Джен Фанфик: Карты, деньги и скейтборд

Schneewolf

Наемник
Название: Карты, деньги и скейтборд
Фандом: сериал/сага
Автор: Schneewolf
Категория: Джен
Размер: Миди
Пейринг/Персонажи: Эурон Грейджой, kid!Теон Грейджой, Виктарион Грейджой, Аша Грейджой
Рейтинг: R
Жанр: Драма, Трагикомедия, Ангст и немного экшна
Предупреждения: Модерн_АУ, ООС, Насилие, ОМП, ОЖП.
Краткое содержание: Немного о тёмном прошлом Теона, плохой компании и карточном долге, а также о братских узах и старых обидах. В двенадцать лет легко сбиться с пути, особенно если плохой компанией окажется родной дядя.
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
На других ресурсах: https://ficbook.net/readfic/5935973
Статус:
закончен


Глава 1


За окном темнели сумерки, поглощая остывшие краски солнца и погружая мир в ночной покой. Деревья согнулись под сильными порывами ветра, а жухлые осенние листья разметались по всей округе. Подхваченные словно ураганом, кружились они по сухому пока ещё асфальту. Дождь собирался с минуты на минуту, а судя по тяжёлым тучам, скорее мокрый снег. Погода была мерзкая: холод пробирался под одежду и леденил пальцы, а лужи застывали осколками стекла поутру. Ноябрь — зима уже близко.

Теон уныло поглядел в окно на пустую улицу и порадовался тому, что не нужно завтра раным-рано никуда идти. В школе предстояло появиться лишь в понедельник, да и то ещё не решил, стоит ли туда тащиться. Кажется, последний раз он почтил класс своим присутствием недели две назад, а может и три. В этом году он опять пошёл в новую школу, потому как из прошлой его выперли, и из позапрошлой тоже, и из той, что была до этого. Учёба казалась смертной скукой, и сколько бы ни убеждали учителя, что восьмой класс это важнейшая ступень образования, ему было абсолютно всё равно. В двенадцать лет находились куда более увлекательные занятия, чем тухнуть на уроках.

Как правило, вместо школы Теон предпочитал бродить со своими старшими друзьями по улицам и заниматься разного рода сомнительными вещами. К примеру, на прошлой неделе они разрисовали граффити дом одной вредной старухи, которая преподавала химию у старших классов и успела чем-то насолить одному из приятелей. А вчера устроили вечеринку в заброшенном доме на холме. Он пришёл домой пьяным и только под утро, но, кажется, этого и вовсе никто не заметил.

Сегодня же утром друзья отловили возле школы нескольких ребят из младших классов и стрясли с них пару звонких монет, которые тут же спустили в зале игровых автоматов, что находился в торговом центре неподалёку. Домой Теон вернулся лишь к ужину и вдохновенно врал старшей сестре про успехи в школе. Хотел снова умотать на улицу, но Аша загнала его за уроки — пришлось делать вид, что он хоть чем-то занят, и глядеть в учебник, пока сестра стояла над душой.

Вскоре Аша вышла из комнаты, и Теон закинул учебник по английскому куда подальше. Намеревался тайком ускользнуть из дома, но сестра была настороже, кажется, она о чём-то догадывалась. Возможно, о его прогулах и прочих проделках. Однако долго его пасти не стала. За ней заехал её приятель на мотоцикле.

Когда раздался звонок в дверь, и Аша спустилась вниз, Теон мигом скатился по перилам и выскочил в коридор. Приятелем сестры был здоровенный дядька-байкер в клёпанной кожаной куртке и высоких тяжёлых ботинках. И пока они с сестрой миловались у порога, Теон, прислонившись к стене, наблюдал за ними. Аша наконец оторвалась от своего кавалера и повернулась к брату.

— Веди себя хорошо и слушайся дядю, — сказала она на прощание и потрепала его по голове.

Теон сразу скорчил кислую мину. Сестра уезжала на все выходные, отца также не было дома, а дядя Эурон, который должен был за ним присматривать в ближайшие два дня, неизвестно когда появится. Совсем не хотелось оставаться одному в пустом доме. К тому же, Аша забрала последние ключи и теперь до прихода дяди он не сможет даже пойти на улицу, чтобы встретиться с друзьями.

— Не скучай, — сказала Аша, запирая дверь, и он махнул рукой. Теон терпеть не мог оставаться в одиночестве.

Когда дверь затворилась, сразу же побежал на кухню и залез на подоконник, чтобы посмотреть, как сестра с приятелем уезжают на мотоцикле. Состроил им в окно рожу, но на него, конечно же, никто уже не обратил внимания, как и всегда. Теон ещё немного поглядел им вслед, а затем вздохнул и вернулся в коридор. Из кармана куртки вытащил припрятанную накануне пачку сигарет, которую стащил у отца. Вновь очутившись на кухне, открыл окно и долго глядел вдаль, постукивая коробком спичек по подоконнику. Сестра и не думала возвращаться, отец тоже, дяди также не было видно на горизонте. Теон решил, что находится в безопасности, и родственники ни о чём не узнают.

Вытянув из пачки сигарету и зажав зубами коричневый фильтр, чиркнул спичкой, прикурил и сразу закашлялся. Сигареты были крепким и противными, а от дыма жутко першило в горле. Однако он решил, что во что бы то ни стало научится курить, чтобы стать таким же крутым, как его старшие друзья. Толком не затянувшись, снова закашлялся и сплюнул в раковину, оставил сигарету тлеть в пепельнице. Голова закружилась, и Теон подумал, что на сегодня хватит экспериментов. Отправился в ванную, чтобы почистить зубы и избавиться от мерзкого вкуса во рту, а потом прошёл в гостиную.

Теон брякнулся на диван и принялся переключать каналы на телевизоре. Вечер был скучный и долгий. Дома царило тягостное безмолвие. Отец уехал в гости к дяде Виктариону ещё три дня назад, теперь ещё и сестра свалила из дому, а он опять остался один. Теон находился в гордом одиночестве, и стоило бы порадоваться такой возможности отдохнуть от своей семьи, но почему-то стало грустно.

Развалившись на диване, он щёлкал пультом, пока не отыскал более-менее увлекательный фильм. Впрочем, смотрел его уже раз пять, и это тоже не слишком разнообразило досуг. Вспомнил, что в это время ребята на стадионе обычно гоняют мяч. Хотелось поиграть с ними, но когда дядя Эурон придёт домой, наверное, будет уже поздно для прогулок. По крайней мере, он не думал, что дядя разрешит ему слоняться по улицам на ночь глядя.

Началась реклама, и Теон переключил канал, но так и не найдя ничего достойного внимания, бросил пульт на диван. Подумывал уже о том, чтобы потрепаться с кем-нибудь по телефону, но электронные цифры на экране показывали полчаса до полуночи, и это существенно усложняло задачу отыскать себе собеседника. Пролистав контакты в телефонной книге, так и не успел выбрать того, с кем можно пообщаться, потому что его кое-что отвлекло.

Внезапно хлопнула входная дверь. Судя по всему, это был дядя Эурон, который притащился домой навеселе, так как из коридора доносился его пьяный голос. Он бодро напевал неизвестную Теону песню и, наверное, если бы не был так пьян, то выходило бы у него неплохо.

Когда дядя завалился в гостиную, Теон сделал вид, что ужасно увлечён происходящим в фильме действом и схватив пульт, прибавил звук. Честно говоря, он не имел большого желания общаться с дядей, так как в пьяном виде тот оказывался особенно не выносим. А за слишком дерзкие ответы можно и по шее схлопотать. Этого Теон уж точно не хотел. Пока он размышлял как же себя вести в данной ситуации, дядя опустился на диван и обнял его за плечи, обдав запахом перегара.

— Здорово, племяш! Как жизнь?

— Хорошо, — осторожно ответил Теон. Возможно, что он переборщил, и дядя находился в благостном расположении духа. Теон поморщился от резкого алкогольного духа и снова отвернулся к телевизору. Именно в данный момент режиссёр картины, видно, задумал подложить ему свинью. В этот подлый миг герои фильма неистово облобызали друг друга, а потом и вовсе с тётки слетела половина её гардероба. Пульт в руке дрогнул, и Теон замер, не зная что и делать.

— Я другой фильм смотрел. Это просто реклама была, и я переключил, — принялся торопливо оправдываться он.

Дядя мельком глянул на экран и усмехнулся.

— Ну, я так и подумал, — забрал у него пульт и вырубил телик. — Детское время уже закончилось, — Эурон порылся в карманах куртки и протянул ему шоколадный батончик, — Вот, держи. Специально для тебя купил.

Теон улыбнулся и поблагодарил, несмотря на то, что шоколадка оказалась растаявшей и липкой, как он успел заметить, развернув упаковку. Теон поскорее отнёс её на кухню и убрал в холодильник.

Когда он вернулся, дядя уже скинул куртку, из внутреннего кармана которой выловил колоду карт, разложил их на журнальном столике, небрежным движением смахнув на пол отцовские газеты, которые тот любил изучать в гостиной.

Эурон обернулся и поглядел на застывшего в дверях племянника. Похлопал по месту рядом с собой.

— Иди-ка сюда. Только руки сначала вымой, — нахмурился дядя, когда Теон подошёл ближе и потянулся к картам.

Когда же он послушно выполнил наказ и уселся на прежнее место, Эурон оглядел его цепким, почти трезвым взглядом, раздумывая о чём-то своём.

Теон нетерпеливо заёрзал на месте. Решил, что дядя хочет с ним поиграть, а это было куда интереснее скучного вечера перед теликом. Да и к тому же, столь заинтересовавший фильм явно уже не удастся досмотреть сегодня.

— Вот что, — щёлкнув пальцами в воздухе, Эурон выдержал паузу, — Подзаработать хочешь?

Теон задумался.

— Не знаю… Смотря, что делать надо, — ответил он с сомнением.

— Да, ерунда! Надо помочь мне в одном деле. В карты играть умеешь? — спросил дядя, перетасовывая колоду.

— Умею, только… — Теон хотел узнать больше, да и вовсе был не уверен, стоит ли соглашаться.

— Отлично! Деньги поделим, — не дав ему опомниться, Эурон хитро подмигнул и сжал его плечо.
Едва услышав о деньгах Теон сразу же оживился.

— Пополам? — наивно спросил он, глядя на дядю кристально-чистыми глазами.

Эурон ухмыльнулся и похлопал его по голове, как послушного пёсика, но ничего не ответил.

Они сыграли две партии, и Теон, конечно же, проиграл и надулся. Дядя сказал, что это неважно, что он должен лишь запоминать карты и внимательно следить за игрой. Многого от него не требовалось. Весь оставшийся вечер Теон донимал дядю расспросами о том, что они будут делать и какой ожидается выигрыш. Эурон сказал, что всему своё время и отправил его спать.

Поднявшись в свою комнату и улёгшись в кровать, Теон долго не мог заснуть, мечтая о предстоящем выигрыше и новом скейтборде, а может быть, даже о велосипеде. Давно упрашивал отца купить велик, но тот всё время отмахивался и говорил, что нет денег. Обещал подарить на день рождения ещё в прошлом году, но так до сих пор и не сдержал своё слово. Мечты были сладким как и сон, и ему привиделись целые горы золотых монет и велосипед, конечно же, самый лучший — горный с двадцатью скоростями.

С утра он всё крутился рядом с дядей, когда тот брился перед зеркалом в ванной, и не закрывая рот, трещал о своём почти что уже купленном велике. Дядя казался не таким вдохновлённым как племянник — он выглядел скорее задумчивым. Но Теон, конечно, ничего не замечал, витая в облаках. Спустя полчаса они вышли из дома, и Эурон повёл племянника завтракать в кафе. Он вообще любил жить на широкую ногу, хотя иногда это вовсе не соответствовало его финансовому положению, но тем не менее, он не привык себе в чём-то отказывать. Возможно, пара лет в тюрьме сделали его ещё более притязательным в плане удобств.

Теон уминал вторую порцию мороженого и вовсю радовался жизни. Вообще-то жить с дядей оказалось классно. Папа бы точно не стал понапрасну сорить деньгами, а сказал бы, что поесть можно и дома. Сестра, даже если бы и согласилась на такой поход, уж точно не разрешила бы ему лопать мороженое на завтрак и, конечно же, не позволила бы заказать второю порцию, аргументировав это тем, что у него горло заболит. С дядей было куда проще и веселее, можно сказать, что Теон чувствовал себя счастливым как никогда.

Когда они вернулись домой, дядя Эурон целый день обучал его карточным премудростям и хитрой системе тайных знаков. Впрочем, задача у него была совсем несложная. От Теона требовалось только запоминать карты соперников и подавать дяде знак о том, какой же там расклад.

Вечером, когда на город опустились сумерки, они вновь вышли на улицу. А когда подошли ко входу в метро, Теон спросил, почему же они не поехали на машине, ведь знал, что у дяди есть автомобиль. На его вопрос Эурон ответил, что машина в ремонте и слегка нахмурился.
Они вышли на станции, которая следовала сразу после вокзала Ватерлоо. В Вестминстере* Теон бывал редко. Один так далеко не ездил, а сестра с отцом не так уж и часто выбирались в центр и брали его с собой.

Теон с восторгом крутил головой по сторонам, разглядывая ночной город и праздный люд. Дядя прихватил его за рукав куртки, чтобы он не потерялся в толпе. На языке у Теона вертелась уйма вопросов, и он трещал без перерыва. Дядя, кажется, устал от его болтовни или же думал совсем о другом, потому отвечал невпопад.

Они свернули в проулок и спустились вниз по улице. Здесь было малолюдно и темно, в отличие от озарённых яркими неоновыми огнями центральных улиц. Хотя нет, одна вывеска всё же имелась, правда совсем потускневшая и блёклая. Лампочки мигали вразнобой, а половина и вовсе не горела. «Трефовый Туз» — гласила надпись над дверью.

Они остановились, и дядя поздоровался с охранником, который торчал у чёрного хода. Вытащил из кармана куртки какую-то карточку и показал ему. Теон вытянул шею, чтобы разглядеть её, но в темноте толком ничего не увидел. Похоже было на заламинированную игральную карту: крестовый туз, только на чёрном фоне белая масть, а не наоборот. Охранник кивнул и посмотрел на Теона.

— С детьми нельзя, — строго сказал он.

— Слушай, дружище, мне не с кем его оставить. Посидит в углу вот и всё, он ведь всё равно не будет играть, — дружелюбно обратился Эурон к охраннику.

— Не положено, — не отходя от официального тона, сказал мужчина.

— Да ладно тебе, Том. Мы же с тобой не первый день знакомы. Как там твой кредит, кстати? Могу помочь, — подмигнул ему Эурон.

— К чёрту! Деньги не помешают. Всё равно собирался увольняться — лавочку-то скоро прикроют, — заявил Том. — Фараоны шныряют уже третий день, наверное, что-то нарыли.

Эурон сунул в его открытую ладонь пару банкнот, и охранник распахнул перед ними дверь. Внутри было очень шумно, играла громкая музыка, и в помещении царила полутьма, изредка разбиваемая яркими цветными вспышками. Люди сидели у стойки бара и за круглыми столиками, расставленными вдоль сцены и чуть поодаль. А на сцене у шестов танцевали какие-то полуголые девицы в блёстках. Теон во все глаза уставился на них, приоткрыв рот от изумления. Он уж точно не ожидал увидеть ничего подобного. Однако дядя не дал ему насладиться зрелищем.

— Глаза не сломай, — усмехнувшись, сказал он и дернул племянника за руку в сторону барной стойки. — Успеешь ещё полюбоваться, а сейчас есть дела поважнее, — заявил дядя и заказал бармену двойной виски. — Какой сок дорогой, — покачал головой он и обратился к Теону: — Но ты ведь дома чай попил, вот и хватит с тебя.

— Ну, нет! — тут же запротестовал Теон. — Ты ведь себе виски купил, а мне что? Ничего?

— Очень дорогой сок, — цокнул языком Эурон.

— Так нечестно! Пожалуйста. Я пить хочу, — заканючил Теон, надув губы.

— Да хорошо! Только не стони. Одни растраты от тебя, — с неудовольствием отметил Эурон, но всё же заказал апельсиновый сок. — Я на своих дочерей столько не трачу в месяц, сколько на тебя за один день, — заявил дядя, повернувшись к нему.
Теон похлопал глазами и отпил из высокого стакана сок.

— Конечно, ты ведь не платишь алименты, — расхрабрился он и решил поддеть дядю.

Одна из бывших дядиных жён приходила как-то к ним домой, и так как самого Эурона отыскать не смогла, собиралась кинуть ему весточку через брата. Кажется, она подумывала подать в суд, чтобы стрясти с него причитающиеся ей по закону деньги. Услышав эту историю, Эурон покачал головой.

— Бабы — дуры! Подрастёшь — сам поймёшь, — поведал он племяннику жизненную мудрость.

Теон кивнул и вновь уставился на полуголых красоток, что выступали на сцене. Отсюда, конечно, был плохой обзор, но всё же лучше, чем ничего. О таком представлении он даже и мечтать не смел. Тем более, что считал себя почти что взрослым и даже научился целоваться уже по-взрослому.

Это было совсем недавно в том самом заброшенном доме, в котором собиралась компания Сэма (его друга из старой школы), иногда они приводили туда девчонок. С одной из них Теон и целовался, когда они играли в бутылочку под дружный гогот пьяной компании. Она всего-то на год старше, но, кажется, уже побывала в койке с парнем, да вроде бы и не с одним.

Несмотря на кукольное личико с мелкими чертами лица и огромные голубые глаза, фигура у неё была совсем не детская. Вообще-то, он бы сам оказался не прочь остаться с ней наедине, но, кажется, что его время ещё просто не пришло. По крайней мере, Теон представлял что к чему (фильмы-то он смотрел) и уж точно не оплошал бы, когда наступит его черёд.

В данный же момент он и вовсе ни о чём не думал, вытянув шею и открыв рот, смотрел на развратных девиц, пляшущих у шеста.

Дядя тем временем, допил свой виски и дёрнул его за рукав.

— Челюсть подбери и сосредоточься, а не то мне всю игру испортишь, — Эурон наклонился к нему и положил руки на плечи, заслонив спиной обзор на сцену.

— Да, — Теон моргнул и нехотя отвёл взгляд от девок. Даже не слышал, что сказал дядя.

— Ты хочешь велик? Или скейт — что ты там говорил? — спросил Эурон, привлекая внимание. Чёрт бы побрал Ника — хозяина подпольного казино, сделавшего вход через стриптиз-бар. Теперь он переживал, что у пацана из головы вылетело всё, чему он учил его целый день. В конце концов, сегодня он собирался выручить свой бедный «Land Rover», который проиграл неделю назад. Ставки были высоки как никогда, и он надеялся, что его маленькая хитрость удастся.

Эурон ещё раз встряхнул племянника за плечи, и Теон кивнул.

— Конечно, хочу.

— Если ничего не испортишь, то я тебе куплю велосипед. Отцу скажем, что я подарил. Идёт? — внимательно посмотрел на него дядя.

Теон с улыбкой закивал.

— Сиди тихо и запоминай карты, — напоследок напомнил Эурон.




_________________
* Вестминстер один из центральных районов Лондона. Известен Вестминстерским дворцом, в комплексе которого и расположена знаменитая башня с часами "Биг Бен".
 
Последнее редактирование:

Schneewolf

Наемник
Глава 2


По узкой лестнице с высокими ступенями они спустились вниз. В подвале всё оказалось по-другому, совсем не так, как в баре. Музыка сюда почти не доносилась, слышны были только глухие тяжёлые басы. Среди выкрашенных в бронзовый цвет стен расположилась тройка больших круглых столов, покрытых зелёным сукном, чуть в отдалении стоял бильярд возле которого находилось трое мужчин среднего возраста.

У дальней стены обосновалась барная стойка, а хмурый усатый бармен за ней протирал стаканы. За центральным столом сидела компания из пятерых человек. Двое в строгих костюмах, остальные были одеты менее официально. Среди них находился и сам хозяин подпольного казино. Выше среднего роста русоволосый мужик с короткой стрижкой и тяжёлым подбородком. Рукава рубашки ярко-алого цвета были закатаны до локтя, демонстрируя взгляду симметричные татуировки на внутренней стороне предплечий. Шрифт выведен готикой, но вот язык точно не английский, скорее всего латынь.

Мужчина поднялся из-за стола, дымя сигарой и не скрывая широкой улыбки.

— Какие люди... Приветствую! Что, решил тачку отыграть? — насмешливо протянул хозяин казино, дождавшись, когда Эурон с племянником приблизятся к нему.

— Вроде того, Ник. И ты будь здоров! — Эурон усмехнулся, тряхнув его руку.

— Что ж, посмотрим. Деньги-то есть? — спросил Ник и оглянулся, трое за столом плотоядно ухмыльнулись. В прошлый раз они его знатно нагрели.

Эурон кивнул и хлопнул по нагрудному карману кожанки.

— Обижаешь!

— Зачем пацана притащил? — улыбка Ника сошла на нет, и он подозрительно сощурил веки. Изумрудные, словно у кота, глаза потемнели.

— Это племянник. Его не с кем оставить. Он просто посидит здесь тихо, вот и всё. Ну, не наверху же мне его было бросать, — ухмыльнулся Эурон, положив руку Теону на плечо.

На долгую минуту повисла напряжённая тишина, казалось даже, что ребята у бильярда примолкли. Слышна была лишь музыка из бара наверху, да гул вентилятора под потолком. Ник окинул взглядом мальчишку и кивнул.

— Милости прошу, — сделал приглашающий жест в сторону игорного стола.

Теон потупил взгляд в пол. Стало не по себе от холодного взгляда хозяина казино. Ник был каким-то противным, хоть и выглядел дружелюбным. Или хотел таким казаться. Дядя, однако, сжал его плечо и подтолкнул в сторону стула, который поставили недалеко от стола. Когда все расположились на своих местах, Теон уставился на раздающего. Мужик в костюме мигом разметал первую раздачу, и игра началась. Теон поглядел на дядю, но тот сидел с каменным лицом, и он не знал на сколько удачно всё сложилось.

Если в начале игры атмосфера казалась непринуждённой: то и дело слышались шутки и обсуждались какие-то отвлечённые темы, то под конец, когда ставки возросли, повисла звонкая тишина. Вначале дяде не очень везло, но вскоре удача повернулась к нему лицом. Теон старался как мог и внимательно наблюдал за игрой, пытался незаметно подавать знаки о сложившемся раскладе. Место, на которое его посадили, оказалось очень удачным: почти все карты соперников были видны.

К концу игры, когда дядя набрал уже солидную горку фишек и чувствовал себя на коне, Теон немного утомился и переключил внимание на бильярд: шары, летающие по зелёному сукну, увлекали больше, чем карты. К тому же, время наступило позднее, и уже захотелось спать. Сигаретный дым, повисший в воздухе, резал глаза, монотонная музыка давила на уши, и сидеть на одном месте порядком прискучило. Он просто устал, стал чаще отвлекаться и вертеть головой по сторонам, хотя кроме бильярда и бара смотреть было не на что.

Наблюдать за игрой в карты также надоело, к счастью, это оказалась последняя партия. Теон приложил все силы, чтобы не оплошать и не подвести дядю, мысли о велосипеде подбадривали, хотя он то и дело зевал и тёр кулаком глаза, но всё же старался не делать лишних движений. Даже стерпел, когда у него зачесалось ухо, потому как не хотел давать ложную информацию, ибо это был знак на стрит флеш.*

Время тянулось бесконечно долго, и Теон от скуки принялся возить кроссовками по каменному полу, лишь мельком поглядывая в сторону стола. Насколько он помнил, почти все старшие карты были сброшены, и у дяди должен оказаться хороший расклад — дело шло к победе.

Трое за столом переглянулись: хозяин казино и два мужика в костюмах. Ник едва заметно улыбнулся и коротко кивнул. У четверых игроков на руках преобладали лишь мелкие карты, и они быстро выбыли. Остались только двое — Ник и Эурон.

По подсчётам Теона у дяди был фулл-хаус, а это верный выигрыш. Три валета и две десятки упали на стол, Эурон ухмыльнулся, а Ник нахмурился. Но в следующий миг выложил свои карты, медленно по одной: десятка, валет, дама, король, туз — все бубновой масти. Роял-флеш.** Улыбка так и застыла на лице у дяди, кажется, он не мог поверить в то, что снова всё проиграл.

— К чёрту, Ник! Вышёл бубновый туз, я помню! — пристав и опёршись руками на стол, Эурон метнул в соперника яростный взгляд. Понял, что его обдурили.

— О, вот как! Видимо, ты плохо считал, — покачал головой Ник, развалившись на стуле. — Пять тонн, приятель, и мы в расчёте, — доброжелательно улыбнувшись, сообщил хозяин казино.

Теон огляделся по сторонам и заметил, что все, кто раньше торчал у бильярда, также приблизились к столу. Он ещё толком не понял, что произошло, но на душе стало тревожно. Дядя спорил с Ником и даже хотел схватить его за рубашку, но двое парней в костюмах мигом остудили его пыл и усадили на место.

Теон замер на стуле, боясь пошевелиться и напомнить о своём присутствии. Стало страшно, и он судорожно сглотнул, вцепившись руками в стул. Если будет драка, то дяде точно несдобровать. Восемь человек, исключая сонного бармена, что дремал на табурете за барной стойкой, сгрудились у стола. Один торчал у выхода на лестницу.

Эурон, как видно, понял, что расклад не в его пользу и, окинув взглядом всю компанию, замолчал. Они развели его как ребёнка! Он ведь давно подозревал, что дело нечисто, наверняка, и карты краплёные. Ник тем временем снова играл радушного хозяина: послал одного из своих ребят растолкать бармена. Чуть погодя тот вернулся с двумя порциями виски.

— Я угощаю, — сказал Ник, когда напитки были поставлены на стол. Эурон, однако, не оценил его жест доброй воли. Лишь хмуро глядел на собеседника, положив перед собой руки. Расклад его совсем не радовал.

— Пять тонн. Срок — неделя, — пригубив напиток, оповестил Ник. Повертел в руках стакан и приблизив его к лицу, поглядел на Эурона сквозь янтарный блеск, отражающийся в стекле.

— Неделя — это слишком мало! Может… — растерянно, но, тем не менее, упорно, начал Эурон.

Однако Ник не стал слушать возражения, отставив стакан и облокотившись на стол, прищурился и мигнул.

— Не-де-ля. Время пошло, — выговорив по слогам, махнул рукой, и парни, что стояли позади, расступились.

Эурон выругался сквозь зубы и кивнул, поднявшись с места.

— Теон, — позвал он племянника.

Теон хотел подскочить и метнуться к дяде, но один из подручных Ника прижал его к стулу. Он дёрнулся и замер, глядя на дядю умоляющими глазами. Мечтал только о том, чтобы поскорее уйти отсюда.

Если сначала игра казалась увлекательной и вся эта история виделась приключением, то в данный момент Теон просто заледенел от страха и едва сдерживался, чтобы не зареветь. Не понимал что происходит, но, кажется, оба они попали в беду. А у одного из мужиков, что играли в бильярд, он видел пушку. Похоже, что это вовсе не игра, а всё всерьёз.

— О, нет! — подняв ладонь вверх и помахав указательным пальцем в воздухе, воскликнул Ник. — Мальчишка останется с нами, чтобы тебе поживее думалось, где достать денег.

— Слушай, Ник, он здесь не причём. Я всё верну, вот, могу часы в залог оставить, — стиснув зубы, выдохнул Эурон. В наступившей тишине чётко звякнул браслет: часы легли на стол рядом с так и не собранной колодой.

Вся компания, собравшаяся вокруг стола, с живым интересом наблюдала за ним.

Ник кивнул высокому крепкому парню в клетчатой рубашке, который отирался у барной стойки. Тот подошёл и повертел в руках часы, вытащил из нагрудного кармана очки в круглой железной оправе и нацепил их на нос. Они довольно комично смотрелись на его грубом угловатом лице и совсем не вязались с внешностью вышибалы.

Некоторое время парень рассматривал часы и даже поднял их вверх, ближе к лампе, которая висела над столом, затем рассержено цокнул языком.

— Это подделка, шеф, — заявил он и, положив часы на стол, вновь отступил в тень. Ник покачал головой и, грустно улыбнувшись, развёл руками.

— Фальшивка, — с удовольствием выдохнул он, а затем постучал стаканом по столу. Не спеша пригубил напиток, и окинул Эурона презрительным взглядом. — Что же ты, дружище, нас обманываешь? Неужели думал, что никто не заметит, как мальчишка тебе подсказывает?

Эурон прикрыл глаза и кивнул. Пожалуй, только сейчас он понял какой же провальной оказалась его затея. Побледнел, но всё же взял себя в руки и натянул на лицо улыбку.

— Хорошо, Ник. Я попробовал наколоть систему — у меня не вышло, — развёл руками он. — Я всё верну, только отпустите парня. Вы же не будете отыгрываться на ребёнке, так? — с напором сказал Эурон.

В любом случае он не должен выдать свои эмоции и уж точно не должен выглядеть встревоженным. На самом же деле он оказался в тупике. Таких денег у него не водилось, и он понятия не имел где их можно достать за столь короткий срок.

Ник выдержал паузу, лениво обвёл взглядом помещение, а после вновь обратил внимание на Эурона, усмехнулся и отсалютовал стаканом.

— Каждый раз одно и тоже, правда, ребята? — обратился он к присутствующим. Вышибалы, крупье и все подставные игроки наперебой закивали. Ситуация была им знакома, каждый раз менялся лишь проигравший. Ник всегда возвращал долги тем или иным путём.

— Я могу отдать частями? — севшим голосом спросил Эурон, оценив обстановку. Конечно, сердце прыгало невпопад, и в горле моментально пересохло от волнения. Понял, что всё это являлось фарсом с самого начала и до последнего мига, и очень жаль, что осознал он это только сейчас. Проиграть ребёнка в карты — это было немыслимо! Кажется, слишком даже для него. Хоть он и любил рисковать — в этот раз влип по полной. В любом случае Эурон старался держать свои эмоции при себе, больше даже не для того, чтобы выглядеть уверенным при Нике и его костоломах, а скорее для того, чтобы Теон ничего не понял.

— Частями? Вот как… — Ник сделал вид, что задумался. — Что же… — медленно проговорил, поглядев на Теона, который вжался в стул и побелел как полотно. — Тогда пацанёнка тоже частями получишь. Устроит? — хохотнул, довольный своей шуткой.

— Ты… — Эурон сделал шаг в сторону стола, но вышибалы мигом образовались у него на пути.

— Осторожнее, дружище, — поднявшись, проговорил Ник. — Пять тонн. Неделя. Выметайся, — выделяя слова, сделал отмашку своим подчинённым, и те отступили. Неторопливой походкой подошёл к стулу, на котором сидел Теон. Чуть наклонился и, положив одну руку ему на плечо, другой приподнял его лицо за подбородок. Кажется, Ника забавлял страх в серо-зелёных глазах мальчишки, налитых слезами. — Какой славный мальчик, — ласковым тоном проговорил он. — Эй, Майк, сколько там дают за белого ребёнка? — обратился к парню в клетчатой рубашке.

— За этого много не дадут — слишком взрослый, — пояснил Майк, чуть подумав. — Только если по частям, шеф. Я могу всё узнать, — с готовностью кивнул он.

— Ну, что ж, ты всё слышал, — обернувшись к Эурону, ухмыльнулся Ник. — Поторапливайся, — он отпустил Теона и демонстративно постучал пальцем по циферблату золотых часов на запястье. — Тик-так, тик-так, — покачал головой, подражая маятнику часов, и вновь расплылся в улыбке.

— Дядя! — Теон всхлипнув, дернулся на стуле, крепкие руки Майка легли ему на плечи и давили словно пресс.

Эурон медленно кивнул и выдавил нервную ухмылку.

— Я за тобой вернусь, Теон, — пообещал он и поскорее направился к выходу. Прекрасно понимал, что Ник со своей компашкой нарочно играет у него на нервах. В данный момент нужно просто успокоиться и обдумать всё на улице. Притворяться, что ему всё равно было куда сложнее, глядя в испуганное лицо племянника. По крайней мере, Эурон надеялся, что все они блефовали.

Поднимаясь по лестнице, старался не слушать как Теон зовёт его. Хлопнула входная дверь, и холодный осенний ветер швырнул под ноги охапку листьев. Подняв воротник куртки, Эурон шагнул в ночь. Сигарета тлела в дрожащих пальцах, маленьким красным маяком разгоняя ночную тьму. Машинально пройдя с десяток ярдов, он покинул переулок и вышел на освещённую огнями улицу, плюхнулся на лавку автобусной остановки.

В голове обреталась пустота, словно дерзкий ветер успел забраться и туда и вымести все связные мысли, как ненужный сор. Отбросив окурок и проведя ладонями по лицу, Эурон покачал головой. «Бред! Какой-то дикий кошмарный сон!» — эмоции накатывали постепенно, словно волны, бьющиеся об острые скалы.

Крики племянника звенели в ушах, и он ещё раз тряхнул головой, отгоняя воспоминание. «Проиграл ребёнка в карты! О, да ты просто заслужил звание лучшего дяди года!» Такие выводы оказались не утешительными, а скорее разгромными, словно какая-то чудовищная сила сокрушила все его планы. Так или иначе, требуемой суммой он не обладал.

Эурон провёл ладонью по затылку, задумавшись о том, как же поступить. Не был уверен, что угрозы Ника правдивы, но также не мог быть уверен в обратном. В конце концов, насчитав два десятка фунтов в кармане, надумал отправиться в ближайший паб.

Требовалось хоть немного успокоить нервы, чтобы принять решение. Пока что, он пребывал в ступоре, не находя не единой дельной идеи. У него есть семь дней на то, чтобы разобраться с этой проблемой, и думать о неудачном раскладе Эурон не собирался.

Звёзды гасли одна за другой, словно кто-то наверху задувал свечи, ненужные уже на рассвете. На улицах было пустынно и сыро. Эурон, поднявшись со скамейки, застегнул куртку и, засунув руки в карманы, отправился к перекрёстку — в той стороне находился уютный старый паб, который должен был ещё работать в этот ранний утренний час. На узких деревянных досках лавки одинокая и забытая осталась лежать чёрная карта с трефовым тузом. Теперь она уже не понадобится…



__________________
* Здесь и далее комбинации карт в покере.
** Редкая выигрышная комбинация.
 

Schneewolf

Наемник
Глава 3


Теон помертвевшими руками вцепился в стул, казалось, что всё его тело сковало льдом, а сам он стал ледяной статуей. Дядя ушёл и бросил его одного среди этих чужих стен и страшных, опасных людей. Теон не мог поверить в то, что всё это происходит наяву. Быть может, успел задремать и ему лишь привиделся весь этот жуткий сон? Тряхнул головой, но морок не развеялся. Фигура хозяина казино нависла над ним огромной тенью, и он отшатнулся назад, так что деревянные перемычки, которые перекрестьем располагались на спинке стула, больно впились в спину.

Вздрогнул, когда Ник вновь склонился над ним. Взгляд его был тяжёлым и каким-то липким. Теон так и не понял, что значит: «по частям», брошенное хозяином казино, однако Ник смотрел на него так, словно оценивал тушу в мясной лавке, и от этого вовсе стало не по себе. В помещении было совсем не жарко, а даже наоборот по ногам тянул зябкий воздух, однако капельки пота выступили на лбу и скользнули по шее за воротник рубашки. Мурашки пробежали по коже, как огромные жирные пауки с восемью одинаковыми мерзкими волосатыми лапками.

— Сколько тебе лет, мальчик? — свет далёкой лампы не касался лица хозяина казино, и зелёные глаза казались тёмными, словно ночь. — Двенадцать, — выдавил Теон, глядя под ноги, и снова всхлипнул, зажмурился, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Я хочу домой, пожалуйста! У папы есть деньги — он заплатит за меня, — принялся умолять, всё также избегая встречаться взглядом с Ником и уставившись в пол.
Ник покачал головой и нахмурился, на лбу собрались морщины.

— Конечно же, он заплатит, если хочет увидеть тебя снова. А если нет… — обернулся к своим подчинённым, а затем больно ущипнул Теона за щёку. — Что мы делаем с такими славными детками, а ребята? — он нарочно играл словами и интонацией голоса. Мягкий, бархатный тембр, спокойная размеренная речь. Этот человек умел притворяться приветливым и добрым, но всё же под маской радушия таились тьма и злоба.

Парни за его спиной загоготали, а Майк басовито прогудел:

— Мы их продаём, шеф.

Ник одобрительно кивнул.

— Правильно. А целиком или по частям, это уж как карта ляжет, — поучительным тоном пояснил он и оглядел Теона с ног до головы. От кремово-белых, заляпанных грязью кроссовок, до встрёпанной русой макушки. Скользнул взглядом по вытертым, старым джинсам с разлохмаченными внизу штанинами и светло-коричневой замшевой куртке с заплаткой на рукаве, чуть выше локтя.

На прошлой неделе Теон вместе с друзьями развел костёр на заднем дворе дома на холме, а после они удирали от полиции. Кажется, он зацепился рукавом за край ветхого деревянного заборчика, опоясывающего покинутое здание, и второпях вырвал клок ткани. А заметил это, уже поднимаясь на собственное крыльцо. Сестра долго бранила его, когда он пришёл домой в порванной куртке, но денег на новую не было, вот ей и пришлось зашивать. Надо сказать, поставила заплатку она умело, да и ткань почти подходила по цвету.

Ник цокнул языком и нахмурился.

— Что-то ты не тянешь на богатого наследника, — сделал вывод он, а порыскав по карманам куртки мальчишки, выгреб горсть монет, самодельную рогатку, дешёвый пластмассовый телефон с истёртыми клавишами, да полупустую пачку дрянных сигарет и спички. Всё это добро свалил на стол и, пренебрежительно фыркнув, рассмотрел при свете лампы. Наверное, богатенькие детки, которых они брали в заложники, имели при себе какие-то более ценные вещи.

Затем Ник глянул на часы и отдал распоряжение своим вышибалам закрывать бар и казино в придачу. Подошёл к стойке и хлопнул по ней рукой, гаркнул сонному бармену в ухо:

— Подъём, Фредди, я плачу тебе не за то, чтобы ты тут дрых!

Бармен моментально вскинул голову и подскочил со своего места, принялся торопливо собирать стаканы и протирать стойку. Ник отдал последние распоряжения и окинул помещение хозяйским взором. Все вещи Теона отправились в мусорное ведро, которое торопливо притащил бармен. Усмехнувшись, Ник повертел в руках телефон, а после как бы случайно, дал ему выскользнуть из рук. Встретившись с каменным полом, пластмассовый корпус раскололся на части. Теон замерев, глядел на это театральное действо. Сглотнул и закусил губу, из глаз потекли слёзы. Это нелепое представление оказало на него самый, что ни на есть сильный эффект. Теон решил, что домой ему вернуться уже не суждено.

Ник с усмешкой пересыпал монетки в ладонь Фредди, и бармен с грустной улыбкой кивнул. Этого едва ли хватит на поездку в метро. Ник поманил пальцем Майка и что-то ему быстро сказал, качнув головой в сторону Теона, а после резвой походкой направился к лестнице, похоже, он пребывал в приподнятом настроении.

Лампы в помещении гасли одна за другой, а люди расходились кто куда. Их в конце концов осталось трое: Теон, прижавшийся к стулу, верный помощник Ника — Майк и ещё один парень, которого не было за игрой. Он почти всё время тёрся у бара, а сейчас нетерпеливо перекатывался с пятки на носок, стоя у лестницы. Хмурый мужик с тёмной щетиной и янтарно-жёлтыми глазами. Над левой бровью у него красовался старый шрам, а из-под ворота чёрной футболки выглядывала татуировка, которая оплетая шею, спускалась ниже. Судя по тому фрагменту, который открывался взору, это был змееподобный китайский дракон.

По мнению Теона этот угрюмый мужик выглядел ровно как головорез из какого-нибудь боевика, особенно когда перешучивался с Майком, и его лицо озаряла зверская ухмылка, демонстрируя золотой зуб. Имя у него оказалось соответствующее внешности. Если Теон верно расслышал, то Майк назвал его Зверь. Этот человек пугал его, да честно сказать, в этом помещении все наводили на него ужас. Майк приблизился и сдёрнул мальчишку за шиворот со стула. Воротник куртки затрещал и едва не оторвался. Теон с трудом расцепил руки, а иначе вышибала потащил бы его вместе с предметом мебели — силы ему было не занимать. Старательно глядел под ноги и трясся от страха, как осиновый лист, когда его поволокли за шкирку на улицу.

У двери Майк остановился, стиснул его в удушающем захвате и угрожающим тоном произнёс:

— Не вздумай орать, пацан, иначе я тебя придушу как котёнка. Ясно?

Теон хотел бы кивнуть, но рука Майка под подбородком ему мешала. При всём желании он бы не смог заорать, так как в горле пересохло от страха, и он к тому же помнил, что у того мужика с татуировкой есть пушка. Сипло выдавил:

— Да, — в тот же миг вышибала распахнул дверь и вытолкнул его на улицу.

Хмурый рассвет щурил веки над городом, словно старик страдающий бессонницей и не чающий найти долгожданный покой этим серым утром. Теон повертел головой по сторонам и не обнаружил не единой живой души поблизости. Миновав пару ярдов, они остановились у машины. Это был чёрный мощный внедорожник с затемнёнными боковыми стёклами — в самый раз для поездок за город. В глубине стального нутра глухо рычал мотор, словно большой усталый зверь предупреждал о том, что не стоит переступать границу его владений.

Теона впихнули на заднее сидение, и он оказался зажат между Майком и Зверем. Просто не знал куда ему деваться и в тревоге дёргал попеременно то за один манжет куртки, то за другой. Теон пребывал в панике, и ему казалось, что мир вокруг него сжимается в безжалостное стальное кольцо. Из-за тёмных стёкол и двух вышибал по бокам он даже не видел, куда они едут, да к тому же, глядеть перед собой мешали застилающие глаза слёзы. Теперь он даже и не старался сдерживать себя, а только лишь всхлипывал, уставившись в пол под своими ногами. Всё лицо было мокрым, а в горле образовался противный комок, и Теон то и дело вытирал нос рукавом.

— Заткните уже этого щенка! — гаркнул водитель со своего сидения. Он и так-то был нервный, а восемь часов за рулём только усугубило его отвратное настроение.

— Слышал, пацан, не зли водилу! — обратился к Теону Майк. — А иначе поедешь в багажнике, — пообещал он без тени улыбки.

— Пешком за тачкой побежит. В багажнике у меня запаска едет, — отозвался водитель.

Теон бы может и хотел замолчать, да никак не мог. Вообще уже не чаял выбраться из этой истории живым. Тем более знал, что у отца денег нет, да и у дяди, наверное, тоже. От горького осознания того, что никто за ним не приедет и не спасёт, стало и вовсе плохо. Он даже не слышал и не замечал ничего вокруг, утопая в слезах и горе.

Зверь, как видно, оказался ещё более нервным, чем водила — заехал мальчишке локтем в зубы, а после наградил подзатыльником. Майк досадливо поморщился.

— Теперь он вообще не заткнётся! — упрекнул своего напарника.

Зверь пожал плечами.

— Задолбал ныть под ухом, — спокойно пояснил он.

— Эй, пусть мне сиденья кровью не заляпает! — крикнул водила, поглядев в зеркало заднего вида. Это всё-таки была его личная машина, и он очень ей дорожил.

Теон прижав к лицу ладони, уткнулся головой в переднее сидение. Руки моментально стали липкими, а из разбитой губы сочилась кровь. Он был просто в ужасе, захлёбываясь слезами, давился воздухом. Его сроду никто не бил, тем более так. И, конечно же, это вовсе не помогло ему успокоиться, а совсем наоборот. Однако, он старался всё же вести себя потише и зажал рот рукой, рукав светлой куртки тут же был измазан кровью. Какая-то глупая мысль скользнула, что сестра будет ругать за испорченную вещь. В следующий миг Теон подумал, что, наверное, больше никогда не увидит Ашу и папу, и даже дядю Эурона, который хоть поступил с ним так по-свински, тем не менее был родственником, и Теон его тоже любил, как и всю свою семью.

Прошло ещё около получаса, и они миновали небольшую дубовую рощу, состоящую сплошь из молодых невысоких деревьев. Машина остановилась перед широкими железными воротами, водила нажал на гудок. Где-то неподалёку заголосили собаки, а затем послышался скрип не смазанных петель, и ворота разъехались в стороны.

Заспанный мужик в мешковатом сером свитере и накинутой наспех камуфляжной куртке вышел наружу, штаны у него были под стать куртке, а на ногах красовались тяжёлые армейские ботинки. Мужик оказался толстым, неповоротливым, с большим пивным брюхом и рыхлым красным лицом. Между лоснящимися жиром щеками и кустистыми, густыми бровями находились маленькие, глубоко посаженные глазки мутно-голубого цвета. Кличка, по которой назвал его Зверь, как нельзя лучше подходила его отталкивающему облику. Кабан — так звали охранника. Пока Зверь трепался с ним о чём-то своём, Майк выволок мальчишку за шкирку из машины.

Теон стоял, дрожа от холода и страха на ветру, и прижимал руки к разбитому лицу. Кровь уже перестала идти, но он просто не смел убрать ладони и взглянуть своих обидчиков. Кабан, в конце концов, наклонился и схватил его за руки.

— Это кто у нас тут такой?

Теон испуганно отвёл взгляд в сторону.

— Как звать? — хрипловато выговорил Кабан. Голос у него был резкий и неприятный.

— Теон, — едва слышно вытолкнул он.

— Ну, пошли со мной, — мужик схватил за куртку и поволок к воротам.

Зверь кивнул и, отбросив окурок, двинулся вслед за ними. Майк с водилой уехали.

За воротами обнаружилась обширная территория, огороженная высоким забором из белого камня. Забор был красивым, а вот колючая проволока поверх него совсем нет. Она придавала этому место зловещий вид. Вдалеке виднелся большой трёхэтажный особняк. Добротный, крепкий, но, кажется, недостроенный. И в самом деле, тут и там застыли следы строительных работ: опрокинутые на бок тележки, штабеля досок, укрытых брезентом, внушительная гора щебня, мешки с цементом и позабытые на верстаке инструменты. Зверь двинулся в сторону дома.

Теон, загребая кроссовками грязь и пыль, еле-еле тащился за Кабаном. Чувствовал себя уставшим и сонным, хотелось забиться в какой-нибудь тёмный угол и заснуть, а проснувшись поутру, обнаружить, что весь этот кошмар ему только привиделся. Однако рассвет давно наступил, а видение не развеялось. Он, наверное, так бы и плёлся, еле переставляя ноги и путаясь в развязанных шнурках, но зычный окрик Зверя, брошенный ему в спину, заставил вздрогнуть и прибавить шаг.

Кабан привёл его к низкому деревянному бараку. Внутри было холодно и сыро. Пахло прогнившими досками и мочой. В широком коридоре, который предварял вход в барак, расположился жестяной умывальник с отбитой эмалью и бутылка с водой, в углу находилось ведро, видимо, оставленное для того, чтобы справлять нужду. Толкнув следующую дверь, они оказались в большой тёмной комнате, окна были, но такие грязные и пыльные, что свет едва проникал сквозь них. На полу, на матрацах спали ребята. Человек десять или около того. В основном мальчишки, но Теон мельком заметил и трёх девчонок: у одной из них растрёпанные косы разметались по грязно-серой подушке без наволочки.

— Советую, поспать. Зверь придёт через пару часов и выгонит вас всех на работу, — Кабан толкнул его в спину и вышел.

Входная дверь громко ударила о косяк, и кто-то из ребят пошевелился и застонал во сне. Теон стоял посреди комнаты, судорожно сжимая полы куртки, и пытался осмыслить происходящее. Зачем здесь все эти дети и что это за работа, про которую говорил Кабан? Он ничего не мог понять. Потоптавшись на месте и обняв себя руками, вздрогнул от холода. Как можно спать в таком стылом помещении? Здесь было едва ли теплее, чем на улице: хлипкие деревянные стены укрывали лишь от ветра, а худая крыша еле-еле спасала от дождя. Некоторое время Теон просто не двигался с места, разглядывая спящих ребят. Большая часть выглядели его ровесниками или чуть младше, двое или трое, лет восьми-девяти.

Теон вздохнул и, развернувшись, вышел в тёмный коридор, кое-как отмыл засохшую кровь, опрокинув в умывальник добрую треть бутылки, не нашёл чем вытереться, поэтому просто растёр лицо рукавом куртки. Выглянул наружу, чтобы оценить возможность побега. Забор был высоким, у ворот дежурил Кабан. Едва Теон шагнул за порог, как заметил невдалеке Зверя, который не спеша прогуливался по территории. Тут же в испуге захлопнул дверь, решив подождать более удобного случая. Не хотел попадаться ему на глаза. У ворот лаяли собаки. Их он не боялся, потому как даже ещё и не видел, но, наверняка, они были цепные и ужасно злые.

Теон вернулся в барак и забился в угол, там валялся какой-то вонючий матрац и дырявое одеяло. Он накрылся им с головой, дрожь охватила его тело, не только от холода, но и от страха. Он не знал, что готовит ему завтрашний день и от того начал впадать в отчаяние. Теон понятия не имел, что с ним сделают, но в одном уверился крепко: это всё вовсе не игра. Зверь, Кабан и этот жуткий барак — всё по-настоящему. Наверное, он останется здесь навсегда или что-нибудь ещё хуже. Горячие слёзы катились по щекам, и он размазывал их рукавом куртки. Теон бы попробовал молиться, но не знал слов. Мама учила когда-то давно, но он всё позабыл. Приходилось лишь надеяться на то, что дядя его выкупит, что вернётся за ним, как и обещал. А больше рассчитывать было не на что.
 

Schneewolf

Наемник
Глава 4


Числа на календаре сменялись с завидной регулярностью. К четвергу Эурон не набрал и половины требуемой суммы, хотя обошёл уже всех друзей и знакомых. Конечно, в первую очередь у него возникла мысль добрать остальные деньги путём выигрыша в казино. Ник, к счастью, не единственный владелец подобного заведения. Однако, поразмыслив немного, Эурон отказался от этой затеи, ведь если проиграет, то окажется в ещё большей яме, чем находится сейчас. В конце концов, жизнь племянника стояла на кону, и эта ставка была слишком высока, чтобы рисковать понапрасну.

Тот факт, что на протяжении этих четырёх дней о Теоне никто не вспоминал, несколько обескуражил его. Аша вернулась домой лишь к вечеру понедельника, Бейлон в среду и, кажется, никто из них и вовсе не заметил отсутствия мальчишки. Впрочем, в случае брата это было совсем немудреное — бутылка давно уже заменила ему семью, он не видел того, что происходит с его детьми. Не было ничего удивительного в том, что он не придал значения тому, что у него ребёнок пропал.

В итоге, решив, что пора бы и честь знать, Эурон распрощался с уже невменяемым к послеобеденному часу братом и отправился на поиски недостающей суммы. Перед выходом из дома успел повидаться с племянницей и оказался озадачен невинным на первый взгляд вопросом:

— Ты не знаешь, где Теон? Мне кажется, я его пару дней уже не видела, — столкнувшись с дядей в узком коридоре, спросила Аша. Она как раз вернулась с занятий в университете и так не вовремя, по мнению Эурона, появилась дома.

— Понятия не имею. Я его утром в школу проводил. Наверное, болтается со своими дружками, — накинув куртку, произнёс он. Судя по всему, пока они хватятся, целый месяц пройдёт. Впрочем, Эурон знал, что такого количества времени у него просто нет в запасе.

Аша ничуть не обеспокоилась, сдаётся, что ответ показался ей правдоподобным. Эурон улыбнулся и исчез за дверью. Только перешагнув порог, смог спокойно выдохнуть. Стало жаль Теона, кажется, у мальчишки нет шансов. Вспомнилось почему-то, как племянник писал ему письма в тюрьму, (а ведь этого не делала даже родная дочь!), и на душе стало и вовсе пакостно. Детские каракули и рисунки, раскрашенные яркими красками. Солнце, море и корабли — не так уж и плохо он рисовал. Письма до сих пор хранились в ящике стола — единственные тёплые воспоминания за прошедшие два года.

Подняв воротник куртки, Эурон шагнул под мелкий моросящий дождь. В запасе оставался только один вариант, но прибегать к нему он не желал, можно сказать, что думал об этом с отвращением. Однако время утекало как песок сквозь пальцы, и пришлось переступить через свою гордость и ставшую уже привычной обиду. Не теряя времени даром, он отправился на вокзал. По доброй воле Эурон, пожалуй, никогда бы не решился вернуться туда, где прошли его детство и юность. Детские годы остались позади, а бередить старые раны он не хотел, да и не считал нужным идти на примирение с братом, который так и остался в родительском доме.

К сожалению или к счастью, в поезде образовалось целых два часа, чтобы обдумать план действий и погрузиться в воспоминания. Без машины оказалось очень неудобно и муторно добираться до родных мест. От вокзала предстояло ещё минут двадцать ехать на автобусе, который ходил не сказать, чтобы регулярно. Короче говоря, поездка не привела в восторг, а предстоящий разговор с братом и вовсе тяготил. Около пяти лет они не виделись, да можно сказать, что и вовсе не вспоминали о существовании друг друга, но в сложившейся ситуации не к кому было больше обратиться.

Когда Эурон вышел из автобуса и огляделся по сторонам, то с трудом узнал родные места, к тому же, в поезде успел приложиться к фляжке, а потому с пьяных глаз, да в сумерках, долго плутал по округе. Мать умерла пять лет назад, а отец и того раньше, и с тех пор Эурон здесь не бывал. За эти годы всё перестроили, появилось множество новых зданий, некоторые улицы расширили, другие и вовсе исчезли или сменили свои названия. Старый парк, который раньше прятался за поворотом, был уничтожен, а на его месте сиял огнями большой торговый центр. Эурон покачал головой и вновь хлебнул из фляжки: бурбон согревал, но ясности в мысли не вносил.

Знакомые с детства улицы так изменились, что чудилось, словно он попал в параллельный мир. Там, где раньше стоял газетный киоск, выросло как из-под земли модное кафе с яркой вывеской над дверью, двухэтажная библиотека, в которую бегал школьником, превратилась в большой мебельный магазин. Всё здесь стало неведомым и чужим. И только полуразрушенное аббатство возвышалось молчаливым призраком прошлого над этим новым стеклянным миром. Оно ничуть не изменилось за все эти годы.

Когда он был ребёнком, то втайне от взрослых, как и все деревенские ребятишки, лазал по подземному туннелю в грозный пустой монастырь. Длинные тёмные коридоры и огромные гулкие залы, по которым эхо разносило звонкие мальчишечьи голоса. Наверно, сотни детей до них бродили по этому неизведанному миру, застывая перед огромными фресками и разыскивая мнимые сокровища. Должно быть, сотни детей после них также стремились попасть в эту загадочную покинутую обитель. Подземный ход засыпали, когда Эурон учился в старшей школе, а за территорией монастыря поставили приглядывать сторожа. Теперь проникнуть в заброшенное аббатство стало не так-то просто.

Давным-давно, когда ход ещё функционировал, они с братом прокрались в монастырь на закате. Среди паутины и пыли в пустом здании звенели лишь их шаги. Становилось немного не по себе от суровых ликов, глядящих на них со старинных фресок. Впрочем, со старшим братом было не страшно. По винтовой лестнице они забрались на самый верх и оказались в звоннице. Эурон во все глаза глядел на колокола, коих здесь находилось с десяток, начиная от маленьких, размером с суповую кастрюлю, а заканчивая гигантскими — выше человеческого роста, бронзовыми исполинами. Однако Виктарион не стал рассматривать колокола, взял его за руку и потянул за собой к высоким кованым перилам.

Приблизившись к краю, Эурон поглядел вдаль, и широкая улыбка расплылась по его лицу. Тогда он был просто поражён открывшимся с высоты видом. Дома и фермы казались крохотными, словно макеты настоящих зданий, составленные из кирпичиков детского конструктора, а поля и леса бескрайними и необъятными, раскинувшимися до самого горизонта неизведанными землями. Он думал о том, что прямо сейчас они стоят на вершине всего мира. Виктарион тогда положил руку ему на плечо и указал вдаль, туда, где за старым парком улица спускалась к реке. «Там наш дом» — сказал старший брат, а Эурон серьёзно кивнул, проникшись красотой момента. Угасающее солнце скрывалось за густым лесом, позолотив на прощанье верхушки деревьев и крыши домов.

Минуло чуть ли не три десятка лет, а тот вечер врезался в память и незваным гостем появился в мыслях в этот миг. Когда-то они были дружны с братом. Но с тех пор много воды утекло. В детстве всё казалось проще.

Похоже, пару раз он свернул не туда, в любом смысле этого слова. Но, в конце концов, очутился перед воротами бывшего родительского дома. В окнах горел свет, а где-то во дворе собака подала голос, стоило приблизиться к ограде. Звонок не работал, и Эурон долбанул в ворота и свистнул. В конце концов, лай пса привлёк внимание, хлопнула входная дверь. Ворота отворились, и брат вышел на улицу. Крепкий, высокий, раздобрел за прошедшие годы. И постарел… Борода цвета соли с перцем на загорелом лице. А под тусклым светом уличного фонаря в чёрных волосах блеснула седина. Нахмурился — не узнал.

Эурон усмехнулся, кивнул.

— Здравствуй, Виктарион, — он и раньше предполагал, что средний брат тугодум.

— Эурон? — брат неловко улыбнулся и шагнул навстречу, да так и замер, не прогоняя и не приглашая в дом. — Я даже тебя не сразу узнал, — сказал, покачав головой. — Поздно уже. Мы спать собирались ложиться, — замявшись, продолжил он.

Эурон хмыкнул и нашарил в кармане пачку сигарет. Закурил и окинул брата насмешливым взглядом. Конечно, он не ожидал тёплого приёма, но всё же стало отчего-то противно. С Бейлоном обычно приходилось проще, уж по крайней мере потому, что он высказывал всё напрямик, а не таил обиду годами. Виктарион всегда был таким: спокойным, медлительным и мягкосердечным. Пожалуй, он оказался самым добрым из них троих, но в тоже время и самым упрямым.

— Я по делу приехал, — сразу заявил Эурон, не видя смысла в реверансах. Прекрасно понял, что ему не рады. Но он ведь вернулся не затем, чтобы налаживать отношения с братом.

Виктарион вздохнул, огладил бороду. Видно, раздумывал над ответом.

— Проходи, не прогонять же тебя на ночь глядя, — в конце концов, принял решение брат. Посторонился и распахнул дверь во двор.

Дом поприветствовал теплом и окутал ароматом домашней выпечки. Жена брата — Иветт всегда была прекрасной хозяйкой. А уж по части готовки, так и вовсе являлась настоящей мастерицей, пожалуй, что и его первая не могла с ней в этом сравняться. Дети, верно, уже спали, а супруга брата суетилась на кухне. Виктарион позвал его в гостиную, сделал приглашающий жест рукой. Эурон огляделся: заметил новую мебель и свежие обои.

— Ремонт, что ли, сделали? — спросил, расположившись в кресле у камина.

— Давно уже, — Виктарион так и остановился у порога. Должно быть, не знал с чего начать разговор. Гадал про себя, зачем же явился младший брат. Однако вопросов не задавал. Может, не хотел разрушить хрупкое равновесие шаткой беседы, а может, не мог подобрать нужных слов, чтобы выразить своё удивление.

Отлучившись на пару минут, Виктарион вернулся с подносом, на котором стояли заварник с неизменным травяным чаем, кружки, фарфоровая сахарница и блюдо с домашними булочками с яблоком и корицей. Мать когда-то такие пекла — видно, супруга брата у неё взяла этот рецепт.

Эурон поглядел на расставленные на низком столике атрибуты гостеприимства и хмыкнул.

— Столько лет не виделись, а ты меня чаем встречаешь. Неужели нет ничего покрепче?

Виктарион опустился в соседнее кресло и покачал головой.

— Я завязал.

— Ну, конечно, — с издёвкой согласился Эурон, а после извлёк из внутреннего кармана куртки фляжку. Отвинтив тугую крышку, пригубил напиток и подмигнул брату. — Отличный бурбон — рекомендую, — взял с подноса пустую кружку и плеснул туда огненной воды, подвинул брату. — За встречу! — отсалютовал фляжкой. Наверняка, жёнушка его всё-таки дожала. Никогда ей не нравились семейные застолья, и, похоже, что за прошедшие годы она всё же смогла убедить братца отказаться от выпивки.

Виктарион с укором посмотрел на него и не притронулся к своей кружке. Положив руки на подлокотники кресла, поглядел на пляшущие в камине языки пламени. Наконец, в его жизни наступила стабильность, и он смог обуздать свой порок. Больше трёх лет не притрагивался к спиртному и не хотел, чтобы теперь всё пошло прахом. Он ведь едва не потерял свой дом и семью, будучи поверженным этим грехом. К тому же, прекрасно знал, чем это кончилось для отца. А вот младший брат, видимо, забыл.

— Надеюсь, ты помнишь об отце?

— У меня не отшибло память. Он давно мёртв, как и наша мать, — резко бросил Эурон. Он уж точно был не настроен на вечер лирических бесед. Каким бы ни был отец — он поставил их на ноги. Троих детей вырастить нелегко. А мать что ж, она любила причитать и жаловаться: поводов у неё оказывалось предостаточно, так что в этом её сложно упрекнуть.

Едва у него появилась возможность, как Эурон слинял из отчего дома, не раздумывая долго. Сразу же после окончания школы. Бейлон к тому времени давно уже обосновался в Лондоне и тоже не слишком-то часто наведывался в гости к родителям. Виктарион остался. Как он и говорил: самый добрый и мягкосердечный из них.

Отец был пропойцей и скрягой, хоть и обладал недюжинным умом и деловой жилкой. Основал завод с нуля, сколотил капитал, да только дома они ничего не видели. Экономил каждый пенс, мать на ферме возилась, продавала овощи, чтобы купить им игрушки и сладости тайком от него. Сколько помнил — всё донашивал одежду старших братьев, и дома всегда стоял зверский холод, почти во все времена года, потому что отец запрещал включать отопление без крайней нужды. Экономил. Однако, стоило ему накатить, как он преображался. Можно сказать, становился абсолютно другим человеком. Играл с детьми, угощал конфетами и покупал подарки всей семье. Как-то даже преподнёс матери кольцо с бриллиантом на годовщину свадьбы. Она его припрятала и надевала лишь тогда, когда отца не было дома, потому как протрезвев, он бы поразился такой расточительности и вернул бы кольцо в магазин.

Не сказать, что Эурон не любил родителей, совсем напротив, ведь других у него не было. Но свои детские годы не назвал бы счастливыми, а воспоминания о них не играли радужными красками.

На старости лет отец совсем выжил из ума, и общение с ним не доставляло вовсе никакой радости, а запивать он стал к тому моменту уже регулярно. Правда, характер стал хуже прежнего. В конце концов, его образ жизни его же и доконал, что оказалось вполне закономерно. Мать ненадолго его пережила. Такая любовь, или чёрт его знает что, но два года спустя она последовала за отцом.

Воспоминания мелькали яркими слайдами в голове, и Эурон совсем потерял счёт времени. Виктарион, очевидно, собрался с мыслями и решил первым разбить тишину:

— Ты с похорон матери здесь не появлялся, так почему же сегодня приехал? — с любопытством пробежал взглядом по лицу брата. Странно, но мальчишкой запомнил его лучше. Семилетним сорванцом, который появлялся дома то с разбитыми коленками, то со ссадиной на подбородке, потому как постоянно умудрялся отыскать приключения на свою голову. Маленьким озорником в выгоревшей рубашке в жёлто-зелёную клетку с лукавой улыбкой и хитроватым прищуром синих глаз, что возникал тогда, когда он задумывал очередную шалость. Или шумным и дерзким подростком, который бренчал на гитаре и возился в гараже со старым мопедом. На самом деле взрослого брата он почти и не знал, слишком быстро прошли годы, а они так давно не общались толком.

— Соскучился. Разве я не могу повидать брата? — весёлым тоном произнёс Эурон. — Знаешь, последние два года никак не мог выбраться. А ты что-то меня не навещал, — с упрёком добавил он. Кажется, разговор свернул с намеченной колеи, но он был уже слишком пьян, чтобы держать под контролем свои эмоции.

Чуть подумав, Виктарион нахмурился, вспоминая былые обиды. Он никогда не был скандалистом как Бейлон, не был вспыльчив и горяч как Эурон, все свои переживания сохранял в душе, но порой они прорывались наружу и тогда он злился, чувствуя себя недооценённым и забытым.

— Я предупреждал, что твои выходки до добра не доведут! Когда родители были живы, вы с Бейлоном приезжали сюда, как в гости. Весь дом остался на мне, я ухаживал и за отцом, и за матерью! Ты сам-то обо мне вспоминал лишь тогда, когда тебе было что-то нужно! — Виктарион развернулся к брату и смерил его гневным взором, стиснув кулаки на подлокотниках кресла.

— О, ну, ещё бы! Бедняга Виктарион — все про тебя забыли. Этот дом тебе и достался, смею напомнить! А Бейлону чёртов завод! А мне что? Столовое серебро! Хорошенькое наследство, — фыркнул Эурон, откинувшись в кресле и забросив ногу на ногу. Попытался сфокусировать взгляд на брате, но получалось неважно.

Виктарион, кажется, не нашёл что возразить и угрюмо молчал, уставившись в камин.

Эурон решил завершить спор железобетонным аргументом:

— Ты не навещал меня в тюрьме. Ни разу не приехал! Даже не позвонил. Бейлон и тот появлялся изредка, хотя от него я этого и не ожидал. А ты же у нас был родительским любимчиком — самый правильный, самый послушный. Виктарион — пример для подражания, так говорили они. Отличный пример! Ты просто выкинул меня из своей жизни! Вот так, братец. Оступиться может каждый, а ты просто забыл обо мне, словно мы и не родственники, — заключил Эурон. Честно говоря, он был на взводе — то, что угнетало на протяжении последних двух лет, вырвалось наружу, как пар из-под крышки бурлящего котла.

Виктарион молчал, прожигая его суровым взглядом, но по окончании его речи, отвёл глаза и губы его дрогнули, словно он собирался сказать что-то резкое, но всё же не проронил и слова в ответ. Может, почувствовал и свою вину в том, что их отношения дали трещину, а может, просто не стал спорить с пьяным братом.

Помедлив, поднялся и также, глядя в сторону, произнёс:

— Оставайся на ночь, проспись. Нам обоим нужно остыть. Поговорим лучше завтра, — во истину он оказался самым здравомыслящим из них.

Эурон вздохнул и цокнул языком.

— Славное предложение, братец. Но мне нужны деньги. Три тысячи фунтов — потому и приехал, как ты понимаешь.

Виктарион удивлённо поднял брови.

— Ты издеваешься? Даже, если и не брать в расчёт, что мы пять лет не виделись, — раздражённо махнул рукой и вновь опустился в кресло. — Ты мне ещё прошлый долг не вернул.

— Не мог — я был в тюрьме, — парировал Эурон и вновь потянулся к фляжке.

Виктарион покачал головой и в раздумье запустил пальцы в бороду.

— Нет. Не могу, да, к тому же, Иви будет против — это ведь большая сумма, — решительно заявил он.

Эурон ухмыльнулся и воздел руки вверх.

— Ещё бы — вечно тобой баба управляет!

Виктарион хотел возразить, но Эурон отмахнулся от него. Опустил голову, сложив ладони на затылке.

— Я проиграл ребёнка в карты.

— Ты, что прости? — Виктарион поперхнулся и подавшись вперёд, наклонился к брату, уверенный в том, что ослышался.

— Проиграл Теона в карты. Мне нужно вернуть деньги до конца недели, — чётко выговорил Эурон, так и не взглянув брату в глаза.

Виктарион застыл, не зная как реагировать. А после залпом опрокинул кружку, в которую братец щедро плеснул спиртного в начале разговора. Кажется, три года трезвости канули в Лету.
 

Schneewolf

Наемник
Глава 5


Жёлтая полицейская лента ограждала вход в клуб. Он успел насчитать четыре трёхцветные тачки с мигалками на крышах, а самих фараонов так и вовсе было не счесть. Эурон отступил в тень переулка подальше от обличающего света фонаря. Закурил, внимательно наблюдая за разворачивающимися событиями. А посмотреть здесь было на что! Дверь увеселительного заведения распахнулась, и полицейские вывели наружу громилу Майка, а следом и самого хозяина — проклятого плута Ника. В наручниках он уже не казался таким крутым перцем. Эурон усмехнулся в тени. «Вот ты и влип, чудило».

Судьба благоволила ему сегодня, и просто грех не воспользоваться таким шансом. Настало время встряхнуть старого знакомого — крысы, сбежавшие с тонущего корабля, тоже бывают полезны.
Эурон вышел на освещённый проспект и неторопливо направился в сторону бара на углу. Конечно же, он знал местного вышибалу.

— Здорово, Том! — поприветствовал скучающего у двери охранника.

Парень в чёрной рубашке отвёл глаза. Похоже, не обрадовался такой встрече. А впрочем, Эурону было плевать. За деньги парень сделает всё, что угодно. Том являл собой олицетворение жадности и глупости.

— Есть дело, дружище, — заявил Эурон, когда Том кивнул и протянул руку.

— Не знаю. Сейчас не лучшее время. Ника забрали, и я не хочу неприятностей, у меня же семья. Ты и сам знаешь, — Том неловко улыбнулся, от чего стал выглядеть ещё моложе. Он ведь совсем мальчишка, наверное, и двадцати нет.

Эурона, впрочем, не проняли его жалобы. Сам виноват, что ввязался во всю эту кабалу. Может, он ему и не сочувствовал, но точно понимал — сам, ведь какого-то чёрта женился три раза!

— У меня маленький ребёнок, я не могу рисковать, — продолжил отнекиваться парень. Светлые пряди на его голове топорщились словно иголки на теле ежа, а карие глаза смотрели умоляюще. Его и вправду стоило пожалеть хотя бы потому, что ему не хватило ума закончить что-то кроме школы, найти нормальную работу, а уж потом заводить семью. Но у него всё оказалось наоборот.

— А у меня трое детей. Давай к делу, Томми. Мне нужно найти Зверя. Сколько? — без лишних церемоний осведомился Эурон.

Том замялся.

— Две сотни, — предложил Эурон, видя, что он колеблется.

— Три, — тут же вскинул голову парень. Хозяин новый, а повадки всё те же. Как говорится, старого пса не выучишь новым трюкам.

— По рукам, — Эурон не стал торговаться — времени оставалось мало, ведь сегодня наступил уже вечер пятницы.

— Я слышал кое-что, но это не точно… — Том вновь замолчал.

Эурон красноречиво хмыкнул и отсчитал купюры, чуть помедлил и подкинул ещё сотню, чтобы парень соображал поживее.

— В Ист-Энде*. Заброшенная пивоварня. Зверь там тусует со своими ребятами. Я скажу, как туда добраться, но больше ничего не знаю, — Том быстро забрал банкноты, а после огляделся по сторонам. — Я бы на твоём месте с ними не связывался. Они отбитые на голову, — предупредил он, после того, как объяснил дорогу.

— Спасибо, дружище! — Эурон хлопнул его плечу и растворился в ночи.

Конечно, он не был идиотом, чтобы соваться в этот осиный улей в одиночку. Наступила пора навестить старых друзей. Кажется, лет десять прошло с момента их последней встречи. А, впрочем, ровно десять. Сначала он женился, а потом и Джерри — некогда стало гонять по ночным улицам. Железный конь отправился в гараж, а потом и вовсе сменил хозяина. Семья, ребёнок — пришло время повзрослеть и забросить подростковые забавы. Сдаётся, что у парней были те же истории.


***​


Минутная стрелка словно сошла с ума: норовила пробить стекло и сорваться с циферблата, отправляясь в свободный полёт. Суббота. Оставалось меньше суток. Заводские окраины Ист-Энда кажутся ещё мрачнее в сером вечернем свете. Трубы выдыхают дым в это бесцветное небо, грязь стынет под ногами ледяной коркой, а на кожанку падают острые шестиконечные снежинки одна за другой. Тонкое кружево небесных слёз.

Вдалеке слышен пароходный гудок — сухогруз отправляется в путь по реке. Вниз по улице расположены продовольственные склады и доки, должно быть, перевозят зерно и консервы.

Лет семь назад он сам работал на одном из таких судов. Тогда как раз родилась вторая дочь, и потребности новой семьи возросли. Платили неплохо, но вскоре он оттуда ушёл, как, впрочем, и от второй жены. Эурон всегда считал, что достоин большего, чем таскать тюки с зерном. Право, ведь даже учился когда-то на судового техника. Родители настояли. В детстве он любил мастерить поделки. Однажды даже построил макет города с собственной энергосетью из разноцветных лампочек ёлочной гирлянды. Модель и, правда, функционировала: сперва лампочки мигали невпопад, но после Эурон всё настроил как надо. И, чёрт возьми, это было красиво!

А ещё хотел стать путешественником и исследовать новые земли. Но когда подрос, то понял, что всё открытия уже были совершены до него. Иногда Эурон чувствовал себя человеком другой эпохи, вовсе не на своём месте. В мореходке оказалось скучно: схемы, куча железок и строгие нравы, совсем не оставалось простора для воображения. Его хватило ровно на год.

Дальше был юридический колледж. Мать так мечтала, чтобы он стал адвокатом, тем парнем в дорогом костюме и с кучей бабла на счету, но без друзей и совести. Вылетел после первого семестра. Он совсем не ходил на занятия. Это всё оказалось не тем, чего он хотел. Машинист локомотива. Доучился, честно вкалывал около года. Дальше был проклятый сухогруз.

А потом это так надоело, что Эурон бросил всё и уехал в Германию. Целых полгода работал фотографом на всевозможных развлекательных мероприятиях. Немки оказалось вовсе и не такие страшные, как о них говорят. Как выяснилось, они очень любят англичан. Туманный Альбион, разводные мосты через Темзу, чудный дождливый край — об этом Эурон мог говорить часами. Романтика.

Девицы оказались падки на британский акцент. Может, он слегка приукрасил, сказав, что был моряком, но в любом случае его истории имели успех. Эурон надеялся, что где-нибудь в Гамбурге или Берлине его не ожидает какой-нибудь маленький Клаус или Штефан, а, может быть, Ханна. Впрочем, мальчишку он бы даже признал, а дочерей у него и так, избыток.

Наверное, он мог бы стать писателем, вот только больше любил участвовать, а не фантазировать. Поистине, биография рок-звезды. Да, когда-то в юности он думал о том, чтобы стать музыкантом. Харизмы хватало, а таланта, видно, не добрал. На гитаре бренчал посредственно, старина Джерри и тот играл лучше, а уж на что неповоротливый медведь. Впрочем, девкам и так, нравилась его музыка, мотоцикл и кожаная куртка, пусть он и не стал Джимми Хендриксом**, но они его любили. А Эурон любил их.

Пока Эурон пребывал в воспоминаниях, как-то незаметно стемнело. Ребята в машине, кажется, тоже заскучали. Джерри ковырялся в настройках радио, пытаясь отыскать что-то бодрящее, Тим залипал в телефон. Йорик и Вэйд курили на улице. Эурон вышел к ним. Он уже успел пару раз прогуляться вокруг территории завода, но ничего не происходило. Надеялся, что Том его не обманул. Пивоваренный завод, да и здесь он тоже когда-то работал. Не именно на этом, конечно, но на одном из похожих. Как тесен мир.

Йорик сыпал шутками, то и дело вертел головой по сторонам. Чернявый, что цыган, поджарый, как гончий пёс. А в душе всё тот же мальчишка-ренегат, дерзкий задира и верный друг. Вэйд хохотал басом и тряс головой так, что волнистые русые прядки влетали вверх. Добрая душа — раньше подбирал бездомных котят, а сейчас состоит в каком-то обществе по защите животных.

Тим — тот, всегда был умником. Стал инженером. Серьёзный дядька с бородой, в круглых профессорских очках. Две дочки и сын, дом в ипотеку и лохматый пёс на заднем дворе. Какой же скучной стала его жизнь!

И, конечно, медведь Джерри — суровый мужик под два метра, тренер по боксу. До сих пор гоняет на байке. Женат второй раз, своего четырёхлетнего сына просто обожает.

Вот так — вся банда снова в сборе. Видно, дружба была настоящей, раз спустя столько лет они согласились помочь. Тим ворчал, Вэйд отнекивался и злился, но всё равно пришли. А Джерри и Йорик, кажется, оказались искренне рады его видеть. Верно, в их обыденной жизни угас дух авантюр, но не потух совсем — тусклый, как огонёк свечи, но ещё живой. Настало время всколыхнуть былую славу.

Разгоняя сумрак, сверкнули фары в конце улицы, к старой пивоварне приближался знакомый чёрный внедорожник. Компания в тени складских лабиринтов притихла. Шутки смолкли, и все сразу посерьёзнели. Йорик, напряжённо сжав челюсть, разглядывал выходящих из джипа бандитов. Вэйд ласково, как котёнка, погладил кастет, который вынул из кармана куртки и нацепил на руку. Его удар левой валит с ног любого. Джерри и Тим настороженно наблюдали из машины за внезапной сменой обстановки.

Эурон не думал — он считал. Трое в тачке, двое на воротах. Не может быть так просто, наверняка, внутри здания есть ещё люди. Знать бы точно сколько их, да нет времени ждать. Отмеренный Ником срок подходит к концу, как тонкая струйка песка, заполнившая нижнюю чашу песочных часов. А весь их план был придуман за два часа в кафе, да в машине по дороге сюда.

Сбившись в круг и положив друг другу руки на плечи, парни с минуту стояли молча, собираясь с мыслями. Имелся у них такой ритуал во времена бурной юности. Нет, тогда они не были шпаной или малолетними преступниками. Хулиганами, анархистами и знатными раздолбаями — скорее всего. Мальчишками, которые вели битву с серьёзным, скучным миром, но взрослая жизнь разбросала их по разным фронтам. Теперь у каждого свои баррикады.

— Зажжём, парни! — Эурон кивнул с ухмылкой.

Послышались одобрительные возгласы. Круг распался. Дальше всё закрутилось, словно видеокассета в быстрой перемотке. Его оружие — бита. Цепь для Йорика, Джерри — пудовые кулаки и кастет, так же, как и Вэйд. Монтировка — Тим, что сказать, интеллигент. На ворота ставят самых тупых быков.

— Привет от Ника! — Йорик и Джерри. Спустя пару минут связанные часовые отдыхают за рассохшимися пивными кадками. Путь свободен. ъ

Пара фонарей мерцает на стыках бетонного забора, обтянутого поверху колючей проволокой. Тачки, вросшие колёсами в землю, ржавые бочки, лопаты и мусор. Кажется, завод закрыли в восьмидесятых, с тех пор он стал пристанищем маргиналов и мошенников всех мастей. В здании оказалось темно и гулко. И подозрительно тихо. Очень тихо. Огромные серебрящиеся в лунном свете котлы уже много лет стояли нетронутыми и холодными. Однако воздух в помещении до сих пор хранил аромат хмеля, похоже, он въелся в кирпичные стены навеки, словно клеймо.

В закутках первого этажа поселился сквозняк, завывая словно ранней зверь, метался среди наружных и внутренних дверей, бился в высокие пыльные окна и стонал в спящей утробе заводских труб. Парни приняли решение разделиться и обыскать все этажи. Вэйд, Тим и Джерри поднялись на второй и отправились бродить по пустынным коридорам. Йорик и Эурон двинулись дальше, вверх по лестнице.

Они открывали каждую дверь, что попадалась им на пути, но нигде не было ни души. Лампы стрекотали под потолком, словно попавшие в ловушку мотыльки. Казалось, спящий завод пуст, как сума бродяги. Напряжение звонкой нотой камертона звучало в воздухе. Внезапно послышался шум и грохот. Скорее всего, где-то внизу. Они оба насторожились и замерли. Йорик намотал на кулак тяжёлую цепь, сосредоточенным взглядом окинул коридор. Эурон стиснув в руках биту, словно строптивую девку, кивнул ему. Они двинулись в противоположные стороны.

Дверь резво хлопнула о стену, в конце коридора показались четверо. Эурон перехватил биту покрепче.

— Здорово, клоуны!

Йорик обернулся и застыл на месте. Зверь оскалился и шагнул вперёд, а следом и остальные трое бандитов.

— Я пришёл забрать племянника. Где он?

Жёлтые глаза Зверя насмешливо блеснули.

— Сначала деньги — потом мальчишка, — хрипловато рыкнул он. Голос его звонким эхом разнёсся по пустому помещению и затерялся где-то под балками потолка. Вся компания двинулась навстречу.

— Но я ведь должен Нику, а не тебе. Ника забрали фараоны, слышал? Конец вашей лавке приколов. Я заберу племянника, и мы уйдём. Мирно, — заверил Эурон, опустив биту. С Ником ещё можно иметь дело — со Зверем вряд ли.

Зверь моргал, недоуменно приоткрыв рот. Без Ника он ничего не стоит, ведь он всего лишь его цепной пёс.

— Это мой завод! Зверь не любит чужаков.

Как по команде бандиты ринулись в атаку. Эурон помнил, что у Зверя есть ствол, про остальных же не знал ничего. Дальше мелькали отдельные кадры. Окровавленная морда Зверя с жутким оскалом. Это он постарался.

Йорик быстрый и яростный, сокрушал всех на своём пути, цепь словно бич надсмотрщика, свистела в воздухе. И он ни разу не промахнулся. В какой-то момент друзья оказались в кольце врагов, стоя спиной друг другу, словно окружённые голодными волками.

Эурон даже не успел заметить, когда шайка Зверя обзавелась стальными прутьями арматуры. И им бы пришлось туго, но в тот же миг затопали на лестнице. Взмыленные, с боевыми отметками на лицах, но задорно-злые примчались Джерри и Вэйд. А следом Тим с пушкой наперевес.

— Отбой, пацаны! Кладём игрушки на пол и поднимаем руки вверх, — размерным тоном проговорил он.

Круг распался, неохотно, осторожно, но все выполнили приказ. Застыли словно статуи. Все, но только не Зверь. Кинув арматуру на пол, он рванул прочь, скрывшись в конце коридора, там, где за распахнутым окном ржавела пожарная лестница. Шестёрки шестёрок ещё более бесполезны. Ему был нужен цепной пёс Ника.

Металлические ступени пружинили под ногами, когда Эурон мчался наверх. Парни остались позади, но он не мог ждать. На крыше хозяйничал ветер ледяной и колкий. Зверь затормозил у неприметной будки, что являлась раньше то ли складом старого хлама, то ли каморкой ночного сторожа. Дикое место, что для того, что для другого.

Эурон задался вопросом, почему Зверь не спустился вниз, а ринулся наверх. Какой смысл бежать на крышу?

Зверь развернулся, так и не достигнув своей цели. Потянулся к кобуре на поясе, исход событий решали доли секунды. Эурон не успевал ничего сообразить, затормозить тоже. Трёхдневный ливень, обратившийся к этому вечеру катком на крыше, решил всё за него. Ботинки проскользили по льду, и он с размаху влетел в Зверя, сбил его с ног. Пистолет улетел в сторону, бита, впрочем, тоже. Эурон успел дотянуться, Зверь — нет.

Лёд окрасился красным. Не дожидаясь следующего удара, противник перекатился в сторону. Подскочил на ноги и дёрнул держащую ручку двери арматуру. «Твою мать, просто рыцарский бой!» — усмехнулся Эурон, поднимаясь.

Плечо хлестнуло болью — видно, мечник из него так себе. Пару ударов он успел отразить, а после дерево разломилось с сухим треском. Зверь торжествовал. Рано. Удар ботинком в голень заставил его поумерить пыл, деревяшкой по рёбрам так и вовсе вышиб дух. Не давая опомниться, Эурон заехал сопернику коленом в живот. Чёртов лёд!

Теперь они оба на полу и без оружия, сцепившись словно два диких кота, обмениваются ударами. У самого края замирают, хриплое дыхание прорывается сквозь зубы, облаком пара зависнув в воздухе.

Эурон сжимает руки на бычьей шее Зверя.

— Сдавайся, придурок!

Зверь злобно скалится, но признаёт очевидное. Снова топот на крыше. Это его парни: живы, но потрепаны как бойцовские псы.


***​


Поверженный, утомлённый и мрачный Зверь враждебно глядит на них. Он примотан пеньковым тросом к стулу, но всё силится встать и продолжить бой. Пара крепких тумаков усмиряют его гнев.

Бывший когда-то помпезным начальственный кабинет встретил гостей унылым видом. Ободранные шёлковые обои свисают со стен, словно клочья шерсти с шелудивого пса. Разбитый стол, горы бутылок, одноразовые тарелки с остатками пищи. Кожаное кресло босса зияет дырами, как старый матрац. Именно к нему и привязан Зверь.

Он бормочет сквозь зубы ругательства и трясёт головой, на скуле разлилась огромная гематома, а правый глаз заплыл и злобно сверкает из-под слипшихся ресниц. Он проиграл и говорит всё, что требуют. Там вдали, за городом детишки строят Нику «дворец», те которых они не успели продать.

— Целиком или по частям, — тихо смеётся он. — Поторопись, может, твой пацан ещё там. Жаль, не успел с ним позабавиться. Ник запретил играть с детьми, но иногда оставлял Зверю одного или двух, — бормочет он, качая головой.

Эурон разбивает его безумную ухмылку ударом кулака, а после парни уводят его в сторону. Может, и к лучшему, он не знает, смог бы остановиться или нет. Они вновь поднимаются на крышу. В узкой каморке, забитой жестяными вёдрами и другим пыльным хламом, тайник под полом. Потёртый кожаный дипломат, а внутри ровные стопки банкнот.

— Тут на всю мою ипотеку хватит, — присвистнул Тим. Потянулся к нагрудному карману рубашки и достал очки. Они оказываются разбиты, и он с огорчением вытряхивает осколки на пол. — Зараза!

— Откуда пушка? — уже внизу спросил Джерри.

— У сына взял. Это ж игрушка, парни, — расхохотался Тим, а за ним грохнули и все остальные, что сразу сбавило напряжённую атмосферу. При ближайшем рассмотрении пистолет оказался толково сработанной подделкой. Забава для детей: чёрный металлический корпус с пластмассовыми пульками.

Заброшенную пивоварню бандиты использовали вместо склада «потерянных вещей», в офисе на втором этаже хранилось разное барахло вроде часов, украшений и прочих ценных предметов. А во внутреннем дворе ждала его тачка.

— Я по тебе скучал, приятель, — Эурон обрадовался своей машине, словно старому другу. Ключи он, конечно, добыл в «офисе». — По коням, мужики? — обернулся к друзьям. — Кто звонит фараонам?

— Пожарные, — ухмыльнулся Йорик, щёлкнув зажигалкой.

Он всегда был немного странным, даже прозвище носил Безумный Йорик. Хотя, идея оказалась, что надо. Где-то вдалеке в унисон выли сирены всех мастей, а старая пивоварня коптила небо в последний раз.



____________________
* Ист-Энд — восточная часть Лондона. Несмотря на усилия лондонских властей по благоустройству Ист-Энда, эта часть Лондона по-прежнему имеет репутацию «докерского», рабочего района.
** Джимми Хендрикс — один из наиболее смелых и изобретательных гитаристов-виртуозов в истории рок-музыки.
 

Schneewolf

Наемник
Эпилог


За окном проносились шеренги высоких сосен, пришедшие на смену дубовому бору. Машина мчалась в город по ночной автостраде. Притихший Теон замер на заднем сидении и с недоверием глядел на убегающий вдаль лес. Он толком ещё не пришёл в себя и не мог осознать, что всё закончилось.

Где-то позади звучали полицейские сирены: всех плохих парней упаковали в наручники и скоро отправят за решётку, а дети вернутся домой.

Теон решил, что больше ни за что в жизни не возьмёт в руки карты, ведь от этого могут быть большие неприятности. Успокоившись, вскоре заснул, и уже не видел, как вдали блеснули огни города.

Эурон подумал, что не стоит заявляться к брату в шестом часу утра, так как это может вызвать лавину нежелательных вопросов. Он всё же надеялся скрыть свою оплошность и поехал сразу домой. Оба они проснулись далеко за полдень, и после обеда Эурон сразу же приступил к важному разговору.

Теон отставил в сторону кружку с чаем и поблагодарил. Эурон взял племянника за руки и наклонился к нему.

— Давай кое о чём договоримся, дружок. Я куплю тебе велик, а наше маленькое приключение останется в тайне. Мы же не хотим, чтобы папа волновался, так?

Теон поёрзал на табуретке и задумался.

— Ну… ладно. А скейт? Ты ведь обещал! — вскинул голову он.

Эурон вздохнул.

— Что-нибудь одно. Давай лучше купим тебе новую куртку, а то эта совсем никуда не годится.

— Но… — Теон нахмурился, а после решил, что лучше уж выбрать скейтборд, так как старый он недавно сломал. Всё равно велосипед папа обещал подарить на день рождения, правда, уже второй год так говорит, но может быть, в этот раз сдержит своё слово. — Хорошо. Я хочу скейт, — заявил он.

— Договорились. Ни слова Бейлону и Аше и получишь свою доску, — улыбнулся Эурон и потрепал племянника по голове.

Теон вновь насупился, вспоминая моменты пережитого недавно кошмара. Опустил голову и всхлипнул.

— Ты дурацкий дядя — проиграл меня в карты! Там было страшно, — добавил он шёпотом, в горле встал горький комок, который мешал говорить, а к глазам подступили слёзы.

— И, правда, дурацкий. Прости, малыш, я исправлюсь, — заверил Эурон и прижал мальчишку к себе.

Теон успокоился пару минут спустя и высвободился. Всё ещё сипловатым голосом спросил:

— А когда мы пойдём за скейтом?

— Да, вот прямо сейчас и пойдём, — Эурон поднялся и составил тарелки в раковину. А после кивнул племяннику, и оба вышли в коридор.

Вечером он отвёз Теона домой, а сам отправился в гости ко второй жене. Хотел повидать всех своих дочек и даже купил им подарки, разу уж так неожиданно обзавёлся внушительной суммой.


***​


Теон вернулся домой с обновками и, сияя счастливой улыбкой, хотел поделиться радостью с отцом и сестрой. Однако, его словно никто и не ждал. Отец сидел на кухне, пряча лицо за газетой, и выпивал, глядя футбольный матч. Он отвлёкся только затем, чтобы отчитать сына за прогулы в школе.

Оказалось, что учительница приходила к ним домой и растрезвонила обо всех его шалостях. Понурив голову, Теон пробормотал извинения и заверил, что непременно исправится. Отец, конечно, наорал на него и сказал, что не хочет видеть такого бессовестного шалопая, что ему стыдно за него, а Теон последний негодяй, который мотает ему нервы на старости лет.

Дождавшись конца гневной речи, Теон поднялся наверх, едва сдерживая слёзы. Стукнул в дверь комнаты сестры и появился на пороге чумазый и расстроенный. Старая куртка и джинсы были испачканы строительной пылью и грязью. В резиденции Ника ему пришлось несладко, однажды Зверь толкнул его кучу щебня и пинал ногами за то, что он не был достаточно расторопным.

Аша, конечно, ничего этого не знала. Она отложила на край стола книгу, которую читала до того, как Теон вошёл, и недовольно взглянула на брата.

— На кого ты похож, Теон? Неужели нельзя быть поаккуратнее — на тебя не напасёшься вещей. Ты что по стройке лазал? — Аша подошла к нему и покачала головой, оценив его внешний вид. — Я тебе звонила вчера. Что у тебя с телефоном? Приходила твоя учительница и сказала, что ты давно уже не появлялся в школе.

Теон опустил глаза. Кажется, никто и вовсе не заметил, что его не было дома целую неделю. О нём совсем никто не беспокоился. Неужели о нём вспоминают лишь тогда, когда хотят отругать? Стало так горько, когда он решил, что близким вовсе нет до него дела.

— Прости, — пробормотал он и метнулся за дверь.

Размазывая слёзы по лицу, Теон сбежал по ступенькам и подхватил новый скейт, хлопнул входной дверью и выскочил на улицу. Всё оказалось вовсе не так, как он представлял — по нему никто вовсе и не скучал, а дома встретили только брань и крики. Теперь он чувствовал себя очень несчастным и никому ненужным.

Холодный ветер щипал лицо и забирался под куртку, но Теон продолжал бежать, затормозив лишь у входа в парк. Катался на скейте до самой темноты, до первых звёзд на небе, а потом как-то сразу устал. Присел на скамейку и машинально водил доску по асфальту то одной, то другой ногой. Совсем не хотелось идти домой. А ведь всю прошлую неделю он безумно тосковал по семье, но они, кажется, и вовсе его не любят.

Теон подумал о том, что можно поехать к дяде Виктариону, но толком не знал дорогу, потому что его не отпускали одного так далеко. К тому же, вспомнил, что у него нет денег на билет. Теон засунул руки в карманы и вздрогнул от холода, когда катался было жарко, а теперь стало зябко. В свете фонаря танцевали снежинки, а замёрзший мальчишка бездумно провожал взглядом полоски, что оставляли колёсики скейта на свежем снегу.

Дробный стук каблуков разбил парковое безмолвие. Теон вскинул голову и увидел, что к нему приближается сестра, лицо у неё было сердитым. Она снова начала его ругать и даже кричала, что он бессовестный и глупый. Говорила, что на улице такой холод, и он непременно заболеет, и она, конечно, не будет за ним ухаживать, раз он такой вредный и непослушный.

Теон не выдержал и заплакал, ему было так стыдно, ведь он считал себя почти взрослым, но мир оказался безумно несправедлив к нему.

Аша вздохнула и, смахнув перчаткой снег со скамейки, села рядом и обняла за плечи.

— Ты ужасно себя ведёшь, заставляешь нас всех волноваться, — сказала она усталым тоном.

— Неправда! Вы ничего даже не заметили! — воскликнул Теон.

— Давай поговорим дома. На улице на самом деле холодно, и я не хочу, чтобы ты простудился, — мягко сказала Аша. Взяла его за руку, и он подчинился.

В тепле у Теона закружилась голова, и он безучастно сидел на банкетке, прислонившись спиной к стене. Аша стянула с него кроссовки, расстегнула куртку и сняла шапку. Прикоснулась рукой к его лбу.

— Кажется, у тебя температура. Я же говорила. Балбес! — упрекнула она.

Позже, когда он лежал в постели, укрытый одеялом до самого подбородка, сестра принесла горячее молоко с противной пенкой. Теон терпеть его не мог, но приподнявшись на кровати и облокотившись на подушки, послушно выпил всё.

Бейлон зашёл ближе к одиннадцати и погладил спящего сына по голове, поправил одеяло, вздохнул и вышел. Утром сходил в аптеку, а после купил в газетном киоске альбом с наклейками из мультфильмов, чтобы порадовать больного ребёнка. Теон, конечно, был счастлив, получив свою толику заботы и внимания со стороны родственников. Может, подарок оказался и не по возрасту, но он всё равно был рад, что отец думает о нём. Когда Теон выздоровел, всё опять вернулось на круги своя. Снова его никто не замечал.

Их уговор с дядей просуществовал недолго, не прошло и двух недель, как Теон выболтал всё сестре. Она вновь ругала его за испорченную старую куртку, и чувство несправедливости волной захлестнуло душу. Он ведь не был ни в чём виноват! Что поделать, но секреты Теон хранить совсем не умел, а Эурон вовсе и не подозревал, что в ближайшее время его ожидает серьёзный разговор с братом.

Происшествие, ставшее ярким и пугающим событием в жизни маленького мальчика, ничего особенно не изменило. Опасности остались позади, а тревоги были всё те же. Сомнения и печали никуда не ушли, но семью не выбирают, и Теон любил их всех, несмотря ни на что. Он умел прощать и верить в лучшее.
 
Сверху