Джен Фанфик: Ложная зима

Zvon

Наемник
Фандом: сага
Автор: Zvon
Размер: миди
Рейтинг: R
Жанр: драма, приключения
Пейринг/персонажи: Деван Сиворт, Мелисандра, Мира Рид, Ходор, Бран Старк, Призрак, Торос, Бриенна
Предупреждение: смерть персонажа. С пунктуацией речи что-то не так.
Описание: продолжение, ПОВы. Стена и ее окрестности, хотитете краткое содержание со спойлерами, смотрите комментарий. Сроду не писала фанфиков, что-то накатило. Если вы этом собаку съели, пишите, что так или не так. Спасибо за внимание :)
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину
Статус: в процессе
Деван
Мира
Мира и Бран
Торос
Комментарии
 
Последнее редактирование:

Zvon

Наемник
ОРУЖЕНОСЕЦ

"Слушай своего короля, - сказал отец, когда они прощались, - позаботься о маленькой принцессе." И ушел в море без него.

"Служи госпоже Мелисандре, так же преданно как служишь мне." - сказал король. "Но я должен защищать Ваше Величество," - попытался спорить Деван Сиворт. "Защищай королеву и принцессу, они - моя кровь." - ответил король и уехал на войну без него.

Девану не особо хотелось служить госпоже Мелисандре. С тех пор, как он возмужал и пышностью усов мог поспорить с королевой, его одолевало дурное волнение, когда он видел женщину в красном платье с глубоким декольте. Отрок потел, заикался, стыдился и злился на то, что не может с собой совладать. И с тех пор, как он сопровождал красную жрицу повсюду, эта напасть одолевала особенно сильно.

В это время ему бы пригодились разговоры старших братьев, которых он не понимал, когда подслушивал. Рыцари к страданиям юного оруженосца относились равнодушно, отец находился в разъездах, а обсуждать такие темы с королем было немыслимо. Деван забегал на кухню, чтобы носить жрице еду, и успел подружиться с помошником повара, который не воротил нос от сына выскочки, был старше, но не настолько стар, чтобы смеяться над его проблемой. Тот обещал сопроводить парня в Кротовый Городок по важному делу. Теперь Деван с каждым шагом удалялся от Городка и дело откладывалось.

Во дворе нового замка царила суматоха, которая обычно бывает при переезде. Люди королевы вышли в дорогу первыми и уже заселялись, их фигурки суетились в быстро сгущающихся сумерках, в окнах зажигались огни. Старые развалины оживали. Деван осматривал их с интересом. Он слышал о Твердыне Ночи не мало увлекательных историй от кухонного мальчика из местных, и теперь жаждал увидеть хотя бы одного гремлина собственными глазами. Настоящий замок с привидениями! На севере и вправду водились чудеса, в этом Деван успел убедиться. Там, в Черном Замке, остался настоящий великан.

Он готовился ко сну в своей комнатке рядом с покоями госпожи Мелисандры, когда сир Брюс приказал собирать вещи и поторапливаться. Во дворе стоял шум, несколько человек в черных одеждах и меховых шубах спорили до хрипоты, схватившись за рукояти еще не обнаженной стали. "Сохраняйте спокойствие, помните, у нас есть заложники! Поймайте эту тварь!" - надрывался один. "Где лорд командющий?" - спрашивал другой. "Из какой задницы я тебе достану цепь для великана?" - кричал третий. "Говорят, одичалые хотят взять королеву и принцессу в плен." - шепнул Гвиард, помошник повара, - "Вам не хватит людей, чтобы отбиться."

"Хватит," - хотел ответить Деван, - "король Станис не стал бы убегать." Но короля здесь не было, и он промолчал.

Оруженосец любил своего короля не меньше, чем отца. Он был совсем крохой, когда отцу подарили настоящий замок, но братья еще помнили, в какой бедности семья жила прежде. Порой Девану, как младшему в семье, хотелось, чтобы у него было поменьше братьев. Теперь он по ним скучал. Братья над ним подшучивали и давали затрещины, но узнав, что их больше нет, мальчик плакал и не прятался от чужих глаз несколько дней, пока его не выловил мейстер. Прежде Деван не интересовался науками, но во время уроков он мог проводить время с другими детьми, и это немного утешало.

Эдрик оказался болваном и однажды заявил, что отец Девана - не всамделешный лорд, на что Деван ответил, что отец Эдрика - не всамделешный отец. Лордик надулся и обещался вызвать его на дуэль, а потом куда-то пропал. Ширен не зазнавалась и ко всем относилась дружелюбно, обгоняя в учебе обоих мальчишек. "Она учится день и ночь в своей башне, пока я сражаюсь." - утешал себя оруженосец.

"Может, принцесса знает о Твердыне Ночи легенды, которых я еще не слышал," - думал Деван, огибая небольшую заснеженную гору из опилок и бревен. Люди Дозора отстроили замок лишь отчасти - наскоро сколотили казармы и конюшни, укрепили осыпающийся камень, но чертог и внешнюю стену восстановить не успели. Первым делом оруженосец перетащил пожитки на колокольню, в новые покои госпожи, и принес дрова, чтобы развести большой костер на вершине башни. Королева с принцессой заняли вторую уцелевшую башню. Гарнизон готовился к бессонной ночи: возле каждой дыры полуразрушенной стены стояла стража, готовая отбить нападение диких людей.

После вечерних проишествий в сон не тянуло, и Деван отправился на поиски гремлинов. Поразмыслив, он решил, что это занятие требует уединения - порождения ночи никогда не любили шумных сборищ. Самым пустующим зданием оказалась бывшая кухня. В ней было чуть теплее, чем снаружи, но людям не хотелось здесь находиться. Сквозь пол проросло болезненно тонкое дерево, все его ветки срубили на дрова, и раны ободранного ствола кровоточили. Черная дыра колодца выглядела проходом в мир духов. То, что нужно. Собравшись с духом, юноша зажег факел и отважно полез в сырую тьму.

Ступени извивались и у Девана странно кружилась голова, словно он шел по стене тоннеля, как в колесе. Когда он начал жалеть, что забрался в этот колодец, под ногами чавкнула грязь.

Искатель приключений стоял в пещерном коридоре. Прямо под ногами тихо журчал подземный ручей. Коридор тянулся в обе стороны и расходился на несколько ветвей. Когда отец брал сыновей в море, он показывал им подобные места. Может, Девану удастся найти тайный ход, чтобы вывести королеву, принцессу и госпожу Мелисандру? Крепость в таком состоянии - одно название, она не выдержит осаду...

На первой развилке он оставил отметку, подкоптив стену. Факел слепил, освещая дорогу лишь на расстояние вытянутой руки. И догорал. Деван сомневался, нужно ли проверять свое ночное зрение. Вдруг порождения ночи только того и ждут? Даже если их здесь нет, он не найдет отметки наощупь. Стоило вернуться и запастись всем необходимым для разведки под землей.

На первых ступенях подъема огонь погас. В густой непроглядной тишине заговорили голоса иного мира. Они двоились и усиливались, отражаясь от стен колодца.

- Магия сочится здесь из каждого пня. Если знать, куда ее направить, можно сотворить чудо. Я чувствую древнее зло в недрах этого строения, сам ужас укрылся в нем. Но не бойтесь, пока сила света пребывает с нами, мы можем нанести удар в самое сердце тьмы. Очистить оскверненные чертоги священным жаром. Подношение королевской крови - великая жертва во имя Рглора.

- Но король...

- Королю нужна наша помощь и помощь Владыки. Он жив и готовится к битве, я видела это в огне. Поверьте, сир Аксель, я не сильнее вашего желаю смерти бедному ребенку, но нам не стоит медлить. Будь у нас другой выход, я бы об этом знала. Насколько Вы тверды в вере?

Голоса замолчали, и Девон надеялся, что в тишине никто не слышит, как бьется его сердце.

- Я верен Владыке до конца. - ответил наконец дрожащий голос.

- Тогда исполните мою просьбу. Поговорите с принцессой. Я возьму на себя королеву.

- Мы никогда не были близки...

- Позвольте вам помочь...

Голоса удалялись.

Подниматься в темноте почему-то было легче, чем при свете пламени. Деван держался ладонью за стену и обдумывал свое положение. Сначала он пытался убедить себя, что разговора не было и ему все показалось. Потом хотел разыскать госпожу и объяснить ей, что она неверно понимает волю Владыки Света. Рглор осуждал предателей и врагов короля, но он никак не мог потребовать принести ему в жертву любимицу короля. Подумав, он отбросил и эту мысль.

Пока парень быстрым шагом пересекал двор, в его голове вставали и рушились планы побега. Он мог спустить принцессу в подземелье и носить ей еду, пока не вернется Станис. Мог подняться с ней на Стену и по верху дойти до Восточного Дозора, чтобы отыскать там одного моряка, старого знакомого отца. Мог отдать девочке свою одежду, замотать ей лицо шарфом и отправить из замка прочь под видом себя со срочным поручением. На худой конец, можно поговорить с королевой.

Во дворе горело столько огней, что низкая туча отливала рыжим, самый яркий огонь светил с вершины башни. Пробегая мимо, оруженосец резко остановился и поднял подошвами брызги снега. Из дверей выходил отец. Мужчина растерянно оглядывался, словно забыл, зачем сюда пришел.

- Отец?!

- А, Деван, мальчик мой, я как раз хотел тебя навестить. - Давос Сиворт улыбнулся.

- Как хорошо, что ты здесь, я должен тебе рассказать... - сын рассказал, так коротко и ясно, как мог.

Давос хмурился и теребил ладанку на груди. Он долго молчал и наконец, положив сыну руку на плечо, сказал:

- Я позабочусь об этом. Но обещай, что больше никому не расскажешь, я не хочу, чтобы тебе угрожала опасность. Уже глубокая ночь, Деван. Я очень устал с дороги. Мы все устали. Отправляйся к себе и отдохни.

Он удалился в сторону королевской башни. Оруженосец поднялся наверх с охапкой дров на ночь, прошел мимо покоев жрицы в свою комнатку, не раздеваясь, повалился на кровать и уснул мнгновенно.
 

Zvon

Наемник
ОХОТНИЦА

Стояло прекрасное утро.

Ветер гнал по прозрачно-голубому небу редкие облака, снег сходил так обильно, что с карниза над входом в пещеру шел небольшой дождь, и в каждой капле светилось по-весеннему доброе солнышко. Мира Рид впервые за много месяцев была счастлива. Она жадно вдыхала пахнущий теплом воздух и грудь наполняло хорошее предчувствие.

Она покинет это царство смерти, где все наоборот - мертвые свободно бродят по земле, а живые, как изгои, сидят под землей.

Выходить на поверхность по-прежнему было нельзя. Под горой шевелились упыри. Охотница привыкла подолгу сидеть у трещины в скале и наблюдать за ними, как за крокодилами в реке. Если она собиралась бежать, эти создания были главной проблемой. Подкрадываясь к неповоротливым телам, она
проверяла, чем их можно упокоить. Тела были равнодушны к колющим ранам и неплохо горели. Порубить их на куски большим мечом Мира не могла. Стеклянный нож, к досаде охотницы, застрял в упыре, и он несколько дней бродил с рукояткой в шее, пока она не выбила ему глаза обычным камнем из пращи. Мертвец окончательно потерял интерес к жизни, но она еще долго не решалась подойти и вернуть трофей, зная повадки некоторых хищников.

В этот прекрасный день план побега был реален как никогда, и Мира мечтательно уставилась вперед, спрашивая себя, стоит ли откладывать. Оставалась еще одна трудность, о которой девушке раньше не хотелось думать - она не могла взять с собой остальных, и от мысли, что их придется покинуть, становилось тяжело на сердце.

"Зачем я здесь?" - сотню раз спрашивала Мира у Листочка. "Твоим друзьям нужна поддержка," - отвечала она. Друзьям... Бран все реже вовращался из мира своих видений, теперь они могли не разговаривать неделями. Ходор был добрым малым. Порой Мире казалось, что он видит, как она грустит, и старается подбодрить, похлопать по плечу, поделиться лучшим куском крысятины. Он где-то откопал красивый стеклянный кинжал и подарил ей.

Великан не оставлял девушку одну, когда она уходила исследовать катакомбы, чтобы скоротать время. Однажды они сбилась с пути и на обратную дорогу не хватило факелов. Мира ощупывала холодный камень в поисках отсохших корней в непроглядной темноте и с ужасом вспоминала легенду о детях, заблудившихся в подземелье. Когда она совсем отчаялась, Ходор обнял ее и девушка почувствовала, что ее перепуганное сердце бьется спокойнее. Через пару часов припозднившихся путешественников отыскали жители пещер, и всю обратную дорогу она, как маленькая девочка, держала его за руку.

Но и с Ходором Мира не могла поговорить.

Она хотела выучить древний язык, чтобы сблизиться с древним народом. Листок с грустью оветила, что это невозможно. С другими пещерными жителями она изредка обменивалась жестами. Их привычный порядок вещей был связан с пением, возжиганием костров и снами под землей, а Мира тосковала по дневному свету, по прогулкам в лесах, поросших папоротником. Она не знала, что можно мечтать о таких обычных вещах. А брат... У девушки задрожали губы, она упрямо поджала их и встала размять ноги.

На крутом склоне негде было пройтись, девушка сползла на полусогнутых и ухватилась за ствол. Один из упырей заметил ее и пополз наверх. Удобная цель. Мира помяла в руке камушек, поджидая, когда он подойдет поближе. У мертвеца в истлевшем плаще были впалые коричневые щеки, почерневшие губы и обычные карие глаза. Мира видела существо по имени Холодные Руки, впервые с тех пор, как оно привело их сюда. Нападать на него, наверно, не стоило, находиться рядом тоже не хотелось. Охотница вздохнула и полезла обратно.

Под безопасным потолком она оглянулась, чтобы еще немного полюбоваться сияющими бусинами капели и кусочком голубого неба. Что-то надвигалось, скрывая свет. "Может, Лето возвращается?" - успела подумать Мира.

В проеме стояла мумия.

- Беги, - сказала она, - Я их задержу.
 

Zvon

Наемник
Мира

Идти вниз по реке.

И Мира шла. Снег валил так густо, что она не видела берега, лишь слышала шум воды. Из коры она сделала снегоступы. В рыхлом снегу они не особо помогали. Снежинки слипались в большие хлопья и липли к ресницам.
До снегопада девушке попадались следы, застывшие в шидкой каше оттепели. Однажды она заметила мохнатую серебристую лису, которая тут же скрылась с глаз. На деревьях сидели пучеглазые совы. Во время остановок, в полной тишине можно было услышать, как в сухостое под снегом шуршат грызуны. Мира устала от ворон. В последнее время ей казалось, что на севере не водится ничего, кроме мертвецов и ворон, и ее радовали эти скудные признаки жизни. Они означали, что смерть до этих мест еще не добралась.

Идти вниз по реке. Так жестами объяснила Беловласка, последняя из тех, кто сопровождал беглецов, и скрылась в тоннеле из снега, как полевая мышь.
Вечером Мира прятала Брана под валунами, чтобы укрыться от ветра, ложилась рядом, укрывалась кожухом. Мальчик не приходил в себя, но она чувствовала его тепло. Он еще жив, он будет жив, думала она. За ночь их заметало, и Мире казалось что мир исчезал, что они претились в младенцев в утробе снежной великанши.

Утром она ловила рыбу. Потрошила и ела сырой. Пережевывала немного кашицы, чтобы положить в рот мальчику. Она могла развести огонь, но боялась привлечь упырей. Остались ли они там, в лабиринтах пещер, глубоко под землей, где им самое место? Или продолжали погоню? Мира не знала, и ей некого было спросить.

Весь день она тащила волокушу с беспробудно спящим Браном. Каждый шаг давался с трудом, по спине катился пот, но это было лучше, чем сидеть на месте. В блаженном бездействии проходило несколько минут, и ей вдруг вспоминались все, кого она потеряла. Накатывала тоска, белая мгла вокруг становилась безнадежной, хотелось заплакать. Мира гнала дурные мысли прочь и шла дальше.

День угасал быстро, Мира выдыхалась, перед глазами мигало что-то, похожее на лес из голых красных веток, и в сумерках ей мерещились призраки. Их силуэты двигались во вьюге, догоняя беглецов. Мире казалось, что если она отпустит веревку, то ее сдует ветром. Она слышала их звенящий колючий смех. "Почему вы смеетесь?", - спрашивала она. "Нам больше не холодно," - отвечали они, - "Не страшно. Приходи к нам. Мы будем смеяться, вместе." Мира попыталась вспомнить, когда она в последний раз смеялась.

Призраки стихли.

Что-то изменилось в пустыне, окружившей путников. Мира видела серую воду, до самого горизонта. Острова плавучих льдин отражались в ней. Уныло вопили одинокие птицы, одна из них пролетела прямо над ней, тяжело махая крыльями и упала в воду. Через мнгновенье она вынырнула, держа в когтях крупную рыбину.

- Бран, мы вышли к морю!

Спящий не отвечал. Мира с отчаяньем схватила его на руки, потрясла за плечи.

- Очнись, Бран! Что мне делать? Что делать дальше?

Завыла вьюга, ее слабеющий крик унесло за край мира. Призраки приближались во мгле.

Бран

Брану снилось, что мать держит его на руках. Шрамы глубокого горя на ее лице разгладились, и оно излучало свет. Словно зимнее солнце, видимое сквозь тяжелый занавес облаков. Брану казалось, что если он проснется, сон станет явью, и он обнимет ее, попросит не оставлять его. Забвение держало цепко. Его тело, тяжелое, разбитое параличом, не желало просыпаться. Отстань, думал Бран, не мешай мне. Но оно не отпускало.

Руки матери исчезли, и появился сильно постаревший Жойен. Бран удивился. Жойен, спросил он, сколько лет прошло в этой пещере? Я тоже стал старым? Старый мальчик не отвечал. Бран увидел, как нему тянутся из тьмы, впиваются со всех сторон бледные плотоядные корни. Прошивают одежду, кожу, пьют кровь. Он становился все мертвее, засыхал мертвой мухой в паутине корней. Нет, закричал Бран, неправда! Он вновь попытался проснуться, чтобы прогнать кошмар.

Жойен превратился в Ходора. Множеством бледных рук к нему тянулись мертвецы. Бран с ужасом видел, как трясина сна тащит его туда, где он желает быть меньше всего. Теперь он сам был Ходором, один, в кромешной тьме. Он не понимал, кто его сюда привел, и почему оставил. Когда зубы тьмы вцепились в лицо, Бран крикнул так, что резануло в горле.

Светло. Стены комнаты чуть скрипят и покачиваются. Где он?

Бран лежал на полу, возле теплого очага, на одеяле из чего-то, густо пахнущего травами. Одеяло, накинутое на мальчика на ощупь было странно-гладким и ребристым. Это кожа крокодила? В тени стояло кресло со спящим человеком. Мальчик приподнялся, чтобы разглядеть его. Человек пошевелился.

- Наконец-то мы встретились, Бран, - сказал он, не открывая глаз. - Позволь представиться. Я - Хоуленд Рид. Добро пожаловать в мой дом.
 

Zvon

Наемник
Спутники были не разговорчивы.

Одна фигура ехала поодаль, так закутанная в плащ с капюшоном, что не видно лица. Другая держалась ближе, а может, это Торос держался поближе к ней. Рослая, широкоплечая, в густом меховом плаще она казалась еще крупней. Громада Стены по левую руку нависала над ними второй день, хмурый, но бесснежный и по-зимнему теплый. Подтаявший снег слежался и кони шли легко. Впереди, за обрубками порченых сыростью стволов и сушеными камышами проглядывала большая равнина, залитая бесцветной белесой гладью. Всадники приближались к озеру.

Они вышли прошлым утром и до полудня добрались до Сумеречной Башни. "Мы ищем лорда-командующего, где он сейчас?" - спросил Торос. Управляющий проворчал, что не получал вестей из Черного Замка уже неделю, что на Стене сейчас бардак, и что он поверил тому толстощекому пройдохе зря. "Теперь только Иные разберут, где ваш лорд-командующий, - сказал человек в черном. - В последний раз его видели в Черном Замке, когда он собирался идти войной против лорда Севера."

Торос из Мира вспоминал, что он знает о Севере и бранил болотников. Южанин надеялся, что люди, доставившие их в холодные земли, будут проводниками. Но недомерки отказались. Их лорд, рассказывая о магии своих деревянных богов, нагнал такого туману, что в нем можно было мыться. "Вы пришли к нам в судьбоносное время," - говорил он. Жрец не следовал провидению, оно само преследовало его. Оно явилось к нему однажды утром, схватило за линялую хламиду и потащило за собой.

В то утро он проснулся в землянке, дававшей приют людям Братства, зябко поежился и развел огонь из загнивших корней, вырубленных из стен пещеры. Корни поросли плесенью и нагоняли тоску на человека, не привыкшего жить среди грибов. Костер трескуче жаловался на сырость, но не чадил. Жрец, воздав хвалу Владыке, поставил на камень очага кружку с вином и устроился поудобнее, пока кружка не задымилась. Мыслями он носился далеко и не заметил, как в мерцании углей зашевелились фигуры.

Он увидел химеру. Волка с кожистыми крыльями, вмурованного в лед. Его стерегли два человека, прикованных к месту, один похож на старика, другой на мальчика. Ветви белого дерева, подобные рогам оленя, объяло пламя. Вокруг костра плясали страшные тени, лед таял. На его плачущей поверхности появилось лицо, до жути широко распахнуло рот и выдохнуло стужу. Огненное дерево погасло. У жреца заломило кости. Он падал в озеро, холодное и прозрачное, как глаза смерти. Не потревожив безупречно ровную поверхность, он застыл в кошмарном падении. Слезы превращались в кристаллы, сосуды разрывались, тело выплевывало кровь, пытаясь вдохнуть, пальцы крошились разбитым стеклом... Он очнулся возле непрогоревших дров. Густые облака пара вырывались изо рта. В кружке звенела застывшая корка.

От воспоминания у Тороса свело зубы, словно он хлебнул студеной воды. Он потянулся за фляжкой с чем-нибудь погорячее. Они проезжали мимо рощи голых крючковатых деревьев, густо облепленных черными птицами. Твари смотрели на них, не издавая ни звука, и Торос запустил в них сосулькой, сорванной с ветки. Птицы посыпались вниз, как переспелые фрукты. Иной бы побрал этот север... Сильный порыв ветра заставил поднять глаза и потянуть носом воздух. С погодой творилось неладное. С востока на них гнало сердитую грозовую тучу. Большая женщина нахмурилась.

- Надо поискать укрытие.

- Болотник советовал не приближаться к Стене в этих краях.

- Северные оттепели коварны. По морозу в промокшей одежде мы далеко не уедем.

Сквозь лесок над озером просвечивала башня. Они направились было к ней, но не нашли подхода по суше. Бриенна неуверенно посмотрела на корку льда.

- Нет. - твердо сказал Торос.

Они искали укрытие вдоль берега - рыбацкую деревушку, хотя бы перевернутую лодку, а тучу несло как обоз с перепуганной лошадью, и она громыхала на каждом ухабе.

Дождь успел их отметить, когда они заезжали во двор замка, и мех с капюшонов свисал сосульками. Замок выглядел обжитым - протоптаные тропы, свежие порубленные поленницы дров, мешки с мукой в кухонной кладовой. Обжитым и безлюдным. В чертоге сохранились следы былого великолепия. В нем стояли колонны из резного камня, по стенам висели изящные бронзовые подсвечники. Камин и росписи на стенах, живописующие деяния королей-драконов могли украсить собой замок лорда. Все это поблекло без ухода. Многое в замке успели продать или украсть, об этом говорили пустоты, из которых вынули дорогие камни.

Задумчиво осмотревшись, путники облюбовали кухню, ее легче было прогреть. Торос занялся растопкой огромной печи, женщины поставили на нее горшок со снегом, побросали в него то съедобное, что нашлось, и уселись поближе к огню просушить одежду, пока вариться похлебка.

Дождь решил, что теперь можно не торопиться и мерно зашумел под окнами. Так он мог зарядить на всю ночь.

- Не ожидал увидеть столь богатое убранство. Сюда ссылают заключенных, насколько я помню?

- Это теперь. При королеве Алисанне Дозор еще пользовался уважением, и старый король не поскупился на строительство. Глубокое Озеро - самый красивый замок на Стене.

"Озеро... Озеро?! Владыка, ты верно шутишь?" - подумал жрец.

- Люди Дозора ушли не так давно, не забрали провизию, не оставили охрану. Что заставило их покинуть это место? - спросила широкоплечая.

- Я не тороплюсь это узнать, - мрачно ответил Торос.

Вторая спутница молчала, да никто и не ждал ответа. Хомут шарфа на шее прикрывал глубокий шрам. Леди Старк - Бриенна обращалась к ней только так - в руках держала плащ, свернутый в куль, поглаживала его и рассеянно улыбалась. Мысли ее блуждали в прошлом. Улыбка не смягчала изуродованное лицо женщины, но оживляла его.

Дождь застучал настойчивее, словно тоже хотел угоститься горячей похлебкой. Его не впускали. Он разозлился и заколотил изо всех сил. Пустующие чертоги наполнились штормовым грохотом.

- Град - это хорошо, быстро закончится! - Бриенна перекрикивала шум.

Градины колотили стены и крыши с настойчивостью огромной стаи голодных птиц. Будто замок был пряничный. Или внутри сидели очень вкусные жуки. Мужчине послышалось биение множества крыльев, царапанье когтей, и шопот, шопот тысячи голосов, говорящих на непонятном языке. Вселенная состояла из этих звуков. Бриенна, разлив из котелка на три миски, с аппетитом наворачивала дымящуюся смесь и светилась от удовольствия. Торосу от взгляда на нее полегчало. Он взял теплую посуду в ладони и вдохнул пар.

Кто-то швырнул в стену валун.

Леди Старк вздрогнула и повернула голову. Торос и Бриенна подскочили, схватившись за рукояти. Еще один удар сотряс замок и обвалил крышу. Люди с мечами кинулись на верхний этаж. На полу среди обрушеных балок лежала льдина велечиной с лошадиную голову. Крыша держалась, но в кровле зияла дыра. Туча свирепо смотрела на людишек, посмевших скрыться от нее. "Храни нас Семеро," - выдохнула Бриенна.

Они вернулись на кухню. Можно было укрыться в подвале, на случай, если с неба свалится айсберг, но отходить от печи не хотелось. Замок переживал атаки стихии одну за другой, и на этот раз воображению Тороса представились гиганты, медленно заносящие кулаки для размаха. Фляга стремительно пустела.

Когда наконец все затихло, за окном серели сумерки. Небо заложило до горизонта. Солнце еще могло выглянуть из-за края облаков и тут же закатиться за край земли. Ночь настигала, и путники засобирались в дорогу. Женщины искали чем поживиться на кухне. Торос вышел во двор успокоить лошадей, наверняка напуганных диким шумом. По двору валялись куски битых льдин, но постройка была цела. Кто-то вырезал узоры на двери. Надо же, расписная конюшня...

Мужчина отдернул руку. Костяшки пальцев свело ледяной судорогой. Он отшатнулся и выхватил меч. Концом отвел заиндевевшую дверь. В мертвой тишине конюшни клубился и сгущался морок.

Из Тороса пошел снег. Он видел, как исходящий от него пар на лету превращается в снежинки. Как они прилипают к фигуре, стоящей во мраке. Оно двигалось. Оно обретало очертания.

Человек попятился и морок шагнул вперед.

Чутье подсказывало Торосу из Мира, что снежные демоны не любят огня. Под плащом по карманам одеяния жреца лежали бутыльки с зажигательной смесью. Бесполезные, пока их не нанести на лезвие и не поджечь.

"Какой же я дурак..." - подумал он.

Пылающий глаз солнца посмотрел на дурака сквозь приоткрытые веки. Во двор зашла вечерняя заря, накинула на землю розовое одеяло и поцеловала перед сном. Иной отпрянул в тень. Торос в два прыжка добежал до замка, вознося самую искреннюю хвалу Владыке в своей жизни. В дверях он столкнулся с Бриенной и леди Старк.

То-что-приходит-ночью уже сдесь, - мужчина лихорадочно достал из карманов все необходимое и меч наконец-то загорелся. - Оно убило лошадей.

На рукояти меча воительницы сверкнули рубины.

- Значит, дойдем пешком, - сказала Бриенна и вышла во двор.
 

Zvon

Наемник
Пояснения к главам выше, содержат спойлеры
Люди Братства и Бриенна (ее не заставляли делать с Джейме ничего противоестественного) находятся в Сероводье для переговоров. Люди Хоуленда Рида уже предсказали, что Джон умрет, по супернадежному гаданию на болотных огнях. Они не знают когда и где. Хоуленд, впечатленный воскресшей Бессердечной, просит Тороса отправиться на север, найти Джона и быть неподалеку на всякий случай. Торос сомневается.

В вечер убийства Джона люди королевы покидают Черный Замок из-за сказанного в письме.

Жертвоприношение через день после убийства Джона, столько времени ушло на уговоры. В Твердыне Ночи открывается дверь, барьер вокруг пещеры падает. Начинаются погодные аномалии.

На следущее утро жители пещеры телеграфируют на юг, что их мессия в опасности, и что они попытаются доставить его к берегу Залива Льда. У них есть суперсекретный телеграф для экстренных случаев. Бессердечная соглашается плыть, узнав что может встретить Брана, Бриенна и Торос ее сопровождают.

Болотники срочно выдвигаются в путь, доплывают до залива примерно за две недели, их средство передвижения неповортливо. Следят за берегом с помощью птицеварга.

Через пару дней туда же подходит Мира. Она вышла из подземных пещер к реке на отрезке за Мостом Черепов.

На следущее утро после встречи с Браном (необходимое условие Бессердечной) компания спасателей Джона выходит к Черному Замку.
 
Сверху