, как гибель Джекейриса Велариона, принца Драконьего Камня и наследника Железного трона.

    Самый младший сын Рейниры, казалось, также погиб. В суматохе биты никто из уцелевших не мог сказать ничего определённого о судне, на котором увезли принца Визериса. Люди по обе стороны войн считали, что он умер, утонул или сгорел или был заколот. И хотя его младший брат, принц Эйгон Младший, бежал и выжил, вся радость покинула мальчика; он так и не простит себя за то, что улетел на Грозовом Облаке, бросив врагам своего младшего брата. Записано, что когда Морского Змея поздравили с одержанной им победой, он сказал: «Если это победа, то я молюсь о том, чтобы не одержать вторую».

    Грибок говорит нам, что в ту ночь на Драконьем Камне только два человека пили за эту битву в дымящейся таверне за замком: Крепкий Хью и Ульф Белый, которые вели в бой Вермитора и Среброкрылую и хвалились тем, что пережили его. «Теперь мы, натурально, рыцари», заявил Крепкий Хью. «Плюнь на это. Нам следует стать лордами» - ответил, засмеявшись, Ульф.

    Девушка Крапива не участвовала в этом праздновании. Она летела вместе с другими ,сражалась так же храбро, как и они, сжигала и убивала, как и они, но её лицо было черно от дыма, а щёки избороздили слёзы, когда она вернулась на Драконий Камень. И Аддам Веларин, позже Аддам из Халла, встретился после битвы с Морским Змеем; и о чём они говорили, Грибок не пишет.



    Парой недель позже, в Просторе, Ормунд Хайтауэр оказался зажат между двумя ратями. Таддеус Рован, лорд Золотой Рощи, и Том Флауэрс, Бастард из Горького Моста, надвигались на него с северо-востока с превеликим конным рыцарским войском. А сир Алан Бисбери, лорд Алан Тарли и лорд Оуэн Костейн соединили свои силы, дабы отрезать ему пути отступления к Староместу. Когда их войска, сомкнувшись вокруг лорда Ормунда на берегах реки Медовинки, разом ударили и спереди, и сзади, боевые порядки Хайтауэра расстроились у него на глазах. Поражение казалось неизбежным… как вдруг по полю брани скользнула тень, и над головами, прорезавшись сквозь звон ударов стали о сталь, прогремел ужасающий рёв. Прилетел дракон.

    То была медно-кобальтовая Тессарион, Синяя Королева. На её спине восседал самый младший из трёх сынов королевы Алисенты, пятнадцатилетний принц Дейрон, оруженосец лорда Ормунда Хайтауэра, тот самый мягкий и учтивый мальчик, что был молочным братом принцу Джекейрису.

    Появление принца Дейрона и его дракона изменило ход битвы. Теперь уже бойцы лорда Ормунда нападали, выкрикивая проклятия своим врагам, а люди королевы спасались бегством. К концу дня лорд Рован с остатками своего войска отступал на север, безжизненное обгоревшее тело Тома Флауэрса лежало в камышах, двоих Аланов захватили в плен, а лорд Костейн умирал от раны, нанесенной Оставляющим Сирот, чёрным клинком Храброго Джона Рокстона. И пока волки и вороны пожирали тела павших, Ормунд Хайтауэр угощал принца Дейрона мясом тура и крепким вином, а затем посвятил его в рыцари легендарным валирийским длинным мечом Бдительность и нарёк «сиром Дейроном Отважным». Принц сдержанно ответил: «Милорд, ваши слова любезны, но победа принадлежит Тессарион».

    Дух уныния и поражения повис над Драконьим Камнем, когда черный двор узнал о бедствии на Медовинке. Лорд Бар-Эммон зашел столь далеко, что предположил, что, возможно, настало время преклонить колена перед Эйгоном II. Однако королева никогда бы на такое не пошла. Воистину, лишь богам до конца ведомы человеческие сердца, а женщины тем более полны загадок. Если кончина первого сына надломила Рейниру Таргариен, то гибель второго, казалось, придала ей сил. Смерть Джейса закалила её, выжгла напрочь все страхи, оставив лишь гнев и ненависть. У Её Милости все еще оставалось более драконов, нежели у её единокровного брата, и теперь она решила использовать их, не считаясь с ценой. Она сказала Черному совету, что будет насылать огонь и смерть на Эйгона и всех, кто его поддерживает, пока не сбросит брата с Железного трона или же не сгинет сама.

    Подобная решимость пустила корни и в душе Эймонда Таргариена, правившего от имени своего брата, пока Эйгон был прикован к постели. Эймонд Одноглазый презрительно относился к своей сестре Рейнире, видя наивеличайшую угрозу в дяде, принце Деймоне, и в огромном войске, которое тот собрал в Харренхолле. Созвав своих знаменосцев и совет, принц объявил о намерении навязать дяде битву и покарать мятежных речных лордов.

    Эймонд предложил атаковать Речные Земли с востока и с запада, вынудив лордов Трезубца драться на два фронта. Джейсон Ланнистер собрал в западных холмах грозную силу: тысячу рыцарей в полном вооружении и семь тысяч лучников и латников. Пусть он спустится со своих высоких позиций и пересечь Красный зубец с огнём и мечом, пока сир Кристон Коль выйдет маршем из Королевской Гавани, сопровождаемый принцем Эймондом на Вхагар. Две армии соединятся в Харренхолле, чтобы сокрушить «предателей с Трезубца», зажатых между ними. А если с неба прибудет его дядя, что он, весьма вероятно, сделает, то, поскольку Вхагар превосходит Караксес, то принц Эймонд вернётся в Королевскую Гавань с головой принца Деймона.

    Не все члены зелёного совета одобрили столь смелый ход. Эймонда поддержал Десница, сир Кристон Коль, и Тайленд Ланнистер, но великий мейстер Орвиль просил послать письмо в Штормовой Предел и добавить силы дома Баратеонов к выступающей армии, а Железный Посох, лорд Джаспер Вайлд, заявил, что принцу Эймонду следует вызвать лорда Хайтауэра и принца Дейрона на том основании, что «два дракона лучше одного». Вдовствующая королева также взывала к осторожности, увещевая сына подождать, когда его брат-король и его Солнечный Огонь, Золотой Дракон, оправятся от ран настолько, что смогут присоединиться к нападению.

    Однако принцу Эймонду подобные отсрочки пришлись не по вкусу. Ему не были нужны ни братья, ни их драконы, так он сказал: Эйгон слишком покалечен, а Дейрон слишком юн. Да, Караксес – грозный зверь, беспощадный, изворотливый и отведавший битвы… но Вхагар старее, свирепее и вдвое крупнее. Септон Юстас пишет, что Убийца Родичей твёрдо решил, что это будет его победа; он не хотел делить её славу ни с братьями, ни с любым другим человеком.

    Пока Эйгон II не был способен подняться с постели и снова взяться за меч, регентство и власть принадлежали Эймонду, и прекословить ему не могли. Верный своему решению, спустя две недели принц выступил через Божьи ворота во главе четырёхтысячного войска. «Шестнадцатидневный марш на Харренхолл» - заявил принц. «На семнадцатый день мы будем пировать в зале Харрена Чёрного, а голова дяди будет смотреть на это с моего копья». А на другом конце державы, покорный его приказу Ясон Ланнистер, лорд Утёс Кастерли, собрав все свои силы, спустился с западных холмов, идя через Красный Зубец в самое сердце Речных земель. У лордов Трезубца не было выбора, кроме как повернуться и встретиться с ним лицом к лицу.

    Принц Деймон был чересчур старым и закалённым бойцом, дабы сидеть сложа руки и дать запереть себя в стенах, даже столь мощных, как харренхолльские. У него ещё оставались друзья в Королевской Гавани, и вести о замыслах племянника достигли его даже прежде, чем Эймонд отбыл прочь. Говорят, когда принца известили, что Эймонд и сир Кристон Коль покинули Королевскую Гавань, Деймон засмеялся и промолвил: – Давно пора, – ибо он долго ожидал сего мгновения. И стая воронов вылетела из перекошенных башен Харренхолла.

    На Красном зубце лорд Джейсон Ланнистер столкнулся с лордом розовой Девы, старым Петиром Пайпером, и лордом Приюта Странника, Тристаном Вэнсом. Хотя западники превосходили речников числом, у речников была лучшая позиция. Трижды Ланнистеры пытались пересечь реку и трижды их отбрасывали; во время последней попытки лорду Джейсону нанёс смертельную рану мрачный оруженосец Пейт из Лонглифа (Лорд Пайпер сам посвятил этого человека в рыцари после, назвав его Лонглифом, Убийцей Львов). В четвёртый раз Ланнистеры преуспели; на этот раз лорд Вэнс был убит Адрианом Тарбеком, принявшим командование после смерти Джейсона Ланнистера; он с сотней рыцарей, сняв тяжёлые доспехи, переплыл реку выше по течению и ударил по боевым порядкам лорда Вэнса с тыла. Ряды речных лордов дрогнули, и Ланнистеры начали переправляться через реку тысячами.

    Между тем, сотни ладей с Железных Островов, возглавляемые Дальтоном Грейджоем из Пайка, отправились к берегам владений Ланнистеров, что было неведомо умирающему Джейсону Ланнистеру и его знаменосцам. Красный Кракен, которого обхаживали оба претендента, сделал свой выбор. Его железнорождённые не могли надеяться взять Утёс Кастерли, пока леди Джоанна держала ворота закрытыми, но они сожгли три четверти флота Ланнистеров, утопили оставшуюся четверть, затем взобрались на стены Ланниспорта и разграбили город, увезя с собой его несчётные богатства и шесть сотен женщин и девушек, включая любимую любовницу лорда Джейсона и его дочь.

    В другой части королевства лорд Валис Мутон вёл сотню рыцарей из Девичьего Пруда, дабы соединиться с полудикими Крэббами и Брюнами с Раздвоенного Когтя, а также с Селтигарами с Клешни. Пробираясь сквозь сосновые леса и окутанные туманом холмы, они спешили к Грачиному Приюту, где их нежданное появление застало гарнизон врасплох. Отбив Грачиный Приют, лорд Мутон повел храбрейших из своих людей на пепелище к западу от замка, дабы покончить с Солнечным Огнем, драконом короля Эйгона.

    Невольные драконоборцы без труда разогнали оцепление из стражников, которых оставили обихаживать, кормить и охранять зверя, но сам Солнечный Огонь оказался противником куда более грозным, нежели ожидалось. Драконы на земле неуклюжи, а разорванное крыло не позволяло огромному золотому созданию подняться в воздух. Нападавшие рассчитывали найти дракона при смерти, а обнаружили его спящим, но звон мечей и конский топот вскоре разбудили зверя, и первый же удар копья привел его в бешенство. Покрытый склизкой грязью, Солнечный Огонь бился и свивался змеем, крутясь среди костей бесчисленных овец, хлестал хвостом, насылал на своих недругов струи золотого пламени и силился взлететь. Трижды он поднимался, и трижды вновь падал на землю. Люди Мутона толпились вокруг с мечами, копьями и топорами и нанесли дракону не одну тяжкую рану... но каждый удар, казалось, только разъярял его пуще прежнего. Погибло не менее шести десятков, прежде чем оставшиеся в живых бежали.

    Среди убитых был и Валис Мутон, лорд Девичьего Пруда. Когда недели через две его брат Манфрид отыскал тело, от лорда Валиса не осталось ничего, кроме кишащего червями горелого мяса в расплавленных латах. Но нигде на пепелище, усеянном телами храбрецов да сотней прокоптившихся и обгоревших лошадиных туш, лорд Манфрид не нашел дракона короля Эйгона. Солнечный Огонь исчез. Не оказалось там и его следов, хотя они наверняка бы остались, если бы дракон уполз прочь. По всей видимости, Солнечный Огонь, Золотой Дракон, снова встал на крыло… но где он – никто поведать не мог.

    Тем временем принц Деймон Таргариен поспешил на юг на крыльях своего дракона Караксеса. Пролетев над западным берегом Божьего Ока, подальше от пути движения сира Кристона, он избежал встречи с неприятельским войском; затем пересек Черноводную и повернул на восток, следуя вниз по течению реки, к Королевской Гавани. А на Драконьем Камне Рейнира Таргариен облачилась в блестящий чёрный чешуйчатый доспех, оседлала Сиракс и вылетела в штормовой дождь, хлеставший по волнам Черноводного залива. Сойдясь вместе в вышине над городом, королева и её принц-консорт закружили над Высоким холмом Эйгона.

    Их вид посеял ужас на городских улицах, ибо простой люд не замедлил смекнуть, что, наконец, совершилось нападение, которого страшились уже давно. Принц Эймонд и сир Кристон, отправившись отвоёвывать Харренхолл, лишили Королевскую Гавань защитников… а Убийца Родичей забрал Вхагар, сего грозного зверя, оставив противостоять драконам королевы только Пламенную Мечту и нескольких едва подросших детенышей. Юные драконы были ещё не объезженными, а всадницу Пламенной Мечты, королеву Хелейну, сломило горе, так что город остался всё равно, что без драконов.

    Из ворот города, неся на спинах детей и пожитки, тысячами повалили простолюдины, искавшие прибежища в окрестностях. Другие рыли ямы и туннели под своими жилищами, надеясь в них пережить сожжение города (Септон Юстас утверждает, что некоторые из этих скрытых проходов и тайных подвалов остались в Королевской Гавани с того дня). В Блошином Конце грянули бесчинства. Когда на востоке, в Черноводном заливе, показались паруса идущих к реке кораблей Морского Змея, зазвонили колокола всех септ города, и толпы черни высыпали на улицы, предавая разграблению все на своем пути. Десятки людей погибли, прежде чем золотые плащи сумели восстановить спокойствие.

    Поскольку принца-регента и десницы короля в городе не было, а сам король Эйгон, обожжённый и прикованный к постели, утопал в маковых снах, заботиться об обороне города выпало его матери, вдовствующей королеве. Алисента приняла вызов: затворила ворота замка и города, послала на стены золотых плащей и отправила всадников на быстрых конях отыскать принца Эймонда, дабы вернуть его назад.

    Кроме того, Алисента велела великому мейстеру Орвилю послать воронов ко «всем нашим верным лордам», призывая их на защиту законного короля. Но когда Орвиль спешно вернулся в свои покои, его поджидали четверо золотых плащей. Один из стражников заглушил крики старца, а другие – избили его и связали. С мешком на голове великого мейстера препроводили вниз в темницы.

    Гонцы королевы Алисенты уехали не дальше врат – там их задержали другие золотые плащи. Её Милости не было ведомо, что семь капитанов, поставленных начальствовать над воротами за их преданность королю Эйгону, были схвачены или убиты в тот самый миг, когда Караксес появился в небесах над Красным замком… ибо простые стражники всё ещё любили Деймона Таргариена, что начальствовал над ними в прежние времена.

    Брата королевы Алисенты, Гвейна Хайтауэра, заместителя командира Золотых Плащей, взяли в конюшнях, когда он пытался поднять тревогу; его схватили, разоружили и привели к его командиру, Лютору Лардженту. Когда Хайтауэр обозвал сира Лютора изменником, вывернувшим свой плащ наизнанку, тот рассмеялся и сказал: «Плащи нам дал Деймон, и сколько их ни выворачивай, они со всех сторон золотые». Затем он пронзил мечом живот сира Гвейна и повелел открыть городские ворота воинам, что хлынули потоком с кораблей Морского Змея.

    Невзирая на хвалёную мощь своих стен, Королевская Гавань не продержалась и дня. Короткое и кровавое побоище произошло у Речных ворот, где тринадцать рыцарей Хайтауэров с сотней латников прогнали золотых плащей, а затем восемь часов кряду сдерживали натиск неприятеля как изнутри города, так и извне. Но их отвага пропала втуне, ибо в то же время воины Рейниры беспрепятственно устремились в город через шесть других ворот. Вид драконов королевы в небесах сломил дух оборонявшихся, и оставшиеся сторонники короля Эйгона скрылись, бежали или преклонили колена.

    Драконы опускались один за другим. Овцекрад приземлился на вершине холма Висеньи, Среброкрылая и Вермитор – на холме Рейнис, рядом с Драконьим Логовом. Принц Деймон на Караксесе совершил круг над башнями Красного замка, прежде чем спуститься во внутренний двор. Лишь убедившись, что защитники не причинят ему никакого зла, он подал знак летевшей на Сиракс супруге-королеве, что можно снижаться и ей. Аддам Веларион оставался в небе, облетая на Морском Тумане городские стены. Биение широких кожистых крыльев его дракона предостерегало всех находящихся внизу – любое неповиновение будет встречено огнем.

    Поняв безнадёжность сопротивления, вдовствующая королева Алисента вышла из Красного замка в сопровождении своего отца, сира Отто Хайтауэра, сира Тайленда Ланнистера и лорда Джаспера Уайлда, Железного Посоха (лорда Лариса Стронга с ними не было, мастер над шептунами ухитрился как-то исчезнуть). Септон Юстас, свидетель всего случившегося, говорит нам, что королева Алисента попыталась договориться с приёмной дочерью: «Давайте вместе созовём Великий Совет, как делал Старый Король в былые времена» – сказала вдовствующая королева, – «и поставим вопрос о престолонаследии перед лордами государства». Но королева Рейнира презрительно отвергла её предложение: «Ты спутала меня с Грибком?», ответила она. «Мы оба знаем, как рассудит сей Совет». Затем она предложила своей мачехе следующий выбор: сдаться или сгореть.

    Склонив голову в знак поражения, королева Алисента сдала ключи от замка и повелела своим рыцарям и латникам сложить мечи. Как говорят, она сказала: «Город ваш, принцесса, но долго вам его не удержать. Когда уходит кот, крысам раздолье, но мой сын, Эймонд, вернётся с огнем и кровью».

    Люди Рейниры нашли безумную королеву Хелейну, супругу её соперника, запертой в своей опочивальне... но выломав дверь в покои короля, обнаружили только «пустую кровать и полный ночной горшок». Эйгон II исчез. Исчезли и его дети, шестилетняя принцесса Джейхейра и двухлетний принц Мейлор, вместе с рыцарями Королевской гвардии Рикардом Торном и Уиллисом Феллом. Даже вдовствующая королева, похоже, не знала, куда они делись, а Лютор Ларджент божился, что через городские ворота никто не проходил.

    Но не существовало способа тайно выкрасть Железный трон - а королева не заснула бы, не утвердившись на месте своего отца. Итак, в Тронном зале зажгли факелы, Рейнира поднялась по железным ступеням и уселась там же, где до неё сидел король Визерис, а до него Старый Король, а в давние времена и Мейгор, и Эйнис, и Эйгон Дракон. С суровым лицом, не сняв брони, она восседала в вышине, и каждого человека в Красном Замке подводили к трону и вынуждали преклонить колена, дабы вымолить прощение и присягнуть своими жизнями, мечами и честью ей – законной королеве.

    Септон Юстас пишет, что церемония заняла всю ночь. Когда Рейнира Таргариен поднялась и сошла с трона, давно уже рассвело. «И пока лорд-супруг королевы принц Деймон провожал ее из зала, на ногах и левой ладони Её Милости заметили порезы» пишет Юстас. «Капли крови падали на пол, когда она шла, и мудрые люди глядели друг на друга, но никто не осмелился произнести это вслух: Железный трон уколол её, и дни её на нём будут кратки»».
    Крайне характерно, что Рейнира не питала иллюзий относительно своей популярности даже и в аристократии.
     
    Последнее редактирование: 1 дек 2018
    _Nata_, LaL, Karhold и 9 другим нравится это.
  16. Gotcha

    Gotcha Лорд

    177-179 на выходные
     

    Вложения:

    _Nata_, Xenia, LaL и 8 другим нравится это.
  17. Cat.

    Cat. Знаменосец

    Беру 63-64, 67.
    Главы 63 и 64 перевела с нуля, не опираясь на перевод Анона, старалась каждое слово перевести, как можно ближе к оригиналу.
    Джейхейрис расширил и выпрямил улицы города, и положил булыжники там, где раньше была грязь, но многое еще оставалось сделать. Королевскую Гавань в ее настоящем состоянии невозможно сравнить со Староместом, даже с Ланниспортом, не говоря уже о великолепных Вольных городах за Узким морем. Его Милость принял решение, что он должен был это сделать. Соответственно он изложил планы на системы водоотводов и сточных труб, чтобы они уносили городские отбросы и нечистоты под улицами в реку.
    Септон Барт привлек королевское внимание к даже более насущной проблеме: в Королевской Гавани питьевая вода подходила только для лошадей и свиней, по мнению многих. Речная вода была грязной, и королевские новые сточные трубы должны были скоро сделать ее еще хуже; воды Черноводного залива были солоноватыми в лучшие времена и солеными в худшие. В то время как король и его двор, и высокородные горожане пили эль и мед, и вино, эти грязные воды были часто единственным выбором для бедняков. Обратившись к проблеме, Барт предложил пробурить колодцы, часть собственно в городе и часть к северу, за стенами. Системы глиняных труб и туннелей должны были нести свежую воду в город, где она должна была собираться в четыре огромные цистерны и стать доступной для простолюдинов через общедоступные фонтаны на некоторых площадях и перекрестках.
    Затея Барта была дорогостоящей, кроме того сомнительной, и Рего Драз и король Джейхейрис отказывались потратиться ... пока королева Алисанна не подала каждому из них кружку речной воды на следующем заседании Совета, и не предложила им выпить ее. Вода была невозможной для питья, а колодцы и трубы были быстро одобрены. Строительство должно было потребовать более дюжины лет, но по его завершению "фонтаны королевы" обеспечили чистую воду для жителей Королевской Гавани на много будущих поколений.
    Несколько лет прошло с тех пор как король в последний раз предпринимал поездку, поэтому в планах на 58 год от ЗЭ у Джейхейриса и Алисанны было совершить их первый визит в Винтерфелл и на Север. Их драконы должны были быть с ними, конечно же, но за Перешейком расстояния были большие и дороги плохие, и король устал от того, что летел впереди и ждал, когда сопровождающие догонят. Тогда он постановил, что Королевские гвардейцы, слуги и вассалы должны были отправиться впереди него, чтобы сделать приготовления к его прибытию. Поэтому три корабля отплыли из Королевской Гавани в Белую Гавань, где король и королева собирались сделать их первую остановку.
    Однако Боги и Вольные города имели другие планы. Как раз когда королевские корабли держали свой путь на север, посланники из Пентоса и Тироша призвали Его Милость в Красный замок. Два города воевали три года и теперь желали заключить мир, но не могли договориться, где они могут встретиться чтобы обсудить условия. Конфликт вызывал серьезный подрыв торговли на Узком море, на его протяжении король Джейхейрис предлагал обоим городам свою помощь в прекращении военных действий. После долгого обсуждения архонт Тироша и принц Пентоса согласились встретиться в Королевской Гавани чтобы разрешить их противоречия при условии, что Джейхейрис должен был действовать как посредник между ними и гарант условий, проистекающих из соглашения.
    Это было предложение, от которого ни король, ни его Совет полагали что не могут отказаться, но это должно было означать отсрочку планировавшейся поездки Его Милости на Север, и было беспокойство, что общеизвестный колючестью лорд Винтерфелла может принять это за неуважение. Королева Алисанна предоставила решение. Она должна была отправиться впереди как планировалось, одна, пока король играл роль хозяина для принца и архонта. Джейхейрис мог присоединиться к ней в Винтерфелле как только мир будет заключен. На том и решили.
    Путешествие королевы Алисанны началось в Белой Гавани, куда десятки тысяч северян прибыли, чтобы поприветствовать ее и изумленно глядели на Среброкрылую с благоговением и небольшим ужасом. Это был первый раз, когда они видели дракона. Размер толпы удивил даже их лорда. "Я не знал, что так много простолюдинов в городе", сказал Теомор Мандерли. "Откуда они все приехали?"
    Мандерли были особенными среди значительных Домов Севера. Имея происхождение из Простора, века назад они нашли пристанище около устья Белого Ножа, когда враги изгнали их с их земель вдоль Мандера. Хотя они неистово преданы Старкам из Винтерфелла, они принесли своих Богов с собой с юга и все еще почитали Семерых и сохранили традиции рыцарства. Алисанна Таргариен, всегда желавшая связать Семь Королевств друг с другом поближе, видела такую возможность в известной большой семье лорда Теомора, и сразу приступила к устройству браков. К тому времени как она уехала, две ее фрейлины были помолвлены с младшими сыновьями лорда и третья с племянником, старшая дочь и три племянницы лорда, тем временем, присоединились к сопровождающим королевы, понимая, что они должны отправиться на юг с ней, где они будут обещаны подходящим лордам и рыцарям королевского двора. Лорд Мандерди развлекал королеву щедро. На приветственном пиру были зажарены целые зубры, и дочь лорда Джессамин служила королеве чашницей, наполняя ее кружку крепким северным элем, который Ее Милость провозгласила лучше любого вина, которое ей когда-либо доводилось пробовать. Мандерли также устроил небольшой турнир в честь королевы, чтобы показать мастерство своих рыцарей. Один из бойцов (хотя и не рыцарь) оказался женщиной, одичалой девушкой, которая была поймана разведчиками к северу от Стены и отдана одному из домашних рыцарей лорда Мандерли на воспитание. Восхищенная отвагой девушки, Алисанна вызвала свою присяжную защитницу, Джонквиль Дрейк, и одичалая с Алой Тенью сражались копьем против меча, пока северяне одобрительно кричали.
    Несколькими днями позже, королева собрала свой женский двор в собственном зале лорда Мандерли, чтобы было неслыханно на Севере до тех пор, и более двух сотен женщин и девушек собрались, чтобы поделиться своими мыслями, заботами и жалобами с Ее Милостью.
    Покинув Белую Гавань, свита королевы поплыла вверх по Белому Ножу к его речным порогам, дальше продолжили путь по земле к Винтерфеллу, пока Алисанна летела вперед на Среброкрылой. Теплота, с которой ее приняли в Белой Гавани, не повторилась в древней твердыне королей Севера, где Аларик Старк и его сыновья были единственными, кто приветствовал ее когда ее дракон приземлилась перед замковыми воротами. Лорд Аларик имел суровую репутацию; тяжелый человек, как люди говорили, непреклонный и не прощающий, прижимистый почти до скупости, без чувства юмора, безрадостный, холодный. Даже Теомор Мандерли, бывший его знаменосцем, не мог этому возразить; Старк уважаем на Севере, говорил он, но не любим. Шут лорда Мандерли выразил это иначе. "Мне кажется, лорд Аларик не двигал свои кишки с тех пор как ему было двенадцать.
    Оказанный ей прием в Винтерфелле нисколько не развеял страхи королевы, чего она могла ожидать от Дома Старков. Даже перед тем как спешиться, чтобы преклонить колена, лорд Аларик посмотрел искоса на одежду Ее Милости и сказал, "Я надеюсь вы привезли что-нибудь потеплее чем это". Потом он продолжил, заявив, что не хотел видеть дракона в своих стенах. "Я не видел Харренхолла, но я знаю, что там произошло." Ее рыцарей и леди он должен был принимать когда они прибудут сюда, "и короля тоже, если он сможет найти дорогу", но они не должны задерживаться у них в гостях. "Это Север, и зима близко. Мы не можем кормить тысячу человек долго." Когда королева заверила его, что только десятая часть от этого числа должна прибыть, лорд Аларик проворчал и сказал, "Это хорошо. Меньше должно быть даже лучше." Как он боялся, он был откровенно не рад что король Джейхейрис не соблаговолил сопровождать ее, и признался что не уверен, как развлекать королеву. "Если вы ожидаете балы и маскарады, и танцы, то вы прибыли в неправильное место."
    Лорд Аларик потерял свою жену тремя годами ранее. Когда королева выразила сожаление, что она никогда не будет иметь радости встретиться с леди Старк, северянин сказал, "Она была Мормонт с Медвежьего Острова, и не леди в ваших представлениях, но она пошла с топором на стаю волков, когда ей было двенадцать, убила двух из них, и сшила плащ из их шкур. Она подарила мне двух сильных сыновей, и дочь, милее, чем кто-нибудь из ваших южных леди.
    Когда Ее Милость предложила, что она будет счастлива помочь устроить браки его сыновей с дочерьми значимых южных лордов, лорд Старк бесцеремонно отказался. "Мы придерживаемся Старых Богов на Севере", сказал он королеве. "Когда мои мальчики возьмут жен, они будут жениться перед сердце-деревом, а не в какой-то южной септе."
    Алисанна Таргариен не уступала так легко. Лорды юга чтят Старых Богов также как новых, сказала она лорду Аларику; в большинстве замков, как ей известно, есть богороща, также как и септа. И есть еще несколько Домов, которые так и не приняли Семерых, так же как и северяне, Блэквуды из Речных земель значительнейшие среди них, и есть около дюжины еще. Даже такой непреклонный и суровый лорд как Аларик Старк понял, что беспомощен перед упрямым обаянием королевы Алисанны. Он допустил, что должен подумать о том, что она сказала, и поднять этот вопрос со своими сыновьями.
    Чем дольше королева оставалась, тем больше лорд Аларик теплел к ней, и в то же время Алисанна начала осознавать, что не все, что о нем говорили, было правдой. Он был бережлив к деньгам, но не скупым; он не был лишен чувства юмора вовсе, хотя его юмор был на грани, острый как нож; его сыновья, и дочь, и люди в Винтерфелле представлялись любящими его достаточно сильно. Когда начавшийся первый мороз оттаял, лорд взял королеву охотиться на лося и дикого вепря в Волчьем лесу, показал ей кости великана, и позволил ей копаться в его скромной замковой библиотеке, как она пожелает. Он даже соизволил приблизиться к Среброкрылой, хотя и с осторожностью. Женщины в Винтерфелле были покорены обаянием королевы тем сильнее, чем больше они узнавали ее; Ее Милость стала особенно близка с дочерью лорда Аларика, Аларрой. Когда большая часть сопровождающих королеву в итоге появилась в замковых воротах, после преодоления непроходимых болот и летних снегов, мясо и мед текли свободно, несмотря на отсутствие короля.
    Между тем в Королевской Гавани дела не шли так хорошо. Мирные переговоры затянулись намного дольше, чем ожидалось, потому что неприязнь между двумя Вольными городами оказалась глубже, чем было известно Джейхейрису. Когда Его Милость предпринял попытку установить равновесие, обе стороны обвинили его в предпочтении другой. Пока принц и архонт препирались, драки между их людьми вспыхивали по всему городу, в гостиницах, борделях, и винных заведениях. Пентошийский гвардеец был атакован и убит, и через три ночи личная галлея архонта была подожжена на причале. Отъезд короля все откладывался и откладывался.
    На Севере королева Алисанна все больше беспокоилась в ожидании, и решила покинуть Винтерфелл на время и посетить мужей Ночного Дозора в Черном замке. Расстояние было немалым даже для полета; Ее Милость приземлялась в Последнем Очаге и нескольких меньших замках и крепостях по пути, к неожиданности и восторгу их лордов, пока часть ее свиты карабкалась за ней (большинство остались в Винтерфелле).
    Ее первый взгляд на Стену сверху заставил Алисанну затаить дыхание, Ее Милость должна была позже сказать об этом королю. Было некоторое беспокойство, как королева может быть принята в Черном Замке, ведь многие черные братья были Честными Бедняками и Сынами Воина до того, как их ордена были упразднены, но лорд Старк послал воронов впереди предупредить о ее прибытии, и Лорд-Командующий Ночного Дозора, Лотор Барли, собрал восемь сотен своих лучших людей принять ее. Той ночью черные братья угощали королеву мясом мамонта, которое запивали медом и пивом.
    На рассвете следующего дня лорд Барли взял Ее Милость на вершину Стены. "Здесь мир заканчивается", он сказал ей, указывая рукой на огромное зеленое пространство таинственного леса за пределами Стены. Барли извинялся за качество еды и питья, предоставленных королеве, и за грубость размещения в Черном Замке. "Мы делаем все, что мы можем, Ваша Милость," объяснялся Лорд-Командующий, "но наши кровати жесткие, наши залы холодные, и наша еда—" "—она сытная," королева закончила фразу. "И это все что мне нужно. Меня порадует есть то же, что и вы."
    Люди Ночного Дозора были также потрясены драконом королевы как были люди в Белой Гавани, хотя королева сама заметила, что Среброкрылая "не любит эту Стену." Хотя было лето и Стена подтекала, ледяной холод все еще чувствовался, когда дули ветры, и каждый порыв заставлял дракона шипеть и рваться. "Трижды я взлетала на Среброкрылой ввысь над Черным Замком, и трижды я пыталась взять ее на север за Стену," Алисанна написала Джейхейрису, "но каждый раз она отклонялась обратно на юг и отказывалась лететь. Никогда ранее она не отказывалась везти меня туда, куда я хотела лететь. Я смеялась над этим, когда я спускалась обратно, так что черные братья не должны были понять, что что-то не так, но это обеспокоило меня и это все еще беспокоит меня."
    Фрагмент 67.
    Юстициарий лорд Альбин Масси высказался следом, сказав, "Есть нечто большее в праве первой ночи, чем похоть, Ваша Милость. Это практика древняя, старше чем андалы, старше чем Вера. Она восходит к Рассветной эпохе, я в этом не сомневаюсь. Первые Люди были диким народом, и подобно одичалым за Стеной, они следовали только за силой. Их лорды и короли были воинами, могучими мужчинами и героями, и они хотели, чтобы их сыновья были такими же. Если полководец решал одарить своим семенем некую девушку в ее брачную ночь, это виделось как...своего рода благословение. И если ребенок появлялся у пары, было намного лучше. Муж мог претендовать на честь растить сына героя как своего собственного.
    "Возможно так и было, десять тысяч лет назад," ответила королева, "но лорды, требующие право первой ночи сейчас, не герои. Вы не слышали, как женщины говорят о них. Я слышала. Старые мужчины, жирные мужчины, жестокие мужчины, никудышные мальчишки, насильники, слюнявые, мужчины покрытые струпьями, со шрамами, с прыщами, лорды которые не мылись полгода, мужчины с сальными волосами и вшами. Это ваши могучие мужчины. Я слушала девушек, и никто из них не чувствует себя благословленной."
    "Андалы никогда не практиковали право первой ночи в Андалосе,", сказал Великий мейстер Бенифер. "Когда они пришли в Вестерос и смели королевства Первых Людей, они нашли эту традицию действующей и решили, пусть она останется, также как богорощи."
    Септон Барт говорил следующим, повернувшись к королю. "Сир, я осмелюсь сказать, я верю, что Ее Милость имеет право на это. Первые Люди могли находить некоторый смысл в этом обычае, но Первые Люди сражались бронзовыми мечами и кормили свои чардрева кровью. Мы не те люди, и уже давно настало время положить конец этому злу. Это выступает против всех идеалов благородства. Наши рыцари клянутся защищать невинность девиц...за исключением, когда лорд, которому они служат, желает испортить одну из них, как представляется. Мы даем наши брачные обеты перед Отцом и Матерью, обещая верность, пока Неведомый не придет разлучить нас, и нигде в Семиконечной звезде не сказано, что эти обещания не распространяются на лордов. Вы не ошибаетесь, Ваша Милость, некоторые лорды несомненно будут роптать на это, особенно на Севере...но все девушки будут благодарить нас за это, и все мужья, и отцы, и матери, как сказала королева. Я знаю, что Верные будут довольны. Его Высокосвятейшество выскажет свое мнение, никогда не сомневайтесь в этом.
    Когда Барт закончил говорить, Джейхейрис Таргариен развел руками. "Я знаю, когда я побит. Очень хорошо. Пусть это будет сделано." И так случилось, что второе из того, что простолюдины назвали Законами королевы Алисанны, было принято: отмена древнего права лордов на первую ночь. Отныне, было решено, что девичество невесты будет принадлежать только ее мужу, соединяются ли они перед септоном или сердце-деревом, и любой мужчина, будь он лорд или крестьянин, кто возьмет ее в ее брачную ночь или в любую другую ночь, будет виновен в преступлении изнасилования.
    Когда 58 год от Завоевания Эйегона близился к концу, король Джейхейрис отмечал десятую годовщину своей коронации в Звездной септе Староместа. Незрелый мальчик, которого Верховный септон короновал в тот день, давно вырос; его место занял мужчина двадцати четырех лет, который каждым своим дюймом был королем. Короткая бородка и усы, которые Его Милость отращивал в начале своего правления, стали красивой золотой бородой, пронзенной серебром. Свои нестриженые волосы он носил в виде толстой косы, которая ниспадала почти до талии. Высокий и красивый, Джейхейрис передвигался с легкой грацией, будь он на танцевальном полу или в тренировочном дворе. Его улыбка, как говорили, может согреть сердце любой девушки в Семи Королевствах; его хмурый взгляд мог заставить застыть кровь мужчины. В лице своей сестры он имел королеву еще более любимую, чем он сам. "Добрая Королева Алисанна", так ее называл простой народ, от Староместа до Стены. Боги благословили их двоих тремя сильными детьми, двумя замечательными маленькими принцами и принцессой, которая была любимицей королевства.
    За десятилетие своего правления они познали горе и ужас, предательство и ссоры, и смерти их любимых близких, но они преодолели бури и пережили трагедии, и стали сильнее и лучше от всего, что они испытали. Их достижения были бесспорными; Семь Королевств жили в мире, и были более процветающими чем они были когда-либо на памяти живущих.
    Это было время праздновать и они отпраздновали турниром в Королевской Гавани в честь годовщины коронации короля. Принцесса Дейнерис и принцы Эймон и Бейлон сидели на королевской трибуне вместе со своими матерью и отцом, и упивались приветствиями толпы. На поле изюминкой соревнований было великолепие сира Раэма Редвина, самого младшего сына лорда Манфрида Редвина из Арбора, лорда-адмирала и Мастера над кораблями Джейхейриса. В следовавших друг за другом поединках сир Раэм спешил Роннала Баратеона, Артора Окхарта, Саймона Дондарриона, Хариса Хогга (Гарри Ветчину, для народа), и двух Королевских Гвардейцев, Лоренса Рокстона и Лукамора Стронга. Когда галантный молодой человек прискакал к королевской трибуне и короновал Добрую королеву Алисанну как свою Королеву любви и красоты, народ заревел в одобрении.
    Листья на деревьях стали окрашиваться в рыжий и оранжевый, и золотой, и леди при дворе носили платья в тон им. На пиру, последовавшем после окончания турнира, лорд Рогар Баратеон появился вместе со своими детьми, Бормундом и Джоселин, они были тепло приняты королем и королевой. Лорды со всего королевства съехались порадоваться празднику; Лиман Ланнистер с Бобрового Утеса, Деймон Веларион с Дрифтмарка, Прентис Талли из Риверрана, Родрик Аррен из Долины, даже лорды Рован и Окхарт, которые раньше протестовали с септоном Муном. Теомор Мандерли приехал с Севера, Аларик Старк не приехал, но его сыновья приехали, и вместе с ними его дочь Аларра, застенчивая, чтобы приступить к своим новым обязанностям фрейлины королевы. Верховный септон был слишком болен, чтобы приехать, но он прислал новую септу, Рейлу, которая была Таргариен, все еще стеснительная, но улыбающаяся. Говорили, что королева плакала от радости при взгляде на нее, лицом и фигурой она была очень похожа на свою сестру, Эйрею, только ставшей постарше.
    Это было время теплых приветствий, улыбок, тостов и примирений, обновления старой дружбы и заведения новых друзей, смеха и поцелуев. Это было хорошее время, золотая осень, время мира и изобилия.
    Но зима была близко.
     
    Последнее редактирование: 4 дек 2018
    Gotcha, Xenia, LaL и 6 другим нравится это.
  18. Daena

    Daena Знаменосец

    118-120
     

    Вложения:

    _Nata_, LaL, Glypher и 8 другим нравится это.
  19. miniDi

    miniDi Ленный рыцарь

    104, 105
     

    Вложения:

    • 104, 105.zip
      Размер файла:
      30,6 КБ
      Просмотров:
      19
    _Nata_, Xenia, LaL и 8 другим нравится это.
  20. Xanvier Xanbie

    Xanvier Xanbie Мейстер

    143, 144, 145
     

    Вложения:

    • 143-145.zip
      Размер файла:
      49,6 КБ
      Просмотров:
      29
    _Nata_, LaL, Багровый Ястреб и 9 другим нравится это.