1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейнерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Гет Фанфик: Иной мир (кроссовер "Игры престолов" и "Гарри Поттера")

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Кира Есенина, 10 авг 2019.

  1. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Название: Иной мир
    Фандом: сериал (кроссовер с серией "Гарри Поттер" Дж.К. Роулинг)
    Автор: K.E. (Кира Есенина)
    Бета: matilda
    Категория: гет
    Размер: макси
    Пейринг/Персонажи: Джон Сноу, Арья Старк, Санса Старк, Джейме Ланнистер, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Джинни Уизли, Драко Малфой и др.
    Рейтинг: R
    Жанр: драма, AU, попаданцы
    Предупреждения: AU, ООС, смерть главного/ второстепенного персонажа, наличие жаргона/ грубой лексики, нехронологическое повествование, анахронизм
    Краткое содержание: Гарри Поттера и его компанию проклятье старой ведьмы забрасывает в мир Льда и Пламени
    Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
    Статус: в процессе
    Публикации на других ресурсах: "Иной мир" на "Фикбук"

    Оглавление:

    Север, Винтерфелл. Леди Санса и Рональд

    Королевские земли, Столица. Гермиона и багряные, с золотом Львы

    Эссос, Вольный город Браавос. Девочка с именем и Поцелованная солнцем из борделя

    Север, Стена. Мальчик, Который Выжил и... Мальчик, Который Ожил

    Известный мир, Вестерос. Колдуны, пускающие огненные искры из деревянных мечей, и король Севера

    Эссос, Дотракийское море. Дракон и Матерь драконов

    Узкое море, Драконий Камень. Маг-знаменосец узурпатора и Защитница Семи Королевств

    Север, Винтерфелл. Леди Севера и Эйгон Таргариен

    Земли за Стеной, Вестерос. Пироман и король мёртвого войска

    Вестерос, Королевский Тракт. Дракон, волчица и Пёс

    Узкое море, Драконий Камень. Рыцарь из андалов и Нисса-Нисса

    Эссос, Волантис. Великий Дракон и Безумная Ведьма
     
    Последнее редактирование: 11 авг 2019
  2. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Север, Винтерфелл. Леди Санса и Рональд

    ***

    — Расскажи мне всё, Вонючка. Как ты нашел этого рыжего парня? Ну же. Не бойся. Подойди ближе. Ты знаешь — твой хозяин тебя не обидит.

    Слуга проковылял пару шагов по направлению к раскрывшему объятия Рамси.

    — Я… я бежал за дичью, в которую попала леди Миранда, как вы мне велели.

    — Миранда не леди, Вонючка, — перебил его Рамси. — Продолжай.

    — После я увидел, как он размахивал этой обтёсанной ветвью, — отпрыск Грейджоя, склонив голову, протянул раскрытые ладони, в которых Рамси признал на вид обычную деревянную шпажку, похожую на те, что часто являлись оружием для дворовых детей. — И… и выкрикивал непонятные слова. — Рамси принял предмет из рук дрожащего Вонючки. — Он говорил, что он маг и какая-то старая ведьма прокляла его. Больше я не слышал от него ничего. Прибыли вы и ваши люди, милорд.

    Рамси Болтон намеренно внимательно рассматривал предмет, с которым в его землях оказался рыжеволосый чужак в нелепой одежде и со странным акцентом.

    — Это всё? — Да, хозяин. — Что ж. Если наш гость волшебник, стало быть это — его волшебная палочка! — по-детски развеселившись, произнёс Рамси, не отрывая взгляда от «ветви». — Уаллен, пригласи нашего гостя.

    ***
    Рон Уизли абсолютно не понимал, за что все эти напасти свалились на его голову!

    Накануне Хэллоуина Макгонагалл, наконец-то, организовала для шестикурсников вылазку в Хогсмид. Изначально день удался на славу. И если бы не вездесущий Гарри… Нет. Рональд, конечно, прекрасно осознавал, какая из себя задница Драко Малфой. Но всё же он считал, что Гермиона права относительно паранойи Гарри о том, что белобрысый ублюдок может строить по-настоящему достойные внимания козни. Чёрт дернул Гарри поплестись в эту мрачную «Кабанью голову» за Малфоем! И, как итог, в результате возникшей перепалки, которая вылилась в нешуточное представление, грозившее разнести весь паб к чёрту, заклятие Малфоя угодило в довольно странную чашу, лежавшую перед колдуньей в остроконечной шляпе, которая сидела в самом уголке бара. Чаша разбилась, разлив своё содержимое на местами залатанную мантию старушки. Старая, молчавшая доселе ведьма, трясясь всеми своими конечностями, привстала.

    — Вы! — потрясла она пальцем, медленно приближаясь. Ко всеобщему удивлению, в пабе мгновенно настала тишина. — Вы, глупые дети, ещё не знаете, как вам всем повезло родиться волшебниками в этом мире! Вместо того, чтобы достойно представлять наш род, вы впустую растрачиваете свою магию, напуская друг на друга фурункулы и выдумывая себе врагов! Вы ещё не видели Иной мир… — ведьма затрясла пальцем перед самым носом Гарри. — Я вам помогу!

    И тут свершилось поистине что-то жуткое. Рона охватило самое неприятное чувство, которое он когда-либо испытывал. Ему казалось, будто все его внутренности сжались и попытались по пищеводу выбраться наружу. Мир перед глазами завертелся, а последнее, что он услышал, — зловещий смех:

    — Вы вернетесь домой иными. Если вернетесь… Попробуйте выжить в том мире, где ваша магия бессильна.

    Так Рональд Билиус Уизли и оказался на незнакомой поляне. Он долго не мог поверить в то, что действительно оказался в ином мире. Парень думал, что, возможно, старуха через множество портключей разбросала их по разным уголкам, ну, хотя бы Британии. Но факт того, что полянка была устлана свежевыпавшим снегом, быстро переубедил его в обратном. И по его коже мурашки пробежались вовсе не от холода, когда парень осознал, что волшебная палочка в его руках совершенно не слушалась своего хозяина. Ни единой искры. Будто он сжимал в пальцах обычный прутик.

    Рон считал, что большего невезения на его голову уже свалиться не могло. Считал. До тех пор, пока не осознал, что оказался в некоем совершенно странном мире, напоминающем Средневековье, о котором так любила в детстве слушать Джинни. С рыцарями, конями и прочей прилагающейся атрибутикой…

    Было бы еще полбеды, если бы он действительно оказался в гостях у благородного рыцаря, который снарядил бы его экипажем, охранниками и сопроводил до главного мага сего королевства, готового ему помочь.

    Но Рональду Билиусу Уизли «посчастливилось» оказаться в гостях у некоего Рамси Болтона.

    ***
    — Значит, Рон Уизли, твоя магия бессильна в наших землях?

    Рамси не на шутку увлёкся сочным куском баранины, поданным сегодня на ужин. Ему вторила леди Уолда, абсолютно забывавшая про правило блюсти фигуру в отсутствии своего мужа. Впрочем, её муж не слишком-то способствовал решению проблемы ширины талии своей жены и ранее, до того как леди Уолда по добрым причинам значительно прибавила в весе.

    Рон же есть совершенно не хотел, что было бы удивительным для него в его настоящем мире. Всё окружающее его было настолько странно, что бедный парень готов был взвыть.

    Что ему делать? Где он оказался? Где Гарри? Гермиона? Джинни? Малфой, чёрт возьми?!

    Отпив вино из кубка, Рон, игнорируя заданный ему ранее вопрос, наконец вновь подал голос:

    — Где моя палочка, сэр?

    — О, не беспокойтесь, — Рамси блаженно улыбнулся. — Она в порядке. Думаю, вы согласитесь, что в наше неспокойное время вашей магической вещице будет спокойнее в надежных руках хозяина дома. Правда, матушка?

    Уолда исподлобья глянула на пасынка, но, коротко кивнув головой, пробубнила:

    — Ты прав, Рамси.

    — У вас такой странный акцент. Вы нам так ничего и не поведали о себе, Рон. Так откуда вы прибыли? — вновь перешел к обращению на «вы» сын хозяина.

    — Это потому, что вы заперли меня в какой-то жуткой темнице! — вспыхнул Рон.

    — О, — Рамси медленно перевел взгляд на стоящего у двери слугу. — Вонючка. Подойди ко мне.

    Рон поражённо уставился на медленно приближающегося парня. Бедняга был разряжен в такие лохмотья, что даже младший сын в семье Уизли, вечно донашивающий вещи после своих пятерых братьев, счёл его вид убогим.

    Этот Рамси Болтон определенно ему не нравился. Было в нем что-то малфоевское, поделенное на Того-Кого-Нельзя-Называть. Может, эта старуха отправила его к совсем извращённым и тронутым Пожирателям?!

    Рон сжал кулаки. Без магии ему не выжить.

    — Вонючка, ты запер нашего гостя в темнице?

    — Хозяин, но ведь это ваши люди…

    — Что значит «мои люди»? Вонючка, ты не считаешь себя моим человеком? Немедленно извинись перед почтенным гостем, или же мне придется тебя наказать.

    — Да что же происходит? — Рон встал из-за стола. Он весь побагровел, и пот покрыл его лоб. — Этот человек не причинил мне никакого зла — вы смеетесь над ним, называете вонючкой. Отпустите его!

    Лицо Рамси вновь озарила улыбка.

    — Прошу вас, Рон Уизли, присядьте. Ну же! В конце концов, вы совершенно не притронулись к еде.

    Рон упрямо продолжал стоять. Ему точно не выжить здесь. Парень слышал, как двое охранников, проходя мимо его темницы, смеясь, обсуждали, каков удел «этого рыжего дурня с колдовской дубинкой». Оба сошлись на том, что его отдадут на корм хозяйским собакам. Вот уж прекрасная смерть для волшебника Рональда Уизли — лучшего друга Гарри Поттера!

    — Вонючка, будь добр, скажи нашему новому другу, как тебя зовут?

    — Вонючка, милорд.

    — И тебе нравится твое имя?

    — Да, милорд.

    — Замечательно, — Рамси хлопнул в ладоши. — Надеюсь, теперь вы понимаете, Рон, что я не смеюсь над Вонючкой. Скажу вам более, — Рамси приложил ладонь ко рту и будто бы понизил голос, — он без ума от меня. И раз уж возникло такое досадное недоразумение с гостем в наших землях, позвольте от имени Хранителя Севера, Лорда Винтерфелла Русе Болтона, принести глубочайшие извинения и предложить свою помощь в случае необходимости. — Рамси протянул кубок, ожидая, что Рон коснётся его своим.

    Но парень, всё ещё пунцовый и взволнованный всем происходящим, лишь медленно вновь опустился на стул.

    — А теперь, — Рамси поднес кубок к губам, — уважьте своим увлекательным рассказом, кто вы такой и откуда взялись в землях Лорда Болтона?

    Кажется, это Гермиона, всегда отлично смыслившая во всём, разбиралась так же хорошо и в людях. Но точно не Рон Уизли. Как же ему не хватало её совета сейчас. Как ему вести себя с этим ненормальным человеком?..

    «Так, нужно, чтобы ты как можно дольше интересовал его, Рональд. Будь спокойнее, прошу», — будто пронёсся тихий голос девушки в голове Уизли.

    — Меня зачаровала ведьма. Кажется, она лишила меня магии и отправила в… ваши земли. Я не могу вспомнить подробностей, — уже спокойнее, следуя указаниям «Гермионы», сказал Рон.

    — То есть вы теперь вовсе не волшебник? — раздосадованно произнёс Рамси.

    — Волшебник! Но, по большей части, лишь палочка — настоящая возможность воспользоваться своими способностями.

    Этот «милорд Болтон», кажется, заинтересовался. Но на всякий случай Рон добавил:

    — Палочка выбирает волшебника с рождения. И подчиняется она только тому, кого избрала, — голосом Гермионы. — Возможно, у меня получилось бы её починить…

    — Какая прелесть! Выпьем за это!

    На этот раз Рон неохотно чокнулся бокалом с Рамси и хотел было повторить то же самое, повернувшись к скромной «матушке» Рамси. Но та бокал даже не протянула.

    — Матушка на сносях. Ей нельзя!

    Рамси отпил глоток вина. Этого рыжего идиота можно было бы пустить в марафон с участием его милых молоссов. Но какой-то тайный и непостижимый уголок его разума подсказывал, что этот «волшебник Рон Уизли» ещё может понадобиться будущему лорду Болтону. В конце концов, и среди идиотов ему нужны свои люди.

    — М-милорд, леди Санса, — объявил охраняющий двери Вонючка.

    В то же мгновение у дверей показалась девушка, цветом своих волос заставившая Рональда Уизли на мгновенье судорожно вцепиться в край стола. И лишь ещё мгновением позже парень понял, как глупа была его первая мысль. Джинни не могла быть той самой Сансой, даже стараниями старой ведьмы из «Кабаньей головы». Девушка, что предстала перед ними, была невероятно красива, с прямой осанкой и легкой поступью шагов.

    — Мой дорогой друг, разрешите представить вам мою очаровательную супругу, леди Сансу Старк! — торжественно объявил Рамси, как только девушка оказалась подле своего мужа. Он поцеловал её руку и отодвинул для неё стул. Девушка всё с той же натянутой спиной тихо опустилась, а Рамси продолжил: — О! Прошу прощения… Каждый раз забываю, что это сокровище уже принадлежит мне. Леди Санса Болтон!

    — Простите мне моё опоздание. Я неважно себя чувствовала с самого утра. Но узнав, что у нас гость, попросила служанок собрать меня.

    Девушка оказалась напротив Рона. И даже от него, никогда не обладающего особой проницательностью, не скрылся затравленный взгляд и неровный голос молодой леди Болтон. Определенно, он далеко не первый человек, решивший в один момент выжить в этом доме, в этих землях, в этом мире. Любой ценой.

    ***
    Всё в этом мире удивляло Рона. По рассказам «матушки» Уолды, которая оказалась доброй и неглупой женщиной, Рон узнавал всё новые и новые подробности про место, в которое его занесло. За отсутствием хоть какой-то возможности вернуться домой, слушать и наблюдать — единственное, что ему оставалось. Леди Уолда также любезно подобрала ему подходящую теплую одежду — главный элемент в игре выживания в этом мире. Север был суров. А прислуга без устали повторяла: «Зима близко».

    Палочка всё ещё была у Рамси, который отныне вёл себя по отношению к Рону чуть лучше, чем к Вонючке. Скрипя зубами, ему приходилось носить за ним оружие, бегать по его поручениям. Но ещё тяжелее было слушать его, мягко говоря, странные речи и по возможности поддакивать. Очень скоро Рон понял, что только так ему возможно сохранить благосклонность сына хозяина дома. Бежать же не представлялось возможным вообще. В погоню за ним сразу же выпустят всех обитателей хозяйской псарни.

    Даже после восхищенных россказней Уолды о том, как прекрасны «её» Речные Земли, Рон Уизли не сменил своего мнения относительно мира, в котором он очутился. Неведомый Вестерос со всеми своими королевствами и областями был настолько же жесток, насколько и странен. Люди даже молились здесь странным и жестоким богам.

    ***
    Они называли это место Богорощей. И непонятно — молились все эти люди здесь или же приносили кого-то в жертву. Рона передёрнуло. Место было довольно мрачным. Толстые чёрные стволы деревьев теснились друг к другу, а их корявые ветви скручивались в густой навес над головой. Корни же, так странно выползавшие из-под снежных сугробов, словно пытались схватить неверующих и утащить с собой глубоко под землю. Уолда разок проболталась, что вера в Старых Богов её пугает и рождена она была в славной Вере в Семерых, но быстро спохватилась и прервала эту болтовню, решив, по-видимому, что Рон расскажет о её словах Рамси.

    Рамси Болтона здесь боялись все. После того единственного ужина Рону Уизли больше не оказывалась честь принимать пищу с хозяевами — ему, к его огромному облегчению, разрешалось делать это на кухне, вместе с прислугой. Часто в голове Рона совершенно справедливо мелькала опасливая мысль, что хуже сына хозяина может быть и сам Лорд Болтон. Но, слава Мерлину, его здесь ещё не было.

    И всё же Рону, пребывавшему в мрачном, обугленном Винтерфелле, Богороща со своими странными и диковинными деревьями казалась каким-то глотком воздуха — не иначе.

    — Что вы здесь делаете? — раздался тихий голос леди Сансы за спиной.

    Рон обернулся. Девушка была бледнее снега, что застилал всё вокруг. От этого её красота казалась ему призрачной, совершенно неосязаемой.

    Дважды он слышал её крики ночью. И дважды проклинал себя за то, что ничем не может помочь бедной девушке. Ворваться и попытаться магловским способом остановить Рамси — равносильно смерти. И от этого не будет легче никому. Мёртвым девушку не спасти. Как и не помочь друзьям, которые, согласно проклятью старухи, скорее всего, тоже сейчас не в лучшем месте.

    Если бы он был хоть чуть храбрее… как Гарри… И умнее — как Гермиона…

    — Леди Болтон, простите, я знаю, что здесь положено молиться, и я не могу здесь находиться. Я покину вас.

    Рон было хотел последовать сказанному, но был задержан ею:

    — Я не о Богороще говорила. Что вы делаете в Винтерфелле? Я… я не знаю, как к вам правильно обращаться… милорд или…

    — О, Рон. Просто Рон, — растерянно пролепетал парень.

    — У вас есть полное имя? Моего отца звали Эддард, но друзья всегда звали его Нед… Может быть, и ваше имя не так коротко на самом деле…

    Она была так грустна, что Рону в данный момент отчаянно захотелось стать причиной одной-единственной её скупой улыбки.

    — Э… вообще-то моя мама, когда злится на меня, всегда начинает свою речь как-то так: «Рональд Билиус Уизли!»

    Не получилось. Она стала, казалось, ещё грустнее.

    — Моя мама чаще гневалась на Арью — мою младшую сестрёнку. Она всегда являлась небывалой хулиганкой… — задумчиво произнесла девушка. — Рональд. Мне нравится. Красивое имя. Так что ты делаешь в Винтерфеле, Рональд? — будто в непонимании, покачала головой Санса.

    Рон заглянул ей в глаза. Невероятно теплый холод окатил его с ног до головы…

    — То же самое, что и ты, Санса Старк. Нахожусь в плену.

    ***
    В следующий раз Санса вновь увидела Рональда, сгорбленного, устало шагающего в Богорощу, через неделю. Она знала, как рисковала быть найденной здесь, в его компании, и более, под какую опасность ставила его самого, но ничего не могла поделать с собой — осторожно последовала за ним.

    Рамси жестоко наказал её дважды, две самые длинные ночи подряд, после того нарушения его приказа оставаться в комнате в день появления загадочного «гостя». Санса тогда надеялась, что хоть какой-то старый друг их семьи посетит Винтерфелл с тайной миссией спасти её, дочь истинного Хранителя Севера, рождённой с кровью Старков. После того наказания по непонятной ей причине Рамси разрешил ей, отлежавшейся, покидать комнату и даже посещать Богорощу — видимо, полагая, что его леди-супруга, подобно личным псам, на коротком поводке у господина.

    Санса была почти счастлива теми ночами без Рамси, которые он проводил у дочери главного псаря. А при случайном взгляде днём, издалека, на Рональда Уизли у девушки внутри загорался слабый огонёк надежды.

    Они оба поцелованы солнцем, как говорила старая Нэн. И оба совершенно одиноки в этом мире. За дверьми обеденной залы, в тот первый день, Санса Старк подслушала, может, не слишком разумные, но пылкие и справедливые замечания этого человека. А после видела, с каким остервенением он смотрит Рамси вслед. Кто бы ни был этот человек, у Сансы, потерявшей почти всех в этом мире, оставалась маленькая надежда на помощь и благородство этого человека.

    Санса улыбнулась застукавшему её Рональду.

    — Ты очень рискуешь, следуя сюда за мной.

    ***
    — Значит, чтобы вернуться в твой мир, тебе и твоим друзьям необходимо встретиться, но прежде вам нужно вернуть магию…

    — Скорее всего, так и есть, — пробормотал Рон. — Но моя палочка у Рамси. И даже если у меня получится её вернуть, она совершенно бесполезна здесь.

    — Знаешь, старая Нэн всегда говорила, что истинные силы можно черпать только от сил природы. Джон однажды признался, что соединил ладони у чардрева в молитве, прося помочь Старых Богов зачаровать его лук, чтобы не подвести отца на стрельбищах. Джон хоть и был бастардом, но отец тогда при всем дворе и даже при моей леди-матери назвал его лучшим лучником из всех своих сыновей.

    Рону было сложно понять ход мыслей девушки. В этом мире многие изъяснялись в странной манере, и их язык был совершенно непривычным его слуху.

    — Что, если я украду твою палочку у Рамси? — выпалила свою главную мысль Санса.

    Рона словно кипятком окатило.

    — Что? Нет. Санса, нет! Он… он ведь… сделает с тобой… Да и зачем?

    — Твоя палочка из дерева, Рональд! Магия Старых Богов заключена в ней. И если попросить их помочь, попросить по-настоящему, в молитве, вернуть магию палочке, то она может спасти тебя и… и меня. Разве, если есть хоть один шанс, не правильнее бы не пренебрегать им?.. Да и если что-то пойдет не так… Разве может Рамси наказать меня более, чем уже наказывал?! Ему нужны наследники, рожденные с кровью Старков, истинных Хранителей Севера! Он не убьёт меня! — Санса отвернулась. — Болтоны предали мою семью. Моего брата, мою мать убили из-за предательства Русе! Моего отца казнили на плахе за несовершённые им деяния. Мои младшие братья и сестра скорее всего мертвы. Джон верен клятве и несёт дозор на Стене, не имея возможности вернуться домой. Да и о каком доме может идти речь, если моё родное имение почти всё сожжено и находится в руках убийц и предателей, а сама я здесь лишь пленница.

    Девушка вновь повернулась к Рону. Она тяжело дышала, и слёзы застилали её глаза. Уизли совершенно неосознанно, сделав несколько шагов по направлению к ней, прижал к себе Сансу.

    — Я обещаю тебе. Я придумаю что-нибудь, Санса Старк. Но, прошу, не надо тебе так рисковать…

    Санса лишь шмыгнула носом в ответ, как совершенно не подобает истинной леди.

    ***
    — Люмос!

    Кончик палочки озарился ярким белым светом.

    — Получилось, Санса! Получилось!

    Девушка заворожённо наблюдала за тем небольшим чудом, что сотворил Рональд Уизли. Зря он отчитал её, узнав, что Санса не послушала его и совершила задуманное.

    Чардрево с вырезанным на нём ликом казалось Рону отныне истинной святостью. Старые Боги действительно помогли ему.

    — Что можно сделать ей, этой палочкой? Мы можем заставить Болтонов убраться из Винтерфелла? — почти воодушевлённо произнесла Санса.

    Рон как-то нервно икнул.

    — Вообще-то, чтобы это сделать, нам нужен не один десяток таких палочек…

    — Но что тогда мы можем предпринять?

    — Бежать! Мы можем бежать! — Рон обхватил Сансу за предплечья.

    — Рон! Санса! — послышались хриплые всхлипы. И сразу же из-за одного из деревьев показалась запыхающаяся Уолда.

    — Б-бегите… Бегите! Рамси, он узнал о пропаже этой… палочки и знает, что вы тут. Он идёт в Богорощу! — Уолда приложила одну руку к едва выделявшемуся животу, а вторую к груди, в попытках отдышаться. И сразу в подтверждение её слов, совсем близко, послышался лай собак.

    — Они разорвут тебя! — в ужасе приложила руку к губам Санса.

    — Мы должны покинуть Винтерфелл. Уолда, пойдём с нами! — быстро проговорил Рон.

    — Нет. Вы должны бежать вдвоём. А моё место — рядом с мужем. Рамси не навредит мне и ребёнку своего лорда-отца, пока тот жив, поэтому вам нечего за меня беспокоиться. А сейчас — бегите! Ну же!

    Рон не сдавал экзамена по трансгрессии. Рон никогда не трансгрессировал прежде. Но министерский работник, призванный обучать их этому, уже успел дать несколько уроков теории. Ох, чёрт бы всё побрал! Как только Рон вернётся в Хогвартс, он примется за изучение тех магических наук, что пропустил по причине собственной лени!

    Пробовать трансгрессировать в его мир — очевидно пустая трата магии и времени, а также опасная задумка, поэтому:

    — Санса, назови какую-то безопасную местность в Вестеросе и опиши мне её вкратце.

    — Что?!

    Лай собак, подгоняемых Рамси, слышался совсем отчётливо.

    — Быстро! Место и описание.

    — Я…я не знаю… Нигде не безопасно! Мне некуда обратиться… — Санса была совершенно растеряна и напугана. — Нет! Подожди. Я знаю! Чёрный замок. Там Джон! Это на Стене — она очень высокая, и вся сделана из льда. Замок находится где-то посередине! — прерывисто произнесла девушка.

    — Леди-супруга! — послышался голос Рамси.

    — Санса, руку, — прокричал Рон сквозь лай приближающейся своры.

    Чёрный замок, что посередине гигантской ледяной Стены.

    Вихрь трансгрессии унёс испуганную Сансу и Рона далеко от потрясённого Рамси Болтона и его не менее потрясённой мачехи Уолды.

    ***

    20190811_121113.jpg
     
    Последнее редактирование: 11 авг 2019
    starina7 и Ёжик нравится это.
  3. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Королевские земли, Столица. Гермиона и багряные, с золотом Львы

    ***

    Толпа заполоняла собой широкую, вымощенную мрамором, площадь. Из образованного живого коридора наперебой слышались то мужские, то женские голоса, бросавшие совсем страшные оскорбления: «Шлюха!», «Кровосмесительница!», «Потаскуха!», «Грешница!»

    Гермиону Грейнджер, пытавшуюся пробиться сквозь толпу всех этих жестоких, но, очевидно, несчастных людей, всё происходящее ужасало так, что кровь в жилах стыла.

    Потрясение за потрясением охватывало бедную гриффиндорку последние пару часов. Мало того, что старая волшебница из «Кабаньей головы» пустила на них всех совершенно неизвестное ей проклятье — Гермионе не шли в голову абсолютно никакие контрчары, — так ещё и применить таковые, даже при внезапном озарении свыше, она бы не могла. Волшебная палочка Гермионы Грейнджер была разломана пополам в результате очень неудачного приземления на мостовую странной узкой улочки, и сейчас её остатки покоились в заднем кармане джинсов.

    То, что старуха наложила на них не иллюзорные чары, Гермиона поняла сразу. Её разум не был помутнен, она отчетливо ощущала какие-то тошнотворные миазматические зловония и слышала собственное сердцебиение. Она оказалась в совершенно странном городе. Да что уж странном… в средневековом!

    Несколько минут Гермиона предполагала, что магия, окатившая их, перенесла её и, возможно, всех участников перепалки, на огромный временной шаг назад. Но юная ведьма не была бы одной из лучших студенток Хогвартса за последние сто лет, если бы не сумела верно определить, что культура, архитектура, сам город и его люди никогда не существовали в Средневековой Европе и уж тем более в других географических зонах на старых картах.

    От спешивших на какое-то представление плохо одетых и дурно воспитанных людей у Гермионы совершенно не получалось выведать хоть какую-то информацию о том месте, куда её забросило проклятье ведьмы. И она уже была готова вовсе расплакаться: ни магии, ни друзей, ни какой-либо информации… Худший день в жизни волшебницы!

    Думать о том, что с её друзьями что-то могло случиться, Гермиона вовсе боялась. Окажись они в таком же положении, что и она сама, этим дурням не протянуть ни дня без её помощи. Оставалось надеяться, что рядом с ними была Джинни — уж она-то хоть что-то могла предпринять.

    А вот Гермиона явно лукавила сама себе, преувеличивая шансы на спасение друзей своим присутствием. Без магии Гермиона Грейнджер почти безвредна. Единственное её возможное оружие — лишь ум и смекалка. Но попробуй ими воспользоваться, когда тело трясёт дрожью от охватывающей паники!

    И всё же удача чуть улыбнулась девушке. От мальчишки-разносчика, что есть мочи оповещавшего всех вокруг про дешёвые горячие пирожки, ей удалось узнать, что город, в котором она оказалась, назывался Королевская Гавань. И был он столицей государства под названием Семь Королевств. Так Гермиона и определила, что занесло её в совершенно другой мир, о существовании которого ни одна книга прежде ей не ведала.

    Горожане, по большей части нищие, собрались на главной площади поглядеть на то, как их королева будет проходить свой путь искупления грехов — это ей тоже сообщил мальчишка с пирожками. В чём обвинялась правительница сего государства, Гермиона так и не узнала, да и не это её волновало вовсе. Но понимая, что предпринять хоть что-то в данный момент не видится возможным, девушка последовала за толпой. А оказавшись на площади, попыталась пробиться вперед, чтобы увидеть воочию то, что озвучивали все эти люди.

    Женщина, оставлявшая своими босыми, разбитыми ступнями тонкий кровавый след за собой на мостовой, была неаккуратно, коротко обстрижена и совершенно нага. Люди забрасывали её помоями, тухлыми овощами, даже испражнениями, но что ещё хуже — плевались и пытались дотянуться до неё, в попытке причинить ей физическую боль. От рук толпы её спасали бритоголовые мужчины, одетые в длинные тёмные мантии и опоясанные черными цепями. А женщина в серовато-голубых одеяниях, похожих на монашеское платье, шла за ней следом, била в колокольчик и монотонно бубнила: «Позор!»

    Боже… Гермиона не видела ничего ужаснее в своей жизни. А озверевшая толпа ликовала и наслаждалась происходящим. Что же такого совершила эта несчастная королева, что собственный народ так глумился над её телом и человеческим достоинством?

    Женщина едва держалась на ногах, но не опускала голову. Подобные жестокости с каждым шагом грозились уничтожить её былое очевидное величие. Кровосмесительница? Похоже, королева вступала в интимную связь с кем-то из своих родственников. Но равносильно ли наказание содеянному? Она совершила грех, но не предаются ли все эти люди здесь большему?..

    Гермиона заворожённо наблюдала за происходившим кошмаром. Жестокие люди. В голове, словно из-за туманной завесы, доносились слова старой колдуньи: «Вы ещё не видели Иной мир…»

    Тем временем женщина уже проходила мимо Гермионы, но неожиданно споткнулась и упала, чем спровоцировала новый всплеск ликования толпы. Гермиона более не могла этого вынести. Мужчины, сопровождавшие королеву, даже не помогали ей подняться. Девушка быстро стянула с себя школьную мантию и, ловко прошмыгнув мимо монахов в цепях, склонилась над королевой, протянув той накидку.

    Королева подняла голову и помутнённым взглядом посмотрела на неё.

    — Прошу вас, возьмите! — со слезами на глазах произнесла Гермиона.

    — Прочь! — закричала «монахиня», а руки чернорясых вернули её вновь в толпу.

    Королева не успела принять мантию из её рук. Она медленно поднялась, вновь коротко взглянула на Гермиону и продолжила свой путь.

    ***
    Серсея медленно отпила глоток дорнийского вина из своего кубка, чуть прищурившись, любуясь тем, как башни Великой септы Бейлора сверкали в лучах полуденного солнца. Необыкновенное зрелище для жителей Королевской Гавани с участием матери короля и бывшей королевы Серсеи началось именно оттуда, а скромный Верховный Септон — Его Воробейшество — предпочитал работать лишь в старой, маленькой подземной часовне.

    Нет, старик. Не того желает твоё сердце, не смилостившееся над королевой в час позорного искупления. Мерзкая толпа требует зрелища, и вскоре сама Серсея Ланнистер явит одно из самых грандиозных за последнюю историю Королевской Гавани. А Его Воробейшество станет центровой фигурой.

    Дорнийское вино… Тёмное, как кровь, сладкое, как месть. Личная месть королевы будет страшна. Дорн поплатится за смерть её юной, невинной Мирцеллы. Её собственные мучители поплатятся за путь унижения — ибо Ланнистеры всегда платят свои долги.

    Посланный за Квиберном слуга возвестил о его прибытии.

    — Ваше Величество, — в почтительном поклоне склонился мейстер.

    — Уже не Величество, а всего лишь Высочество, мейстер Квиберн.

    — В таком случае, и вам не стоит прибавлять к моему имени звание учёного мужа. И всё же для меня вы — истинная королева.

    Серсея странно улыбнулась. Она вновь вернулась в своё прежнее положение, оказавшись к Квиберну спиной. Не слишком вежливо — но ведь она «его королева».

    — В тот день каждый нищий, каждый грязный попрошайка, каждая вшивая шлюха пытались ткнуть меня лицом в помои. Его Воробейшество дал команду глумиться надо мной и осуждать мои деяния. Бесправные ничтожества кричали «кровосмесительница», «потаскуха»… Оголяли свои чресла передо мной… Во всём этом мраке был миг, когда я была готова сломаться, — Серсея прервалась, чтобы отпить очередной глоток вина. — И знаешь, почему я не сломалась, Квиберн?

    — Полагаю, вас спасала мысль о вашем сыне, ожидающем вас в Красном Замке.

    — Нет, — Серсея, наконец, обернулась. Она улыбалась. — Мой милый Томмен всё это время ждал более свою драгоценнейшую супругу — истинную королеву Семи Королевств леди Маргери. Как бы моё материнское сердце ни обливалось кровью, я прекрасно понимаю, что потеряла своих детей в юном возрасте, ещё даже не произведя их на свет. В тот самый миг, когда много лет назад ведьма Мэгги Лягушка произнесла свои последние пророческие слова для меня: «Золотыми будут их короны, и золотыми — их саваны…»

    — Моя королева, но король Томмен в полном здравии, уж об этом я позабочусь, — спешил убедить Серсею Квиберн.

    — Я знаю, мейстер. Вам я доверяю полностью. Именно поэтому я пригласила вас на этот разговор. — Королева выдержала короткую паузу и провела пальцами по коротким волосам над ухом, по привычке надеясь коснуться упругого локона, но, не обнаружив его, опустила руку и продолжила: — В тот момент, когда я упала на мостовую, почти слившись со всей окружающей меня грязью, юная девушка, примерно одного возраста с Мирцеллой, с кудрявой копной роскошных волос — с такой, какая была у меня прежде, только цветом каштана, — опустилась передо мной на колени и протянула мне свою накидку. Девушка плакала. Она жалела меня, Квиберн. Одна — из всего этого проклятого сборища, — лицо Серсеи исказилось. — И только вид завернутого в саван тела моей прекрасной Мирцеллы навёл меня на мысль, что в тот день на этой грязной площади именно её рука толкнула ко мне эту девушку… её глазами она смотрела на меня…

    Бывшая королева прервалась и вновь отвернулась. Верно, слёзы катились по её щекам, подумал Квиберн.

    — Ты и твои шептуны… Ты ведь уже умело повелеваешь ими. Вы должны перевернуть всю Королевскую Гавань, найти и доставить ко мне эту девушку. Обыщи каждый дом, рынок, каждый бордель, но приведи её ко мне!

    Квиберн покорно склонил голову. Для истинной королевы Семи Королевств он готов отыскать иголку в телеге сена. А именно таковой представлялась девушка, чьим единственным следом, оставленным в памяти Серсеи, была густая копна каштановых волос.

    ***
    Несмотря на жуткое именование здания, в котором ей были выделены покои, Девичий Склеп был вполне уютен в сравнении с общим видом замка. Конечно, королевская резиденция обладала поистине величественной красотой, но всё это величие пугало, вспомни Гермиона нижний город за стенами Красного Замка…

    Ей ещё повезло тогда на некоторое время поселиться у старого и бедного, почти слепого, но доброго рыбака Тиена. Его ветхий дом был пристойнее многих убогих лачужек, теснившихся друг к дружке в Блошином дне. Она помогала ему по хозяйству, чистила рыбу и обрабатывала её, а он выделял ей маленький уголок с тёплой лежанкой, тарелку рыбной ухи два раза в день и много необходимой для выживания в Вестеросе информации. От него-то она и узнала, где в первую очередь следует искать помощи, если даже не знаешь, с чего начать. Цитадель — что в Староместе. Там обитают самые умные люди континента и, по словам Тиена, знающие толк в магии. Возможно, именно они помогут ей с волшебной палочкой. Поэтому Гермиона планировала попасть на ближайший корабль, отбывающий в этот уголок таинственного Вестероса, любыми возможными путями, которых, надо признаться, она пока не видела.

    И не увидела бы. Если бы однажды на порог лачужки, напугав бедного Тиена, не явился немолодой мужчина в длинных серых одеяниях и в сопровождении огромнейшего рыцаря, уступавшему в росте разве что Хагриду. Он-то и сообщил, что «королева-мать Серсея, происходившая из дома Ланнистеров, помнит доброту юной леди и просит её переселиться в Красный Замок — место более подходящее для такой особы».

    Гермиона была благодарна старому Тиену, но всё же приняла единственно верное решение. Что бы ни надумала на её счет королева, выполнить планируемое Гермионе будет проще, заручившись её благосклонностью, несмотря на то, что королева сама не обладала в Блошином дне даже каплей уважения со стороны своих поданных. Тиену вручили небольшой мешочек денег. Тепло попрощавшись, девушка покинула место, которое на время стало ей пристанищем.

    — Мне сообщили, что тебя разместили, — раздалось за её спиной. Гермиона резко обернулась, шурша полами платья, в которое её облачили прислужницы.

    Девушка восхищённо выдохнула и, мигом вспомнив из книжек о придворных манерах, склонилась в почтительном реверансе. Перед ней стояла та самая королева, которая некоторое время назад была объектом насмешек и унизительных жестокостей на главной площади столицы. Та самая — но более величественная. Прикрытая и несломленная.

    — Тебе нравятся твои покои? Я слышала, ты жила в доме бедняка, торговавшего рыбой. Надеюсь, такая резкая смена обстановки не введёт тебя в состояние дискомфорта? — произнесла Серсея, но, заметив замешательство на лице девушки, добавила: — Поверь, я упомянула это не просто так. Кому, как не мне, тебя понять? Я, конечно, говорю о «пути искупления», как именуют это Воробьи.

    — О нет. Что вы, Ваше Величество. Эти покои прекрасны, и мне совершенно неловко от такой любезности, оказанной вами незнакомой девушке.

    — Высочество, — поправила Серсея, одарив её улыбкой. — Просто незнакомой девушке такую любезность я бы не оказала никогда. Но девушке, единственной протянувшей мне руку в тот день на площади, — без сомнений. Тебе известна поговорка: «Ланнистеры всегда платят свои долги»?

    — Да, я слышала её пару раз за время пребывания здесь, в Гавани. Но уверяю вас, миледи, моё желание помочь вам было совершенно искренним. Всё это… происходившее в тот день… было ужасным. Я уверена, вы не заслуживали подобного. Никто не заслуживает!

    Гермиона за время пребывания в нижнем городе была наслышана о «грешках» королевы, но иначе взглянуть на ситуацию, чем под углом несправедливости по отношению к женщине-матери, не получалось. Она не оправдывала Серсею, но и не вправе была осуждать. Особенно прознав частично об истории Семи Королевств, заполонённой дикими и безнравственными явлениями. Таковыми, к примеру, были традиции прежних королей династии Таргариенов жениться на собственных братьях и сестрах, в целях поддержания чистоты крови. Пожалуй, даже Драко Малфой ужаснулся бы подобному! Нравы и культура этого мира настолько противоречили друг другу, что Гермиона с ужасом осознавала, что и сама порой теряла грань между светом и тьмой. Всё в Гавани словно было окрашено в кричащий полутон.

    Тем временем Серсея, немного помолчав и пристально рассмотрев девушку, произнесла:

    — Ты напоминаешь мне мою Мирцеллу.

    Гермиона не понимала королеву.

    — Расскажи мне о себе. — Женщина присела на стул с высокой спинкой, расположившись на нём, как на троне, и взглядом указала Гермионе место напротив, приглашая сесть. — Кто ты такая? Откуда прибыла в Королевскую Гавань? И где обучают такому жуткому акценту? — приподняла бровь королева.

    Гермиона собралась с мыслями, улыбнулась, стараясь выглядеть уверенной, и, присев, начала свой заранее продуманный рассказ:

    — Меня зовут Гермиона Грейнджер, я прибыла в Королевскую Гавань из вольного города Браавоса.

    — Браавос? — удивилась Серсея. — Кхм… интересно. Мне известно, что город полон воров, насильников и убийц. Как тебе там жилось? Приходилось играть по его правилам?

    — Простите, миледи?

    Гермиона так мало знала о Браавосе и выдала местом своего рождения наиболее экзотическую и удалённую, на её взгляд, местность, заполоненную торговцами со всех концов света, о которой успела узнать со слов Тиена, дабы оправдать упомянутый Серсей акцент и не оказаться случайно жительницей вражеских земель.

    — Ты зарабатывала на жизнь проституцией? — прямо обратилась королева, чем ввела Гермиону в состояние ступора.

    — Ваше Высочество, я… я — девственница, — поспешила оправдаться она. — В Браавосе я помогала отцу в добыче и продаже моллюсков. А когда его не стало, покинула город, решив искать счастье в Королевской Гавани, в Вестеросе.

    — Справедливо, — ухмыльнулась Серсея. — Ты приняла правильное решение, переплыв Узкое море. Такой юной и прелестной девушке, как ты, не место в пристанище всякого низкосортного сброда. Хотя, — королева прервалась, — я думаю, ты сама стала свидетельницей того, что сброд везде один.

    Гермиона хотела бы сказать, что всё это от голода, нищеты, грязи… Люди, погружённые в условия Блошиного дна, звереют и перестают помнить о том, что они люди. Их цель — выжить. А картины красивой, полноценной жизни вызывают в них лишь злобу и смертельное раздражение. Но девушка не посмела сего озвучить.

    Всей душой сейчас она надеялась, что её выдуманная история прозвучала вполне убедительно. Очевидно, королева была добра по отношению к ней, но предупредительным эхом в голове отдавался тонкий скрип Тиена: «Ланнистерам нельзя доверять. У них везде есть свои глаза и уши. Всё, что они делают, направлено только на благо их семьи и против всех». Как бы королева ни благоволила Гермионе Грейнджер, осторожность — превыше всего! Истинная история гриффиндорки была бы похожа на сказку для неё же самой, будь она рождена в Королевских Землях. А сказка есть обман. Нельзя начинать пред королевой с истины, что покажется ей обманом. Лучше преподнести обман, завуалированный под истину.

    — И всё же, миледи, я не совсем понимаю, для чего вы пригласили меня погостить в Красном Замке, выделили такие роскошные покои? Ведь в моих жилах нет благородных кровей…

    — Я пригласила тебя не в гости, — улыбнулась Серсея, протянула девушке небольшой свиток, перевязанный тонкой ярко-алой лентой и, не дожидаясь того, как та развернёт бумагу, огласила: — Король Томмен, первый этого имени, из дома Баратеонов, милостью Семерых Король андалов, ройнаров и первых людей, Хранитель Областей и Защитник Государства, дарует Гермионе из рода Грейнджер титул леди за верность и отвагу, проявленные в защите чести королевской семьи.

    Внизу королевская подпись, печать с гербом Баратеонов — правящей династии Семи Королевств.

    Гермиона была совершенно обескуражена. Девушка была уверена, что королева Серсея знает её имя, и её представление было лишь формальностью. Но на то, что королева в первую же их встречу после тех событий на площади посетит её с жалованной грамотой и вручит её сразу же после повествования об истории её «жизни», новоявленная леди Гермиона не рассчитывала.

    Означало ли всё это, что Серсея поверила в её рассказ? Или же вручила бы она грамоту, ответь Гермиона чуть иначе, будто бы ей приходилось подрабатывать в куртизанских домах? А может, королеву и вовсе не интересовало всё это, и Серсея Ланнистер действительно лишь платила долг, оценивающий защиту её достоинства в многократном размере, а грамота, покои и жизнь в королевском замке были пустяковыми дарами для королевы?..

    — Я не знаю, как благодарить вас за такую оказанную честь бедной дочери рыбака, Ваше Высочество…

    — Величество, — ухмыльнулась королева. — Мне нужна от тебя только верность.

    ***
    Гермиону мучали кошмары. Ей снилась старая колдунья из «Кабаньей головы». Она хватала её за руки, тянула за собой к грязной дощатой двери, почему-то уже принадлежащей одному из бараков в Блошином дне, и кряхтящим насмешливым голосом твердила: «Помни, вам не вернуться без Дракона, а он уже служит Матери… Успейте до наступления долгой ночи. Ибо ночь темна и полна ужасов». После колдунья оборачивалась, и перед Гермионой уже стояла ухмыляющаяся Серсея Ланнистер. Гермиона проснулась и всеми силами попыталась унять охватившую её тело мелкую дрожь и хоть немного вспомнить то, что говорила ей старая колдунья. Нет, Гермиона не верила в сны и знаки. Но она верила в разум, а в его уголках могли храниться самые настоящие ключи к спасению. Тщетно. Слова старой женщины испарились сразу же после пробуждения.

    Гермиона боялась. Обломки палочки были припрятаны под пышными матрацами её кровати. Гарри, Рон, Джинни — им, очевидно, повезло меньше в этом мире. Она-то живет в Красном Замке, а её друзья, возможно, в эту самую минуту нуждаются в ней больше, чем когда-либо. Ей нужно было попасть к магу. Должен же быть хоть один на весь Иной мир?! Но как? Королева умело, не поинтересовавшись личным желанием девушки, привязала её к себе и обязала быть подле неё без права отказаться от всех предоставленных ей благ.

    И всё же ответы на свои вопросы Гермиона Грейнджер находила в уголках уже упомянутого разума — ей необходимо добиться доверия самых важных персон королевского замка. Особенно того, кто мог знать о происходящих событиях во многих уголках Вестероса и за его пределами, кто звался Мастером над шептунами и кто сам обучался в той самой Цитадели, в которую некоторое время назад хотела отправиться Гермиона.

    ***
    — Вы должны принимать по две капли для крепкого и беспробудного сна, леди Гермиона, — Квиберн криво улыбнулся своей посетительнице.

    — Благодарю вас! Королева Серсея поведала, что ваши таланты несравнимы ни с чьими. Говорят, вы творите чудеса.

    — Ну что вы, леди. Королева слишком добра ко мне и оттого приумножает мои способности. Я лишь изгнанный мейстер, успевший познать природу определённых явлений.

    — И всё же, королева не стала бы давать такую высокую оценку вашим способностям зря. Наверняка вы чародей, которого не приняли менее талантливые собратья… — девушка глупо хихикнула.

    Наверное, Гермиона выглядела ужасной идиоткой в данный момент, но именно этого она и хотела. Было бы прекрасно, если бы мейстер решил, что леди Гермиона совершенно недалека умом, и опасений на её счет ждать не следует.

    А Квиберн лишь задумчиво ей улыбался, медленно перебирая пальцами крысиные шейные позвонки, что были собраны в незамысловатые четки.

    ***
    Везде и повсюду, когда королева нуждалась в обществе, леди Гермиона сопровождала её. Очень быстро девушка осознала, что королева такой же хороший «друг», насколько страшным врагом может явиться. Из её полных яда слов было очевидно, что Серсея Ланнистер никогда не простит жестокую обиду, нанесенную ей Его Воробейшеством. Но самое страшное, по всему видимому, ожидало некую Элларию Сэнд — убийцу дочери королевы Мирцеллы.

    Всё это приводило в ужас, но Гермиона не могла отрицать, что всё это восхищало её в королеве. Серсея была сильной. Жестокой, но справедливой, насколько это было возможно в условиях её мрачной реальности. По крайней мере, Гермиона верила в это значительное время.

    ***
    Сады Красного Замка были прекрасны. Гермиона не спеша, почти лениво, плелась за беседующими королевой-матерью и юным королем Томменом. Солнце нещадно припекало даже сквозь пышные деревья, и Гермиона с радостью бы предпочла сейчас садам прохладные коридоры замка. Но Серсея не отпускала свою леди-помощницу, и той приходилось молча следовать за королевскими особами.

    Она остановилась всего на миг, чтобы поправить подол платья, уголком зацепившегося за туфлю. А когда вновь выпрямилась, то едва не столкнулась лицом с королевой Маргери. Та была совсем скромно одета, по сравнению с роскошной Серсей и даже с самой Гермионой, на которую бывшая королева не жалела тканей. Девицы из замка шептали, что леди Маргери прежде носила платья многим красивее, даже порой вульгарные, но всё изменилось после пребывания в камере Его Воробейшества. Леди Маргери стала набожной, скромной и непритязательной в еде и нарядах, хотя ей и не пришлось проходить тот унизительный путь, что прошла Серсея. И Гермиона думала, что хоть в этом случае справедливость имела место быть. Леди Маргери обвинялась лишь в лжесвидетельстве для защиты чести своего родного брата.

    — Леди Гермиона, рада вас видеть, — коротко поприветствовала её первой молодая королева.

    — Ваше Величество, — Гермиона склонилась в реверансе.

    Маргери как-то странно на неё посмотрела и прошла мимо, нагоняя своего супруга и свекровь.

    — Леди Гермиона, подойдите.

    Ко всей честной компании совершенно незаметно успел присоединиться брат-близнец королевы. Гермиона впервые так близко видела сира Джейме — королева прежде никогда в её компании не была с ним рядом.

    О-ох… От мыслей, что зародились в её голове, — которые, возможно, и не возникли бы, не живи она некоторое время в Блошином дне, — девушка густо покраснела и, глубоко вдохнув, приблизилась к королеве.

    — Дорогая, полагаю, вы ещё не знакомы с моим братом, — королева одарила её улыбкой.

    — Леди Гермиона.

    — Сир Джейме…

    Совершенно неосознанно она протянула правую руку, а он в ответ легко коснулся её губами. Сердце быстро забилось. Сир Джейме Ланнистер — цареубийца, любовник своей собственной сестры, как судачил народ Гавани, совершенно не был тем извращённым и ужасным человеком, что рисовался в её представлении. Он был… Рыцарь! Истинно. Этот образ не нарушал даже протез, скрывающий изувеченную кисть.

    — Что ж, мои дорогие дети, разрешите нам вас покинуть. — Серсея коротко кивнула, окатив нежным взглядом сына и ледяным невестку, и рука об рука последовала с Джейме, бросив при этом: — Леди Грейнджер, прошу.

    ***
    — Что ты думаешь о Джейме, Гермиона?

    Девушка, прочесывающая короткие пряди королевы, замерла.

    — Простите, миледи?..

    — Он тебе нравится? — огорошила Серсея. — Ты бы хотела выйти за него замуж?

    Гермиона собралась с духом и вновь продолжила своё занятие.

    — Безусловно, сир Джейме — истинный рыцарь и благородный муж. Но мне кажется, я слишком молода для него, Ваше Величество. А он спасён от юных барышень данными им обетами.

    — Вздор. Браки в Семи Королевствах совершаются, даже когда один из супругов — евнух, одной ногой в могиле, а колыбель второго качает нянька, — хмыкнула Серсея, но, похоже, слова и будничный тон Гермионы её всё же убедили в отсутствии каких-то скрытых чувств и помыслов в отношении брата.

    ***
    Мрачный коридор здания, именовавшегося Птичник, был освещен, пожалуй, меньшим количеством факелов, чем где-либо в других уголках замка. Оно и понятно: весь свет, проглядывающий сейчас через приоткрытую дверь, казалось, был собран в кабинете Квиберна.

    Из рабочей комнаты изгнанного мейстера раздавались голоса двоих.

    — Она хитра и коварна. Ваша милость, я бы так не доверял на вашем месте этой юной леди…

    — Мейстер, я ценю ваше мнение и заботу. Но девушка уже доказала мне свою верность. Не кажется ли вам, что в вас шепчет ревность?

    Гермиона прижалась спиной к стене рядом с приоткрытой дверью. Она хотела заглянуть туда вновь, но вдруг… путь ей преградили. Некто впечатал в стену ладонь. Сир Джейме?!

    То ли оттого, что была поймана за подслушиванием, то ли оттого, что мужчина склонялся совершенно близко над ней, у Гермионы подкосились коленки. В полутьме девушка старалась различить хоть какие-то эмоции на лице брата Серсеи, но тщетно.

    Он убрал руку от стены и прижал указательный палец к губам: «Тсс!» Затем уверенным шагом, пару раз постучавшись для приличия, вошёл в покои.

    — Простите, что прерываю вашу беседу…

    Джейме Ланнистер её не выдал.

    ***
    — Сначала следует навести лук и стрелу на цель. Вот так. А теперь медленно и плавно натягивать тетиву… Отпускайте!

    Стрела попала значительно левее центра мишени.

    — Неплохо, — похвалил Джейме.

    — Боюсь, я бы даже не натянула тетиву без вашей помощи.

    Вместо ответа на это мужчина, отступив от неё на пару шагов, задумчиво произнес:

    — Я перебирал в голове все возможные варианты с предположениями о том, кто вы такая на самом деле, но ни один из них не подходит под вас. Так может быть, вы сами признаетесь? Я ведь едва сдерживаюсь, чтобы не предостеречь Серсею касательно вашего общества.

    — Но, перебирая все варианты в голове, вы, очевидно, пришли к мысли, что вреда ни королеве, ни кому-либо вообще я причинять не намерена. Ведь так? Иначе бы вы выдали меня Серсее в первый же день.

    Гермиона Грейнджер, леди-тень, как за глаза принялись называть её придворные дамы, явилась в тренировочную залу Башни Белого Меча в тот самый момент, когда члены Королевской Гвардии покидали её. Королева-мать просила не беспокоить её некоторое время, поэтому снять маску её тени на добрых пару часиков позволялось.

    Отныне сир Джейме Ланнистер был повсюду. Куда бы она ни пошла: в одиночестве ли, или же следуя за королевой — везде настигал его долгий, задумчивый взгляд. И даже во снах он не давал ей покоя. Зелье Квиберна спасало от кошмаров, но не от образа Цареубийцы, как звали его в королевстве. Да и выпив последние капли, Гермиона больше не смела обратиться к королевскому врачу — подслушанный разговор ясно дал понять, как на самом деле относился к ней мейстер.

    — Так что же вас здесь держит, миледи? — тихо спросил рыцарь, чуть склонившись к девушке, а у неё на щеках вновь загорелся румянец. То, как он касался её пальцев, склонившись над ней несколькими минутами ранее, дабы помочь прицелиться и пустить стрелу, и вовсе чуть не заставило потерять всегда сдержанную девушку своё хвалёное самообладание.

    — Верность, благодарность королеве, сир Джейме. Лишь это. Возможно, ещё неведение … и страх, — Гермиона отвернулась.

    Разумно ли то, что она собирается ему открыться? Девушка медленно, на дрожащих ногах, подошла к одной из колонн, обрамлявших залу.

    — Мои… братья… и сестра. Я не знаю, где они и что с ними. Я даже не могу ничего предпринять. До того, как я оказалась в Королевской Гавани, я обучалась на красно-золотом, львином факультете — так символично… «Быть может, вас Гриффиндор ждёт, славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны», — процитировала она песню Распределяющей Шляпы. — Кажется, здесь я совершенно потеряла всё это в себе. Кто я? Леди-тень? — Гермиона, прижавшись спиной к колонне, тихо сползла вниз, скрыв лицо в ладонях.

    Она так много лишнего выдала Джейме — наверное, для него всё это звучало странно и непонятно, впрочем, так же, как и для неё самой, — с ужасом осознавала она. Её настоящий мир казался таким далёким, что Гермиона начинала уже сомневаться в его реальности. Ведь её мир сейчас — это Вестерос… Семь Королевств, Королевская Гавань, Красный Замок… Башня Белого меча и Джейме… И она так вписывалась во всё это. Чертовски идеально. Может быть, её друзей: милого и храброго Гарри, чудаковатого и нерасторопного Рона, сильную и отчаянную Джинни — тоже не существовало?! Всё было ложью, в которую она сама верила?! Но выходит, что она только что в ней созналась. И сейчас Гермионе было совершенно плевать, пойди сир Ланнистер и выдай всё это Серсее. В конце концов, она лишь обманывала королеву и пыталась заручиться её поддержкой для личных целей — и всего-то. Да вот что-то оплошала.

    Но к её удивлению, Джейме Ланнистер — Лорд-командующий Королевской Гвардии — не поспешил выполнять свой долг. Мужчина опустился рядом, прижавшись к той же колонне, и коснулся здоровой рукой её головы. Это что, неловкая попытка её пожалеть? Гермиона раскрыла ладони — наверняка лицо раскраснелось, и выглядела она хуже некуда…

    Сир Джейме Ланнистер думал иначе, склоняясь над ней, чтобы запечатлеть на припухших влажных губах поцелуй.

    ***
    Тишина в зале Малого совета время от времени нарушалась разве что кряхтением старого мейстера Пицеля. Гермиона никогда не пересекалась с этим человеком, но впечатление он производил скверное. Собравшиеся ожидали Лорда-командующего Гвардии и время от времени раздражённо на неё поглядывали, ожидая того, что королева-мать выдворит свою прислужку за дверь.

    — Миледи, позвольте покинуть вас, — наконец, огласила желание почти всех присутствующих Гермиона, после очередного «кхе-кхе» Пицеля.

    — Ты можешь идти, дорогая, — улыбнулась Серсея, и девушка с облегчением двинулась к выходу, чуть не столкнувшись у самых дверей с Джейме. В его руках было развёрнуто послание.

    — Болтоны скрыли от нас свое роднение со Старками. Санса Старк несколько месяцев назад вышла замуж за нами же признанного законным сыном бастарда Русе Болтона — Рамси, — сходу начал мужчина.

    — Что? — Серсея вскочила на ноги. — Да как они посмели?! Болтоны и одна из убийц моего Джоффри?!

    Гермиона помедлила у дверей, справедливо решив, что на неё никто уже не обращает внимания.

    — Успокойся, Серсея. Это уже не имеет никакого значения. Санса Старк сбежала несколько дней назад из Винтерфелла вместе с неким Рональдом Уизли.

    ***
    Рон… Всё это реальность. Рон. Её мир, её друзья. Рон! Она волшебница!

    — Куда вы, миледи? — охрана преградила ей путь.

    — В покои Лорда-командующего Гвардии! — честно ответила девушка, чем вызвала недоумение в глазах мужчин. — Пустите! Я направляюсь по личному поручению Её Высочества.

    — Пустите её, — раздался голос Джейме.

    Гермиона обошла охранников и быстро последовала за ним. Стоило дверям в покои сира Джейме закрыться, как он сразу же заговорил, не дав ей времени даже на беглое изучение обстановки:

    — Ты с ума сошла?! Серсея никогда никого не посылает в мои покои. Если ей что-то надо… — Джейме прервался. — Кажется, ты совершенно плохо себе представляешь, что сделает с тобой Серсея, узнай она, что ты была здесь. Ночью, — многозначительно приподнял бровь Джейме.

    — Но ведь ты не позволишь ей ничего со мной сделать? Да и где мне ещё увидеть тебя поздней ночью так, чтобы посторонние не могли ни видеть, ни слышать нас, — произнесла Гермиона.

    Джейме выдохнул. Кто же предполагал, что ему ещё приключится полюбить кого-то, кроме собственной сестры? Полюбить не страстно и похотливо, как прежде Серсею. А нежно и трепетно. Почти свято… Почти. И это «почти» вынудило его немедленно задать ей следующий вопрос, не дав ответов на её:

    — Зачем ты здесь?

    — Джейме, помоги, прошу… — взмолилась Гермиона. — Рональд Уизли — тот, кто бежал вместе с той девушкой, — это… мой брат!

    Джейме поражённо уставился на неё, но после недолгого молчания вновь заговорил:

    — Не лучшую компанию выбрал для себя твой брат. Вернее, Санса Старк — лишь невинная жертва всевозможных обстоятельств. Но если он сейчас с ней, в Королевскую Гавань им не вступить живыми. Да и думаю, они сами это прекрасно понимают.

    — Но куда тогда они могут отправиться?

    — Полагаю, в единственное место, где леди Старк ещё может найти защиту — на Стену. К Лорду-командующему Ночного дозора и её брату Джону Сноу.

    — Север… — выдохнула Гермиона, опустившись на софу.

    ***
    Джейме обещал помочь, и она ему верила. Вчера ночью Гермиона быстро и тихо покинула его покои. Но уснуть так и не смогла: в этот раз мерзкий червячок под названием совесть мелко грыз её изнутри.

    Какой бы плохой королевой ни была Серсея Ланнистер для народа, для Гермионы она, прежде всего, была другом. Это понятие, конечно, было относительно в сложившихся условиях, но всё же имело право существовать. Гермиона была леди Красного Замка. И все эти дамы именовали её тенью бывшей королевы лишь из зависти и желания оказаться на её месте.

    Гермиона прекрасно проводила время в обществе умной Серсеи, делясь с ней своими мыслями и получая взамен что-то от неё. Гермиона очень много читала, с позволения королевы проводя достаточное время в королевской библиотеке и с того же позволения забирая некоторые фолианты в свои покои. Гермиону многие здесь уважали, хотя, надо признать, что многие и презирали. И всё это было достигнуто благодаря Серсее Ланнистер. Королеве-матери, над которой сегодня должен состояться суд в Верховной септе Бейлора. Суда ожидали и смиренная королева Маргери вместе с братом-мужеложцем сиром Лорасом Тиреллом.

    Гермиона расправила полы своей юбки, помявшиеся от ходьбы. Миновав охрану, девушка пару раз постучалась в личные покои королевы и, как обычно, не дожидаясь ответа — её личная привилегия, — зашла в покои.

    — Ваше Величество, — наедине Гермиона всегда обращалась к королеве только так, не смея заменять на «Высочество». Королева уже была собрана и стояла у окна, спиной к ней. — Мы должны идти, миледи, чтобы оказаться на суде вовремя.

    — Суд? — Серсея чуть повернулась к ней, в её руках был кубок с вином. — Его не будет, дорогая. Подойди сюда.

    Гермиона покорно подошла к ней. Окна покоев Серсеи видом выходили на главную церковь Королевской Гавани.

    — Можешь налить себе вина и наслаждаться…

    Секунда… и Великую септу Бейлора сотрясла мощнейшая волна взрыва — неестественные зелёные языки пламени обхватили башни, мешаясь с огромными клубами дыма и разлетающимися сколами-громадинами. В ушах заложило… Гермиона в немом ужасе наблюдала за происходившим. Септу Бейлора и всех людей, собравшихся там в ожидании суда над Серсей Ланнистер, моментально убило. Королева свершила свою месть.

    — Король Томмен… — только и произнесла девушка.

    — В своих покоях, — Серсея отпила вина из кубка.

    — И королева Маргери?.. — сердце замерло.

    — Полагаю, погибла.

    — Убита! Там ведь было столько людей… Зачем вы убили их всех? — всё еще пребывая в полном шоке, спросила Гермиона. Она знала, что перешла дозволенную грань по отношению к королеве, но та грань, которую перешла Серсея Ланнистер, была в разы страшнее!

    Серсея повернулась к ней. Весь её вид говорил о внутреннем ликовании перед свершившимся возмездием.

    — Дорогая девочка, всем им воздалось — каждому по мере того, в чём он нуждался. Воробьи, толпа — все желали грандиозного зрелища, а также искупления грехов. Я устроила для них всё это сразу. Огонь очищает.

    — Моя королева, — в покои без стука ворвался взволнованный Квиберн. — Король Томмен…

    Совесть более не смела держать Гермиону рядом с этой безумной и страшной женщиной.

    ***
    Кровавая луна взошла этой ночью над Королевской Гаванью. Яркими всполохами пламени она отражалась в водах Черноводной. Гермиона Грейнджер осторожно двигалась вниз по Спуску контрабандистов к пристани, где её ожидала небольшая лодка и весельник. Джейме крепко держал её за левую руку своей здоровой рукой, следуя впереди.

    — Лодка доставит тебя на корабль, следующий на Север, в Белую Гавань. Приставленный к тебе человек проводит тебя в замок Мандерли — они всегда были верны Старкам. Сообщишь им, что тебе необходимо попасть на Стену, в Чёрный Замок, к Лорду-командующему Ночного дозора Джону Сноу. Они снарядят для тебя экипаж.

    — Джейме, спасибо. Король Томмен… Мне так жаль…

    Джейме коротко кивнул. Она любила и благодарила этого человека — и неизвестно, что в ней перевешивало.

    — Стало быть, мы больше никогда не увидимся, леди Гермиона?

    Мужчина прекрасно знал, что Гермиона никогда не была с ним до конца искренна, и полностью её в этом понимал и не осуждал. Но то, что это их последняя встреча, не требовало подтверждения. Вопрос был скорее риторическим, и Гермиона благоразумно на него промолчала.

    Её глаза блестели в алом свете луны, рождая собой новый блеск — золотисто-карий.

    — Хотела бы я, чтобы мой рыцарь всегда и везде был лишь со мной.

    — Я далеко не тот доблестный и справедливый муж, каким ты меня видишь, милая… — Джейме обхватил пальцами её холодную, маленькую ручку. Странно, но это слово, обращенное к Гермионе, значительно больше подходило ей, чем его сестре.

    Боги даровали ему, наконец, истинный свет и сразу же отнимают её у него, не успев он этот свет познать. Но Джейме и не имел на это права. Только не он. Гермиона Грейнджер была слишком чиста для истерзанной пороками души Джейме Ланнистера.

    Его маленькая леди улыбалась.

    — Но ты навсегда мой рыцарь.

    На удивление робко он коснулся пальцами её щеки. Джейме стёр скатившуюся слезинку и склонился, чтобы последний раз вкусить её губы.

    — Миледи, нам пора, если мы не хотим догонять корабль в открытом море ночью. А она темна и полна ужасов, — бесцеремонно прервал их весельник, а Гермиона неожиданно вздрогнула, словно что-то вдруг припомнив.

    Джейме помог ей взобраться в лодку.

    — Прощайте, леди Гермиона.

    — Прощайте, сир Джейме.

    Мужчина оттолкнул лодку от берега, и ворчливый весельник принялся за свое дело. Берег вместе с одиноко стоящей фигурой Джейме отдалялся от неё, как отдалялась городская стена, Королевская Гавань. Ужаснейший мир — это правда. Но покидая его, Гермиона Грейнджер навсегда оставит здесь частичку своего сердца.

    Итак, Север, Стена. Чёрный замок.


    ***

    20190811_100917.jpg
     
    Последнее редактирование: 11 авг 2019
    starina7 и Ёжик нравится это.
  4. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Эссос, Вольный город Браавос. Девочка с именем и Поцелованная солнцем из борделя

    ***
    Слепая Бэт-Попрошайка могла бы расплакаться из-за сильной боли в правом боку, что возникла в результате меткого удара Бродяжки. Но она была никем и не имела на это права. Девочка осторожно опустилась на холодную ступень лестницы и вновь на ощупь нашла свою миску для сбора милостыни. Пусто. Несколько медных грошей, которые она успела выпросить, украл какой-то проходимец, пока Бродяжка издевалась над ней.

    Девочка вытянула руку, чуть не скривившись от боли в боку, и стала прислушиваться. Кто-то спускался по лестнице очень близко к ней. Раздался звон монет от их соприкосновения с оловянной миской. Одна. Вторая. Третья. Четвертая. Ровно столько, сколько у неё было до сражения с Бродяжкой.

    — Я приберегла их от грязного воришки, пока та сумасшедшая тебя лупила, — услышала она девичий голос над собой.

    Странный акцент, близкий к тем краям, где родилась Арья Старк, нежели Бэт-Попрошайка, но всё же — не тот. Девочка определенно точно не была браавосийкой, но находилась здесь достаточное время, чтобы успеть пропахнуть резким запахом рыбы, которым разило в Браавосе, пожалуй, от каждого второго. А ещё от неё пахло сушёной зеленью… петрушкой, кажется.

    — Спасибо. Никто меня не лупил, — ответила девочка.

    — Ну да, — незнакомка усмехнулась. Судя по голосу, она была старше Арьи Старк всего на пару лет. — Уже третий день. Очевидно, что это какой-то урок для тебя, верно?

    — Что тебе от девочки нужно?

    — Мне ничего. А вот тебе нужна моя помощь. Уж не думала, что кто-то нуждается здесь в помощи больше, чем я. Но твоё положение показало иное. Пойдем. — Слепая девочка почувствовала, как незнакомка взяла её за руку, другой отняла миску и потянула за собой вниз по лестнице.

    — Девочка никуда не пойдет с тобой, — Попрошайка сильно дернула рукой, сразу же освободившись от неё.

    — Послушай, ты знаешь браавосийский? Будет прекрасно, если да, потому что в «Счастливом порту» особый спрос на туземок. Тебе нужно сойти за местную — они морякам уже приелись. Тогда-то мне будет проще вступиться за тебя перед Мералин.

    Попрошайка встала в боевую позу, собираясь обороняться, если незнакомка решит потащить её за собой в бордель силой. Теперь стало понятно, почему от неё так пахнет петрушкой — кухонная травка славилась своими целебными свойствами в поддержании мужской силы.

    — Девочка должна повторить: она не пойдет с тобой никуда. Катись к чёрту!

    Незнакомка вздохнула. Кажется, она опустилась на ступень, но слепая девочка упрямо продолжала стоять. Возможно, Добрый Человек решил испытать её и принял маску этой незнакомки.

    — Знаешь, я, конечно, не обладаю какими-то сверхнавыками в отличие от той сумасшедшей, но я росла с шестерыми братьями. И поверь, я кое-что от них переняла… Могла бы и тебе помочь научиться «слышать» её, — незнакомка из борделя как-то горько хмыкнула. А Арья Старк внутри девочки вдруг почувствовала всю её боль.

    У северянки было четыре брата, в отличие от незнакомки, и живым из всех остался только один. А ещё девочка-никто вдруг осознала, что перед ней был не Якен, и не Бродяжка, и не кто-либо из Чёрно-белого дома. Ведь Арья Старк всегда хорошо разбиралась в людях, а никто в них не разбирается — она их видит. И слепая девочка видела её глазами диковинной белой птицы, опустившейся на каменистое ограждение лестницы: поцелованная солнцем, как Санса Старк — она похожа на неё, на первый взгляд. Но глаза Сансы были по-северному холодны, а глаза этой девочки светили теплом. Такая же бледная, как сестра Арьи, но кожу уже успел тронуть легкий загар — она явно попала на Браавос недавно.

    Слепая девочка, наконец, опустилась на ступень чуть выше незнакомки.

    — Что с твоими братьями? — спросила она.

    — Не знаю. Надеюсь, что всё хорошо. Билл, Чарли, Перси, Фред и Джордж настолько далеко от меня, что у меня нет никакой возможности связаться с ними и сказать, что я жива. А вот Рон… За него я переживаю больше. Он где-то здесь. И я боюсь представить, где именно.

    — А мои братья мертвы, — солгала Слепая Бэт: у нее-то не могло быть никаких братьев. Сейчас она говорила за Арью Старк. — В живых остался только Джон, но он несёт пожизненную клятву на Стене.

    — Мне очень жаль…

    — Как ты попала в бордель?

    — А как ты оказалась на улице? — горько улыбнулась рыжеволосая. — Я не обслуживаю там мужчин и тебя не собиралась заставлять — только накормить и обработать твои синяки. Матросская Женка как-то хотела подложить меня под того гвардейца, Транта, но я пригрозила напустить на неё Летучемышиный сглаз, и она этого не сделала. Конечно, палочка меня не слушает здесь, но Уна — колдунья, какая-то особенная. Жаль, она не может починить мою палочку. Она разбирается только в магии крови, по ней-то она и определила, что я им всем не лгу. И больше меня никто не трогает. Мою полы и посуду, а за это они меня не выгоняют и кормят. Не лучшее, конечно, место, но больше мне некуда идти, тем более без магии палочки. И, кстати, я видела, как ты перерезала горло Транту. Не скажу, что ты молодец, но он этого заслуживал! Так кто ты такая?

    — Никто, — Бэт-Попрошайка была поражена, но не показывала этого. Нельзя. Колдунья с палочкой? Разве такие существуют?

    — Ну что же, Никто, я Джинни Уизли… Пойдём. Ассадора наварила целый чан вкусной рыбной похлебки. Думаю, она выделит тебе мисочку.

    Слепая Бэт встала и, прижимаясь к ограждению, на ощупь двинулась вниз за Джинни.

    ***

    — Шаг. Ещё шаг. Бей. — Джинни едва увернулась от импровизированного боевого посоха Слепой девочки, что на самом деле представлял собой метлу с обломанным прутьями. Метла, к досаде Джинни, не летала, но ей хотя бы можно было воспользоваться в тренировке с девочкой. — Теперь ищи сама. Слушай.

    Джинни безмолвно атаковала в плечо, и Слепая не успела отразить удар. Ещё попытка, и на этот раз девочка скрестила свою метлу с метлой Джинни — отразила нападение.

    — Молодец, Девочка, — похвалила Джинни. — Уже намного лучше.

    Та опустила «оружие» и села на лавку. Они находились в подсобке «Счастливого порта». Здесь было грязно, тесно и сыро, но это явно лучше, чем на улице, где девочка могла быть застигнута Добрым Человеком или же Бродяжкой.

    — Но ты — не она. Она бьёт, не раздумывая и не давая времени подумать мне.

    — Ты мне так и не сказала, что ей надо от тебя? Спрашивать о том, кто ты, как я уже поняла, бессмысленно, — Джинни присела рядом.

    — Это моё испытание. Возможно, мне вернут зрение, если я его пройду.

    — Ты из Чёрно-белого дома, верно? Хотела бы я знать, что происходит в этом месте. Уна сказала, что там молятся Многоликому богу, и посторонним туда не попасть ни за что на свете, так как Бог Смерти сам выбирает, кого впустить. А ещё она говорила, что там найдут помощь те, кто в ней действительно нуждается. Только я в этом сильно сомневаюсь…

    — Почему?

    — Твоя боевая подружка прогнала меня, стоило мне постучать в чёрно-белые двери. «Ты не найдешь здесь то, что тебе нужно», — в точности копируя надменный тон Бродяжки, проговорила Джинни. А Бэт-Попрошайка искренне улыбнулась. — Держи, — Джинни протянула ей яблоко, судя по аромату и округлой форме, и девочка принялась за фрукт.

    — Итак, ты ищешь помощи, — начала Слепая, жуя яблоко. — Какой? Наверное, ты нуждаешься в чём-то слишком простом и неважном для Многоликого, если тебе отказали.

    — Или же в совсем неосуществимом.

    Джинни Уизли откинулась назад, почувствовав спиной шершавую поверхность деревянного столба. Ей приходилось сражаться с девочкой в полутьме: свет в помещение поступал лишь через щели половиц и люкового отверстия, так что они в «сражении» были немногим меньше чем на равных. И всё же она обладала зрением, а факт его наличия уже положительно влиял на нервную систему. А вот девочка сильно переживала и, возможно, поэтому она не «слышала» ни Джинни, ни Бродяжку. Но успехи были. И Джинни почему-то очень хотелось помогать ей до конца. Наверное, потому, что никто не хотел помогать ей самой.

    Мир, в который забросила её и, скорее всего, всех подростков из паба «Кабанья голова» в Хогсмиде старая колдунья, был отвратительным. По крайней мере, Браавос. Люди здесь мало знали о чести и совести: воры, убийцы, извращенцы — словом, отребья всех мастей. Джинни приходилось учиться выживать в соответствии с правилами «вольного города», но она прекрасно знала, что однажды она отсюда уплывёт. Ей только надо найти хоть какую-то зацепку — куда…

    — Я в Эссосе совсем недавно.

    — Знаю. Ты не похожа ни на кого. И говоришь ты по-другому.

    — Колдунья прокляла меня, моих друзей и брата. Был, правда, с нами ещё один гадёныш, но его мне не жалко — надеюсь, что он попал в ад больший, чем Мусорная Заводь. Это его заклятье заставило колдунью нас всех отослать в Иной мир!

    — Что значит Иной мир? Разве есть какой-то ещё? — девочка была удивлена, и на этот раз она этого не скрывала.

    — Есть. Там всё совсем иначе… Я училась в школе волшебства и чародейства Хогвартс — и это самое прекрасное место во всём мире! Жаль, что у меня пока нет ни одной возможности туда вернуться…

    — Самое прекрасное место для девочки — Винтерфелл, что на Севере Вестероса, через Узкое море, — улыбнулась Слепая. — И она тоже не может туда вернуться.

    — Как зовут эту девочку? — осторожно спросила Джинни.

    — Девочку зовут Арья Старк.

    ***

    Арья не вернулась на следующий день в «Счастливый порт». Джинни не нашла её ни на лестнице, ни где-либо… Она пешком обошла самые знакомые ей места в Браавосе — всё тщетно. Не пришла Арья и на следующий день, а доставившая рыжеволосую девушку на остров Чёрно-белого дома лодка вернулась обратно очень быстро — двери Джинни даже не открыли.

    Джинни предположила два варианта случившегося. Возможно, девочке вернули зрение, и она продолжила служить Многоликому. Или же… Второй вариант пугал. Что, если Бродяжка убила девочку в наказание за общение с ней, Джинни Уизли?!

    Прошло достаточно времени, прежде чем девушка убедилась в том, что Арья Старк жива и очень даже здорова. Джинни купила у неё устриц, которыми она манила покупателей в Мусорной Заводи, а та, видимо, её даже не признала, так как никогда не видела её. Девочка была одета в чистую и аккуратную одежду, короткие волосы собраны в замысловатую прическу, по моде браавосиек, — в общем, она выглядела абсолютно иначе и многим увереннее, чем в их последнюю встречу. Джинни не стала выдавать себя, предположив, что за Арьей могут следить люди из «храма на воде».

    В следующий раз Джинни увидела её на уличном спектакле, посвящённом смерти короля Роберта Баратеона и, к удивлению девушки, казни мужчины, что, видимо, был родственником Арьи. Нед Старк. Возможно, отец. Так вот что привело её сюда. Жажда мести. Джинни поняла это по полным горечи глазам девочки, когда та смотрела на сцену казни десницы короля. Не так проста была девочка-никто Арья Старк.

    ***

    Девушка осторожно, подобрав полы платья, которое одолжила ей Ланна, спускалась по ступенькам в подсобное помещение — попался разбогатевший пират, готовый прилично заплатить за ожидающий своего часа бочонок вина с Арбора. Она спрыгнула с последней ступеньки и собралась было двинуться в ближний угол — туда, где за корзиной с чесноком пряталось дорогое вино, но её взгляд зацепился за нечто, вернее, некого, кто полулежал у скамьи.

    — Арья! — Джинни бросилась к ней.

    — У де… у девочки нет имени, — едва проговорила она, прежде чем погрузиться в беспамятство.

    Рукой Джинни Уизли почувствовала горячие и влажные одежды в области её живота.

    ***

    Девочка открыла глаза от частых хлопков по щекам и попыталась встать, но не тут-то было. Арье было жутко больно — и она поморщилась за неё.

    — Так, дорогуша, — над девочкой прояснилось сначала мутно, потом отчетливее лицо добродушной усатой проститутки Ассадоры, которую она знала, когда была Бэт-Попрошайкой. — Отлежишься еще. Сначала выпей это. Выпей-выпей, это маковое молочко. Проснёшься и будешь как новенькая. Я залатала твои раны.

    Арья благодарно улыбнулась женщине, приняла чашу и, отпив, перевела взгляд в сторону. Джинни Уизли сидела рядом и держала в руках какие-то тряпки.

    — Ну как ты? — улыбнулась она.

    — Порядок… Моя Игла?

    — Она под твоей кроватью, — ответила Джинни, и Арья облегчённо выдохнула. — Я думала, ты не узнаешь меня со зрением. Но потом подумала, что дело не во мне, а в борделе — его-то ты должна сразу найти, хотя бы по названию… Слепой ты путь до «Порта» быстро находила.

    — Нет. Ты покупала у меня устрицы, я помню.

    Джинни удивлённо спросила, как она её узнала, но Арья уже не смогла ответить. Молочко очень быстро подействовало и усыпило её.

    ***

    Ей снился дом. День, когда Джон подарил ей её первый и единственный меч. Суровый Миккен выковал его специально для Арьи по просьбе её брата, и она дала ему имя Игла, ведь у Сансы тоже были иглы, только девчачьи, швейные, а у неё одна. Но зато какая! А отец поначалу даже не поверил в то, что оружие настоящее.

    Девочка открыла глаза. Она уплывёт в Вестерос. Сегодня же. Арья осторожно встала с кровати, отодвинула ширму и сразу же вздрогнула. Ужасающая картина предстала перед ней. На полу в луже собственной крови лежало бездыханное тело бедной Ассадоры.

    — Сделай ты то, что было велено, и была бы всего лишь одна жертва, — Бродяжка выглянула из-за полочной стенки, а Арья, быстро склонившись и подобрав из-под кровати Иглу, попятилась в сторону единственного окна в этой комнате. — Многоликому богу было обещано имя — леди Крейн, а ты предпочла её не убивать. Она умерла в муках, к твоему сведению. Так же, как и эта шлюха. Многоликий всегда получает своё, но сейчас из-за тебя была отнята не та жизнь. Смерть за смерть, — Бродяжка противно улыбнулась. — Ему обещано ещё одно имя…

    Арья больше не раздумывала. Быстро перемахнула через подоконник, а оказавшись за пределами борделя, побежала.

    ***

    Джинни Уизли, наконец, прошла сквозь чёрно-белые двери храма Многоликого бога. Раны Арьи сочились, но она пришла сюда сама, без помощи Джинни — лишь в её сопровождении. Сейчас они находились на самом нижнем этаже Черно-белого дома и ожидали Якен Хгара — Доброго Человека, как его ещё называла Арья. Зал ликов — самое странное и самое страшное место, какое когда-либо видела Джинни Уизли. Тысячи вырезанных человеческих лиц, размещённые в отсеках на стенах и колоннах, хранились в этом месте, и одно из них Арья сунула Джинни в дорожную сумочку, а взамен положила в отсек лик Бродяжки.

    Он пришёл почти бесшумно, и Арья, не дав ему начать, заговорила первая:

    — Ты велел ей убить меня…

    Якен приблизился к окровавленному лицу Бродяжки, а после повернулся и просто ответил:

    — Да. А девочка привела сюда чужую.

    — Я тоже чужая! — воскликнула Арья. Её Игла была направлена на Якена.

    — Но ты здесь, — Якен улыбался. — А она… — он кивнул головой в сторону лица Бродяжки, — там.

    Джинни не смела вмешиваться, но была готова помочь Арье в случае, если Якен начнёт атаковать. Правда, девушка не совсем знала, что она в этом случае предпримет. Скорее всего, затычет его бесполезной волшебной палочкой, что лежала в той же дорожной сумочке вместе с ликом смуглокожей незнакомки, до смерти.

    Тем временем Якен медленно двинулся прямо на Иглу Арьи — она упиралась ему в грудь. А после, остановившись, с некой гордостью, как показалось Джинни, произнёс:

    — Девочка наконец стала никем.

    — Девочка — Арья Старк из Винтерфелла, — уверенно возразила та. — И я возвращаюсь домой.

    Возникла небольшая пауза. Джинни казалось, что эти двое сейчас лишь играли в гляделки: кто кого переглядит — но всё же, на всякий случай, опустила руку в сумку за волшебной палочкой. Не понадобилась. Якен утвердительно склонил голову, одобряя решение Арьи. Девочка с именем развернулась и двинулась прочь из Зала ликов, из Чёрно-белого дома, из Браавоса, что в Эссосе, потянув за собой Джинни Уизли.



    — Куда мы отправимся? — спросила поцелованная солнцем чуть позже, пребывая на корабле, который быстро отдалялся от берегов Браавоса и проходил сейчас через ущелье, под широко расставленными ногами гигантского Титана, охранявшего вольный город, некогда скрытый для всех карт Известного мира.

    — Поначалу заглянем к старому лорду Переправы — это в Речных Землях, рядом с моим Севером. Мне нужно вернуть долг этому ублюдку.

    Джинни не возражала. Уолдер Фрей, который, благодаря одному из многих подслушанных разговоров в «Счастливом порту», стал недавно известен Джинни как убийца «узурпатора» Робба Старка, его матери, жены и всего войска, заслуживал смерти больше, чем кто-либо, убитый до этого Арьей. Джинни с радостью ей в этом поможет.

    — А после?

    — Гора, Русе Болтон, Сир Илин Пейн, Серсея… — как молитву, зачитала Арья список из нескольких оставшихся в нём живых людей. — Жалею, что это не я убила Джоффри и даже не видела его мучений… — Арья зловеще улыбнулась, что совсем не шло маленькой девочке. Но кажется, эта «маленькая девочка» была куда взрослее рыжеволосой гриффиндорки. — Но перед этим мы отправимся на Север, Джинни Уизли… На Стену. К моему брату Джону Сноу!

    — Куда угодно, только подальше от этого грязного мрака, — улыбнулась Джинни. — Что ж, Арья Старк. Держим курс на Речные Земли, а после севернее — на Стену. К Джону Сноу.

    — Валар Моргулис, — теперь по-настоящему улыбнулась Арья.

    — Валар Дохаэрис, — последовало от Джинни.

    ***

    20190811_123253.jpg
     
    Последнее редактирование: 11 авг 2019
    starina7 и Ёжик нравится это.
  5. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Север, Стена. Мальчик, Который Выжил и... Мальчик, Который Ожил

    ***

    Гарри Поттер — мальчик, который выжил, — на самом деле уже привык, что с раннего детства странности только и делают, что окружают его. И в какой-то степени эти странности даже стали его жизнью. Так что, когда их не было, ему начинало казаться, что вскоре должно случиться что-то совершенно особенное.

    Наверное, именно поэтому неизвестные силы потащили его в самый мрачный бар Хогсмида «Кабанья голова», и именно поэтому он первый завязал магический бой в баре с Драко Малфоем. Только сейчас, продрогнув до костей в совершенно незнакомом лесу, температура в котором наверняка перевалила за минус двадцать, Гарри осознал, что он натворил. Это ему и Гермионе раньше приходилось сдерживать вспыльчивого Рона, всегда остро реагировавшего на нападки Малфоя. Но как так получилось, что белобрысый ублюдок был атакован им самим первым, он так и не понял. Зато понял, что разозлившаяся колдунья прокляла их какой-то действительно тёмной магией, и сейчас он в месте, которое, судя по жёсткому климату и странным окружающим его деревьям, очень далеко от Англии вовсе.

    Пробовать трансгрессировать Гарри не стал — слишком опасно было подобное в незнакомом месте, учитывая, что он этого даже не умел. Поэтому юный волшебник попробовал пустить сообщение с Патронусом Гермионе — она-то наверняка уже что-нибудь придумала. Но парень вовсе растерялся, когда палочка, слушавшаяся его все шесть лет обучения в Хогвартсе, не исполнила его команды. Ни единой. Не получилось даже стандартным «Вингардиум Левиоса» поднять крохотную ветвь с заснеженной земли.

    Гарри совершенно не чувствовал ни рук, ни ног — осенняя мантия, рассчитанная на мягкий английский климат, не спасала бедного волшебника от пронизывающего холода. Он то и дело снимал очки, чтобы подышать на линзы и протереть подмороженные стёклышки. И спустя некоторое время, забыв о возможной опасности в незнакомом лесу, большей, чем лютый холод, парень был невероятно рад услышать позади себя мужской голос, хоть на всякий случай и сжал вышедшую из строя палочку у основания, пряча её в рукаве мантии.

    — Кто ты? И как ты оказался к северу от Стены?

    Гарри обернулся. Позади него стояло трое мужчин, и каждый из них сжимал в руках… меч?! Гарри был совершенно обескуражен, но всё ещё не вытаскивал палочку. Неизвестно, кем были эти люди, знали ли они что-то о магии и могли ли ему навредить в действительности.

    — Меня зовут Гарри Поттер, — как можно увереннее произнес он. — И я не знаю, где я нахожусь и как тут оказался, — честно признался парень. — А кто вы?

    Крупный рыжеволосый мужчина, напомнивший Гарри шотландского горца, грубым голосом пробасил:

    — Он точно не из наших людей, Ворона. Решать, конечно, тебе, что с ним делать, но то, что он оказался в Зачарованном лесу, да ещё и говорит, что не в курсе всего, — жуть как странно. Одежда смахивает на вашу, но эти штуковины на глазах… да и ты его не знаешь… Я б выпустил ему кишки — и дело с концом!

    Реакция Гарри была моментальной: он тут же вытащил волшебную палочку и направил её на странную компанию.

    «Штуковины» — видимо, очки — разве повод убивать человека? Даже Волан-де-Морт не дискриминировал людей по их внешним физическим недостаткам.

    Рыжеволосый расхохотался.

    — Ты что, насадить меня на это решил? — Громила наступал прямо на Гарри, пока палочка не уперлась ему в область живота. — Ну, давай, попробуй, парнишка. Только знай, что ты здорово меня повеселил, и я даже тебе благодарен, особенно после того, что мы видели у Студёного моря. Жалко будет тебя убивать.

    — Это окуляры, Тормунд. Мейстеры пользуются такими в Цитадели для улучшения зрения. Мы не убьём его, — послышался тот самый, первый голос, что заставил Гарри поначалу им обрадоваться, да и сейчас он, несомненно, был так же рад его слышать. Его обладателем оказался самый молодой из всех мужчин. Возможно, парень был немногим старше самого Гарри. — Я пожертвовал жизнями своих братьев, чтобы спасти твой Вольный народ из Сурового дома и провести за Стену. И тебе всё ещё мало крови, Тормунд?

    — Я и не собирался этого делать, Ворона. Всего лишь попытка вывести парня на чистую воду — тебе бы следовало немного подучиться военной хитрости. Его появление на нашем пути и впрямь странно, — рыжеволосый как-то непонятно скорчил лицо и, обернувшись, сделал несколько шагов назад. Гарри чуть выдохнул, но палочку всё же не опустил.

    — Не знаю, что ты и вправду собирался с этим делать, — Ворона взглядом указал на палочку Гарри, возвращая меч в ножны. Так же поступили и остальные двое. — Но предлагаю тебе спрятать свое «оружие» и идти с нами, если хочешь выжить. Меня зовут Джон Сноу, и я веду Одичалых к югу от Стены.

    ***
    Прошло приличное количество времени: две дымящиеся кружки странного, но приятного чая, тарелка какой-то не очень вкусной похлёбки, которая, впрочем, пришлась по душе непривередливому Гарри, — прежде чем он смог, наконец, обдумать своё положение.

    На этот раз темные силы Волан-де-Морта в произошедшем определённо не были замешаны, а Драко Малфой был виноват лишь косвенным образом. Вся ответственность в случившемся целиком и полностью лежала на нём самом. И дело не в том, что пресловутое чувство вины было всегда обостренно в Гарри Поттере до предела. Именно из-за его порыва Гарри и его друзья… ну и Малфой, чёрт бы его побрал… оказались в одном из каких-то параллельных миров, о которых Гарри читал в нетронутых Дадли книжках и слушал по телевизору, пока Дурслей не было дома. Огромнейшая ледяная Стена же и вовсе, даже для волшебника, показалась ему живым воплощением сюрреализма.

    — Англия? — разговаривал с ним его новый знакомый Сэмвелл Тарли — «слегка» крупноватый, но добрый и умный парень, — пока Гарри ел похлебку. — Никогда о таком месте не слышал. Странно всё это. Ты говоришь, что тебя прокляла колдунья? В тех краях, где я родился, в магию не верили особо. Но вот когда я оказался на Стене, то понял, что всё это зря, — Сэм, как он просил себя называть, понизил голос. — Я собственными глазами видел Белого Ходока, а вот этими руками — убил! Да и Джон с уцелевшими Одичалыми едва смог спастись от них. Это ли не магия?! А мейстер Эймон по секрету мне говорил, что в Цитадели учатся утаивать магию от простых людей, именно поэтому в Вестеросе в неё не очень верят. То ли дело в Эссосе… Говорят, у Дейнерис Таргариен есть целых три дракона за морем! И с их рождением магия вновь стала возвращаться в этот мир. Но я точно узнаю обо всём этом больше! Джон направляет меня на обучение в Цитадель. И быть может, через некоторое время я отправлю тебе ворона с решением твоей проблемы, — с гордостью закончил Сэм.

    — У меня нет времени, Сэм, — Гарри отодвинул от себя похлёбку. — Мои друзья могут быть сейчас в опасности. Им наверняка нужна моя помощь! Что, если они оказались у этих самых Ходоков? Как я понял, они очень опасны…

    — Это верно. Их можно убить только драконьим стеклом. И если твои друзья оказались у них, то им, скорее всего, уже не помочь. Тем более, если сила твоей волшебной палочки здесь не действует.

    Гарри вскочил из-за стола.

    — Стой! Куда ты? Всё ведь может оказаться не так плохо, — попытался успокоить его парень. — Мы лишь предположили самый худший вариант.

    — Прошу, расскажи мне всё о вашем мире. Кто такие эти Белые Ходоки? Что такое Вестерос? — Гарри вновь опустился на скамью.

    И Сэмвелл Тарли погрузился в длинный — и, пожалуй, если бы не атмосфера страха за друзей, это был бы ещё и самый увлекательнейший — рассказ для Гарри Поттера. Оказалось, что, кроме волшебного мира, который он начал познавать в свои одиннадцать лет, есть и Иной — не менее странный, не менее опасный и не менее настоящий мир.

    ***
    Было жаль расставаться с человеком, который показался ему наиболее дружелюбно расположенным во всём Чёрном Замке. Сэмвелл Тарли оказался хорошим собеседником, и благодаря ему Гарри узнал об Ином мире более-менее цельную информацию. Сейчас Сэм покидал штаб-квартиру Ночного дозора вместе с девушкой и её ребенком на небольшой повозке, запряжённой одной лошадью. Джон Сноу, пребывающий на ганке, в нескольких шагах от Гарри, махнул рукой покидавшему его дозорному и, как оказалось, другу. Волшебник повторил то же самое. Сэм дружелюбно улыбнулся обоим и особенно тепло Джону. Наверное, этот человек, слева от него — действительно хороший друг и командир.

    Повозка с Сэмом вышла за Южные ворота Чёрного Замка. Лорд-командующий Ночного дозора Джон Сноу всё ещё оставался стоять на ганке, наблюдая за тем, как внизу тренировались между собой его люди — братья, как он назвал их в первую встречу в лесу. Гарри снял очки: безнадежное зрение заставило видеть всё вокруг сквозь мутную пелену. Этот климат определенно не подходил для человека, носящего «окуляры», которые всем вокруг казались странными — дозорные без стеснения тыкали в него пальцем. Приходилось постоянно их протирать, как, к примеру, сейчас.

    — Ты мог бы попробовать промыть их солёной водой. Возможно, это поможет, — послышался голос Джона Сноу.

    — Спасибо. Думаю, я так и сделаю, — Гарри благодарно улыбнулся. — Простите, — Гарри надел очки и приблизился к Лорду-командующему, — я должен поблагодарить вас за вашу помощь. Спасибо. Мне повезло встретить вас в лесу, иначе бы я погиб от холода.

    Джон кивнул.

    — Надеюсь, ты не сильно обидишься на Сэма, если я скажу, что он поведал мне всю твою историю?

    — О, поверьте, я бы сам рассказал вам всё. Мне нет смысла что-то скрывать от людей, которые спасли меня от смерти.

    — Можешь звать меня просто Джон и обращаться ко мне по-простому: ты ведь не мой подчинённый. Не знаю, правдива ли твоя история на самом деле, но за Стеной творятся ужасные вещи, и то, что мы нашли за ней мага, не так удивляет меня, по сравнению с тем, что я видел там прежде. Более странным в твоём рассказе мне кажется то, что, по твоим словам, ты явился из мест, которых нет ни на одной карте Известного мира. Получается, что ты из земель, что за Краем Света, Гарри Поттер?

    — Получается, что ты из тех же земель для моего мира, Джон Сноу.

    Джон улыбнулся. Сказки Старой Нэн совсем не выдумки. Он убеждался в этом каждый новый день: Ходоки, ожившие мёртвые, магия, Неизведанные Земли за Краем Света…

    — Значит, ты хочешь найти своих друзей? — Джон обхватил руками перила, повернулся в его сторону и внимательно стал рассматривать своего гостя. Совсем обычный парень, не старше семнадцати лет. Странные окуляры, и одежда на нём тоже была странной для сурового Севера, пока братья не выделили ему тёплый плащ. И ещё — странный шрам в виде молнии на лбу.

    — По моей вине они сейчас где-то в этом мире. И, возможно, в опасности, — вздохнул парень. — И если их так же, как и меня, не слушаются волшебные палочки, то я никогда себя не прощу. Именно поэтому я хочу попросить у тебя лошадь, чтобы отправиться за Стену искать моих друзей. Кроме того, твои люди, кажется, не слишком рады чужаку в Замке… Не хочу доставлять тебе неудобств.

    Джону почему-то казался знакомым этот волшебник Гарри. Он был так похож на кого-то близкого… Кажется, даже — на него самого. Пресловутое чувство вины было сейчас, как никогда, знакомо ему.

    — Половина моих братьев и так ненавидит меня, Гарри, — Джон горько усмехнулся. — Сир Алиссер, бывший Лорд-командующий, прямо сказал мне, что они никогда не простят мне того, что я провёл Одичалых в земли за Стену. Так что твоё присутствие мало на что повлияет.

    — Сэм рассказывал мне обо всём, и я считаю, что это очень благородный поступок с твоей стороны. Тебе незачем себя винить… — Гарри на секунду прервался, а затем позволил себе закончить: — Джон.

    — В таком случае, и тебе не стоит винить себя. Уверен, ты не желал того, что случилось с вами. И твой поход за Стену вряд ли что-то изменит. Ты погибнешь и станешь одним из оживших мёртвых.

    — Инферналы, — задумчиво проговорил Гарри, вспоминая один из уроков ЗОТИ.

    — Что?

    — Так в моём мире зовут оживших мёртвых. Они боятся огня, как и в вашем… Но о драконьем стекле я прежде не слышал.

    Возникла недолгая тишина. Оба посмотрели вниз — стюард Джона Олли и работник из кухни Мик устроили шуточную драку. Всё казалось сейчас вполне обыденным. Джон улыбался. Но стоило Олли поднять голову наверх и увидеть своего Лорда, как мальчишка сразу переменился в лице: ненависть… и презрение. Улыбка Джона погасла.

    Гарри вдруг жутко захотелось дать подзатыльник тому парню. Конечно, волшебник из другого мира не мог знать, что родных Олли безжалостно перебили Одичалые, и поэтому не мог даже попытаться его понять.

    — Они примут это. Со временем, — попытался утешить Лорда-командующего Гарри.

    — Они ожидали, что я буду достойным командиром. А в итоге я их подвёл… Братья, что отправились за мной в Суровый дом, почти все погибли.

    — На тех, от кого что-то ожидают, всегда возложена слишком большая ответственность. И не всегда их вина есть в том, что ожидания кого-то на их счет не оправдываются.

    Кажется, только что Гарри высказался. Ему было легко понять Джона Сноу. От Гарри всегда все что-то ожидали. Ведь мальчик, который выжил, не мог быть просто мальчиком. Все ждали от него каких-то особенных магических способностей, особенных поступков. А он был Гарри — просто Гарри, хоть и переживающий время от времени не совсем обычные приключения. И от Джона ждали. Но Джон переплюнул все ожидания и поступил так, как не поступали, видимо, никогда до него. И это был великий поступок — пожалуй, так мог его определить просто Гарри, который находился в Чёрном Замке на Стене первый день.

    — Я не оставлю своих друзей в беде. Ты ведь не оставил погибать этот чужой тебе народ там… А они мои друзья, и я готов пожертвовать своей жизнью ради их спасения.

    — В таком случае, мне придётся выйти за Стену вновь, — произнёс Джон Сноу. — Одному тебе не выжить. Отправимся вместе. Завтра, на рассвете.

    ***
    Гарри был не единственным гостем Чёрного Замка в этот день. Ближе к вечеру туда пожаловали некий сир Давос Сиворт, а чуть позже — Леди Мелисандра, Красная Женщина, как назвал её один из братьев. Гарри не вмешивался и не пытался поинтересоваться, кто они такие, потому что справедливо считал, что всё в этом мире, в этом Замке его не касается. Есть только благодарность и уважение его Лорду, с которым завтра на рассвете они отправятся за Стену.

    Гарри долго возражал и отказывался от предложенной Джоном лично помощи, но в конце концов осознал, что отказываться от помощи опытного воина и наездника совершенно глупо. Лошадь не метла и не гиппогриф. К этому животному нужен иной подход и практика в обращении, а у Гарри её никогда не было.

    Кажется, новые гости принесли неприятные вести для Джона Сноу. Под вечер он погрузился в дела в своих покоях, в Башне Лорда-командующего, и не пришёл даже на ужин в трапезную.

    Гарри находился на верхнем этаже здания, именуемого Птичник, и с любопытством изучал альтернативу совиной почте из его мира — почтовых воронов. Птицы казались ему совершенно неприветливыми, но он всё же подкармливал одного, наиболее дружелюбного, ворона куском хлеба, что остался после ужина.

    — Осваиваетесь в новом месте? — послышался женский голос за спиной. — Я прежде вас здесь не видела. Вы не брат Ночного дозора.

    Гарри обернулся. Красная Женщина… Она обладала какой-то завораживающей внешностью. Тёмно-красные, как кровь, волосы. Такого же цвета одеяния… Женщина не спеша подошла к одной из птиц и, подложив свою руку, разрешила ворону вступить в её раскрытую ладонь. Птица, на удивление Гарри, даже понежилась в её руке, прежде чем вновь сойти на деревянную балку.

    — Простите, вы — леди Мелисандра? Я мало о вас знаю, как и обо всех здесь. Я только слышал, что войско вашего короля было разбито, а сам он погиб в сражении. Мне очень жаль…

    — Это неважно, — как-то сухо улыбнулась она. — Важно то, что я ошиблась, — вот что важно. И не так поняла Владыку. Но сейчас понимаю, кажется, — женщина смотрела Гарри прямо в глаза. — Сказать вам то, что говорит он мне в эту самую минуту?

    — Простите? — зачарованно пробормотал волшебник. «Она колдунья», — мелькнула в голове случайная мысль. И отчего-то ему казались удивительно знакомыми её глаза. Мелисандра подошла ближе.

    — Вам не стоит искать своих друзей за Стеной, — прошептала она в нескольких ничтожных сантиметрах от его лица. — Их там нет, Гарри.

    Гарри резко отступил, словно пробуждаясь от дурмана.

    — Вы знаете моё имя?

    — Ничего удивительного. Ты ведь уже знал моё до нашей встречи.

    — Но мои друзья… Кто вам сказал про них?

    — Владыка, — пожала плечами Мелисандра. — И я повторю вновь: их нет за Стеной. Ты найдешь там свою погибель, если отправишься туда, — женщина выждала паузу. — Но ты не отправишься. Я также видела в огне это.

    — Вы колдунья?

    — Как и ты, — на этот раз мрачно улыбнулась Красная Женщина.

    — Вы сможете мне помочь?

    — Помогать тем, кого Владыка велел мне направить сюда из Другого Мира? Я ведь говорила, что вы вернётесь иными. Возможно, вы и не вернётесь вовсе… Каждый из вас нужен Владыке здесь. И каждый сам себе поможет.

    Гарри словно молнией ударило. Так значит, всё это было заранее спланировано неизвестной колдуньей, живущей по два разных мира?! И в произошедшем не было чьей-либо вины?!

    Гарри достал палочку и направил её на Красную Женщину.

    — Так это были вы?! Вы прокляли нас в «Кабаньей голове»!

    — Мы оба знаем, что эта магия здесь бессильна. Иначе бы я достала свою, — кивнула она головой, указывая на палочку.

    Гарри понимал, что Мелисандра права, но не опускал свое «оружие». Гнев закипал внутри него всё с новой силой, и парень едва сдерживался, чтобы не наброситься на колдунью и не встряхнуть её хорошенько. Из-за неё его друзья оказались в мире, где опасность может подстерегать их где угодно, а защититься никто из них не сможет!

    — Кто этот ваш Владыка? Лорд Волан-де-Морт?

    Красная Женщина, видимо, решила, что Гарри задал наиглупейший из всех вопросов, и совсем невесело расхохоталась.

    — Мой дорогой мальчик, этот безносый маг с задатками тирана меньшее, что может волновать меня в этом мире, да и в том, признаться честно. Хотя следует отметить, если ты его в своё время не остановишь, не ровен час, он доберётся до этого мира и будет рваться занять Железный Трон. Владыка этого не хочет, как не хочет вреда ни тебе, ни твоим друзьям.

    — Тогда зачем вы нас сюда перенесли? Верните обратно!

    — Всему своё время, мальчик. Ты — Избранный. Так же, как и Принц, которого я наконец нашла. И я могу возвращаться в тот мир, когда это угодно Владыке, но не тогда, когда этого хочу я. И даже если бы в моих силах было вернуть тебя и твоих друзей домой, то я не стала бы этого делать. Всё зависит только от каждого из вас, — спокойно произнесла колдунья, а после, взглянув на птицу, вдруг неожиданно сменилась в лице.

    Послышался страшный волчий вой.

    — Беги во двор, Гарри Поттер! Лорд-командующий нуждается в помощи! — Это прозвучало так взволнованно, что Гарри, не смея возразить женщине, быстро метнулся в сторону лестницы.

    Гарри быстро, перескакивая через ступени, оказался во дворе замка. Завидев в полутьме у ворот страшную картину, внутри него всё похолодело. На земле лежало исколотое и истекающее кровью тело Джона Сноу. Его глаза были обращены к небу, а в них застыло выражение страшной горечи… На столбе, позади него, была прибита табличка с надписью «Предатель».

    Рядом с Гарри оказался сир Давос, а после присоединились несколько взволнованных дозорных — видимо, тех, кто был верен своему Лорду.

    — Нужно занести его внутрь, — измерив его пульс и, кажется, убедившись в самом страшном, произнёс рыцарь.

    По телу Гарри пробежались мурашки, а сердце забилось в бешеном ритме. Ему было до кома в горле горько — и это чувство было невероятно знакомо. Гарри Поттер знал Джона Сноу всего какой-то день, но этого было достаточно, чтобы волшебник определил, что командующий Ночного дозора был, возможно, самым настоящим и преданным служению людям человеком во всём Ином мире. А оказался предан собственными братьями… Мальчик, который выжил, медленно склонился, чтобы сомкнуть веки Джона Сноу.

    ***
    Они заперлись в кладовке и пробыли там всю ночь: сир Давос, Гарри, ещё двое братьев Ночного дозора, присоединившаяся к ним колдунья Мелисандра, волк, или лютоволк, по кличке Призрак — все для того, чтобы охранять тело Джона Сноу, ну и, пожалуй, спасти собственные жизни. Мятежники во главе с уже известным Гарри сиром Алиссером, одним из главных организаторов убийства Джона, страхом ли, или же им не пришлось многим угрожать, взяли в Замке власть в свои руки. Сейчас они предлагали всем им выйти из кладовой с заверениями, что их никто не тронет.

    — Сынок, — обратился к Гарри сам Алиссер. — Ты можешь выйти. Я предоставлю тебе лошадь, вооружение и пару людей для поиска твоих друзей за Стеной.

    Лжёт. Очевидно, что их всех перебьют — стоит только впустить. И даже если бы это было не так, Гарри Поттер ни за что ни принял бы помощь предателя.

    — Я даю вам время до заката этого дня. Выйдите добровольно и останетесь живы. Вам решать.

    — Чёртов ублюдок! — с отвращением выплюнул один из дозорных. — Чего мы ждем? Неужели мы не можем принять смерть достойно за нашего командира?! А если и повезет, я лично перережу Алиссеру глотку, прежде чем отойти в тот мир.

    — Скорбный Эдд приведёт Одичалых, — проговорил второй дозорный. — Те обязаны Лорду-командующему жизнью. И уверен, они придут!

    — Если вся надежда на Скорбного Эдда, то это прискорбно, — зло отшутился его ответчик.

    Гарри понимал, как ничтожны были шансы им всем уцелеть в этот день. Он повернулся в сторону Красной Женщины, которая безмолвно, погружённая в свои мысли, изучала исколотую грудь Джона Сноу.

    — Вы! — воскликнул парень, обращаясь к колдунье. — Вы должны вернуть мне мою магию! — Женщина вздрогнула. А дозорные и сир Давос в недоумении перевели взгляд с Гарри на женщину. — Если бы моя волшебная палочка вновь заработала, я бы смог спасти здесь всех. Хотя бы попытаться!

    — Мальчик, тише, — произнесла она, не оборачиваясь. — Я уже говорила тебе, что магия другого мира не действует в этом, и не я её у тебя отняла!

    — Тогда сделайте что-нибудь! В вас ведь есть и иная магия, та, что заставляет вас читать мысли, видеть какие-то вещи. Это вы сказали мне, что Джону нужна помощь!

    — Но я увидела это слишком поздно, — рассеяно-равнодушным тоном произнесла она. — Я ничего не понимаю… Я видела этого парня в пламени, сражающегося за Винтерфелл — и вот он, лежит здесь. Мёртв, — закончила леди Мелисандра.

    Её смиренное, холодное отчаяние подействовало на него самого, подобно ледяному лезвию клинка, приставленному к горлу.

    В эту самую минуту Гарри Поттер вдруг осознал, что впервые за всё время пребывания в Ином мире он переживал о незнакомых ему людях, о преданном Джоне Сноу больше, чем о себе и собственных друзьях.

    ***
    Одичалые — или Вольный народ, как называли они себя сами, — прибыли в сопровождении Скорбного Эдда вовремя. Сир Алиссер, бывший стюард Джона Олли и прочие мятежники были заперты в темницах замка. В этот раз Гарри был даже рад видеть рыжеволосого хамоватого предводителя Одичалых. Тормунд — так его звали. Если бы он и его люди чуть опоздали, то их всех уже давно перебили бы предатели.

    Тормунд приказал своим людям собрать дров для погребального костра. Люди на Севере верили, что мёртвые восстанут, если их тела не сжечь. А вот сир Давос всё ещё верил в чудесное спасение мёртвого Джона, в отличие от самого Гарри. Он, потерявший слишком многих в своей жизни, прекрасно знал, что даже магия не способна вернуть человека к жизни.

    Но Красная Женщина всё же читала над мертвым какие-то незнакомые Гарри заклятья-молитвы. Она обмакивала чистую тряпку в тазике с холодной водой и аккуратно промывала сначала раны, а после и волосы Джона. Огонь в камине потрескивал, а в кладовой, из которой тело так и не перенесли, стояла тишина. Тормунд, сир Давос, Скорбный Эдд, двое дозорных и сам Гарри безмолвно наблюдали за осторожными действиями жрицы. Призрак, понуро опустив голову на лапы, лежал на полу, у стола, охраняя тело своего хозяина. Гарри никогда прежде не видел и не чувствовал смерть так близко, как в этот вечер…

    Не получилось. Даже отчаянное «прошу» Мелисандры не вернуло молодого Лорда-командующего к жизни, и присутствующие один за другим покидали кладовую комнату, склонив головы.

    Последним был Гарри. Парень хотел было уже выступить за дверь, как позади него послышались судорожные вздохи. Великий Мерлин… Гарри оторопел. С неким ужасом волшебник медленно обернулся. Грудь обнажённого мужчины, лежащего на столе, быстро вздымалась и опускалась.

    Джон Сноу ожил.

    ***
    Перед глазами Гарри всё ещё стояла картина, когда самый что ни на есть живой Джон Сноу вышел к ожидающим его дозорным и Одичалым. Те смотрели на воскресшего молодого мужчину как на бога, а Гарри сделал вывод, что странности на этом свете не зацикливаются лишь на его персоне. В первые пару дней даже он, волшебник, который выжил ребёнком после смертельного заклятья темного мага, смотрел на Джона с неким трепетом, хотя тот, похоже, подобного не разделял. Чуть позже Гарри пытался выпросить у Красной Женщины, как такое возможно, и возможно ли…

    — Нет, — перебила она, зная его вопрос наперёд. — То, что я вернула Джона Сноу, — чудо, которое было угодно Владыке. Твои близкие погибли давно, и их никогда не вернуть с потустороннего мира.

    Прошло несколько дней, прежде чем человек, вернувшийся оттуда, откуда обычно не возвращаются, поправился окончательно. Боль в ранах больше не сковывала движения бывшего Лорда-командующего, так что он свободно передвигался без чьей-либо помощи. Предателей-мятежников по уставу Ночного дозора ожидала смертная казнь, и все они были повешены, включая самого молодого из них — Олли. И к своему удивлению, Гарри Поттер не ощущал ни капли сочувствия к этим людям…

    Несмотря на то, что отныне Джон Сноу не был Лордом-командующим, уважение и страх перед ним были в разы сильнее, чем в то время, когда он им являлся. Плащ главной Вороны был отныне возложен на плечи Скорбного Эдда, который хоть и неохотно, но всё же принял его от Джона, и временно, до следующих выборов, был исполняющим обязанности Лорда-командующего. Одичалые, дабы не провоцировать своим присутствием дозорных, почти сразу вернулись на новоприобретённые земли к югу от Стены. Но всё же их предводитель Тормунд был частым гостем бывшего лорда, и никто не смел выступить против его посещений, хоть и по-прежнему было достаточно недовольных новым режимом перемирия с их бывшими врагами.

    — Белые ходоки — вот кто наши общие враги отныне, — ворчливо повторял исполняющий обязанности девятьсот девяносто девятого Лорда-командующего Ночного дозора.

    Сир Давос Сиворт, потерявший своего прежнего короля, видел своё будущее только в служении обещанному принцу, как звала ожившего леди Мелисандра. Последняя также стала считать Джона своим вторым господином, после Владыки. Но всё же, к досаде мага, она не смогла выполнить приказ Джона вернуть Гарри и его друзей в их мир. И юного волшебника каждый день терзало вновь возрождённое чувство вины и страха. Мелисандра, по её собственным заверениям, не видела ничего, кроме того, что Гарри не должен покидать Чёрный Замок, пока здесь пребывал Джон Сноу, и, тем более, даже не пытаться отправиться за Стену. «За ней только мёртвые…»

    Но всё же… Красная Женщина сотворила ещё одно чудо, угодное её Владыке. Гарри Поттер впервые видел мир, пусть и не свой… заснеженный и угрюмый… так ярко. Очки более не требовались молодому магу. Мелисандра полностью исцелила некогда казавшееся безнадежным зрение парня.

    Каждый день кто-то из дружески настроенных дозорных учил Гарри владеть мечом — что, как понял Гарри, являлось главным условием выживания в Ином мире. В этот раз его тренировал сам Джон. И следовало признать, он был особенно терпеливым и чутким учителем, чем тот же Эдд или же Тормунд, успевший дать Гарри кличку «Окуляр», несмотря на то, что очки уже не были той диковинкой, что ранее вынуждала тыкать в него пальцем.

    — Ты быстро учишься, Поттер. Признаться, я не ожидал от тебя таких успехов, — удивлённо проговорил Джон, когда худощавый Гарри как-то слишком легко увернулся от его атаки и каким-то чудом умудрился выбить из его рук меч.

    — Если ты начнешь бороться в полную силу, не думаю, что я повторю этот успех, — скромно улыбнулся парень, но после, уже не совсем скромно, добавил: — Но работай у меня моя волшебная палочка, я бы недолго с тобой возился, Ворона.

    Гарри улыбнулся, а Джон дружелюбно хлопнул его по плечу. Он совершенно не ощущал той разницы в возрасте, что между ними была. Казалось даже, что Гарри в свои шестнадцать был многим взрослее, чем в подобном возрасте был бастард Неда Старка из Винтерфелла. Как-то совсем незаметно волшебник из Иного времени стал для Джона Сноу кем-то вроде друга, младшего товарища ли… И тот факт, что он в числе немногих некоторое время назад был готов принять смерть, защищая его память, только прибавил ему уважения со стороны Джона. Как и благодарности.

    — Что ты будешь делать теперь? После всего, что произошло, — наконец осмелился спросить его Гарри, опустив меч.

    — Мой дозор окончен, — ответил он и подобно Гарри склонил свой Длинный Коготь острием к земле. — Клятвы больше не держат меня на Стене. Я собираюсь отправиться на Юг. Найдём твоих друзей. Я ведь обещал тебе помочь и не могу отказаться от своего слова.

    — Но как же твои родные? Семья?

    Джон с минуту помолчал, а затем, уставившись на массивные ворота, грустно произнес:

    — Мой дом, Винтерфелл, в руках врагов — убийц и предателей моего брата — Болтонов. Судьба моих младших братьев и младшей сестры мне неизвестна, а другая сестра, Санса, насильно выдана замуж за Рамси Болтона. Как только придёт время, я выступлю против предателей и верну Север Старкам. Одичалые, которых я провёл за Стену, не смогут жить спокойно, пока Болтоны правят землями моего отца. Тормунд сказал, что они выступят на моей стороне… А после, — Джон выждал паузу, — Север, да и весь Вестерос, будут нуждаться в защите от опасности страшнее Болтонов во много раз…

    — Ты дал обещание помочь мне и не отказываешься от своего слова, даже после всего, что с тобой произошло, и несмотря на то, что и сам нуждаешься в помощи не меньше моего. — Гарри Поттер был точно уверен в своих следующих словах. Может быть, именно поэтому Мелисандра отправила его сюда… Но не это, в конечном счёте, заставило принять его свой выбор. — Даю тебе слово, Джон Сноу, я не вернусь в свой мир, пока не помогу тебе и твоей семье вернуть Север и ваш дом обратно. Воин из меня действительно неважный, но я попробую вернуть магию своей палочки, и тогда, поверь, я действительно буду полезен.

    Джон улыбнулся и благодарно кивнул головой. Не было смысла, да и желания, даже пытаться переубедить Гарри. Его жест был своего рода благодарностью на готовность Джона помочь в поисках его друзей. А сын Неда Старка, в свою очередь, также был благодарен парню из земель, что за Краем, и к тому же сильному волшебнику, судя по известным Джону приключениям Гарри в своем мире. Поттер всегда был скромен и краток в своих рассказах, но Джон прекрасно видел, что многое тот намеренно преуменьшал. Особенно четко он осознавал это, когда Мелисандра обращалась к нему словом «Избранный». А колдунье, вернувшей молодого мужчину к жизни, поневоле приходилось верить. Не верилось только в её определение самого Джона как посланного Владыкой Принца…

    — Что ж, пойдем на обед, Окуляр? — шутливо пригласил его Джон, за что был атакован магом совсем не волшебным образом локтем в плечо. Они уже успели подняться на ганку, как внизу послышались громкие голоса.

    — Путники!

    — Открыть ворота!

    Джон Сноу и Гарри Поттер, не сговариваясь, одновременно развернулись и обратили выжидающие взгляды на южный вход Чёрного Замка. Совсем кстати с неба посыпались густые хлопья снега, словно намереваясь стать единственным пробуждающим средством от произошедшего вдруг оцепенения.

    — Прибыли леди Санса Старк и Рональд Уизли! — громко огласил стражник-дозорный.

    ***

    20190811_130011.jpg

     
    Последнее редактирование: 11 авг 2019
    starina7 и Ёжик нравится это.
  6. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Известный мир, Вестерос. Колдуны, пускающие огненные искры из деревянных мечей, и король Севера

    ***
    Обугленные башни Винтерфелла встречали их тоскливым холодом наступившей долгой зимы. Однако эта призрачная тоска с новым топотом копыт гнедых меринов дохнула на них неким подобием возрождавшейся надежды. И в отличие от двух уродливых, под стать хозяевам, башен Близнецов Фреев, вид Винтерфелла не внушал желания дёрнуть поводьями и повернуть коней.

    Джинни обратила взгляд на Арью. Капюшон её дорожной мантии сполз с головы, короткие волосы были растрепаны, а глаза блестели. Юная хозяйка холодных земель даже не скрывала эмоций, что охватили её при виде столицы Севера. Они проделали самый долгий в жизни Джинни Уизли путь. Прежде рыжеволосая волшебница ни разу не ездила верхом, но благо у неё был опыт полётов на метле, и это более или менее помогло ей со временем привыкнуть к животному. Но каждый раз перед ночлегом ей приходилось смазывать лечебной мазью мозоли на внутренней стороне бёдер, что были естественным результатом их долгого пути.

    Несколько раз девушкам приходилось сталкиваться с неприятностями в лице бандитов, королевских солдат и холода. Последнее, впрочем, было самой страшной проблемой для Джинни, но не для девочки, в жилах которой текла кровь сурового Севера. А первые две были слишком мелочными для тех, кто стёр мужскую линию дома Фреев навсегда…

    На пиру в честь взятия бывшей столицы Речных Земель Риверрана союзными силами Ланнистеров и Фреев присутствовал брат новой королевы Семи Королевств. Поначалу Джинни даже планировала соблазнить Джейме Ланнистера, руководствуясь теми наблюдениями и теоретическими знаниями, что она получила в браавосийском борделе. Чтобы после, не доведя это деликатное дело до сути, убить члена семьи, являвшейся главным врагом Хранителей Севера. И всё же рыжеволосая служанка, подливавшая вино гостям Фреев, была остановлена в своих намерениях не по годам мудрой волчицей в «шкуре» смуглокожей прислужки. Ланнистеры покинули Переправу, но долг перед ними остался. Не только львы платили по счетам. Счёт же с Уолдером Фреем был сведён.

    Джинни даже не заметила того момента, когда часть бремени Арьи Старк она добровольно переняла на себя. Джинни не была убийцей, ей не была и Арья. Они лишь были судьями и палачами над теми, чья кровь была отравлена предательством.

    «Север помнит», — тихий холодный голос девочки с именем и ненавидящий взгляд глаз-льдинок на дымящиеся вдали башни-близнецы.

    А после они хотели отправиться на Стену. Но этого не понадобилось.

    О том, что бастард Неда Старка с армией Одичалых и при поддержке оставшихся верными Старкам домов Севера отвоевал Винтерфелл у Болтонов, они узнали в одной из таверн после «мясного пира» Фреев. Тогда же друг Арьи по имени Пирожок, угощавший их пирогом с почками, сообщил, что отныне Винтерфелл никогда не сможет быть завоеван кем-то ещё, потому что одними из главных союзников Джона Сноу, кроме прочих, в сражении, сохранившемся в людской молве под именованием «Битва бастардов», были колдуны, что пускали огненные искры из деревянных мечей.

    — Мой дом, — негромко произнесла Арья, дёрнув поводья на себя. Мерин покорно замер. — Я помню его иным: более светлым и не таким копотным… Но там Джон… Санса…

    Джинни улыбнулась. Обе знали, что рыжеволосая колдунья рада Винтерфеллу почти так же, как и северянка.

    — …мой брат и мои друзья, — закончила она.

    ***
    Мелисандра не вернула их домой. Но она вернула Гарри Поттеру полноценное зрение. И непонятно оттого ли, или же от других возможных причин, Иной мир не казался ему таким уж иным. Пребывая в лёгких лиловых сумерках во дворе заснеженного Винтерфелла, мальчик, который выжил, видел всё вокруг себя настолько ярко, что перед ним вставал мучительный вопрос: а будет ли тот, его, мир таким же ярким и настоящим, как этот, после того, как он его покинет?

    В том мире родителей Гарри убил Волан-де-Морт, Сириус погиб от рук Беллатрисы Лестрейндж, а перед ним чуть ли не с самого рождения закрепилась задача убить самого могущественного тёмного мага. Казалось, однажды, когда не по своей воле парень покинул осеннюю Англию, перед ним сама собой отпала необходимость спасать тот мир от тьмы. Но её сменила новая — спасти Иной от страшных спутников прибывшей Долгой ночи.

    Но каждое утро, окрашенное в такой уже привычный снежный цвет, Гарри напоминал себе, что всё то лишь казалось. Волан-де-Морт всё еще существовал где-то там, за Краем, и был не менее реальной угрозой для Магического мира, чем Белые Ходоки для Известного. Гарри всё ещё был Избранным. И, будто бы в подтверждение тому, магия палочки вновь грела его ладонь.

    Однако Гарри не мог вернуться обратно. Никто из них, включая Гермиону, даже не предполагал, как это сделать. Аппарационный вихрь будто жил своей собственной жизнью в Вестеросе и был весьма капризной пространственной субстанцией. Рон и Санса, по их словам, в минуту надвигающейся опасности с лёгкостью смогли переместиться к Чёрному Замку. Но после Уизли не смог аппарировать и на пару шагов с места во дворе Винтерфелла. Гарри же и вовсе не пытался сотворить подобное. Трансгрессия как для него, так и для младшей сестры Рона ещё являлась чем-то завиральным и необузданным, в отличие от уже успешно познавшей эту область магии Гермионы. Девушка была самой старшей среди них и, по меркам волшебного мира, уже совершеннолетней. Но и тут рок сыграл злую шутку: палочка волшебницы была разломана надвое. И леди Мелисандра, в общем-то, могла похвастаться таким успехом перед своим Владыкой.

    И всё же, наверняка, одной из главных причин, державших магов в Ином мире, было отсутствие среди них одного из чужеземцев, и Гарри впервые в жизни было страшно за жизнь белобрысого поганца. Красной Женщине Владыка и пламя не показывали, где находился Драко Малфой; ей, к слову, пришлось и вовсе покинуть Север, после того как сир Давос узнал нечто, что подвигло его обратиться за соответствующей просьбой к Джону Сноу. А Гарри и не мог требовать от того решения, обратного изгнанию. Возможно, он просто в самом деле чувствовал, что в этом мире ещё не всё было окончено для него и его друзей — что-то по-прежнему ещё держало здесь каждого… И Гарри начинал догадываться, что именно…

    Парень очнулся от своих размышлений, когда Призрак совсем не по-волчьи лизнул его ухо. Гарри запустил пальцы в густую светлую шёрстку зверя.

    «Лютоволки не домашние питомцы, — сказала Арья Поттеру недавно. — Но Призрак чувствует кровь Старков, так же как и чувствует их друзей».

    Гарри перевёл взгляд с расположившегося рядом с ним на лестнице волка на постройки. Во дворе частично отстроенного Болтонами замка Винтерфелла действительно было ярко — наверное, сказывалась атмосфера возвращённого подобия уюта. Рон палочкой пытался трансфигурировать снежный ком в синюю розу — одну из эмблем Севера — для леди Сансы. И, к удивлению Гарри и самого рыжеволосого парня, у него получилось воссоздать насыщенный, «сумрачный» цветок уже со второй попытки. Глаза Сансы засветились. Она скромно приняла протянутый ей Роном дар, и оба скрылись в направлении Богорощи Винтерфелла.

    Чуть поодаль, у конюшен, Джон Сноу учил Джинни орудовать мечом… На что Арья, чистившая своей Иглой зелёное зимнее яблоко, рядом театрально закатывала глаза, всем своим видом показывая Джинни, что та ведёт себя не лучше, чем Санса.

    Король Севера — так отныне именовали мужчину многочисленные дома Севера — и Джинни Уизли, как ни странно, обрели друг друга. Немногим ранее молодой лорд Винтерфелла провёл собрание вассалов дома Старк, на котором присутствовал и сам Гарри. В битве против Болтонов именно ему командующий Джон Сноу вручил в руки белый стяг с изображением лютоволка, тем самым негласно объявив молодого мага своим знаменосцем. На прошедшем собрании решались судьбы домов-предателей. Многие были, на взгляд Арьи Старк, незаслуженно оправданы, но перечить решению старшего брата она не стала.

    — А Лохматику отрезал голову Маленький Джон Амбер, когда меня и Ошу поймали его люди в землях Дара… — рядом с ним на лестницу, ведущую в коридоры крытого перехода, опустился Рикон Старк. Мальчику было чуть больше десяти, но он казался многим младше, что, скорее всего, было следствием многолетних скитаний и бегства от предателей его семьи. — Мы бежали туда, когда Амберы присягнули Болтонам.

    — Мне очень жаль, Рикон, — искренне посочувствовал Гарри, поворачиваясь к нему.

    Юный Старк тоже коснулся шерсти белого лютоволка.

    — Я так и не поблагодарил тебя. Если бы не твоё волшебство тогда, на поле, стрела Рамси проткнула бы меня насквозь… — мальчик благодарно улыбнулся и, получив кивок от Гарри, скромно опустил голову. — Джон говорил, что ты появился из-за Стены. Бран отправился туда же, когда мы с ним расстались… — Рикон прервался, видимо, чтобы сформулировать свои мысли, а затем продолжил: — Я надеюсь, он жив. Ведь ты выжил. И Джон много раз возвращался из неизведанных земель…

    — Я думаю, это вполне возможно, — попытался уверить его Гарри. — Твоей сестры не было дома много лет, но она вернулась — цела и здорова. И орудует мечом Арья лучше любого рыцаря.

    Рикон улыбнулся сестре, будто почувствовавшей, что речь зашла о ней, и помахавшей ему рукой с яблоком. Их с Джинни возвращение было, пожалуй, самым неожиданным из всех. Гарри видел, что этих двоих связывало нечто большее, чем просто совместное путешествие… Но обе упрямо молчали о том, как они встретились, и с таинственными мрачными улыбками слушали короля Севера, огласившего перед лордами текст прибывшего послания о пожарах и убийствах предателей в Речных Землях, организованных, по слухам, двумя леди. Возможно, он ужаснулся бы подобному раньше — Джинни ведь маленькой девочкой уже была орудием в руках Волан-де-Морта. Но не после всего того, что успел увидеть в Ином мире. Грань между светом и тьмой здесь часто была расплывчатой. Девушки так ни в чём и не признались, на все вопросы отвечая лишь фразами «Север помнит» и «Зима пришла в дом Фреев».

    Иной мир, определённо, менял их — Мелисандра была права. И Гарри, познавший частицу этого мира, понимал, как ничтожна вероятность выжить в условиях суровых земель за Стеной, в которых он оказался в свой первый день здесь, мальчику-инвалиду. И это если не вспоминать рассказы Джона и Одичалых о надвигающейся опасности в лице оживших мертвецов… Но озвучивать подобное совсем ещё ребенку было неправильным. И Гарри, вновь улыбнувшись кудрявому мальчишке, перевёл взгляд на зажегшийся огонёк в Библиотечной башне, появившийся там наверняка благодаря девушке с такими же кудрявыми каштановыми волосами, как у самого младшего из Старков.

    Вечерело.

    Что-то в этом мире оставалось неизменным. Гермиона, скорее всего, листала древние фолианты со скрытыми в них знаниями Севера, дабы найти хоть какой-то намек на воссоединение обломков её палочки. Возможно, ему и казалось, но мир, в который они однажды попали, уже переставал быть чужим для каждого из них.

    ***
    В первое время Джон видел в ней Ингритт: рыжие волосы, боевой характер, острый язык… но то — лишь первое время. С каждым днём мужчина стал замечать в Джинни всё новые и иные особенности. Джинни была красивее Ингритт. Конечно, это не главный показатель для каких-либо чувств, но молодой король Севера не мог отрицать очевидного. Взгляд у Джинни был теплее, улыбка лукавее, кожа чуть тронута загаром, а фигура округлее.

    Девушке исполнилось всего лишь шестнадцать. И она была на добрых четыре года моложе Джона. Но несмотря на юный возраст, ум солнцеволосой волшебницы был острее и глубже, чем у огневолосой лучницы, ровесницы Джона. Джинни не отпускала неловких и двусмысленных фраз. Джинни была сильной и женственной в равной мере. Джинни была Джинни. Джон любил прежде Ингритт. Определённо… Однако всё же смог её отпустить.

    Но отпускать Джинни Уизли сердце Короля Севера не намеревалось.



    — Ты не можешь отправиться на Драконий Камень! — открыто противостояла она перед представителями всех домов-знаменосцев Старков, чего не смели делать даже его сестры. — Ты — Белый Волк! Король! Север без тебя будет беззащитен!

    Этими словами Джинни вызвала одобрительный гул средь собравшихся. И как только ей удалось одновременно вместить в свои слова и повелительный, и невероятно трепетный тон?

    Он — король… и он обязан.

    — Нам необходимо заключить договор с Дейнерис Бурерождённой и добыть с острова Таргариенов драконье стекло, — твёрдо повторил он. — Сейчас от этого, прежде всего, зависит защита Севера.

    — Но…

    — Король прав, Джинни.

    Гермиона Грейнджер привстала из-за крайнего к выходу стола в приёмной зале. Она казалась молчаливой и кроткой по сравнению со своими друзьями, и подобное настроение омрачало её образ с каждым днём всё более и более. Девушка много времени проводила в библиотеке, и если бы Джон знал её раньше, то, возможно, понял бы, что молчаливость и потребность в постоянном уединении никогда прежде не были главными составляющими характера волшебницы.

    — Белых Ходоков возможно убить лишь драконьим стеклом и огнём — так сообщают книги. «Инсендио» хватит на пару мёртвых, прежде чем они убьют нас. «Адский огонь», возможно, был бы более действенным для многотысячной армии Короля Ночи, но справиться с ним могла бы попробовать лишь я, — нескромно констатировала Гермиона.

    Она сделала несколько шагов по направлению к центру залы. Почти все собравшиеся понимали слова девушки лишь отчасти, но из странного уважения к колдунье-иноземке, друзья которой причастны к освобождению Севера, молча продолжали слушать.

    — Но вам, полагаю, известно, что моя волшебная палочка неисправна.

    — Поэтому главное спасение для нас — драконье стекло и оружие, закалённое огнём дракона, — Джон чуть поднял свой меч из валирийской стали, обращая тем самым внимание присутствующих к Длинному Когтю. — Подобных ему на всём свете было немного, а в наши дни остались лишь считанные.

    — Джейме, — едва слышно выдохнула Гермиона. Странная тоска промелькнула в её глазах. А затем, будто собравшись, девушка произнесла: — Я видела похожий клинок у Лорда-командующего Белых Мечей в Королевской Гавани…

    — Прежде этот меч был частью иного! Его именовали Лёд! — Арья резко оборвала её. — Ланнистеры убили отца его же собственным мечом, а затем переплавили его в клинок Цареубийцы и «Вдовий Плач» Джоффри!

    Арья Старк выплюнула эти слова с такой лютой ненавистью, что Гермиона вздрогнула.

    Джейме… Джейме… Джейме. Если бы все они тут знали, что сердце Гермионы предательски билось для того самого владельца роковой стали… Отплывая из Королевской Гавани, Гермиона Грейнджер даже не предполагала, что она ещё так долго будет находиться в чужом мире. Север был далек от Королевских Земель, но не настолько, как её собственный мир. Тогда Гермиона знала бы, что она никогда не сможет вернуться к порочному Цареубийце, никогда не сможет коснуться волос, тронутых сединой у висков… поцарапать нежную кожу щеки о его грубую щетину. Но всё ещё будучи в Ином мире, ей приходилось каждый день бороться с велением сердца сесть на лошадь и скакать-скакать до тех пор, пока багряные знамёна с золотыми львами не покажутся на могучих башнях Красного Замка. Королева Серсея, скорее всего, отправит её на плаху за предательство, и люди Севера предпримут то же самое — вернись она обратно.

    Но Гермиона Грейнджер была не способна предать друзей, которых любила больше собственной жизни. И никогда бы не смогла так скомпрометировать рыцаря, укравшего её сердце, перед Серсеей. Если львиная королева узнает об истинных обстоятельствах побега Гермионы и, уж тем более, о чувствах Джейме к ней, то что помешает безумной королеве, погубившей столько жизней, в числе которых собственный кузен Лансель, некогда гревший её постель, предать кровавому суду брата. Серсея Ланнистер не любила по-настоящему никого, и даже собственных детей — иначе те были бы живы.

    — Я полагаю, причина моего отбытия в ставку Таргариен очевидна, — заключил Белый Волк, возвращая меч за пояс.

    — Ваше Величество, — Виман Мандерли почтительно склонил голову перед Джоном, затем продолжил: — Вы, несомненно, правы. Все здесь собравшиеся верят каждому вашему слову и примут любое ваше решение. Тем более после знаменательной победы над предателями-узурпаторами Болтонами…

    — Вы не меньший предатель, лорд Мандерли! Где было ваше войско, когда король обратился к вам за помощью? — гневно прошипела юная хозяйка Медвежьих Островов. — То, что вы доставили леди Грейнджер аккурат к нашей победе в Винтерфелл, не прибавляет вам верности!

    — Леди Мормонт, — Джон обратил строгий, но не лишенный мягкости, взор на Лианну. — Прошу вас не поднимать впредь этого вопроса. Мы должны сплотить Север, а не разжигать розни перед лицом смертельной опасности.

    Мормонт лишь угрюмо промолчала. А Мандерли, дождавшись одобрительного кивка со стороны короля, продолжил:

    — Я не хотел переубеждать вас заключать договор с Дейнерис Таргариен. Вы король и вправе сами утверждать или отклонять решения, касающиеся безопасности наших земель. Но я, как один из лордов Севера, хотел предложить вам вариант иной, подразумевающий отправить в драконью ставку своего представителя. Достойного — не спорю. Но не быть им самим. Вы нужны нам. Хотя бы для того, чтобы, как было сказано, сплотить Север!

    — Тем самым я подвергнул бы риску жизнь этого человека. Никто не может быть уверен в чести королевы драконов, — Джон Сноу казался непреклонным.

    — Но риск лишиться короля страшнее риска потерять одного из его людей, — Гарри Поттер, сидевший по левую сторону от Лианны Мормонт, привстал.

    По старой привычке парень хотел коснуться очков, но вместо этого лишь провел пальцами по переносице. Он выглядел старше и мужественнее теперь, когда позади была кровавая битва у стен Винтерфелла. Шрам в виде молнии на лбу резко контрастировал с полумесяцем на щеке, оставленным клинком знаменосца Болтонов Харальдом Карстарком, который, позорно атаковав со спины, намеревался выбить стяг Старков из рук Гарри Поттера, что, к слову, закончилось плачевно для предателя и его тошнотворного полотна с изображением перевернутого освежёванного человека. Взгляд ярко-зелёных глаз светился уверенностью.

    — Кто, как не знаменосец дома Старк, должен представлять короля Севера перед королевой Драконов? — продолжал он. — И раз уж однажды вами была оказана честь мне, чужеродцу, хранить знамя Старков в битве у Винтерфелла, то позвольте развернуть сохранённый мной стяг и перед домом Таргариен.

    Присутствующие стали переговариваться. В лицах некоторых читалось явное одобрение, другие же усиленно пытались скрыть неприязнь к чужаку. Никогда прежде Гарри Поттер не казался себе таким уверенным и в какой-то степени правым. В надежде точно убедить размышлявшего короля, он бросил главный аргумент в пользу своей кандидатуры:

    — Я волшебник, Джон.

    И в ответ всё же дождался короткого: «Позволяю».

    ***
    Драконий Камень издали внушал своим величественным видом поистине мрачный трепет. Но ещё больший возникал при взгляде на возвышавшуюся над замком Драконью Гору. Скалистый остров делал почти неприступной твердыней родовое имение Таргариенов.

    Корабль был оставлен в северной части залива, так как подплыть к острову на большом судне не представлялось возможным. Лодка, которой умело управлял сир Давос Сиворт, причалила к берегу. Гарри поднял взгляд кверху: Драконий Камень совершенно неожиданно, к удивлению парня, напомнил ему Хогвартс. Такой же неприступный, таинственный, расположенный на скалистой местности. Чужой остров с его неприступной твердыней так противоестественно казался Гарри знакомым, что на мгновение ему почудилось, будто здесь таилось что-то невероятно родное…

    Гарри встряхнул головой, прогнав странные мысли.

    Чуть выше, на высеченной в камне лестнице, послышались приближающиеся к ним голоса, и мужчины замерли в ожидании посланников королевы Дейнерис.

    Двигаясь мелкой поступью, навстречу к ним вышел Тирион Ланнистер — предатель собственной семьи, полумуж, как именовали его в Вестеросе. Значок десницы был прикреплен к его тёмным кожаным одеяниям, и Гарри отметил про себя, что Дейнерис Таргариен с должным вниманием и почтением отнеслась к обращению короля Севера, отправив свою правую руку встретить гостей из далеких земель.

    — Милорды, — поприветствовал их мужчина, и Гарри в ответ также склонил голову в приветствии.

    — Милорды, — послышался другой, невероятно знакомый голос, в раздражающей манере тянувший слова. Из ущелья, скрывавшего последние ступени высокой лестницы, показался облаченный в аналогичные карлику кожаные доспехи светловолосый парень.

    — Дейенерис из дома Таргариенов, именуемая первой, Неопалимая, Королева Миэрина, Королева Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Кхалиси Дотракийского Моря, Разбивающая Оковы и Матерь Драконов приглашает вас следовать в замок её предков… Сюрприз, Поттер.

     
    starina7 нравится это.
  7. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Эссос, Дотракийское море. Дракон и Матерь драконов

    ***
    Дейнис с младенчества снились сны о краях, что скрывает за собой далёкое Закатное море. Она спрашивала отца, видел ли он неизведанные земли, но Эйнар лишь сурово молчал. Не было ничего, что привлекало бы её больше: ни Рассветные горы, ни Ультос… И Дейнис снились сны о землях за морем, в которые из Валирии так неожиданно улетела и не вернулась могучая драконья туча. Вновь и вновь… Пока таинственные сны не сменились видениями страшного Рока: Валирия тонула в огне, а содрогающаяся земля всё извергала и извергала кипящие багровые волны. Не было конца этому кошмару. Не было конца видениям Дейнис Сновидицы. Девочка поняла — та драконья стая спасалась, что требовалось предпринять и всем им.

    Мечты о землях за Закатным морем надолго покинули её разум и вернулись лишь много лет спустя, когда родной Валирии больше не существовало. Домом её семьи отныне был лишь скалистый остров — насмешка над прежним величием Драконов. Мужем ей был славный братец Геймон, а отрадой — их дети, Эйгон и Элейна. Закатное море для Дейнис отныне не сливалось с Летним. Оно было спрятано за необъятной суровой землей Вестероса, которая вовсе не привлекала молодую женщину. И однажды, впервые со времён Валирии, Дейнис оседлала старую дракониху Махастес. А та, будто бы следуя давним мечтам валирийки, расправила крылья и направилась далеко на запад.

    Валирии больше не существовало. Во всём Известном мире наступала эпоха Таргариенов — последних Драконов.

    ***
    Светловолосый мальчишка семи лет надменно приподнял бровь, всем своим видом показывая, будто бы запертый в огромную железную клетку гебридский чёрный дракон совершенно мало его взволновал. Ящер ударил хвостом по клетке, заставив драконологов направить на него копья с магическими наконечниками, и мальчик совершенно неосознанно схватил отца за руку.

    — Что ты скажешь, Драко?

    Ребёнок нервно сглотнул, но всё же отпустил руку отца.

    — Zaldrīzes buzdari iksos daor, * — негромко, но твёрдо произнес он. — Skoroso bezy brōza?*

    — Тише-тише, мальчик, — Люциус предупреждающе сверкнул глазами. — Все эти жалкие полукровки дают им такие же жалкие имена. Но этой дал имя лично я. Дейнис! В честь нашей великой прародительницы. Это дракониха, сын мой. И ты должен отдавать себе отчёт, когда разговариваешь в её присутствии на валирийском.

    — Nyke Draco Malfoy hen Targārio Lentrot, hen Valyrio Uēpo ānogār iksan,* — маленький Драко Малфой своей речью и интонацией старался показать отцу, что он достойный потомок своих предков. Но всё же ему пришлось закончить фразу на английском, когда отец не смягчил своего взгляда: — Она уже наверняка почувствовала, что мы с ней одной крови, отец.

    ***
    Казалось, мрак и ужас всего мира были сосредоточены в сырых и холодных коридорах Азкабана. Драко быстро передвигался от клетки к клетке, следуя за шаркающей походкой тюремщика — человека, к его огромному облегчению. Иметь дело с дементорами хотелось в последнюю очередь.

    — Отец!

    Камера Люциуса находилась в отдалении. Рядом с ним не содержали никого несколько тюремных отсеков подряд. Ком застрял в горле при виде похудевшей, жалкой фигуры Люциуса. Прошло несколько месяцев с его ареста мракоборцами в коридорах Министерства, но мужчина уже вовсе не походил на себя. Не так выглядят драконы — вовсе не так… Лишь светлые длинные волосы и стальной взгляд выдавали в нём носителя крови древней династии.

    — Разве этого мы хотели, отец?! — начал парень, вцепившись пальцами в железные прутья решётки, стоило тюремщику покинуть их, выделив на беседу с заключённым положенные шесть минут.

    Палочки при Драко не было, и он никаким образом не мог организовать заключённому побег. Устав магической тюрьмы по понятным причинам запрещал любые виды магии в толстых крепостных стенах, некогда бывших домом для Экриздиса Безумного.

    — Разве такого исхода хотел ты, когда твердил, что мы обязаны служить Тёмному Лорду?! Разве Драконы пресмыкались перед кем-либо до нас?!

    — Ты ничего не знаешь о Драконах, — раздался хриплый голос старшего Малфоя. Он медленно поднялся с каменного пола и двинулся к решетке. — Впрочем, как и я, — помутнённый взгляд встретился с горящим взглядом сына. — Qringōntan…* Если бы в Министерстве я сделал всё правильно, то мы были бы ближе к нашей цели. Ближе к очищению магического мира от маглов… ближе к очищению магии от грязи… ближе к возвращению домой… в наш мир.

    — Ты безумен, отец! И всегда таковым был. Именно поэтому ты здесь. — Драко резко оторвал пальцы от решетки, когда мужчина попытался ухватить его за руку.

    — Как ты смеешь?.. — в голосе узника послышались нотки прежнего Люциуса.

    — Он дал мне задание, — перебил Драко. Он огляделся по сторонам, высматривая тень надсмотрщика. Понизив голос и склонившись к отцу, он шепнул: — Убить Дамблдора.

    В глазах заключённого не промелькнуло ничего, похожего на страх или ужас от сказанных сыном слов. Холодным, равнодушным голосом он произнёс:

    — И ты выполнишь это поручение, Драко. Без Дамблдора воцарению Тёмного Лорда не будет никаких преград.

    — И что будет тогда? — почти зло произнес парень. — Неужели ты, отец, всё ещё не понимаешь, что в случае победы Лорда мы выиграем из этого меньше всех? Особенно если ему станет известна наша «маленькая» семейная тайна! Дело не в грязнокровках, отец. Не магия, осквернённая их кровью, мешает нашему роду вернуться в тот мир. Она в этом мире неизменна — кажется, я уже давно осознал это. — Юный Малфой в очередной раз вспомнил, какой сильной волшебницей всегда являлась грязнокровка Грейнджер. Драко уверенно закончил свою мысль: — Обмельчали драконы. Лишь в них дело. Только им был прежде известен обратный путь.

    Люциус молча слушал своего сына. Конечно, ему было известно всё то, что только что было тем озвучено. Но как ещё Люциусу следовало оправдывать то внутреннее безумие, с годами всё более растущее в нём? Ему казался справедливым Тёмный Лорд. Казалась сладкой та власть, которая лишь увеличивала влияние, рождённое с его фамилией. Да, он — Малфой. Но его внезапно возмужавший сын был в большей степени Таргариеном, чем кто-либо до него. Рождённый с кровью Драконов, хранитель языка древней Валирии, наследник праматери Дейнис Прекрасной. В этот момент Люциус гордился им больше, чем когда-либо прежде. И в этот миг он завидовал ему — Драко вырастет настоящим Драконом. Кровь предков, подобно вулкану, просыпалась в нём, но застывала, как древний ледник, в Люциусе.

    — Я знаю, как попасть туда, отец, — более спокойно произнес Малфой-младший. — Мне назначена встреча в «Кабаньей голове» на магловский Хэллоуин с колдуньей из мира Дейнис.

    ***
    Гарри Поттер в очередной раз доказал Драко Малфою, что природа по ошибке произвела шрамоголового на свет. Чёртов идиот так некстати поплёлся за ним в «Кабанью голову», и колдунья из Эссоса со злости отправила в Иной мир парня раньше, чем он намеревался там оказаться. Да ещё и Поттера с компанией убогих, похоже, тоже занесло туда. Но этого знать наверняка парень не мог: палочка, к счастью, по-прежнему слушала его, но всё же трансгрессировать не получалось в силу возраста. Драко с остервенением закатал рукав левой руки: змей на Чёрной Метке, выползающий из черепа, будто замер. Магия, связывающая его с Тёмным Лордом и, как ни парадоксально, с тем миром, застыла.

    Внутреннее состояние и эмоции, что охватили Драко, сбивали с ног, и он, повинуясь им, опустился на землю, вдыхая терпкий аромат родной земли. В том, что его занесло на успевший стать за несколько веков легендарным в его семье Эссос, парень не сомневался. Кровь будто забурлила в сосудах, стоило ему подставить лицо навстречу ветру.

    Он дома. Дракон вернулся в свой мир…

    Но в том, чужом, всё ещё оставались отец, которому каждый день грозила опасность, не меньшая поцелуя дементора, и… мать. За неё Драко боялся больше. Нарцисса была во власти Тёмного Лорда, и неизвестно, как тот себя поведёт, обнаружь он пропажу своего молодого слуги.

    Но Драконы — не рабы. Он повторял это себе с детства. И Драко Малфой найдёт путь спасти своих родных. Или он не потомок Таргариенов.

    Да, и, пожалуй, придется ещё отыскать способ выдворить из своего мира длинноносого кретина Поттера и его жалкую нищенскую шайку.

    Драко резко поднялся на ноги. Что-то привлекло его внимание на земле, чуть поодаль. Средь пожухлой травы совершенно неестественно пряталось витиеватое серебряное колечко с двумя белыми жемчужинами.

    ***
    Боль в спине и ногах от долгого пешего пути ненадолго притупилась, и ей казалось, что ещё немного — и тело перестанет слушаться. Кровный всадник по-прежнему грубо подгонял вперёд, будто бы забыв тот факт, который она озвучила нескольким ранее. Для дотракийцев она — вдова Великого Кхала, и никто не имел права так с ней обращаться.

    Дейенерис Таргариен подняла голову кверху, во второй раз в своей жизни лицезря огромные статуи коней, украшавших вход в священный и единственный город кочевников Ваэс Дотрак, пока всадник не толкнул её ногой, прохрипев на дотракийском:

    — Эй, великая кхалиси, шевели задом.

    Ей пришлось повиноваться. Недолго ещё эти наглые ухмылки будут украшать лица жеребцов — все они примут Дейенерис за истинную правительницу. А пока её вели в Храм Дош Кхалин, куда вдове Дрого следовало отправиться сразу после его смерти, согласно законам дотракийцев.

    — С возвращением домой, кхалиси, — с высоты могучего чёрного жеребца поприветствовал её кхал Моро у самых дверей храма.

    Агго подхватил её под локоть и повёл к входу в дотракийский храм вдов. Дени хотелось сбросить с себя руки этого наглого дотракийца, что она и сделала, как только представилась возможность. Мужчина остановился, когда за их спинами послышался голос кровного всадника — второго её похитителя у логова Дрогона.

    — Великий Кхал! Здесь ещё один сереброволосый!

    Дейенерис обернулась. Кхоно грубо толкал вперёд юношу, чьи руки были связаны за спиной. По её коже непроизвольно пробежались мурашки… Ни дорожная пыль Дотракийского моря, ни кровоподтёки на коже, образованные от касания к ней плети Кхоно, не скрывали необыкновенную внешность этого человека.

    Он был… как она! Светлые волосы… Глаза светло-небесного оттенка, на взгляд которых она почти сразу наткнулась: незнакомец точно так же внимательно изучал её.

    — Чего уставилась, матерь драконов? — Агго сильно толкнул Дени, едва не заставив ту оказаться на земле. — Знаешь его? Это из-за него ты не прибыла в Дош Кхалин после смерти мужа?! Кхалар вежвен разберётся с вами обоими!

    Кровный всадник вновь повёл опешившую девушку к храму, прерывая все её очередные попытки обернуться.

    ***
    В древних рукописях Дейнис Таргариен упоминался малознакомый ей кочевой народ к северу от Валирии, отделённый от неё Пёстрыми горами. Что ж, теперь Драко хотя бы было более или менее известно собственное местонахождение.

    Дотракийское море.

    Драко не понимал ни слова, произнесённого обнаружившим его кочевником. И когда парень попытался заговорить с ним на валирийском, всадник лишь ударил его своей плетью. Не на такое приветствие рассчитывал юный Малфой. Но вместо того, чтобы воспользоваться палочкой, Драко лишь сильнее припрятал её за поясом, надеясь на то, что кочевник не полезет его обыскивать. Парню показалось необходимым отправиться с племенем, и он решил последовать странному внутреннему позыву.

    Как оказалось, не напрасно.

    Кочевники заперли Драко в каком-то овальном помещении без углов, крытом соломенной крышей. Недолго поёрзав на холодном полу, ему удалось пальцами зацепиться за кончик волшебной палочки. А уже через пару мгновений веревки спали, повинуясь режущему заклятью.

    В почти кромешной темноте помещения в его воображении вновь вырисовывались черты светловолосой пленницы дотракийцев. Драко снял Дезиллюминационные чары с жемчужного кольца, припрятанного в кармане брюк. Пора вернуть его владелице.

    — Алохомора!

    ***
    Дени лишь вздрогнула, а лхазарянка завизжала, стоило светловолосому парню преградить им путь. Его губы что-то прошептали, когда он направил на Орнелу странную ветвь, и девушка стала, как рыба, безмолвно хватать ртом воздух. Затем он прошептал ещё что-то, и лхазарянка будто бы в обмороке упала на землю. Дейенерис поражённо уставилась на эту картину, но не сдвинулась с места. Парень был едва моложе её самой, но он был на целую голову выше, а в плечах чуть менее широк, чем Даарио. Его короткие волосы были взъерошены, а взгляд серых глаз был взволнован. Что-то ей подсказывало, что этот человек не причинит ей вреда.

    — Ebas adere,* — произнес он на валирийском с неслыханным Дени прежде акцентом. — Ydra ji Valyre?*

    — Valyrio muño ēngos ñuhys issa,* — гордо ответила она.

    — Skoroso jemēle brōza?*

    — Nyke Daenerys Jelmāzmo hen Targārio Lentrot, hen Valyrio Uēpo ānogār iksan.*

    Дени многозначно взглянула на его «оружие». Она никогда не слышала о подобных силах. Магия прочно ассоциировалась у неё с драконами. А этот парень, заставивший Орнелу лишиться сознания, был похож на неё саму. На Дракона…

    — Кто ты такой? — спросила Дени на общем языке. Его акцент слишком выдавал чужака в землях Эссоса, и она безошибочно сделала вывод, что он прибыл издалека.

    Парень был явно удивлён. Неожиданно он протянул Дени руку. Серебряное жемчужное колечко, которое она обронила в степях, вновь покоилось в её ладони.

    — Меня зовут Драко Малфой. Во мне течёт та же кровь, что и в тебе.

    ***
    Дош Кхалин привели Дейнерис Бурерожденную на кхалар вежвен. Высокомерные лица кхалов оценивающе воззрились на неё. Кто-то смотрел на девушку с неприязнью, но всё больше Дени видела в лицах длиннокосых мужчин похоть и желание обладать ею, как красивой кобылицей.

    — Бледнокожий парень сбежал — всадники не смогли найти его. Нам осталось определить её участь, — начал кхал Моро.

    Сердце Дени вновь участилось при упоминании её возможного родственника. Она считала себя последним Таргариеном, но неожиданно образовалась вероятность, что это было далеко не так…

    Девушка вернулась мыслями к совету кхалов, когда самый молодой из присутствующих надменно произнёс:

    — Кому есть до неё дело? Она слишком мелкая!

    — А мне нравится, — прохрипел довольно крупный вождь вдвое старше.

    — Она белее молока.

    — А я бы хотел знать её вкус, — кхал в верхнем ряду хищно облизнул губы, на что Дени едва сдержала рвотный позыв.

    — Хорошо, можешь отсосать у меня, — грубо ответил тому крупный кхал, чем вызвал смех у всех жеребцов.

    Но кхал Моро веселью не поддался. Сухим голосом он перебил общий смех:

    — Её место в Дош Кхалин.

    — Мудрые господа Юнкая хотят её. Предлагают десять тысяч коней в обмен! Что стоит больше: бледнокожая девка или десять тысяч коней?

    — Имел я мудрых господ в их надушенные зады! Я сам заберу их коней! — воскликнул Моро.

    Дени даже на мгновение прониклась симпатией к кхалу, пленившему её, но миг быстро испарился, когда она напомнила себе, что её судьбу определяла горстка недостойных мужей, не стоящих и волоска из косы Великого Кхала Дрого. Если бы только он был жив… Голова каждого, посмевшего её оскорбить, уже покоилась бы на её белоснежной Серебрянке! Но Дейенерис не выдала ни единой эмоции на «бледнокожем» лице.

    — Хотите узнать моё мнение? — негромко произнесла королева, и на кхалар вежвен воцарилась тишина.

    Кхалы подняли на неё лица и обратили свои взгляды. Наконец Моро заговорил:

    — Тебя лучше продать в рабство, или Рхалко попробует, какова ты на вкус?

    — Нет, — спокойно возразила Дейнерис. — Я не хочу ни того, ни другого.

    — Нам плевать, чего ты хочешь. Это храм Дош Кхалин, ты не имеешь здесь права голоса, пока не стала Дош Кхалин. А станешь или нет — решать нам.

    — Я уже бывала здесь раньше, — Дейенерис обернулась, будто охватывая взглядом храм. — Здесь Дош Кхалин назвали моего сына жеребцом, который покроет весь мир.

    — И что произошло? Ты доверилась колдунье, как дура! Твой ребёнок умер из-за тебя! И кхал Дрого тоже.

    — Здесь Дрого обещал мне повести свой кхаласар на край света, переплыть солёную воду на деревянных конях. Обещал убить всех людей, носящих на себе железо, и разрушить каменные дома. Он поклялся мне перед Матерью Гор!

    — А ты, глупая, поверила ему!

    — И какие важные вопросы сейчас обсуждают Великие Кхалы? Какие деревушки ограбить? Сколько девушек поиметь и сколько коней забрать? — презрительно выплюнула Дейенерис. Она медленно огибала скамьи, места на которых были заняты вождями, а те поворачивали головы, пристально наблюдая за ней. — Это вы слишком мелкие! Никто из вас не достоин вести дотракийцев… — Дени знала, какую смертельную обиду наносит собравшимся на совете кхалам. Но ей было всё равно. Всё это не будет столь важным через некоторое время. Королева продолжила: — А вот я — достойна. И я поведу их.

    Заявление Дейенерис вызвало смех. Но другого она и не ожидала. Ей пришлось терпеливо лицезреть эти наглые ухмылки — ведь это было последним словом «великих кхалов».

    — Хорошо, — Моро вновь прервал общий смех. — Ты не станешь Дош Кхалин. Вместо этого мы поимеем тебя по кругу. А затем тебя поимеют наши кровные всадники. И если от тебя ещё что-то останется, мы отдадим тебя жеребцам.

    Улыбка воцарилась на лице Дейенерис, что вызвало лишь раздражение у кхала Моро.

    — Безумная шлюха! Ты правда думаешь, что мы будем служить тебе?!

    — Вам следовало лучше следить за сереброволосыми пленниками. К вашему сведению, я доверилась колдуну. Вновь. Ответить вам почему? — Дени выдержала паузу. — Я из дома Таргариенов, крови драконов. Я — мать драконов! Из них рождается магия этого мира. Они — мои семья! Кровь моей крови… — вновь пауза, необходимая для понимания её слов кхалами. А затем она закончила: — Но ты прав. Вы не будете мне служить… Вы умрёте.

    Две жаровни коснулись соломенного пола, и огонь быстро разошёлся от него по стенам. Раздались крики ужаса и боли невеликих кхалов. Нескольких моментально убило рухнувшими на них горящими балками, а те, что были ближе к выходу, устремились к нему, со всей силой толкаясь в дверь. Сереброволосый маг — новообъявленный Дракон — не подвёл её. Дверь храма словно срослась со стеной.

    ***
    Дотракийцы с ужасом наблюдали за горящим зданием храма. Драко Малфой вторил им в этом. Вожди кочевников, собравшиеся на кхалар вежвен, заживо горели под соломенной крышей. А вместе с ними — Дейенерис Таргариен.

    Она сказала ему, что огонь не коснётся её. И Драко надеялся увидеть девушку внизу, у подножия храма, во время пожара. Но, похоже, иного выхода, кроме того, что был заблокирован Колопортусом Драко, не было, и Дейенерис не смогла выбраться. Отчаяние захватило его, а к горлу подступил горький ком.

    Не успел он оказаться дома, как собственноручно убил члена своей семьи…

    Храм Дош Кхалин полыхал. Падали стены, рухнули двери, что были заперты заклятьем. Из пламени образовалась тень, по мере приближения принимающая очертания обнажённой девушки. Драко Малфой никогда прежде не испытывал подобного трепета. Казалось, праведный огонь храма коснулся его внутренностей. Дыхание спёрло, а сердце сумасшедше заколотилось о грудную клетку.

    Дейенерис из дома Таргариенов, Неопалимая, Мать драконов, заставила многотысячную орду дотракийцев склонить перед ней колени. И в этот момент Драко вдруг осознал. Дракон может служить и не быть при этом рабом. Может, если его королева — Дейенерис Бурерождённая.

    ***
    Великая пирамида Миэрина, являвшаяся резиденцией Дейенерис Таргариен, была самым колоссальным сооружением, что Драко видел в своей жизни. Ни египетские пирамиды маглов, ни треугольная башня Азкабана, возвышающаяся на четыреста футов над морем, не шли ни в какое сравнение с ней.

    Драко Малфою было известно слишком малое из жизни этого мира, но он уже чувствовал себя его частью. Он здесь — отныне и навсегда рядом со своей королевой, которая в данный момент вместе со своими советниками направлялась в Тронный зал на переговоры с господами. Ему, как Великому Мейстеру королевы, разрешалось присутствовать на собрании.

    — Моя королева, — раздался бархатный голос. Женщина, показавшаяся из-за угла, была очень красива и обладала какой-то поистине притягательной внешностью. — Позвольте выразить своё почтение и сообщить, что жрецы Владыки Света по всем уголкам мира распространяют славу о вас.

    — Благодарю вас. Лорд Варис и лорд Тирион поведали о вашей преданности, — Дейенерис вежливо ей улыбнулась.

    — Не смею вас задерживать, — женщина склонила голову, и королева продолжила свой путь, вынуждая последовать её примеру советников. — Дракон, — негромко обратилась жрица к светловолосому магу, так чтобы слышал только он. Драко остановился. Женщина подошла к парню и коснулась его руки. Взгляд её словно прожигал насквозь. — Вы не должны бояться. То, что должно было произойти, произошло. Вы нужны Владыке здесь, так же как и все остальные… У каждого своя роль.

    Драко замер. Это она о Поттере и Уизли говорит? Какая у них может быть связь с его миром?! И как эта женщина всё узнала? Она владела легилименцией?

    Жрица какого-то неведомого Драко культа улыбнулась, прежде чем развернуться.

    — И не переживай за свою семью, мальчик. Они живы и вполне здоровы, — на ходу бросила она, оставив парня потрясённо смотреть ей вслед.

    ***
    — Послушай меня, карлик. Я сотню раз говорил тебе, что встретить старого друга должен лично я, а не ты, — Драко спускался следом за Тирионом по каменистому спуску Драконьего Камня. — Ты произведёшь не тот эффект, что надо. Смекаешь?

    — Я передам твои слова Дейенерис, и она скормит тебя Утонувшему Богу, раз уж у драконов на тебя аллергия, — проворчал десница королевы. И послали же Семеро этого мальчишку ему в кару! — Не забывай, это я — её правая рука. Меня королева послала встретить знаменосца Джона Сноу.

    На это парень только хмыкнул и продолжил свою пустую болтовню:

    — И как только у шрамоголового получается быть занозой в заднице всю мою сознательную жизнь? Я надеялся, что он попадет к твоей сестрице, и та отправит его служить Семерым в септу Бейлора.**

    — Кажется, ты многому успел научиться у этого Гарри Поттера. У тебя прекрасно получается быть занозой в моей заднице, маленький дракон.

    — Определённо лучше, чем у тебя — быть лицом драконьей королевы, маленький муж, — кинул Драко, но Тирион, похоже, уже не услышал его, скрывшись в каменистом ущелье.

    Драко появился аккурат вовремя. Десница королевы только что поприветствовал Гарри Поттера и старого рыцаря, вытащившего небольшую лодку на берег вулканического острова. Драко неожиданно для себя отметил, что его школьный враг здорово изменился с их последней встречи. Может быть, дело заключалось в глубоком порезе на щеке, как-то жутко разнившемся со шрамом, оставленным Волан-де-Мортом. А может, и в отсутствии очков с круглыми стёклышками, прежде всегда красующимися на носу «героя магического мира».

    Ну что ж, пора и ему выходить на сцену.

    — Милорды... Дейенерис из дома Таргариенов, именуемая первой, Неопалимая, Королева Миэрина, Королева Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Кхалиси Дотракийского Моря, Разбивающая Оковы и Матерь Драконов приглашает вас следовать в замок её предков… — Драко готов был поклясться, что это был один из самых лучших моментов его жизни. За такое выражение на лице очкарика без очков можно было попробовать стереть ему память и повторить свой выход снова. — Сюрприз, Поттер.


    ***

    Примечания:

    * Драконы — не рабы.

    * Я Драко Малфой из дома Таргариенов, от крови древней Валирии.

    * Я не смог.

    * Она жива.

    * Ты говоришь по-валирийски?

    * Валирийский — мой родной язык.

    * Как твоё имя?

    * Я Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариенов, от крови древней Валирии.

    ** Имеется ввиду взрыв и массовое убийство в септе Бейлора, организованное Серсеей.

    *** Дейнис Таргариен, также известная как Дейнис Сновидица — дочь Эйнара Таргариена, дворянина из Валирии. Дейнис предвидела гибель Валирии в пламени и убедила своего отца покинуть Валирию. Эйнар увез свою семью, а также пять драконов, на Драконий Камень. Через двенадцать лет грянул Рок. Вышла замуж за своего брата Геймона. Была матерью Эйгона и Элейны.

    ***
    20190811_093610.jpg
     
    Последнее редактирование: 11 авг 2019
    starina7 нравится это.
  8. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    От автора:

    В общем-то, мне известно, что временные скачки в моем фанфике сродни портальным перескокам в сериале. Но давайте дружно меня простим. Всё же это фанфик. Я всеми силами стараюсь эту разницу во временных переходах скрыть.

    Далее о возрасте ГГ:

    На момент «Танца драконов» Мартина Дейенерис 16 лет. А «Танец драконов» = 5 сезон сериала, который, кстати, оканчивается похищением кровными всадниками Дени у логова Дрогона, смертью Джона Сноу, убийством Арьей в борделе Мерина Транта (по фику именно в это время её впервые видит Джинни), «искуплением» Серсеи (по фику — появлением в Королевской Гавани Гермионы), побегом Сансы (в фике — с Роном); и в это же время происходит явление Драко в Иной мир в степи Дотракийского моря. То есть разница в возрасте между Дени и Драко, ну, допустим, чуть меньше года. Драко шестнадцать только исполнилось. Дени — почти семнадцать.

    Совершаем волшебный перескок на Драконий Камень, то бишь на два сезона вперед. По сериалу Дейенерис на это время уже около 22 лет. Но мы же с вами понимаем, что целых пять лет Гарри Поттер и Ко пребывать в Ином мире не могут, поэтому бесстыдно прибавим Дени всего лишь один год, итого получим восемнадцатилетнюю Матерь драконов. Но вот главный момент… Герои тоже, к счастью, растут, и хотя бы примерно разберемся с их возрастами.

    Драко Малфой — 17 лет
    Гарри Поттер — 17 лет (на момент знакомства с Джоном ему 16, а Джону 19; позже Королю Севера — 20; тут отмечаю свой косяк, так как в пятой главе разница между Джинни и Джоном отмечалась шестью годами, но это уже отредактировано, и она сократилась до четырех лет; прошу это отметить для себя)
    Гермиона Грейнджер — 18 лет (на момент прибытия в Иной мир, по меркам магического мира, была совершеннолетней)
    Рон Уизли — 17 лет (на момент знакомства с Сансой ему — 16, ей — так же 16)
    Джинни Уизли — 16 лет (на момент знакомства с Арьей, в Браавосе, ей было 15)

    Таким образом, события в фанфике на момент данной главы от начала истории развиваются целый год. В общем, надеюсь, что этот момент хоть чуть вам стал яснее. Вроде своему тексту я этим пояснением не противоречу. Всё как упоминалось: Джон старше Гарри; Дени «едва старше» Малфоя; Джинни «едва исполнилось» шестнадцать, и она на пару лет старше Арьи и т.д.


    В следующей главе жуткий ООС Гарри. Да, впрочем, как и всех героев в фанфике. Никуда от него не деться, как бы я ни старалась.
     
  9. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Узкое море, Драконий Камень. Маг-знаменосец узурпатора и Защитница Семи Королевств

    ***
    Алые языки пламени сливались друг с другом, образуя видение самого естественного танца двух обнажённых тел. Кинвара замерла перед жаровней. Иная жрица, подобно ей, устремив взгляд в огонь, негромко произнесла:

    — Она — Великая Кхалиси. Её сын от кхала Дрого, согласно пророчеству дотракийцев, должен был стать Жеребцом, который покроет весь мир. Но он явился мертворождённым. Их вера в бога-жеребца обманчива и оскорбительна для Владыки. И она не была избрана Им, в отличие от Принца…

    — Подойди ближе, Мелисандра, — Верховная жрица движением кисти подозвала к себе Заклинательницу теней. — Что ты видишь сейчас?

    — Этого не может быть…

    — Её ребёнок всё же покроет мир. Но он не будет Жеребцом, — Кинвара оторвала взгляд от жаровни и взглянула на Мелисандру. — Это будет Изумрудный Дракон. И он избран Владыкой так же, как его мать и отец.

    Мелисандра так и замерла перед огнём, несшим послание Владыки. Сереброволосый Дракон с ярко-зелёными глазами смотрел на неё с объятий Железного трона.

    — Но ты всё же была права в одном. Воин Света, Азор Ахай, не она.

    Обе женщины проглядели в меняющемся видении новый образ: черноокий Принц со Светозарным в руках, сражающий Иного.

    — Пламя и лёд воссоединились в нём. Кровь огня и холод смерти… Его сердце бьётся, но лишь по милости Владыки. — Кинвара отступила от жаровни и поражённой Мелисандры. — Это ты молила о вдохновении в него жизни.

    — Свет Истины, я долго заблуждалась и считала Станниса посланным Сыном Огня. Но после возвращения к жизни Воина я осознала, кем он является. Я желала служить Принцу, но он велел мне покинуть его.

    — Ты должна продолжать нести истину в этот мир, Мелисандра. Владыка будет доволен тобой, — Верховная жрица совсем по-матерински погладила Мелисандру по щеке. — Но отныне твоё служение Принцу должно быть менее открытым. Ты должна помогать другим избранным Владыки, а когда придёт время — отправить их обратно.

    — Они всё же должны вернуться?

    — Полагаю, не все. Близится зима, а вместе с ней Долгая Ночь и Великая Жертва, ибо в ней был выкован Красный Меч, — Кинвара вновь обратила свой взгляд к полыхающему в жаровне пламени. — Владыка Света, согрей нас и защити…

    — …ибо ночь темна и полна ужасов.

    ***
    Первое впечатление о Драконьем Камне оказалось обманчивым. Обрывистые скалистые строения замка, местами представляющие грубые очертания массивных драконов, больше не напоминали Гарри Хогвартс. От Хогвартса веяло теплом и уютом, а Драконий Камень вдруг резко стал отталкивать его своим холодом. Замок будто намерено был построен в подобных мотивах в противопоставление дышащему жерлу Драконьей Горы.

    Ступень за ступенью маг-знаменосец преодолевал путь к её подножью, у которого и была построена крепость. Сир Давос тяжело поднимался следом, а полумуж Ланнистер, наоборот, шествовал впереди на удивление шустро. Малфой не проронил ни слова после приветствия, как и сам Гарри. Оно и понятно: разве прежде кто-то из них двоих завязывал нормальный разговор — ведь, кажется, именно его сейчас требовала невероятно странная ситуация. Весь контроль над обстановкой взял в свои руки десница, без замедления пригласив их следовать за ним. А белобрысый служитель драконьей королевы шёл сейчас практически бок о бок с Гарри.

    — Малфой…

    — Поттер.

    — Какого чёрта?

    — Какого чёрта что? — Малфой, не сбавляя шага, чуть повернул голову в сторону Гарри, в знакомой манере приподняв бровь.

    — Какого чёрта ты делаешь здесь, у Дейенерис Таргариен?! — Гарри процедил это сквозь зубы, едва сдерживая свой гнев. Он прекрасно помнил, к чему привела его последняя вспышка гнева по отношению к белобрысому ублюдку.

    — Спросить бы тебя, какого чёрта ты делаешь у бастарда Неда Старка, но мне неинтересно, Поттер. Что я делаю у королевы — тебе, возможно, станет известно через некоторое время. Но, Поттер, я бы на твоём месте так не задерживался в этом мире. Того и гляди останешься без своей шрамоносной головы. Кому тогда придётся спасать мир Дамблдора от Тёмного Лорда? И, кстати, где твои верные нищеплюи?

    — Малфой! — Гарри, наконец, прервал подъём и схватил Драко за руку, а другой вытащил из-за пояса меч. Тирион обернулся и замер, а сир Давос схватился за рукоять своего оружия. — Тебе прекрасно известно, что вернуться назад без тебя нам невозможно! И как же твоя служба Волан-де-Морту? Разве это, — Гарри резко разрезал кожаный рукав Малфоя, обнажив левое предплечье, — не обязывает тебя некоторым вещам?

    Годом ранее Гарри Поттер, возможно, приставил бы к Драко Малфою палочку, обезвредил и предпринял необходимые меры, чтобы отправить молодого Пожирателя на свидание с дементорами. Но, увы, магической крепости-тюрьмы не существовало в этом мире, да и разоблачение крысёныша было слишком запоздалым.

    Блондин выдернул левую руку, а правую поднял в примирительном жесте, обращаясь к Давосу и Тириону:

    — Спокойно, милорды. У нас с Поттером давние счёты. Мы не могли просто обменяться любезностями. — Палочка Драко выскользнула из правого рукава, а после лоскут варёной кожи на левом вновь стал целым. — Если ты успел заметить, Поттер, Метка не активна, что, в общем-то, меня устраивает. Думаю, отсутствие связи с ним, — Малфой постучал пальцами по своему лбу, — радует тебя не меньше моего. То, что вы не можете вернуться в старую добрую Британию без моей персоны, меня мало волнует. А то, что обязывает к «некоторым вещам», держит меня рядом с моей королевой. Кажется, я слишком долго разговаривал с тобой как с человеком, не находишь?

    Гарри едва сдерживался. Гнев вскипал внутри него и требовал выхода наружу. Так много времени прошло с их первого дня в Ином мире… Что, если к моменту, когда у него, наконец, появится возможность вернуться обратно, от его настоящего ничего не останется?.. Что, если Том Реддл уничтожит Орден Феникса, нападёт на Хогвартс и убьёт всё то, что было так ему дорого?! В какой мир Гарри тогда вернётся? Величайший волшебник Альбус Дамблдор ведь не зря стал заниматься с ним лично в начале шестого курса обучения в Хогвартсе — по всей видимости, он готовил его к встрече с Реддлом. А теперь время так безнадёжно упущено!

    — Целый чёртов год я провел в Ином мире, когда Волан-де-Морт, возможно, уже развязал войну в нашем…

    — И всё же вы здесь, лорд Поттер, — Тирион Ланнистер с беспристрастным лицом наблюдал за всем происходящим. — Вместо того чтобы искать способы вернуться, вы прибыли посланником своего короля. Из этого следует, что что-то по-прежнему держит вас здесь больше, чем отсутствие среди вас старого «друга». Что ж, предлагаю более не отнимать времени как вашего, так и нашей королевы. Прошу, — Тирион сделал приглашающий жест и вновь стал карабкаться по высеченным в камне ступеням, уверенный, что за ним последуют.

    — Я в своём мире, Поттер, — негромко сказал Драко Малфой, прежде чем направиться за десницей.

    ***
    — Вы стоите в присутствии Дейенерис Бурерождённой из дома Таргариенов, законной наследницей Железного трона, законной королевой Андалов и Первых людей, Защитницей Семи Королевств, Матерью драконов, кхалиси Великого травяного моря, Неопалимой, Разбивающей Оковы.

    — Это Гарри Поттер… знаменосец короля Севера.

    Какой-то внутренний голос нелепо уверял Гарри, что тепло, привлекшее его в неприступной твердыне поначалу, есть огненное сердце крепости. Вовсе не сходство с Хогвартсом. А сердцем ему виделась светловолосая Дейенерис Таргариен. Так неправильно и в то же время естественно было её восседание на громоздком каменном троне. Она ведь совсем молода — он представлял её многим старше и, великий Мерлин, не такой красивой.

    Всё же Гарри не намеревался влюбляться в драконью королеву и далёко послал все глупые голоса внутри себя. В прошедший год произошло слишком многое, и оно же многому его научило. Гарри слышал рассказы северян о Безумном Короле — отце Бурерождённой, да и её люди не внушали Гарри доверия. Драко Малфой, ставший по левую сторону от королевы, у основания лестницы, ведущей к трону, — слуга самого тёмного мага из его мира, теперь в этом не было никаких сомнений. Предатель собственной семьи, убийца родного отца — Тирион Ланнистер, хотя о нём Джон отзывался вполне неплохо: «Карлик с Утёса Кастерли — единственный порядочный Ланнистер, которого я знаю». Кроме упомянутых двоих, в зале присутствовали смуглокожая советница королевы — та самая, что объявляла её чуть ранее, и охрана в лице двух длиннокосых мужчин, по всей видимости — дотракийцев, Великой Кхалиси которых Дейенерис Таргариен являлась.

    — Вы проделали долгий путь, милорд. Море было не слишком буйным? — звонкое эхо прокатилось по Тронному залу.

    — Ветра благоволили нам, — отозвался Гарри.

    Малфой на это как-то странно хмыкнул, но тут же взглядом был остановлен королевой.

    — Я слышала о том, что ваш лорд объявил себя правителем Севера, и надеялась, что он лично прибудет преклонить колено. Остаётся надеяться, что Джон Сноу отправил вас не засвидетельствовать своё предательство по отношению к дому Таргариенов — законных правителей Семи Королевств.

    — Королева, простите, — грубо пробасил сир Давос, но то вышло скорее не по желанию, а от отсутствия должного воспитания и манер у Лукового Рыцаря. — Джон Сноу — король, а никакой не лорд!

    — Сир Давос, — знаменосец перебил рыцаря, дабы тот не произнёс лишнего. Рыцарь казался недовольным, но всё же не стал продолжать. Гарри вновь обратил взгляд к королеве: — Мой спутник сказал правду. Джон Сноу — король. И не он провозгласил себя таковым — это сделали дома Севера. Лорды склонили перед ним мечи и признали его Белым Волком. Король не намеревался идти против вас, иначе меня бы здесь не было.

    Гарри замолчал, а Дейенерис после недолгой паузы произнесла:

    — В королевстве не может быть двух правителей сразу. Джон Сноу — узурпатор. Но если он действительно не собирается идти против меня и оставаться при этом королём, то ваш Белый Волк… Лорд Тирион, напомните, кто он тогда?

    — Сепаратист, королева.

    — Сепаратист. И то и другое сродни предательству. Пусть ваш лорд преклонит колено перед законной наследницей Железного трона, тогда я объявлю его Хранителем Севера и подпишусь под любым предложением, окажу любую помощь, при условии, что это не противоречит интересам истинной королевской династии.

    Гарри молчал. Слова, сказанные Дейенерис, в самом деле, были справедливы. Гермиона недаром проводила столько времени в Библиотечной башне Винтерфелла, и благодаря ей Гарри было известно, что последний король Севера до Робба Старка и Джона Сноу, Торрхен Старк, преклонил колено и дал клятву верности Таргариенам. С тех пор волки были верны драконам до Войны Узурпатора, когда отец Джона стал одним из вождей восстания против правления Безумного Короля.

    — Справедливость на вашей стороне, королева. Но на стороне моего короля не меньшая. Мне известно, что по приказу вашего отца были казнены дед и дядя Джона Сноу, поэтому Нед Старк имел все основания воспротивиться Безумному Королю.

    — Моей вины нет в ошибках моего отца. Я готова от имени дома Таргариенов просить прощения у вашего лорда, однако его здесь нет.

    — Я представляю короля перед вами. И в качестве взаимных извинений, с целью примирения домов, мы могли бы заключить союз, выгодный и Старкам, и Таргариенам. За этим я здесь.

    — Слово королевы окончательно. Никаких союзов с бастардом Неда Старка, пока тот не выкажет свою верность. Но, не скрою, мне интересно, с какой такой целью Джон Сноу прислал знаменосца дома Старк в родовое имение Таргариенов?

    Королева молода… и королева красива. Невероятно, как сбивало это с твёрдой решимости убедить её дать то, что им нужно, добровольно. Ведь Гарри мог попробовать воспользоваться непростительным Империусом, несмотря на присутствие в зале Драко Малфоя — он не видел в нём противника.

    Но не воспользуется.

    — Вы будете править на кладбище, если не поймёте всей сути и важности этого союза.

    Гарри видел, как в глазах Дейенерис на мгновение мелькнула растерянность, причиной которой стали его слова. Но она быстро взяла себя в руки.

    — Это звучит как угроза с вашей стороны, Гарри Поттер.

    Парень едва не вздрогнул от звука собственного имени из её уст. Имя, будто намеренно, эхом прокатилось по каменной зале, отражаясь от высоких стен. Гарри прежде задумывался о том, уж не лежит ли на имени какое-то древнее проклятье. Его в магическом мире знал каждый ребёнок, и многие люди совершенно абсурдно благоговели перед ним, ставили в один ряд с понятиями «спасение» и «герой». Ему было неловко слышать его из уст чужих и незнакомых ему людей — это часто звучало так, словно лишь два слова делают его тем, кем он являлся. Но для Дейенерис Таргариен Гарри Поттер был лишь незнакомым знаменосцем северного лорда, именовавшегося королём. Она не слышала о Гарри прежде, и его имя звучало в её исполнении совершенно иначе. Условия сложились так, что она отчеканила каждое слово с холодным гневом и настороженностью, но маг не собирался ретироваться.

    — Это и есть угроза, королева, — твёрдо произнёс он. — Угроза всем живым исходит по ту сторону Стены от Белых Ходоков и мёртвых, которых они оживляют. Когда Король Ночи проведёт свою армию за Стену, на Севере не останется живых — все они станут мертвецами. Миллионная армия будет двигаться по землям Вестероса, не оставляя за собой никого. Наступит зима, а вместе с ней и Долгая Ночь…

    Некоторое время стояла тишина после его слов, а затем она была прервана смехом Малфоя. Ну надо же, как на удивление просто Гарри забыл о его присутствии в Тронном зале. В этот раз Дейенерис не прервала поганца, схожего с ней по цвету волос, и даже улыбнулась, быстро перекинувшись с ним взглядом.

    — Ваше Величество, — сквозь утихающий смех произнёс Малфой, — Поттер всегда слыл жутким параноиком, но, кажется, оказавшись в этом мире, его проблема увеличилась вдвое.

    — Белые Ходоки — сказка, которой в младенчестве пугают детей. У вас есть подтверждение вашим словам? — Дейенерис посерьёзнела.

    — По-видимому, вам известно, из каких земель прибыли я и Малфой. Удивительно, что вы не верите историям об Иных, когда сами обладаете тремя драконами, а ваш слуга — маг, прекрасно знающий, что лорд, которому он прежде служил, подобно Королю Ночи, имеет армию восставших мертвецов.

    Улыбка на лице Малфоя погасла, и, манерно приподняв бровь, медленным, тягучим голосом он выдал:

    — Мы не в том мире, Поттер. Здесь всё иначе. Следует верить лишь тому, что видел.

    — Предположим, что я допущу подобное, и к Стене действительно марширует армия мёртвых, — негромко произнесла Дейенерис, но её голос был усилен эхом. — Как вы собираетесь с ними бороться? Предлагаете мне отправить войско вам «на помощь», и таким образом перебить моих людей?

    — Нам нужен обсидиан, которым богаты пещеры Драконьей Горы, королева. Из него можно делать оружие, сражающее Белых Ходоков. Взамен Джон Сноу приложит все возможные усилия для обеспечения безопасности Севера и всех остальных земель Вестероса от их нашествия.

    Дейенерис переглянулась с Малфоем, будто требуя раскрытия какой-то потаённой цели в словах Гарри. Тот лишь слегка приподнял подбородок, и королева обратилась к молчавшему доселе деснице:

    — Лорд Тирион, что скажете? Вы говорили, Джон Сноу — человек чести и слова. Есть ли, по-вашему, подвох в словах его посланников? Мы впустим их в сердце острова, а они колдовством подорвут нас?

    — Я придерживаюсь своего мнения, моя королева. Джон Сноу не стал бы жертвовать чьей-либо жизнью, если это не его собственная, — карлик смотрел Гарри прямо в глаза, говоря всё это. Кажется, волшебник проникался к Тириону уважением — в голове проносились слова Джона о «самом порядочном Ланнистере». — Ну, а во-вторых, если его посланники говорят, что прибыли за обсидианом, — значит, так оно и есть. Им нужно лишь драконье стекло.

    — А что вы скажете об Иных? Вы тоже в них верите?

    — Я не верю в ходячих мертвецов. Но я верю, что Джон Сноу верит в них, в самом деле. Меня тут можно понять: бордели и вино в Королевской Гавани не хранили в себе какие-либо предзнаменования конца света. — Вновь раздался приглушённый смешок со стороны Малфоя, но Тирион был вполне серьёзен. — И всё же, реалии столицы сильно разнятся с реалиями Миерина или же Винтерфелла. Многого я по-прежнему не знаю об Известном мире. Что уж говорить о Том, по ту сторону Закатного моря. По одной легенде, Белая пустошь переходит именно в него, а по другой — валирийцы, ваши предки, верили в существование мира за Закатным морем, добраться до которого могли только драконы. И вот перед нами живое подтверждение существования этих земель, Ваше Величество…

    — Значит, вы полагаете, что всё это может оказаться правдой, а Белые Ходоки и в самом деле могли прибыть из земель за Закатным морем?

    — Я лишь полагаю, что мы многого не знаем, королева.

    Каким-то волшебным образом Тирион Ланнистер умел звучать убедительно. Его пристальный взгляд всё ещё был задержан на Гарри, и тому казалось, что этот человек владел легилименцией, видя любого насквозь.

    — Хорошо, — Дейенерис встала с трона. — Я полностью уверена в своём деснице, и если он доверяет Джону Сноу, то значит, ему верю и я. Я разрешу вам добыть из пещер горы драконьего стекла столько, сколько вам необходимо. Я дам вам провизии на обратный путь и корабли, если места на ваших будет недостаточно. Я буду сражаться с Иными, если они действительно существуют… За всё это я требую лишь верности дому Таргариенов и готовности оказать содействие в избавлении королевства от королевы-узурпатора, чьи руки в крови невинных жертв.

    Дейенерис спустилась по лестнице, направляясь в сторону Гарри, и остановилась в нескольких шагах от него. Сейчас многим сильнее в ней проглядывалась её молодость. Небесные глаза были устремлены прямо к нему, и Гарри вдруг показалось, что она поменялась в лице. Слегка надменное и высокомерное выражение сошло, сменившись чем-то похожим на понимание и милосердие, делающие Дейенерис ещё более красивой. Её прежний норов будто бы вовсе пропал, и маг удивился тому, насколько разной могла быть королева драконов. Её следующие слова звучали искренне и вовсе не холодно, как вся её речь прежде:

    — Возможно, слава о моём отце хранит в себе лишь память о его безумствах. Но я не он. Я никогда не позволю себе причинить вред людям, преданным и верным мне, Гарри Поттер. Я помогу вам, если вы и ваш лорд признаете мою власть. Каково будет ваше слово?

    Гарри смотрел в глаза Дейенерис Таргариен и видел в них истину. Она — истинная королева Семи Королевств… Иного мира. Но Гарри вспоминал Джона: он погиб однажды за Вольный народ, он самоотверженно бился за землю своих предков, он сражался за царство живых с Белыми Ходоками, и он был истинным королём. И если бы Белый Волк и Матерь драконов правили огромнейшим королевством вместе, Иному миру были бы не страшны никакие напасти. Белые Ходоки были бы повержены, а народ Вестероса имел бы защиту в лице Джона Сноу и Дейенерис Таргариен. Вернуться в Винтерфелл с пустыми трюмами было бы равносильно поражению, а Гарри допустить этого не мог. И волшебник не видел иного выхода сейчас, чем сделать шаг в единственно правильном направлении. Оставалось надеяться, что сир Давос никак не помешает ему в задуманном.

    — Королева, — Гарри чуть выступил вперёд, не прерывая с ней зрительного контакта, — я обещаю, что приложу все усилия, чтобы убедить Север и его короля признать законность вашей власти.

    Сир Давос позади него издал покашливающий звук, но Гарри и внимания на это не обратил. Дейенерис чуть склонила голову вбок, словно о чём-то задумавшись. Гарри продолжил:

    — Моим условием будет лишь добыча драконьего стекла из пещер острова и… — Гарри бросил взгляд на Малфоя. — Ваше Величество, я считаю правильным предостеречь вас: человек по левую сторону от вашего трона прежде служил убийце — тёмному магу.

    — Мне известно всё это, — губы Дейенерис тронула странная улыбка. — Думаю, вы хотели сказать, что я должна отправить его с вами, верно?

    Гарри был поражен осведомлённостью и неосмотрительностью королевы. И всё же что-то ему подсказывало, что дело здесь глубже, чем просто слепая вера в преданность советника-мага.

    — Без него нам не вернуться, когда придёт время, домой…

    — Но он уже дома, Гарри Поттер, — Дейнерис выразительно и серьёзно на него посмотрела. — Драко Малфой из дома Таргариенов, крови драконов и древней Валирии — мой преемник. Он — единственный возможный наследник Железного Трона после меня.

    ***
    Ветер коснулся серебряных волос и полов её тёмного одеяния. Дейенерис стояла на самом носу обрыва и наблюдала за северными кораблями в заливе с развевающимися парусами-знамёнами дома Старков. Она обернулась, когда услышала шаги позади себя.

    — Драко говорил, что в вашем мире вас называют Избранным.

    Гарри улыбнулся, будто бы посчитав её слова забавными.

    — Наверняка я был представлен не в лучшем свете ещё задолго до прибытия на этот остров. У нас не лучшие отношения с… э-э… вашим наследником, королева.

    Он подошёл ближе и вот уже стоял по левую руку от неё, точно так же высматривая корабли, что ожидали его в море. А Дени представилась возможность изучить чужеземца поближе.

    Колдун из другого мира был примерно одного с ней возраста. Он был ниже Драко, но зримо выше её самой. Весь его внешний вид обманчиво выдавал в нём молодого северного воина: громоздкая одежда, мех поверх плаща, скрепленный на нём значком с изображением чёрного лютоволка, меч за поясом, чему Дейенерис определённо была удивлена. Колдун Драко никогда не носил с собой режущего оружия, лишь только волшебную палочку.

    — Советники нужны королеве, чтобы озвучивать всякого рода мысли. Но право выбора и вывода всегда остается за мной. Так почему же вас назвали Избранным, лорд Поттер?

    Парень повернулся к ней, и Дени удивилась тому, как сильно разнится свежая зелень глаз этого человека с его северным обликом, со шрамами на молодом лице, один из которых странно рассекал лоб.

    — Тёмный маг Волан-де-Морт убил моих родителей, когда я был младенцем, — начал свою историю Гарри. — Он попытался убить и меня, но смертельное заклятье, брошенное им, отскочило, попав в него же, а на моём лбу остался лишь шрам в форме молнии. Волшебники считают меня Избранным — тем, кто навсегда победит Волан-де-Морта и его сторонников, именно потому, что я единственный выживший после того проклятья. Но меня спасла любовь моей матери.

    — Мне очень жаль, — негромко произнесла королева. Её тихие слова потонули в ветре и шуме моря, что билось о скалы внизу, но парень понял её и коротко кивнул. — Ваша мать погибла, но благодаря ей — живы вы. Моя мать погибла, производя меня на свет. Я так же не знала своих родителей и могу понять вас, милорд.

    Отметина в форме молнии вдруг заставила странную мысль промелькнуть в голове Дени. Она была рождена в страшный шторм: молнии рассекали ночной небосвод, море выходило за берега и неистово билось о каменистый берег, а крики её матери заглушались грохочущими звуками громовых раскатов — так ей поведал о дне её рождения полуслепой медведь Уиллем Дарри, вывезший её и Визериса из Драконьего Камня прежде, чем его захватил Станнис Баратеон. Рейла Таргариен умерла, дав жизнь Дейенерис Бурерождённой. А темноволосому магу дважды дала жизнь его мать-колдунья. И последний раз явился роковым для неё. В память об этом молния рассекала лоб Гарри Поттера. И было во всём этом нечто схожее. Быть может, Дейенерис — законная королева Семи Королевств, освободительница рабов, Матерь драконов — Избранная для этого мира точно так же, как и молодой маг для того? Может быть, тьма действительно движется с земель за Стеной, а её призвание — спасти человеческий род от холода смерти?

    — Любовь? Разве в вашем мире в любви заключается какая-то магическая сила? — задумчиво спросила Дейенерис.

    — А разве в вашем это не так?

    На этот раз ветер унёс в море его слова. Но Дени прекрасно их услышала.

    ***
    Драко боялся драконов, а он — нет. Почти никак не среагировал на пролёт бронзово-зелёного Рейгаля над ними. И Дейенерис невероятно это поразило. Она не знала никого прежде, кто так спокойно проводил бы дракона взглядом.

    — Разве вы не испугались?! — спросила она у мага.

    — Э-э… это, конечно, удивительно видеть дракона на воле, особенно вспоминая, что в последний раз подобный чуть не поджарил меня, как ягнёнка, — Гарри криво улыбнулся, проводив гигантского ящера взглядом.

    — Но вы не испугались!

    — Этот мир жесток. Поэтому дракона, которым движут лишь врождённые инстинкты, я испугаюсь в последнюю очередь, — честно признался парень. — К тому же та их часть, которая освобождена от них, говорит им слушаться своей матери.

    — А вы так уверены, что я не прикажу им «поджарить вас, как ягнёнка»? — Ну, в самом деле, какое самомнение противоречиво граничило со сдержанной скромностью в этом человеке!

    — Более чем.

    ***
    Лодки, загруженные драконьим стеклом, под командованием Давоса Сиворта тронулись в направлении «стоянки» кораблей. Но Гарри Поттер отплывать не спешил. Пещера, из которой они добыли обсидиан, хранила в себе ещё кое-что, заслуживающее внимания.

    Светящийся кончик палочки был направлен на высеченные в пещерной стене странные изображения. Не составило труда определить примерную суть и природу происхождения этих рисунков. Тирион Ланнистер с факелом в руках, встав на каменистый выступ, подобно Гарри, изучал их.

    — Что ж, — произнёс десница королевы. — Не знаю, кто их создал. Но уверен, вряд ли это были забредшие сюда детишки Таргариенов.

    — Иные, — отозвался волшебник, не отрывая взгляда от стены. — Я никогда прежде не видел их, но уверен, что здесь изображены они. А это, — Гарри осветил иной участок, — люди, сражающиеся совместно против них.

    Он повернулся к Ланнистеру, тот спрыгнул с камня и чуть приподнял факел вверх.

    — Я должен поблагодарить вас, лорд Тирион. Вы убедили королеву помочь нам.

    — Вы дали ей обещание.

    — И я сдержу его, — уверенно сообщил Гарри. — Дейенерис — достойная королева. Я проникся уважением к ней с нашей первой встречи. Но Джон Сноу — по-прежнему король для меня… и мой друг. Его самоотверженность и преданное служение во благо государства не требуют подтверждений больших, чем те, что вам известны.

    — Боюсь озвучить, но я, кажется, начинаю понимать, к чему вы ведёте…

    — Решимость и в то же время склонность к состраданию Дейенерис Таргариен вкупе с храбростью и самоотверженностью Джона помогут спасти мир от Иных, — вместо него озвучил Гарри. — И скажу прямо: я не считаю Драко Малфоя достойным преемником королевы. Я всё ещё не понимаю, каким чудом он оказался носителем крови драконов и древней Валирии. Но абсолютно точно уверен, что ни к чему хорошему это не приведёт. Я слышал о вашем племяннике, лорд Тирион. И думаю, нового Джоффри Баратеона Вестерос не выдержит. Вы понимаете меня?

    — Я определённо понимаю, что королевству будет не лишним хороший союз, — честно ответил карлик. Морщины пролегли на его лбу от размышлений, а глаза были прищурены. — Я точно так же не считаю, что Драко Малфой станет хорошим королём после Дейенерис — пусть небеса хранят её, — но думаю, ваше отношение к молодому дракону слишком предвзято в силу личных обстоятельств. Его кандидатура казалась мне единственно возможной до вашего предложения ещё одной — Дейенерис не может иметь детей…

    Гарри поразили последние слова Тириона. Единственными детьми королевы были драконы… А это означало, что для этого мира династии Таргариенов было лучше прерваться на Дейенерис, чем продолжиться на неизвестно как ставшим драконом Малфое.

    — Поверьте, моя предвзятость не без обоснований, — Гарри со всей серьёзностью смотрел на полумужа. — Если мы сошлись во мнениях относительно союза, стало быть, следует скрепить договорённость рукопожатием? — парень протянул руку, но Тирион пожать её не успел.

    Стены пещеры затряслись, а в тоннеле по направлению к выходу из неё послышался женский крик. «Дени», — неосознанно промелькнуло в голове Гарри, а в следующую секунду он ринулся к ней на помощь.

    Вероятно, обвал произошёл из-за работы по добыче обсидиана. Ноги Дейенерис оказались прижаты массивным куском отломившейся горной породы, и королева имеющимися силами пыталась выбраться из-под него.

    — Тише, не шевелись, — крикнул ей Гарри, совершенно не обращая внимания на фамильярность, которую он перешёл. Всё не имело значения, кроме её искажённого от боли лица. Дейенерис подняла голову и послушно замерла.

    — Вингардиум Левиоса!

    Валун пошатнулся, но не сдвинулся, а из груди девушки вновь вырвался крик. Она сильно зажмурила глаза и прикусила губу. Гарри был готов проклясть себя за то, что стал причиной её боли. Из-за работ его людей произошёл обвал в пещере. Из-за его слов о пещерных изображениях она последовала за ним и Тирионом. Из-за своего волнения он причинил ей ещё большую боль. Гарри бросился к юной королеве. Свет на кончике его волшебной палочки вновь зажёгся, и та была отложена на пол.

    — Ваше Величество! — он взял её ладонь в свою руку. Кажется, девушка была готова лишиться сознания от боли. — Дейенерис! Дени… — Она открыла глаза. Гарри тяжело дышал от волнения, но всё же смог выдавить из себя: — Постарайся расслабиться и не напрягать тело. Так ты облегчишь боль. — Дейенерис молча слушала и смотрела на него помутнённым взглядом.

    Позади Гарри раздались частые, быстрые шажки лорда-десницы.

    — Королева, — воскликнул он и бросился на помощь волшебнику.

    — Нет, Тирион, нам не сдвинуть камень двоим. Это только причинит ей большую боль! Беги за своими людьми!

    Ланнистер не стал спорить. Взволнованно кивнув, он быстро скрылся за поворотом — лишь звук удаляющегося быстрого бега эхом отражался от пещерных стен. Тирион забрал факел с собой, и проход, освещённый лишь палочкой Гарри, погрузился в полутьму.

    — Дени… — прошептала она. — Почему ты так назвал меня?

    Гарри вернулся взглядом к ней и только сейчас осознал, что всё ещё держит её за руку.

    — Не знаю, — тихо ответил он. — Ты так не похожа сейчас на ту суровую королеву, которая встретила меня пару дней назад в Тронном зале своего огромного замка, — Гарри попытался успокаивающе ей улыбнуться.

    Дейенерис не улыбнулась в ответ. Она высвободила свою ладонь из руки Гарри и чуть двинулась. На этот раз её лицо не исказила гримаса боли — королева пыталась всеми силами взять себя в руки.

    — Я не силён в этом заклятье, — Гарри привстал с земли. — Но я не могу не пытаться что-то сделать. Я попробую поднять этот валун с помощью магии, а ты постарайся чуть отползти в сторону.

    Королева не доверяла ему. В её лице были сомнения. И Гарри понимал в этом Дейенерис: можно ли верить незнакомому магу-знаменосцу иного короля?

    — Дени, прошу… Доверься мне…

    Её глаза распахнулись шире, на лбу проступили две тонкие складки от напряжения. Наконец, Дейенерис глубоко вздохнула и выдохнула, а затем лишь коротко кивнула головой. Доверилась всё же. И некая стена дала трещину.

    Спустя время Гарри покинул пещеру с драгоценной ношей в руках. Разорванное платье и повреждённые ноги Дени были накрыты его плащом — так он и передал её крупному воину, унёсшему её в крепость.

    Гарри вытер пот со лба и присел на землю. Никогда прежде магия не отнимала у него стольких сил. Пожалуй, подобное его состояние было сравнимо только с тем, что было после памятной битвы у Винтерфелла.

    Ноги королевы были сильно повреждены. Ей была необходима магическая помощь. Отправлять на такое большое расстояние Патронуса — невозможно. Да и ждать письма вороньей почтой слишком долго. Из всего этого выходило, что на помощь Гермионы рассчитывать ему не придётся. И Гарри решил воспользоваться теми знаниями, что у него имелись. Возможно, и Малфой знал что-то из курса волшебного целительства. В любом случае, мальчик, который стал взрослее, не сможет оставить сейчас молодую драконью королеву.

    ***
    Гарри Поттеру впервые пришлось так усердно терпеть Драко Малфоя. Переносить его общество было почти невыносимо, но это было меньшим, что он был готов сделать для Дейенерис. В благодарность, разумеется, уверял он себя. И именно подобное объяснение своей задержки он отправил в письме с вороном Джону. Пара кораблей, груженных обсидианом, тронулась в путь под командованием Давоса Сиворта.

    — Что ты всё ещё делаешь здесь, лорд-знаменосец? — спрашивала Дени, когда Гарри шептал заклятье роста костей, запомнившееся ему, кажется, в иной жизни в лазарете мадам Помфри.

    Открытые раны быстро срослись, но перелом в ноге был довольно серьёзным. Малфоя не было рядом, но Гарри допускалось быть наедине с королевой. Лишь стража у дверей в лице двух дотракийцев с недоверием во взглядах встречала и провожала молодого парня.

    — И вовсе я не лорд, — наконец поправил он Дейенерис. — В моём мире титулы — скорее дань историческим традициям.

    — Ты не ответил на мой вопрос, Гарри, — Дени внимательно смотрела на него, а Гарри, к своему удивлению, даже не испытывал неловкости или смущения от её пристального взора. Напротив, ему вдруг захотелось, чтоб светловолосая королева никогда не прерывала этого взгляда и вот так просто с ним разговаривала.

    — Лечу твои раны, Дени, — Гарри криво улыбнулся.

    Щеки Дейенерис заалели, брови сошлись на переносице, а грудь едва заметно стала чаще вздыматься. Королева резко набросила одеяло на ноги и приподнялась на подушках. Она отвела взгляд в сторону и строго произнесла:

    — Ты не должен так ко мне обращаться! Я королева!

    Гарри лишь продолжил улыбаться. В сердце так противоречиво её напускному гневу разрасталось тепло и странное чувство, похожее на… нежность?

    ***
    Дейенерис едва успела встать на ноги, как сразу же поспешила ринуться в бой на своих драконах. Войско её Безупречных оказалось в продовольственной блокаде в стенах замка на утёсе Кастерли, благодаря военной хитрости Джейме Ланнистера.

    Гарри следовал за Тирионом, спешившим остановить свою королеву в принятом решении лететь к войскам его родного брата.

    — Ваше Величество…

    — Довольно. Я достаточно отсиживалась на этом острове. Если продолжу дальше, то лишусь всех своих людей, — гневно произнесла королева. Она сильно хромала, но, тем не менее, двигалась достаточно быстро.

    — У вас большое войско… — догонял её десница.

    — Которое осталось без провизии!

    — Отзовите Серого Червя и Безупречных. У них достаточно кораблей, чтобы вернуться обратно. Мы можем организовать блокаду столицы, тем более что у нас есть хороший план…

    — Хороший план?! Благодаря ему мы лишились Дорна, Железных Островов и Простора! — Дейенерис, наконец, остановилась и повернулась к Тириону.

    Всё внутри Гарри кричало о солидарности с младшим Ланнистером, но всё же он не мог не восхититься королевой в эту минуту. Беззащитная девушка, которой она явилась перед ним в пещере, на подушках, в своих покоях несколькими днями ранее, исчезла вместе с ранами, от которых её исцелили двое вынужденных магов-союзников. А вот лорд Тирион, кажется, наоборот, растерял всю свою уверенность и ещё более уменьшился в росте под её свирепым взглядом.

    — Я недооценил наших врагов, — спешил оправдаться он.

    — Наших врагов? — Дейенерис казалась беспощадной. — Вернее сказать, вашу семью! Может, вы не хотите навредить им?

    Тирион молчал. Вдали послышались крики драконов. И один из них приближался к острову. Ящер приземлился на песчаный пляж Драконьего Камня, и Гарри с восхищением устремил на него свой взгляд — он был таким же, как она, почти не уступающий в величии своей Матери.

    — Довольно умных планов. Дотракийцы уже в пути, и я выдвигаюсь к войскам Джейме Ланнистера — вашего, к слову, брата, лорд Тирион!

    — Ваше Величество, вы слабы, — привёл последний довод десница.

    — Что я за королева, если не готова рисковать жизнью в бою?! — отчеканила каждое слово Дейенерис.

    — Но разумно ли это? — наконец вмешался Гарри.

    Дейенерис перевела взгляд с Тириона на него. Затем быстро сократила расстояние между ними и оказалась с ним лицом к лицу.

    — И что же мне, по-твоему, делать? — она сказала это негромко, так чтобы шум моря не дал деснице возможности услышать её.

    — За тобой пошли тысячи в надежде на то, что ты создашь лучший для них мир. Не думаю, что сжигая всё вокруг дотла, ты хоть на шаг к этому приблизишься, Дейенерис, — так же тихо ответил ей Гарри.

    — Как иначе я верну Железный трон своей семье? Я веду войну, лорд-знаменосец короля Севера. На правах кого ты останавливаешь меня и даешь советы?! На правах советника узурпатора?!

    Дейенерис была зла и груба. Её глаза, казалось, метали молнии, щёки раскраснелись, и она тяжело дышала. Гарри молчал. Действительно, на каком основании он влезал в дела чужой политики? Какого чёрта он всё ещё находился на этом острове, когда Джон и его друзья ожидали его в Винтерфелле?! Какого чёрта он делал в Ином мире, когда собственный нуждался в нём?!

    — Нельзя служить двум королям сразу. Запомните это, сир, и ступайте к своему! — Королева развернулась и, хромая, сократила расстояние до своего дракона.

    — Служить? Я не служу никому в этом мире, Дейенерис! — крикнул он ей вслед. А она замерла, так и не развернувшись. Тирион поражённо наблюдал за всей этой сценой. — Если тебе не знакомо другого слова, то знай, что иногда подобное называют помощью, дружбой и… — в памяти всплыли её покои… —…заботой!

    Гарри Поттер был зол на Дейенерис Таргариен. Он последовал за ней и, оказавшись близко, грубо бросил:

    — К чёрту эту демагогию! Ты даже не сможешь как следует обхватить дракона неокрепшими ногами и свалишься на землю! Кому будет лучше от этого?! Народу, который ты обещала вести за собой? Твоей семье, которой ты даже посмертно не успеешь вернуть трон?

    — Королю-узурпатору! — в сердцах воскликнула она, вновь обернувшись. А затем, будто осознав, что ответила ему совершенно как взбалмошный ребёнок, вовсе не по-королевски, оборвала себя — расправила плечи и громко, неожиданно ледяным тоном, произнесла: — Лорд Тирион, позаботьтесь о том, чтобы знаменосец предателя покинул остров в моё отсутствие. Если по моему возвращению он всё ещё будет здесь, прикажите его казнить как чужеземца-завоевателя.

    Две стороны имела сереброволосая Матерь драконов Дейенерис Таргариен: милосердие и жестокость — оставалось верить, что медаль будет чаще падать светлой стороной. Но в данный момент жестокость была лишь на словах. Дейенерис не посмеет осуществить своих угроз — теперь-то он был в этом уверен. Слишком сильно выдавали королеву её глаза и краска драконьей крови, прильнувшая к щекам.

    — Дени, ты можешь погибнуть… — Гарри смотрел ей прямо в глаза.

    Слова были сказаны невероятно тихо. Юная королева вздрогнула, и её взгляд смягчился. Тихо, почти шёпотом, сливающимся с голосом Узкого моря, Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариенов, законная наследница Железного трона, законная королева Андалов и Первых людей, Защитница Семи Королевств, Матерь драконов, кхалиси Великого травяного моря, Неопалимая, Разбивающая Оковы, произнесла:

    — Ты не должен так со мной разговаривать…



    Огромный чёрный ящер стремительно исчезал за горизонтом вместе со своей сереброволосой наездницей. Двое мужчин с горьким восхищением провожали её взглядами на песчаном пляже драконьего острова.

    ***

    20190811_095853.jpg
     
    Последнее редактирование: 11 авг 2019
    starina7 нравится это.
  10. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Север, Винтерфелл. Леди Севера и Эйгон Таргариен

    ***
    Бран заверил её, что леди Тарт вполне можно доверять. Мира поверила даже тому, что исполинского роста широкоплечая Бриенна и впрямь была леди. Мира вообще верила всему, что говорил он ей. И дело не в том, что отныне Бран — Трёхглазый Ворон. Всё дело было в том, что за эти годы маленький лорд Старк успел стать её семьей. Она потеряла Жойена, но был Бран. И потерять его Мира не могла.

    И всё же теряла… Девушка с грустью посмотрела вперёд. Брана, сидевшего верхом на коне перед женщиной-воином, даже не было видно. Он стал уделять ей времени ещё меньше в последние дни. Всё больше твердил Бриенне, что им нужно скорее оказаться в Винтерфелле. И даже поведал ей о том же, о чём поведал самой Мире.

    — Заночуем здесь, — пробасила леди Бриенна, потянув поводья на себя.

    Подрик неумело плюхнулся с коня, но, всё же удержавшись на ногах, протянул Мире руки, видимо, желая помочь ей слезть, на что девушка раздражённо фыркнула и самостоятельно спрыгнула на землю. Уж лучше б ей вести коня, чем этому неумелому сквайру! Оруженосец устремился к своей леди, вознамериваясь помочь той спустить Брана с лошади, но и тут Мира преградила ему путь. Никто из этих людей понятия не имел, через что они оба прошли и как правильно обходиться с Раненым Волком.

    А Мира знала! Так же как и знала, что… что, если бы не леди Бриенна, неизвестно откуда явившаяся к ним на помощь в Волчьем лесу, и её оруженосец Подрик Пейн — к слову, спасший Миру от участи быть изнасилованной, — то вряд ли она и Бран могли бы хоть как-то воспротивиться беглым людям Уайтхиллов.

    Кролики за Стеной почти не водятся, так что запах жареного зверья ещё более напомнил Мире, что дом уже совсем рядом. Сначала Винтерфелл, конечно… А после Перешеек.

    Бран ел совсем без аппетита, но Бриенна, казалось, намеренно пыталась впихать в него побольше дичи, всё предлагая и предлагая новые порции. Зато Подрик чуть в стороне уплетал за обе щеки. Мира подумала, что оруженосца леди Тарт дали, скорее, ей в наказание, а не в помощь. Такой введёт в убыток, чем от него будет хоть какой-то прок. Парень, будто почувствовав на себе её взгляд, поднял голову и застенчиво улыбнулся. А Мира не смогла улыбнуться в ответ. Она даже не поблагодарила его за спасение своей жизни и чести несколько дней назад. И вообще непонятно почему он вызывал в ней такую неприязнь. Может быть, потому, что он так тепло ей улыбался. Глаза его не были северными. И звали его не Брандон Старк.

    — На рассвете выдвигаемся, милорд, — объявила Бриенна Тарт, поправляя одеяло, кутавшее юноше ноги. Мира вскочила и поспешила сама заняться этим делом, как и каждый вечер ранее до встречи со своими спасителями. Бриенна отошла, уступая ей место. — Уже к сумеркам завтрашнего дня, полагаю, мы будем в Винтерфелле.

    — Они не поверят мне, — негромко произнёс Бран, не отрывая взгляда от дымящегося костра. — Поначалу.

    — Не поверят? — Мира подняла на него взгляд.

    — Тому, что я собираюсь открыть перед всем Севером.

    — Лорд Старк, я обещала вашей матери оберегать ваших сестёр, но так уж вышло, что я встретила вас, а леди Санса и леди Арья уже дома… Я клянусь, что отныне моя верность детям леди Кейтилин неоспорима! — Последнее было брошено в сердцах, и Бриенна опустилась на одно колено, склонив меч к земле. — Но…

    — Встаньте, леди Бриенна, — без эмоций на лице перебил её Бран, и Мира со странным удовольствием отметила, что лицо воительницы тронула тень огорчения от холода Старка. — Вы сомневаетесь в том, что я вам рассказал, не так ли? Вы считаете, что я такой же калека умом, как и телом?

    — Милорд… То, что вы собираетесь рассказать, может привести к новой войне. Вы только представьте, как разрознятся дома Севера. Неважно, верю ли я, у вас нет доказательств…

    — Война уже идёт. И самая главная — по ту сторону Стены. Семи Королевствам нужен правитель, который сможет сплотить земли перед лицом смертельной опасности. — Бран казался спокойным и уверенным. С секунду поразмыслив, он выдал то, что едва не заставило леди Бриенну осесть вновь на засыпанную снегом землю: — В новой войне вы боитесь оказаться по разные с ним стороны, верно?

    Даже при свете костра было заметно, как заалели щёки этой мужеподобной женщины, и нелепая догадка закралась в голову Миры.

    — Я видел то, что вы прибудете к нам на помощь в землях Вершины. Так же, как и видел то, как вы на него смотрели, миледи, в вашу последнюю встречу. Это ведь он дал вам этот меч? Верно? — Бран продолжал, а леди Тарт всё стояла поражённая, не в силах ни сдвинуться с места, ни что-либо произнести. — Верный Клятве, кажется. Он предоставил вам возможность выбрать для него имя. А прежде меч был частью клинка моего отца…

    — Откуда?.. Как вы всё это узнали? — ошеломлённо пробормотала Бриенна.

    — Он ведь уже говорил вам! — вмешалась Мира. — Бран — Трёхглазый Ворон! Всё это правда.

    А Бран, не обращая внимания на слова Миры, продолжил:

    — Он никогда не полюбит вас, леди. Не тешьте себя ложными надеждами. Он ценит вас как друга — это правда. Но в его сердце — иная. А вы будете в своё время счастливы, но не с ним.

    Мире даже стало жаль женщину, к которой симпатии прежде она не питала. На её скулах заходили желваки, кулаки крепко сжались, и казалось, будто бы женщина-воин сейчас же начнёт рубить тёмную кору железностволов вокруг себя.

    — Теперь вы мне верите, леди Бриенна. И… — Бран, наконец, оторвал взгляд от костра и посмотрел ей в глаза, — мне очень жаль, что пришлось всё это открыть. Но только так вы поверили мне. И вы правы — у меня нет доказательств для всех остальных. Мира, — Бран неожиданно обратился к ней. — Ты должна будешь это сделать. Пришло время.

    Сердце Миры пропустило удар. Она хотела услышать и боялась этих слов одновременно. Столько лет…

    — Ты… ты хочешь, чтобы я…

    — Да. На рассвете ты не отправишься со мной в Винтерфелл. Болтоны больше не контролируют Ров Кейлин — путь южнее свободен. И если леди Бриенна не будет возражать, Подрик будет сопровождать тебя в дороге. Ты отправляешься домой, в Болотные земли.

    ***​

    Комнаты короля Севера располагались в самой вершине Великого замка. Джинни слышала, как Санса предлагала тому изначально занять покои бывшего Хранителя Севера, их отца, Неда Старка, и его леди-супруги Кейтилин, как лорду Винтерфелла. Но Джон наотрез отказался это делать и уступил их своей сестре. Джинни не следовало даже спрашивать его об этом — девушка прекрасно знала, что бастард Джон считал истинной леди Винтерфелла Сансу Старк, нежели себя, а юным лордом по праву маленького Рикона. Сам король Севера разместился в комнатах своего предшественника и сводного брата Робба. Джинни, к слову, это казалось справедливым: Белый Волк сменил Молодого Волка на посту защитника суровых северных земель.

    Рыжеволосой волшебнице не составило труда зачаровать двух стражников Конфундусом и заставить их расступиться, освобождая путь к тяжёлым дубовым дверям покоев короля. Джинни дважды коротко постучала, а после, не дожидаясь ответа и помощи стражи, сама вошла в уже знакомую комнату. Каждый раз всё более девушка убеждалась, что одними горячими источниками покои Джона нагревались лишь на треть, в отличие от комнат на нижних этажах Великого замка, пышущих опьяняющим теплом, подобно тавернам Браавоса.

    Но, по-видимому, Джон Сноу привык к холодным комнатам на гигантской Стене, о которой Джинни немного удалось разузнать вскользь, и резкие сквозняки в жилище Робба навряд ли могли запугать бывшего брата Ночного Дозора. Разве что с ними приходили тоскливые воспоминания о брате и его шутливом хвастовстве о том, что из окон его покоев виден весь двор, а за Западными воротами проглядывается даже Волчий лес, в отличие от покоев Джона, единственный вид окон которого по утрам был лишь на угрюмую физиономию псаря Фарлена. Джинни также знала, что Джон никогда не обижался на Робба, потому как сам в долгу перед ним не оставался, потому как был ему братом — настоящим, как и он ему. Арья говорила, что Робб всегда заступался за бастарда-брата перед их леди-матерью, беря ответственность за общие провинности на себя.

    Арья вообще немало рассказала Джинни о прежней жизни дома-Хранителя Севера, и гриффиндорка знала молодого мужчину, сейчас чуть сгорбленного, стоявшего к ней спиной, даже больше, чем ей следовало бы. Она всегда запоминала подобные детали — возможно, потому, что они казались ей невероятно тёплыми и уютными, что было не лишним обогревом холодными ночами к её личным воспоминаниям о собственной семье. Джинни же в долгу не оставалась и рассказывала Арье о своих родителях, выдавала взамен её историям рассказы о проказах близнецов, о нерасторопном Роне, о зануде Перси, о Билле, самом ответственном и серьёзном из всех её братьев, и о Чарли… Пожалуй, по последнему тоска была самой нестерпимой. Конечно, Джинни скучала по брату и в Хогвартсе, но сейчас она даже не имела возможности связаться с ним по совиной почте. А вороны, которых она пару раз подбрасывала в воздух, так и не вернулись. Как представлялось девушке, Чарли Уизли был для неё вроде Джона Сноу для Арьи Старк. Старший брат всегда заступался за неё перед всеми, оберегал и учил быть сильной. Именно Чарли, некогда бывший ловцом и капитаном сборной Гриффиндора по квиддичу, научил Джинни летать на метле. Говорил, что раз уж любовь к драконам пересилила в нём самом тягу к игре, то Джинни Уизли точно не отвертеться от участи играть за сборную Англии по квиддичу. Но, увы, Англия была далеко, а мётлы не летали ни в Браавосе, ни в Винтерфелле, ни где-либо в Ином мире. Ещё одна связывающая с Чарли нить попросту исчезла.

    Джинни вздрогнула от неожиданного холодка, возвращаясь мыслями к окружавшей её реальности и Джону, так и не обнаружившему её прихода. Рыжая копна волос спустилась с плеч ниже, чуть одарив теплом узкую девичью спину. Даже шерстяные северные платья Сансы не спасали от острых, тонких сквозняков в комнате на самом верху Великой Башни. Джинни тихо подошла к камину с заложенными в нём дровами и, направив на поленья свою палочку, отчеканила:

    — Лакарнум Инфламаре! — Джон резко обернулся. — Ну и холод у вас, король Севера!

    Письмо, в которое он, по-видимому, был погружён, выпало из его пальцев на деревянный стол, а правая рука по привычке потянулась к поясу за оружием. Но через мгновение, осознав всю нелепость собственных опасений, мужчина опустил рукоять Длинного Когтя и улыбнулся ей, переводя взгляд на камин. Всё ещё не привыкший к подобным колдовским явлениям, некоторое время он заворожённо наблюдал за заполыхавшим по мановению палочки пламенем, а после вернулся взглядом к нежданной гостье.

    — Иногда мне кажется, что благодаря вам, леди Джиневра, зима вновь отступит от Севера.

    Джинни подошла чуть ближе.

    — Моего колдовства не хватит на все камины Севера, — девушка присела в реверансе, а поднявшись, продолжила: — Простите, что так бесцеремонно. Стражник сообщил, что вы только что вошли, и я подумала, вряд ли вы уже успели скинуть с себя одежду, — Джинни чуть склонила голову вниз, будто потупившись в смущении, и вновь посмотрела ему в глаза.

    — Наверное, мне не следует спрашивать, как он вас ко мне впустил? — Джон по-прежнему улыбался, а взгляд его мимолётно коснулся сжатой в правой руке палочки, чем вызвал яркую ответную улыбку с её стороны. — Не подумайте, леди-колдунья, что я боюсь ваших чар, но…

    Джинни не позволила ему договорить. Быстро сократив оставшееся расстояние и пристав на носочки, она чуть коснулась тёплыми губами его холодной щетинистой щеки. Она была смелой, очень смелой рядом с ним. Казалось, что отвага всего мира принадлежит лишь ей, когда Джон так крепко сжимал её в своих объятиях.

    — Джинни, — лишь произнёс он, чтобы, склонившись, вернуть ей поцелуй, губами коснувшись виска.

    — Предлагаете мне избегать вашего общества, Ваша Светлость? — шутливо поинтересовалась она.

    — Я бы предложил тебе остаться здесь со мной навсегда. — Джинни вздрогнула, и её сердце как-то странно кольнуло. В глазах Джона в долю секунды мелькнула едва уловимая горечь, но девушка успела её приметить. — Но знаю, что не имею права даже думать об этом. — Джинни склонила голову и попыталась выбраться из его объятий, но те были неумолимо крепки. — Не могу, — пояснил свои действия Джон, лукаво улыбаясь. — Вдруг ты решишь сбежать от меня прямо сейчас.

    — Ничего ты не…

    В этот раз ей не дал договорить он, поцеловав по-настоящему в губы. Так, что дыхание спёрло, а сердце забилось чаще. Не было в этот момент мыслей ни о Чарли, ни о доме, ни о Хогвартсе. Разве её дом не там, где сердце? Всецело оно принадлежало Белому Волку, билось чаще, совершенно не успевая перекачивать кровь. От этого жаркая истома, зарождаясь где-то внизу живота, растекалась по всему телу, и ею теперь руководила какая-то неведомая сила. Мысли вылетели из головы, и всё её существо было сосредоточено только на ощущениях, на прикосновениях к его телу, к его губам. Но момент испарился так же неожиданно, как образовался, когда Джинни почувствовала, что хватка ослабла, а мужчина отступил. Она разочарованно открыла глаза, сразу же столкнувшись с уже неприкрытой горечью во взгляде тёмных глаз.

    — Не надо. Ты не должна ничего на это отвечать.

    Девушка сделала пару шагов назад. Грудь часто вздымалась, а дыхание не намеревалось выравниваться. Но едва совладав с собой, Джинни спросила:

    — О чём ты думал, прежде чем я тебе помешала? Ты, кажется, что-то читал?

    — О Роббе… И Гарри. Письмо от него, — сухо произнёс он, будто бы не его губы мгновением ранее касались её лица, а слова были обращены вовсе не к ней. Но Джинни не задевало подобное. Доверие короля Севера, кое он выказывал по отношению к ней, шестнадцатилетней волшебнице из другого мира, говорило о слишком многом.

    — Это правда, что корабли с драконьим стеклом уже на подходе к Белой Гавани, как и сир Давос с нашими людьми, но Гарри среди них нет? — Джинни припомнила недавнюю беседу с Арьей, заверявшей её, что драконья королева не отпустила мага обратно, по её мнению, намеренно, держа того в плену. Собственно, по этой причине она изначально и направилась к Джону.

    — Дейенерис Таргариен получила повреждения из-за обвала в одной из пещер, и он остался помочь ей в лечении, — серьёзно ответил Джон. Его лицо стало настороженным, а Джинни, легко понимая причину подобного, поспешила уверить:

    — Тебе не о чем переживать. Это же Гарри. Он всегда чувствует себя виноватым, даже если это далеко не так. И не думай о его безопасности. Он пять раз встречался лицом к лицу с самым тёмным магом нашего мира и умудрился остаться целым и невредимым. С драконами Гарри Поттер, к счастью, тоже имел дело.

    Конечно, девушка не была и вполовину такой же уверенной, чем старалась казаться. Тот факт, что Гарри не было в Винтерфелле, тревожил её не меньше, чем Рона или Гермиону. Девушка подумала и о Малфое. Крысёныш наверняка мог бы управиться со своей королевой самостоятельно. Малфой прикинулся Таргариеном. Хуже не придумаешь. Надо же, сколько шума наделала его ничтожная персона, когда в Винтерфелл прибыло письмо Гарри, сообщавшее, кроме всего, что Драко Малфой служит Матери драконов, да ещё и является её наследником. Рон тогда намеревался трансгрессировать в ставку Таргариен прямо со двора Винтерфелла, но, увы, потерпел фиаско. А Гермиона написала письмо — и велела прикрепить его к основному посланию Джона — с советами, каким образом и какими заклинаниями лучше доставить Малфоя на Север.

    Но Малфой возвращаться не спешил. Как и сам Гарри Поттер.

    — Думаешь, не о чем переживать? — спросил её Джон. — Знаешь, это странно, но, клянусь, он напоминает мне Робба. Так же упрям, излишне справедлив, самонадеян и… Робб в своё время доверился не тем людям.

    Джон Сноу замолчал, а Джиневра Уизли, вспомнив о страшных затянутых шрамах на его груди, которые ей довелось однажды приметить, подумала, что и с Лордом-командующим Ночного Дозора приключилась точно такая же история.

    — Думаю, ты уже должен был понять, что Гарри — очень сильный волшебник. А Малфой…

    Что там с Малфоем — так и не представилось услышать. В дверь неожиданно постучали. Джинни отошла в сторону, не позволяя посетителю обнаружить её присутствие в покоях короля Севера.

    — Ваше Величество, — голос был взволнованным, — во дворе… Прибыли леди Бриенна Тарт и… маленький лорд Брандон Старк!

    ***​

    Однажды, кажется, очень давно, когда зима в Вестеросе казалась ей столь же легендарной, как история о храбром Азор Ахае, летнее дитя Севера Арья Старк отвергла помощь воинственной леди с острова Тарт и позволила поединку рассудить спор Пса и женщины, заверявшей в клятве, данной её матери. И сейчас повзрослевшая девочка ещё до конца не осознала, что происходившее во дворе Винтерфелла было сущей правдой. Она обнимала такого далёкого и столь же родного младшего брата, прибывшего в сопровождении той самой женщины с мечом, что отчасти сдержала своё слово.

    — Я даже не надеялась тебя больше увидеть.

    Слёзы нещадно щипали горло, но Арья так и не позволила им выйти наружу. Санса, напротив, морозила щёки солёными полосами, обнимая обоих так же крепко, как когда-то прижимала к своей груди их мать. В те дни Арья быстро выбиралась из материнских объятий и скорее сбегала к Джону или же Роббу. А сейчас отдала бы всё лишь для того, чтобы хоть раз уткнуться в тёплый запах вереска и горькой полыни, исходивший всегда от леди-матери…

    — Я знал, что увижу вас ещё, — Бран едва улыбнулся им, когда сестры, оторвавшись, посмотрели на него. Его лицо казалось холодным и чужим, но Арья не придала этому почти никакого значения, ведь она сама смотрела на него сталью серых глаз уже не так, как прежде в детстве. Бран сидел в своём старом кресле с колёсами, куда перенесла его леди Бриенна, сооруженном для него ещё до того, как грязный предатель Грейджой захватил Винтерфелл.

    — Теперь ты лорд Винтерфелла, а не я, — почти торжественно объявил Рикон. Его радости не было границ, и от блеска в глазах младшего Старка и осознания того, что он, наверное, и вовсе не помнит родителей, радуясь Брану как отцу, ком в горле вставал ещё острее.

    Неужели с нагрянувшей зимой рок, наконец, отступал от их семьи?.. Возможно, объединение Старков было необходимо богам, чтобы Север вновь стал сильным, сплочённым перед надвигающейся опасностью из-за Стены.

    — Не могу, — после недолгого молчания ответил Рикону Бран. — Теперь я Трёхглазый Ворон. Моё место в Винтерфелле в Богороще. — Арья совершенно не поняла Брана, но верно определила, что и с её младшим братом приключилось не меньшее, чем с ней самой в Браавосе. — Лордом останешься ты, Рикон. Так должно быть, — уверенно отчеканил он. — Но всё это сейчас не так важно, как то, что мне нужно сообщить Джону и всем лордам Севера.

    Парень бросил взгляд за её спину — туда, откуда доносились тяжёлые быстрые шаги и звуки легкого бега. Арья обернулась: Джон уверенным шагом приближался к ним, а следом за ним неслась Джинни. Девушка замерла рядом с Гермионой Грейнджер. А вот король, преодолев оставшееся расстояние, склонился и без стеснения перед своими подданными заключил в крепкие объятия младшего брата.

    Что-то действительно изменило Брана Старка сильнее, чем годы и разлука с близкими. Его словами приветствия старшему брату было бесцеремонное: «Ты должен наконец всё узнать».

    ***​

    Сердце Севера в очередной раз неустанно раскрывало объятия перед своими многочисленными сыновьями. Большой Чертог Винтерфелла был переполнен, и зычные северянские голоса разрезали воздух. Помимо представителей знатных домов Севера здесь присутствовали предводитель Одичалых Тормунд Великанья Смерть и иные их командиры, брат Ночного Дозора и друг Джона Сноу Сэмвелл Тарли, прибывший в этот день из самой Цитадели, женщина-воин Бриенна Тарт и иноземные колдуны. Собравшиеся уже знали о возвращении домой Раненого Волка и полагали, что причина их присутствия совершенно очевидна. Но Гермионе Грейнджер одной из немногих было известно, что просьба Брана Старка свести почтенные дома в этот день не сводилась лишь к цели засвидетельствовать своё прибытие.

    В Богороще Винтерфелла было так же спокойно, как и в Библиотечной Башне. Но с недавних пор стены безжалостно давили на девушку. В отличие от них диковинные страж-деревья, железностволы и более привычные ей дубы не были покрыты копотью пожаров; воздух, тронутый морозом, был чист и свеж — и всё это помогало легко погрузиться в мысли. Гермиона тогда не сразу приметила Брана, сидевшего в коляске, у чардрева. Реверансы были в прошлом, и девушка лишь чуть склонила голову, когда парень окликнул её. Их беседа поначалу сводилась лишь к короткому обсуждению магии и мира, из которого она прибыла. А после он неожиданно коснулся её служения Серсее Ланнистер, Джейме и тех мук, что разъедали её душу каждую ночь в Винтерфелле.

    Бран не считал Гермиону предателем. Он знал слишком многое, и от этого Гермионе было неуютно. Её вместе взятые познания о двух мирах не шли ни в какое сравнение с тем, что было известно Трёхглазому Ворону. Многое он открыл и ей, и несколькими часами ранее тому самому Сэму Тарли. Дозорный, уже знакомый с Гарри, с сожалением поведал, что так ничего и не узнал в Цитадели о магии чужого для него мира. Шансы починить палочку и вернуть их всех домой с каждым днём истощались до степени ничтожных.

    Гермиона чуть вздрогнула от протяжного глухого стона раскрывшихся дверей. Тишина в Большом Чертоге наступила моментально, как только король Севера явился в залу, заняв положенный ему трон, а Старки следом за ним заняли места подле. Джон Сноу начал свою речь:

    — Лорды Севера. Нет надобности сообщать вам причину вашего здесь присутствия. Перед вами законный наследник Винтерфелла лорд Брандон Старк — законнорождённый сын моего отца.

    В зале по-прежнему стояла тишина. Взгляды десятков глаз ходили между фигурами сидевшего на троне молодого короля и юного лорда-калеки.

    — Я не отвергаю ваше доверие, — продолжал Белый Волк. — Прежде вы признали меня королём Севера. Среди всех был и мой младший брат Рикон. Я поклялся защищать нашу землю, — мужчина выдержал паузу. — И не откажусь от этой клятвы никогда. Но я не могу с пренебрежением относиться к правам законного наследника отца. Пожеланием моего брата было собрать всех здесь, — Джон кивнул головой Брану, передавая слово.

    Гермионе вдруг показалось, что тот готов был встать, чтобы начать свою речь, но парень-калека лишь уже знакомым ей равнодушным взглядом окинул полную залу.

    — Вы признали Джона Сноу королём Севера, — достаточно громко начал он, — но это не так.

    Бесцеремонность была какой-то особенной чертой в характере Брана Старка. С секунду в зале стояла тишина, а после то тут, то там послышались недовольные голоса. Лианна Мормонт, будто бы следуя негласной традиции, привстала, чтобы в очередной раз выразить главную мысль в головах собравшихся.

    — Милорд, я чту память вашего отца и нашего грандлорда. Я уважаю также вас и право вашего наследования, но Белый Волк был признан нами не просто Хранителем Севера, каковым являлся лорд Эддард Старк. Джон Сноу был признан нами королём! Таким же, каким до него был Робб Старк!

    Медвежью леди поддержала большая часть зала. Лорды одобрительно загудели, а Джон Сноу казался растерянным. Гермиона, в очередной раз приметив его внутреннее сходство с Гарри Поттером, вспомнила похожую на эту картину из их прошлой жизни, когда будущие члены Отряда Дамблдора воодушевлённо возвеличивали совершенно обескураженного мальчика, который выжил.

    — Джон Сноу — не просто король Севера, — слова Брана вновь заставили тишину вернуться в зал. Трёхглазый Ворон молчал дольше требуемого, и Гермиона была уже готова сама открыть то, что стало известно ей благодаря беседам в Богороще Винтерфелла. Но остегнула себя. Игра в престолы в Ином мире неправильно и уж слишком прочно затянула её. А тем временем Бран, повернувшись к Джону, наконец выдал то, что заставило десятки лиц застыть в немом удивлении: — Его имя — Эйгон Таргариен, и он…

    — …законнорождённый сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк, — закончил за него взволнованный высокий голос.

    Это был Сэмвелл Тарли. Его пухлые пальцы открыли нужную страничку в небольшой ветхой книжке в кожаном переплёте. Парень сделал пару шагов, и дневник мейстера Мейнарда опустился на стол перед новоявленным Таргариеном.

    — Восстание Роберта Баратеона основано на лжи, брат… — говорил Бран, пока Джон рассеянно разворачивал книгу к себе. — Ты никогда не был бастардом… Ты наследник Железного трона.

     
    starina7 нравится это.
  11. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    ***​

    Шум в Большом Чертоге стоял даже больший, чем в тот день, когда лорды определяли судьбы предателей и отступников Севера. Санса Старк была ошарашена всем не менее собравшихся, но ещё более ошеломлённым был Джон. Или же Эйгон?..

    — Всё это нелепо! — твердил он по левую руку от неё. — Возможно, моя тётя и была замужем за Рейгаром, но этот факт никак не говорит о том, что она является мне матерью.

    — Я видел твоё рождение в дорнийских землях в своих видениях. Отец дал Лианне обещание, что он никогда не раскроет истинную правду о твоём происхождении, чтобы защитить тебя от Роберта Баратеона, — спокойно ответил Бран.

    — Но как такое возможно?! — Робетт Гловер встал со скамьи. — Мой брат погиб в сражении у Башни Радости, дабы спасти сестру лорда Эддарда! Всем нам известно, что Рейгар Таргариен был виновен в её смерти: леди Лианна умерла на кровавом ложе!

    — На кровавом ложе, — сухо повторил Бран, а по коже Сансы пробежались тысячи мурашек.

    В памяти всплыли очертания яркого сна, который девушка однажды видела, будучи пленницей в Королевской Гавани. Сон был слишком ярким и необычным, чтобы его забыть: холодная синяя роза расцветала во льдах гигантской ледяной Стены… Некогда в реальности те же синие зимние розы, сплетённые в венок любви и красоты, на коленях сероглазой волчицы обратились роковым оскорблением для всего Севера, — ведала летним детям старая Нэн.

    — Виновен… — продолжал её брат. — Но не более её самой. Лианна умерла, произведя на свет их общего сына. Рейгар Таргариен не похищал её. Он любил Лианну, а она любила его. Я видел это, точно так же, как вижу вас сейчас, лорд Гловер. Точно так же, как видел, как сир Эртур Дейн проткнул своим мечом молодого лорда Этана, вашего старшего брата, защищая леди Лианну.

    — Защищая от собственного брата?!

    — Защищая от любой угрозы по приказу принца Рейгара. Гвардейцы исполняли свой долг, а мой отец ложно верил в то, что его сестра удерживается ими там против своей воли.

    Угнетающая тишина давила ещё более на Сансу, чем всё, что ей открылось в этот день. Собравшиеся не могли и не хотели верить в то, что хотя бы одна доля неправды была в той истине, за которую многие боролись десятки лет ранее. Могло ли быть так, что принц Рейгар, останься он жив, построил бы новый мир, отличный от того, что дал трещину благодаря безумствам его отца?.. Могло ли быть так, что дочь Севера воссоединила бы восставшие земли королевства сокрытой однажды истиной?..

    Санса повернула голову к Джону, всё это время пребывавшему в немом потрясении. Его пальцы сжали корешок прикрытого дневника, а после, отодвинув его от себя, он, наконец, встал.

    — Север воевал против Таргариенов на стороне Баратеонов. Благородные дома провозгласили меня королём. Какие бы предположения у тебя ни были на мой счёт, Бран, моим отцом остаётся лорд Эддард Старк. Я не верю в иного и не могу даже позволить себе усомниться, — резко отрезал Джон. — Я бастард с рождения. Но во мне течёт кровь Старков!

    — Это справедливо, Ваше Величество, — у самого входа в чертог раздался незнакомый мужской голос. — Справедливо, потому что ваша мать — дочь Севера.

    Невысокий, но жилистый и широкоплечий мужчина прошествовал к середине залы, явив своё присутствие всем. Следом за ним шла девушка, тоже невысокая ростом, стройная и удивительно на него похожая. Санса посчитала, что это отец и дочь.

    — Кто вы, милорд? Я никогда прежде не видел вас в землях Севера, — спросил незнакомца король.

    — Меня зовут Хоуленд Рид, лорд Сероводья, правитель озёрных жителей Перешейка, Ваше Величество. Когда вы обратились к домам Севера за помощью в войне против Болтонов, я не смог даже услышать это послание по ту сторону Рва Кейлин. Вороны не могут найти путь к моему замку. То, что озёрных людей не было рядом с вами в битве у Винтерфелла, — моя вина. Но поверьте, мы доставили немало хлопот предателям, водя их по болотам.

    — Вы друг моего отца…

    — Друг Неда. И я прекрасно помню вашу мать.

    — Хоуленд Рид — единственный, кто выжил в сражении у Башни Радости, кроме лорда Старка, — вмешался Виман Мандерли, а низкорослый мужчина чуть повернул к нему голову. — Только он может подтвердить, правдивы ли слова юного лорда.

    Хоуленд Рид, коротко переглянувшись со своей дочерью и вернувшись взглядом к Джону, произнёс:

    — Двадцать лет назад я едва смог вынуть остывшую ладонь вашей матери из рук скорбящего Неда. Никогда прежде я не видел его таким сломленным. Мне довелось оказаться свидетелем почти всего, что происходило в тот день в дорнийской башне. И тогда же мне пришлось дать Неду обещание хранить правду о вашем истинном происхождении. Что я и делал до сегодняшнего дня…

    Всё было правдой. Никто в этом уже не сомневался. Даже Джон… Эйгон. Он медленно осел на трон королей Севера. Его грудь часто вздымалась, а глаза на мгновение прикрылись. Эмоции волной ропота гуляли по зале. То тут, то там раздавалось «Таргариен», «не сын Неда», «Железный трон». Лорды ещё не могли сойтись в едином отношении к открывшейся правде. Джон Сноу самоотверженно вёл их, защищая Север. А Эйгон Таргариен был сыном их общего врага. Во всём происходившем безумии единственным оплотом спокойствия являлся всегда излишне эмоциональный Рональд Уизли. Сейчас же его безучастное выражение лица успокаивало сдержанную рыжеволосую северянку. Наплыв противоречивых эмоций чуть рассеивался, и на их место приходили решимость и уверенность.

    Санса встала со своего места, а Джон тут же повернулся в её сторону.

    Младшему Старку следовало поговорить обо всём сначала со своей семьёй! Но, кажется, Бран не особо переживал о сложившейся ситуации. Глаза же старшего брата-кузена были полны растерянности, и в этом состоянии его видели все те, кто присягнул однажды на верность новому королю Севера. Ей было просто необходимо что-то предпринять. Особенно то, что казалось единственно правильным.

    Санса улыбнулась Джону, вложив в эту улыбку как можно больше поддержки. Обойдя своё место, девушка выступила из-за стола, встав в стороне от Хоуленда Рида.

    — Для всех нас открытие стало потрясением, — начала она. В зале постепенно замолкали голоса, а взгляды переместись с Джона на неё. — Но это ничего не меняет. Джон Сноу — король Севера, мой брат и защитник… Эйгон Таргариен — сын моей тёти и законного наследника Железного трона. Серсея Ланнистер не оставит в покое Север, а Ходоки не отступят — тем более с наступлением Долгой Ночи. Земли Вестероса нуждаются в сильном защитнике. Джон Сноу или Эйгон Таргариен… Не важно. Важно только то, что он — мой король. Вы все клялись в верности дому Старков, — Санса прервалась, дабы присутствующие могли в полной мере вникнуть в смысл её слов, а затем закончила: — Старки признают единственным законным наследником Железного трона Эйгона Таргариена.

    Ответ на её реплику последовал не сразу. Большой Чертог по-прежнему молчал, лишь шепотки касались гранитных стен. Но мудрая и смелая, настоящая хозяйка своих земель, Лианна Мормонт вновь привстала со своего места.

    — Меня назвали в честь вашей матери, — обратилась она к Джону. — Лианна Старк была истинной дочерью Севера. Рейгар Таргариен — сын драконов, — леди Мормонт теперь обращалась к великим лордам. — Лёд и пламя воссоединились в нём. Он — мой король, каким был и прежде! Король Севера и Семи Королевств! — Девочка повернулась к Белому Волку. — И я буду сражаться в грядущих войнах за Эйгона Таргариена, Белого Волка… Северного Дракона… и Защитника Семи Королевств!

    — Вольный народ примет лишь одного короля. Прежде я звал его лорд-ворона, после — король Севера. Нам плевать, как его зовут сейчас, мы будем биться за того, кто бился за нас! — Тормунд Великанья Смерть склонил свой меч и колено, вынуждая прочих командиров последовать его примеру.

    — За Эйгона Таргариена! — Арья Старк поднялась со своего места по левую сторону от Брана, одаривая полным гордости и уважения взглядом своего любимого брата.

    — За Эйгона Таргариена! — прозвучал высокий голос Хоуленда Рида. Его меч, вынутый из ножен, склонился остриём вниз, а сам он преклонил колено перед королем.

    — За Эйгона Таргариена! — последовал его примеру лорд Марлин Дормунд.

    Следом поднялись, склонили мечи и колени собравшиеся: Гловеры, Мандерли, Локи, Мейзины, Пули, Сервины, Толхарты, Форрестеры, Кассели, Мормонты, Гленморы, Рисвеллы, Хорнвуды и прочие — все друг за другом присягнули на верность законному королю Семи Королевств.

    ***​

    За окнами ночь уже коснулась Севера, но Большой Чертог и не думал пустеть. Лорды шумно обсуждали возможные планы по защите Севера от Иных и возвращение Железного Трона истинному наследнику. Джон Сноу же молчал, погружённый в собственные мысли, позволяя шуму торжествовать вместо напряжённой тишины.

    Гермиона прислонилась к передней скамье, погружённая в собственные мысли. То, что неимоверно привлекало её в Ином мире, так это умеренное количество огня, освещавшего жилые помещения, в особенности в ночное время суток. В этом помещения Винтерфелла, Красного Замка и даже лачужка далёкого Тиена походили на вечерний Хогвартс. Почему-то тёплый пламенный свет всегда вселял в неё чувство человеческого присутствия, некоей незримой защищённости, ощущение, что она не одна и никогда одна не будет, пока горят греющие огни в человеческих жилищах. Ночной Винтерфелл, освещённый сотнями факелов и свеч на люстрах в просторных залах, не казался ей таким уж чужим. Он был уютен. И Гермионе вовсе не хотелось, чтобы кто-то вроде Короля Ночи уничтожал или же порабощал всех этих верных и храбрых людей, чтобы разрушал их суровый, но древний, устоявшийся мир. И тем более чтобы не вторгся в её собственный. Всё должно остаться как прежде. Два мира — соседствующие, параллельные, неповторимые, невероятно далёкие… И ни в коем случае не ставшие причиной горя друг для друга. Гермиона вдруг осознала, что они не просто ищут возможный путь домой — они борются и за этот мир тоже, за два совершенно разных мира. Не слишком ли это много для того, чтобы просто остаться в живых?

    Её вдруг охватила мучительная тревога, гложущая, непреходящая, невыносимая в этой шумной зале. Гарри на расстоянии целого моря от неё в стане чужой королевы. Рыжеволосые брат и сестра нашли тех, кто держал их в этом мире крепче, чем отсутствие дороги обратно. От посетивших мыслей казалось, что все её близкие исчезали, растворялись в этом мире, становясь иными людьми, и огни настенных факелов по сторонам от неё вдруг разом утратили способность отгонять одиночество.

    Нет, Иной мир должен быть спасён. Но помощь их самих в грядущих войнах должна быть лишь косвенной. Если Джон Сноу отправится отвоёвывать столицу и земли королевства, расправившись с Иными, на поле последней битвы она столкнётся с мужчиной с искрящимися зелёными глазами. А Север помнит. И рано или поздно выступит против львов — в этом нет сомнений. И было бы прекрасно, если бы в это время волшебников из другого мира здесь не было вовсе…

    Если же Эйгон Таргариен не заключит союз со своей тёткой Дейенерис, то Гарри Поттер может и не спасти их родной мир от Волан-де-Морта, попросту не вернувшись с драконьего острова. Или же… Гермиона боялась позволить страшной догадке пустить корни в её голове. Ну нет. Нет! Оказаться по разные стороны с ещё одним родным обладателем зелёных глаз — даже в мыслях звучит нелепо.

    — Вы признали меня наследником Железного трона, — наконец заговорил Джон Сноу, поднявшись. На лбу его закрепилась полоса морщины от долгих размышлений, но выглядел он вполне решительно. — А фактически объявили войну Дейенерис Таргариен. — Воцарилась тишина. Джон окинул зал серьёзным долгим взглядом. — Допустить нарастание конфликта по вине Севера с той, кто оказал нам помощь, бесчестно. В её ставке мой знаменосец… и друг. Сейчас наша главная цель — спасти Север и Вестерос от армии Короля Ночи, а не война за трон Семи Королевств.

    — Ваше Величество, — Гермиона поспешила вмешаться, — признание присутствующих или непризнание — не отменяет факта того, что ваше право наследования первоочерёдно. Но это не значит, что тем самым Север вступает в конфликт с Дейенерис Таргариен. Она прислала вам помощь, и это говорит о многом. Гарри в письме отзывался о ней как о сильной и мудрой правительнице. Если это действительно так, а я склонна верить Гарри Поттеру, то это значит, что Дейенерис, при предъявлении ей доказательств, может признать ваше родство и законность ваших притязаний. Вместе вы сможете победить Белых Ходоков и свергнуть Серсею Ланнистер!

    — Мой король, — вмешался суховатый низкорослый лорд с тяжёлым подбородком и маленькими водянистыми глазами, имени которого Гермиона не знала. — Миледи, несомненно, умна и судит обстоятельно… Но миледи, возможно, не слышала об отце Бурерождённой! Безумный король не намеревался передавать власть своему истинному наследнику, первенцу, как вышло вашему отцу, намереваясь сделать своим продолжателем Визериса Таргариена. Вы полагаете, для его дочери, проделавшей огромный путь из-за моря, будет в радость слышать о появлении принца законнее, чем она сама?! Она объявит нам войну, расправившись с Ланнистершей. И лучше, если мы будем к этому готовы!

    — Что же вы предлагаете, милорд?! — зло спросила Гермиона.

    — Предлагаю вам не вмешиваться в мужские дела, миледи-чужестранка!

    — Поосторожнее, ты! — воскликнул Рон на противоположном конце, и Гермиона приметила, как его рука потянулась за палочкой. Нет, Рон… Только не сейчас. Но, слава Мерлину, Джинни остановила брата, обхватив за руку и что-то прошептав.

    — Лорд Рисвелл, я попросил бы вас разговаривать повежливее с той, кто своими познаниями помогает моей семье отстраивать стены Винтерфелла. Её магия способна уничтожить знатную долю мёртвых, будь только цело её оружие.

    — Простите, милорд, за мою резкость. Я лишь старый вояка, не привыкший к тому, что женщины стремятся в отдельных вопросах занять место мужчин. Я хотел сказать, что если у нас почти есть драконье стекло, то мои люди хоть завтра готовы рубить кости Иных. Но знайте, что пока мы воюем с Ходоками, слава о вас так или иначе будет распространяться по всем уголкам королевства. Лорды склонят свои мечи и присоединятся к вашему войску, а мы лишь должны подобному потворствовать.

    Лорд Рисвелл замолчал, а Гермиона перевела взгляд на молодого короля. Весь его вид внушал трепет и уважение. Именно сейчас ей в голову вдруг пришла мысль о том, что она всем сердцем желает воцарения этого человека в Семи Королевствах, прекрасно осознавая, что златовласый мужчина, занимающий это самое сердце, при подобном раскладе будет, скорее всего, казнён. Мерлин! Старые Боги… Семеро… Владыка Света… Кто бы смог помочь ей разобраться в себе и прийти к правильному выходу из всего этого? Кого молить о помощи спасти их всех и вернуть домой?.. Стереть бы память и не знать всего этого!

    — Каждый из вас по-своему прав. Но я поступлю так, как велят мне сейчас моё сердце и разум. Я отзову знаменосца дома Старк. И отправлюсь к Дейенерис Таргариен за заключением союза сам, как и требовалось с самого начала.

    — Нет, Джон! — Арья Старк вскочила со своего места. — Её отец сжёг нашего деда и дядю!

    Джон повернулся к своей сестре и негромко произнёс:

    — Её отец и мой дед, Арья.

    Глухой стон старых дверей вновь отскочил от стен к потолкам. В зал вошёл молодой парень, но, так и не сделав ни шага вперёд, замер у самых дверей. Гермионе он напомнил Невилла, и тоска вновь кольнула грудь изнутри. Выражение его лица было взволнованным. Очевидно, парень неспроста ворвался в зал в самый разгар совета короля. Парень, поначалу как-то странно взглянувший на леди Тарт, произнёс:

    — Ваше Величество, прибыло послание, — сквайр склонился в поклоне и, дождавшись кивка короля, поднёс тому запечатанный лист пергамента.

    Совсем коротко пробежавшись по развёрнутому письму, король, оторвавшись, без эмоций на лице подтвердил предположения лорда Рисвелла:

    — Дейенерис Таргариен сожгла обозы и почти всё войско Цареубийцы. Оставшиеся в живых присягнули ей на верность. Среди них… — Джон бросил короткий взгляд на брата Ночного Дозора и своего друга, — дом Тарли.

    Звуки Большого Чертога постепенно тихли для Гермионы, по мере того как она вникала в смысл произнесённого. Память некстати подсунула тёплую картину, казавшуюся сейчас ещё более далёкой, чем тот роковой день в «Кабаньей Голове».

    Солнечные блики в водах Черноводной просачивались даже сквозь плотную зелень садов Красного Замка, путаясь в чуть тронутых сединой золотистых волосах. Он был старше. Многим. Но та мужская стать, что делала льва рыцарем, скрывала имеющуюся пропасть, споря с опережающей годы мудростью и храбростью истинной львицы Гриффиндора.

    — Леди Гермиона…
    — Сир Джейме…


    Спасительное пламя плавно померкло перед глазами молодой волшебницы.

    ***

    — Выпей, Гермиона. Это настой вереска. Он восстановит твои силы, — Санса поднесла травяное лекарство к губам волшебницы, и та послушно отхлебнула из оловянной чашки. — Я едва отослала твоих друзей из комнаты. Сказала, что тебе нужно хорошенько отоспаться, — рыжеволосая хозяйка Винтерфелла по-матерински провела рукой, убирая прядь с лица Гермионы. — Тебе стоит поменьше ночей проводить в нашей библиотеке.

    — Да, пожалуй… Ты права, — девушка вымученно улыбнулась ей в ответ. — Санса… Скажи, чем закончился совет?

    — Лордам велено собирать своих людей и готовить дома к зиме. Желание Джона отправиться на Драконий Камень не отпало. Но прежде он хочет отправить письмо Гарри Поттеру с велением возвращаться обратно. Даже не знаю, кто из них в итоге будет вызволять другого, — Санса совсем невесело усмехнулась, а Гермиона, напротив, казалась совершенно не удовлетворённой её ответом.

    — Эм… То послание, Санса. Известно что-то о… Цареубийце?

    В глазах девушки мелькало волнение, а одеяло вздымалось на ней чуть чаще нормального. Гермиона была слишком слаба, чтобы скрывать свои чувства. Очевидно, её пребывание в Королевской Гавани не прошло бесследно — Санса прекрасно это видела. И, к собственному удивлению, это чертовски её разозлило. Но как она могла судить Гермиону, после того как сама однажды угодила в ловушку Ланнистеров?..

    — О нём ничего неизвестно, — жёстко отрезала она.

    Гермиона лишь поджала губы, отвернувшись. Её взгляд устремился в одну точку, а дыхание наконец выровнялось.

    — Мне и вправду необходим хороший отдых.

    Санса покинула Гермиону и, совершенно не раздумывая, направилась к Богороще. Ночной морозный воздух после жаркой комнаты в Гостевой Башне неожиданно неприятно кольнул щёки, но это как раз то, что было необходимо после такого дня. Слишком многое сегодня обрушилось на её семью, и лишь Старые Боги принесли бы покой её душе.

    Сансе хотелось бы, чтобы Рон, как прежде, отправился за ней следом. Но она же сама отправила брата и сестру отдыхать, и рассчитывать на его общество не приходилось. Страж-деревья в свете факела казались ожившими чудищами, но Санса знала, что минули те дни, когда в стенах Винтерфелла было опасно. Девушка остановилась у чардрева с ликом и опустила факел на заснеженный каменный валун.

    Этой ночью снег не валил густыми хлопьями. Небольшие снежинки ложились на волосы и одежды, и молодой леди Винтерфелла вовсе не казалось, что такая нежная зима может нести за собой ужасы Долгой Ночи. Санса вспомнила свои глупые девичьи мечты, которым она предавалась в этом самом месте. В них спутником всех зим в её жизни был прекрасный принц, коим ей виделся Джоффри — его она тогда знала лишь понаслышке. Как наивна и глупа была она, казалось, целую вечность назад! А сейчас, соединив руки перед священным древом, главным мужчиной, о котором Санса думала, был её лорд-отец. Из памяти с каждым годом всё более стирались черты его лица. Скульптор не смог передать Тихого Волка таким, каким он был при жизни, и в крипте на неё будто всегда смотрел незнакомец.

    Девушка помнила, что Эддард Старк был истинным северянином, и на него она была вовсе не похожа. Ни характером… ни снаружи, унаследовав материнскую внешность Талли. Санса сжимала ладони так крепко, будто Боги могли почувствовать в этой силе то, как неимоверно она хотела бы всё вернуть назад. И если бы только это было возможно… Тогда-то она точно доказала бы отцу, что Санса Старк — настоящая волчица! Хотела бы, чтобы молчаливый лорд-отец сегодня видел её, произносившую речь перед лордами в чертоге… Он бы гордился. Несомненно, гордился бы ею — так же как Арьей, как Джоном… Отца не хватало. Не хватало их всех.

    Санса стёрла скатившиеся слезы, пока те не застудили ей щёки. Позади неё послышались лёгкие шаги, и губ Сансы коснулась улыбка, когда она подумала, что Рональд всё же последовал за ней. Может быть, это не правильно, но когда его губы осторожно касались её лба, в памяти Сансы вырисовывалась точно такая же картина, подсмотренная много лет назад. Отец, любивший уединяться в Богороще, и леди-мать, несмотря на свою нелюбовь к этому месту, следовавшая за ним…

    — Я знала, что ты пойдешь за мной, — Санса обернулась.

    Улыбка так и застыла на прекрасном осеннем лице. Свет факела на камне осветил алые капли, противоестественно покрапавшие снег. Девушка, подобно легкой снежинке, тихо опала на землю.

    — С любовью от Рамси Болтона, сучка, — лицо дочери бывшего болтоновского псаря исказила гримаса удовлетворения от наконец свершившегося возмездия.
     
    Последнее редактирование: 12 авг 2019
    starina7 нравится это.
  12. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Земли за Стеной, Вестерос. Пироман и король мёртвого войска

    ***
    Тусклый свет восковых свечей едва освещал покои леди Винтерфелла. В комнате было душно, но Арья сказала, что Санса восприимчива к теплу больше, чем подобает обычной северянке.

    Рональд легко коснулся губами тыльной стороны ладони девушки. Тело горело — лихорадка медленно пожирала её изнутри. Все эти лекари-мейстеры Винтерфелла и соседних лордств оказались такими же бесполезными, как и его собственная магия в этом мире. Надежда оставалась лишь на волю Сансы к жизни. Девушка потеряла слишком много крови, прежде чем Рон обнаружил её в Богороще. Нагло скалившаяся ему в лицо шлюха Рамси Болтона тогда рухнула на землю, сражённая зелёным лучом Авады. По-видимому, она проникла в замок днём, спрятавшись средь людей какого-то лорда, и отсиживалась в пустующей псарне, выжидая, когда наступит ночь.

    — Она поправится, — выдохнула Джинни рядом, выдёргивая его из в тысячный раз крутящейся в голове сцены. Она накрыла его руку, опущенную поверх ладони Сансы, и тепло улыбнулась.

    Она, казалось, действительно в это верила. Все верили. Стрела проткнула волчицу чуть ниже сердца, и люд в Винтерфелле наивно считал, что это их боги отклонили орудие от средоточия жизни в человеческом теле. Они верили. Но Рону не нужна была вера. Улыбка Джинни подействовала на него, на удивление, раздражающе.

    Неужели только ему казалось, что проклятые северные боги лишь насмехались, наблюдая за мучительно долгой смертью молодой леди Старк?!

    Неужели это его плата за то подобие магии, что вернулось в его палочку?! Её, по крайней мере, хватило, чтобы отправить Миранду к своему любовнику. Рон горько усмехнулся этой мысли.

    — Все вокруг в это верят, Джинни, — наконец озвучил он то, что его терзало. — Её брат созвал всех возможных лекарей. Но ничего не изменилось. Прошла неделя. Сколько она ещё будет мучиться, по-твоему? — Его охватило отчаянное раздражение. Рон опустил ладонь Сансы и встал со своего места, пройдя в другой угол комнаты. — Я валял дурака шесть лет в Хогвартсе, вместо того чтобы научиться хоть чему-то действительно полезному. Мне по силам лишь облегчить её страдания: Миранда ведь, в отличии от Джона Сноу, не воскресла, да?!

    Лицо Джинни исказилось в ужасе от его слов…

    — Рон…

    — Я беспомощен, Джинни! — Он схватился за голову, до скрипа сжимая зубы.

    Это было невыносимо — видеть, как его леди страдала… Как звала в бреду отца, мать, Робба… его, черт возьми! А он лишь смотрел на то, как та, которую он любит, умирает. Любит по-настоящему — и точно уверен, что это взаимно. За невероятно долгое, исчислявшееся для него будто годами, время в Винтерфелле Рон успел полюбить и этот мир. Он учился держать меч, готовясь к войне с мертвецами, старался развить притупленную в себе магию… Ждал Гарри — как и все, ибо тот был знаменосцем его короля. Но он не ждал возвращения домой и не жаждал покинуть этот мир. Особенно сейчас.

    «Что вы здесь делаете?» — «То же самое, что и ты, Санса Старк. Нахожусь в плену…»

    Но его плен отныне был добровольным.

    После недолгого молчания его сестра, наконец, негромко продолжила:

    — Не следует отчаиваться, Рон. Ты не можешь помочь, я не могу… Но Гермиона… Она что-то предпринимает, хоть и не говорит никому, что именно. Моя палочка сейчас у неё. Ты понимаешь?

    Рон понимал, но не смел верить. Он обернулся. Его сестра аккуратно вытирала пот со лба Сансы. Освещение в комнате вдруг сделало Джинни старше. Она показалась какой-то совсем чужой и далёкой в этот момент. Её волосы будто потемнели, становясь цвета каштана, скулы стали тоньше, а в тот момент, когда она подняла на него глаза, по коже Рона и вовсе пробежали мурашки, потому что подобный взгляд не мог принадлежать его сестре. Джинни вновь отвернулась, и наваждение сошло, запечатлев в его душе странное ощущение. Душная комната и картина страданий Сансы сводили с ума…

    — Я собирался остаться здесь, — в странном забытьи начал Рон. — Обещал леди Старк, что мы вместе отстроим Винтерфелл, когда зима уйдёт и её брат сядет на трон. Статус не позволяет мне посягать на её руку, поэтому стану кастеляном, псарём, кузнецом — кем угодно. Но буду рядом. Я много всего ей обещал. Но уберечь от первой же опасности не смог, Джинни…

    — Ты спас её от Рамси Болтона! — перебила Джинни и лишь затем осознала истинный смысл его слов. Девушка не повернулась к нему, будто боясь встречаться с ним взглядом… — Ты не можешь об этом даже думать, — холодно произнесла она, продолжая протирать лицо, шею и грудь Сансы, попутно убирая прилипшие локоны.

    — А ты можешь? — Рон обогнул кровать с противоположной стороны и замер, устремив свой взгляд прямо на сестру и заставив её взглянуть на него в ответ. — Мы с тобой знаем, что о возвращении домой думает только Гермиона! — Ему стало неприятно от собственных же слов, но оба понимали, что всё сказанное было правдой. Пугающей и в какой-то мере постыдной, но раскрывающей истинную суть. Рон бросил короткий взгляд на Сансу, едва сумевшую погрузиться в подобие сна после лихорадочных метаний. — Я скучаю по родным, по Хогвартсу. Но я не смогу оставить этот мир до тех пор, пока здесь моя леди. Та ведьма была права… Я стал иным. Как и ты.

    — Мы предаём Гарри, — тихо произнесла Джинни. — Ему нужна будет наша помощь. Нашей семье нужна помощь… Мы нужны им. Я представить не могу, что происходит с матерью и отцом в том мире. Я скучаю по Чарли, — девушка быстро стёрла накатившие слёзы рукавом своего платья. — Гарри должен убить Волан-де-Морта…

    — Ты помнишь о его долге больше, чем он сам, Джинни! — Джинни вздрогнула от его резких слов, будто он только что залепил ей пощёчину, и Рон чуть смягчился: — Для меня долг зависит от выбора, а не наоборот. Я знаю, что ты сделала выбор, хоть и боишься себе в этом признаться. Не заставляй меня испытывать стыд за свой. — Он сделал несколько шагов по направлению к двери и прежде, чем покинуть комнату, негромко закончил: — Я обещал.

    ***​

    Гермиона слышала их разговор. Подслушивать за дверью никогда прежде не было привычкой, особенно когда дело касалось её друзей. Но в этом мире ей определённо доводилось делать это чаще обычного. И в этот раз что-то заставило её замереть с чаном чистой воды у двери Сансы.

    Это казалось каким-то безумным круговоротом. Неделю назад Санса выхаживала обессиленную волшебницу, теперь ей самой хотелось скорее поставить девушку на ноги. И Гермиона знала, что сможет, не просто верила — как думал Рон. Палочка Джинни, на удивление, приняла её. Хоть и не так, как ей бы хотелось. Но всё же…

    Рон едва не налетел на неё, чан с водой дрогнул в руках, но капли, протанцевав, плюхнулись обратно в тару. Парень многозначительно посмотрел на неё, но, промолчав, прошествовал мимо.

    Значит, она одна желает вернуться домой… Что ж. В глубине души Гермиона уже давно знала правильный ответ, но только сейчас по-настоящему почувствовала себя преданной. Будто все бремя обязательств перевалилось на её плечи, а предпринять что-то ей не представлялось возможным. Глубоко вздохнув и решив обдумать всё позже, она уже хотела ногой придержать медленно скользившую обратно к стене дверь покоев Сансы, но чья-то рука придержала её для неё.

    — Ваша милость, — Гермиона чуть присела, насколько это было возможно в её положении. Склянки, припрятанные в полах одеяния, звонко брякнули.

    Джон Сноу-Таргариен сухо кивнул. Со дня происшествия в Богороще наречённый король Севера казался ещё более мрачным и погружённым в себя, чем прежде. Гермиона знала, что они никогда не были прежде близки с Сансой, как с Арьей, но именно в эти дни братская любовь, казалось, пробуждалась в нём всё более. Санса была первой, кто поддержал короля в день объявления его Эйгоном. И сейчас, когда корабли с драконьим стеклом почти достигли Белой Гавани и войска короля Эйгона Таргариена ждали дальнейших его указаний, Гермиона прекрасно видела, что именно поддержки рыжеволосой сестрицы так сильно не хватает Джону. Возможно, это показалось бы ей ещё более парадоксальным, знай Гермиона их с самого детства: не Арья, не Бран… но Санса. Но главное, что сейчас видела волшебница, — то, как сильно Джон Сноу разрывается между обязанностями короля и долгом старшего брата.

    Гермиона проскользнула в покои. Король вошёл следом, и Джинни Уизли резко подняла на них заплаканные глаза. Гермиона подошла к кровати, опустила тазик на тумбу вместе с пузырьками свежесваренного зелья и принялась протирать лицо Сансы влажной тряпкой, старательно не глядя на Джинни. Та привстала, уступив ей место, и оказалась рядом с Джоном.

    — Это, — повернулась Гермиона к Джону чуть позже, — животворящий эликсир. Он прост в приготовлении — мне понадобилось лишь два дня и кое-что на вашей кухне — но это зелье не поднимет Сансу на ноги. Всё, на что оно способно, — поддерживать жизненную энергию в ней ещё некоторое время. Вы должны вливать его ей в рот по две капли три раза в день и контролировать, чтобы она не поперхнулась. Но чтобы не дать ей… умереть… я должна доварить другое зелье. Кроветворное, — Гермиона прервалась. Джон, очевидно, мало понимал её, но искать поддержки в объяснениях со стороны Джинни ей точно не хотелось, поэтому она быстро продолжила: — Зелье восполнит кровь, которая покинула её тело, и очистит отравленную. В её теле медленный яд, Джон… Та девушка знала, куда целиться. Она не желала Сансе быстрой смерти.

    Мужчина с дикой смесью боли и удивления посмотрел на свою сестру. Санса была бледна. Её лицо осунулось из-за значительной потери в весе, глаза впали, а тонкие скулы Талли заострились, придавая ей болезненное сходство с изнемождённой старухой.

    — Ты сказала, что должна доварить его, — после недолгого молчания сказал Джон. — Что тебе для этого нужно?

    — Зелье может показаться очень простым и быстрым в изготовлении даже для маглов. И я нашла всё, что необходимо, в окрестностях Винтерфелла. Кроме последнего ингредиента… Вся загвоздка в нём.

    — Моли не растёт в мире маглов!

    Джинни почти удивила Гермиону своей быстрой сообразительностью, но злость по-прежнему не давала обратиться к ней напрямую, и Гермиона всё так же отвечала задумчивому Джону:

    — Есть одно место, где имеется пара клумб с этим растением. — На лице Джона отразилась надежда, почти погасшая сразу с её следующими словами: — Оранжерея королевского мейстера Серсеи Ланнистер.

    Некоторое время в комнате стояла тишина. Жар покоев невероятно удушающе действовал на Гермиону, отчего она чуть потянула ворот платья, а треск древесины будто старался восполнить удручающую паузу. Девушка буквально выжидала следующего вопроса.

    — Твоё зелье ведь не даст ей времени столько, чтобы мой человек достиг Королевской Гавани?

    — Нет. Но много времени для трансгрессии мне не понадобится…

    — Твоя палочка… ты не сможешь, — проговорила Джинни.

    — Я снова возьму твою, — Гермиона, наконец, удостоила своим вниманием Джинни. В конце концов, ей действительно была необходима её помощь. — Я практиковалась эти два дня. Раньше, вероятно, я не так хотела результата, как сейчас. Видимо, поэтому это только подействовало, как это получилось прежде у Рона и Сансы. В последний раз я оказалась в миле от гостиницы на Королевском Тракте, а затем смогла вернуться обратно.

    — Хорошо, — Джон ответил за удивлённую девушку по левую сторону от него. Каждый вдох его сестры был на счету, и появившаяся сейчас надежда, очевидно, толкала его к быстрым решениям. — Ты сможешь взять кого-то с собой? Тебе нужен сопровождающий в Королевской Гавани.

    Девушка отрицательно помотала головой:

    — Боюсь, я не осилю парную трансгрессию чужой палочкой.

    — Вы кое-что забыли?! — резко вмешалась Джинни. — Гермиону убьют, стоит ей показаться в столице!

    — Убьют любого, лояльного «узурпатору» Севера. К тому же, если кто-то увидит и узнает, — уточнила Гермиона.

    — Но ведь у тебя нет Оборотного зелья. Ты бы не успела его сварить…

    — Нет. Но другого выхода у меня тоже нет. Рон вряд ли разберётся в Красном Замке. Трансгрессировать тебе — не по силам. Остаюсь только я.

    Джон угрюмо кивнул, соглашаясь с её словами. Джинни Уизли молчала, нахмурив лоб. А Гермиона размышляла о том, насколько редко в последнее время ими упоминался Гарри Поттер. Арья называла Старков воссоединившейся волчьей стаей. А кем стали друг для друга спустя целую вечность в Ином мире она и её друзья? Очевидно, что даже львы с Утёса Кастерли были сейчас большей семьёй, чем львы из гостиной Гриффиндора. Гермиона едва сдержала невесёлую усмешку при этой мысли. В то время как волки воссоединялись, проклятие лежало на всех львах в Вестеросе.

    ***​

    Джинни не нравились постоянные сквозняки в комнате Джона, поэтому она в очередной раз захлопнула ставни, приоткрытые им ещё утром.

    — Привычка… — пожал он плечами, когда она обернулась. — Холод на Стене совсем отучил меня от тепла. А люди называют меня драконом Севера…

    — Ничего. Может, на это «владыке» я и понадобилась здесь, чтобы Северный Дракон ненароком не простудился перед битвой с королём Ночи, — попыталась пошутить она. Но, не завидев у него ни малейшего подобия улыбки, присела рядом на кровать и опустила голову ему на плечо. — Гермиона — умная волшебница. В скором времени замок к зиме будет вновь готовить леди Старк, не сомневайся.

    — Ты знаешь, как я благодарен тебе за всё, что ты делаешь для меня и моего дома? — Джон вдохнул запах её волос, породив этим действием легкий шлейф мурашек, пробежавших по коже девушки под плотной тканью платья вовсе не от холода.

    А король крепче обнял её, думая о том, как сложно теперь хоть на мгновение мысленно представить Винтерфелл, его покои, его жизнь без Джинни Уизли. Нет, девушка не грела его постель ночами той женской лаской, без которой всякий нормальный мужчина чувствовал себя неполным. Но она согревала всё вокруг своим присутствием и дарила надежду на нормальную жизнь подобную той, которая кипела во дворе Винтерфелла много лет назад. Она вселяла надежду, и Джон действительно верил, что его рыжеволосая сестрица вскоре поправится.

    Ранение Сансы лишило Винтерфелл истинной хозяйки. Рикон был слишком мал, а Бран не интересовался управлением замком, проводя всё дневное время в Богороще. Арья же всегда и повсюду была рядом со своим братом-кузеном. И было поистине удивительным, что люд Винтерфелла покорно исполнял указания чужеземки Джинни Уизли, будто бы она заменяла им хозяйку. Джон проводил почти всё своё время в тренировке бойцов во дворе, а у стен его войсками отрабатывалась тактика боя. Он отдавал поручения северным лордам, занимался укреплением стен Винтерфелла и даже отлучался в поездки по окрестным землям, но ночью обязательно возвращался в покои медленно гаснущей сестры.

    В скором времени драконье стекло окажется в руках армии Севера — и невозможно было представить, что будет дальше. Казалось, что воинственное затишье, обременённое лишь ранением Сансы Старк, вот-вот должно нарушиться чем-то колоссальным. Тем, что станет призывом к действию.

    Джинни Уизли крепко обняла Джона в ответ, будто боясь, что мир, обретённый ею, вот-вот исчезнет.

    ***​

    Нижняя часть столицы шумела прежней жизнью, едва ли подозревая о надвигающейся к королевским землям зиме. Торговцы манили люд варёными крабовыми ножками, горячими булками и жареными каштанами, а босые бедняки обтирали слюни рукавами грязных рубах и завистливо провожали взглядом тех, кто мог себе позволить хотя бы подобную роскошь. Высокий смуглокожий мужчина, одетый относительно прилично для района бедняков, с мягким акцентом приглашал гостей посетить новый кайвассный салон, представлявший собой отдельную комнатёнку на нижнем этаже популярного блошиного борделя. Повсеместно, как грибы после дождя, вырастали самодельные хижины. И где-то среди всего этого безумия пряталась хижина старого Тиена. Ничего здесь, казалось, не поменяется даже спустя ещё десятки веков.

    Единственным отличием от того места, в которое однажды занесло гриффиндорку Гермиону, от того, в которое трангрессировала чужеземка с Севера, были до боли родные сердцу багряно-золотые знамена — в этом мире принадлежащие Ланнистерам — что увенчали возвышающиеся над городом башни Красного Замка. Ещё одним разительным отличием являлись массивные развалины в самом сердце столицы, каменные сколы с которых активно уносились бедняками. Место, где некогда возвышалась Великая септа Бейелора, было похоже на разрушенную коллизионную яму.

    Гермиона трансгрессировала ранним утром с четвёртой попытки под наставления Джинни именно в Блошиный Конец. И отчего-то это показалось какой-то странной символичной насмешкой над её возвращением в Королевскую Гавань. Но всё же сам факт аппарации в столицу не мог не радовать волшебницу.

    Уже ночью, при успехе, в котором девушка почти не сомневалась, она доварит первую порцию Кроветворного зелья, а следующим утром зелье начнёт очищать организм Сансы от действующего яда. После же постепенно станет заполнять сосуды недостающей кровью. Антидота от действующей отравы Гермиона не знала, но раздел номер шесть «Азиатских противоядий», почти заученный наизусть целую вечность назад, ясно доказывал, что флеботомию придумали отнюдь не маглы для снижения кровеносного давления. Метод был опасным, но иного выхода не было. По всем видимым симптомам яд, которым была отравлена Санса Старк, относился к длительно сохраняющимся в пределах кровеносной системы. Это был самый жестокий способ причинить девушке как можно больше мучений — затяжная лихорадка и физическая боль, которую удавалось чуть притуплять маковым молочком, были главными последствиями. Но если бы отрава была более «гуманной», то она бы быстро распространилась по организму девушки и свела её в холод винтерфелльской крипты ещё неделю назад.

    Гермионе не составило труда под Дезиллюминационными чарами обойти стражу королевской резиденции. Ей оказалось не сложно пройти и все последующие посты, хоть чары и приходилось постоянно обновлять. Она не встретила ни одного знакомого лица, за исключением крупнотелой Доркас — бывшей главной горничной Серсеи в те дни, когда Гермиона была её компаньонкой, а сама она была лишь королевой-матерью. Женщина, слегка запыхаясь, прошествовала мимо, ничего не подозревая, так же как и все прочие обитатели замка, лиц которых Гермиона не узнавала. Всё благоволило ей в этот день, и даже мейстера Квиберна в собственном кабинете не оказалось.

    Сердце волшебницы учащённо забилось, когда она, наконец, осознала, что ей удалось проникнуть почти в самое сердце обители, охранявшееся, возможно, больше, чем какая-либо другая крепость в Семи Королевствах, за исключением тех, что, подобно Орлиному гнезду, были окружены естественного рода препятствиями. Гермиона почувствовала себя одновременно напуганной и невероятно уверенной… С волшебной палочкой Иной мир сродни тому магловскому, в котором она росла до одиннадцати лет, — до безумия прост и решаем. Было во всём этом могущество и величие. Белые Ходоки отступят, а Санса Старк будет жить — не зря же всех их забросило сюда.

    Гермиона аккуратно складывала в свою сумочку цветки моли и едва не раздавила их пальцами, когда, размышляя о своём небывалом до сего дня в этом мире везении, обернулась к выходу. Давно ли он стоял за спиной — Гермиона не знала, да и не хотела думать об этом. Как не думала и о том, что беспечно не позаботилась ни о Запирающем заклятии, ни об обновлении Дезиллюминационных чар. В голове Гермионы проскочила единственная мысль — благодарение всем возможным богам за то, что он спасся от праведного огня драконов Дейенерис Таргариен.

    Ей не пришлось ничего ему объяснять, но он и не спрашивал. Гермиона знала, что со временем шутки плохи, но даже у Сансы его было больше, чем у них, — на этот раз она знала это с пугающей определенностью. Она не хотела бояться и не хотела думать о последствиях, как делала почти всю свою жизнь — никто из друзей, кроме неё, этого не делал в последнее время. Это было эгоистично во всех отношениях, но эгоизм здесь граничил с устрашающей вероятностью остаться без собственной головы. Так что, наверное, её можно было назвать бесстрашной эгоисткой.

    Гермиона не знала, в какой момент она очутилась в покоях Лорда-командующего. Не знала, как так оказалась совершенно беззащитной перед ним, а он обнажил себя для неё. Это было единственно правильным, и в глубине души Гермиона всегда жалела, что не сделала этого раньше.

    Она шептала о своей любви между поцелуями и слышала в ответ поистине львиный рык, волнами сладкого удовольствия расходившийся по её телу.

    «Услышь мой рёв» — девиз Ланнистеров, о котором вспоминают реже, чем о расхожей поговорке, касающейся их долгов. Но он и не предназначался для каждого слуха. Рёв льва слышит враг перед смертью или возлюбленная, крепко сплетённая с ним в самый счастливый момент.

    Какие-то отдалённые уголки помутнённого разума подсказали ей сумасшедшую мысль, что перед смертью Серсее Ланнистер обязательно станет известно о том, насколько глубоким и тяжёлым был рев её брата, склонившегося над своей истинной львицей.

    ***​

    Море бушевало уже несколько дней. Казалось, штормам не будет конца. Едва показывалось солнце — порывы ветра резко стихали, волны успокаивали свой бег. Но спустя некоторое время очередная чёрная туча заволакивала горизонт, ветер усиливался, раскатисто громыхал гром, и столбы молний начинали бить по скалам Драконьего острова.

    Гарри Поттер пояснил Тириону Ланнистеру, что он всё же предпочтёт плаху королевы Дейенерис знаменитому в морских переправах Утонувшему богу. Единственный корабль, дожидающийся волшебника и оставшихся с ним людей в заливе, был под постоянным риском лишиться парусов или вообще разбиться о скалы.

    Парень стоял у обрыва, заворожённо наблюдая за стихающими внизу волнами. В пальцах было зажато письмо с главными новостями Севера: Санса Старк благодаря целительству Гермионы шла на поправку, сир Давос достиг берегов Белой Гавани, а Джон в очередной раз велел Гарри возвращаться, как только ветра вновь будут благоволить морским путникам. Была во всём этом какая-то недоговорённость, и сей факт вкупе с резким характером повеления почему-то задевал Гарри. А быть может, его задевала сложившаяся правда — она, видите ли, всегда ранит остро и метко.

    Правда «золотого мальчика», как насмешливо ведал Драко Малфой-Таргариен, заключалась в том, что он безосновательно задержался на Драконьем Камне, когда друзья нуждались в его помощи. И ранение, и затяжной шторм были лишь честным прикрытием для его бесчестного поступка. Гарри дожидался Дени. Ему было, в общем-то, плевать на ежедневные угрозы-насмешки Малфоя и косые взгляды однажды причалившего к острову Джораха Мормонта. Разговор с рыцарем не клеился, и Гарри так и не удалось разузнать от него, кем он приходится юной леди Медвежьего острова. Но благо был Тирион — знающий всё и даже больше.

    Очередная небесная туча после затишья удивила скоростью своего приближения, прежде чем Гарри осознал, что к острову возвращаются драконы. Позднее он заключил Дени в свои объятия, зная, что вид из замка на этот холм минимальный и нет риска, что кто-то их увидит. Она замерла в нерешительности, но не спешила отстраняться. Возможно, это было совершенно неправильно и не к месту, но лучше успеть ощутить тепло Дени прежде, чем та вновь станет королевой, а он знаменосцем короля-узурпатора. Гарри хотел было отпустить её и отстраниться, как почувствовал её руки на своей спине и гулко бьющееся сердце.

    — Как ты хочешь быть казнён? — послышался мягкий смешок.

    — На ваше усмотрение, моя королева. Но мне полагается право на последнее желание. Ведь так?

    Гарри чуть отстранил её от себя, не выпуская из объятий, чтобы заглянуть в глаза. Дени подняла голову и встретилась с ним взглядом. Море внизу вновь усиливало свою пляску, а Гарри подумал, что, видно, сегодня кораблю по-прежнему не место в открытом море.

    — Твоё последнее желание? — улыбнулась она.

    И Гарри склонился, чтобы ощутить вкус обожжённых холодным ветром губ.

    ***​

    Его сердце разрывалось от боли и гнева, но оно не могло не любить. Мормонт глотнул крепкого рома и отвернулся от открывшейся картины. Ему бы пора привыкнуть, что в её жизни сиру Джораху было отведено лишь пожизненное место верного телохранителя. Но он благодарил богов и за эту участь.

    Старый медведь-телохранитель и его медвежонок…

    Несомненно, Дейенерис будет рада видеть его, исцелившегося от серой хвори, многим больше, чем того молодого знаменосца, даже несмотря на то, что её тело откликалось на его молодые поцелуи, а свои Джорах дарил ей лишь во снах. Но она будет рада. Они ведь прошли столько лет и столько миль вместе… Королева Дейенерис простила его давнее предательство. О большем падший рыцарь не мог и мечтать.

    ***​

    Весь вестеросский сброд — от знатных лордёнышей до вшивых шлюх — во всякой попутной таверне судачил о новоявленном владельце железного седалища. И всякий великосветский рыцарь, не бывший в милости у Ланнистеров или попросту ищущий славы, считал своим долгом присоединиться к Эйгону — или как там его — Таргариену, чтобы спасти мир от нашествия жутких мертвяков.

    Мужчина тоже держал путь к тому самому королю и уже подумывал повернуть коня обратно — до того тошно было слышать все эти бредовые россказни о чёртовом Азор Ахае, Северном Драконе, Белом Волке — как только не величали бастарда Неда Старка.

    Но выбор у него был не так велик. Его свобода была по-прежнему ограничена — вернуться домой, как и к Ланнистерше и «любимому» братцу, всё равно что подставить шею для встречи с мечом. Ехать к тронутой дочери Безумного короля, сжегшей целые обозы провизии и войско Цареубийцы, — увольте! А заняться чем-то надо было. Тут и мальчишка, знакомый с мелкой Старк и направлявшийся под крыло её братца, подвернулся. Глядишь — и вступится за его шкуру. Арья Старк хоть и желала выколоть ему глаза своей игрушкой много времени назад, но она тогда не убила его, как он ни умолял и, надо признаться, был благодарен за это сейчас.

    Мужчина хлебнул из деревянной кружки эля, больше напоминавшего по вкусу ослиную мочу, размышляя о том, как скоро они достигнут Винтерфелла. Его славный покой как обычно был прерван надоедливым спутником.

    — Достаточно пить. Если ты опять наберешься, Пёс, я не буду вести твою лошадь до ближайшего перевала, — плюхнулся он напротив.

    — Да ты и дня не протянешь без меня со своим молотом, олений выродок! Но ты прав, — Пёс резко поднялся, бросая уничижительный взгляд на старого шарлатана, хозяина отеля, — достаточно хлебать эту дрянь. Поднимай свой зад и седлай коней, Джендри.

    Парень поднялся, следуя его примеру. Пребывавший в особенно расположенном к дороге духе Пёс, шедший впереди, громко бросил у самого выхода:

    — Азор, мать его, Ахай ждёт.

    ***​

    Неизвестно, как долго они шли по этому ледяному царству. Дни… Месяцы… Годы? Казалось, что он сам обратился в одного из тех трупов, что шествовали позади него, или этих страшных существ с синими глазами. Волшебник в каком-то неведомом забытьи улыбнулся, чувствуя ржавый привкус крови на потрескавшихся губах. Он улыбался редким человеческим мыслям, посещавшим его, а именно сейчас — тому, как «заботливо» ему однажды было предоставлено подобие полусгнивших плаща и сапог, дабы единственное живое человеческое существо среди них не присоединилось к честно́й компании инферналов.

    Идти. Пробираться сквозь чащобу длинных тёмных стволов неизвестных деревьев… Главная мысль, которую до него донёс жестом своей рукоподобной конечности король мёртвого войска. И он шёл, пробирался в призрачной надежде, что на выходе его будет ждать тёплая постель родной гостиной.

    Последняя надежда была на то, что за гигантской, устрашающей ледяной стеной будет его мир… его пробуждение.

    Её лишь нужно преодолеть.

    И будто бы в подтверждение собственной догадке ему послышался тонкий, режущий треск, словно складывающийся в слова: «Разрушь Стену».

    Существо протянуло ему отобранную палочку. В его голове эхом отдалась мысль о побеге… Но так же призрачно, как возникла, она исчезла.

    Нет. Только Стена. Есть Стена, которую нужно разрушить. Есть огромная армия мертвецов и страшные синеглазые существа, требующие лишь одного.

    Врождённая пиромания с самого детства была сущим проклятием для Симуса Финнигана. Но, кажется, пришло время обернуть её по назначению. Он ступил чуть вперёд и вытянул руку с крепко зажатой волшебной палочкой.

    — Бомбарда Максима!
     
    starina7 нравится это.
  13. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Вестерос, Королевский Тракт. Дракон, волчица и Пёс

    ***
    Хаос — это лестница?

    Вряд ли Петир Бейлиш держался бы своих слов, доживи он до этого самого момента. Трёхглазый ворон видел абсолютно бесславную смерть бывшего лорда-протектора Долины, чьё коварство и хитрость фактически развязали многочисленные войны в Семи Королевствах. Непокорные горцы перебили его небольшой отряд, с которым он спасался от гнева лордов Долины, когда вся правда о смерти Лизы Аррен выплыла наружу. Но ему, пребывающему теперь, скорее всего, в пекле, хотя бы не пришлось убедиться в несостоятельности выдвинутой им аксиомы.

    Хаос — это зияющая бездна. Это зима, захватившая Вестерос в смертельные ледяные объятия.

    Хаос — это павший Щит, охранявший царство людей от царства мёртвых.

    Хаос — это Иные, сражающиеся с армией Джона Сноу и войсками Долины на подступах к Винтерфеллу, это сражение Безупречных и дотракийцев с мертвецами, развернувшееся у Дредфорта.

    Хаос — это мрак, который порождает борьба необъятного сознания Трёхглазого ворона и пылающего сознания одного из драконов Дейенерис Таргариен.

    Хаос — это вспышки заклятий магов из другого, незнакомого даже для Ворона, мира, смешанные со столпами полыхающего огня. Хаос — это отсутствие четкого понимания, по какую руку от воина живой, а где мёртвый, но осознание того, что все живые здесь заодно.

    Бран-Рейгаль с чувством триумфа наблюдал едва ощутимый перевес живых в развернувшейся битве.

    Но хаос — это смерть. Смерть пришла и за Трёхглазым Вороном.

    Сердце Брана насквозь пробил ледяной клинок проникшего в Богорощу Иного, и драконье сознание вновь восторжествовало в массивном черепе. Войска Короля Ночи прорывались сквозь огненный заслон драконов, воинов Джона Сноу, вплотную подступив к стенам Винтерфелла.

    Хаос есть неупорядоченное первоначало.

    Вражеские войска под ало-золотыми львиными знамёнами, объединённые с красно-синими полотнищами с изображением серебряной форели под предводительством Джейме Ланнистера, совсем неожиданно подоспели на подмогу.

    Король Ночи был вынужден отступить, но ни Брандон Старк, ни Трёхглазый Ворон уже не могли всего этого знать.

    Ибо хаос — сама смерть.

    ***​

    В замке Ридов не было ни башен, ни крепостной стены, ни рва — вместо этого были высоченные деревья и опасные топи. Его главная твердыня была больше похожа на длинный низкий чертог. Она стояла в центре замка, и от нее отходили мосты, словно кровеносные сосуды от сердца. Над ней возвышалось дерево, такое огромное, что за его стволом легко могли спрятаться десять человек. Присутствие Старых Богов действительно ощущалось в землях Перешейка. Заболоченные лесистые земли местные жители не зря считали божественным домом. Здесь Боги могли хотя бы некоторое время уберегать часть людей короля Эйгона.

    Джон хотел бы, чтобы Джинни Уизли стала его супругой в родном Винтерфелле, но подобное не представлялось возможным. Ему, как королю Таргариену, следовало жениться по южной традиции, но совершенно никому не пришло в голову переубедить его в подобном. Война — время для быстрых решений.

    К сердце-древу в Богороще Сероводного Дозора Джинни вёл её брат. Собравшиеся вокруг образовали небольшой коридор. Здесь были абсолютно различные люди, некогда бывшие врагами. Битва с мёртвыми объединила их под предводительством общего короля — вынужденная мера для многих, но Джона подобное сейчас мало волновало.

    Чувство потери родных людей не могло перерасти в привычку, несмотря на то, что он потерял в своей жизни слишком многих. Смерть становилась верным его товарищем, и мысли об этом, так же как и мысли о погибшем Бране, в данный момент ещё более убеждали его в правильности и необходимости сего шага.

    Джон Сноу, затаив дыхание, наблюдал за эмоциями на лице Джинни Уизли. Девушка, которая всего пару дней назад выносила раненых с поля боя, видела ужасающие боль и страдания, одарила его столь счастливой улыбкой, что Джону представилось, будто и не было никакой войны… Будто отец стоял по правую руку от него, а рядом с ним задорно ухмылялся Робб. Джон сглотнул подступивший к горлу ком.

    По правую руку от него был сир Давос, а рядом с ним улыбался Гарри Поттер.

    Джинни была особенно красива в белом свадебном наряде, поверх которого была перекинута накидка из лисьего меха. Возможно, многие вокруг не понимали и не одобряли поступка Эйгона Таргариена в самый разгар смертоносной войны, но только не сам Джон Сноу. Смерть может прийти в любой момент, и вряд ли он простит себе то, что не успел наречь своей королевой Джинни Уизли.

    — Кто идёт предстать перед божьим ликом? — произнёс твёрдым голосом Джон.

    — Джиневра из рода Уизли пришла, чтобы выйти замуж. Взрослая и расцветшая женщина, законнорождённая и благородная, она явилась просить благословения Богов, — негромко пробасил Рональд. Ситуация очевидно напрягала его, но держался он вполне достойно, отчеканивая ранее заученные им диковинные фразы.

    Джону было известно, что титулы в мире, из которого прибыла Джинни Уизли, были лишь традицией, но в его собственном магов воспринимали исключительно как людей благородных. Возможно, тому способствовало наличие у них удивительных способностей.

    — Кто пришёл, чтобы взять её в жены?

    Немного помолчав, Джон произнёс:

    — Эйгон из дома Таргариенов и Старков. Кто отдаёт мне эту женщину?

    — Рональд из дома Уизли, её брат и защитник, — ответил маг. — Джиневра, согласна ли ты взять этого мужчину себе в мужья? — глядя на Джона, проговорил Рон.

    — Да, я согласна! — искренне выдала девушка, подходя ближе к возлюбленному.

    — Тогда я отдаю тебя, — пробубнил пунцовый Рон, почти облегчённо выдохнув, будто всё страшное оказалось позади. Этот парень был рьяным воином, одинаково ловко, несмотря на свою бытовую неуклюжесть, орудуя палочкой в одной руке и мечом в другой на поле битвы, однако сейчас он казался лишь загнанным в ловушку юнцом.

    Преклонив колени перед сердце-древом, взиравшим на них кровоточащими глазницами, Джинни и Джон молчаливо произнесли свои обеты, молитвенно сложив руки.

    «Я, Джиневра Уизли, беру тебя в мужья, чтобы ты стал моим спутником жизни и моей единственной любовью до тех пор, пока восходит и заходит солнце. Я буду беречь наш священный союз и любить тебя больше с каждым прожитым днем. Я буду доверять тебе и уважать тебя. Я буду делить с тобой твою тягостную ношу. Я стану твоей верной и преданной королевой. Я буду беречь и охранять мир, который мы вместе построим. Я верю, мы сможем преодолеть все войны и все препятствия вместе. Я отдаю тебе мою руку, моё сердце и мою любовь, начиная с этого дня и до самой смерти», — мысленно произнесла наречённая королева, искоса поглядывая на своего возлюбленного.

    «Боги, молю вас, дайте мне сил уберечь её от зла этого мира», — так же молча проговорил Джон. В его голове в который раз вырисовывалась картинка мечущейся от одного раненого к другому Джинни. В день сражения Джон не позволил ей биться рядом с друзьями, но и не смог заставить её отсиживаться в замке.

    Молитва была кратка, но на Севере люди были не многословны. Юг никогда не пустит такие прочные корни в душе Эйгона Таргариена, кои пустил Север в душе Джона Сноу. Накинув на плечи Джинни свой плащ, Джон аккуратно поднял её, запечатлев на губах скользящий поцелуй.

    — Да здравствует король и королева!

    ***​

    — Моя королева!

    Плечи женщины непроизвольно вздрогнули. Всякий раз, когда Квиберн врывался к ней без стука, он приносил плохие для неё новости. Серсея, так и не обернувшись, крепко сжала в руке пустой кубок, наблюдая за падавшим за окном снегом.

    — Говори…

    — Из достоверных источников стало известно, что Винтерфелл атаковали Иные. Всё это…правда.

    Ну нет же. В этот раз всё определённо иначе.

    Серсея ослабила хватку. Сердце забилось в сладком ощущении очередного триумфа. Всё складывалось невероятно благополучно для неё. Королева обернулась. Улыбка расцвела на её лице, тем самым вызвав недоумение в лице советника.

    — Каковы их потери?

    — Армии Джона Сноу и Дейенерис Таргариен понесли большие потери. — Кажется, Квиберн начал понимать ход её мысли и более воодушевлённо продолжил: — Среди погибших предводители Одичалых — без должного командования они должны быть совершенно бесполезны, несколько лордов Севера…

    — Что с драконами? — перебила мейстера Серсея.

    — Как мне известно, они живы. Но их огонь не столь эффективен против нежити, как то ожидалось…

    — Хорошо, — Серсея вновь отвернулась к окну. — Понаблюдаем, как наши враги будут истреблять друг друга… Расправиться с разрозненной кучкой повстанцев — всё равно что уложить младенца в колыбель. Есть новости о Джейме?

    — Ваше величество…

    — Говори.

    — Сир Джейме заключил соглашение с Эдмаром Талли. Войска Ланнистеров и Талли выступили на подмогу армии Джона Сноу.

    Железный кубок ударился о стену.

    — Я лично задушу эту маленькую шлюху, из-за которой мой брат переметнулся к нашим врагам… — прошипела Серсея. — Он жив?

    — Это неизвестно, ваша светлость.

    — Ты можешь идти, Квиберн. Позаботься о том, чтобы всё было готово к церемонии вечером, — голос королевы вновь стал холоден.

    Квиберн немного поколебался, но всё же обратился снова:

    — Вы уверены, что ваш брак с Эуроном Грейджоем — такая необходимая мера?

    — Я лишилась значительной части своих людей, поддержки многих домов Вестероса, лишилась Джейме… Благодаря Грейджою у нас есть Золотые Мечи и Штормовой Передел, — Серсея устремила взгляд к советнику. — Это необходимая мера, Квиберн. Ступай.

    ***​

    Зимние сумерки довольно рано сгустились над болотами. В Великом Чертоге Сероводья зажглись огни, но отнюдь не для празднования королевской свадьбы. Собравшиеся здесь полководцы обсуждали дальнейшую тактику ведения Великой войны, окружив стол с развёрнутой на нём картой.

    — Итак, — громким голосом произнёс Джон, — наше положение абсолютно непрочное, и вариантов дальнейших действий не так много. Многие из присутствующих всего пару дней назад были заклятыми врагами, но общая опасность объединила всех нас здесь. Никто не ожидал, что Стена падёт так быстро, и от этого мы не смогли как должно защитить родных и близких. Многих мы потеряли, — он выждал паузу. — Сейчас нам в первую очередь следует предпринять всё возможное для того, чтобы обезопасить женщин и детей, и после быть готовыми отразить новый удар Белых Ходоков.

    — Ваше величество! — в чертог влетел мейстер Уолкан. — Леди Мормонт успешно добралась до Медвежьих островов вместе с лордом Риконом.

    Джон благодарно кивнул. Он не сумел убедить Брана отправиться вместе с отрядом леди Лианны, как и не смог его впоследствии защитить, и информация о том, что младший брат уцелел и добрался в более-менее безопасное сейчас место, принесла толику облегчения.

    — Есть какие-то вести от Арьи? — с надеждой спросил он.

    — Сожалею… — Мейстер отрицательно помотал головой.

    — Драко?.. — молчавшая доселе Дейенерис выступила вперёд.

    — Это все новости на данный момент.

    — Что ж, — Джон вновь собрался. — Я повторяю наш план действий. Самая неприступная и ближайшая к нам крепость — Орлиное Гнездо. Именно туда мы отправим всех имеющихся здесь женщин и лорда Робина. Джендри и сир Давос, — Джон обратился к темноволосому и широкоплечему бастарду короля Роберта и Луковому рыцарю, пребывавшему рядом с ним. — Отряд под вашим предводительством доставит их в Долину Аррен. Вы отвечаете за полную их безопасность.

    — Ваша светлость, — Гермиона Грейнджер сделала шаг вперёд, — я полагаю, когда вы говорили о женщинах, вы не имели в виду тех, что умеют сражаться?

    — Его величество имел в виду всех женщин, леди Гермиона, — опередил Джона Джейме Ланнистер, заставив многих обратить на него недовольные взгляды. Ну конечно, Цареубийца Ланнистер мало кому здесь внушал доверие.

    — Сир Джейме…

    — Сир Джейме правильно меня понял. Вы вместе с остальными леди утром выдвигаетесь в Орлиное Гнездо.

    — Но только я могу…

    — Гермиона! — Гарри резко вмешался в дискуссию. — Мы видели, на что способны эти твари. В разгар битвы не разберёшь, кто есть кто. Твой адский огонь может быть опаснее пламени дракона для живых, нежели для мёртвых.

    Девушка бросила грозный взгляд на Гарри, затем на Джейме, а после обратилась к другу:

    — Полагаю, королева Дейенерис также отправится вместе с нами? И леди Бриенна Тарт?..

    — Леди Бриенна — опытный воин. Она останется в рядах нашей армии, — ответил Джон. — А вот королева Дейенерис… — король наградил каким-то странным взглядом стоящего по левую сторону от неё Гарри, — покинет Север. Она, сир Джорах, Миссандея, лорд Варис и лорд Тирион отправятся на Драконий Камень. Так же, как Сэмвелл и его семья.

    — Джилли и маленькому Сэму будет безопаснее в Роговом Холме, — глухо отозвался сын Рендилла Тарли, бросив взгляд на младшего брата. Тот склонил голову, соглашаясь. После смерти лорда Тарли в битве стена между двумя такими непохожими братьями окончательно пала. — А я необходим… э-э… рядом с королевой Дейенерис.

    — Прекрасно, — быстро согласился король. И Гермионе вновь показалось, что часть людей скрывают здесь очередную тайну, не предназначенную для общего слуха. — Тогда леди Бриенна сопроводит их до земель Простора и будет отвечать за их безопасность.

    Женщина-воин вздрогнула, но не посмела озвучить возражений. Она бросила быстрый взгляд на Джейме Ланнистера, но Гермиона этого даже не заметила. Девушка была совершенно обескуражена. Она видела, как несколько дней назад Мать драконов верхом управляла Дрогоном, и сейчас ожидала, как минимум, возражений со стороны волевой королевы, которую так бесцеремонно притеснили в правах называться таковой. Но Дени, как звал её Гарри, согласилась, кивнув головой.

    — Мои драконы слушают тебя, — фамильярно обратилась она к новоявленному племяннику. — Они останутся с твоей армией.

    Джон благодарно кивнул.

    То, что Гарри Поттера и Дейенерис Таргариен связывало нечто большее, чем затянувшиеся переговоры о союзе с королем Джоном, было очевидно практически для каждого, кто на время забывал о войне. Но Гермионе никак не приходило в голову ни малейшего объяснения, почему Бурерождённая так легко поддерживает предложения и стратегии, выдвигаемые Джоном-Эйгоном.

    Гермиона посмотрела на Джейме. Её гнев на него спал, стоило тому сложить губы в едва различимую, принадлежащую лишь ей улыбку. Сердце Гермионы учащённо забилось.

    Ей вновь привиделось поле боя. Хаос, развернувшийся вокруг. Тьма и дикий, первобытный страх. Силы покидали её, и Гермиона переставала понимать, за что она сейчас борется. Всё это, словно по мановению палочки, отошло, стоило ей различить ало-золотые знамёна в самой гуще сражения и сияющие, как солнце, золотые доспехи Джейме. «Он здесь, рядом… Он защитит…» — мелькнуло тогда в голове. И силы вновь вернулись к ней.

    Дейенерис ведь женщина. Точно так же, как она сама. Как Джинни, шедшая за своим королём. Как Лианна Старк, покинувшая однажды свою семью ради Рейгара. Разве хоть в одном из двух знакомых Гермионе миров кто-то придумал чувство сильнее, чем любовь? Любовь, о которой всегда любил твердить профессор Дамблдор. Могло ли быть такое, что за край света их перекинул не всемогущий Р’глор ведьмы Мелисандры, а то, что выше всяких богов? И если в её родном мире главной силой Гарри против Волан-де-Морта была любовь, то возможно ли, что та же любовь была силой Дейенерис в этом мире? Гермиона прочитала множество книг за время пребывания в Вестеросе. И историю о победе Азор-Ахая над Великим Иным она тоже помнила. И историю о Светозарном…

    Она вздрогнула. По её телу пробежались мурашки, а сердце бешено заколотилось… Если её мысли шли в верном направлении, то любовь спасёт этот мир, но лишь пройдя через Великую Жертву.

    — …войска Талли и Ланнистеров будут оборонять Риверран, — донёсся до неё голос Джона, повторяющего план действий, и Гермиона выдернула себя из собственных размышлений. — Тем временем мы заманим Короля Ночи к Кровавым Воротам, — король повёл указательным пальцем по карте, обозначая замок на границе Долины Аррен. — В этом месте войска Джейме Ланнистера подступят к ним с другой стороны, — палец Джона очертил по карте прямую линию к западу. — Грейджои пали. Эурон служит Серсее в Королевских Землях. Нам необходимо отправить людей на защиту Пайка. — Джон поднял голову: — Гарри, ты возглавишь оставшийся флот Железнорождённых и часть северян…

    Обсуждение стратегии продолжалось до самой полуночи. А перед сном должные свадебные мероприятия были заменены поздним ужином. В чертоге Сероводья застыла режущая тишина: многие поминали своих лордов, товарищей, близких. Бокалы молча осушались за славного предводителя Одичалых Тормунда Великанью Смерть; за отважного оруженосца леди Тарт, вновь спасшего Миру Рид — на этот раз ценой собственной жизни; за лордов Робетта Гловера и Хоуленда Рида, до последнего подававших пример неустрашимого мужества собственным солдатам; за несломленного сына последнего Хранителя Севера Брандона Старка; за братьев Ночного Дозора, павших при нападении Короля Ночи на Стену и многих других сынов Вестероса и Эссоса.

    Опустившаяся на Сероводный Дозор ночь была столь же странной, как и сама «столица» Перешейка. Укрытые здесь от ужаса Долгой Зимы люди разошлись по отдельным хижинам, расположенным на плавучих островках, кранногах. И многие из них, возможно, в последний раз могли побыть рядом со своими близкими.

    ***​

    Дейенерис выделили достаточно просторную хижину, которая, как сообщила ей Мира Рид, отапливалась лучше, чем все остальные. Дейенерис лежала нагая, прижавшись к мужскому телу, и оба они были укрыты мягкими мехами. По стенам плясал свет, исходивший от потрескивающих в камине поленьев.

    — Большинство здесь, включая моих людей, удивлены моей реакции и уступчивости Эйгону, — негромко произнесла девушка.

    Гарри поцеловал её в макушку.

    — Я был бы удивлён не меньше, если бы не знал, что в тебе, — Гарри приложил ладонь к тёплому женскому животу, — зарождается новая жизнь.

    — Дело не только в моих материнских чувствах, Гарри. — Дейенерис резко подняла голову. — Долгие годы я боролась за правду, но моей главной целью было возвращение трона Семи Королевств законной наследнице, каковой я считала себя. Сейчас же всем, в том числе и мне, очевидно, что законным королем является сын моего старшего брата. Я не могу идти против правды, за которую всегда боролась. Но я также не могу и отказаться от всех притязаний, предав тем самым своих людей. Война с Белыми Ходоками оттеснила вопрос владения Семью Королевствами на последний план. Но если мы победим, наследником Железного Трона станет мой… наш сын. Эйгон обещал мне. И это самое верное решение в сложившейся ситуации. Воевать против своей крови было бы неправильным, тем более против такого человека, как Джон Сноу…

    — Я рад, что ты поняла это. Но Джону не нужен Железный Трон. А Джинни — и подавно. Они останутся на Севере — тебе ведь известно это. Королевой вновь станут называть тебя.

    — Никто и не прекращал этого делать, — Дейенерис как-то насмешливо улыбнулась, а затем, будто о чём-то вспомнив, вмиг посерьёзнела. — Гарри… Наш сын будет Таргариеном. Ты же понимаешь?..

    — Понимаю…

    — Мне говорили, что я больше не смогу иметь детей… И это оказалось ложью. Мы назовём его Джеймс. Это красивое имя. У него будут твои глаза, — сказала она. — А народ Семи Королевств будет именовать его Изумрудным Драконом. И он будет магом, — Дени прикрыла глаза.

    — Первый маг-дракон на Железном Троне.

    — Через несколько дней нас будет разделять целый материк… Закатное море и Узкое море, — сонно прошептала Дейенерис.

    — Но пока ты в моих объятьях. Спи, Дени…

    ***​

    Уже который день шёл непрекращающийся снегопад, но это не мешало путникам продолжать движение на юг, лишь изредка устраивая перевалы.

    — Мы либо сдохнем от холода, либо всё равно сдохнем. Но, по крайней мере, не сейчас, — проревел в своей обычной манере Сандор Клиган. — Поэтому придвиньте свои промёрзлые зады ближе к костру, и вновь в седло. Но, мой вам совет, не увлекайтесь, — он небрежно провёл по щеке, как бы демонстрируя обожжённую часть лица.

    — Тебе бы следовало быть вежливее, Пёс, — манерно растягивая слова, прошипел блондин, удобно устраиваясь на лежанке, в которую был обращён дорожный плащ. Трансфигурация не была сильной стороной Драко Малфоя, поэтому полноценного матраса из тряпки так и не получилось. — Если бы не твой принц, от холода ты подох бы уже несколькими днями раньше.

    Реакция на его слова была предсказуема вот уже несколько дней. Парня даже начинали забавлять эти перебранки, не переходившие дальше пустых угроз. Но всё же Драко крепко обхватил пальцами волшебную палочку, завидев, как Клиган дёрнулся в его сторону. Однако тот, как обычно, лишь оскалил зубы и отчеканил:

    — Имел я в одно место лживых принцев, подобных тебе! Вы и гроша ломаного не стоите. А от тебя было бы больше пользы, если бы ты этой штуковиной, — Пёс кинул взгляд на палочку Драко, — перенёс нас всех куда подальше отсюда. Пустить искорки на связку хвороста я и без колдовства могу.

    — Тебе напомнить твоё мес…

    — Да заткнитесь вы оба! И дайте поспать! — послышался резкий девичий голос с противоположной стороны костра. Девушка лежала, завернувшись в свой плащ, на груде ветвей и очевидно тряслась от пробиравшего её холода.

    — Ты всё ещё не хочешь присоединиться ко мне, Старк? Вдвоём было бы легче пережить перевал… — Драко ухмыльнулся.

    Арья резко перевернулась на бок и бросила испепеляющий взгляд сначала на него, а потом на занимавшего своё место у костра Пса.

    — Я помню, что Джинни говорила о тебе, гадёныш. Ты мерзкий и отвратительный. И лично мне ты напоминаешь одного такого же уродца, — убийственно спокойным голосом проговорила она. — Смекаешь, о ком я, Пёс?

    — А то как же… — буркнул тот, отворачиваясь от них обоих. — Я не возражаю, если ты прикончишь его, пока он спит, заместо Джоффри. Мне самому руки в дерьмовой драконьей крови марать не хочется. Кончится зима — неизвестно, чьи солдаты будут топтать Королевский Тракт. Слишком уж много развелось этих королей и королев…

    — Вполне ожидаема такая характеристика меня от Уизлетты, — саркастично отозвался Драко, проигнорировав последнее высказывание Пса. Тот, впрочем, захрапел практически сразу, отвернувшись от них.

    — Ты говоришь о будущей королеве, Малфой… — предупреждающе шикнула Арья. В свете полыхающего костра её внешний облик казался более взрослым и женственным, нежели днём.

    По заснеженным тропам Королевского Тракта рядом со светловолосым волшебником и гигантским воином до захода тусклого зимнего солнца двигалась худощавая девчонка, которую легко можно было бы спутать с парнем. Так себе компания. Сложилась она самым случайным образом. Драко спас Арью, пытавшуюся отбить у мертвецов брата-калеку в Богороще Винтерфелла, но саму угодившую в ловушку. Непонятно как в общей суматохе оба вышли на Королевский Тракт, а там уж их и застал Клиган. Драко даже привиделось промелькнувшее облегчение в его глазах, когда тот обнаружил их. Арья тогда объявила о своём намерении двинуться в столицу, так же как и Пёс, а возвращаться одному на Север, кишащий ожившими трупами, Драко вовсе не хотелось.

    — А ты направляешься в Королевскую Гавань, чтобы убить сидящую на троне. В чём разница между ними? — и, не дожидаясь ответа на собственный вопрос, сказал: — Обе не являются настоящими королевами. Истинная правительница Семи Королевств — Дейенерис Таргариен.

    — Только она сама, очевидно, в этом уже не так уверена. Ведь что-то привело войска, драконов и её саму на Север, заключать союз с моим братом…

    — Очевидно, что это «что-то» — не вера в родство с бастардом Неда Старка. А вполне себе, как ты успела заметить, угроза от армии оживших трупов.

    Или «кто-то». Чёртов Поттер.

    Дейенерис ведь и не верила поначалу в Белых Ходоков. И всё же последовала на Север. Для Драко Малфоя навсегда останется загадкой тот факт, как она — та, за которой из-за моря переплыло огромное войско, та, кто взрастила одних из самых опасных в мире существ, та, кто несколько лет стремилась вернуть себе то, что с рождения по праву принадлежало ей, — повелась на шрамоголовую занозу. Но отрицать, что эта мера была не необходимой сейчас, было бы огромной глупостью. Война с Серсеей Ланнистер за Железный Трон затмила бы реальную угрозу с Севера.

    Драко продолжал:

    — Когда Король Ночи будет сражён, единственной королевой станет Дейенерис. А за твоим братцем-бастардом в счёт его заслуг, возможно, закрепится Север. Не более. Эту войну не выиграть без Дейенерис и её армии. И лорды Вестероса прекрасно это осознают, как и сам Джон Сноу.

    — Когда Король Ночи будет сражён, тогда, возможно, и обсудим всё это. Меня мало интересуют вопросы престолонаследия. Всё, о чем я думаю сейчас, — смерть Серсеи Ланнистер от моих рук, а не от нашествия Белых Ходоков или же драконьего огня. И если кто-то из вас мне попытается помешать, я с радостью убью и его. А ты лишишься своего поганого языка, если вновь будешь оскорблять кого-то из моих близких.

    — Фу! Как невежливо! — Драко театрально поднял бровь. — И это так вы общаетесь с тем, кто спас вам жизнь, миледи?

    — Простите, милорд. Я хотела сказать, не будете ли вы так любезны прикрыть свой рот?

    Арья не стала ждать ответного выпада со стороны Малфоя. Усталость переборола чувство раздражения, и веки плавно прикрылись. Драко лишь улыбнулся. Её поведение позабавило его, и он будто бы вновь очутился в мирном Хогвартсе. Задание с убийством Дамблдора казалось ему сейчас вовсе не проблемой по сравнению с тем, что приходилось ему переживать в Ином мире каждый день.

    Свет костра достаточно освещал девушку. Если бы не мальчишечья прическа и угловатые черты лица, спящую её вполне можно было бы назвать миловидной.

    «Только в свете костра, — мысленно подчеркнул Драко. — И только спящей».

    Днём от этой тощей девчонки веяло опасностью куда больше, чем от громадины Клигана. Арья была убийцей, прекрасно владеющей оружием и своим телом, и Драко был тому свидетелем. Но сейчас этот убийца просто замёрз и рисковал проснуться с почерневшими пальцами на руках и ногах.

    Не то чтобы он ощущал симпатию к людям, умеющим убивать… Драко снял с одной руки перчатку и направил на неё кончик палочки:

    — Спанджифай Максима.

    Перчатка увеличилась в размере и стала чуть мягче. Не настолько, конечно, как требовалось, но ему и самому не удалось улечься на полноценный матрас.

    Драко взмахнул палочкой вновь, и трансфигурированная в подобие одеяла перчатка, перелетев мимо костра, опустилась на погрузившуюся в сон девчонку Старк.
     
    starina7 нравится это.
  14. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Примечания:
    Внимание. В следующей главе уровень пафоса ломает дозиметр. Рассудительным, трезвомыслящим людям просьба главу не читать. К тому же, в главе временные перескоки. Я усиленно отмеряла по карте с линейкой расстояния и отсчитывала время. Но яркого анахронизма никак не избежать. Предлагаю, считать его за побочную мелочь.
    Особо впечатлительные к прочтению допускаются.

    П.с.: добавила в канон Мартина речной путь, пересекающий материк от Железных островов до Драконьего Камня. Иначе между ними год пути получится, а это не в наших интересах.
     
  15. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Узкое море, Драконий Камень. Рыцарь из андалов и Нисса-Нисса

    ***
    Путь к Лунным Вратам казался бесконечным, словно горная дорога вела прямо в облака. Она петляла по уступам горы, после каждого поворота поднимаясь под уклоном всё выше и выше. Временами за поворотами возникал спасительный простор. Животные, тащившие по скалистой местности повозки с женщинами и детьми или управляемые всадниками, в такие моменты фыркали от облегчения.

    Лошадь мелко стучала копытами под девушкой, и каждое движение отражалось болью в собственных мышцах, в особенности спины. Они двигались уже десять дней. Гермиона Грейнджер мечтала бы сейчас трансгрессировать. Но определённо подобное было бы неуместным с её стороны, учитывая, что осуществлять групповую трансгрессию она так бы и не смогла с чужой палочкой. Лишать беззащитных людей магической защиты волшебница принципиально не могла и поэтому скакала сейчас наравне с рыжеволосой подругой, а чуть поодаль по обе стороны от отряда двигался сир Давос и небольшой отряд воинов. Джендри Уотерс замыкал процессию, а компанию ему, на удивление волшебницы, составила Санса Старк.

    Старая кобылица под молодой волшебницей в очередной раз воспряла духом, когда дорога стала более пологой. Гермиона же вовсе не разделяла этой радости. Пожалуй, страх высоты — это то, что по-прежнему преследовало её даже в нынешней реальности. И если бы у храброй гриффиндорки был выбор, она бы предпочла передвигаться морем. Однако путь они держали в Долину Аррен — опасный и торопливый, — рискуя в любую минуту оказаться в засаде отчаянных горцев или, что ещё хуже, инферналов-вихтов.

    — Дейенерис Таргариен будет в опасности на Драконьем камне, — послышался голос Джинни Уизли.

    Гермиона повернулась в её сторону. По беспристрастному выражению лица рыжеволосой гриффиндорки — ныне королевы — она поняла, что в её словах не было особого беспокойства. Та, скорее, пребывала в собственных размышлениях.

    В отличие от самой Гермионы, Джинни держалась в седле более чем уверенно. Она словно срослась с гнедым мерином под ней. Девушка двигалась впереди и вела весь отряд за собой, как и подобает королеве. Рыжая копна волос выбилась из-под капюшона в результате усиливавшегося с возвышением ветра и продолжительной скачки, и Гермиона подумала, что сейчас она походит на свою легендарную тезку с портретов, которыми украшена одна из зал Лондонской галереи. Девушка горько усмехнулась, напомнив себе, что ни выбор жены короля бриттов, ни выбор теперь уже супруги короля андалов, ройнаров и прочих-прочих не был ей по душе. Одна предала супруга ради любви, иная осознанно предавала семью ради того же. Хотя вряд ли можно было говорить о каком-либо предательстве. Ведь именно здесь и сейчас их реальность была ограничена Иным миром. А они существовали только в нём.

    — По моему мнению, Драконий Камень — самое безопасное сейчас место. Инферналам не добраться до неё, пока море не замёрзнет, — ответила ей, наконец, Гермиона.

    — Инферналам — нет. Но у Серсеи есть Эурон Грейджой.

    — Ты действительно настолько переживаешь за неё? Это странно, учитывая, что большая опасность сейчас грозит твоему брату и мужу, — подметила Гермиона. Она чуть дёрнула удила, заставляя лошадь ускориться и окончательно равняясь с Джинни.

    — Я в курсе, что Дейенерис грозилась сжечь убийцу своего отца, и ты не особо ей симпатизируешь, — Джинни многозначно посмотрела на подругу и продолжила: — Когда война закончится, Семи Королевствам понадобится правитель. Ни мне, ни Джону трон не нужен. Всё это временно. Кому, как не Дейенерис, быть королевой? Ей было бы безопаснее сейчас с нами.

    — Джон и Гарри пытались отговорить её отплывать на остров и отправиться с нами. Сказать по правде, так я удивлена, каким образом её вообще убедили больше не участвовать в сражениях. — Гермиона вспомнила битву у Винтерфелла, где Дейенерис верхом управляла одним из драконов.

    Джинни обратила взгляд на Гермиону, легкая улыбка коснулась её губ.

    — А я удивлена тому, как самая умная и проницательная ведьма Хогвартса за последние сто лет не обнаружила очевидной причины того, что Мать драконов больше вне войны. Дейенерис беременна, Гермиона.

    Вот оно что.

    В этом чужом мире волшебники пребывали уже несколько лет, и на самом деле было уже сложно считать его таким уж чужим. Гарри Поттер обзавелся кучей шрамов в этом мире и практически стал отцом, Рональд Уизли — преданный рыжебородый рыцарь Сансы Старк, Драко Малфой — мейстер королевы Таргариен, Джинни Уизли и вовсе королева, а она… Она, Гермиона Грейнджер — девочка-волшебница с факультета Гриффиндор, по воле злого рока очутившаяся в Ином мире. Нет, ей никогда не будет места здесь.

    Гермиона молчала, не зная, как прокомментировать то, что она только что узнала. Она поморщилась от ощущения очередного толчка под собой.

    — Знаешь, я не лояльна ко всему, что происходит в нашей жизни на протяжении этих двух лет. Я никогда не приму тот факт, что ты вышла замуж за Джона Сноу, то есть Эйгона… Что Гарри вскоре станет отцом ребенка Матери драконов. А Рон готов умереть за Сансу Старк. Этот мир для меня не будет существовать, когда я вернусь домой…

    — Но ты влюблена в Джейме Ланнистера и не отрицай, что, вернувшись, ты забудешь последнюю ночь в Сероводье, — заметила Джинни. Её голос был спокоен, и в нём не было какого-либо осуждения или раскаяния, как реакции на её слова.

    — Влюблена. Возможно, этот мир и меня изменил в какой-то степени, — призналась Гермиона в том, что теперь и без того было очевидным. — Я хотела бы сражаться рядом с Джейме Ланнистером точно так же, как и ты рядом с Джоном. Но не из-за любви. — Голос её был прерывист то ли от возникших эмоций, то ли от стремительного передвижения. — Я бы хотела, чтобы с тем, что нас здесь держит, было скорее покончено. Это не чувство долга, Джинни, потому что мой долг там, где дом. Я готова в любую минуту вернуться в Англию, в Хогвартс, если бы это представилось возможным. И Джейме об этом знает. Мы не принадлежим друг другу. Какими клятвами могут быть связаны колдунья-чужеземка и Цареубийца? — Гермиона взглянула на Джинни, намереваясь увидеть её реакцию, но та упрямо смотрела перед собой.

    — Но клятвы держат меня. Я живу в этом мире. Я думаю о Джоне, моём брате и Арье. Молю бога или всех возможных богов, чтобы с ними всё было хорошо. Чтобы дети позади меня оказались в безопасности. У меня нет времени раскаиваться в своём выборе. Хотя, возможно, я когда-нибудь об этом подумаю.

    Слова Джинни были ожидаемы, но всё же они потрясли Гермиону. Представь она пару лет назад, что её друзья станут настолько чужими ей и родными этому миру… Что ей ответить на подобное? Гермиона вела разговор о доме с человеком, который уже больше никогда не поймет её. Чувство одиночества защемило грудную клетку.

    Молчание затянулось.

    — Джинни… — наконец продолжила Гермиона, не отводя глаз от горной дороги. Лошадь под ней упрямо не хотела слушаться, и ей всю дорогу приходилось дёргать поводья, чтобы отвлечь животное от всё более редеющей горной растительности. — Да вперёд ты. Мы тормозим движение! — Скотина нехотя двинулась с места. — Мне нужна твоя палочка.

    — Она и так у тебя.

    — Ты не понимаешь… Мне нужна твоя палочка, чтобы трансгрессировать.

    — Ты не вернёшься?

    — Вообще-то это от тебя зависит...

    — Не вернёшься, — подытожила Джинни. — Значит, у тебя есть план, как вернуться домой?

    — Есть некоторые соображения, — негромко ответила Гермиона.

    По правде сказать, это были настолько призрачные соображения, что по сей день зацепиться за них не удавалось. Но Гермиона не могла пренебречь даже малейшим шансом. Долина Аррен была необходимым пазлом в той мозаике, что могла помочь вернуться им домой. Библиотеки Красного Замка, Винтерфелла и даже сырые стены книжного помещения Сероводья хранили годами, десятилетиями и даже веками книги и свитки, которые были уже исследованы, да и, собственно, перед тем написаны и составлены всевозможными мейстерами. Ещё в столице Гермиона познакомилась с работой мейстера Ваниона, доказывавшего существование драконов в Ином мире. А ведь те же самые драконы были реальностью в их мире, тогда как здесь подобное требовало ранее доказательств. Драконы есть то, что объединяет их миры. Свитки, на которые ссылался мейстер Ванион, Гермиона поочередно обнаруживала сначала в Красном Замке, Винтерфелле, а затем в Сероводье. Написаны они были не на английском, или «общем», как его здесь именовали. Это был валирийский. Тот самый язык, на котором между собой несколько раз переговаривались Малфой и королева Дейенерис. Если её подозрения верны, то следующие пазлы после Долины Аррен — Кастерли-Рок, Хайгарден, Штормовой Предел и, наконец, «старшая дочь Валерии», как именовал Волантис мейстер Ванион, со своим храмом. В конечном счете, ей нужна жрица Владыки Света. Гермиона прекрасно осознавала, что на все это понадобится время и невероятное везение. К сожалению, с каждым днём, пребывая в этом мире, девушка всё более убеждалась, что тут она не обладала ни тем, ни другим. Оставалось надеяться лишь на самое главное её оружие — ум.

    — Джинни, я задам вопрос, на который знаю ответ. Но мне необходимо удостовериться. Если задуманное получится, мне стоит возвращаться за тобой?

    — Ты ведь уже знаешь ответ, — не раздумывая ответила Джинни.

    Конечно, она знала. Гермиона вообще полагала, что вернётся домой по собственному желанию лишь она одна. Но ко всему ей ещё и придётся применить магию к лучшему другу. Гарри Поттер — Избранный. Это единственное пророчество Трелони, в которое она верила всем сердцем. И это не могли изменить ни годы, ни обстоятельства, которые вокруг них сложились. Ради собственного дома она даже готова была предать интересы Гарри, который вскоре должен стать отцом драконьего принца, предать интересы всех.

    Ради общего блага, как любил повторять профессор Дамблдор.

    — Так ты отдашь мне свою палочку? — спросила Гермиона.

    — У меня два условия, прежде чем я навсегда попрощаюсь с магией. — От Гермионы не скрылось то, что волнение всё же послышалось в голосе Джинни. — Ты заберёшь Рона.

    Гермиона не сдержала горькой ухмылки. А вот насильно телепортировать Рональда домой она не собиралась.

    — По-твоему, он желает вернуться?

    — Вы втроем нужны в том мире. Не знаю, что там с Малфоем и жив ли он вообще. Для меня назад дороги нет. Я нужна Джону здесь. Но ты, Гарри и Рон — вы должны вернуться. Без вас Гарри не справится. Да и мама не вынесет потери двух детей сразу…

    — Каково второе условие?

    — Перед тем как ты покинешь меня окончательно, перенеси меня в Королевскую Гавань.

    Лошадь Гермионы вновь притормозила так, что теперь девушка осталась позади самой Джинни. Та повернула коня.

    — Ты же знаешь, если бы я умела создавать порталы, нам бы не пришлось проделывать весь этот путь. Я бы давно перенесла всех, а парная трансгрессия о…

    — Опасна, знаю. Но не страшнее всего того, что с нами здесь уже произошло. В столице Арья. Я уверена, что она держит путь именно туда. С детьми и женщинами останется Санса. Если я не могу вернуться к Джону, то хотя бы найду его сестру. И…

    Процессия позади них притормозила. Огненные волосы Джинни растрепались на ветру, то и дело охватывая в свой пожар лицо молодой королевы. Взгляд Джинни пробежался по людям, которых она вела в убежище.

    — …я буду ждать своего короля в столице, — сказала она так, чтобы её слышала только Гермиона. А затем вновь продолжила путь.

    Не Джинни ли только что уверяла, что престол не интересует её? Безумие! Гермионе хотелось высказать всё то, что она сейчас думала о людях, которых считала друзьями. Но она не стала расспрашивать Джинни о её планах точно так же, как та не лезла в её собственную задумку. И все же Гермиона не могла не предостеречь.

    — Предположим, что я смогу перенести тебя, но это самоубийство, Джинни. Безумие — отправляться в Гавань. У Серсеи везде свои уши, без палочки ты пропадёшь. Ты не знаешь, что это за место.

    — А ты не знаешь, что такое Браавос. Я долгое время жила в борделе без магии и умудрилась сохранить собственное целомудрие. Поэтому ты перенесёшь меня туда, а после трансгрессируешь. Палочку я отдаю тебе. И ещё. Я напишу письмо. Отдашь его Чарли, когда вы вернётесь домой.


    Джинневра Таргариен сглотнула тугой ком в горле. Умом она была согласна с Гермионой Грейнджер — всё это действительно было безумием. Но не сердцем, которое межевало, что правильно, а что нет. Девушка глубоко вдохнула прохладный горный воздух. Разговор был окончен, Джинни вновь слилась с лошадью, как некогда учила Арья.

    «Ты должна слиться с метлой воедино, — говорил Чарли. — Закрой глаза, моя маленькая Джинневра».

    Девушка слегка откинула голову назад и закрыла глаза. В мерине под собой она была уверена. На мгновение время обернулось вспять.

    Она вновь стала маленькой гриффиндоркой, единственной сестрой своих шестерых братьев и вовсе не женой наследника королевства в неведомом Ином мире. В голове возник образ Чарли, который учил её летать на своей метле. Главной досадой для неё было то, что она поступила в Хогвартс уже тогда, когда любимый брат завершил обучение. В лето перед Хогвартсом Чарли говорил, что, если Джинни захочет, после учёбы она может работать вместе с ним и изучать драконов, но маленькая девочка никак не хотела тогда прощать старшего брата за то, что тот не может ради неё вернуться в Хогвартс.

    Джинни удивила яркость воспоминаний, как и способность обижаться на Чарли. Это выдуманная обида диктовалась, по её мнению, предательством. А сейчас Джинневра Таргариен по-настоящему предавала его и свою семью. Джинни открыла глаза. Воспоминания рассеялись. Между Джинневрой Таргариен и той угловатой рыжей девочкой лежала, казалось, целая жизнь, подарившая, среди прочего, ей новый мир.

    Родной мир.

    Стиснутые зубы разомкнулись. Животное продолжало путь в прежнем темпе, как и некоторое время назад, когда они с Арьей держали курс на Винтерфелл. Седло больше не натирало мозоли, Джинни приспособилась к езде. И всё казалось до небывалого привычным, словно девушка по ошибке была рождена в том мире. Её даже не удивляло то, как легко ей было обходиться без магии. Палочка всё время хранилась у Гермионы.

    Передвигаться становилось всё сложнее. Джинни развернулась, жестом указывая сиру Давосу остановить движение. Холм, по которому они взбирались, возвышался над горизонтом, что делало дорогу вперед всё круче. Вдали виднелись массивные горные хребты. Пришпорив коня, Джинни устремилась вперёд и скрылась в небольшом горном ущелье. Джендри рванул за ней следом, дабы не оставлять её одну. Они вернулись раньше, чем Гермиона успела размять ноги и привыкнуть к земле.

    — Впереди дорога к Лунным Вратам. Сделаем перевал там… — коротко произнесла Джинни, и отряд вновь поспешил в путь.

    ***

    Около шести месяцев спустя


    Затхлая сырость подземелья уже проела своими миазмами каждую клетку в его легких. Кости, по ощущениям, будто срослись с мясом, а сама плоть отвердела от могильного холода. Впервые в жизни его лицо было окаймлено густым волосяным покровом. Грязь скапливалась в этой шевелюре так, что кувшин воды, подаваемый на двоих раз в несколько дней, казался ему верхом милосердия. Если каким-то чудом он останется жив, то, пожалуй, больше никогда не будет спасать жизнь этой грёбаной девчонки. Если, конечно, и она останется жива.

    По собственным подсчетам, он видел уже свыше сотни снов, а пищу, состоявшую из очерствелого хлеба и миски с водой, приносили ровно девяносто раз. Значит, девяносто дней. Три месяца в подземельях столицы… Где-то высоко над ним в главном зале был взгроможден трон его далеких предков. Надо отметить, что весь остаток почти двухмесячного пути именно этот символ величия Драконов и манил в столицу парня. Очередное спасение девчонки не входило в его планы.

    Драко повернул голову в её сторону. Девушка пыталась размять мышцы ног в каких-то боевых стойках. Кандалы, сковывавшие ей лодыжки, раздражительно побрякивали при каждом движении Арьи Старк. Общество Пса была бы куда более удобным в этой холодной могиле, чем соседство с пленницей женского пола, ко всему ещё и ужасно раздражающей. Но огромного воина, возможно, уже прикончил ещё более огромный брат.

    — Ты можешь угомониться? — рявкнул Драко, отчего с непривычки закашлялся. — Этот звон действует мне на нервы.

    Они вообще редко говорили, пребывая чаще в собственных мыслях. Да и как-то дерьмово клеился разговор, особенно после того, как она постоянно слышала, как Драко справлял малую нужду в углу камеры. А вонью от испражнений их и соседствующих узников и вовсе были пропитаны все стены подземелья. Темницы не предусматривали никаких намеков хотя бы на отверстия в стене. Никогда прежде Драко Малфой, аристократ от рождения, не оказывался в подобном унизительном положении. Впрочем, как и эта леди-девочка.

    В полутьме Драко кожей ощутил убийственный взгляд Арьи.

    — Если ты согласен подыхать — дело твоё, — раздался её голос. — Я не намерена умирать от судороги в ногах, как какая-то побитая собака.

    — У меня была куча планов на жизнь, Старк, пока я не заразился геройством от Поттера. Тот Хагрид в латах смял бы тебя в порошок, если бы не я. Тебе стоит быть дважды благодарной нашему высочеству. В качестве спасибо можешь просто дать нам спокойно коротать последние дни своей жизни.

    Отшучиваться — единственное, что оставалось Драко в его положении. А скованному волчонку — огрызаться на его нелепые попытки имитировать нормальную обстановку вокруг них. Кажется, сегодня она на это не была настроена — лишь невесело усмехнулась и, наконец, опустилась на солому, служившую подобием лежака.

    — Они ещё сражаются… — послышался её тихий голос. — Иначе бы мы были мертвы. Однако нас даже кормят — значит, ещё представляем какую-то ценность в качестве узников Серсеи. Значит, Джон жив…

    — Думаешь, у нас есть шанс?

    Арья не успела ответить. Вдруг резко заскрежетали металлические засовы. Дверь темницы распахнулась, впуская свет факелов из тюремного коридора, что заставило узников зажмуриться.

    — Вставайте! — рявкнул надзиратель.

    Тут же вошла пара тюремщиков и, сняв с них кандалы, затолкала к выходу. Каждое движение отражалось болью в теле, и Драко ответил самому себе на вопрос: «Нет». Спастись уже было невозможно. Три полуголодных месяца в холодной сырой темнице достаточно обессилили узников, чтобы предотвратить попытки к бегству.

    — Не смей меня лапать, урод! — крикнула Арья, пытаясь смахнуть огромные руки одного из стражников. — Куда вы нас ведете?!

    — Кому ты нужна, грязная шлюха! — загоготал надзиратель.

    Драко хотел было осадить ублюдка — единственное, что он мог без волшебной палочки, но тот пробасил:

    — Можете начать молиться об отпущении грехов Семерым, или кому вы там молитесь.

    Драко нервно сглотнул и бросил взгляд на Арью. Глаза девушки округлились. Оба теперь точно знали горькую истину. Их вели на смерть.

    Они проиграли.

    ***

    Тирион крепче прижал к себе крохотный сверток, стараясь укрыть его от ветра. Малыш родился семимесячным, он не плакал и был слаб. Редкий серебряный пушок на голове колыхался с каждым дуновением морского ветра, а большие глаза прожигали своей зеленью. Этот взгляд был совершенно особенным. Казалось, сами боги смотрели в душу глазами этого ребенка. От этого взгляда становилось легко на сердце, тягостные мысли покидали. Ребенок не капризничал, не хныкал, не морщился. Но вновь охватывая взглядом морской простор, Тирион подавался во власть бездонного уныния. Вероятность того, что беглецы выживут в открытом море без еды и пресной воды в узкой лодке, была чертовски мала, не говоря уже о том, чтобы сохранить жизнь новорожденному младенцу.

    Туман над морской бездной едва скрывал их от вражеских кораблей. А ветер был умеренным — это пока спасало их от вероятности оказаться в воде. Однако скромное судно под весом Сэмвелла Тарли, сидевшего напротив Тириона, всё же опасливо кренилось книзу.

    — Дайте его мне, — тихо произнесла Миссандея. — Ему необходимо материнское тепло.

    Тирион поднял на неё взгляд. Глаза девушки были заплаканы, а губы обветрены так, что местами сочилась кровь. Её тело было укутано черным покрывалом, но от холода оно мало спасало. Всё же ребенку будет теплее и спокойнее в руках женщины, подумал Тирион и аккуратно передал малыша.

    Их было трое. Трое и ребенок. В открытом море. Лорд Варис уступил свое место Тириону, посчитав, что так будет лучше. Лорд-паук всегда служил лишь всеобщему благу, не ценя собственной жизни в подобных ситуациях.

    — Как она его назвала? — обратился Тирион к Сэмвеллу Тарли.

    — Джеймс, — ответила за того Миссандея, как можно бережнее пряча ребенка в складках своего одеяния. — Джеймс Таргариен, первый сего имени.

    ***

    Они сидели за угловым столиком в одном из борделей, прежде принадлежавших Мизинцу, чтобы при случае была возможность сбежать. Пойло было отвратным, как и любое другое во всем Вестеросе. Капюшоны тёмных плащей скрывали их лица от посторонних взглядов. Такого рода маскировка здесь была обычным делом. За грязными дельцами мало кто хотел выдавать свою истинную личность. И все же вскоре сюда могли нагрянуть королевские солдаты, поэтому следовало как можно скорее покинуть это место. О чём он и говорил. Они не задерживались более ночи в одном месте.

    — Вы узнали, когда состоится казнь? — тихо спросила его собеседница.

    — Завтра в полдень.

    — Значит, завтра… Вы клянетесь мне в верности, милорд?

    Мужчина поперхнулся элем. В верности он клялся уже, наверное, сотне королей до сего времени. Но впервые он был готов дать клятву осознанно и с не присущим ему прежде благородством. Плевать он хотел на законность её притязаний и на преследуемые ей цели. Она вытащила его с того света с помощью той самой штуковины с серебряной рукоятью, которую он успел прихватить, перед тем как сбежать, истекая кровью. Его рана загноилась, и отрава пошла по всему организму. Мужчина уже был готов попрощаться с жизнью, но явилась она.

    Огненная королева.

    Некоторое время они прятались в хижине какого-то рыбака, а позднее кочевали из одного борделя в другой. Черт знает, как она договаривалась о комнатах с управляющими. Возможно, опять же с помощью странной штуковины. Эта королева, казалось, могла всё. И то, что она замыслила, было невероятным, дерьмовым бредом! Но прежде мужчина никогда не верил кому-либо более, чем ей сейчас. Он мог поклясться, что более напыщенной речи в своей жизни прежде ни разу не произносил и, пожалуй, с этого времени не произнесёт. После недолгого молчания он дал ответ:

    — Моя никчемная жизнь отныне у ваших ног, королева.

    ***

    Дневной свет больно резал глаза, а всё окружавшее их казалось каким-то сном. Благодаря жизни в Черно-белом доме Арья Старк, несмотря на трехмесячное заточение, довольно остро ощущала, кем она являлась сейчас и зачем пребыла в Королевскую Гавань. Как парадоксально, ведь в Браавосе она была Никем.

    Малфой едва плелся следом. Ему явно было хуже, чем ей. Без своей магии парень был совершенно слаб. Грязных, измождённых, их вывели через какие-то чёрные ходы сначала из крепости, а после и вовсе за пределы замка. Сопровождающих их охранников прибавилось. Арье не нужно было вспоминать пути, она прекрасно знала, куда их вели сейчас.

    Прежде там была септа и статуя. Из глубин памяти воскрес образ растерянного отца, нашедшего её глазами перед смертью, и лезвие Илина Пейна, сверкнувшее на солнце…

    — А как же третий? — донимал Малфой самого «общительного» надзирателя. — С нами же был ещё один.

    — Я не в курсах, щенок, сколько вас сегодня подохнет. Мне велено было доставить вас двоих. Так что заткнись и шагай.

    Несколько месяцев назад после длительного пути они, наконец, настигли Королевской Гавани. Неизвестно, какую цель преследовал Малфой, когда помогал с помощью своей магии проникнуть всем им в Красный Замок. Однако его магии было недостаточно против солдат Серсеи, а может, он промахнулся оттого, что как вкопанный одеревенел у Железного трона. Пес не был силен физически настолько же, как его ненависть к брату. В конечном счете Арья, расправившись одна с целой охраной, приблизилась к задуманному на расстояние дыхания. Только чертову Серсею Ланнистер в очередной раз спасла удачливость. Гора приложил Арью к стене так, что она потеряла сознание, а очнулась уже в тюремной камере вместе с Малфоем. Что стало с Клиганом, они так и не узнали. Никто не знал о положении Арьи Старк и Драко Малфоя ничего, кроме Серсеи и её людей. И вот теперь их имена просачиваются из грязных подземелий на свет, как изменников законной королевы и государства.

    Серсея Ланнистер восседала на своём троне на деревянном помосте, сооруженном, вероятно, специально для подобных сборищ. Традиции, особенно касающиеся экзекуций, прочно ассоциировались у горожан с этим местом, несмотря на то, что ни септы, ни статуи Бейелора Благословенного больше не существовало. Их вели уже сквозь улюлюкавшую толпу к сооружённому на каменных сколах помосту. Люд Королевской Гавани, как и во все времена прежде, ждал зрелищ. Толпа казалась даже более изголодавшейся — очевидно, что хлеба собравшийся народ видел с каждым днём всё реже, что ожесточало их сильнее.

    Арья Старк вовсе не боялась смерти. За эти годы она была близка столь весомое число раз, что успела взглянуть ей прямо в глаза. Серсея Ланнистер должна знать: тот, кто посмеет взглянуть в глаза льва, — приручает его. Тот, кто смотрит в глаза смерти, — приручает смерть.

    Арья посмотрела прямо в глаза лжекоролеве. Обида от собственного промаха вновь вскипала в венах: эта дрянь должна была сдохнуть! Но Арья не выдала ни единой эмоции. Если не она, то смерть в чьём угодно обличье сотрёт самодовольную ухмылку с лица Серсеи навсегда уже в скором времени.

    Драко и Арья поднялись на эшафот. Она посмотрела на бледного парня. Тень горькой, отчаянной улыбки промелькнула на его лице. Он стоял теперь совсем рядом, ближе, чем в темнице, и ближе, чем когда-либо прежде. Сейчас они разделяли общую участь. Горечь все-таки противно защипала горло от нелепости и несправедливости всей ситуации.

    — Они проиграли, — озвучил парень казавшееся очевидным.

    И Арья сжала его руку. Драко крепко сжал её ладонь в ответ.

    Отец, Робб, мать и Бран… Возможно, Джон и Санса… Смерть прокладывала дорогу к ней через близких, тянула свои острые когти к её горлу, чтобы однажды дотянуться.

    Смертников развели и надели на них символические белые кафтаны. Толпа вокруг них гудела. Но стоило Серсее Ланнистер поднять руку, шум стал постепенно утихать. Не от огромного уважения к правителю, а от выжидания багровой подачки. Дождавшись некой тишины, королевский глашатай зычно пробасил:

    — Высочайшим королевским судом леди Арья Старк была признана виновной в измене государству, лорд Драко Малфой признан врагом государства и королевской власти, как сторонник узурпаторов. Именем королевы Серсеи из дома Ланнистеров, Первой своего имени, Королевы андалов, ройнаров и первых людей, защитницы Семи Королевств, леди Арья из дома Старков и лорд Драко Малфой приговариваются к смерти. Приговор будет приведён в исполнение немедленно.

    Арья вновь схватила Драко за руку. Страх победил. Девочка вновь оказалась одна, как много лет назад на этом же месте, как все последующие годы. Арья не смогла сдержать слёзы. Одними лишь губами она произнесла «спасибо» парню, который дважды вырывал её из рук смерти. Его серые глаза потемнели от ужаса — видимо, он только сейчас понял всю неизбежность ситуации.

    Голову прижали к деревянной плахе. Арья думала об отце и о Джоне. Мысль о том, что все может быть так закончено, пугала ещё более оттого, что всё было бессмысленно. Публичная казнь совершается в исполнение с целью утвердить власть, а это значит, они больше не нужны Серсее. Значит, что Джона больше нет. Возможно, и Дейенерис. А вместе с ними и нет более надежды на спасение живых от смерти. Тех самых живых, которые сейчас замерли в ожидании её крови. Резко поднятый топор просвистел в воздухе. Арья зажмурилась…

    Зима наступала.

    Драко ожидал смерти. Лезвие не опускалось на шею. Ничего не было. Он открыл глаза и в тот же момент услышал грохот тела. Их палач не успел привести в исполнение приговор, упав замертво. Тут же замелькали красно-зеленые вспышки. Черт возьми! Неужели? С силой он оттолкнулся от деревянного помоста и поднялся на ноги. Арья справа от него сделала то же самое.

    В толпе бурлило волнение, вокруг них был сооружен временный магический купол, не позволявший стражникам к ним проникнуть. Чуть в стороне на одной из каменных глыб прежде образующих взорванный Серсей храм, пускала заклятья… Джинни Уизли?! Рядом с ней, сжимая меч в руках, был Сандор Клиган. Всё происходило настолько стремительно, что Драко не успел ощутить облегчения от неожиданного спасения, а лишь бросал взгляды из стороны в сторону. Солдаты Серсеи уже пробивались к ним, а сама королева была окружена живым щитом. Старший Клиган также остался защищать свою королеву.

    Драко бросил взгляд на Арью — та склонилась над острием топора мёртвого палача и перерезала верёвки, охватывавшие запястья. Драко вытянул руки, когда она направилась к нему. Верёвки спали, и он встал рядом с девушкой, замершей в боевой позе с топором в руках. Солдаты Серсеи, как и ожидалось, не смогли пройти сквозь купол.

    — Схватить ведьму! — впервые послышался голос Серсеи Ланнистер, и воины, сменив направление, приблизились уже к Уизли и Клигану.

    В толпе началась суматоха, кто-то пытался сбежать, кто-то, схватившись за голову, упал наземь. На солнце блеснула серебряная рукоятка магического артефакта в руках Уизли.

    Черт возьми, так ведь это же его палочка!

    Королевская стража приближалась к их спасителям. А Малфой, наконец получивший возможность адекватно оценить ситуацию, с ужасом осознавал, что спасение было временным. Им не сбежать сквозь паниковавшую толпу от солдат Серсеи. Ни его палочка в руках Уизли, ни Клиган им не помогут. Те и сами оказались в безвыходном положении. И всё же то, что далее сделала рыжеволосая ведьма, меньше всего походило на попытку спасения, но именно оно было решающим.

    Джинни Уизли поднесла палочку к собственному горлу и прошептала магическую формулу. Тут же её вдох ветром прошелся по толпе, заставив всех вокруг замереть. Замерли и солдаты Серсеи Ланнистер.

    — Жители Королевской Гавани! — звонкий голос прокатился по толпе, двинувшись в сторону узких улиц нижнего города. — Я Джинневра Таргариен — супруга истинного короля Семи Королевств.

    Волосы девушки на солнце словно горели пожаром. Взгляд её пробежался по всей площади, задержавшись там, где в окружении стражников пребывала Серсея Ланнистер. Поза и эффектное появление рыжеволосой ведьмы произвело неизгладимое впечатление. Никто не смел более сдвинуться с места. Драко и сам был поражен.

    — Серсея Ланнистер могла наговорить вам много лживых слов обо всех тех, кто сейчас за много миль от королевских земель на самом деле сражается за вашу жизнь, либо вовсе молчать, — продолжала она. — Это не важно. Мне нечего ей сказать. Я говорю только с вами. Сначала она возвела на трон бастардов, а после и сама заняла его. Сердце Королевской Гавани сгорело в диком огне, погребя под собой тысячи невинных. Ещё тысячи голодают сейчас на улицах, а всё, что может дать вам эта королева, — представление публичной казни двух невиновных людей.

    Толпа и солдаты по-прежнему не двигались, заворожённые усиленным с помощью магии голосом, эхом отскакивающим от каменных руин. Серсея, воспользовавшись паузой, вновь подала голос:

    — Тело одной Таргариен уже гниёт на стене Королевской Гавани. Мой флот сейчас громит остатки её армии. На что рассчитываешь ты, девчонка? Как смеешь ты так мелко расценивать возможности Короны, явившись сюда в сопровождении одного-единственного недорыцаря, бросая столь наглый вызов. Схватить самозванку!

    Сердце Драко сделало кульбит. Дейенерис… Он не мог в это поверить. Да и размышлять сейчас не время.

    Краем глаза Драко заметил, как Арья ринулась с топором защищать Уизли, но успел схватить её за руку прежде, чем она оказалась за пределами купола. Арья попыталась вырваться, но прекратила попытки в тот момент, когда девушка на каменном постаменте продолжила свою речь.

    — Я не желаю зла никому из вас, но мне придется обороняться, — Джинни Уизли вновь направила палочку на ринувшихся было к ней солдат. — Вы видели, на что я способна. Я не простая королева. Армия мне ни к чему. Люди, которые называют королевой меня, сейчас сражаются против самой смерти за жизнь в лучшем мире.

    Солдаты, наперекор призывам Серсеи, вновь замерли, а сам Драко внутренне зааплодировал умению Джинни расставлять интонации и правильно подбирать слова. Значит, Джинни Уизли теперь являлась женой единственного законного наследника Железного трона.

    — В то время, — продолжала она, — как Эйгон Таргариен, сын некогда возлюбленного вами принца и дочери Севера, сражается с самой смертью, пресекая ей пути к стенам вашего города, эта королева не желает ни свободы, ни даже жизни собственным поданным. Всё, что интересует её, — это сохранить Железный трон в собственных руках. Люди, чьи интересы должен защищать престол, голодают и пребывают в неведении ещё о большей угрозе, чем голод. Белые Ходоки — не выдумка. И если вы мне не верите, то взгляните на магию, что сосредоточена в моих руках. С ней прежде вы тоже не сталкивались, — и в доказательство своих слов рыжеволосая ведьма пустила Патронуса.

    Драко был поражён в сотый раз за эти несколько минут. Патронус Уизли-Таргариен — дракон. Огромная магическая субстанция прошлась над толпой, заставив её пригнуться, и рассыпалась прямо перед носом испуганной Серсеи Ланнистер.

    — Я сражалась с Иными! — воскликнула Джинни. — Сражалась рядом с вашим истинным королем Эйгоном Таргариеном, наречённым в народе Воином Света. За пределами Гавани его имя уже стало легендарным! Азор Ахай, Северный Дракон, или же Белый Волк, сражается со своей армией во имя блага мира! Так же, как и сражались эти люди, — она взмахнула рукой в сторону Драко и Арьи. — Их приговорили к смерти за правду! Они не являются вашими врагами. Ваш враг повелевает вами, не заботясь о вашей жизни. Ваш враг готовит для вас лишь голод и смерть, ожидает от вас рабского служения. Ваш враг — Серсея Ланнистер. Я не стану вам приказывать. Я пришла сюда не за этим. Я пришла сюда спасти и предупредить. Я дам вам выбор. А вашему главному врагу я воздам по заслугам.

    Джинни спрыгнула с постамента и вошла в толпу. Как и ожидалось, после всего произошедшего и услышанного люди стали расступаться в стороны. Малфой был уверен, что солдаты Серсеи уж точно не сложат перед Уизли оружие. Но каково же было его удивление, когда те, пропустив Джинни и Клигана, ещё и направились прямо за ними в качестве охраны. Применила ли Джинни Империус к их командиру, или же нет, Драко мог только догадываться. Но подобное возымело эффект. Воины, прежде служившие Серсее, преклонились перед ней все, включая придворных служителей. Толпа опустилась на колени.

    Всё то, чему Малфой был сейчас свидетелем, породило чувство невероятного дежавю. Он вспомнил, как, казалось, целую вечность назад Дейенерис Таргариен точно так же покорила огромный кхаласар своей воле. Тогда рядом с ней был один лишь Драко Малфой. Сейчас у Джинневры Таргариен рядом был один лишь верный Пёс.

    Немногим позднее Клиган, наконец, расправился с последним преданным Серсее слугой — собственным братцем, а уже через несколько минут вёл Серсею Ланнистер к эшафоту.

    — Тот, кто выносит приговор, сам заносит меч, — сказала Арья Старк. — Север помнит.

    Джинни Уизли-Таргариен умудрилась совершить государственный переворот.

     
    starina7 нравится это.
  16. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    ***

    Их спасли. Дрейфующая лодка наткнулась на флот Железнорождённых, так и не успевший попасть на Драконий камень. Ребенок спал в корабельном трюме в руках Миссандеи. А Тирион бережно прижимал к себе ещё один ценный сверток.

    Воспоминания в его голове дали ход на несколько дней назад.

    — Моя королева, — обеспокоенно начал лорд Варис. — Враги осведомлены о нашем положении. Мои пташки принесли весть из Королевской Гавани. Флот Эурона Грейджоя вместе с кораблями Золотых Мечей тронулся из столицы, чтобы взять Драконий Камень.

    — Я говорил, что это дурная идея, кхалиси, прибывать сюда. Мы будем в безопасности в Чаячьем городке, по крайней мере некоторое время. Прикажите снаряжать флот, и мы покинем остров, — вмешался Джорах из андалов.

    — Нет! — резко оборвала Дейенерис. — Вы предлагаете королеве бежать от узурпаторов? Я достаточно бежала за свою жизнь. Отныне мои враги должны спасаться бегством от моего гнева.

    Она бросила взгляд в сторону Тириона, ожидая его мыслей. Тот выдохнул. Конечно, Дени множество раз слышала его мнение о том, что решение направиться именно сюда было бы благоразумным, если бы не соседство с Гаванью. Но Дейенерис считала иначе: родная обитель защитит её и малыша от возможных угроз. Особенно очевидной, после всего увиденного, ей казались Иные. Эурон Грейджой же представлялся всего лишь не в меру обнаглевшим пиратом, предавшим собственную семью ради богатства и милости короны. И всё же в скором времени стало известно о полноценном союзе Грейджоя и Ланнистер. Пират был отныне мужем лжекоролевы.

    — Ваше величество, позвольте, я скажу, — наконец начал Тирион. — Безусловно, в вашем уже ощутимом положении опасны путешествия по воде, но ещё опаснее оставаться на острове. Сир Джорах прав. Мы должны немедленно отправиться в Долину Аррен.

    — Вы уверены, что Чаячий город ещё не захватили мертвые, лорд Тирион? Вестей от Джона Сноу не поступало уже долгое время.

    — Но…

    — Мы останемся на Драконьем Камне! Лорд Варис, через какое время флот Грейджоя достигнет Драконьего Камня?

    — При попутном ветре они будут здесь уже через пять-семь дней.

    — Сколько времени понадобится флоту Гарри Поттера, чтобы быть здесь?

    — Ваше величество, если лорд Поттер направится по Сумрачной Выбоине, то самое малое две недели.

    — Хорошо! — Дейнерис тяжело поднялась с трона. Её живот был уже значительным. Один из дотракийцев взобрался на помост, помогая ей спуститься. — У нас хватит людей обороняться до тех пор, пока не прибудет подмога. Отправьте письмо на Железные острова. Другое направьте Джону Сноу, нам нужен дракон.

    Дени знала, что Гарри отправится в путь сразу же, как только получит письмо. Она верила и ждала его. Так же, как дотракийцы верили в свою кхалиси, как Безупречные верили в Разбивающую оковы, так же и она верила в человека со шрамом из Иного мира. Он верил в силу любви. Эта сила подарила надежду и ей. Однажды Дени сказали, что она больше не сможет иметь детей, но вот внутри неё билось крохотное сердце. Это ли не сила любви?

    В тот момент, когда остров осадил флот Эурона Грейджоя, а корабли Гарри Поттера были всего в двух днях пути от Драконьего Камня, Дейнерис мучилась в преждевременных родах.

    Снаружи были слышны звуки борьбы. Казалось, вот-вот в коридоры родового замка Таргариенов ворвутся враги. Джорах Мормонт быстро шёл по направлению к покоям своей кхалиси. Он весь покрылся испариной, а сердце норовило вырваться из груди от страха.

    — Мальчик родился слабым, — послышался голос Сэмвелла Тарли, как только он повернул в нужный коридор. — А королева потеряла слишком много крови. Она может прожить несколько дней. Но, боюсь, я не смогу её спасти. Тем более если замок схватят…

    — Что это значит?! — воскликнул Джорах, приблизившись к переговаривавшимся Тириону Ланнистеру и Сэмвеллу Тарли. В отчаянии он схватил последнего за грудки и с силой прижал к стене. — Ты выходил меня от серой хвори, а сейчас говоришь, что не можешь справиться с простыми родами?!

    — Это не простые роды, — всхлипнул Тарли. — Схватки преждевременные, к тому же Дейенерис сражалась на драконе, ещё не зная, что носит ребенка. А сейчас снаружи к нам прорываются враги. Все это ослабило её. Тело королевы увядает. И… и она послала за вами.

    Джорах оттолкнул парня и вошёл в покои. Служанки тотчас расступились, стоило ему подойти ближе к постели. Сердце его защемило. Его медвежонок, его маленькая мужественная кхалиси умирала. Простыни сплошь были пропитаны кровью, на её лбу проступила испарина, сама она была бледнее снега. В её руках был новорожденный мальчик. Она чуть повернула голову в его сторону.

    — Сир Джорах…

    — Кхалиси…

    — Джон Сноу отправил Рейгаля, но по какой-то причине тот так и не прибыл на остров. Мои драконы знают дорогу ко мне, но, видимо, что-то случилось в пути, он не успел. И Гарри тоже… — тихо говорила Дейенерис.

    — Кхалиси, мы выведем вас и ребенка, вам не о чем волноваться. Я дал приказания. Лодка у северного берега острова. Мы отплывём в Чаячий город.

    — Его имя Джеймс, — королева поцеловала малыша в лоб и передала Миссандее, а затем из последних сил продолжила: — Из письма я узнала, что Короля Ночи не берёт обычное драконье стекло или валирийская сталь… — Она сделала короткую паузу. — Мне приснился сон, как когда-то давно в степях Дотракии, после которого я знала, как должны родиться мои драконы. Вы знаете, кто такая Нисса-Нисса, сир Джорах?

    Он молчал. Возможно, Дени бредила. Он посмел взять её ладонь в свою руку. Жар сковывал тело Дейенерис, грозясь перейти в смертный холод. Слезы скатились из уголков её глаз. Она едва сжала его ладонь в ответ.

    — Мой милый Джорах… — прошептала она. — Вы ведь любите меня? Ответьте…

    — Больше собственной жизни…

    — Я не заняла Железный трон. Но мой сын останется после меня. Спасите его! А мой долг —спасти мир от мертвых. Вы должны воткнуть свой меч мне в самое сердце…

    — Нет! — воскликнул Джорах и крепче сжал её руку.

    — Если вы не сделаете этого, ещё несколько дней я буду мучиться или меня будут мучить враги, что вот-вот ворвутся сюда. Избавьте меня от этого позора. Мое имя Дейнерис Бурерожденная. Я должна умереть достойно, а моя смерть должна быть воспета в песнях. О нас двоих будут слагать легенды, сир Джорах…

    — Нет… — тихо ответил Джорах, целуя руку кхалиси. Слова утешений и заверений в победном исходе не хотели складываться в нужные речи. Он не хотел обманывать кхалиси, её состояние было очевидным, так же как и положение дел у подступов к замку. — Прошу вас, не заставляйте меня делать это, моя королева…моя любовь… моя жизнь…

    Джорах из андалов не позволил бы себе подобных слов при других обстоятельствах. Но она умирала… Сумбурные речи шли от самого сердца. Его не волновало присутствие посторонних. Была только Дейнерис и его боль.

    — Вы должны будете передать меч Джону Сноу.

    ***

    Солдаты Эурона Грейджоя захватили остров. Одно-единственное судно, на котором они прибыли, сменило курс к Чаячьему городу. Все оставшиеся корабли Гарри Поттера были устремлены к Драконьему камню.

    Десница драконьей королевы развернул сверток. Длинный Коготь отливал магическим серебром в свете луны. Несмотря на холод ночи, клинок обжигал пальцы кровью, душой, силой и мужеством Великой драконьей кхалиси. Тирион помнил, как Джон Сноу вернул фамильный меч Мормонтов сыну прежнего Лорда, командующего Ночным Дозором, перед самой битвой за Винтерфелл. И вот теперь, претерпев магический обряд, меч снова ждал встречи с Воином Света.

    Тирион Ланнистер не понимал, за что судьба так любила его самого. Вокруг него умирали достойнейшие представители людского мира. А он каким-то чудом выживал. Вероятно, его предназначением и было стать посланником смерти. Смерть даровала шанс на жизнь миру людей. Их будущий правитель мирно спал в корабельном кубрике в руках темнокожей служанки.

    Тирион оторвал взгляд от меча и устремил взор в простор Узкого моря, в ту сторону, где сир Джорах Мормонт остался оберегать покой Матери Драконов даже после её смерти. В его собственных руках символ бессмертной любви ждал своего часа.
     
    starina7 нравится это.
  17. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Примечания:

    Поздно я осознала, что слишком в стремном стиле написала прошлую главу. Сначала раскрыла ответ задачи, а теперь нужно показать ее решение. Менять уже что-то поздно. Поэтому в этой главе вновь мое излюбленное нехронологическое повествование, ибо должна же я объяснить, как так вышло, что ни Гарри, ни дракон так и не успели спасти Дейенерис? И где в этом время были маги? Короче, перескок назад. Глава - эдакий флэшбек.
     
    starina7 нравится это.
  18. Кира Есенина

    Кира Есенина Скиталец

    Эссос, Волантис. Великий Дракон и Безумная Ведьма

    ***

    Храм Владыки Света был так же массивен и огромен изнутри, как и снаружи. Стены храма, выкрашенные в разные оттенки красного, оранжевого, желтого и золотого, переходящие один в другой, как облака на закате, создавали иллюзию того, что человек, находящийся внутри этого массивного здания, на самом деле горел внутри гигантского пламени. Вдобавок, несмотря на огромное пространство, в храме Волантиса было очень душно.

    Гермиона стояла у самого выхода, рядом с чернокожими то ли стражниками, то ли жрецами этого культа, завернутыми в полотно на манер древних римлян, и ожидала, когда закончится безмолвное моление жрецов в сердце самой залы. Девушка была одета в мужскую одежду, так как все эти средневековые женские одеяния сковывали движения и доставляли ей массу неудобств. Она чуть развязала подвязки спереди на рубахе, давая воздуху обсушить маленькие капельки пота на груди.

    Она огляделась. Потолки залы опирались на массивные колонны, повсюду горели свечи и дымились жаровни. Если здесь разукрасить стены христианской фреской и мозаикой, то, пожалуй, храм отдаленно мог сойти за католический собор, выстроенный в стиле неоклассицизма.

    Наконец дождавшись окончания религиозной церемонии, девушка нашла взглядом ту, что ожидала. Не снимая с себя иллюзорных чар, Гермиона, аккуратно пробившись через жрецов, оказалась позади нее.

    Женщина резко обернулась.

    — Я вижу тебя, ведьма. И знаю, зачем ты пришла, — коротко произнесла Мелисандра. — Следуй за мной.

    Жрица привела Гермиону в комнату намного меньшую, чем центральная зала храма. Иллюзорные чары к тому времени уже спали, но служители культа, которые попадались им по пути, не обращали на Гермиону никакого внимания. Дверь в комнату за ними закрылась.

    — Вы ведь все это время знали, как нам вернуться домой? — сразу же начала девушка.

    — Знала, — коротко кивнула жрица. — Но никогда не отправлялась в ваш мир каким-либо иным способом, кроме воли Владыки Света. Именно поэтому я не сказала и вам про другую возможность вернуться обратно. Я говорила, леди Грейнджер, вы здесь не случайно.

    — Честно говоря, я так и не поняла всей необходимости моего здесь присутствия, — раздраженно отрезала Гермиона. — Каждый из моих друзей нашел свое место и предназначение в этом мире. А самое большее, что сделала я для Иного мира, — спасла жизнь Сансы Старк. Поэтому напрашивается вполне логичный вывод о том, что моя роль во всей этой затянувшейся истории — вернуть друзей обратно домой. Я здесь своего рода Харон. Я права?

    Гермиона сложила руки на груди в ожидании объяснений жрицы. Она помнила о том, что ей однажды сказал Гарри: Мелисандра не владеет их магией в этом мире, в отличие от них. Поэтому данный факт не мог не успокаивать и не придавать смелости.

    — Возможно, и так, — улыбнулась красноволосая жрица. Она обратила пристальный взор на беспокойное алое пламя, колыхавшееся в жаровне, будто бы оно прямо сейчас сообщало ей о чем-то. — Однажды игроки в престолы подошли каждый к собственному тупику… — проговорила она, не отрываясь от пламени. — Возможно, если бы Владыка не послал, к примеру, юную львицу ко льву с искалеченным телом и душой, его дух не воспрял бы. Лев так и умер бы в тени собственной былой славы, ничего не оставив после себя в истории. Ибо истории бы тогда вовсе не случилось. Хаос обратил бы все в прах. Былые враги не объединились бы в борьбе с самой смертью. Как ты считаешь, девочка, какая сила способна победить саму смерть?

    Гермиона сглотнула. Она даже не заметила, что все это время точно так же, как и Мелисандра, вглядывалась в переливающееся алое пламя. Она видела, как в нем сияли золотые доспехи Джейме Ланнистера. Видела, как горело его сердце, когда она коснулась его груди своей рукой… Она ощутила, как пронзил ее собственное сердце смешливый взгляд его зеленых глаз.

    — Любовь… — тихо ответила Гермиона.

    — Любовь принесла вас сюда, — голос жрицы магическим образом проникал в ее сознание, пока девушка вглядывалась в пламенные блики. — Любовь — и есть свет, осветивший вам путь. Любовь — есть Владыка всего мира. Скажи, Гермиона, что ты ощутила в то мгновение, когда слилась с ним воедино?

    — Огонь… — неосознанно прошептала Гермиона. — Он протекал вместе с кровью от сердца… и по венам распространился по всему телу. — Слова складывались сами собой, силясь раскрыть первобытную истину. — Кровь и огонь…

    — Пламя и кровь… — вторила ей Мелисандра.

    Она, наконец, оторвала свой взгляд от горящей жаровни, заставив магическое мгновение рухнуть, и указала Гермионе на два деревянных стула с низкой спинкой в углу комнаты, приглашая ее присесть.

    — Расскажи мне обо всех своих догадках. А я поведаю тебе обо всем, что известно мне.

    — Я читала работу одного мейстера о драконах. — Гермиона опустилась на стул. — В своей книге он ссылался на древние свитки, где что-либо упоминалось о драконах. Я находила поочередно их в библиотеках разных замков. Так как они написаны на валирийском, я мало что поняла. Но кое-где были сделаны пометки на общем языке. Эти пометки отсылали на труды, хранящиеся в библиотеках иного, ныне или прежде, великого дома Вестероса и так далее. Это немного странно, потому что Сэмвелл Тарли сообщил, что самые древние свитки и книги хранятся обычно в Цитадели. Однако все это казалось бы действительно бессмысленной чехардой, если бы я не находила еще кое-что в валирийских свитках. Каждый из них содержал в себе пометку на языке, принадлежащем моему миру. Это латынь. Кто-то, знающий латынь — язык заклинаний моего мира, — намеренно оставлял по слову, складывавшему предложение: «Draco — a via ad alios mundos».

    Гермиона замолчала и выжидающе посмотрела на жрицу.

    — Дракон есть путь в другие миры, — перевела Мелисандра.

    Гермиона в очередной раз убедилась, что жрице немало было известно о связи двух миров.

    — Ты знаешь ответ на самый главный вопрос. Но тебя интересует кое-что другое. Позволь, прежде чем я дам тебе ответ на то, что тебя интересует, рассказать всю историю, — Мелисандра склонила голову в сторону. Дождавшись кивка от Гермионы, она продолжила: — Дейнис Таргариен, о которой вам, возможно, успел сообщить ваш друг, много сотен лет назад проделала путь из этого мира в ваш верхом на драконе. Так, по крайней мере, гласит легенда. Ее потомок вернулся в этот мир в поисках силы и величия драконов. Драконы есть сила. Но суть этой силы не во власти, как считала Дейенерис Таргариен, а в любви. Драконы — порождение самой любви. Порождение крови и огня. Дейнис, крови Таргариенов, не была той, кто связал два мира. Дракон и явился разрушителем единства двух миров. Таргариены равно принадлежат и этому миру, и другому.

    Вопросы в голове Гермионы выстраивались один за другим. Неужели сейчас, годы спустя пребывания в чужом мире, ей, наконец, откроется истина, что поможет все расставить на свои места? Поможет ей вернуться домой...

    — «Пламя и кровь» — девиз Таргариенов. В Валирийском Фригольде существовало множество драконьих лордов. Таргариены были не самыми сильными и могущественными среди них, но они, как и все драконьи лорды, считали себя крови драконов. Так случилось, что благодаря Дейнис Сновидице только Таргариены спаслись от Великого Рока. Так, единственными потомками Великого Дракона остались Таргариены и ветвь, что протянулась от них в ваш мир.

    — Малфои…

    — Верно.

    — Но кто такой этот Великий Дракон? И почему в моем мире не упоминается о нем ни в одной книге, если именно он связывает два мира?

    — Тебе очень хорошо о нем известно, юная ведьма. Только в твоем мире эта легенда обросла седой бородой. Легенда нашего мира гласит о том, что некогда существовал маг, умеющий обращаться в дракона. В те времена мир состоял из единого континента и не был расколот на материки. Юноша этот влюбился в дочь короля мира. Девушка был ведьмой, и невероятная магическая сила сделала ее безумной. Ей быстро наскучила любовь дракона, но от силы его отказываться она не собиралась. Ведьма заковала юношу в цепи в тот момент, когда он был в облике дракона, и заточила в подземелье. Из разбитого сердца дракона стало извергаться такое пламя, что оно распалило землю, и она раскололась на многие части. Дракон и Безумная Ведьма оказались в разных мирах и более никогда им не удалось увидеться. Юноша вновь стал человеком, но из-за разбитого сердца исчезла часть силы, что позволяла ему обращаться в дракона. И так этот юноша жил целую вечность, вскоре оброс бородой, а имя его стало легендой вашего мира многими тысячелетиями позднее в те времена, когда он вновь поверил в магию человеческой любви благодаря подвигам самого знаменитого короля в вашем мире. Маг этот известен тебе под именем…

    — …Мерлин, — озвучила Гермиона собственную догадку. — Единственный дракон-анимаг, существовавший в моем мире, — это Мерлин. Но… но при чем здесь Таргариены?

    — Безумная Ведьма, оставшаяся в Ином мире, от связи с магом-драконом родила сына, именовавшегося потомком Великого Дракона. Порождение пламени и крови. Любви дракона и безумия ведьмы. Он стал величайшим королем-воином, чье тело не брал ни огонь, ни стрелы. Но его потомки разделяли меж собой качества предков. Кому-то счастливилось родиться великим, кому-то безумным…

    — Удивительно, — выдохнула Гермиона. Почему-то сейчас девушка подумала о Гарри и Дейенерис, маге и драконе, чья любовь породила новую жизнь.

    — Я рассказала тебе это для того, чтобы ты понимала: драконы остаются преданными до конца дней своей любви. Расколов мир, Великий Дракон потерял навсегда ту единственную, которой был прежде предан, и только спустя тысячи лет магия его любви стала служить человеческому роду. Любовь драконов Дейенерис Таргариен – она сама, их мать. И пока Дейенерис жива, никто не сможет повелевать ими в полной мере.

    — Дракон есть путь в иные миры, — повторила Гермиона ранее переведенную фразу. — Как мне вернуть домой себя и своих друзей? Как мне заполучить силу дракона, если в этом мире их всего лишь три? — наконец озвучила она то, зачем обратилась к жрице Волантиса.

    — Освободить дракона от связи с матерью, — ответила Мелисандра после недолго молчания. Она поднялась со своего стула и вновь подошла к горящей жаровне. — Вскоре тебе предстоит сделать выбор, ведьма.

    ***​

    Джинневра Таргариен, приподняв полы платья, быстро пересекала коридоры замка Арренов, отчего гулкое эхо ее шагов касалось стен странно пустого замка. За ней поспевал сир Давос, только что доложивший о том, что леди Гермиона Грейнджер прибыла после продолжительного отсутствия, и сейчас королева направлялась в отведенную ей комнату. В руках Джинни по-прежнему было скомкано послание от Джона, доставленное вороном немногим ранее. Оповестить о нем Сансу Джинни пока не успела, времени не было даже на размышления. Благо Гермиона вернулась в самый нужный момент.

    — Гермиона!

    — Ваше величество, — склонилась Гермиона.

    Это казалось Джинни столь же странным, в коей мере подобного рода обращение было нормальным. В конце концов, она действительно была королевой, но думать о странности подобного обращения от прежде лучшей подруги она сейчас не собиралась.

    — Оставь это, — проговорила она и обернулась через плечо: — Сир Давос, я хочу поговорить с леди Грейнджер с глазу на глаз.

    Как только мужчина исчез за дверью, Джинни быстро начала:

    — Сбылись мои опасения. Эскадра Эурона Грейджоя направляется к Драконьему Камню. Дейенерис в опасности. Джон отправил ей Дрогона. Гарри с флотом Железнорожденных отплыл по Сумрачной Выбоине. — Джинни перевела дух. — Гермиона, они не успеют. У Дейенерис слишком мало людей. Ты должна перенести нас на остров прямо сейчас.

    Джинни прервалась, ожидая ответа от подруги. Ее сердце сумасшедше билось от волнения. Конечно, Джон не оценит подобного порыва благородства и отваги с ее стороны, но как человек, имевший хоть малую возможность оказать помощь, она не могла оставаться в стороне. Дейенерис, искавшая безопасное место для себя и своего еще не рожденного малыша, оказалась в ловушке.

    — Даже если у нас получится трансгрессировать туда вдвоем, я не смогу перенести магией беременную женщину, Джинни, если ты об этом…

    Джинни помотала головой.

    — Я знаю. Но мы хотя бы сможем защищать ее некоторое время…

    — И что же сделаем мы вдвоем одной палочкой против целой эскадры?! — оборвала ее Гермиона.

    — Что мы можем сделать? — Джинни едва могла поверить собственным ушам. В очаге комнаты горел жаркий огонь, но в голосе Гермионы слышался лишь холод. — Сначала ты рвалась в бой, уверяя, что твоя магия сможет уничтожить сотни мертвецов, а сейчас говоришь, что наша помощь будет бессмысленной? О чем это ты, Гермиона?

    — Я просто сужу рационально, Джинни. Единственное, что мы можем сделать там, это обороняться заклятиями против огромной армии профессионально обученных солдат. Защитный купол на целый остров соорудить я не смогу, как не могла и до этого.

    — Так перенеси меня! Я смогу что-то сделать! А затем трансгрессируй и забери Гарри! Вместе мы сможем спасти Дейенерис! — Джинни перешла на крик. Поразительно, как легко выводило из себя холодное равнодушие. Было сложно поверить, что оно сейчас действительно исходило от Гермионы Грейнджер. — В конце концов, мы обязаны это сделать: Дейенерис Таргариен носит ребенка Гарри Поттера.

    — Тебе должно быть известно, что трансгрессировать на передвигающиеся морские суда — сущее самоубийство! — раздраженно рявкнула Гермиона. Она схватила со стола гребень и стала резко расчесывать свои спутанные волосы. — Неужели ты думаешь, что я всесильна? К тому же еще и с чужой палочкой?

    — Хорошо…

    Джинни на миг прикрыла глаза и вновь открыла. Она сделала глубокий вдох, намереваясь выровнять дыхание и успокоить себя от рвущих изнутри эмоций. Было очевидно, что Гермиона, преданная, сильная и смелая колдунья, точно так же изменилась в этом мире, как и все они. Ее лучшие качества вдруг оказались спрятаны за странным безразличием и равнодушием.

    — Послушай, ты не можешь оставаться такой безучастной… — взмолилась Джинни. — Речь идет о жизни человека, который рисковал своей собственной ради других. Эта девушка носит ребенка нашего друга. Ты думаешь, Гарри простит нам, если Дейенерис Таргариен погибнет, узнай он о том, что у нас была возможность ее спасти?

    Гермиона молчала. Джинни с чувством облегчения отметила, что равнодушие в Гермионе отступило, дав место борьбе. Ей неизвестны были мысли подруги. Неизвестно было, где она пропадала все эти дни и что намеревалась сделать вскоре. Но Джинни была уверена, что Гермиона в глубине души по-прежнему была той же отзывчивой и смелой гриффиндоркой.

    — Нам всего лишь потребуется помогать держать оборону, ожидая Гарри и дракона…

    — Джинни, — перебила ее Гермиона, — дракон? Погоди-ка, Джон отправил дракона?

    — Верно. Нам следует только его дождаться, — быстро ответила Джинни, не заметив подвоха в мгновенной смене интонации голоса подруги.

    Гермиона отложила расческу и заправила непослушные пряди за уши. Все это время она не смотрела на Джинни, ее взгляд медленно переходил от угла в угол, и она справедливо поразмыслила, что та сейчас принимает окончательное решение. В прежние времена она также знала этот долгий, тягучий взгляд, когда гриффиндорская умница, разместившись на софе в гостиной факультета, подтянув под себя коленки, что-то тихо обсуждала с Гарри и Роном. Саму Джинни редко посвящали в подробности очередного дела, и она оставалась в стороне вплоть до ее четвертого курса, который сплотил их всех общей идей отряда Дамблдора.

    — Что ты решила? — не выдержала паузы Джинни.

    В тот самый момент, когда Гермиона посмотрела на нее, Джинни заподозрила неладное. В глазах Гермионы стояли слезы.

    — Прости меня…

    Джинни заметила, как ее рука потянулась к карману мужских бридж, которые она уже долгое время носила вместо юбки. Что она собиралась сделать?

    — Леди Гермиона Грейнджер, — предостерегла она тоном королевы. — Я приказываю вам исполнить мою волю!

    — Я не перенесу вас ни на Драконий Камень, ни в Королевскую Гавань, ваше величество. Я не буду спасать ни Дейенерис Таргариен, ни ее ребенка. Драконы служат ей. Но мне нужен один из них. С помощью него мы вернемся домой. Я, Гарри и Рональд. Я сделала свой выбор…

    Джинни непроизвольно дернулась вперед. Но Гермиона направила на нее палочку, заставив ту остановиться.

    — …как и вы сделали. Я верю, что вы станете хорошей королевой.

    Кончик ее палочки засиял серебристым мерцанием, сначала тускло, затем более ярко. Раздался хлопок, и Гермиона Грейнджер исчезла.

    ***​

    Холод сковывал движения. В спешке Гермиона не взяла с собой никакой одежды. Однако дрожь охватила ее тело вовсе не от холода. Гермиону трясло от нахлынувших эмоций, она дрожала от осознания собственного предательства. Она предала любовь. Гермиона была сейчас той самой Безумной Ведьмой из легенды Мелисандры, что предавала любовь ради силы дракона, ради его покорности.

    Гермиона огляделась. Ледяной ветер и сумерки, охватывающие лес, нагнетали еще большую тоску в ее сердце. Нет! Девушка повела плечами, силясь прогнать тягостные мысли. Нельзя позволить себе передумать.

    Гермиона немного успела изучить Вестерос по картам, и сейчас по собственным расчетам она трансгрессировала близ замка Викенден, расположенного в Долине Аррен на северном побережье Крабьего залива. Именно неподалеку от этого места Сумрачная Выбоина впадала в залив. Если ей посчастливится, то, возможно, она сумеет здесь перехватить дракона с помощью магии, которой ее обучила Мелисандра, а затем и флот Гарри. Если же она не сделает этого, то дракон спасет свою мать и по-прежнему будет ей служить. И тогда им никогда не выбраться из этого мира. Это ее долг! Ее предназначение. Для того чтобы Гермиона Грейнджер смогла покорить своей воле дракона, Дейенерис Таргариен должна умереть.

    ***​

    Его корабль возглавлял флотилию. Ветер стоял попутный, и при такой погоде он вскоре обнимет Дейенерис. И как только он мог уступить ее драконьему упрямству и разрешить ей отплыть на остров?! Гарри ощущал себя сейчас самым беспомощным и слабым человеком в мире. Все, что ему оставалось, — надеяться и верить в благоволение ветров.

    — Чертов Избранный… — горько усмехнулся он вслух.

    — Вы что-то сказали, милорд? — послышался за спиной голос Мейкана — молодого оруженосца, который вот уже несколько месяцев следовал за ним по пятам, безропотно исполняя приказы. Он был чуть младше самого Гарри и уж точно многим родовитее чужеземца-мага, но трепетал перед ним так, словно Гарри был королем, не меньше.

    — Сколько нам еще до залива, Мейкан?

    — Милорд, завтра на восходе при таком ветре мы будем проплывать мимо Викендена. Оттуда рукой подать до Драконьего Острова, — жизнерадостно откликнулся стюард.

    Его настрой странно успокоил Гарри.

    Совсем рядом…

    — Хорошо. Ты можешь идти. Твоя помощь сегодня не понадобится, — не оборачиваясь произнес Гарри.

    — Вам тоже следует отдохнуть. Доброй ночи, милорд.

    Гарри опирался локтями о борт корабля и вглядывался в темные воды, освещаемые серебристым светом луны. Ему казалось, что из них его сребровласая Дени мягко улыбается, держа в руках их сына.

    — Любовь? Разве в вашем мире в любви заключается какая-то магическая сила? — целую вечность назад спросила она его.
    — А разве в вашем это не так? – отвечал он ей.


    Дени…

    И не было ни в этом, ни в том, другом, мире кого-либо, кто любил сильнее, чем любил Гарри Дейенерис. Он был в этом уверен. Если с ней что-то случится, все былое утратит смысл. То, что он любил прежде: Хогвартс, друзья, магия — ничто не будет иметь смысла тогда, как не будет ее ласкающего душу голоса, произносящего его имя. Земля разверзнется, и ад придет в мир.

    Нет. Гарри не намеревался об этом более думать. Он успеет. Обязательно успеет.

     
    starina7 нравится это.