1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейнерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Гет Фанфик: I was whole, whole I would remain

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Daena, 29 июн 2019.

  1. Daena

    Daena Знаменосец

    Название: I was whole, whole I would remain
    Автор: dwellingondreams
    Ссылка на оригинал: https://archiveofourown.org/works/18542842/chapters/43949878
    Категория: джен
    Размер: макси
    Персонажи: Рейла Таргариен, Элия Мартелл, Лианна Старк, Рейгар Таргариен, ОЖП
    Рейтинг: R
    Жанр: драма,
    Предупреждения: АУ, смерть главного/второстепенного персонажа
    Описание: Рейла подумала, что возможно боги, какие-то боги, услышали ее молитвы, когда Эйриса начало рвать кровью в постели.(Эйрис умирает перед "судом" над Рикардом и Брандоном Старками. В Королевской Гавани Рейла наконец-то встает на ноги. На Драконьем Камне, Элия готовится. В Башне Радости, Лианна осознает)

    Оглавление.
    Рейла I
    Элия I
    Лианна I
    Рейла II
    Элия II
    Лианна II
    Рейла III
    Элия III
    Лианна III
    Рейла IV
    Элия IV
    Лианна IV
    Рейла V
    Элия V
    Лианна V
    Джейн I
    Рейла VI
    Элия VI
    Лианна VI
    Джейн II
    Рейла VII
    Элия VII
    Лианна VII
    Джейн II
     
    Последнее редактирование: 22 июл 2019
    Тамия, Лилия, Annys и 5 другим нравится это.
  2. Daena

    Daena Знаменосец

    Рейла I
    282 В.Э. Королевская Гавань.

    Рейла подумала, что возможно боги, какие-то боги, услышали ее молитвы, когда Эйриса начало рвать кровью в постели. Он только закончил с ней, когда это случилось, дышал рвано, гордо, как будто сотворил что-то великое, как будто что-то ей доказал. Рейла лежала замерев, как обычно, борясь с сотрясающими ее рыданиями от боли и унижения, пытаясь успокоиться, стараясь дышать ровно.

    Это когда-то посоветовала ее старая септа, в дни перед ее свадьбой с братом. Она была тогда еще ребенком, стеснительная девочка тринадцати лет, едва расцветшая. Эйрис сам был еще ребенком, всего на год старше нее, но у него уже были девушки и женщины, это знали все при дворе, потому что тогда он был красивым мальчиком, высоким и стройным, таким очаровательным и беззаботным. Очаровательным. Ее он никогда не очаровывал, Эйрис, который, хоть и заявлял о своем нежелании жениться на «своей милой сестре»…

    Она пришла к нему за две недели до свадьбы, надеясь, что хотя они никогда не были близки в детстве, он поймет – ни один из них не хотел этого брака, они делали это только по настоянию их отца и матери, и…

    – Ты же понимаешь, – сказала она тогда, – никто из нас этого не хочет, но мы должны повиноваться, но пусть у нас будет только свадьбы, мы не обязаны делить постель. Ты можешь пойти к кому захочешь, я ни словом не обмолвлюсь отцу, клянусь тебе, Эйрис, давай попробуем оба быть счастливы. Мы сможем продолжать жить как брат и сестра, – заверила она его, такая невинная, такая полная надежд. Он был ее братом, при всем своем высокомерии и жестоком характере, и она любила его, как полагается хорошей сестре.

    Он посмотрел на нее и рассмеялся, как будто она весело пошутила.

    – Если я женюсь на тебе, сестра, – ухмыльнулся он, – то можешь быть уверена, от своих супружеских обязанностей я не увильну. Ни от каких, – и он схватил ее за лицо и провел длинными пальцами по ее щекам, а она с трудом старалась сдержать гнева и обиды.

    Она призналась во всем своей септе, и та женщина сказала ей:

    – Вы никогда не должны показывать свой страх, принцесса. Помните, вы Таргариен. Это может быть неприятно, но вам следует сохранять спокойствие. Сконцентрируйтесь на своем дыхании, когда он… будет с вами. Это поможет. Успокойтесь, дитя мое. Никто не хочет видеть невесту печальной в день ее свадьбы.

    Она обняла Рейлу, как никогда не делала ее мать-королева, и Рейла глубоко в сердце сохранила ее слова. Эйрис мог делать с ней все, что хотел, заверяла она себя, но он никогда не заставит ее чувствовать себя хуже. Она была принцессой. Она станет королевой, самой могущественной женщиной Вестероса.

    И вот теперь, она лежала здесь, ее величество королева, самая могущественная женщина Вестероса, а тощее, болезненное существо, когда-то бывшее ее красивым, жестоким, безрассудным братом, вдруг начало кашлять и сотрясаться, а она вдыхала и выдыхала, стараясь сморгнуть слезы. Ее руки и ноги были покрыты свежими синяками, и между ее ног текла кровь. Она закрыла глаза, нащупывая след от жестокого укуса на шее, под ее пальцами он был твердым и распухшим. Эйрис продолжал содрогаться, а потом он сложился пополам, и его вырвало.

    Она могла бы подумать, что он перепил вина, но теперь он редко пил, так страшась яда или возможности оказаться в беззащитном состоянии. Как будто он не был беззащитен сейчас! Эйрис никогда не был воином, и он выглядел, как будто за последние пять лет постарел на все двадцать. Его лицо было покрыто морщинами, волосы были полностью белыми, как у старика, а не серебряными и золотыми, как у истинных Таргариенов, и его тело было хрупким и увядшим, потому что он редко ел или спал, не беспокоясь. Она раньше слышала его вопли от кошмаров, эхом раздававшиеся в коридорах.

    Теперь же он задыхался, и его рвало все больше, и она почувствовала медный запах. Это не была кровь на ее простынях. Она медленно поднялась, скривившись от боли, и посмотрела на него, на полный паники, ошарашенный взгляд на его лице. Он покачнулся и упал, свалившись с кровати на твердый каменный пол. Рейла ошеломленно смотрела на него, а потом, когда он не пошевелился, позвала королевских гвардейцев.

    Она постаралась прокричать «Король!», потому что они уже привыкли к ее крикам, когда она молила о помощи для себя. Они никогда не приходили. Они поклялись защищать Эйриса, вот в чем дело. Не ее. Когда он впервые ударил ее у них на глазах, она посмотрела на сира Герольда Хайтауэра, прижимая руку к щеке, ожидая, что он… Она не была уверена, чего она ждала. Что он что-нибудь скажет, наверное.

    Но он только отвел глаза в сторону, переминаясь с ноги на ногу в своих сверкающих белых доспехах, и тогда она поняла, что все кончено. Что ей ничего не поможет. Эйрис мог изнасиловать ее у них на глазах, и ни один из этих прекрасных благородных храбрецов и пальцем не пошевелит. Скорее, они помогут ее держать, если он прикажет. Может быть, им это не понравится, но они будут повиноваться. Он был королем. Они поклялись повиноваться ему, чего бы это ни стоило.

    Теперь же сир Джонотор Дарри ворвался внутрь с обнаженным мечом в руке, и юный Джейме Ланнистер вслед за ним, и увидев Эйриса, лежащего на полу и продолжавшего изрыгать из себя кровь и рвоту, Дарри толкнул юношу к двери.

    – Приведи мейстера! Быстро!

    Мальчик посмотрел на нее, и она опустила глаза и приподняла простыни, скрывая под ними свою наготу, и он ушел, его доспехи звенели при беге. Сир Джонотор снова положил Эйриса на постель, и Рейла соскользнула с нее, не обращая внимания на протесты ее тела. Все болело. Ее волосы были спутаны, смяты в колтун. Эйрису нравилось тянуть и рвать их, когда он… Это уже не имело значения.

    Она отошла назад и столкнулась с сиром Барристаном Селми. Ей всегда нравился Барристан, который был тихим, но не мрачным, галантным, но никогда не делал из этого сцен.

    – Ваше величество, идите за мной, – быстро сказал сир Барристан, положив руку в перчатке ей на плечо, на котором, словно клеймо, горели следы пальцев Эйриса. Она вздрогнула, и он убрал руку, лишь указывая ей на путь прочь из комнаты в освещенный факелами коридор.

    Она стояла босой на полу, утирая слезы, когда он позвал служанку из собравшейся снаружи толпы. Несколько секунд спустя ее проводили по коридору к ее собственным комнатам, у двери которых сир Барристан занял пост. Служанка помогла ей одеться в шелковую ночную рубашку и быстро уложила волосы под сетку, стараясь не смотреть на след от укуса на шее.

    Ее спросили, не хочет ли она принять ванну, но она резко качнула головой и присела на край кровати. Она лежала здесь несколько часов назад, молясь богам, чтобы ее не вызвали к нему. И конечно же, ее вызвали. Эйрис, сколько бы он не говорил ей, как никчемна она в постели в первые дни ее брака, в последнее время брал ее почти каждую ночь. Два года назад, когда он впервые обхватил руками ее шею, когда толкался в нее, она попыталась драться за свою жизнь, извивалась и кричала, царапала его, плевала ему в лицо, бешено билась под ним, уверенная, что он ее убьет.

    Конечно, он не убил ее. Только избил ее до крови за то, что она сопротивлялась, кричал ей в лицо, что ее долг лежать под ним, родить ему еще одного ребенка, что он оказывает ей честь, беря ее в постель. И он брал ее, с самой смерти Джейхейриса. Он поклялся никогда не заводить больше любовниц, сказал, что теперь будет верен только ей, и она была вынуждена благодарить его при всем дворе, словно в безумной пьесе, что он поставил. О, как же она была благодарна! Как он был благороден! Как счастлива она была, что король осознал свои ошибки. Все ее тело содрогнулось то ли от рыдания, то ли от смеха, она сама не поняла. Служанка ушла. Несколько ее дам пришли к ней, повинуясь долгу, чтобы утешить ее, но она отослала их, как только они вошли. Она была не в настроении играть роль беспокойной жены, скорбящей о внезапной болезни супруга, расстроенной его состоянием. Все, что угодно, но не это. Она надеялась, что он бился в агонии. Она надеялась, что он испытывает боль, такую, как не испытывал никогда. Она надеялась, что он рыдает от боли, что его внутренности разрывало, словно клинками, чтобы он желал смерти.

    Боги знали, она желала его смерти. Она бы чувствовала себя виноватой лет десять назад, может быть. Тогда он не был безумной тварью, которой был теперь. Теперь она не чувствовала ничего, кроме жгучей, ненавистной надежды. Пожалуйста. Если в мире есть хоть какая-то справедливость, пусть он умрет. Пожалуйста, Неведомый, услышь ее молитвы. Забери его. Забери его так жестоко, как только сможешь, только забери.

    Пусть Мать Небесная отправит ее за это в семь преисподен, ибо не может жена желать смерти своему мужу, своему лорду и хозяину, своему королю – Рейле не было дела. Она уже прожила один ад рядом с Эйрисом. Хуже быть уже не может.

    Небо начало светать, когда к ней пришел Пицель.

    – Король очень нездоров, ваше величество, – сказал он, собирая и снова опуская руки перед собой. На его серых одеждах были пятна, прямо под сверкающей цепью. – Внезапная болезнь живота – его более не рвет, но он горит от лихорадки. Я попросил прислать мне с кухни список всего, что он ел вчера…

    Рейле не было дела, что он ел или не ел, или что всем было причиной.

    – Он будет жить? – ее голос дрожал, и она надеялась, что он примет это за скорбь.

    Пицель остановился, и это было все, что ей было нужно.

    – Я… Я думаю, все что остается, это дать его величеству макового молока. Чтобы облегчить его страдания и чтобы… он упокоился в мире.

    Его глаза блестели в темноте, и Рейла сконцентрировалась на дыхании, а потом придала своему лицу выражение фальшивой печали.

    – О, конечно, – пролепетала она, склонив голову. – Вы так мудры, мейстер. Я… Я только молю вас позволить мне поухаживать за ним. Он мой муж и мой король, и я должна… Я должна увидеть его лицо еще раз, прежде чем потеряю его навеки. Пожалуйста, – добавила она, надеясь сыграть на его самолюбии – как же, королева молит о милости серого червя, что уже многие годы питается из глубоких карманов Тайвина Ланнистера.

    Пицель клюнул на ее ловушку.

    – Ну конечно, – ласково сказал он. – Я покажу вам, как дать ему лекарство, ваше величество. Ваше милосердие не знает границ.

    Он показал, и она разрыдалась, чтобы он убрался наконец из комнаты, оставил ее с ее возлюбленным супругом, ее королем. Пицель споро испарился при виде ее слез, и Рейла присела у постели Эйриса, держа в руках бутыль с белой плотной жидкостью. Она смотрела на Эйриса, который лежал в постели бледный и немощный, стеная и дрожа от лихорадки, а потом встала и швырнула зелье в открытое окно. Бутыдль разбилась о красные каменные стены. Рейла присела на кровати рядом с Эйрисом и взяла его руку, похожую на лапу с когтями, в свою.

    – Муж мой, – мягко сказала она. – Эйрис, посмотри на меня.

    Он немного дрогнул, его взгляд скользнул по ней, и она не была уверена, видит он ее или нет, но он почувствовал ее присутствие. Он пробормотал что-то неразборчивое, и его хватка усилилась на ее пальцах. От нее тоже останутся следы, подумала Рейла, но впервые Рейла была не против. Это будет последняя рана, что он ей нанесет. Это была последняя ночь, когда он насиловал ее, бил ее, покрывал ее шрамами. Этого больше не будет. Этого больше не будет. Он покойник.

    – Ты умираешь, твое величество, – прошептала она.

    – Нет, – пробормотал Эйрис. – Нет, матушка…

    Он всегда любил их мать, а она любила его. Как же Шейра любила своего Эйриса, ее милого, нежного мальчика, свет ее очей. Все пели ему хвалы, как и его матушке. Шейра всегда была любимицей двора. Рейла же пошла в их отца, Джейхейриса. Была тише. Незаметнее. Тенью в ярком свете, что исходил от их жены и брата.

    Она всегда считала себя любимицей отца, как Эйрис был любимцем матери, пока он не приказал ей выйти замуж, не сказал ей, что это ее судьба, что она породит великих королей и героев, что они спасут дом Таргариенов, приведут к новому веку династии и драконьего огня.

    – Матушка, – рыдал ее брат-муж, и Рейла вырвала свою руку из его.

    – Матушки здесь нет, – сладко пропела она. – Только я, Эйрис. – Она остановилась, облизала сухие, потрескавшиеся губы, чувствуя, как они распухли там, где он ее кусал. – Скоро ты будешь с ней рядом.

    – Мне больно, – прохрипел он. – Пожалуйста, матушка, помоги мне, мне больно…

    – Я знаю, – пропела Рейла себе под нос. – Я знаю, как тебе больно. Позови своих гвардейцев, твое величество, – предложила она, наклонившись к нему, обдавая дыханием его лицо. – Может они тебе помогут? Наверное, нет. И я этому рада.

    Его лихорадочный бред затих, и он замолчал, его глаза остекленели. Осталось недолго, подумала она.

    – Надеюсь, я никогда не увиливала от своих супружеских обязанностей. Позволь мне исполнить еще одну, твое величество.

    Она подняла ближайшую подушку и твердо прижала к его лицу. Он едва издал звук, сделал слабую попытку воспротивиться, и она нажала еще.

    Его дыхание клокотало в его груди. Она прикоснулась к его мокрому лбу. Он горел. Она представила, как его изнутри пожирает пламя. Он немного задохнулся и застыл. Она подождала следующего вдоха, но его не было, и она вздохнула с облегчением. Убрала руку с его лба и вытерла ее о свои одежды. Встала, когда скрипнула дверь. Пицель и королевские гвардейцы ожидали ее.

    – Король умер, – сказала она, и теперь ее голос был острым и твердым, как стекло. – Да здравствует король Рейгар, первый его имени. – Рыцари склонили головы, повторяя ее слова. – Пока король вдали от двора, я буду возглавлять за него малый совет, – сказала она, и увидела, как по их лицам скользнуло удивление. – Я хочу, чтобы послания были немедленно отправлены на Драконий Камень и в Дорн. И я хочу, чтобы лорда Брандона и его друзей перевели из их темниц в комнаты в Твердыне Мейгора, под стражу.

    – Северяне наши пленники, ваше величество, – сказал сир Джонотор. – Его величество король повелел лорду Рикарду явиться ко двору, чтобы ответить за предательство его сына, и…

    – Не думаю, что лорд Рикард появится в Королевских Землях, когда узнает, что король скончался, – ровным голосом сказала Рейла. Весь город будет знать уже к полудню. Не было смысла останавливать слухи, которые разбегались всю ночь, от бесконечных шепотков и бесед бесчисленных придворных и слуг. – А потому нам следует сделать все как можно более проще для моего сына, его величества, к его возвращению ко двору. Я хочу, чтобы наших пленников одели и накормили, как полагается высокородным лордам.

    – Прошу прощения, ваше величество, – сказал Пицель, после долгого изумленного молчания. – Я не сомневаюсь в вашей доброй воле, но не могу не предложить, что вы… вы всего лишь вдовствующая королева, не король, и…

    – Ах, да, – нежно сказала Рейла. – И я желаю, чтобы великого мейстера Пицеля арестовали за отравление моего покойного супруга, короля. Будет проведено положенное расследование. Пока же найдите комнату в твердыне и для него.

    Сир Барристан изумленно уставился на нее, и когда в ответ она только безмятежно посмотрела на него, глянул на сира Джонотора.

    – Ваше величество, – начал Пицель, но Рейла уже отвернулась к трупу Эйриса, когда его увели с криками и воплями. На ее лице играла улыбка, когда она смотрела на то, что осталось от того, что когда-то было ее мужем. Она думала, что сегодня она будет спать очень спокойно.
     
  3. Daena

    Daena Знаменосец

    Элия I
    282 З.Э. – Драконий Камень.

    Элию разбудил яростный весенний шторм и тихий скрежет двери в ее спальню. Снаружи бился гром, и она напряглась, поднимаясь в постели, и расслабилась, увидев, какой маленькой была тень. Раздался знакомый топот маленьких ножек, и Рейнис забралась ей на покрывала, пробираясь к Элии, и та обняла дрожащую фигурку.

    – Все хорошо, сладкая, – сонно пробормотала она. – Это просто гром.

    – Мне приснился плохой сон, – всхлипнула Рейнис, толкаясь черноволосой головкой под руку Элии. Элия накрыла их обоих покрывалом, положив руку на спину Рейнис и потирая ее нежными круговыми движениями. Она смутно помнила, как ее отец делал так же, когда она была маленькой и не могла уснуть по ночам из-за болей в животе. Ее отец по любым стандартам был необычным человеком, но самым необычным в нем было то, как он любил своих детей. Он ничего не ждал от них в ответ. Только давал.

    Она хотела бы, чтобы она могла быть такой же с Рейнис и Эйгоном, но в ней было слишком много от ее матери. Она любила своих детей. Она все бы для них сделала. Но они были принцессой и принцем. На них накладывались ожидания. Сбежать от этого было нельзя. Элия хорошо знала, что такое бремя долга. Она всегда несла его лучше многих, во всяком случае, так говорили. Теперь же она не была в этом уверена. Теперь она каждую секунду беспокоилась. Теперь она лежала по ночам и думала, что может быть ее мать ошибалась. Что она была недостаточно сильна, чтобы пройти сквозь огонь и не обжечься.

    – Что тебе приснилось? – прошептала она своей дочери, чьи всхлипывания затихли. Рейнис обычно была таким радостным, веселым ребенком, умным и сообразительным для своего возраста, но по ночам, как знала Элия, Драконий Камень был странным и пугающим, с этими каменными горгульями и змеями, и морем, что билось о скалы под их окнами.

    – Пожар, – пробормотала Рейнис, вытирая нос. – Он хотел пожрать Эгга.

    Эгг – так Рейнис звала Эйгона. Элия не знала, было ли это потому что его имя звучало для нее, как Эгг, яйцо, или потому что он родился лысым, с большой головой. Теперь Эйгону было шесть месяцев, и его голову покрывали серебристые волосы. Он больше не был похож на яйцо, но имя приклеилось. Элия не была против. Сама она когда-то целых четыре года называла Дорана Дорном, предполагая, что их родину назвали в честь него.

    – Огонь, пожрать Эйгона? – дыхание Элии щекотало ухо ее дочери. – Ну, это глупости, милая моя девочка. Знаешь почему? – она легонько поцеловала горячую бровь Рейнис. Она всегда была горячей, словно в лихорадке, которой у нее не было.

    – Почему? – спросила Рейнис.

    – Потому что Эйгон – маленький дракон.

    – Нет, – Рейнис была ошарашена.

    – Так и есть, – кивнула Элия. – Однажды он отрастит чешую и улетит, сама увидишь. Он унесет тебя за Закатное море и обратно. Его дыхание будет таким жарким, что будет плавить замки, – теперь она улыбнулась, и Рейнис моргнула, а потом улыбнулась яркой детской улыбкой.

    – Мама обманывает.

    – Но ты ведь больше не боишься, так? – она некоторое время гладила волосы Рейнис, прижимая ее к себе. – Попытайся уснуть. Буря пройдет к утру. Сама увидишь.

    Сверкнула молния, но теперь Рейнис не волновалась – она положила голову на грудь Элии и за несколько минут уснула, дыша ровно. Элия водила пальцами по густым темным локонам дочери и пыталась уснуть сама. Но она уже много лет не была маленьким ребенком, и никто больше не прижимал ее к себе, заверяя, что все будет хорошо, что буря пройдет. Ее живот скрутило от звука дождя за окном.

    Она задумалась, шел ли дождь там, где был сейчас Рейгар. И отсюда она снова сорвалась.

    В последнее время ей всегда снился Харренхол, и снова Рейгар стоял перед ней, взяв ее руки в свои. Его руки были нежными, всегда нежными, сколько бы он не тренировался с копьем и мечом. Спустя едва месяц после рождения Эйгона, когда она второй раз за два года едва не умерла, она снова чувствовала себя слабой и маленькой, словно ребенок, которого он пытался утешить. Она выдернула свои руки из его, с трудом стараясь сохранять самообладание. Она никогда не плакала перед ним, даже когда была не в себе от боли и макового молока, и не станет плакать теперь.

    – Элия, – сказал он, и ей хотелось бы, чтобы в его голосе была хотя бы тень стыда, хоть капля беспокойства, хотя бы малость недовольства. Только не эта тихая, твердая уверенность, как будто он знал что-то, чего она не знала. Конечно, он знал. Она только думала… Она думала, что ее брак не будет таким, где ее будут открыто унижать при всех, дабы снискать благосклонности девочки четырнадцати лет.

    – Элия, посмотри на меня.

    Она так и сделала, и к ее облегчению, ее глаза оставались сухими. Хорошо. Она не сломается и не станет рыдать перед ним. Ее не так просто сломать. Он не заставил ее сломаться на людях, когда сотни взглядов были направлены на нее, когда все ждали, что она содрогнется, рухнет под тяжестью позора, невзрачная дорнийская жена Рейгара, которую наконец-то отвергли ради дикой северной красоты. Он не увидит ее сломленной и наедине. Конечно, подлинного уединения в их жизни не было никогда, даже когда они были одни. Этого не позволяло их положение в обществе.

    – Я понимаю, что ты расстроена, – нежно сказал Рейгар. Нежно. Ей хотелось плюнуть ядом ему в лицо. Оберин бы ей поаплодировал. Вместо того она чуть задрала подбородок, словно могла посмотреть на него сверху вниз. Она была женщиной малого роста, а Рейгар был высок, почти неуклюже высок. Она не могла бы посмотреть на него сверху вниз даже если бы попыталась. Но она могла попытаться. Ее челюсти сжались, и она продолжила молчать.

    В первые дни их помолвки она почти сочла его мальчишкой, ужасающе наивным и не знающим жизни. Она была старше него на два года, путешествовала куда больше него, большему научилась, думала она. Он будет однажды королем, но она не была какой-то глупой лордской дочкой, чтобы лепетать о его красоте и тихой грации. Она была принцессой в собственном праве, ровней ему, а не какой-то пешкой. Неужели она так его недооценила? Неужели она была так слепа? Что еще он замышлял, у нее за спиной?

    – Но я заверяю тебя, – продолжал Рейгар, – я не желал зла. Я не хотел оскорбить тебя, Элия…

    Она едва не ударила его, резко отстранилась, и он замер. Она не подняла руки. Нет. Она станет королевой. Она никогда никого в своей жизни не била, и не собиралась начинать. Она не позволит ему утянуть ее на дно, унизить ее, втянув в пошлую ссору, словно они какие-то… какие-то простолюдины. Нравится им это или нет, они не были простолюдинами. Они должны были быть примером всему королевству, а сегодня его примером оказалось оскорбить ее, дабы короновать девчонку Старк королевой любви и красоты. Неужели он сошел с ума?

    – Не хотел оскорбить меня, – повторила она за ним, и с облегчением отметила, что ее голос не дрожал, только был чуть визгливее, чем ей бы хотелось. Она не позволит ему отмахнуться от нее, как от какой-то истерички. У нее было право злиться на него. – Не хотел оскорбить – как это могло быть хоть чем-то другим? Рейгар, – она взяла себя в руки. – Если ты желаешь завести любовницу, – теперь ее голос был твердым и ровным, – ты можешь это сделать. Но не пытайся делать любовницей невесту Роберта Баратеона, к тому же у всех на глазах! Как еще ты думал, это воспримут? Как еще думал, люди это поймут?

    Элия не была романтичной маленькой девочкой. Они с Рейгаром никогда не любили друг друга. Они делили ложе из долга, да, но иногда они демонстрировали привязанность друг к другу. Она не была несчастна в эти два года ее брака. Она всегда считала себя достаточно счастливой с ним, Рейнис и Эйгоном, на Драконьем Камне. Он всегда относился к ней с добротой, учтивостью, уважением, положенным жене и будущей королеве.

    Они редко ссорились, всегда стояли горой друг за друга при дворе и перед людьми. Он никогда не требовал от нее того, что она не могла ему дать. Но любовь? Нет. Она давно оставила на это надежды. Любовь редко случалась в таких браках, как у них, но дружба и взаимоуважение, этого стоило добиваться, и она была довольна собой, что добилась этого.

    Она никогда не предлагала ему открыто завести любовницу, но она посмотрела бы на это сквозь пальцы, не стала бы портить от этого их брак. Следовало приносить какие-то жертвы, когда выходишь замуж за будущего короля.

    Это было другое. Совсем другое. Эйрис демонстрировал всем своих многочисленных любовниц, но даже он никогда не делал ничего подобного.

    – Любовницу… Элия, я не собираюсь заводить любовницу, – сказал он ей, совершенно серьезно, и она посмотрела на него. Он вздохнул и встал. – Я приношу извинения, если причинил тебе какую-то боль. Я заверяю тебя, миледи, я никогда не подвергну опасности твое положение как моей жены. Тебе нечего бояться. Просто, просто есть что-то, что я не могу… – он печально покачал головой, словно это она оскорбила его. – Я объясню все со временем. Прошу прощения. Я оставлю тебя с твоими дамами.

    – Рейгар, подожди, – она попыталась остановить его, но он уже ускользнул.

    Несколько месяцев спустя на Драконьем Камне она снова проснулась от этого сна. Он всегда заканчивался там, где заканчивалось ее воспоминание, хотя иногда во сне она бежала за ним, бежала, как не сделала в реальности, и когда она выходила из шатра, мир вокруг нее горел, люди кричали, лошади визжали, раздавался скрежет стали о сталь, оглушая ее.

    Рейгар объяснил ей все «со временем». Он прислал ей письмо, когда пришли новости о похищении девицы Старк. Хотя все в ней кричало, чтобы она разорвала письмо на части и сожгла его, вместе с каждой до единой вещи, принадлежащей ему, она все же сохранила его. Письмо заверяло ее, снова, что он не брал себе любовницы. Он брал себе вторую жену, как Эйгон Завоеватель, его предок, как тысячи валирийцев до него. «У дракона должно быть три головы, Элия, и ты дала мне две. За это я благодарен. Но должна быть еще одна, обещанная дочь, песнь льда и пламени».

    Судя по всему, Рейгар поверил, что нашел свой «лед», в Лианне Старк, девочке, которую он короновал, а теперь похитил.

    Прошло три месяца, и от него не было и слова. Она не знала, где он был, но подозревала, что где-то в Дорне. Она знала только, что он взял с собой леди Лианну. И его письмо ничего не доказывало, ничего на самом деле не говорило. Он решил называть девочку своей «женой», не любовницей. Как это? Одобрил ли Верховный септон этот «брак»? Имеет ли Рейгар право разрывать помолвку Лианны Старк? Успокоит ли это Рикарда и Брандона Старков? Утихомирит ли ярость Баратеона? Да, принц похитил вашу дочь, сестру, невесту, но это все их самых лучших намерений, он обещает! Он хочет сделать ей третьего ребенка! Ни о чем не волнуйтесь, ступайте с миром!

    Конечно же нет. От этого слухи станут только еще более безумными. Северяне кричат, что ее похитили, изнасиловали, надругались. При дворе шептались, что Рейгар познал истинную любовь, что он не мог сопротивляться чувствам, эта Элия – дорнийская чужестранка – как вообще такая хрупкая, болезненная женщина удовлетворить его в постели? С чего хранить верность смуглокожей жене, когда он мог иметь истинную зимнюю розу, с светлыми глазами и кожей, белой как снег?

    Элия слышала каждое из этих оскорблений, как брошенное ей в спину, так и сказанное ей в лицо, последнее – самим королем. Дорнийская шлюха, заносчивая ведьма, плоскогрудая сука. Как посмела она лишить их истинной андальской королевы? Как посмела она выйти замуж за принца Таргариена, который должен был жениться на своей сестре, а не на дальней родственнице из бедного бунтарского королевства, которое никогда не знало своего места? Как смела она со своими дамами не падать ниц перед всем двором? Как смела она вырасти с привычкой высказывать свое мнение, не опускать глаза ни перед одним мужчиной, делать свои собственные суждения?

    Как смела она родить принцессу, похожую на дорнийку, с слишком темной кожей и слишком темными волосами, с глазами и носом как у матери? Как смела она едва не истечь кровью на родильном ложе, дважды? Как смела она лишить Рейгара его обещанного в пророчествах третьего ребенка? «Ах, Элия, но у дракона должно быть три головы. Если ты не можешь дать ее, сгодится и другая». Пламя и лед. Неужели Рейгар считал себя пламенем? Кем же тогда была она? Его выброшенным пеплом? Сожжеными останками былого брака, жизни?

    Нет. Она была Элией Нимерос Мартелл из Дорна. Второе дитя Лорезы и Тристана. Единственная дочь рода Мартеллов. Ее вырастили не для того, чтобы так просто выбросить, отодвинуть, забыть. Она была рождена, чтобы править. Так что, она смела. И она продолжит сметь. И это не будет, не станет ее концом. Рейгар не заберет у нее все, что у нее есть. Только не так. Он женился на ней в Великой Септе Бейлора, на глазах у Семерых. Она подарила ему двух здоровых детей, сына и дочь.

    Какие бы обещания он не давал Лианне Старк, в какое бы пророчество он не верил, считая, что воплощает его – все это меркло в свете ее гнева. Он сбежал. Словно трус, он сбежал. Сбежал от нее, сбежал от двора, сбежал от своих отца и матери, сбежал от дома Старк, от дома Баратеон – словно обычный вор, он сбежал с маленькой девочкой. Когда он вернется, она встретит его, и тогда он узнает, кто есть истинное пламя в их браке.

    Буря улеглась, как она и обещала Рейнис, которая все еще мирно спала у нее на груди. Дождь успокоился до тихой мороси. Элия осторожно приподнялась в кровати, спуская Рейнис с себя. Ее дочь не пошевелилась, только пробормотала что-то во сне. Что-то о кошках – она обожала кошек, следовала по пятам за теми, что жили на Драконьем Камне, пытаясь их поймать и погладить. У Элии была кошка, когда она была маленькой, тощее бедствие по кличке Лев, в честь ее дяди, который подарил ей его на первый день рождения.

    Раздался тихий стук в дверь. Было еще рано, но Элия никогда не залеживалась в постели. Она лучше всего чувствовала себя по утрам, и предпочитала начинать день немедленно, вместо того, чтобы откладывать неизбежное. В первые дни брака она часто просыпалась намного раньше Рейгара, и просто смотрела, как он спал. Когда бы он не приходил к ней в постель, он всегда засыпал в ее кровати, не возвращаясь в свои комнаты. Она считала это очаровательным, пленительным. Ее серебряный принц-дракон, спит в ее постели, мирно, как дитя.

    Она задумалась, спит ли он рядом с Лианной Старк в эту самую минуту, и в ее груди что-то сжалось. Может быть она никогда не любила его, но она не станет лгать и притворяться, что ей не было до него дела. Он все еще был ее мужем. Они принесли клятвы чтить друг друга превыше остальных. Неужели это ничего не значило для него? Неужели она так мало для него значила? Она была рада, что Рейнис так мала, а Эйгон всего лишь младенец. Рейнис считала, что ее отец просто уехал. Она обожала Рейгара, обожала слушать, как он поет, обожала заплетать его длинную косу. Как Элия объяснит ей все это, когда она подрастет? Отцы всегда герои в глазах своих дочерей. Ее отец точно был для нее героем.

    Снова раздался стук. Она вздохнула и откашлялась.

    – Войдите.

    Эшара вошла в комнату, ее длинные шелковые темные волосы падали ей на лицо. Она заткнула их за уши, поворачиваясь к Элии, и тихо закрыла за собой дверь. Ее фиолетовые глаза потемнели, обеспокоенные чем-то. В эти последние месяцы она была для Элии даром с небес, с ее умением все подмечать и коварным умом. Элии всегда нравились она и ее братья, Аларик и Эртур… Ну, Эртур теперь был с Рейгаром.

    – Письмо из Королевской Гавани, – тихо сказала Эшара, подходя к кровати и протягивая ей письмо. Элия выпрямилась, принимая его, сломала багровую восковую печать, украшенную рычащим трехголовым драконом. Она открыла его, а потом несколько секунд разглядывала незнакомый почерк. Эшара напряглась, с беспокойством глядя на нее.

    – Элия? – спросила она после долгого молчания. – Это… Новости о принце?

    – Нет, – Элия облизала губы, почти дрожа от шока. – Новости о короле. Он умер после приказа об аресте Брандона Старка.

    Ее хватка на намокшем пергаменте окрепла, и она наконец посмотрела на Эшару, которая в ответ смотрела на нее.

    – Ваше величество, – пробормотала та, склоняя голову. – Вы королева-консорт Семи Королевств.
     
  4. Daena

    Daena Знаменосец

    Лианна I
    282 З.Э. – Башня Радости.

    Лианна сжала зубы и размахнулась. Ее меч ударил по мечу противника, но вместо того, чтобы заставить его отступить, как она хотела, он вместо того отстранился, пропуская мимо основную силу ее удара. Попав врасплох, она отшатнулась назад, отражая быстрым ударом обрушившийся на нее меч. Сила удара была достаточной, чтобы заставить ее содрогнуться, но она продолжала удерживать побелевшими пальцами меч. Ее не победить так просто. Выровнявшись, она расправила плечи и тут же склонилась вперед, чувствуя, как лезвие скользнуло по ее спине. Она снова вскочила и была готова обрушиться на своего врага, как вдруг ее отвлек шум лошадей. Она остановилась, прислушиваясь, и тут ноги отказали ей, и она осталась лежать на земле, в пыли. Лианна ахнула, словно из нее вышибли весь дух, и высокая фигура склонилась над ней, закрывая обжигающее солнце. Весна в Дорне была горячее любого северного лета, узнала она, даже в горах.

    – Миледи, – сказал сир Эртур, на его лице было внезапная тревога. – С вами все в порядке? Я не думал сбить вас с ног… – он хотел помочь ей подняться на ноги, протягивая руку, но Лианна вскочила сама, отряхивая рубаху и штаны, которые были ей слишком велики. Ей приходилось обходиться чужими обносками, но ей не было дела. Ей впервые в жизни позволили носить такие вещи когда она пожелает, да еще и на глазах у других мужчин.

    – Я в порядке, сир Эртур, – с улыбкой заверила она его, он выглядел пристыженным, что она сочла немного забавным. Подумать только, Меч Зари, сам сир Эртур Дейн, краснеет как зеленый юнец при мысли, что мог ранить ее! Это казалось безумным сном, но это можно было сказать обо всем, что случилось с ней в последние несколько месяцев, с самого ее побега в Речных Землях в эту новую, странную жизнь.

    – Вы не ранены? – спросил он, оглядывая ее с ног до головы в поисках ран или синяков. – Мне не следовало соглашаться. Вы не оруженосец…

    – Я клянусь, я в полном порядке, – нетерпеливо сказала Лианна, отмахиваясь от его тревог, раздосадованная его очевидной неловкостью. Разве она не доказала, что не была простой никчемной женщиной? – Я привыкла биться на мечах с моим братом все время – вы ничем меня не ранили, сир, видите? – она подняла свои покрытые мозолями руки, все еще держась за меч.

    Эртур скривился.

    – Но мы не должны вводить это в привычку.

    – Ну конечно должны! – заспорила она. – Разве я не должна научиться защищать себя? Рейгар так обо мне беспокоился, когда мы ехали сюда, но если бы я умела владеть мечом, то не было бы нужды…

    – Долг королевской гвардии защищать вас, миледи, – покачал головой Эртур. – Вам не стоит бояться ничего в нашем присутствии.

    – Но Королевская гвардия принадлежит королю, а не…

    – Королеве? – несмотря на его встревоженность, уголок его рта чуть приподнялся. Теперь пришла очередь Лианны чувствовать себя неловко. Несмотря на все, что случилось, это все равно казалось ей странным. Она… Ну, она вышла замуж за Рейгара, она сделала это не для того, чтобы стать королевой! Она просто поклялась, что ни одному мужчине не станет любовницей, и казалось, казалось, что это единственный выход. Она не могла себе представить, как сидит рядом с ним на троне, или посещает собрания совета.

    Но Рейгар заверял ее, что все будет хорошо, и она ему верила. Она должна была ему верить. Он знал, что делает. Он наследник трона! Пусть даже королевские гвардейцы не зовут ее «ваше величество» или «королева Лианна». Она предпочла бы, чтобы они называли ее просто «Лианна», но они были такие упрямые, все до единого. Что ж, это не было важно. Ей просто придется ко всему привыкнуть. Рейгар говорил, что со временем все это будет казаться само собой разумеющимся, когда она привыкнет к новой жизни. Однажды так случается со всеми.

    – Лианна! – прозвенел вдали голос, знакомый, как колокол, и Лианна развернулась, широко улыбаясь. Она побежала назад в башню, чтобы вернуть меч в маленькую комнатку, служившую оружейной, а потом выскочила наружу. Рейгар спешился со своего жеребца, и Лианна бросилась к нему с криком радости. На этот раз его не было три дня, и она так скучала по нему. Он поцеловал ее в макушку и нежно обнял, прижимая руку к ее пояснице.

    – Я скучал по тебе, – сказал он ей хриплым от сухой жары и дороги голосом, и Лианна радостно улыбнулась ему.

    – Так докажите мне это, милорд, – хитрым голоском сказала она, и рассмеялась, когда он крепко поцеловал ее. Она подняла руки, чтобы провести по его нежным волосам, и они разорвали поцелуй, и он поставил ее на землю. Ее голова немного кружилась, как всегда рядом с ним. Все вокруг казалось ярким и четким, и невероятно красивым, когда она была рядом с Рейгаром.

    Она наконец поняла, о чем говорили другие девочки, когда болтали о мальчиках или мужчинах, от которых у них в животах порхали бабочки, а руки и ноги тряслись, которые словно светились ярким солнечным светом. Только с Рейгаром это скорее был лунный свет.

    – Как ты поживала? – спросил он ее, провожая ее в относительную тень от башни, Лианна держала его за руку, не умея удержаться от улыбки. Когда бы ей не приходилось держать за руку Роберта, будь это пир или танец, ей всегда казалось, словно ее к нему приковали, она задыхалась под его горячими взглядами. Ей казалось невозможным чувствовать себя легко, она была словно загнанное в угол животное. Но с Рейгаром она чувствовала себя невероятно свободной. Он заставлял ее чувствовать себя дерзкой, словно она могла делать что хочет, говорить, что хочет, быть кем хочет.

    – Очень хорошо, – сказала Лианна, – только скучала по тебе, и сир Герольд не брал меня на конные прогулки, – пожаловалась она, и покраснела, потому что не хотела выглядеть капризным ребенком. Она была благодарна им всем, конечно была. Просто… Они были в этой башне уже больше месяца, и она изучила каждый ее уголок. И она никогда не могла усидеть на мечте, будь это дождь или солнце. Она хотела повидать мир, хотела увидеть все, что было вокруг – ведь пришло на это время, разве нет? Теперь, когда она наконец была свободна от Роберта и ожиданий ее отца, и от всего, что привязывало ее? Она не могла не думать, что должна теперь воспользоваться этим как следует.

    – Просто, мне так нравится кататься с тобой, – сказала она Рейгару, сжимая его руку. Когда она впервые села на лошадь перед ним, когда они уезжали прочь в утреннем тумане, ей казалось, что она летит, она никогда не чувствовала себя такой живой. Рейгар был хорошим наездником, он управлялся с лошадью почти так же хорошо, как она сама, и она надеялась однажды поездить с ним наперегонки по Красным горам, под невероятным синим небом, снова почувствовать ветер в лицо.

    – Я знаю, – улыбнулся Рейгар, глядя на нее сверху вниз, он возывался над ней, но теперь это не казалось таким далеким расстоянием, когда она узнала его так хорошо. Он больше был для нее принцем, каким-то красивым мужчиной, вырезанным из мрамора, с глазами, как фиалки. Он был просто Рейгар, а она была просто Лианна. Это было все, чего она хотела от брака, все, чего она могла хотеть. Она просто хотела, чтобы они были равны. Чтобы она стояла рядом с кем-то, а не позади.

    – Но боюсь, сейчас слишком опасно для тебя, чтобы ездить, – продолжил он, и она раздраженно вздохнула. – Прости меня, Лианна, я не собирался тебя запирать, я просто знаю, что здесь ты в безопасности. Обещаю, это не навсегда, – он приподнял ее пальцы и скользнул по ним губами, и она немного дрогнула от удовольствия.

    – Куда мы поедем отсюда? – с интересом спросила она. – В Звездопад? Я столько читала о нем. Это самый прекрасный замок в Дорне. – Место чудес и легенд, дом тысячелетней истории героев и великих воинов. Лианна всегда любила героев. В сказках храбрые мужчины всегда побеждали, спасали своих возлюбленных дам, всегда прогоняли зло из королевства. А ее сказка, думала она, была даже еще лучше – она сама себя спасла, разве не так? Она не проиграла, ни отцу, ни Роберту. Ни один мужчина не заставит ее провести остаток жизни в замке. С Рейгаром она была свободнее, чем могла мечтать.

    – Со временем, мы посетим множество прекрасных мест, – терпеливо сказал Рейгар, позабавленный ее радостью. Лианна постаралась взять себя в руки. Иногда она беспокоилась, что он мог счесть ее ребячливой, наивной и незнающей жизни. Она никогда не была при дворе, не путешествовала по Вестеросу, как он, никогда ничего на самом деле не видела до этого чудесного года. Он был принцем, который когда-нибудь станет королем. Она не могла больше быть маленькой девочкой. В конце концов, она теперь замужняя женщина.

    – Но пока что мы останемся здесь, – сказал он, когда они поднимались по лестнице. Он оглядел ее пыльный наряд. – Может нам стоит переодеться перед ужином? Кажется, ты была занята, пока меня не было, – он убрал выбившийся локон с ее лица, и Лианна покраснела против своей воли.

    – Сир Эртур помогал мне тренироваться с мечом, – сказала она ему. – Я не тренировалась с тех пор как… – она поколебалась, и перед ней всплыло лицо Бена, который всегда был ее лучшим другом, и самым близким по возрасту братом. Но она увидит их скоро. Конечно, увидит. Когда она в следующий раз приедет в Винтерфелл, она больше не будет девочкой, которой смогут командовать, но сильной и гордой женщиной. Истинной королевой, пусть даже этот титул немного ее пугал. И тогда они поймут, тогда они поймут, что она была… Что она пыталась…

    – Лианна? – Рейгар выглядел озабоченным.

    Она покачала головой.

    – Ничего. Но да, я тренировалась. Может побьемся на мечах после ужина? – он согласился как-то, во время турнира в Харренхоле, но это теперь казалось случившимся жизнь назад, хотя прошло меньше полугода. – Я покажу тебе, что стала намного сильнее.

    Рейгар улыбнулся немного раздраженно.

    – Иногда я удивляюсь твоей неиссякаемой энергии. Но я думаю о кое-чем другом, – он понизил голос, – чем мы можем развлечься после ужина. – Она видела желание в его прекрасных глазах, даже сейчас. Он хотел ее, даже такой, одетой мужчиной и покрытой пылью. Роберт взвыл бы от смеха, если бы увидел ее вот так, а Рейгар ее хотел. Она наслаждалась этой мыслью.

    – Может быть, – поддразнила она его, но на самом деле она никогда не отказывала ему. Они были вместе каждую ночь с тех пор, как поженились в богороще Харренхола. Королевские гвардейцы были их свидетелями. У нее не было девичьего плаща, но Рейгар все равно набросил багровый плащ Таргариенов ей на плечи. Она сама научила ее клятвам, так как рядом с ней не было отца, который должен был ее ему отдать.

    Тогда она чувствовала себя сильной, женщиной Дома Старк, которая учит принца Таргариена обычаям Севера. В глазах ее богов они женаты, постоянно напоминала она себе. И неважно, что другие думают. Их свадебная церемония была такой же законной, как в септе. Когда они возлегли вместе в первую ночь, они были мужем и женой. Да, у северян не было обычая брать больше одной жены, но у богов не было против этого законов, как были против братоубийства и кровосмешения.

    – Может быть, – эхом откликнулся он и вздохнул, когда она игриво вырвалась из его хватки. – Лианна, ты сведешь меня в гроб.

    Она рассмеялась, входя в свою спальню. Она была меньше, чем та, что была у нее в Винтервелле, всего с одним окном, которое выходило на горы, виднеющиеся на горизонте, но она почти не думала об этом. Ведь это было только временно. Когда бы она не чувствовала себя неуверенной или немного раздраженной этим ее затворничеством, она напоминала себе об этом. Это было не навсегда. Через несколько лет это станет отдаленным воспоминанием, а у нее была впереди целая жизнь.

    Несмотря на предпочтение, что она отдавала штанам и рубахам, на ужин она всегда наряжалась, как подобает леди, пусть у нее и не было здесь роскошных платьев, только несколько простых платьев из шерсти, что она захватила с собой, и нескольких полегче, которые принесли ей слуги. Казалось, Рейгару не было дела до того, во что она одета. Лианна быстро искупалась с помощью служанки, с наслаждением ощущая прохладные струи в ее волосах, бегущие по ее спине и ногам. Потом она сама расчесала свои густые волосы, сидя на краю кровати. Когда она была маленькой, она иногда желала, чтобы матушка была жива, чтобы расчесывать ей волосы, но это был просто детский каприз. На самом деле она почти не помнила Лиарру Старк, а потому не имела причин скучать по ней. Но, может быть, тогда все было бы иначе, если бы мать была жива. Отец не отправил бы Неда в Орлиное Гнездо, и не помолвил бы ее с Робертом – но она бы и никогда не встретила Рейгара. Не было смысла думать об этом. Что прошло, то прошло. Она только хотела, чтобы с ней была бы какая-нибудь женщина, кроме служанок.

    Это было что-то, чего она никогда не желала раньше – у нее никогда не было близких подруг, когда она росла, хотя она и была знакома с другими дамами, вроде сестер Рисвелл. Она никогда не чувствовала себя уместно рядом с ними. Но теперь было по-другому, она была постоянно окружена мужчинами. В начале это казалось страшным, оставаться наедине с королевскими гвардейцами, но теперь она знала их хорошо, и знала, что они не причинят ей вреда. Они верили в Рейгара, все они, что были здесь. И потому они верили в нее.

    Ужин прошел достаточно приятно, хотя от птицы ее немного подташнивало. Она наслаждалась вином – на пирах в Винтерфелле ей не позволяли больше одного кубка. Но отца не было в Харренхоле, и она пила, сколько пожелает, они с Бендженом невероятно опьянели в первый вечер, в их собственном шатре, вспомнила она, они кричали и хохотали, и Брандон безостановочно насмехался над ними, а Нед выглядел так, словно хотел быть где-то еще.

    Потом она пошла за Рейгаром в его комнату, сдерживая хихиканье. Когда они вошли в спальню, и он обхватил ее и поцеловал, в ее животе снова что-то заворочалось, и она некоторое время неловко отвечала на его поцелуй, прежде чем не могла больше сдерживаться, и она вырвалась из его хватки.

    – Прости, я… – она почувствовала, как к горлу подступает рвота и побежала в уборную, где ее вырвало. Сгорая от стыда, она убрала волосы от лица, и снова содрогнулась в рвоте. Она чувствовала, как он стоит за ее спиной.

    Закончив, она села на пятки, вытирая рот, но Рейгар с легкостью поднял ее и понес к постели. Он налил ей стакан воды из графина в углу, и Лианна с благодарностью приняла его .

    – Прости меня, – сказала она, со стыдом отводя глаза. – Наверное это птица, она мне сразу не понравилась…

    Но казалось, что он не слушал ее. Его взгляд был устремлен куда-то еще, она не могла понять, куда.

    – Лианна, – медленно сказал он. – Была ли у тебя кровь в этом месяце?

    Она посмотрела на него, и по его лицу скользнула тень улыбки. Она внезапно расхохоталась, и улыбка исчезла.

    – Я… Рейгар, моя… Моя лунная кровь была четыре дня назад, еще до того, как ты уехал, – весело сказала она, неуверенная, было ли дело в вине или в ее усталости от целого дня тренировки с мечом и бегания по лестницам башни.

    – Я… Ты думал, я жду ребенка? – на самом деле, она сама этого боялась, она не успела купить все нужное для лунного чая, до того как они приехали в башню, но она предполагала – наверное глупо с ее стороны, подумала она теперь – что он знал способы, как не допустить зачатия ребенка, которых она не знала.

    Рейгар ничего не сказал. Ни на его лице, ни в его глазах больше не было улыбки. Она замерла, чувствуя глубокое, странное чувство беспокойства. Неужели он счел, что она смеется над ним?

    – Я не хотела тебя оскорбить, – быстро сказала Лианна, поднимаясь на все еще трясущиеся ноги. – Рейгар…

    – Нет, – быстро сказал он. – Нет, конечно нет. Ты никогда ни в чем меня не оскорбишь, Лианна. Мне просто было любопытно.

    В первый раз в жизни, она не поверила ему.
     
  5. Daena

    Daena Знаменосец

    Пардон, забыла про теги, а теперь не знаю, как их добавить... В "править" и "дополнительных параметрах" не появляются
     
  6. Леди Яна

    Леди Яна Лорд Хранитель

    И про теги, и про префикс: фанфик

    Теги можно добавить нажав на плюсик под названием темы (ключевые слова).
     
    Lali и Daena нравится это.
  7. Daena

    Daena Знаменосец

    Спасибо большое!:oops:
     
    Леди Яна нравится это.
  8. Миар

    Миар Наёмник

    :bravo:
     
    Lali и Daena нравится это.
  9. Daena

    Daena Знаменосец

    Рейла II
    282 З.Э. – Королевская Гавань

    Рейла отвела Визериса повидать отца лишь раз перед кремацией. Ранним утром она растолкала сына в постели, причесала его мягкие, как шелк, волосы, убирая их от его глаз. У Визериса были глаза его отца, прозрачные, бледно-лиловые глаза, без оттенка индигового-синего, как у Рейлы и Рейгара. И у него были черты лица его отца, унаследованные от его бабушки – более тонкое, угловатое лицо, нос чуть острее, как и подбородок, узкие плечи. Он будет очень красивым, когда вырастет, подумала Рейла, но он никогда не был таким красивым ребенком, каким был Рейгар.

    Визерис ныл и надувал губы, когда она устраивала его на руках – ему было уже почти шесть, но он был мал для своего возраста, с самого его рождения, а ее руки были сильнее, чем казались – она носила на руках много детей и младенцев, большинство из них мертвых. Он спрятал лицо ей в волосы, который она помыла только прошлым вечером, она знала, что они пахли лавандой и шалфеем и другими успокаивающими травами. Визерис всегда находил в ней утешение, как она находила утешение в нем. Мейстеры советовали, после Джейхейриса, чтобы она не заводила больше детей. И все же Визерис родился. Ее счастливый мальчик.

    – Тихо, – прошептала она ему, – мы идем попрощаться с твоим отцом, милый. Не плачь.

    Визерис не плакал, к его чести, но он сжимал руки в ее волосах так крепко, что было почти больно. Это напомнило ей о ее муже, и она с трудом удержалась от желания отшвырнуть его руки. Он просто маленький мальчик. Он не знал об истинной натуре его отца. Она старалась держать их как можно дальше друг от друга. Эйрис уже подозревал Рейгара в возможной измене. Она не хотела, чтобы однажды он повернул и на Визериса. Все вокруг него были врагами, с самого Сумеречного Дола.

    Но не она. Эйрис никогда не обвинял ее – кроме неверности и распутства, конечно. Он грозил отрубить ей голову за это после смерти Дейрона, запер ее в Твердыне Мейгора, приказал следить за ней каждую минуту, спала ли она или бодрствовала. И все же он не обвинял ее в предательстве. Возможно, она должна была быть рада, что он не считал ее вообще способной на это. Возможно, он даже верил, что она любила его, как и боялась.

    Его тело лежало в септе Красного замка, одетое в роскошные одежды, что он не носил уже много лет. Его волосы и борода были подстрижены Молчаливыми Сестрами, ногти обрезаны, морщины и пятна на его лице были замазаны, чтобы он был более представительным, более величавым в своей смерти. Рейла же видела все то же жалкое, отвратительное существо. Она бы плюнула на его труп, если бы рядом не было Визериса и королевского гвардейца. Сир Джейме Ланнистер стоял на посту у ног тела, его лицо было лишено выражения, но он склонил голову, когда она вошла с Визерисом.

    Рейла опустила сына, он потерял по дороге туфлю, и теперь вздрогнул от холода мраморного пола. Воздух был наполнен запахами воска и благовоний. Эйрис был мертв уже четыре дня, и скоро запах будет уже не так просто перебить. Рейла подошла к телу, осыпанному увядшими весенними цветами из садов, и подозвала к себе Визериса. Он нехотя подошел, с сомнением, с нежеланием, волоча ноги и дергая ее за руку.

    – Пойди и отдай дань уважения твоему отцу, Визерис, – сказала Рейла, и ее голос был твердым и ровным. Сын с удивлением посмотрел на нее – она никогда с ним так не разговаривала.

    Ему придется к этому привыкнуть, все не станет, не может оставаться так, как было при Эйрисе. Ее долгом теперь было не только утешать и радовать его. Он не долго еще будет оставаться маленьким мальчиком, и часть ее боялась, что она уже слишком долго его баловала. Рейгар был совсем другим ребенком, тихим и независимым, он часто уходил куда-то один, и его приходилось искать часами, пока он не находился где-то со старой книгой или свитком, или где-нибудь в комнате в башне, где смотрел на звезды.

    Визерис же никогда не отходил от нее далеко. Но он не может вечно прятаться в ее юбках. Как бы больно это не было, ей надо было его отпустить. Теперь он смотрел на своего отца, сморщив нос, прищурившись от неудовольствия.

    – Мне здесь не нравится, – сказал он дрожащим голосом, повернувшись к ней, но Рейла положила руки на его худенькие плечи и заставила его развернуться вперед.

    – Я знаю, – сказала она, – и все же ты должен смотреть. Мы помолимся Семерым, чтобы его душа нашла упокоение, – она встала на колени рядом с ним, шурша юбками, сложила перед собой руки и закрыла глаза, когда убедилась, что он сделал то же. Ей должно было быть стыдно от ее лжи: она отчаянно молилась не о мире и упокоении для Эйриса, но просила о палящем огне и жестоких демонах семи преисподен, дабы они поглотили его. Она представляла себе, как огромный дракон сжигает его в пламени. Она эгоистично молилась о себе, но не Матери, как должна была, а Старице.

    Когда Рейла сочла, что прошло подобающее приличиями время, она молча поднялась на ноги, поднимая с собой Визериса. Она не стала поднимать его на руки в присутствии сира Джейме. Вместо того она взяла его за его маленькую худенькую ручку и посмотрела на молчаливого юного рыцаря. В свете свеч септы он казался куда менее похожим на Тайвина, и куда больше на Джоанну.

    – Вы похожи на свою мать, – внезапно сказала она.

    Он настороженно оглянулся на нее.

    – Благодарю вас, ваше величество. Я… Мне говорили, вы хорошо знали ее в молодости.

    Когда Джейме Ланнистер впервые прибыл в Красный замок, она ожидала дикого, необузданного юного воина, впечатленного легендами о рыцарях древности, нетерпеливо ожидавшего возможности показать себя. И она полагала, что таким он и был, но теперь была в юноше глубокая горечь. Возможно, он начал сожалеть о своем решении принять белое. Может быть, позади в его жизни осталась любовь. Может быть его озлобили месяцы, в течение которых он наблюдал, как Эйрис сжигает людей, и слушал, как получает наслаждение Эйрис.

    – Знала, – сказала Рейла. – Она служила моей фрейлиной около четырех лет, пока не вышла замуж за вашего лорда-отца. Мы были ровесницами. Моя леди-матушка, должна я признаться, считала, что она окажет на меня положительное влияние – я была ужасающе стеснительной девочкой.

    Это было, наверное, больше всего, что она когда-либо говорила ему. Сир Джейме выглядел таким же удивленным, как чувствовала себя она. Визерис смотрел на нее с любопытством.

    – Ваша матушка была сильной женщиной, – продолжила она через некоторое время. – Я премного ей восхищалась. Из-за нее мне хотелось быть храброй.

    – Понимаю, – сказал Джейме, и на секунду выражение его лица изменилось, и он показался мальчиком лет двенадцати-тринадцати, и она ощутила тень сочувствия к нему. – Я… Я не много помню о ней. Я был совсем маленьким, когда она умерла. Это было очень трудно для моей сестры. Мать была для нее божеством. Как и для всех девочек.

    Да, леди Серсея, которую Тайвин хотел выдать за Рейгара. Рейла никогда не была против этого брака, даже говорила о такой возможности с Джоанной, когда они были еще девочками, но Эйрис никогда бы и не подумал о таком. Невеста с могуществом Утеса Кастерли за ее спиной и золота Ланнистеров в приданом была бы слишком большой угрозой, она могла бы наполнить мечтательную голову Рейгара мыслями о том, чтобы взойти на трон еще до смерти его отца. Нет, как бы не злился Эйрис от мысли о дорнийской жене для своего наследника, Элия в качестве принцессы Драконьего Камня устраивала его куда больше.

    Она подумала, что Тайвин, возможно, все еще желает своей дочери супруга-дракона, раз Элия пережила роды оба раза. С этим придется разобраться позже. Рейла не собиралась смотреть, как ее двор снова заполнят Ланнистеры, окружая ее сыновей. Пицеля и так было достаточно. Ланнистеров не стоило провоцировать, но и потакать им не следовало. Она не собиралась допускать, чтобы говорили, что Тайвин Ланнистер снова правит Семью Королевствами, дергая Рейгара за ниточки, как куклу со скоморошьих представлений.

    – Она была бы горда вами обоими, я уверена, – сказала теперь Рейла сиру Джейме. – Семья была очень важна для Джоанны. Помолвка вашего отца была объявлена при дворе. Мой покойный супруг закатил великий пир и бал в их чести. Джоанна была счастливее, чем я когда-либо ее видела, как и ваш лорд-отец.

    Джейме, казалось, был ошеломлен мыслью о том, что его отец и слово «счастье» можно было упомянуть рядом. Она не могла его в этом винить. Даже в его юности радость была таким же врагом для Тайвина, как целомудрие было для Эйриса. И все же, она ведь танцевала с ним на его свадьбе, разве нет? Он был тогда вполне хорош собой, хотя она считала, что Джейме повезло унаследовать ошеломительную красоту его матери. Тайвин был привлекательным юным лордом, но Джоанна была как полуденное солнце, яркая и сияющая. Мужчины почти бежали от нее, когда она шла мимо, сверкая и обдавая силой.

    Рейла почти ненавидела ее за это, но Джоанна могла быть такой притягивающей, и она была Ланнистер, а не кронпринцессой. Но теперь Джоанна была мертва – вся ее красота и сила не смогли помочь ей одержать победу в войне на родильном ложе. А Рейла живет, проиграв множество битв против своих отца и матери, против Эйриса, против собственного тела. Но войну она не проиграла. Она кивнула сиру Джейме и повела Визериса прочь из септы.

    Когда солнце достигло наивысшей точки, Эйриса завернули в саван и понесли вниз с Холма Эйгона к Великой Септе Бейлора. Там Верховный септон проповедовал множеству придворных и простонародья, собравшихся в септе и на площади перед ней. Вокруг носилок собрали дрова и хворост. Лорд Мерривезер, последний десница Эйриса, произнес несколько ободряющих слов, которые звенели в ушах Рейлы. Она шагнула вперед, ее лицо было прикрыто вуалью из черного кружева, и приняла факел от сира Герольда.

    – Из праха ты вышел, к праху уходишь, – произнесла она на высоком валирийском – одна из немногих фраз, что она знала – и прикоснулась факелом к костру. Дым начал подниматься в небо, которое грозило излиться дождем, и все же он не начинался, дерево заскрипело и загорелось, и Рейла была рада, что вуаль скрывала ее улыбку, что играла на ее лице, пока ее муж обращался в пепел.

    Несколько часов спустя, когда пламя костра было погашено дождем, она велела сиру Джейме сопроводить ее в комнату лорда Брандона – или камеру, если быть точнее – в Твердыне Мейгора. Дверь была накрепко заперта, и два стражника перед ней заколебались при ее виде, очевидно шокированные увидеть здесь королеву. Она попыталась использовать это в свою пользу – бесполезный лорд Мерривезер не имел представления, что она была здесь, как и члены малого совета.

    – Я желаю говорить с лордом Брандоном, – мягко сказала она, отпуская протянутую руку сира Джейме. Когда ни один из стражников не двинулся с места, она добавила. – Так как его арестовали по обвинению в измене королевскому дому, а я в настоящий момент хранительница этого дома… – Они отошли в сторону, медленно отперли ей дверь.

    – Ваше величество, этот человек – дикарь, это может быть небезопасно…

    – Сир Джейме защитит меня. В конце концов, это его долг. – Рейла вошла в комнату, некоторое время ее глаза привыкали к смене света. Комната была в беспорядке. Стул лежал разбитым в углу, занавеси были разорваны, постель смята, гобелены сорваны со стен. Брандон Старк не оставил неперевернутым ни камня, если можно было так сказать, в его поисках, что можно было использовать в качестве орудия побега.

    Он стоял в углу у холодного очага, и она внимательно оглядела его.

    Брандон Старк был красивым молодым человеком, высоким и сильным, с темными волосами и серыми глазами, но месяцы заточения состарили его, на его лице появились морщины, он очевидно сильно похудел и потерял часть своей силы, его одежда была ему велика. Его руки сжимались и разжимались в кулаки, словно он желал, чтобы с ним были меч или нож.

    – Ваше величество, – сказал он, и это было больше похоже, как если бы он выплюнул ее титул.

    Джейме положил руку на меч, не отходя от Рейлы.

    – Я не ожидаю, что вы предложите мне соболезнования о моей потере, милорд, – сказала Рейла.

    – Умно с вашей стороны, – оскалился Брандон Старк. – Так как у меня соболезнований нет.

    – Следи за языком, Старк, – сказал Джейме. Брандон окинул его взглядом, который можно было описать только как презрительный.

    – Питание огрызками с стола Таргариенов у Ланнистеров теперь в роду?

    Джейме угрожающе шагнул вперед, но один взгляд Рейлы остановил его. Она пришла сюда не для того, чтобы они дрались, подобно псам на арене.

    – Мой покойный супруг издал приказ о вашем аресте, – сказала она, – и теперь он мертв. Мой сын сядет на трон по его возвращению. Я надеюсь, что мы оставим наши разногласия позади. Рейгар не лишен милосердия.

    Она сразу же поняла, что сказала что-то неправильное, потому что серые глаза Брандона словно окаменели.

    – Не лишен милосердия? – почти прорычал он. – Вы думаете, мне нужно его милосердие? Он жестоко похитил мою сестру, обесчестил два Великих Дома…

    – Достаточно, – сказал Джейме.

    Развернулся к нему.

    – А что? Убьешь безоружного? Я не удивлюсь, Ланнистер…

    – Лорд Старк! – Рейла повысила голос достаточно, чтобы они оба остановились и посмотрели на нее. – Ваше недовольство связано со мной, а не с сиром Джейме.

    – Мое недовольство связано с вашим сыном-насильником, – ровным голосом ответил Брандон. – И у меня останется «недовольство», как вы это назвали, ваше величество, пока мою сестру нам не вернут.

    – А если ваша сестра не пожелает возвращаться? – потребовала она.

    Она увидела, как это мелькнуло в его глазах – несомненно, какая-то часть его, какая бы малая она не была, сомневалась, предполагала, пусть на короткую секунду, что Лианна Старк могла сбежать по своей воле – но потом это исчезло, и вернулась ярость.

    – Рейгар ответит перед моей семьей, когда вернется, или он не король.

    – Новое предательство, – сказала Рейла, правда не чувствую ярости. – Милорд, я молю вас, не закапывайтесь только глубже. Я заверяю вас, что вы будете удостоены частной аудиенции у короля, когда он вернется, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить все то, что разделило корону и дом Старков. Я сделаю так, чтобы вы снова повидали сестру.

    Брандон ничего не сказал, его плечи чуть поднялись, будто он готовился взреветь, но потом он отвернулся, и когда он заговорил, он сказал только:

    – Вы говорите о предательстве, но верность должна быть направлена в обе стороны. Дом Старков никогда не восставал против Железного Трона, Север никогда не воевал против Таргариенов – и вот так вы расплачиваетесь за двести лет преданности?

    Рейла чувствовала на себе взгляд сира Джейме, а потому старалась сохранять выражение лица спокойным, несмотря на огонь, клокотавший в ее груди, не только из-за его упрямства, но и из-за глупости Рейгара. Она многие годы прибирала за Эйрисом, а теперь ей придется разбирать беспорядок Рейгара, или хотя бы по возможности не дать всему рухнуть. Если Рикард Старк появится сейчас у ворот города с армией Севера, Долины и Штормовых Земель, она не думала, что сможет полагаться на помощь Западных Земель или Дорна. Сейчас они были в опасности, даже без безумия Эйриса, заливавшего каждый угол Красного замка.

    – Благодарю вас за согласие побеседовать со мной, милорд, – сказала она, вместо того, чтобы закричать, как ей хотелось. Она кивнула сиру Джейме, который сопроводил ее из комнаты, не отводя взгляда зеленых глаз от яростного Брандона Старка, который следил за их уходом, едва сдерживая бешенство.
     
  10. Lali

    Lali Межевой рыцарь

    А продолжение в природе существует?
    Фанф очень достойный, главные герои выписаны четко и без розовых очков.
     
    ДафнаАнгел, Xe! и Daena нравится это.
  11. Daena

    Daena Знаменосец

    Yep. Уже 25 глав. И в отличие от многих других выбранных мной фикрайтеров (скрипит зубами) эта авторша не страдает хроническим недописом.
    Правда, все ее фики обычно заканчиваются как разбежались, бежим-бежим-бежим и вдруг бабах - да, это внезапно уже конец, приехали. А что было дальше - а сами додумайте. Короче, заканчивает женщина клиффхангером, и в этот раз тоже грозится.
     
  12. Daena

    Daena Знаменосец

    Элия II
    282 З.Э. – Драконий Камень

    Элия пользовалась случаем воспользоваться хорошей погодой, когда такая случалась на Драконьем Камне, что бывало не часто. Когда она впервые прибыла на остров, через месяц после свадьбы с Рейгаром, она пришла в ужас при виде замка. Ничего более таргариеновского и быть не могло – так ей приходилось себя уговаривать, даже Красный замок менее Таргариен. Ничто не могло больше отличаться от наполненного воздухом замка из песчаника в Солнечном Копье, украшенного элегантными ройнарскими башенками и коронованного золотом Башни Солнца, дворца ее матери, а теперь ее брата. Она давно не получала вестей от Дорана, но думала, что скоро это случится. Он никогда не был тем, кто сидит без дела, особенно когда дело касалось семьи.

    Но она получила вести из Зведопада, во всяком случае, Эшара получила. Элия подозревала, что не менее десятка слуг и несколько рыцарей Драконьего Камня сообщали обо всем в Красный замок, а потому предпочитала свою переписку читать на свежем воздухе. Как можно дальше от тех, кто может подслушать. Воспользовавшись как поводом редким случаем прогуляться при доброй погоде, что на Драконьем Камне значило, солнце соблаговолило показаться на небе, облака разойтись, а ветер утихнуть до легкого бриза, она вышла со своими дамами на берег моря. Эйгон спал в детской, а Рейнис играла в воде, ныряя и выныривая с визгом, под присмотром двух беспокойных служанок.

    Солнце пойдет ей на пользу, подумала Элия. Ее дети слишком много времени проводили в помещении. Когда она была маленькой, когда здоровье позволяло ей, она плавала в прудах Водных Садов с Оберином и остальными детьми, они гонялись друг за другом, смеялись и кричали, от рассвета до заката, каждый длинный, жаркий день. Даже когда ей не позволяли покидать ее комнату, брат все равно находил способ развеселить ее, присылая ли ей записки на их секретном языке, жонглируя ли апельсинами или устраивая представление. Она скучала об Оберине еще больше, чем о Доране. Он был ее лучшим другом, ее, болезненной маленькой девочки, мечтавшей о жизни за длинными стенами Солнечного Копья.

    Эшара наконец решила, что может уже достать письмо, сжав его крепок, чтобы его не унесло ветром. Элия удержалась от желания заглянуть ей через плечо, хотя ей это бы и не удалось: Эшара была того же пугающего роста, что ее родители и братья, возвышаясь над Элией даже на неровном песке. Инис Айронвуд не обладала таким преимуществом в росте, и не имела сомнений, она обхватила Эшару в как будто бы дружеском жесте, положив ей голову на плечо, чтобы суметь все прочитать, прищурившись на ярком солнце.

    Повисла долгая тишина, прерываемая только звуком волн, пока Эшара наконец не сказала:

    – Аларик получил весточку от Рейгара. Он в трех неделях езды от Звездопада. Он еще не получил вестей о смерти своего отца, но скоро получит, – она остановилась. – Мой брат решил предать все на суждение вам, ваше величество. – Она аккуратно сложила письмо и спрятала его в богато украшенный рукав ее аметистового платья.

    Элия знала, что Эшара обращалась с ней с такой формальностью не потому, что считала ее кем-то другим, но из уважение – теперь на Драконьем Камне она «ее величество», вне зависимости от… капризов Рейгара.

    – Понимаю, – сказала она, оглядывая других своих дам. Нимелла Толланд выглядела готовой к бою, ее лицо было нахмурено, а Ларра Блакмонт и Алис Ледибрайт о чем-то шептались.

    Инис фыркнула.

    – Если ты пожелаешь, он никогда не покинет Дорн живым.

    Все напряглись, как будто отстранившись от ядовитой змеи.

    – Это измена, Инис, – выдавила Ларра сквозь сжатые зубы. – Разве ты не понимаешь… Наша королева серьезно пострадает, если тебя услышат.

    – Она просто пошутила, – быстро сказала Алис, прищурившись и глядя на Инис. – Конечно же. Никто не будет настолько глуп, чтобы…

    – А разве не измена нарушать свои клятвы леди-жене, особенно если она королева? – разозлилась Инис. – Разве это не измена – увозить помолвленную девицу? Разве это не измена, настолько бесчестно нарушить договоры между домами Таргариен, Старк, Баратеон…

    – Достаточно, – мягко сказала Элия, и Инис немедленно замолчала. С большинством этих женщин она дружила много лет, учитывая их разный возраст, с некоторым с детства. Но она не могла отрицать, что многое изменилось с ее свадьбы с Рейгаром. Она больше не могла сплетничать и хихикать с ними, как это было, когда она была незамужней принцессой. Она любила их всех, была им благодарна, за то, что они отправились с ней так далеко на север, что остались с ней, переживать эту бурю, но… Она все еще их королева, Мартелл она или нет. Ничто не может, и ничто этого не изменит.

    – Разговоры о нарушенных клятвах не имеют смысла, – продолжила она чуть более твердым голосом. – Я не могу вырвать Рейгара из объятий Лианны Старк. И я не позволю, чтобы пошли шепотки, что я замышляла заговор и восстание, покуда моего мужа не было. Слухов и так уже достаточно. – Она резко остановилась, ладонью прикрывая глаза от солнца и глядя на серые воды на горизонте. – Рейгар вернется. Эйрис мертв, и он уже много лет ждал возможности занять трон отца. Это не станет для него шоком. Здоровье покойного короля, – тут она позволила себе добавить в голос немного яда, – всегда было слабым.

    – Но если он привезет с собой девчонку Старк, – рявкнула Нимелла, – если посадит рядом с собой при дворе…

    – Что бы там ни было с Лианной Старк, Рейгар ничего не сделает, пока его не коронуют в Великой Септе Бейлора, – ровным голосом ответила Элия. – Он не дурак.

    Инис громко фыркнула на это заявление, и Эшара издала звук, похожий на смешок, который попыталась скрыть покашливанием.

    – И я сама не стану делать резких ходов, пока меня не коронуют рядом с ним, – ровно продолжила Элия. – А потом посмотрим. Пока что мы знаем, что скоро он вернется ко двору. Если у него остался хоть какой-то разум, он не привезет ее с собой. Ему будет нужно разобраться с делами законными. Назначить нового десницу. Собрать малый совет. Рейла арестовала Пицеля – его будет нужно заменить. И конечно, разобраться со Старками.

    – Он может привезти ее, – напомнила Алис, – чтобы умаслить ее отца и брата, или, может быть, угрожать им – лорд Рикард – суровый человек, как говорят, но лорд Брандон – Эшара знает Брандона, разве нет, Эш? Он сделает ради сестры все, что угодно. Если она будет у Рейгара в руках, Брандон будет кроток как ягненочек.

    – Ты не знаешь Брандона, – резко ответила Эшара, они были даже удивлены, насколько резко. – В нем волчья кровь.

    – И что это значит? – немного неловко рассмеялась Ларра. – Что он наполовину одичалый?

    – Это значит, что Брандон в жизни не был кроток, и не собирается начинать, – ответила Эшара. – Это значит, что он не потерпит над собой ни одного повелителя, кроме того, что он выберет сам. С ним следует обращаться осторожно. Худшее, что может сделать Рейгар, это попробовать быть с ним снисходительным.

    – Ты протанцевала с ним пару танцев и провела пару ночей, и теперь думаешь, он возрожденный Король Зимы, – насмешливо сказала Инис, и напряглась, поймав посланный ей Эшарой взгляд.

    – Я думаю, что дом Старков не потерпит нового оскорбления, – ответила она. – Я оценила их всех – Брандона, Эддарда, даже юного Бенджена. Ты задирала нос при их виде на турнире, но я не была настолько горделива, Инис. Они настолько же горды и яростны, как дорнийцы.

    – Тогда, до помогут боги, я смогу убедить их успокоиться, – твердо сказала Элия. – Мы не можем, не можем позволить себе еще одного восстания.Нельзя повторить Сумеречный Дол. Рейгар и так стоит на нетвердой земле, пусть даже он отказывается это понимать. Ты права, что мы должны действовать с осторожностью, Эшара. Эйрис причинил огромный вред власти Таргариенов над троном, если бы он остался жив… – она покачала головой. – Рикард и Брандон Старки уже были бы мертвы, в этом я уверена.

    – Он бы казнил хранителя Севера? – переспросила Нимелла, ее веснушчатое лицо было полно изумления.

    – Будь у него возможность, он сделал бы что угодно, – горько сказала Элия. Всего лишь тень неповиновения с ее стороны – и он и ее предал бы огню, как и многих других. Раньше она уверяла себя, что Рейгар защитит ее, пусть даже против родного отца, ее галантный супруг, который поклялся ее защищать, чего бы это не стоило. Теперь… Она не была в этом уверена.

    Спустя мгновение она взяла себя в руки и расправила плечи.

    – Через две недели мы отправляемся в Королевскую Гавань. Я не могу здесь дольше оставаться. Рейла – хорошая женщина, но она больше не правящая королева. И народ должен видеть, что передача власти проходит гладко. Я должна взять с собой детей, чтобы все осознали присутствие наследников Рейгара.

    Рейнис такая же наследница, как и ее брат, пусть даже андальская традиция требует предпочтения сыновей перед дочерьми. Она не позволит, чтобы ее дочь растили в тени ее младшего брата. Рейнис всегда будет принцессой, и со стороны отца, и со стороны матери.

    – Мы пройдем с тобой весь путь до конца, – сказала Ларра, сжимая ее руку. – Ты наша королева. Королева Вестероса. Ты Непреклонная…

    – Несгибаемая, – сердито сказала Нимелла.

    – Несдающаяся, – закончила Инис.

    Элия позволила себе улыбнуться, а потом повернулась к фигурке ее дочери вдали, теперь играющей в песке. Издалека Рейнис казалась такой маленькой. Но дети не всегда остаются такими маленькими. Только еще вчера Эйгон был младенцем, сосавшим молоко его кормилицы, а скоро он уже начнет ползать. Она приподняла юбки и пошла к своей старшей дочери, солнечный свет, бивший ей в лицо, был теплым и ободряющим, пусть лишь на короткое время.

    На следующий вечер она поужинала со своими детьми и дядей, со всеми вместе, одной семьей, чего не случалось уже несколько месяцев. Левин был совсем как Оберин, всегда мог заставить ее смеяться, так долго, что у нее начинало болеть в груди, и пока Оберин боги знают чем занимался в Эссосе со своей ротой наемников, ее любимый (и единственный) дядя оставался заменой. Он ничего не говорил о Рейгаре, Рейле, Эйрисе или Старках, к ее облегчению, и только критиковал вино и рассказывал ей истории из детства Дорана.

    Погода держалась, и в кои-то веки ночи на Драконьем Камне были мирными, без завывания ветра и шума дождя. Она поела больше обычного, стремясь набраться как можно больше сил, пусть даже ей не хватало аппетита из-за треволнений последних месяцев. Она покормила Рейнис из своей тарелки, пока Левин качал Эйгона на колене, и старалась не думать о всех тех временах, когда с ними ужинал Рейгар. Она всегда была так этим довольна, что он был не из тех мужчин, что избегают компании своих жен и детей, что ему нравилось проводить время с ней и Рейнис.

    Но Рейнис так и не спросила ее об отце в этот день, и уснула на коленях Элии, так и не задав вопрос. Элия попыталась встать вместе с ней, но Левин протянул ей Эйгона и поднял внучатую племянницу.

    – Скоро она будет в возрасте Ари, – сказал он, имея в виду старшую дочь Дорана. – Ей уже шесть, можешь в это поверить?

    Маленькой Арианне уже шесть? Элия не видела девочку с самой своей свадьбы, и помнила, что Арианна была непоседливым ребенком трех или четырех лет. Она собиралась увеличить дорнийское присутствие при дворе, как во времена Марии Мартелл. Она не собиралась допускать, чтобы ее снова застали врасплох. Возможно, она напишет Дорану и поинтересуется, кого он может ей выделить.

    – Поверить могу, – вздохнула она, поднимаясь вместе с Эйгоном. – Иногда Оберин все так же кажется мне мальчиком тринадцати лет.

    – А для меня ты иногда все еще маленькое солнышко Резы, – тихо сказал Левин, поворачиваясь к ней в дверях и перехватывая Рейнис в руках. – Но не теперь. Твоя мать гордилась бы тобой, Элия. – Когда она отвернулась, он добавил. – Она всегда тобой гордилась. Она считала тебя и твоих братьев своими лучшими достижениями.

    – Это похоже на матушку, – согласилась Элия с печальным вздохом. Она чувствовала тепло Эйгона на своей груди и поцеловала его в лоб. Если бы она попыталась, он бы услышала голос своей матери в ее ушах. Что она всегда говорила? «Хватит тянуть, дочь моя. Иногда белым ручкам приходится делать черную работу. Я не для того тебя растила, чтобы ты от этого увиливала».
     
  13. Daena

    Daena Знаменосец

    Лианна II
    282 З.Э. Башня Радости.

    Лианна еще раз перечитала письмо, напрягая глаза в свете огня, а потом медленно отложила его в сторону. Рейгар сидел на кровати, замерев, глядя куда-то далеко в окно, где мелькали первые звезды. Здесь она видела звезды еще лучше, чем в Винтерфелле, хотя она не часто выходила по ночам, чтобы посмотреть на них. Она так устала от этой башни, устала от этих красных гор, закрывающих горизонт.

    Ей казалось, что долина с каждым днем становится все меньше и меньше. А может быть, это из-за письма, из-за изменений, которое оно обещало, ее непоседливость снова дала о себе знать. Она никогда не могла усидеть на месте, когда была ребенком – отец говорил, в ней слишком много крови его матери Флинт, крови диких горных кланов, которые ненавидели зваться лордами, которые редко спускались из их древних твердынь. Арья Флинт умерла, когда Лианне было четыре, так что у нее почти не осталось о ней воспоминаний. Но иногда она спрашивала себя, как та себя ощущала, когда спустилась со своих горных хребтов, чтобы стать леди Винтерфелла.

    По крайней мере, леди Арья могла ездить, куда пожелает.

    – Рейгар, – тихо сказала Лианна, подходя к нему босиком. Иногда по вечерам становилось прохладно, даже на Принцевом Перевале, но сегодня не был этот день. Она свернулась рядом с ним, одетая только в сорочку, положила голову ему на плечо. – Мне так жаль. – И так оно и было – может быть она и считала короля безумцем и негодяем, раз так разозлился из-за Рыцаря Смеющегося Дерева, но он был отцом Рейгара. Если ты любишь кого-то, по-настоящему любишь, подумала Лианна, всего его радости и печали становятся твоими.

    Ее принц, нет, ее король, не плакал, но он ничего не говорил с тех пор, как они получили новости. Как бы эгоистично это не звучало, она надеялась, это не продлится долго, потому что с кем еще ей тогда разговаривать? С Королевской гвардией? Ей придется все время проводить с сиром Эртуром и сиром Герольдом? Иногда они смотрели на нее, будто никогда раньше не видели. Это и льстило ей, и немного пугало. Неужели она действительно такая странная в их глазах?

    – Тебе не о чем жалеть, – пробормотал он наконец, и на расслабилась в его объятьях, обхватывая руками его грациозную шею. – Я просто... –- он замолчал, немного покачав головой, и рассмеялся, к ее удивлению, но это не был веселый смех. – Кажется, будто это сон. Но ни один из моих снов не был таким. Она чувствовала его дыхание на своих волосах, и быстро поцеловала его в щеку.

    – Я знаю, это должно быть больно.

    Рейгар не ответил, только взял ее за подбородок и поцеловал, горячее, чем она ожидала. Возможно, в конце концов, он испытал облегчение. Лианна не притворялась, что мысли о гневе Эйриса, несмотря на все заверения Рейгара, не давали ей иногда спать по ночам. Но теперь он мертв, и он больше им не угрожает. Король мертв, и… и мысль, что Рейгар – король, эта мысль все еще иногда захватывала ее врасплох.

    Он всегда был «ее принцем», кажется, будто всю жизнь. Возможно, ослепляя всех при дворе, предмет зависти и восхищения, но не правя. Она никогда не видела Железного Трона, но мысль, что Рейгар может сидеть на нем почему-то казалась ей невозможной. Это было место завоевателя, воина, созданное из сотен мечей павших королей и побежденных лордов. Рейгар все же воин, в каком-то смысле, понимала она, но он не был… Он не был созданным для войны, агрессивным, жестким, настроенным на бой. Не такой, как Брандон или Роберт, или многие другие мужчины, которых она знала. Но ведь и не все короли Таргариены были воинами. Это было время мира. Рейгару не нужно будет ничьи мечи приковывать к трону. Работа о приручении Семи Королевств уже была закончена для него. А люди любили его, ну конечно же любили, так что… Конечно же, трон будет ему подходить, со временем…

    «Или он начнет подходить трону» - прошептал в голове другой голос, но она не обратила на него внимания. Он все еще был мужчиной, которого она любила, мужчиной, за которого вышла замуж в богороще. Корона на его голове изменит его не больше, чем ее корона на ее голове.

    Она ожидала, что он проведет с ней ночь, но он остановил их, когда она начала снимать сорочку и потянула его рубашку.

    – Лианна, я должен уехать утром, – сказал он, и она замерла у него на коленях, ее руки тут же отпустили его. – Народ ждет меня. Моя мать… Элия… – он поколебался, потому что до тех пор он так осторожно никогда не упоминать принцессу – королеву – ее желудок скрутило – в ее присутствии. Лианна не притворялась, что совсем не ревновала, но она не желала зла первой жене Рейгара. Она даже спрашивала про его детей, Рейнис и Эйгона – она ведь должна будет с ними познакомиться, разве нет? Но она никогда не хотела о них говорить.

    – Ну конечно ты должен, и я поеду с тобой, – искренне сказала она, взяв его за руки. Его кожа как всегда была прохладной, что всегда ее забавляло, ведь разве в крови Таргариенов не был огонь и раскаленная лава? Но Рейгар никогда не становился горячее. – Мы поклялись никогда не расставаться друг с другом, и мы не расстанемся… Я могу тебе помочь, пусть они увидят, что рядом с тобой стоят две сильные королевы, позволь мне облегчить твою ношу…

    Он сплел ее пальцы со своими, но покачал головой.

    – Нет. Будет лучше, если я отправлюсь один. Я возьму с собой сира Освелла. Сир Герольд и сир Эртур останутся с тобой, и я пошлю весточку, когда прибуду туда и коронуюсь.

    Лианна в ярости отдернула руки.

    – Но ты теперь король, мне нет смысла прятаться, ты обещал, что мы поедем вместе, всегда…

    – Я теперь король, – ровным голосом сказал Рейгар, – и королем я коронуюсь. И я надену корону и на твою голову, любовь моя, но ты должна мне довериться. Нужно время для перехода власти. Все следует проделать аккуратно. Люди должны увидеть меня королем прежде, чем…

    – Но Висения и Рейнис были коронованы вместе с Эйгоном, – ответила Лианна. – Ты сам мне говорил, ты говорил, что когда все увидят тебя со мной, они все поймут… – ее голос немного дрогнул, и она покраснела от гнева и стыда, клокотавших в ее груди. Не то чтобы она мечтала о короне и месте у трона рядом с ним. Но она была его женой. Если он король, то она должна быть королевой-консортом, должна, а иначе она просто…

    «Любовница» - прошептал все тот же проклятый голос. «Шлюха, новая Блеквуд и Бракен». Она заморгала. Нет, она уже много лет не плакала и не начнет теперь. Она заставит его понять.

    – Лианна, – Рейгар поцеловал ее в бровь. – Пожалуйста, не плачь, сердце мое. Ты моя жена. Конечно, это так. Просто так все надо проделать. Медленно. Давай сделаем дорогу для тебя как можно ровнее. Я хочу, чтобы с тобой обращались, как ты заслуживаешь, как с моей женой. Без недоверия и подозрений.

    – Нет, – сказала Лианна, теперь твердо. Она не станет плакать. И не позволит обращаться с собой как с слепым маленьким ребенком. Она Старк из Винтерфелла, и встретит что суждено открыто, а не будет прятаться как преступница. – Нет. Я еду с тобой. Мы дали друг другу клятвы, мы пообещали быть вместе, всегда, и я буду рядом с тобой. Я сильная. Я справлюсь, что бы люди не сказали – и я не стану притворяться, что стыжусь, потому что мне не стыдно.

    – Как и мне, – заверил ее Рейгар, и посмотрел на нее, и она почувствовала, как будто между ними легла пелена, скрывая их друг от друга. Он не смотрел на нее, как мужчина, с которым она провела множество дней и ночей, как мужчина, который пел ей, как мужчина, что шептал ей сказки о Древней Валирии, драконьих владыках и Эйгоне Завоевателе. Он смотрел на нее, как будто они впервые встретились, она была в чужой броне, все еще с мечом и грубо раскрашенным щитом в руках. Он смотрел на нее, как лорд, как принц, как король. Как кто-то, кто был превыше нее.

    – Я твой король, – сказал он. – И когда ты приняла меня перед чардревом, ты приняла меня как своего мужа и будущего короля. Ты останешься здесь, Лианна.

    Она отшатнулась.

    – Ты приказываешь мне?

    – Я приказываю тебе, – сказал он, тем же тихим, спокойным тоном. – Как все короли приказывают своим подданным. Я люблю тебя, как не любил никого, и ты это знаешь. Но есть решения, которые я должен принимать за нас обоих. Ты не понимаешь этого сейчас, но со временем ты поймешь.

    – Я не маленькая девочка! – взорвалась Лианна. – Я сама могу решать за себя – разве не это ты сказал мне тогда, в Харенхоле? Ты сказал, что Роберт меня недостоин. – Он напрягся. – Ты сказал, что только я знаю, чего хочет мое сердце и разум. А теперь говоришь, что знаешь за меня, – она соскочила с его колен, в ярости, какой не испытывала много месяцев. – Как ты можешь… Я твоя жена! Разве мое мнение ничего для тебя не стоит?

    Она видела, как по его лицу пробежали эмоции – вина? Неловкость? Но он оставался все таким же спокойным и собранным. От этого она почувствовала себя глупой и бестолковой, и она сложила руки на груди, стараясь сдержаться. Она не станет с ним ссориться. Но если она один раз признает поражение, она боялась, что так будет всегда. Это должен был быть брак, совершенно не похожий на брак с Робертом, ни на один другой брак. Все должно было быть справедливо. Она решила это за себя, а теперь он принимает решения за нее?

    – Конечно, твое мнение имеет значение, – наконец сказал он, – но это не значит, что я всегда буду к нему прислушиваться. Это и есть брак, Лианна. Всегда надо приходить к компромиссу. Мы не всегда будем соглашаться. Обещаю, я пришлю ворону, как только смогу. Это ненадолго. А когда ты приедешь в Красный замок, у тебя будет все, что захочешь – мечи, лошади, украшения и наряды – я сделаю тебя настоящей королевой, и все это увидят.

    – Я не хочу… Я хочу только тебя, – отчаянно воскликнула она. – Я могла бы быть с тобой где угодно. Мне не нужен Красный Замок. Я не хочу новый меч, не хочу лошадей или новой одежды. Только тебя, Рейгар. Я люблю тебя, – сказала она, и она всегда чувствовала себя такой уверенной и смелой, когда говорила это, но теперь в ее голосе появилась легкая тень сомнения – любишь ли ты меня так, как я люблю тебя?

    Он вздохнул и встал, притянув ее к себе. Она немного посопротивлялась, но смирилась, положив ему голову на грудь, где могла слышать, как бьется его сердце. По крайней мере, это было как раньше.

    – Я тоже люблю тебя, – его голос отдавался в его груди. – Я всегда буду тебя любить. Боги свели нас вместе, твои и мои, и они никогда не позволят нам разлучиться. Ты должна простить меня за это, Лианна. Я потрачу сколько угодно времени, чтобы расплатиться за это с тобой.

    Часть ее хотела оттолкнуть его, умчаться прочь, хлопнуть дверью, сбежать вниз по лестнице – но бежать было некуда. Это не был Винтерфел или Харенхол. Она не могла сбежать от этой ссоры и от того, что утром он уезжает. Она стояла там, в его объятьях, слушая его дыхание, и наконец смирилась.

    – Хорошо, – прошептала она. – Я верю тебе, верю. Если… Если так будет лучше, то… То езжай, как можно быстрее, и пришли мне ворона, как можно скорее.

    Она почувствовала, как он расслабился, а потом он обхватил ее за талию и чуть приподнял, чтобы поцеловать.

    – Клянусь своей честью короля, я это сделаю.

    Лианна смотрела, как они с сиром Освеллом уезжали на заре от входа в башню. Восходящее солнце окрасило небо в невероятную смесь розового, лавандового, оранжевого и золотого. Рейгар выглядел как король до кончиков ногтей, когда исчезал вдали, его жеребец поднимал облака багровой пыли за ним.

    – Смелее, миледи, – сказал сир Эртур, глядя на нее своими добрыми фиолетовыми глазами. – Вам осталось подождать еще немного.

    Лианна быстро улыбнулась ему, но улыбка не достигала ее глаз. Она чувствовала себя больной и задохнувшейся, словно пробежала большое расстояние. Сжав ногти в ладони, она заставила себя медленно вздохнуть. Еще немного. Это скоро кончится.

    – Давайте проведем еще одну тренировку, сир, пока не стало жарко. Я принесу мой меч.

    И она повернулась на каблуках и быстро пошла к оружейной, пока они с сиром Герольдом ничего не сказали, не желая, чтобы они видели беспомощную печаль и гнев на ее лице.
     
  14. talsterch

    talsterch Межевой рыцарь

    DAENA большое спасибо за перевод
     
    D'arja, Xe!, WinterHere и 3 другим нравится это.
  15. ak79

    ak79 Наёмник

    Спасибо, будем надеяться.
    Кстати, о других авторах - та несознательная редиска, которая начала "В короне Роберта" - таки не проявила капельку сознательности?
     
    WinterHere и Daena нравится это.
  16. Daena

    Daena Знаменосец

    Нет...
     
  17. Daena

    Daena Знаменосец

    Рейла III
    282 З.Э. – Королевская Гавань.

    Рейла встретилась с Малым советом, вернее, с тем, что от него оставалось, когда получила известия, что ее невестка прибыла в столицу.

    – Мы отпустим Кайла Ройса, Джеффори Маллистера и Итана Гловера, – сказала Рейла, не в первый раз, надеясь быть услышанной сквозь споры между Челстедом и Стонтоном. Люцерис Веларион и евнух Варис были куда скромнее в своих мнениях, придерживая языки, пока спорили мастер над монетой и мастер над законом.

    – Ваше величество, – начал заикаться Симонд Стонтон, – прецедент был установлен – они были арестованы по обвинению в предательстве и заговоре с целью убийства…

    – Я помню, милорд, я присутствовала при аресте, – сказала Рейла, говоря чуть медленнее обычного и удерживаясь от желания помассировать виски от начинающейся головной боли. – Тем не менее, я помню, что кричал и угрожал Брандон Старк. Нам надо пойти на уступки, и сделать это следует быстро. Давайте оставим при себе наследников Старка и Аррена, и отпустим остальных. Так все увидят, что с нами можно договариваться. Пусть поклянутся в верности короне, и отправим их прочь из столицы под охраной.

    – Если они снова присягнут дому Таргариенов и поклянутся не поднимать оружие против их законного короля, то я не вижу причин отказывать им в милосердии, – сказал Варис обычным мягким убедительным голосом. Он мило улыбнулся Рейле. – Вдовствующая королева обладает нежной мудростью Матери.

    Рейле не нравился евнух, она не верила ему, но она предпочла бы видеть его в Малом совете Рейгара, чем где-либо еще.

    – Не вдовствующей королеве полагается решать, отпускать ли пленников, – резко начал Кварлтон Челстед. Рейла всегда его ненавидела. Еще один подхалим Эйриса.

    – Мы бы посоветовались с лордом Мерривезером, но он снова заболел, – сказал Люцерис, подпустив в голос иронии. Лорд Мерривезер был стариком, когда Эйрис назначил его год назад, и его ум и здоровье с того времени едва ли улучшились. Рейла бы не удивилась, если бы тот не дожил до нового года. Она не желала зла Мерривезеру, старому дураку, но его отсутствие в Малом совете вряд ли кто отметил.

    Рейла старалась, чтобы ее голос и выдержка не изменили ей. Последнее, что было ей нужно – потерять терпение, и в ответ получить обвинения в несдержанности и истеричности. Уже было достаточно было слухов о том, что плохое с ней обращении Эйриса и потеря детей помутили ее рассудок.

    – Рейгар скоро вернется, уверена. Его уже уведомили о кончине его отца. Но в его отсутствие это несомненно моя забота, лорд Челстед, судить, когда не может он. Рейгар свершит над Брандоном Старком королевское правосудие, каким бы оно ни было. И я не отпущу Элберта Аррена, пока мы не получим письмо с присягой от Джона Аррена, с заверениями в мире между Долиной и Железным троном. Что же касается других лордов, которых мой муж счел нужным арестовать, чем дольше они остаются здесь, тем дольше их дома обдумывают возможность бунта. Я не хочу более давать им такой возможности. Их сыновья вернутся к ним, расскажут, что с ними обращались хорошо, и что все это недоразумение, которое скоро разрешится. Потому что вариантов у нас становится все меньше.

    Челстед и Стонтон, несомненно, не ожидают, что останутся при Малом совете дольше Мерривезера. Их протесты неизбежны. Они знают, что их время истекает, и должны будут счесть себя счастливчиками, если Рейгар просто отправит их в отставку, вместо того чтобы сжечь в тронном зале. Прежде чем это затянулось, в комнату вошел гонец, сопровождаемый сиром Барристаном.

    – Королева Элия и ее свита прибыли в город, ваше величество.

    Рейла встала, поправляя черные юбки своего траурного платья. В последнее время она перекрасила столько платьев в черное, что ей понадобится новый гардероб, когда истекут положенные семь месяцев скорби.

    – Тогда следует поприветствовать ее возвращение в Красный замок. Милорды, закончим на этом наш разговор.

    Не дожидаясь ответа, она приняла предложенную руку сира Барристана и покинула их, чувствуя, как уходит напряжение из ее плеч и шеи.

    Она одновременно чувствовала облегчение и неловкость от возвращения Элии. Рейла всегда любила Элию, она считала ее хорошей парой Рейгару, потому что всегда видела в Лорезе старшую сестру, более взрослую, мудрую и острую, как клинок. Она всегда хотела иметь сестер, когда была маленькой, желала даже, чтобы Эйрис родился девочкой. Потому что тогда не было бы пророчества, не было бы брака, и все было бы по-другому, если бы они стерпели мысль о женщине на троне.

    И все же, хоть она относилась к Элии как к дочери, и любила Рейнис и Эйгона, она была бы глупо сентиментальной, если бы поверила, что все теперь будет хорошо. Элия была бессердечно обесчещена Рейгаром. Она всегда была доброй, нежной женщиной, но она была Мартелл, и их гнев кипел глубоко, и наносил удары быстро и жестоко. Пусть она и ненавидела Рейгара, и имела на это все права, но ненависть и обиды им сейчас пользы не принесут. Они должны были выступить единым фронтом, вдовствующая королева, королева-консорт и король.

    Во имя Семерых, Элия должна это понять. Ради Эйгона, ради ее сына, если уж ей было неважно другое.

    Элия прибыла в носилках, украшенных золотом и багрянцем, с сыном на руках и Рейнис рядом с ней, завернутой в один из развевающихся шарфов матери, словно в капюшон. Волосы Элии были длиннее, чем когда Рейла видела ее в последний раз, они водопадом спадали по ее спине, поверх великолепного алого платья, черными волнами, сияя темнотой в солнечном свете. На ней был тонкий золотой браслет, украшенный гранатами, который она надевала на свою свадьбу. Три головы дракона с герба Таргариенов яростно ревели на усыпанном ониксами и рубинами медальоне на ее шее.

    Она выглядела настоящей правящей королевой, и Рейла ясно осознала свой возраст и внешность – она должно быть выглядела почти как призрак, бледная и исхудавшая, одетая в черное. И все же, она высоко держала голову и спокойно улыбалась, пока Элию спускал с носилок ее дядя, сир Левин, который спустил вслед за ней Рейнис, весело взвизгнувшую от радости.

    Она знала, что театральный въезд Элии в город был не плодом тщеславия, но знаком принятия новой роли – люди, высыпавшие на центральные улицы, приветствовавшие свою королеву, принцессу и принца-младенца, не кричали бы так радостно, если бы Элия пробралась в замок в закрытой повозке, пряча лицо от стыда из-за поступков Рейгара. Все дело было в видимости, в конце концов. Простонародье должно было считать, что сами боги поставили править над ними Таргариенов, иначе, без драконов, какой им смысл сохранять верность Железному Трону? Каждая королева должна выглядеть, как сама Мать Небесная, а каждый помазанный король – как Отец.

    – Ваше величество, – Рейла склонила голову, когда Элия остановилась перед ней.

    – Ваше величество, наша благородная мать, – громко и четко сказала Элия, чтобы слышал каждый во дворе – публичная демонстрация уважения. – Благодарю вас за то, что послали рыцарей встретить нас и проводить до замка. Вы оказываете нам великую честь.

    – Красный замок столь же ваш, как и мой, – с достоинством сказала Рейла, и между ними легло молчаливое согласие, что так будет всегда, всегда, когда на них направлены взгляды. Не должно было быть никаких признаков недовольства, никакого несогласия, никакой горечи между ними. Придворные ничто не любят больше, чем сказок о битвах двух женщин – двух королев – друг против друга. Постоянные разговоры о скором прибытии леди Лианны и возможной «войне дам», что последует за ним, и так достаточно раздражали.

    Лианна Старк была еще ребенком, и дом Старков никогда не был при дворе, или где-либо еще южнее Перешейка. Рейла никогда не встречала девочку, но по рассказам о ней, она не казалась похожей на коварную девчонку, когтями прорывающуюся к власти. С другой стороны, то же когда-то говорили о Мисси Блеквуд, которая как любовница обладала огромным влиянием. «Просто невинная юная дева». Рейла с удовольствием отправила бы Лианну Старк назад в холодные объятья ее отца и брата, но здесь решение полагалось принять Рейгару.

    – Рейнис, – ласково поприветствовала она девочку, неуверенная, что Рейнис помнит ее – она не видела ее с рождения Эйгона. – Ты знаешь меня, милая?

    Рейнис посмотрела на мать, потом сказала:

    – Бабушка, – только прозвучало это как «бабутка».

    Рейла впервые искренне улыбнулась с самых похорон Эйриса, и подозвала к себе Визериса – он прятался позади нее за сиром Джейме, за которым часто следовал по пятам, к раздражению юного рыцаря.

    – А это твой дядя, принц Визерис. Поздоровайся с принцессой.

    Визерис нерешительно шагнул вперед, настороженно глядя на Элию и сира Левина, но быстро и резко кивнул Рейнис, которая радостно склонила перед ним голову в темных кудряшках. Когда Рейнис родилась, Эйрис отзывался с открытым отвращением о ее дорнийской внешности, заявляя, что это делает ее неподходящей невестой Визерису, который конечно же заслужил жену с внешностью Таргариенов.

    Мысль о свадьбе дяди с племянницей скрутила Рейле желудок, особенно когда она посмотрела на своего сына, мальчика шести лет, и его племянницу, которая была более чем вдвое младше. Ее дедушка думал о том, чтобы навсегда покончить с этой традицией, когда они с королевой Бетой организовали браки для всех своих детей, но ее родители избежали своих помолвок. Она желала бы, чтобы дед был более жестоким, твердым, желала бы, чтобы он отправил ее мать в Веру, а отца на Стену – все, что угодно, только не принимал с неохотой их брак.

    Когда они с Элией наконец поговорили наедине, это случилось несколько часов спустя, после ужина и долгих выражений сочувствия и фальшивых улыбок половины двора, все они сгорали от любопытства, желая увидеть, как Элия воспринимает вероломство своего мужа. Наконец они смогли сбежать из пирующего зала, детей отвели в постель, и Рейла пришла в комнаты в башне, которые всегда принадлежали Рейгару и его жене во время их пребывания при дворе. Она сидела теперь у окна, наблюдая за дальними огоньками факелов в городе внизу, и прислушиваясь к отзвукам колыбельной, которую пела Элия детям перед сном.

    Элия пришла, заплетя волосы в простую косу, ее лицо было умыто, роскошное платье было заменено на ночную сорочку. Она выглядела теперь моложе, ее глаза были темными и сверкали. Ее служанки тут же ушли, а дамы простились, и Рейла с Элией оглядели друг друга с настороженностью.

    – Похвально, что ты так быстро приехала, – сказала Рейла, когда убедилась, что они одни – хотя могли ли они быть одни в этом замке? – Я знаю, это было нелегко, когда на руках дети, и учитывая слухи.

    – Я не обращаю внимания на слухи обо мне, – сказала Элия. – Сплетни о других мне кажутся более интересными.

    В Малом совете был Варис, но Рейла была готова поставить деньги, что Эшара Дейн собирает информацию для своей королевы.

    – Поступки Рейгара очень разочаровали меня, – прямо сказала она, чтобы они могли с этим наконец покончить. – Если говорить мягко. Я думала, что воспитала его не таким человеком, что оказывает столь явное неуважение. И к тому же покинуть Королевские земли – с его стороны это был дурной план.

    – О, я осведомлена о дурных планах моего мужа, – Элия налила себе вина и предложила Рейле, которая просто покачала головой. – И я не виню вас в них, я знаю, что вы никогда такого бы не одобрили. Его слова и поступки – только и только его. Дом Таргариенов переживал и худшее, – она остановилась. – Как и дом Мартеллов.

    – Да, – сказала Рейла. – Переживали. – Она поколебалась, обдумывая свои следующие слова.

    – Я должна выразить свое глубочайшее сожаление о вашей утрате, – сказала Элия, – но молю вас понять, почему я не приехала, одетая в траур по покойному королю.

    От этого Рейла рассмеялась, что удивило и ее, и Элию, которая замерла, поднеся кубок с вином к губам.

    – Элия, дочь моя, – сказала она. – Я не стану винить тебя, даже если ты пожелаешь танцевать на его пепле, не говоря уж об отказе носить черное в память о нем.

    Элия некоторое время разглядывала ее, с нечитаемым выражением лица – это она унаследовала от матери, какой-то вид напускной безучастности, а потом улыбнулась. Ее глаза сверкали в свете огня.

    – Благодарю, ваше величество, – она потянулась вперед и взяла Рейлу за руки. – Мы знали друг друга, только будучи в тени Эйриса. Но теперь его нет, а мы здесь. Вы пережили тысячи позоров, и я уверена, мы сможем выправить путь Рейгара.

    – Рейгар – мой первенец, – отметила Рейла. – И я всегда буду его любить. Мальчиком, он был для меня большим утешением. Но я не могу и не стану позволять ему жертвовать королевской властью ради любви. Я слишком часто видела это раньше.

    Элия замерла.

    – Я не уверена, что Рейгар думает только о любви со своей леди Лианной, – казалось, она едва прячет отвращение в голосе. – Он… сообщил мне, что его… поступки были вызваны пророчеством. А точнее, его желанием третьего ребенка. Еще одной головы, – добавила она, когда Рейла уставилась на нее.

    – Он… – Рейла потеряла дар речи. Она многие месяцы не говорила с Рейгаром. Она не могла и подумать… Как он мог… – Он собирается зачать…

    – Не могу быть в этом точно уверена, – сказала Элия, – но я покажу вам письмо, которое он мне прислал. Только прошу вас, не раскрывать его содержимое Малому совету. Это должно сохраниться только между теми, кто лучше всех его знает. Я не позволю, чтобы начали говорить, что мой супруг-король – безумец, как…

    Она остановилась на полуслове, но Рейла закончила за нее фразу, про себя: «как его отец до него».
     
    Последнее редактирование: 3 июл 2019
  18. Xe!

    Xe! Ленный рыцарь

    Daena, спасибо, что нашли и взялись! Восхищена и фанфом, и переводом :in love: :in love: :in love:
     
    ДафнаАнгел, Lali, WinterHere и ещё 1-му нравится это.
  19. Ассиди

    Ассиди Оруженосец

    Спасибо за перевод! Интересная идея! Альтернативок на тему восстания Роберта много, но мало где убивают Эйриса, не дав ему натворить дел (и частенько еще и Элии достается, мало ей моральных страданий).
     
    ДафнаАнгел, Xe!, WinterHere и 2 другим нравится это.
  20. Daena

    Daena Знаменосец

    А я после крайней главы жалею, что ни разу не видела гендер-свитча Эйриса в женщину.
    Видела женщинами Рейгара, Роберта, Станниса, Эддарда, Джейме с Серсеей местами меняли, Тайвина - и того бабой делали, а Эйриса ни разу.
     
    Annys, D'arja, ДафнаАнгел и 5 другим нравится это.