1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейнерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Гет Фанфик: Любовь во время войны

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Морской анемон, 15 апр 2019.

  1. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    Название: Любовь во время войны
    Фандом: сериал
    Автор: Морской анемон
    Бета: Кайяра
    Категория: гет
    Размер: миди
    Пейринг/Персонажи: Сандор/Санса, Арья, Тормунд/Бриенна
    Рейтинг: R
    Жанр: романс, драма, AU
    Предупреждения: OOC
    Краткое содержание: Сансан для сериальщиков и пусть никто не уйдет обиженным!
    Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
    Статус: закончен
     
    Нянька, Элена, Tanabell и 3 другим нравится это.
  2. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    Ночь собирается, и все хорошие люди съезжаются в Винтерфелл, чтобы наконец уже собраться и поубивать всех плохих. Приближающаяся премьера финального сезона наконец подстегнула написать меня что-нибудь в сериальном сеттинге, а то ведь потом уже нельзя будет!:offended:

    Сразу предупреждаю: это не альтернативная концовка, не рассуждения о судьбах Вестероса, это сугубо камерная история о взаимоотношениях двух сериальных - это важно! - персонажей. Ну и да, здесь у меня тоже не вышло без ООСа. :fools:

    События 8 сезона, каковы бы они они были (обратите внимание на дату публикации фика) не учитываются!:moustached:

    И заранее прошу прощения за сыроватость текста - добивала в спешке, чтобы успеть до показа 1 серии, не судите строго.:confused:
     
    Tanabell, D'arja, fiolent и 3 другим нравится это.
  3. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    Не помню, как я ступил за порог,
    Но вот тяжелое небо над разбитой дорогой,
    В конце которой врут, что нам обещан покой.

    Над нами развернуто зимнее знамя.
    Нет лиц у тех, кто против. Нет лиц у тех, кто с нами.
    Не смей подходить, пока ты не скажешь, кто ты такой.

    На улице ярость ревет моторами.
    Закатан в асфальт тот лес, в котором
    Нам было явлено то, чего не скажешь в словах.

    Я слышу работу лопат.
    На нас направлены ружья заката.
    Но скоро их патроны начнут взрываться
    У них прямо в стволах!

    Я чувствую спиной, как вокруг нас сгущаются тени.
    Река пылает и мосты над нею разведены.
    В своей доброте, Господь дарует нам, что мы хотели.
    Дарует любовь. Любовь. Любовь во время войны.

    И я протягиваю ладонью ладонь.
    Но это все равно, что гасить бензином огонь.
    Рука в руке - пропасть. Я знаю этот бред наизусть.

    И я не помню, кем был, и не знаю, кем стал.
    Но кровь моя теперь сильнее, чем сталь.
    Им крепко не повезет, когда я проснусь.

    Я знаю умом, что вокруг нет ни льдов, ни метели.
    Но я по горло в снегу, глаза мои не видят весны.
    Господи, скажи мне, кто мы, что мы так хотели,
    Чтобы любовь, любовь, любовь,
    Любовь, любовь, любовь
    Обязательно во время войны.

    (с)Аквариум, "Соль", 2014.




    1. Branle de Louve


    Санса шла по пустому коридору Винтерфелла. Коридор был совершенно пуст, и оттого стук ее каблуков по плитам пола казался особенно громким. В правой руке она держала свечу в подсвечнике, но на самом деле свеча ей не требовалась - эти коридоры ей были знакомы как свои пять пальцев, но ходить в темноте - означало давать лишний повод сплетникам почесать языками. В замке и округе - она отлично знала это от своих служанок - и так уже ходят о ней слухи один хуже другого.

    Как всегда в конце дня, он чувствовала ломоту в спине - плащ начинал давить на плечи так, как будто был сшит из железа и подбит камнями. Но она никогда не снимала его - на нем были застежки в виде волчьих голов, знак ее власти. Войдя в свою спальню, соединенную с солярием, Санса тщательно заперла дверь, поставила свечу на стол и тяжело оперлась о него сжатыми кулаками. Ее личная служанка Эдвина, как всегда, оставила на столе маленькую чашу горячего вина, накрытую крышкой, чтобы питье не остывало. Пить Сансе не хотелось, да и вкуса вина она, по своему обыкновению, не почувствует, но без него она не сможет заснуть. Быстро - насколько это возможно - она осушила чашу, со стуком поставила ее на стол, затушила свечу и легла на постель поверх одеял, не раздеваясь и даже не сняв тяжелого плаща. "Точно покойница на столе" - подумала Санса, и эта мысль почти заставила ее улыбнуться. Грязные каблуки ее сапожек пачкали мех покрывала, но она сейчас не хотела об этом думать - разве не для этого у нее есть слуги? Она продолжала лежать с открытыми глазами, и постепенно начала различать очертания комнаты в темноте, которую еле-еле разгоняли тлеющие угли в камине - потолок, каминная полка, стол, заваленный кусками пергамента и перьями, огромный комод и сундуки, где хранилась ее одежда, кресло у очага и так далее. Спальня ее родителей - когда-то в детстве им не разрешалось сюда заходить, а сегодня вся эта комната в ее распоряжении, как и весь замок.

    Санса вздохнула. Кажется, у нее опять приступ бессонницы, а она приносит с собой мысли, которые не хочется обдумывать и воспоминания, которым не хочется давать волю. Вот сейчас она лежит и сравнивает себя со своей матерью леди Кейтилин. Она - теперь Санса видела это - совершила несколько ошибок, которые косвенно привели к гибели их дома. Но она - это Санса тоже видела - была не виновата. Она делала все ,чтобы защитить своих детей, и не ее вина, что у нее не вышло. Точно также и ее отец - хотел добиться справедливости, хотел быть хорошим десницей. А в итоге - оба погибли страшной смертью, как и трое из их детей, а остальных перемололо так, что иногда думаешь, может быть смерть была бы милосерднее этого полукалечного существования остатков их семьи. И все же много лет они спали в этой постели, любили друг друга и были счастливы. А она нет. Санса Старк, леди Винтерфелла не была счастлива, и никто был не в силах ей помочь.

    В душе всколыхнулась подавляемая, но постоянно тлеющая обида - она тянет всю ношу одна. Целыми днями она постоянно занята делами: распоряжается деньгами и имуществом, принимает просителей, решает споры, помогает, успокаивает, одобряет; она должна за всем следить, все помнить, всегда держать себя в руках и не показывать тем, кто ей служит, свою усталость, скуку или огорчение. От мейстера Волкана большой помощи нет - он честно и усердно исполняет все обязанности мейстера, но с умом и опытом жизни на Севере мейстера Лювина ему не сравниться. Что же до Арьи и Брана... Санса снова вздохнула. Несмотря на примирение, которое залечило одну из самых старых ран в ее душе, никакой близости между ней и сестрой не возникло. Наоборот, она еще более ясно увидела, насколько они разные - а странная жизнь Арьи в Браавосе, о которой та ничего не рассказывала, создавала между ними стену. Санса знала, что Арья без колебаний убьет любого, кто захочет навредить ее сестре, но и ее саму убьет, если по какой-то причине сочтет это правильным. А Бран - Бран ее пугал. Он не просто превратился из милого живого мальчика, которого она помнила, в холодного и замкнутого юношу, казалось, холод, царящий за Стеной, выстудил в нем все человеческое - жалость, сочувствие любовь. Санса не забыла слез леди Миры Рид, которая пожертвовала ради брата столь многим, чтобы потом от нее избавились как от ненужной вещи. Зачем он пересказал ей то, что видел в своих видениях - чтобы снова заставить ее вспоминать о том, что она стремилась забыть? Чтобы причинить боль? Чтобы показать свое могущество? После того разговора Санса тщательно следила, чтобы о Бране должным образом заботились и выказывали должное уважение как сыну лорда Старка и ее брату, но сама его избегала и почти не говорила с ним.

    Так или иначе, благодаря ее заботам Винтерфелл возродился к жизни - здесь снова сидел Старк, была еда, тепло, защита. Но ее собственная душа представлялась ей разоренным домом - сквозь выбитые двери и окна ветер гоняет по пустым грязным комнатам опавшие листья и всякий мусор, а в очаге так давно не разжигали огонь, что зола, казалось, окаменела. И холод, постоянный холод - такой привычный, что про него даже редко вспоминаешь. Как ей снова собрать себя вместе, починить, согреть, зажечь огонь, вымести грязь и мусор? У Брана есть его видения, у Арьи - мастерство водной плясуньи, а у нее - у нее Винтерфелл и обязанности.


    2. Hound's hunt.


    Сандор Клиган ехал на Север и думал о шлюхах. Точнее сказать, об их отсутствии. И чего он не пошел тогда с Бронном, когда тот его зазывал в Королевской гавани "выпить и вспомнить старые времена"? Причину он знал - не хотел он ничего вспоминать, ни Бронна, ни старые времена, ни свою жизнь в этом проклятом городе. Но в бордель все же стоило сходить - слишком давно у него не было женщины, это начинало сказываться. "Да уж" - ворчливо говорил он самому себе - "уже в бороде седина, а все о том же". Но тело не обманешь - ему была нужна женщина, настоящая, живая, а не собственная рука.

    Они ехали уже не первый день, и задница к вечеру начинала болеть от седла, а кости - ныть от холода. "Старею" - с ноткой горечи замечал Сандор. Шрам от холода тоже чесался и побаливал. Чтоб его Иные побрали, этот Север. Забавно - именно этому они и собираются помешать, если он верно понял планы короля-бастарда и этой беловолосой стервы с ее драконами.

    Тормунд ехал рядом с ним, и, как всегда, без умолку болтал - если не о своих многочисленных победах или соблазненных женщинах, то заливал про эту свою бабищу, Бриенну, нож ей в печень, Тарт. Порой Клигану это так надоедало, что он бросал: "Да завали ты ее уже, достал" - на что Тормунд отвечал - "А что? И завалю, дай срок", и как ни в чем не бывало продолжал молоть языком. Бриенна, которая обыкновенно ехала впереди них, либо не обращала на Тормунда внимания, либо смотрела на него с гневным презрением. Но в долгом пути из Королевской гавани на Север Сандор от нечего делать стал замечать, что это выражение на лице женщины постепенно сменяется чем-то похожим на любопытство. Когда он впервые заметил это, то даже развеселился - а ведь, пожалуй, рыжий ушлепок рано или поздно добьется своего. Тормунду он о своем наблюдении говорить не стал, пусть помучается.

    Так почему же все-таки он не пошел тогда, с Бронном? Или уже потом, когда они сошли с корабля в Белой гавани, и остановились ненадолго у лорда Мандерли? Тогда, помнится, все мужчины отправились в баню в подвале замка: он помнил влажную теплую полутьму, пар, поднимающийся от утопленных в пол лоханей с горячей водой, сотни обнаженных мужских тел - высоких и низких, худых и толстых, покрытых волосами и голых - плеск воды, хохот и шутки, эхом отлетавшие от каменных стен. Между ними ловко сновали служанки - кто с чистыми полотенцами, кто с ведрами воды. Мужчины при их приближении начинали шутить все более развязно, выставляться - кто-то начинал говорить девушкам сальности или пытался приласкать. Служанки отвечали на это по-разному - кто улыбался в ответ, кто бранился, кто игриво отбивался. Ни для кого - и для него тоже - не было секретом, что девицы, прислуживающие в богатых домах, часто зарабатывают, раздвигая ноги - как и трактирные служанки. Кто-то в итоге находил себе мужа, кто-то рожал бастарда или терял место, а кто-то просто получал удовольствие, особенно, если были деньги на лунный чай. Но он тогда, вместо того, чтобы участвовать в общем веселье или выбрать себе служаночку на ночь - на него они тоже бросали любопытные взгляды, что его изрядно удивило - занял угловую лохань и принялся отскабливать с себя грязь. Конечно, долго оставаться в одиночестве ему не пришлось - вездесущий Тормунд нашел его и там, и тут же начал с громовым хохотом рассказывать всем желающим про то, какой у него хрен и скольким бабам он им засадил.

    Так почему? Ответа на этот вопрос Сандор Клиган не находил. Да, жизнь в общине Рэя изменила его, но не сделала евнухом или любителем воздержания по примеру мейстеров и септонов. Возможно, дело было в приближающейся старости. Или в чем-то ином.
     
    Нянька, Mezzo-Soprano, Tanabell и 7 другим нравится это.
  4. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    3. Приготовления.


    - В покоях лорда Тириона должно быть много свечей. Он читает всю ночь.

    - Я слышал, что он пьет всю ночь.

    - Не только, мейстер Волкан. В любом случае - свечи.

    - Покои королевы уже почти готовы, миледи.

    - Хорошо.

    - Они рядом с покоями короля. Не кажется ли вам, леди Санса...

    - Что союз моего брата с королевой Дейенерис очень скоро из политического может перейти в брачный? Разумеется. Примирение Старков и Таргариенов, что может быть лучше.

    - Полагаете, он преклонит перед ней колено?

    - Если еще не сделал этого.

    - Что ж, возможно, это самое мудрое. Ваш предок король Торрхен Старк тоже покорился Эйегону Завоевателю. Многие осуждали его тогда, но ни одна деревня к северу от Рва Кейлин не была сожжена. Вы тоже присягнете ей, миледи?

    - Полагаю, выбор у меня невелик.

    - Да, боюсь, что так.

    Разговор сам собой прекратился, и мейcтер с коротким поклоном ушел выполнять ее

    Санса по привычке продолжала так же размашисто шагать по грязному двору, радуясь про себя, что приказала укоротить свои платья и плащи, пусть теперь лодыжки были открыты почти до неприличия, пока ее вдруг не пригвоздила к месту одна мысль - грустная и смешная одновременно. "До чего же я сейчас похожа на мать" - подумала она. Леди Кейтилин перед приездом короля Роберта так же все время ходила туда-сюда, совсем не обращая внимания на старшую дочь, так же подолгу советовалась с мейстером и стюардом, Санса даже выражение лица ее помнила - хмуро-озабоченное. Тогда приезд короля и королевы полностью изменил их жизнь - и Санса порой думала, что ее отец, будь он жив, дорого бы дал за то, чтобы Роберт Баратеон никогда не покидал столицу. Теперь приезд короля и королевы вновь сулит перемены тому, что осталось от семьи Старков - вот только какие?

    Спустя несколько наполненных хлопотами дней (ни Арья, ни Бран, разумеется, не принимали участия в ее заботах), вечером в своей спальне Санса позвала двух служанок и приказала им перебрать сундуки с одеждой - до этого у нее никак не доходили руки, но теперь нужно было выбрать достойный наряд для встречи Дейенерис Таргариен. Вороха платьев и штуки ткани выкладывались на широкую кровать. То, что принадлежало Миранде, любовнице Рамси Болтона, она приказала сжечь, а необъятные платья толстой Уолды Болтон - отдать бедным женщинам в Зимнем городке: из каждого такого платья можно было сделать по меньшей мере два. Наконец, дошел черед и до платьев ее матери - и при виде их Санса с трудом сглотнула комок в горле, ей казалось, что ткань до сих пор хранит ее прикосновения и запах. Она погладила каждое из них - лен, бархат, шерсть словно теплели под ее пальцами. Наконец, она выбрала одно - из густо-синего бархата с серебряной вышивкой. Судя по фасону, мать когда-то привезла его из Риверрана. Санса приложила платье к себе - судя по всему, оно придется ей впору, разве что в плечах придется немного расставить - но потом отложила. Для нынешних времен, когда зима близка, и обитатели Севера готовятся затянуть пояса - не говоря уже о войне, которую несет в ее дом драконья королева - нынешняя роскошь будет выглядеть плевком в глаза тех, кто ей служит. К тому же у платья был слишком глубокий вырез - Санса знала, что синий цвет оттенит ее рыжие волосы и подчеркнет белизну кожи, но он же привлечет к ней мужские взгляды - сальные, похотливые. Чувствуя, как внутри у нее все сворачивается в липкий тугой узел, она поспешно отложила платье, и вместо него взяла то, что сшила для себя на Стене - тоже бархатное, но более темное, тусклое и скромное, украшенное только вышитым на груди лютоволком. Да, оно вполне подойдет - и покажет королеве, что она на Севере.

    - Эдвина - негромко позвала она одну из женщин.

    - Да, миледи.

    - Почисти его как следует.

    - Слушаю, миледи.

    - Ты успеешь сделать это до приезда гостей?

    - Конечно, миледи.

    4. Придворные манеры


    В Винтерфелл они прибыли на рассвете. Все войско, конечно, в замок поместиться не могло - и дотракийцы, и Безупречные собирались разбить недалеко от Зимнего городка – туда же, по слухам, должны были подогнать повозки с едой и питьем от лорда Мандерли. Но его в числе, так сказать, приближенных (знать бы еще, что он под этим понимает) король позвал сопровождать его в замок. Хороша компания, нечего сказать - король-бастрад и бастард короля, вождь одичалых и лорд, отказавшийся от своего лордства - и он, сын рыцаря без места, земель и титула. Спасибо хоть меч да коня дали. Свой первый приезд в Винтерфелл он помнил так себе - но не мог не заметить, как поредели ряды Старков. Тогда их встречали семеро - лорд, леди и пятеро детей. Теперь осталось трое: та мелкая язва, которую он таскал за собой по всем Речным землям подросла и окончательно стала похожа на девицу, хоть и одевалась в дублет и бриджи. У пояса у нее все так же висел меч-иголочка. Калека на кресле - это, должно быть, тот пацан, что тогда упал с башни. И она - хозяйка Винтерфелла, леди Старк. Она изменилась меньше всех - разве что еще выросла и похорошела так, что смотреть было неловко. Разница с той вечно грустной девочкой в Красном замке была только одна - у этой на лице чувства было не больше, чем у каменной статуи. Вообще всех троих Старков, таких разных на вид объединяло одно - застывший ледяной взгляд, который делал их неприятно похожими на живых мертвецов.

    Приветствие было кратким и общим - кроме короля и королевы лично Санса Старк поздоровалась только с Бриенной Тарт, которая тут же по-хозяйски заняла место у нее за спиной. По остальным скользнула коротким быстрым взглядом, произнесла приличные случаю вежливые фразы и тут же отвернулась. Их - как и в прошлый раз - погнали в баню, мыться после долгой дороги. Здесь она была даже больше, чем в Белой гавани, но темнее - окошки были маленькие, под потолком, а вместо пригожих служанок - несколько мальчишек, бегавших туда-сюда с мылом и полотенцами. Разумеется, Тормунд и тут не дал ему спокойно помыться.

    - Да уж, поглядеть тут особо не на что - крякнул он, подсаживаясь к Клигану. - Леди, видать, не одобряет. Оно и понятно...

    - Ты о чем?

    - Да о муженьке ее поганом. Ты вообще в какой дыре торчал все это время, что о нем не слышал?

    - Хочешь что-нибудь сказать, Тормунд, так говори толком, а не хочешь - иди в пекло.

    - Когда наши взяли Винтерфелл, лорд Сноу его чуть не убил - она не дала. А сама приказала его связать и отвести на псарню, где он собак своих, на человечину натасканных, держал. А там выпустила из клеток, а сама смотрела, как его рвали.

    - За дело, я так думаю.

    - За дело, конечно. Я всего не знаю, но слыхал - мучил он ее знатно, как только умел, больной ублюдок. Впрочем, она, должно быть, уже оправилась.

    - Тебе откуда знать?

    - Оттуда, что, сколько у меня баб не было - тебе столько в жизнь не перетрахать. Я один раз на женщину посмотрю - и все про нее знаю. Вот и про леди тоже - сверху ледок, внутри медок. Повезет тому счастливчику, который ее разогреет.

    - Ты смотри, как бы твоя зазноба не узнала, что ты к леди яйца подкатываешь - останешься и без них, и без хрена своего знаменитого.


    ***


    На пиру его посадили выше солонки - он удивился этому, но не сильно, все к тому и шло. За едой он говорил мало, больше слушал разговоры. Говорили вокруг, главным образом, о грядущей войне - насколько страшен враг, трудно ли будет его победить, помогут ли им драконы. "Никто из вас, идиотов, не был там" - думал Клиган, поглощая жареную баранину. - "Никто не видел их - Белых ходоков, мертвяков с синими глазами, не видел драконий огонь. Ни хрена вы не знаете". Временами он поглядывал на высокий стол. Санса Старк сидела рядом с королем и все с тем же каменным лицом медленными глотками отпивала вино. О ней он тоже думал. Что с ней стало? Что такого делал с ней этот Рамси Болтон, что она придумала ему такую страшную казнь? Не то что бы он ее не понимал... Может быть, даже лучше многих в этом зале. Но именно поэтому при каждом взгляде на нее внутри рождалась горечь: выходит, все было зря. Зря он не дал ей убить Джоффри много лет назад, зря спас от насильников во время бунта и от гнева Джоффри в день именин... Боги все равно ее не пощадили.

    Пир близился к концу: голод и жажда сменились сытостью и довольством. Люди рыгали, вытирали бороды, сыто крякали. В этот миг леди Санса встала и хлопнула в ладоши. Из какого-то угла вылез человек с арфой, сел так, чтобы его все видели, и заиграл. "Надо же, и менестреля откуда-то вытащила" - подумал Сандор. Тот пел долго - старинные баллады о Таргариенах - Эйегоне Завоевателе, Джейехерисе Старом короле, Эйегоне Невероятном, потом баллады о северянах - Веке героев, Первых людях, Брандоне Строителе. "Умная девочка" - похвалил он про себя. Вот только осталось ли в ней что-то, кроме ума?

    Санса снова встала.

    - Благодарю вас, Микель. Теперь сыграйте нам что-нибудь для танцев.

    Королева наклонилась к ней и что-то сказала, Санса ответила громче:

    - Не волнуйтесь, ваша милость, мы станцуем здесь самые простые танцы.

    После ее слов в одну линию выстроились все женщины, которые могли танцевать - сама леди, три незнакомых ему северянки, одна совсем еще ребенок, остальные - служанки. С краю встала смуглая курчавая девица, что стояла за спиной королевы весь пир. Напротив них - мужчины, и кавалеров было куда больше дам. Танцы и правда были самые простые, леди Старк танцевала все с той же ледяной маской на лице - но в воздухе все равно запахло похотью.

    - Последний танец - объявила хозяйка Винтерфелла. - По старой северной традиции каждая дама сама выбирает себе кавалера.

    Сандор подлил себе еще вина и отвернулся. За своей спиной он слышал толкотню и возгласы - мужчины загораживали девушкам проход и тянули руки, уговаривая выбрать именно его. Неожиданно кто-то пихнул его локтем в бок - Тормунд, кто же еще. "Обернись" - прошипел он ему в ухо. Он обернулся - и увидел рядом с собой Сансу Старк, которая протягивала ему руку.

    - Окажите мне честь, милорд.

    Вместо ответа он смерил ее долгим взглядом - от макушки до пяток и обратно - а потом встал и взял протянутую руку в свою. Пьян он или нет, стар или нет, дурак или нет - ноги его двигались как положено. На очередной фигуре, где они должны были медленно двигаться по кругу, касаясь ладоней друг друга, он мрачно уставился на нее. Санса отвела взгляд, но снизошла до объяснений:

    - Мне нужно было кого-то пригласить, а мой брат король с самого детства обнаруживал прискорбное отсутствие способностей к танцам.

    - А во мне вы, значит, угадали прирожденного танцора.

    - В любом случае я не прогадала.

    - И все же зачем?

    - Может быть, чтобы показать своим знаменосцам, что я доверяю бывшему Псу Ланнистеров. А может быть потому, что вы один из немногих, кто подходит мне по росту.

    - Вы забыли, что я хорошо чую чужую ложь.

    - А вы не заметили, что я стала лгать лучше, чем раньше. В любом случае, не все ли вам равно? Может быть, вы будете просто наслаждаться танцем с леди Винтерфелла и оставите попытки напугать меня?

    Он замолчал и продолжил танец - как назло, длинный, а его раздражение росло. Сколько лет он о ней не вспоминал и спал спокойно - и вот пожалуйста. Седьмое пекло.
     
    Нянька, Lorrena, Mezzo-Soprano и 10 другим нравится это.
  5. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    5. Встреча на лестнице.

    Ах, как весело! Она давно так не веселилась. Вернее будет сказать, что она давно не веселилась вовсе. Санса не поняла, когда именно ей пришла в голову мысль пригласить на последний танец одного из тех, кто ходил с Джоном за Стену, и только сделав шаг к столу она поняла, кого она хочет пригласить. Почему - она не знала, и решила об этом не думать. Разумеется, она узнала Пса - он из тех людей, которых трудно забыть. Узнала - и не обрадовалась, он был для нее призраком того прошлого, к которому она не хотела возвращаться. Но потом пришли и другие воспоминания - о тусклой и незаметной, точно плохо начищенная посуда, доброте этого человека: о белом плаще, укрывшем ее плечи, когда Джоффри приказал избить ее в тронном зале; о руке, остановившей ее от того, чтобы сбросить его в ров; о кишках, которые вывалились из живота человека, который хотел ее изнасиловать. В конце концов, все это оказалось зря... Но кто из них тогда об этом знал?

    Протягивая ему руку она рисковала - вдруг он не умеет танцевать или грубо откажет ей? Но ничего от этого не случилось - танцевал он достаточно хорошо для человека, чья работа - убивать. В тех фигурах, когда нужно было брать ее за руку или обнимать за талию, он не позволял себе лишнего, как другие мужчины, танцевавшие с ними. Ему, кажется, было все равно, что она молода и красива, и это ее успокаивало, позволяло продолжать шутить и улыбаться, несмотря на склизкий комок внутри, несмотря на то, что предсмертное пророчество ее мужа оказалось правдой, более ужасной, чем она могла себе вообразить. И вопреки всему ей было весело даже сейчас - и, как всегда, шагая по коридору со свечой в руке к себе в спальню, Санса улыбалась и чувствовала, что щеки у нее горят.

    Но спустя несколько дней от веселья не осталось и следа. Замок наводнили чужеземцы, забот у нее стало больше, но самое главное - она видела, что Джон (который оказался и не Джоном вовсе - это ей еще предстояло усвоить и принять) отдаляется от нее. Конечно, ее звали на военные советы, и вежливо слушали, когда она говорила, но Санса не могла не ощущать себя с каждым разом все более лишней в обществе королевы Дейенерис, Джона-Эйегона, лорда Тириона - хотя тот был с ней учтивее прочих, и, хвала всем богам, заверил ее в том, что их брак признан недействительным, - и даже мейстера Волкана. В ней снова видели снова всего лишь женщину, чей долг - заботиться о столах и постелях. "И рожать детей" - но эту мысль она упорно гнала от себя, хотя понимала, что желанной свободы ей осталось недолго.

    Сегодня ей опять не спалось. И чаша вина с пряностями не помогла. Санса уже почти подошла к двери кухни, чтобы налить себе еще, но остановилась. "Ну нет - в этом я на нее походить не хочу" - с этой мыслью она снова вернулась к себе, но вместо того, чтобы лечь в постель, она накинула теплый плащ и вышла во двор. Свежий ночной воздух поможет ей заснуть, а если нет - что ж, она зажжет свечу и будет сидеть над книгами, пока ее не сморит от усталости. На внешнюю стену она не пошла - там были стражники, а ей хотелось побыть одной. Но на внутренних переходах между разными частями замка обычно никого не было. Она медленно поднималась по лестнице на одну из старых необитаемых башен, когда откуда-то сбоку выскочила тень, и она врезалась в нее. Тень схватила ее за руку так, что стало больно, и знакомый голос произнес:

    - С этих ступеней падать долго, миледи. Хотите убить нас обоих?

    - Что вы здесь делаете?

    - Могу спросить вас о том же.

    - Я в своем доме.

    - А я стоял в дозоре по приказу вашего брата. Меня сменили, и я решил пройтись по замку.

    - Зачем?

    - Война у нас на пороге. Лучше знать место, в котором, возможно, придется сражаться. Я ответил на ваш вопрос?

    - Да, милорд.

    - Я не лорд. И все еще не сир.

    - Как же мне вас называть?

    - Леди собралась вести со мной разговоры?

    - Мы уже разговариваем. Я хозяйка, вы мой гость, невежливо будет никак к вам не обращаться.

    - Плевать мне на вашу вежливость. Если хотите, можете звать меня по имени.

    - Когда-то вы звались Псом.

    - Больше нет.

    - Почему?

    - Долгая история.

    - Вы спрашивали, что я тут делаю? Я не могу заснуть, вышла прогуляться. И я не прочь послушать вашу историю.

    - В другой раз. Лучше скажите мне, что это за башня?

    - Разрушенная.

    - Это я вижу.

    - Вы не поняли - это ее название. Когда-то в нее ударила молния, и верх башни обрушился. Восстанавливать ее не стали.

    Она подошла к окну, спиной ощущая его присутствие и с удивлением заметила, что в ее напряжении не было страха. Больше того - темнота придала ей смелости, и она вдруг заговорила о другом.

    - Я так и не поблагодарила вас.

    - За что?

    - За то, что вы предлагали увезти меня из Королевской гавани.

    - Не стоит. Я был пьян и нес невесть что. Вдвоем нас бы поймали дней через десять, мою голову насадили бы на пику, а тебя бы Джоффри измордовал так, что смерть начала бы казаться избавлением.

    - Возможно. А возможно мы добрались бы до Риверрана...

    - И ты бы попала на Красную свадьбу в Близнецах. Так что лучше порадуйся, что тебя там не было, и ты до сих пор жива.

    - Я не уверена, что этому всегда нужно радоваться.

    - Я тоже думал так раньше.

    - Что же заставило вас измениться?

    - Один человек.

    Санса молча смотрела в ночное небо и ждала. Наконец, он заговорил снова.

    - Когда твоя сестрица бросила меня у Трезубца...

    - Она вас бросила?

    - Она что, тебе не рассказывала? Да, я ее похитил и собирался сплавить кому-нибудь за выкуп, но не вышло. Нас нашла твоя полоумная баба-рыцарь, началась драка, я рухнул с обрыва, твоя сестра забрала мои деньги и оставила меня подыхать. Меня там нашел один человек, септон - не похожий на этих жирных евнухов, что служат в септе Бейелора - он пил, ругался как сапожник... Неважно. Он меня нашел, вылечил и поселил в своей общине. Они... Мы строили септу в одном тихом месте. Но клятое Братство без знамен нашло нас. Они убили всех, и его тоже. Зачем я вообще тебе об этом рассказываю?

    - Наверное потому, что я вас слушаю.

    - В общем, он был моим другом, вот и все. Миледи еще нос себе не отморозила?

    - Миледи интересно узнать, что было дальше.

    - Дальше я наткнулся на Берика и Тороса, они позвали меня на Север, на Стене я встретился с вашим братом, и мы пошли добывать мертвяка, ну а теперь я здесь - в его войске. Охраняю Винтерфелл. Я удовлетворил ваше любопытство?

    - Вы не ответили на вопрос, почему теперь хотите жить.

    Он снова замолчал, и молчал так долго, что Санса обернулась и посмотрела на Сандора Клигана. Он подошел к соседнему окну, и в слабом свете луны и факелов на стенах замка был виден его профиль - она вдруг заметила, что у него сломан нос. Она вздохнула и сказала:

    - Что ж, не буду вас допрашивать. Не проводите ли меня в мои покои?

    Темная фигура молча кивнула, и они отправились назад.

    Санса шла впереди, он позади, спиной она все так же ощущала его присутствие, и чем ближе подходили они к ее спальне, тем меньше ей хотелось его отпускать. Присутствие этого человека приносило странное облегчение - то ли потому, что он был одним из немногих, кто знал о ее жизни в Королевской гавани, кто помнил ту, прежнюю Сансу, то ли еще почему-то. Вот они уже и у двери. Она взялась за кольцо, толкнула тяжелую створку - и вдруг обернулась. Потупившись, она заговорила быстро и тихо:

    - Я... Я не могу спать. Мейстер Волкан дает мне снадобья, но они не помогают, как и вино - я знаю, что можно выпить больше, но...

    - Чем больше пьешь, тем больше хочется. Знаю я это дерьмо - перебил ее Клиган. Он стоял, опершись рукой о косяк, и нависая над ней всем своим огромным ростом.

    - Да. Мне все время холодно. Я не могу согреться. Мне нужна помощь - ваша помощь.

    - И чем я могу помочь?

    - Лягте со мной. Только на эту ночь. Просто разделите со мной постель, вам не нужно ничего делать, просто проспите эту ночь со мной, пожалуйста - Слова рвались из нее уже помимо воли, Санса не узнавала своего голоса - он сделался жалким и дрожащим. А огромная мужская фигура перед ней оставалась все такой же темной, неподвижной и безмолвной.

    - Значит, лечь с тобой в постель? Просто проспать эту ночь и все?

    - Д-да. - ну вот, еще немного, и она расплачется. Санса усилием воли загнала слезы назад. Она должна сохранить хотя бы остатки гордости.

    - Никогда не слышал о таком снотворном. Хорошо, миледи. Я сделаю, как вы просите.

    6. В постели с волком

    Пробуждение у него было что надо - они лежали лицом друг к другу, соприкасаясь руками и коленями, а ее лицо было так близко, что он мог пересчитать ее ресницы, и слышал запах ее дыхания, кисловатого со сна. Боги точно услышали его мысли о шлюхах и вместо них в насмешку послали ему ночь с одной из самых красивых женщин Семи королевств - и за всю эту ночь он ее пальцем не тронул. Зато теперь она была близко - слишком близко, его тело пробудилось быстрее головы и тут же ответило на эту близость. "Надо уходить, пока я держу себя в руках" - подумал он почти спокойно, и медленно, чтобы не разбудить Сансу, перекатился на другой бок, сел и стал натягивать бриджи.

    Он был почти одет, когда за спиной послышался шорох.

    - Доброе утро, Сандор.

    - Доброе утро, миледи - ответил он не оборачиваясь.

    - Спасибо вам - я выспалась впервые за очень долгое время.

    - И тебе спасибо - тут он уже обернулся - спать в мягкой и чистой постели всяко лучше, чем в общем зале на скамье, где храпят и пердят сотни мужиков.

    - В таком случае, эта постель ваша - быстро ответила она. И посмотрела ему прямо в глаза - спокойно, не краснея.

    - Не боитесь, что ваши слова поймут неверно?

    - Вы - нет.

    - Ну и зря.

    - Одно мое слово - и моя сестра убьет вас во сне.

    - Хорошая ложь - он оскалился - Но ты забыла, что я ее знаю. Ты не приказываешь своей сестре, Санса. В любом случае - спасибо за предложение. Я подумаю. А сейчас мне пора.

    - Подождите...

    - Что - не хочешь, чтобы меня кто-нибудь увидел?

    - Нет, мне это все равно. О моей невинности переживать в любом случае переживать уже поздно. - Ее изменившийся голос не укрылся от него, но он подавил порыв остаться, разговорить ее, вытянуть из нее все то, что она носила в себе - нет, сейчас точно не время. Поэтому он просто оделся и вышел. Случайно или нет, но коридор оказался пуст. Он шел в задумчивости, и, должно быть, поэтому едва успел заметить серую тень сбоку, а миг спустя ему под ребра уперлось острие клинка.

    - Что, пришла закончить начатое? Вычеркнуть еще одно имя из твоего списка?

    - Тебя в нем больше нет. И списка больше нет.

    - Надо же. Тогда какого хрена тебе от меня надо, волчонок?

    Kлинок сильнее вдавился в тело.

    - Если ты причинишь моей сестре боль, я тебя убью.

    - Я что, похож на того, кто может причинить боль твоей сестре?

    - Именно.

    Арья исчезла так же быстро и незаметно, как появилась, а Клиган, ощутив вдруг сильнейший голод, ускорил шаги в сторону большого зала. Боль - как же. Да она сама кому хочешь боль причинит. И ему - в первую очередь.
     
    Нянька, Mezzo-Soprano, Tanabell и 8 другим нравится это.
  6. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    7. Кто чего хочет


    В жизни Сансы наступило странное время - ее жизнь как будто раздвоилась. Днем она была все той же хозяйкой Винтерфелла в глухом платье, несущей на своих плечах весь груз ежедневных забот. Ночью, сбросив одежду, она словно сбрасывала броню, и из нее вырывалось на волю слабое дрожащее существо, которое цеплялось за каждую кроху тепла и защиты, что давал ей огромный угрюмый уродливый мужчина, годившийся ей в отцы. Каждый вечер он приходил, и каждое утро уходил, оставляя после себя смятые простыни и ощущение тепла там, где их тела соприкасались во сне.

    Она теперь крепко спала, забыла о вине по вечерам и хотела только одного - чтобы это не кончалось. Чего хотел он - она не знала и не спрашивала. Но чем дальше, тем сильнее ее мучила тревога. Санса не боялась, что кто-нибудь обнаружит их и разболтает, не боялась сплетен и осуждения. Она боялась... Сама не знала, чего. Может его молчаливости, а может того, что он вел себя не так, как другие мужчины. Если бы он попытался нарушить их негласный уговор или стал бы ее домогаться, она бы знала, что делать - но в том-то и дело, что он не пытался. Какими бы тесными ни были их случайные объятия утром, он неизменно одевался и уходил, делая вид, что ничего не замечает - или и правда не замечал.

    Каждый вечер Санса давала себе зарок поговорить с ним - и каждое утро на нее нападала немота. Она злилась на себя - ведет себя как глупая изнеженная девочка - но ничего не могла поделать. А война все ближе - скоро они выступят, он уйдет, и ей останутся только бесконечные вопросы и холодная постель. "Чего ты хочешь, Санса?" - строгим насмешливым голосом Арьи спрашивала она сама себя. Ответа не было. Открыться и посоветоваться - но с кем? С той же Арьей? Смешно. С Бриенной? Нет, она не будет смущать честную, прямолинейную и неопытную леди-рыцаря. С королевой? С ней Санса так и не сблизилась. С Браном? От этой мысли ее передернуло. Выходило, что только с ним самим.

    Случай представился скорее, чем она ожидала. Очередным утром, когда он проснулся, осторожно вытащил свою руку из-под ее головы и отодвинулся, Санса тоже проснулась - и, против обыкновения, положила руку ему на локоть. Сандор обернулся и вопросительно взглянул на нее, но ничего не сказал. Санса тоже молчала, вглядываясь в его лицо, точно ища в нем что-то. Он двинулся, точно собираясь уйти но потом вздохнул и сел на постели лицом к ней, показывая, что готов слушать. Санса водила пальцем по смятой простыне, не зная, с чего начать. Наконец, решилась:

    - Вам, наверное, все это кажется странным.

    - Да.

    - И все же вы продолжаете приходить.

    - Как видишь.

    - Почему?

    Он снова вздохнул и посмотрел в сторону, а затем опять на нее, слегка склонив голову набок и нахмурясь.

    - А почему ты предложила мне это? И почему именно мне?

    - Я не знаю - почти прошептала Санса. Говорить правду, открываться было мучительно, но она продолжила. - Я правда не знаю... Сандор. Все спрашиваю себя - но ответа нет. Возможно я не узнаю никогда, и, умирая, буду все так же спрашивать себя. Знаю одно - без вас мне плохо. А с вами я становлюсь как будто сильнее.

    - Разве ты слабая? – Он вдруг наклонился и уверенным жестом взял ее за подбородок, поднимая ее лицо кверху. – Я знаю, что ты сделала со своим ублюдочным муженьком.

    Санса вывернулась и снова опустила голову.

    - Я не хочу говорить об этом - голос звучал глухо.

    - Хорошо. Но я хочу знать, чего ты хочешь от меня.

    Она молча покачала головой.

    - Я приду к тебе снова, когда ты будешь знать ответ. - С этими словами он встал с кровати.

    Вот тут она испугалась, страх накатил на нее неожиданно и резко, как волна холодной воды.

    - Нет, не уходите. Если вы хотите меня, то...

    Он развернулся и снова наклонился над ней - теперь в его взгляде не было ни капли равнодушия. Наоборот, его темные глаза горели огнем.

    - Лучше я скажу, чего не хочу - чтобы ты продавала себя и делала что-то против своей воли. Не унижай себя этими играми, Пташка. Я приду сегодня - и буду приходить каждую ночь. Но и ты мне кое-что пообещай. Я хочу, чтобы ты была честной со мной. Не хочешь говорить правду - молчи. Но никакой лжи.


    8. И кто чего не хочет


    Первые несколько дней Клигану было даже весело, еще бы, такое развлечение в однообразной, и одновременно полной напряженного ожидания гарнизонной жизни - но потом стало не до смеха. Разумеется, он пришел тем же вечером, про себя слегка посмеиваясь над собственными же опасениями, что его все-таки кто-нибудь увидит. И правда смешно - после всего, что было в его жизни, бояться быть найденным в женской постели. Ритуал изо дня в день оставался неизменным. Он стучал, ему открывали, приветствуя в лучшем случае кивком, затем они оба раздевались и ложились с краев огромного ложа, не касаясь друг друга. Но утра были другими: каждый раз они просыпались в объятиях друг друга, все более тесных. То он находил ее голову на своей груди, а волосы щекотали рот и нос, то ее ногу - на своем бедре или свою руку - на ее груди. Как правило, он просыпался первым и начинал одеваться, вслед за ним просыпалась Санса в одной сорочке провожала его до двери, они так же молча кивали друг другу и расставались до вечера. Днем каждый был занят своим делом и своими мыслями, но его мысли все чаще останавливались на ней. Что, седьмое пекло, происходит - с ней, с ним, вообще? Долго так продолжаться не могло, он это знал - значит, придется все-таки вытрясти из нее хоть какую-то правду.


    ***


    "Если вы хотите меня..." - сказала она чуть ли не с сомнением. Седьмое пекло, она еще спрашивает! Даже если бы он не знал ее в Королевской гавани, то уж точно захотел бы сейчас, увидев ее в Винтерфелле. И дело было не только в красоте, нет. Было в ней что-то, что запало ему в душу, да так глубоко, что за все эти годы не вытравилось.

    То, что началось как невинное, что, впрочем, еще вопрос, развлечение, начинало превращаться в какую-то противоестественную игру. От того, как легко и естественно она ложилась с ним в постель, а потом делала вид, что не замечает, как они просыпаются, прижавшись друг к другу, ему начинало казаться, что он сходит с ума... Вот только этого в жизни не хватало. И посоветоваться не с кем - не с Тормундом же, в самом деле. У этого красавца дерьмо в заднице не держится, что знает он - знает весь Винтерфелл, а он не для того таскался за Стену, чтобы король Севера (или кто он теперь) срубил ему голову за бесчестье сестры. Конечно, можно просто делать вид, что ничего не происходит, а там уже они выступят в поход, он сдохнет в битве, прихватив с собой побольше мертвяков, и все. Но уезжать от нее вот так - от этой мысли в нем рождалось что-то, похожее на боль.

    В тот последний разговор он наконец увидел, как ледяная маска на ее лице дала трещину, и уцепился за эту крошечную надежду - вот только на что он собственно надеется? Целый день он только и думал, что об этом. Сегодняшняя ночь изменит между ними все - и либо из этого выйдет... что-то, либо все окончательно пойдет в пекло. Уже поздно вечером, по дороге в ее спальню, Сандор пообещал себе, что при любом исходе как следует напьется. Может быть даже Тормунда позовет.
     
    Нянька, Mezzo-Soprano, Tanabell и 8 другим нравится это.
  7. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    9. Перед смертью не надышишься(?)


    После того разговора Санса весь день с трудом могла думать о делах. Все ее мысли занимала предстоящая ночь. Она понимала, что их молчаливому соглашению пришел конец, все изменилось. Между ней и этим человеком образовалась связь, для которой она не могла подобрать названия. Не любовь, не страсть, не дружба, не союз, не вражда, не кровное родство, не служба или власть. Может быть, близость? Санса повела плечами, прогоняя внезапную дрожь. Сандор Клиган был последним человеком на свете, о ком она могла бы предположить подобное - но тем не менее, так и было. И что делать теперь с этой близостью, она не знала. А делать что-то придется - она все это начала, ей и отвечать.

    Собственно говоря, выходов было всего два - либо прекратить эту странную связь одним махом, либо превратить ее во что-то другое. Мысль о первом решении рождала в ней тоску и какую-то детскую жадность - "мое-не-отдам!", а мысль о втором - липкий страх, который был ее вечным спутником, но до встречи с ним по большей части держался где-то в глубине то ли разума, то ли души, а теперь вдруг всколыхнулся в ней с десятикратной силой. Чего она боялась? Боли, отвращения, того, что все обернется унизительной пыткой? Или того, что он, как и большинство мужчин, считал, таких как она "порчеными", грязными, оскверненными?

    Санса успокаивала себя тем, что до того Клиган до того ни словом, ни взглядом, ни жестом никак не показал, что думает о ней подобным образом. Но она-то знала его сдержанность и умение владеть собой - и кто знает, что там, под этим высоким лбом и хмурыми глазами под густыми бровями? "А что в глубине тебя?" - задала она следующий вопрос. Холодная неуютная тьма? Кровавая радость мести, мерзкое удовлетворение от чужой страшной смерти? Клубок черноты - небольшой, но никуда не исчезнувший со временем? Та самая часть Рамси, о которой он ей с глумливой улыбочкой сказал перед тем, как собаки начали рвать его? Почувствовав подступающую к горлу жгучую струю рвоты, Санса сглотнула и отпила вина, и чуть не поперхнулась, когда в дверь постучали.

    С трудом держа себя в руках, она открыла. Внешне в нем со вчерашнего дня не изменилось - почти. Только взгляд вместо хмуро-спокойного, как у старого, видавшего виды волкодава, стал пытливым, ищущим – словно он хотел забраться не столько под одежду ей, сколько в душу. Санса, разрываясь между желанием подчиниться этому взгляду (а может и не только ему), и желанием закрыться от него, встретила гостя кивком и отступила в сторону. Но вместо того, чтобы начать раздеваться, она села на постель и, теребя в руках кончик тяжелой цепи - единственного своего украшения - поняла, что не знает, с чего начать разговор.

    Мазнув по ней взглядом, Клиган прошел к столу, сев, вытянув длинные ноги, взял второй кубок, отпил и посмотрел на нее.

    - Я пришел, миледи.

    - Да... милорд.

    - Вот наградите меня лордством, тогда и буду лорд. А пока...

    - Я знаю - с ноткой раздражения перебила она. - Звать вас по имени.

    - Думаю, нам пора поговорить, Санса. - Его голос стал ниже, тише и как будто мягче. - Что происходит?

    - Я не знаю - ответила она так же тихо и упрямо.

    - Врешь. Ты знаешь, но не хочешь говорить об этом. Или не можешь. Я зря пугал тебя тем, что не приду больше - это тоже была ложь. Мне эти ночи так же нужны, как и тебе. Могу сказать почему, раз уж ты боишься.

    Санса, снова сглотнув, посмотрела на него, и усилием воли оставила цепочку в покое.

    - Я слушаю, Сандор.

    Он поставил чашу на стол с легким стуком, подобрал ноги и оперся локтями о колени, глядя на нее совсем другим взглядом - тяжелым, мужским, полным вожделения. Желание закрыться и спрятаться стало в ней почти невыносимым. Почему она сидит здесь, почему не прогонит его, не запретит ему показываться ей на глаза?

    - Я пришел к тебе потому, что ты мне нужна. Хрен его знает почему - но нужна. И я хочу тебя. Давно такого не было - я думал, что и не будет, по правде говоря. А еще я зачем-то нужен тебе. Но об этом уже ты мне скажи.

    - Но вы... Но ты никогда не...

    - Не пытался тебя трахнуть? Не путай меня со своим ублюдочным муженьком или с моим старшим братом. Я либо плачу, либо беру то, что дают по доброй воле.

    - И ты хочешь взять меня?

    - Чтоб мне сдохнуть - да. - Еще один взгляд исподлобья, тяжелый и горячий, будто закипающая смола.

    Санса замолчала, глядя на носки сапожек, виднеющиеся из-под края подола. Внутри у нее зрело решение - глупое, отчаянное, возможно, ошибочное, могущее погубить ее окончательно. Но если все они могут умереть, и очень скоро - то есть ли разница?

    - Хорошо. - Она резко кивнула и встала. - Хорошо. - Дергаными движениями он стащила перчатки - кожа прилипала к вспотевшим ладоням - и начала распускать шнуровку платья, одновременно пытаясь стащить с себя сапожки.

    Он встал - медленно, плавно - подошел к ней, положил на плечи тяжелые теплые руки, подождал, пока она поднимет на него взгляд.

    - Постой, девочка. Ты не ответила мне на один вопрос. Чего хочешь ты?

    - Ты сказал, что я могу молчать, если не хочу говорить правду. Так вот - я не хочу.

    - Сказал, да. Но сейчас не время молчания и уверток. Я не буду трахать тебя против твоего желания.

    - А что, когда женщина раздевается - это не ответ?

    - Шлюха тоже раздевается, когда кладешь монету на стол, но только последний идиот поверит, что она его взаправду хочет. Ты не шлюха, я тебе не платил, ты ничего мне не должна, а потому ответь на вопрос: Чего ты хочешь?

    Санса замерла - пальцы путались в завязках, она избегала взгляда, который стал почти осязаемым. Внутри нее поднималась волна злости - ну почему он все портит, неужели он не может либо сделать то, что нужно, либо молча уйти? Зачем эти вопросы? Она прекрасно обходилась без них все эти ночи. Тяжелые ладони давили на плечи. Поддавшись злости, она вывернулась и отошла, глядя на него почти с ненавистью, желая то ли наброситься на него, то ли разрыдаться. Напряжение нарастало.

    - Чего ты хочешь, Санса? - повторил он вопрос почти спокойно, но теперь в низком голосе звучал скрытый гнев, отголосок той ненависти, что двигала тем человеком, которого она знала по Королевской гавани.

    - Не знаю! - почти выкрикнула она, теряя терпение. - Зачем ты меня мучаешь?

    - Ты сама себя мучаешь.

    - Что ты знаешь обо мне! Что ты вообще знаешь?

    - Достаточно. И о тебе тоже. Знаю, что с тобой сделали, знаю, что ты сделала в ответ. Знаю, каково жить с ненавистью - и об этом уж точно побольше тебя. Знаю, как легко стать мертвецом уже при жизни, и никакие сраные Белые ходоки тут не нужны. Поэтому я тут вожусь с тобой, а не трахаю послушную и пригожую шлюху в ближайшем борделе.

    - И я должна быть благодарна? - Санса призвала на помощь всю свою холодность.

    - Ничего ты мне не должна. А вот себе - да. Иначе ты бы меня не позвала греть тебе постель.

    Санса снова прошла к столу, сделала большой глоток уже остывшего вина. На голодный желудок в голове слегка зашумело. Этот человек как всегда, говорил ей правду - не щадя ее, не делая вид, что мир лучше, чем он есть. Поэтому она и потянулась к нему безотчетно в ту первую ночь. Он прав, во всем прав - без ответа на этот вопрос все, что произойдет в этой спальне, будет насилием - только насильником будет она сама.

    Она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

    - Ты хочешь знать, чего я хочу? Хорошо.


    10. Bene venebatur!


    Седьмое пекло, он и не подозревал, что от простого разговора устаешь, как после целого дня битвы. До этого с ним подобное было только раз - когда Рэй тонко, как ювелир золотую проволоку, тянул из него душу - и вытянул-таки все до донышка, старый хрыч. А теперь ему самому пришлось делать то же самое с ней. Но оно того стоило, видят боги, стоило. Когда она, наконец, сумела выдавить из себя честный ответ, то разрыдалась - в голос, тяжело и надсадно, будто на похоронах. Тут уж ему ничего не оставалось как подойти, обнять, прижать к себе, гладить по спине и ждать, заставляя себя стоять спокойно и не сдерживать себя. Слишком долго у него никого не было, слишком близко она была, слишком остро он ощущал ее - всем телом. Еще немного - и он либо сбежит обливаться ледяной водой из колодца, либо потащит ее в постель, не дожидаясь, пока она сама этого захочет. Сандор не хотел ни первого, ни второго. Насчет своих любовных талантов он не обольщался - какие уж тут таланты, когда всю жизнь по борделям и трактирам, а за звонкую монету любая будет стонать и извиваться. Но сделать так, чтобы ей было хотя бы не больно и не страшно - это он может. Хотя бы попробовать.

    И ему это удалось. Когда, перестав плакать, она вдруг потянулась и поцеловала его в щеку, он с трудом сдержался от того, чтобы прижать ее к себе посильнее. Но Санса, глядя на него без улыбки, почти мрачно, взяла его за руку и потянула к постели. Там, наконец, он сделал то, о чем мечтал - где-то, в самой глубине души, эта мечта жила если не с самой первой их встречи, то уж точно с Королевской гавани - запустил руки в эти роскошные рыжие пряди, пропуская их между пальцами. Когда он сдвинул ладони вперед и обхватил ими ее лицо, она вдруг положила свои руки поверх, и, посмотрев ему прямо в глаза, сказала тихо:

    - Ты не обидишь меня. - Еще одно воспоминание, пароль, известный только им двоим.

    - Нет, Пташка, я тебя не обижу - ответил он и поцеловал ее.


    ***


    Клиган отпил вина из кожаной фляги и вытер губы рукой. Никакого Тормунда, он, конечно, искать не пошел, более того - сам сбежал ото всех сюда, в Разрушенную башню. И уж конечно он не собирался никому рассказывать о том, что он делал спальне леди Винтерфелла - не из-за Сансы, а из-за себя. Почувствовав, что щеки обдало жаром, он сердито отхлебнул вино снова и нахмурился. Да что с ним такое, седьмое пекло? Здоровый мужик уже, а смущается как мальчишка при одном воспоминании о прошедшей ночи.


    ***


    Целоваться она не умела совершенно, более того - довольно быстро отстранилась и снова посмотрела на него этим своим холодным взглядом - но теперь за ним ему почудилась мольба. Он слегка вздохнул - он-то как раз был не прочь продолжить с поцелуями - но не стал напирать, а вместо этого раздел ее до нижней сорочки, но на попытку снять и ее, Санса покачала головой. "Позже" - беззвучно произнесли ее губы. Ну ладно - позже так позже. В конце концов, напомнил себе Клиган, хотел бы по-другому - пошел бы в бордель. Но он не в борделе, а здесь, с этой холодной, несчастной и изломанной женщиной - то ли что бы ее спасти, то ли что бы спастись самому, а может быть, чтобы просто забыться перед надвигающейся на них белой холодной смертью.

    Они легли в постель, и там уже его руки начали свое путешествие по ее телу - неторопливо, основательно, сдерживая тот огонь, который давно уже разгорелся внутри. Сначала Санса и правда показалась ему похожей на каменную статую - застывшая, холодная, напряженная, она настороженно следила за ним взглядом, точно ожидая подвоха или удара. Но постепенно она начала оттаивать: ее тело становилось все более теплым, мягким, податливым, дыхание участилось, настороженность во взгляде почти пропала, и, наконец - вот она, первая победа - осторожно потянулась сама обнять его.

    Это было сигналом - все так же медленно и осторожно, точно подкарауливая редкого и пугливого зверя, он стал подбираться к главному. В итоге все оказалось гораздо лучше, чем он себе представлял, хотя и слишком быстро. Каково было ей – понять было сложнее, и что означали две слезинки в уголках глаз – тоже. В любом случае, заснула она, положив голову ему на грудь.

    Впрочем, он надеялся, что одним разом все не ограничится – хотя с нее и такое станется. Готов ли он к тому, что сегодня вечером ему не откроют дверь, вышвырнут вон, возненавидят? Клиган сделал еще один глоток. Ответа не было. Возможно, так и будет, возможно, он для нее всего лишь инструмент или лекарство, как зелье мейстера или кипящее вино для ран – разве не с этого все началось? Да даже если и так – жалел ли он? Вот на это ответ у него был: нет, не жалел. Ни об одном миге из того времени, что он провел в ее спальне и уже точно не о минувшей ночи. И, предложи ему кто выбирать – он снова выбрал бы так же.
     
    Нянька, Mezzo-Soprano, Tanabell и 8 другим нравится это.
  8. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    11. Привилегия леди

    Оказывается, засыпать в объятиях мужчины довольно приятно. А то, что было до – может быть не ужасом, мучением, суть которого – даже не сама боль, а ее постоянное ожидание – а чем-то другим. Нельзя сказать, чтобы ей было хорошо, но этого она и не ждала. Как она сказала тогда – «Я не хочу умирать, не узнав, как это бывает по-другому». Что ж – вот она и узнала. Узнала, что это такое, когда мужчина, который ложится с тобой в постель не для того, чтобы причинить боль и утвердить свою власть и даже не для того, чтобы удовлетворить свою похоть – хотя в его желании она не сомневалась. И, несмотря на отсутствие того удовольствия, о котором она только слышала, но никогда не испытывала сама, это все равно была лучшая ночь в ее жизни за очень, очень долгое время. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждое движение были как будто… Как ведро горячей воды, которой отмывают грязный пол. В этот раз его отмыть не удалось, но грязи стало меньше.

    За первой ночью последовала вторая, за второй – третья, за третьей – четвертая и пятая. И каждую ночь ей становилось все лучше, все легче – неловкость постепенно уходила, она привыкала к Сандору в качестве своего любовника, и ей день ото дня нравилось делить с ним ложе все больше и больше. Он и сам ей нравился, Санса даже как-то поймала себя на том, что, среди дня, подумав о нем, улыбается, и тут же стерла с лица эту улыбку, спрятала ее поглубже.

    Начать разговаривать с ним ей оказалось едва ли не труднее, чем в первый раз позволить коснуться себя. Он как раз не спешил сложившийся порядок, и первые несколько ночей после того разговора снова погрузился в молчание, только иногда спрашивал, не больно ли ей. Санса неизменно говорила, что нет, про себя думая, неужели он не понимает, как сильно изменились ее представления о боли – или она для него в чем-то все та же наивная девочка в розовом платье?

    C этого она и решила начать. Как-то – уже после того, как в очередной раз все закончилось, и он лег рядом с ней, она заговорила:

    - Мы оба сильно изменились с нашей последней встречи.

    - Угу. Ты выросла, я постарел.

    - Ничего подобного – она приподнялась на локте и погладила его по щеке, словно в потверждение своих слов. Сандор дернулся, но не оттолкнул ее. Санса снова легла рядом, положив голову ему на грудь и слушая стук его сердца.

    - Когда мы говорили в Разрушенной башне, ты упомянул об одном человеке, септоне… - Она замолчала, не зная, как продолжить.

    Сандор тяжело вздохнул.

    - Ты хочешь знать?

    - Да. Правда за правду.

    - Хорошо, я тебе расскажу. – Он подтянулся на подушках, и полусидя, продолжил. – Когда твоя проклятая сестрица бросила меня умирать в Долине, я был тяжело ранен. Рэй и его люди нашли меня не сразу – а я был так плох, что он даже решил, что я уже умер. А когда понял, что я жив, то промыл и перевязал мои раны и увез с собой.

    - Ты был рад?

    - Хрена с два. Я мечтал сдохнуть поскорее, а для меня все это значило только продолжение мучений. Я бранился и богохульствовал, надеясь, что он не выдержит и бросит меня. Но этот тип оказался крепче, чем я думал – он лечил меня, не обращая внимания ни на мою брань, ни на вонь, которая от меня исходила. Меня привезли в общину – кучка бедняков, которые, услышав его проповедь, последовали за ним в надежде на лучшую жизнь. Там меня продолжали лечить, и, в конце концов, я встал на ноги.

    - И ты остался с ними?

    - Да.

    - Почему?

    - Мне было некуда идти.

    Этот простой ответ почему-то поразил Сансу.

    - К тому же – продолжил Сандор – мне было там хорошо. Меня никто не ненавидел, не пугался моего лица, и я был полезен.

    - Мне казалось, тебе нравилось, когда тебя ненавидят.

    - Да. И сейчас это удобно. Но и без ненависти можно жить. Это то, что Рэй мне объяснил.

    - Ты хотел бы там остаться навсегда?

    - Не знаю. Возможно, если бы не это гребаное Братство, так бы оно и было. А может и нет. В любом случае, я уже не там, а здесь.

    - И ты рад?

    - Рад? Пожалуй. Как любит говорить твоя сестра – все люди смертны. Но умереть за что-то стоящее совсем не то же самое, чем сдохнуть в пьяной драке.

    - А тому…. – Санса замялась – Тому, что происходит сейчас – ты рад?

    Он посмотрел на нее, слегка приподняв брови:

    - Почему ты спрашиваешь, Пташка? Я ведь сказал, что хочу тебя.

    - Тирион меня хотел – странным сдавленным голосом ответила она. – И Рамси тоже. И Мизинец. И сейчас меня хочет каждый второй мужчина в замке, если не больше. Я спрашиваю – рад ли ты?

    Он снова схватил ее пальцами за подбородок, внимательно вглядываясь в ее лицо. Санса не знала, что на нее нашло: она уже раскаивалась за свою слабость, и боялась расплакаться, услышав ответ «Нет» или «Мне все равно» или «Мне приятно тебя трахать». Да что с ней такое? После всего, через что она прошла – неужели она станет глупой безвольной плаксой, как в Красном замке?

    - Седьмое пекло, конечно, я рад. Перестань реветь – добавил он, стирая пальцами слезы с ее щек. – И иди ко мне.



    12. Bring me to life

    Санса ему врала. Сандор был уверен в этом, но не мог определить, в чем именно. Или нет, не врала – недоговаривала, но опять же – что именно? После их последнего разговора он был в этом уверен. От этих мыслей голова пухла, и он уже был почти готов рискнуть и поговорить с Тормундом – даже если поделить надвое все его байки, рыжий ублюдок и правда вроде бы разбирался в женщинах.

    Недолгое затишье в замке сменилось оживлением, среди солдат шли разговоры о том, что скоро выступать. Сандор был этому и рад, и не рад – он чувствовал, что засиделся и соскучился по хорошей драке, но при этом не хотел уезжать от Сансы, не выяснив все до конца. Допрашивать ее и давить он не хотел, да и смысла в этом не было – чем он тогда будет отличаться от других – тех, кто хотел ее, но отказывал ей в собственных желаниях. Убалтывать и развязывать язык он был не мастер, соблазнять – тем более. Все, что он мог – это быть рядом и ждать, но на это у него не было времени.

    Была и еще одна трудность – чем больше он проводил времени с Сансой, тем больше ему хотелось, тем сильнее он начинал в ней нуждаться. Сначала он был доволен и тем, что она смотрит на него без отвращения, после того, как они стали спать в одной постели – ему захотелось трахнуть ее, а теперь ему нужна была его душа, и еще – чтобы она нуждалась в нем не только как в средстве для сна или любовнике, который согреет постель, пока не появится кто-то получше – например лорд с подходящим титулом или замком.

    Последнюю мысль он гнал от себя как мог. «Не будь идиотом» - твердил себе Клиган. – «Не будь хреновым идиотом, не вздумай». Но чем дальше, тем больше ему казалось, что он уже идиот, самый что ни на есть тупой идиот во всех Семи королевствах. И конечно же, вопреки всем своим мыслям и спорам с самим собой он все равно придет вечером в ее спальню, чтобы в очередной раз согреть леди в постели, развлечь беседой и уйти утром.


    ***


    - Ты что, не понимаешь? – она уже почти кричала. – Я монстр! Я чудовище! Он был прав!

    Он подскочил к ней, сжал ее плечи и тряхнул так, что зубы клацнули.

    - Что ты несешь? Кто был прав?

    - Мой… Мой муж! Рамси! Он сказал… - Санса запнулась на мгновение, а затем продолжила уже тише. – Перед тем, как я спустила на него собак, он сказал, что часть его останется во мне навсегда. И он оказался прав. Часть Рамси вечно живет во мне. Злоба, жестокость, умение убивать.

    - Послушай меня, Пташка…

    - Не называй меня так.

    - Послушай меня – повторил он. Мы все монстры, все чудовища, все убийцы. Разве я не говорил тебе этого давным-давно? Твой отец, твоя мать, этот безумный парень – Теон Грейджой, твоя сестра, ты, я, король севера и драконья королева. Все мы.

    - И что с этим делать?

    - Ничего. Жить дальше. Ты никогда не избавишься от того, что сделала. Оно будет с тобой, потому что прошлое не изменить. Только настоящее и будущее – может быть.

    - Это тебе сказал твой септон?

    - Рэй? Да, он. Он тоже был убийцей, кстати – до того, как стать септоном, он был воином, и думаю, отправил в пекло немало народу.

    - Как ты живешь с этим? – Санса внимательно смотрела на него, слегка нахмурившись.

    - Не знаю. Просто живу.

    - Тогда в чем разница между тобой и Псом, каким ты был?

    - Раньше я получал от убийств удовольствие. Теперь я люблю хорошую драку, но убиваю по необходимости. Наверное, это означает мир в душе.

    Санса помолчала.

    - Я хотела убить Рамси. Не просто убить – я хотела, чтобы он умер в муках, как мучилась я, и Теон, и другие люди, кого он мучил и убивал.

    - Ну и молодец, поделом ублюдку.

    - Я не знаю, как жить дальше. Не знаю, как найти свой мир.

    Сандор хмыкнул.

    - Завтра сюда могут заявиться Белые ходоки, мы все сдохнем, и тебе не придется над этим думать.

    Санса слабо улыбнулась.

    - А пока они еще не пришли – в пекло все. В пекло все – повторил он, накрывая ее щеки ладонями. – Мы можем жить, дышать… Любить.

    Последнее слово он произнес совсем тихо – не смог удержаться и тут же пожалел об этом. Но Санса не стала вырываться, даже наоборот – шагнула еще ближе, прижалась тесно, приподнялась на цыпочках и сказала так же тихо:

    - Тогда люби меня этой ночью.

    Он резко дернул ее к себе, стиснул в объятиях, прошептал в ухо, уже с трудом сдерживаясь:

    - Сними рубашку.

    И она сняла.


    ***

    Он не помнил, как они оказались в постели, и когда он сам успел раздеться. Помнил только, что впервые за все время их связи перестал сдерживаться и заметил, что ее это не пугает. Более того – сдерживаться перестала и она, словно внутри нее рухнула невидимая плотина.

    В какой-то миг Клиган изрядно удивился, обнаружив себя на спине. «Сдаюсь» - усмехнулся он, но Санса только жадно сверкнула глазами и медленно покачала головой. А потом он ощутил ее на себе и себя в ней, и мог видеть ее всю, от рыжих волос внизу и тонкой талии до нежной округлой груди с затвердевшими сосками, стройной шеи, лица, с которого наконец исчез весь холод, равнодушие – теперь оно было прекрасным, живым, остро-хищным, в пламени очага пару раз влажно блеснули зубы. «Волчица» - подумал он про себя. Лучшее зрелище за всю его гребаную жизнь.
     
    Нянька, Lorrena, Mezzo-Soprano и 8 другим нравится это.
  9. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    Глава 13. Снова горит

    Санса сидела на постели и смотрела на мужчину, который крепко спал, лежа на спине, подложив одну руку под голову, слегка повернув ее в сторону. В тусклом свете догорающего очага черты его лица казались резче, чем обычно, хотя, если вдуматься, на самом деле они были скорее мягкими. Была уже глубокая ночь, она устала, но потрясение от пережитого было так велико, что спать не хотелось. Хотелось сидеть вот так хоть вечность – смотреть на него, думать, чувствовать. Как будто время остановилось, как будто утро никогда не настанет, а войско мертвецов никогда не придет под стены Винтерфелла.

    Что произошло, когда она прошептала ему на ухо просьбу любить ее? Санса пыталась найти слова, но как можно было выразить этот… Этот прорыв? Да, наверное так. Словно какая-то завеса или пелена между ними прорвалась – с треском, с болью – и выпустила их навстречу друг другу. Странно: все случилось только час назад, но Санса одновременно как будто и помнила, и не помнила произошедшего. Что-то запечатлелось в ее памяти с почти болезненной яркостью, а что-то наоборот, было расплывчатым. Столько всего переплелось – боль, страсть, прошлое, настоящее, надежды, страхи. Но с каждым мигом, с каждым витком страсти, с каждым прикосновением, поцелуем, движением, стоном, взглядом она словно сбрасывала старую кожу, обновлялась, возрождалась к жизни. Огонь, который пылал в Сандоре – Санса рассмеялась про себя, и подумала, как странно думать так о человеке, который ненавидит и боится огня – перелился в нее, и теперь внутри у нее словно горел небольшой костерок, который освещал и согревал ее душу. Она одновременно видела и силу, которой он делился с ней щедро, без остатка и двойного дна, не ища собственной выгоды, и его слабость, его нужду в ней – то, что он не показывал вплоть до этой ночи.

    Все в очередной раз изменилось. Сначала она пыталась держаться отстраненно, относиться к нему как к служанке, что греет постель – ведь спят же леди со служанками или подругами в одной постели. Но чем дальше, тем больше в ней просыпалась тяга к нему, смутная надежда на то, что он может помочь ей, сделать то, на что оказался неспособен ни мейстер с его мазями и склянками, ни Джон, с его сдержанной, но глубокой любовью, ни Бриенна с ее великодушной преданностью – никто из тех, кто желал ей добра. Сандор и сам, по всей видимости, не до конца понимал, как и чем он ей помогает. Сначала она боялась потерять это, потом – стала принимать как должное, а теперь в ней начало появляться желание дать ему что-то в ответ. Но что? Когда-то она боялась этого человека - в нем и правда многое внушало страх. Теперь же бояться стало некого, разве что саму себя. Он был сильнее ее: пройденные испытания закалили его, вытравили тьму и ненависть. Да, Сандор в ней нуждался – но надолго, и насколько сильна была его нужда? Вспомнит ли он хоть раз Сансу Старк, выехав за ворота Винтерфелла?


    14. Чтоб все было честно.

    Наслаждение было пряным, острым, волнующим, терпким. Ничего в ней не было мягкого или уютного, в постели эта новая Санса была острой, точно кинжал и опасной как лютоволчица. Это возбуждало так, что было почти невыносимо. Но зато с ней теперь не надо было осторожничать, и это ему нравилось. Нравилось ему и то, как она улыбалась, как шутила, как слушала его и говорила сама. У новой Сансы был острый язычок: он не раз хохотал до колик, слушая, как она отзывается о драконьей королеве и, не краснея, пересказывает шутки о Безупречных… Не говоря уже о том, что она им делала. А еще она стала жадной – после третьей по счету бурной ночи он вынужденно признался, что она его загоняла.

    Санса в ответ на это только улыбнулась своей волчьей улыбкой и улеглась рядом. Да уж, она точно не тот нежный цветочек, каким была в Королевской гавани.

    - Я вот о чем хочу поговорить – начала она издалека, выводя пальцем узоры на его животе. Он скосил на нее глаза и кивнул, приглашая к разговору.

    - Ты не думал, что у меня может быть ребенок? От тебя?

    Это уже мало походило на игривую постельную беседу. Клиган повернулся на бок и уставился на нее.

    - Ты не возражала против того, чтобы я оставлял семя внутри.

    - Нет. Признаться, до сегодняшней ночи я вообще об этом не думала.

    - Почему?

    Санса пожала плечами. Точеное изящное движение – вверх-вниз.

    - Рамси… Ему был нужен наследник от меня, но после того, что он делал, и после побега, когда мне и Теону пришлось переходить реку вброд и ехать по холоду в Черный замок я думала, что вообще не могу иметь детей.

    - А что говорит твой мейстер?

    - Мейстер ничего не знает.

    - А ты сама что думаешь?

    - Не знаю. Может быть. Наверное, мне бы хотелось.

    - Ну да. Винтерфеллу нужен наследник.

    - Ты зря злишься - Спокойно ответила она. - Если бы мне был нужен только наследник, я бы выбрала мужчину достаточно знатного и богатого, вышла бы за него на глазах у всего Севера и родила бы ребенка как полагается, исполнив свой долг. Но я сейчас здесь с тобой, и если в моем чреве и правда зародилась жизнь, то не потому, что я леди Винтерфелла, а потому что ты тот мужчина, с которым я хочу быть.

    - Ты всегда можешь выпить лунный чай, если передумаешь.

    - Я не передумаю.

    - Ты хочешь сказать, что…

    - Я почти уверена.

    - Проклятье. - Клиган с силой откинулся на подушки и стукнул кулаком по резному столику у кровати, а затем начал тереть лицо руками. – Седьмое пекло!

    - Сандор Клиган, объяснитесь – ее голос был холоднее льда.

    - Я заделал тебе ублюдка, ты что, не понимаешь? Когда у тебя начнет расти живот, на тебя все будут показывать пальцем, сплетничать и злословить. Этот младенец не будет Старком, не будет наследником Винтерфелла, он будет Сноу, никем. Одно дело – потрахаться с безродным дезертиром в свое удовольствие, такое тебе простят и даже не вспомнят, а бастарда будут припоминать до конца жизни.

    Он наконец отнял ладони от лица и посмотрел на Сансу. Она снова натянула свою ледяную маску, и только блеск в серых глазах выдавал, что она сдерживает слезы. Вот дерьмо, он знал, что все этим кончится. Поверил на старости лет в сказку, идиот хренов.

    - Если ты не хочешь избавляться от ребенка, то должна выйти замуж.

    - Я леди Винтерфелла и сама решу, что мне делать и с ребенком, и с отцом для него. Если у меня вообще будет ребенок. А ты, раз уж так печешься о моей чести, мог бы и сам сделать мне предложение.

    - Ты что совсем дура? – взорвался он. – Неужели ты думаешь, что я не…. Да мне даже нечего предложить тебе! Я слишком беден и слишком стар для тебя, Санса. – Клиган в очередной раз не сумел скрыть горечь в своем голосе. – У меня нет ничего. Ни золота, ни замка, ни земель, ни титула, не говоря уже о том, что твой брат-король вряд ли разрешит такой брак. Но ты права - раз уж я скорее всего заделал тебе ребенка – пусть он родится в законном браке, носит мое имя и мои цвета. Скорее всего меня убьют, и тебе не придется краснеть за такого мужа.

    - Я вдова – холодно ответила Санса. – И сама распоряжаюсь собственной жизнью. И если я решу выйти замуж за бедного и уродливого мужчину без титулов, земель, денег и к тому же годящегося мне в отцы – я это сделаю. А буду ли я за него краснеть – зависит от него же. Но если ты думаешь, Сандор, что я порадуюсь твоей смерти – то ты просто дурак.

    «А то я не знаю» - еще более мрачно подумал Клиган и вылез из постели. Не одеваясь, он подошел к столу, налил себе эля из кувшина – он знал, что она приказала принести эль специально для него – и подошел к окну. Там было почти тихо – только изредка переговаривались часовые и шумела вьюга. Смерть у них на пороге, а он думает о свадьбе? О любви? О детях? Похоже на очередную идиотскую шутку богов. Они там, на седьмом небе, небось, все животики себе надорвали. Особенно Неведомый.
     
    Нянька, Lorrena, Mezzo-Soprano и 8 другим нравится это.
  10. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    Глава 15. Странная свадьба.

    Стоя в маленькой септе Винтерфелла в ожидании жениха, Санса не могла не сравнивать эту свою свадьбу с двумя предыдущими. В первый раз она выходила замуж в великой септе Бейелора, на глазах у всего двора. День был теплым, солнечным, ее платье из золотой и серебряной парчи со сложной вышивкой и тяжелой юбкой сияло в солнечных лучах. Второй был темным зимним вечером, при свете факелов и ламп, в богороще, под чардревом. Ее наряд был по-зимнему теплым и по-северному скромным, но все же роскошным. Общим в обеих свадьбах только то, что она выходила замуж не по своей воле за мужчин, выбранных и навязанных ей другими. На этот раз – впервые в жизни – она выходила замуж за того, кого выбрала сама, но время для пышных церемоний прошло. На ней было ее синее платье с лютоволком – то, в котором они встретились на пиру. Ни украшений, ни благовоний, ни цветов – а септа, которую она в детстве помнила теплой и уютной, теперь выглядела маленькой и затхлой. Часть камней на стенах почернела от огня, пол был в царапинах, изображения Семерых, когда-то наивно, но трогательно изображенных приглашенным из Белой гавани художником, частью пропали, а частью были испорчены.

    За ее спиной стояли четверо гостей, они же свидетели – ее кузен, ее сестра, ее телохранительница и ее первый муж. Спиной она ощущала их взгляд, а в ушах до сих пор звучали их слова. Ни один из них не обрадовался известию о ее браке даже для вида. Ее брат был мрачен, хоть и не стал ей перечить, Арья посмеялась над ней, в сдержанности Бриенны крылось осуждение, а Тирион не трудился скрыть свое крайнее удивление ее выбором.

    Дверь скрипнула, послышались шаги. Санса не хотела оглядываться – но все равно оглянулась и улыбнулась. Сандор был мрачен, точно на похоронах, и одет в свою обычную одежду, изрядно потрепанную. Никакого свадебного плаща, разумеется, тоже не было – его с успехом заменил его собственный плащ грязно-желтого цвета. Плащ был ему маловат, с чужого плеча, но ей оказался впору. Все время, что септон, приехавший из Белой гавани вместе с одним из сыновей лорда Мандерли и его людьми, бубнил молитвы и благословения, она стояла, глядя перед собой, и думала над одним-единственным вопросом: права ли она? Стоит ли все того? Что будет с ней, если он погибнет? А если не погибнет? Что она чувствует к этому человеку? Ей было с ним хорошо – Тириону она сказала правду, но достаточно ли этого для брака? Не пожалеет ли она? Еще не поздно отказаться, отменить все – но… Санса бросила короткий взгляд на мужчину рядом с собой. Тот стоял, сосредоточенно нахмурясь и прикусив нижнюю губу. Она вдруг ясно представила себе мальчика, очень похожего на него. Нет, пожалуй, все-таки стоит хотя бы попытаться. Вдруг она еще способна любить?

    И, когда, взяв его за обе руки, она клялась ему в любви и признавала своим мужем – это была почти правда. Или то, что станет ей, если они переживут эту войну.


    16. Кто мы такие, что мы так хотели, чтобы любовь – исключительно во время войны?


    Прощание у них вышло странным. В последнюю ночь перед тем, как войско живых должно было выйти против армии мертвых Санса вела себя странно: сначала была холодной и замкнутой, как в самом начале, потом вдруг набросилась на него как оголодавший волк на добычу, а потом вдруг чуть не разрыдалась, пряча лицо, и ничего не объясняя. Перед рассветом он осторожно, чтобы не разбудить ее, встал и стал бесшумно, как ему казалось, одеваться. Но она все равно проснулась. Села в постели и неотрывно следила за ним глазами, пока он ходил по комнате, подбирая одежду, разбросанную по полу. Когда он наконец оделся совсем и подошел к кровати, она заговорила:

    - Возвращайся живым.

    - Это уж как получится, Пташка.

    - Обещай мне.

    - Я постараюсь сделать так, чтобы меня не убили. А ты не убивайся раньше времени.

    - Тебе как будто все равно, что ты можешь умереть.

    - Нет, мне не все равно. Я хочу положить как можно больше этих ублюдков и жить дальше. Но если я умру – это будет хорошая смерть, достойная, за хорошее дело. А еще – он погладил ее по щеке – у меня была ты. А значит – я получил больше, чем многие могут мечтать, и жаловаться мне не на что.

    - Мне недостаточно того, что было. Я хочу, чтобы у нас было будущее.

    - Именно за это мы и воюем. Чтобы у всех было гребаное будущее. Я хочу, чтобы ты тоже мне кое-что пообещала. Две вещи. Первая – если вдруг я стану живым мертвяком – сожги меня. Никакой глупой жалости – это буду уже не я. И вторая – если я так или иначе умру, не устраивай никакого траура. Найди себе хорошего мужчину, выйди за него замуж и живи так счастливо, как сумеешь.

    Глаза Сансы сузились, пальцы стиснули складки тяжелого одеяла:

    - Кто ты такой, чтобы мне указывать?

    - Я твой муж, если ты забыла. Тот, кого ты выбрала и кому клялась в септе слушаться, почитать и прочую хрень. На самом деле мне будет уже все равно, чтобы ты не сделала. Но я не хочу, чтобы ты себя хоронила. Ладно, мне пора – уже трубят сбор.

    - Подожди.

    Выпутавшись из одеяла, Санса подошла к нему, обняла, затем сжала его лицо ладонями, крепко поцеловала и повторила:

    - Возвращайся живым. Я буду ждать.

    Ответить он уже не успевал, только крепко прижал к себе, быстро поцеловал в ответ и вышел, не оглядываясь.


    ***


    Они отъехали примерно на милю от Винтерфелла. Неожиданно слева от него появился всадник. Высокий рост, светлые волосы, постная рожа – он узнал Бриенну Тарт.

    - Что ты здесь забыла?

    - Миледи приказала мне охранять вас.

    - Тебе надо было остаться в Винтерфелле и охранять ее.

    - Я выполняю ее приказы, а не ваши. Она приказала мне быть здесь и охранять вас.

    Клиган только зубами скрипнул. Седьмое пекло! Если с этой дылдой что-нибудь случится, Тормунд ему кадык вырвет.

    - Убирайся назад, к обозам, и чтобы я тебя здесь не видел.

    - Повторяю: я выполняю приказы леди Сансы, а не ваши.

    - Еще раз скажешь что-нибудь про приказы леди Сансы, я тебя оглушу, свяжу и сам оттащу в треклятый арьергард. Повторять не буду.

    - Эй, мужик, будешь так орать, Белые ходоки сбегутся раньше времени!

    Клиган обернулся – с другой стороны от него трусил Тормунд со своей обычной глумливой ухмылочкой. Тут он заметил Бриенну и стал поедать ее глазами. Та поджала губы, но упрямо продолжала ехать рядом.

    - А ты что тут делаешь?

    - Да вот решил, что не стоит оставлять тебя с леди наедине – вполголоса пробормотал Тормунд, наклоняясь к нему и подмигивая. – А то вдруг чего. Да и другая леди не одобрит, коли ты окочуришься прежде, чем заделаешь ей не меньше троих ребятишек.

    - В пекло твою леди и тебя с ней заодно. Воркуйте, голубки, а я поехал.

    - Э, нет, куда собрался!

    - Стойте, милорд!

    Клиган, уже успевший отъехать от них на несколько шагов, оглянулся – Бриенна смотрела на него как сторожевой пес, Тормунд откровенно ржал.

    Да пошло оно все – не будет же он всю битву от них бегать. Клиган сплюнул, выругался, пожелав всем богам, какие есть, трахнуть себя в свои божественные задницы и вернулся в строй.

    Они шли навстречу смерти, но на душе все же стало чуть легче.
     
    Нянька, Lorrena, Mezzo-Soprano и 13 другим нравится это.
  11. Lali

    Lali Межевой рыцарь

    Спасибо, что побаловали поклонников СанСана возможностью облечь их надежды в литературную реальность. Не думаю, что ДиД расщедрятся на что-то подобное (у них нынче Джонерис в почете), и тем ценее Ваш подарок.
     
    Lorrena, Миар, Fleur-de-Liss и 3 другим нравится это.
  12. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

  13. Fleur-de-Liss

    Fleur-de-Liss Знаменосец

    Вот я дальше еще не читала, но как представлю эту сцену с Сансой-Софи и Сандором-Рори, прям рыдаю от восторга:p Мне кажется, замечательное попадание в характеры:)
    Мне кажется вы угадали суть сериальной Сансы. Она не хочет быть как Серсея, но ни у кого в жизни Санса столькому не научилась, как у Серсеи. И так или иначе, она всегда о ней думает.
     
    Последнее редактирование: 15 апр 2019
    fiolent, Lorrena, Tanabell и 5 другим нравится это.
  14. Fleur-de-Liss

    Fleur-de-Liss Знаменосец

    Спасибо, это правда прямо подарок:p
     
    Lorrena и Морской анемон нравится это.
  15. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    Fleur-de-Liss пожалуйста, я очень рада, что вам понравилось.
     
    Миар и Fleur-de-Liss нравится это.
  16. Fleur-de-Liss

    Fleur-de-Liss Знаменосец

    Миар и Морской анемон нравится это.
  17. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    Fleur-de-Liss и я очень довольна, что сумела попасть в характеры. С сериальный и героями это неожиданно оказалось сложнее, чем с унижными:)
     
    Fleur-de-Liss, Lorrena, Lady D. и ещё 1-му нравится это.
  18. Lorrena

    Lorrena Знаменосец

    :in love:
    Не зря я отложила на после, так гораздо лучше :)
    И это правда сериальные Сандор и Санса

    Оо, красота бы была! Требую переснять пир в Винтерфелле по этому сценарию!

    И вот на это я бы тоже очень хотела посмотреть. После всего, что между ними было :oh:
     
  19. Морской анемон

    Морской анемон Знаменосец

    Lorrena мне тоже показалось, что на пиру в Винтерфелле остро не хватало танцев :)
     
    Lorrena нравится это.
  20. леди Мраион

    леди Мраион Наёмник

    спасибо...ещё раз перечитала на ночь... все легло на душу как представлялось, помогло отойти от финала
     
    Морской анемон нравится это.