Zim-ka

Оруженосец
Название: Ветер с севера
Фандом: книга + некоторые удачные сюжетные решения сериала
Автор: Zim-ka Бета: Zimka79
Категория: Гет
Размер: Макси
Пейринг/Персонажи: Джейме Ланнистер/Бриенна Тарт, Сандор Клиган/Санса Старк, Лотор Брюн/Мия Стоун, Подрик Пейн/Бет Кассель, Хиль Хант/Джонелла Сервин, Аддам Марбранд, Давен Даннистер, Торос из Мира, Лим Желтый плащ, Кейтилин Старк (Бессердечная), Бринден Талли, Эдмар Талли, Арья Старк, Джендри, Джон Сноу, Дейенерис Таргариен, Джейни Пуль, Вель, Тормунд, Эддисон Толлетт и мн. др.
Рейтинг:
NC-17
Жанр: Драма, Романс, Приключения
Предупреждения: Смерть второстепеных персонажей (!). Наличие жаргона. Неторопливое повествование. Убийства. Насилие. Алкоголь. Возможен некоторый ООС (попытка дать героев в развитии). Есть пара мелких отклонений от канона, в т.ч. возраст сестёр Старк чуть больше заявленного в книгах.
Внимание, ДжейБри - слоуберн, СанСан начнётся со второй части.
Краткое содержание: Начнём прямо оттуда, где на данный момент остановился Джордж Мартин, то есть с главы Джейме в "Танце с драконами". Постканон, продолжение линий Джейме и Бриенны, Сансы и Сандора. Сопутствующие персонажи и их судьбы также частично будут затронуты. Итак, Джейме Ланнистер встречает в Пеннитри Бриенну Тарт, и та зовет его ехать вызволять Сансу. Что же будет дальше?.. А дальше зима, война, любовь...
Дисклеймер: всё права на персонажей принадлежат Мартину/НВО
Статус: в процессе
Публикуется также на фикбуке
Примечание:
"Ветров зимы" всё не видать, а так хочется узнать, что будет дальше с любимыми персонажами... Я решила написать свою версию продолжения книжных линий Джейме и Бриенны, Сансы и Сандора с включением некоторых элементов сериала. Приступим!

P.S.Написание имён и названий не придерживается конкретной системы перевода: я выбираю те варианты, которые мне кажутся более удобными и благозвучными.

Оглавление:
Часть первая: ЗИМА
Глава 1.
Неожиданная встреча (Джейме)
Глава 2. Пробуждение (Бриенна)
Глава 3. В пути (Джейме)
Глава 4. Признание (Бриенна)
Глава 5. Справедливый суд (Джейме)
Глава 6. Два меча (Бриенна)
Глава 7. Сир Галладон (Бриенна)
Глава 8. Видения в пламени (Джейме)
Глава 9. Пир мертвецов (Джейме)
Глава 10. Трезубец (Бриенна)
Глава 11. Выбор (Джейме)
Глава 12. На север (Сандор)
Глава 13. Ветер прошлого (Джейме)

Часть вторая: ВОЙНА
Глава 1. Призраки (Санса)
Глава 2. Винтерфелл (Бриенна)
Глава 3. Клятвы и обещания (Санса)
Глава 4. Хороший человек (Джейме)
Глава 5. Старые боги (Сандор)
Глава 6. Хозяйка Винтерфелла (Санса)
Глава 7. Пустые мечты (Бриенна)
Глава 8. Каким бывает счастье (Санса)
Глава 9. Флориан и Джонквиль (Сандор)
Глава 10. Край света (Бриенна)
Глава 11. Белый холод (Джейме)
Глава 12. Скиталец (Санса)
Глава 13. Музыка дикого мира (Джейме) Иллюстрация к главе
Глава 14.
Век чудес и ужасов (Сандор)
Глава 15. Родная кровь (Санса)
 
Последнее редактирование:

Zim-ka

Оруженосец
Часть первая: ЗИМА
Глава 1. Неожиданная встреча (Джейме)


Деревенский дом, отведённый ему, был старым, но всё ещё крепким. Оруженосцы и Пиа заново растопили потушенный очаг, подготовили постель и позаботились просушить вещи. Остатки его армии расположились в других домах, получив приказ не мародёрствовать. Достаточно эти люди пострадали от войны, разорённые кладовые не прибавят им любви к королю и его людям.

Джейме намеревался остаться в Пеннитри* на ночлег, затем переправиться через Красный Зубец и вернуться в Риверран, а после продолжить путь в Королевскую Гавань. «К сыну. К своим обязанностям. К сестре». Он не мог сказать, что это его радовало. Серсея натворила немало глупостей в его отсутствие, а предъявленные ей обвинения не сулили ничего хорошего не только ей, но и Томмену. Как-то сестра встретит его, узнав, что он не помчался к ней на выручку сразу после получения письма? В былые времена Джейме, пожалуй, вскочил бы на Честь и рванул в столицу спасать её, не слишком думая, как именно он это сделает. «Я перебил бы всё святое воинство во главе с верховным септоном, если бы они встали у меня на пути». Но былые времена прошли. Теперь он был годен разве что проучить парочку вшивых воробьёв с дубинами, вроде тех, что охраняли молитвы Ланселя в септе Дарри.

Снег почти растаял, оставив на память о себе тающие островки и грязные лужи. Жители деревни не показывались из острога, а его часовые несли караул на положенных им постах. Джейме прошёлся по деревне, подошёл к знаменитому дубу, давшему ей название. Сотни медных монет были приколочены к его стволу в незапамятные времена. Зачем? Кому предназначена эта жертва? Какой прок дереву от людских денег? Его заложник Хостер Блэквуд наверняка рассказал бы, стоило только спросить, но это разрушило бы тайну. Сам Джейме не знал. Уроки истории, что преподавал ему мейстер в Утёсе Кастерли, отложились в его голове только выборочно: славные рыцари, великие битвы, знаменитые мечи. Он с детства обожал легенды и песни о подвигах прошлого. Настоящая жизнь преподала ему хороший урок, показав, чего стоит рыцарство. Чего стоит белый плащ королевского гвардейца. Сир Дункан Высокий и сир Эйемон Драконий Рыцарь лопнули бы от гнева, увидев, во что сейчас превратилась Королевская Гвардия.

Ночь вступила в свои права, и тонкий месяц презрительно скалился с тёмного неба. Джейме сидел у очага, когда Пек доложил, что вернулись двое разведчиков. С собой у них был пленный, точнее, пленная, которая настаивала на немедленной встрече с лордом-командующим. Джейме приказал впустить их.

Разведчик сообщил:

— Она ехала не скрываясь, м’лорд, и потребовала доставить её к вам.

Джейме вскочил на ноги, увидев, кого ввели в дом. Сердце болезненно сжалось. Не узнать Бриенну было невозможно: всё тот же высокий рост, мощное сложение и плоское конопатое лицо. Но с их последней встречи она, кажется, постарела лет на десять. Лицо побледнело, осунулось, а воспалённые опухшие глаза говорили о долгом отсутствии сна или, может, о пролитых слезах. На щеке была наложена несвежая повязка, лубок поддерживал сломанную руку.

— Оставьте нас, — коротко бросил Джейме, и разведчики с оруженосцами покинули дом, косясь на Бриенну.

— Эта повязка… вы ранены… — только и смог сказать Джейме.

— Укус, — отмахнулась Бриенна. Раны явно беспокоили её меньше, чем принесённые ей вести. Женщина коснулась рукояти меча, который он ей вручил. Он сам назвал его «Верный клятве».

— Милорд, вы дали мне поручение.

— Девочка. Ты нашла её?

— Нашла, — ответила Бриенна. Тартская Дева.

— Где она? — Джейме не мог поверить, что всё это ему не снится.

— В дне пути отсюда. Я могу отвести вас к ней, сир… но вам придётся поехать одному. Иначе Пёс убьет её.

«Снова Пёс. Взбесившийся Сандор Клиган. Отец давно мёртв, но его цепные звери до сих пор живы и творят бесчинства. Пора положить этому конец».

Бриенна, наконец произнеся то, зачем приехала, исчерпала свои скудные силы и начала оседать на пол. Джейме усадил её на деревянную лавку и налил ей воды в собственный стакан.

— Вы поедете со мной, сир? — робко и как-то безнадёжно спросила она.

— Не раньше, чем ты выспишься, сменишь повязки и расскажешь мне обо всех своих злоключениях.

Бриенна пыталась начать спорить, бессвязно лепетать что-то про Сансу, Пса, разбойников и потраченное время, но сталь в его голосе заставила женщину умолкнуть.

— Приказы лорда-командующего здесь не обсуждаются, миледи. Вы — моя пленница. Решать вашу судьбу буду я.

Через час всё было готово. Пек отыскал в одном из домов достаточно большую лохань, а Гаррет и Лью натаскали горячей воды. Пиа подобрала перемену одежды, отыскала щётку, мыло и полотенце. Тощая деревенская коза снабдила их молоком, которое Пиа вскипятила с мёдом. Кусок зажаренной на углях зайчатины, предназначавшийся Джейме, тоже отправился в дом. Джейме поручил служанке помочь леди принять ванну, а у их дверей поставил часового.

Сам он направился в дом к Аддаму Марбранду. Тот сидел на походном табурете у очага, блаженно вытянув длинные ноги и завернувшись в серый плащ. Отсветы пламени плясали на его медных волосах.

— Разведчики вернулись, — кратко сообщил ему Джейме.

Аддам не слишком удивился:

— Весь лагерь только и говорит, что в доме лорда-командующего принимает ванну женщина.

— Это леди Бриенна, дочь Селвина Вечерней Звезды с Тарта. У неё есть ко мне неотложное дело.

— Леди трудно не узнать, — хмыкнул Аддам. — Вас с ней привезли в Королевскую Гавань люди Болтона, верно?

— Это так, мы немало пережили вместе. Возможно, нам придется задержаться здесь на пару дней, пока я не выясню кое-что.

— Деревенским это не слишком понравится, — ухмыльнулся сир Аддам.

— Я поговорю с ними, если надумают вылезти из своего острога.

После некоторой паузы Джейме добавил:

— Я переночую у тебя, Аддам. Прочие дома забиты солдатами, а я не хочу порочить честь леди Бриенны сплетнями, что спал с ней в одной постели.

Аддама, кажется, это позабавило.

— Прости мне мою прямоту, Джейме, но леди Бриенна не слишком похожа на женщину, с которой хочется разделить постель. Все солдаты хорошо знают тебя и вряд ли подумают лишнее. Их больше занимает то, что Тощий Сэм сегодня проиграл в кости десять оленей, нежели честь леди Бриенны. Но я не против, оставайся, тут полно места.

«Хорошо знают, что я сплю с Серсеей, хочешь сказать»…

Джейме почему-то задели слова Аддама, и он был почти рад, когда в дверь постучали. Оруженосец доложил, что вернулся ещё один разведчик.

Вошедший (кажется, его звали Том) был крайне взволнован. Он сообщил, что в лиге от Пеннитри их отряд столкнулся с шайкой дезертиров. Они убили двух разведчиков, Марка и Хасвелла, ранили коня под Лайлом и ушли вверх по реке Вдовьей. Том добавил, что на них были как грязные лохмотья с эмблемами лютоволков, так и рваные багряные плащи Ланнистеров.

— Что ж, дезертиры, видно, не в курсе, что волки и львы должны быть по разные стороны войны… — задумчиво сказал Джейме.

«Но лорды-то свою войну закончили, а эти подонки ещё долго будут тревожить простой народ».

Аддам посмотрел на него:

— Я догоню и повешу их, если прикажешь.

Джейме кивнул.

Сир Аддам поднялся и вышел за дверь, в стылую ночную темноту.

Посреди ночи Джейме разбудил Пек, робко сообщив, что леди Бриенна зовёт его. В доме было жарко натоплено, пламя толстой восковой свечки запрыгало от ворвавшегося из двери воздуха. Бриенна металась по кровати, то проваливаясь в лихорадочный сон, то открывая глаза: «Джейме! Джейме! Меч, мне нужен мой меч. Они повесят их. Я дала клятву!». Из её слов ничего нельзя было понять, и Джейме просто был рядом, успокаивая её, когда она пыталась встать и немедленно куда-то идти. Ему казалось, что женщина его вовсе не узнаёт. Только к утру её дыхание выровнялось, и Бриенна провалилась в глубокий целительный сон.

Джейме сидел в грубо сколоченном деревянном кресле и устало тёр виски. Сегодняшняя ночь, опредёленно, далась ему тяжело. Бриенна спала в его простой льняной рубахе, укрытая тонким шерстяным одеялом. Вид у неё был до того измученный, что он начал остро чувствовать свою вину. «Я не должен был отпускать её одну, — думал он. — Только полный идиот мог дать одинокой женщине в дорогу такое дорогое оружие, золото и грамоту от имени Томмена, которого королём признавала едва половина страны. Кровавые Скоморохи ничему тебя не научили, глупец». Мысли, одна хуже другой, приходили ему в голову, и гнать их не получалось. «Что с тобой сделали, Бриенна? Кто тебя ранил?».

Оруженосцы и Пиа давно ушли спать, оставив его наедине со своими мыслями. Внутренний голос гадко подсказывал: «Ты заигрался в клятвы и благородство. Решил, что мечом можно откупить свою честь? Решил, что данные тобой клятвы можно спихнуть на плечи женщины? Решил отослать её подальше под благовидным предлогом, чтоб скорее залезть в постель к сестре? Отправил одну, просто не оставив ей выбора… Смотри, вот к чему это привело».

Джейме ещё никогда не чувствовал себя так омерзительно. Раньше ему всегда казалось, что он поступает правильно, даже когда он совершал ужасные поступки. Ради любви, говорил он себе тогда. Ради чести семьи. Ради Серсеи. Сейчас он оправдания себе не находил.

«Забирай меч и уходи, пока я не передумал. На конюшне стоит гнедая кобыла, такая же уродина, как и ты, но несколько лучше вышколенная. Скачи за северянами, ищи Сансу или возвращайся на свой сапфировый остров — мне дела нет. Лишь бы я тебя больше не видел», — собственные слова всплыли в памяти и заставили горько застонать.

Его ядовитый язык всегда приносил одни проблемы, а его чёрная смердящая душа уже должна, пожалуй, на много лиг отравлять всё вокруг.

Цареубийца. Клятвопреступник. Человек без чести.

***********
*Пеннитри – то же, что и книжный Древогрош.

Глава 2. Пробуждение (Бриенна)

Солнечный свет еле проникал сквозь узкое окошко, затянутое бычьим пузырём. Кошмар, длившийся целую ночь, наконец закончился, и Бриенна проснулась. Она не сразу поняла, где находится: в ушах гулко звенело, а в голове было пусто, как в погребе весной. Оглядевшись, она всё вспомнила и похолодела. Она лежала в кровати Джейме Ланнистера, была одета в его одежду, а сам он собственной персоной мирно спал возле её постели, сидя в деревянном кресле.

Вчерашний день никак не хотел собираться воедино, оставаясь в памяти лишь обрывками воспоминаний. Вот её лошадь ступает по размякшей от растаявшего снега лесной тропе. Вот навстречу ей выезжают вооружённые всадники с горящими деревьями на щитах. Вот встревоженное лицо сира Джейме, задающего ей вопросы. Вот горячая ванна и услужливая девушка, прикрывающая рот руками, когда говорит. Какие-то оруженосцы, затем Пёс в жёлтом плаще и шлеме в виде собачьей головы… снова Джейме, леди Кейтилин, протягивающая серые костлявые руки… Подрик в петле, горящая свеча… сир Джейме, укладывающий её на кровать, и Пёс с мечом у её горла. Сон и реальность так перепутались, что отличить одно от другого Бриенна уже не смогла бы.

Вдалеке запел петух, окончательно возвещая приход утра. Бриенна осмотрелась в поисках своей одежды и оружия, но ни того, ни другого рядом не обнаружила: она лежала под шерстяным одеялом, в одной рубахе на голое тело. Она уже не помнила, когда в последний раз спала в кровати под крышей. Возможно, ещё в башне Королевской Гавани, где запер её сир Джейме, спасая от гнева Лораса Тиррела.

Солнце поднялось повыше, стало светлее. Бриенна смотрела на спящего Джейме Ланнистера. «Должно быть, он сидит здесь всю ночь, — с ужасом подумалось ей. — Я заняла его кровать». Джейме переменился с тех пор, как они расстались в Королевской Гавани. Его волосы отросли, а болезненная худоба, приобретённая в плену у Робба Старка и Бравых Ребят, ушла. Он даже во сне выглядел уставшим и казался старше, чем при их прощании. Кажется, сквозь золото волос и бороды проглядывала серебряная проседь, но при таком освещении трудно было сказать уверенно.

Бриенна не хотела будить его и откинулась на свои подушки, натянув одеяло до подбородка. Руку дёргало и тянуло, щека всё ещё немилосердно горела, но, по крайней мере, она чувствовала себя куда лучше, чем вчера. Прошлым вечером сир Джейме запретил ей выходить и объявил её своей пленницей. Бриенна согласилась с этим легко: она уже устала сражаться, ей хотелось хоть немного отдохнуть, переложив принятие решений на других.

«Скоро он проснётся, — думала она, — и я должна буду снова солгать ему. Смогу ли я? Что, если он раскусит мою ложь? Что, если он откажется ехать? Тогда Подрик всё равно что мертвец. И сир Хиль. Они ни в чем не виновны. Как и Джейме. Он попытался бы спасти дочерей леди Кейтилин, но их уже не было в столице».

Бриенна коснулась шеи, которую ещё совсем недавно туго стягивала верёвка. Тогда она еле сумела прохрипеть слово «меч» сквозь стиснутое горло. Пёс, точнее, человек в его шлеме, перерубил верёвку, и Бриенна хлопнулась на землю, как спелая груша. Она прикусила язык, ударилась головой о камень, а после долго не могла прийти в себя и осознать, что Подрик и сир Хиль тоже на время спасены.

Братство вернуло ей коня, меч и отправило по нужной тропе, сообщив, где стоит искать Джейме с его отрядом.

«Надеемся, ты нас не подведешь, шлюха. Твои друзья немного погостят у нас, пока ты не вернёшься. Но если ты задержишься дольше, чем на неделю, считай, что они покойники. Повешение — слишком быстрая смерть. Мы придумаем для них что-нибудь помедленнее», — сказал ей на прощание Лим, носящий шлем покойного Пса.

Меч или петля. Выбор был непрост и невозможен одновременно. Бриенна охотно позволила бы им убить себя вместо Джейме, но позволить убить Подрика… Сир Хиль для неё ничего не значил, но к Подрику, её храброму оруженосцу, она успела привязаться всем сердцем. У Подрика никого не было, кроме неё, и она не могла дать ему умереть. «Сир! Миледи!» — всё ещё звучал в ушах его голос, вырывавший её из болезненного забытья.

Пока Бриенна разглядывала закопчённый потолок деревенского дома, сир Джейме пошевелился и проснулся. Должно быть, всё его тело затекло от сна в грубом деревянном кресле, потому что он поморщился и начал разминать руки и ноги.

— Миледи, — сказал он. — Доброе утро.

Бриенна залилась краской и вцепилась в своё одеяло. Невозможно было выдумать более глупую встречу: приехать к нему с важной вестью («с гнусной ложью») и свалиться без сил, вынуждая его уступить свою кровать.

— Доброе утро, сир, — пробормотала она, разом растеряв весь свой запас смелости.

— Вчера мы с вами не успели поговорить, но сегодня я весь в вашем распоряжении, — сообщил он и улыбнулся так, как только он один умел, самой вызывающей и лукавой улыбкой на свете, которая так бесила её на пути из Риверрана.

Бриенна не знала, что ответить, и глупо промолчала. Ей хотелось вскочить и удрать из этой комнаты во все лопатки, но это было бы неразумно, учитывая её наряд.

Джейме продолжил:

— Надеюсь, Пиа вчера выполнила всё, о чем вы её просили. Я приказал ей позаботиться о вас как можно лучше. Она простая, но довольно сметливая девушка.

— Спасибо, сир. Она очень помогла мне, — Бриенна не нашла никаких других слов.

— Что же, теперь, когда все подобающие любезности соблюдены, я спрошу тебя прямо, Бриенна. Что с тобой случилось? Не вздумай лгать мне, ты этого совершенно не умеешь. Я хочу услышать обо всём, начиная с Королевской Гавани и заканчивая вчерашним днём. Где ты была? Что с тобой сделали? Как ты нашла треклятую Сансу Старк, и что ей грозит?

«Это больше не тот развязный грубиян, которого я сопровождала по поручению леди Кейтилин, — грустно подумала Бриенна. — Это настоящий лорд-командующий Королевской Гвардии. Он видит меня насквозь, и я не смогу ему соврать».

Но всё же ей пришлось начать свою речь. Сначала неуверенно, спотыкаясь на каждом слове, а после всё спокойнее, она рассказала, куда последовала из столицы, кого встретила и как начала свои поиски. «Я уже рассказывала эту историю на Тихом острове». Поиски в Королевской Гавани, Синий Дол, встреча с Подриком, Девичий Пруд, разговор с Рендиллом Тарли, её проводник Дик Кребб, Тараторки, сражение с Бравыми Ребятами посреди руин замка, похороны Дика, Хиль Хант, бродячий септон и его Собака, Тихий остров и смерть Сандора Клигана, трактир на Перекрёстке, снова Бравые Ребята и Кусака, жующий её щеку, плен Братства без знамён…

Сир Джейме уже к середине её рассказа, кажется, едва сдерживал гнев, так сузились его зелёные глаза и ходили желваки на скулах. Однако, Бриенна начала своё повествование и нужно было его закончить. «Он сердится, что я достигла так мало, — думала она, — но я старалась изо всех сил, и не преуспела. А теперь я должна убить его своим же мечом, который он нарёк Верным Клятве. Этот меч и правда нужно переименовать в Ложный Друг, как предлагала леди Бессердечная. Тебе я тоже оказалась ложным другом, Джейме…»

Бриенна рассказала обо всём, даже о грубостях лорда Рендилла и угрозах Роржа. Это было нелепо и стыдно, но она больше не могла держать горечь в себе. Она умолчала только о намерениях Хиля Ханта жениться на ней и рассказе старшего брата о Сандоре Клигане, посчитав это излишним. К концу повествования Бриенна была так опустошена, что ложь прозвучала почти гладко:

— В Братстве всем заправляет Пёс. Не Сандор, конечно. Но он носит его шлем, и дела его не менее черны. Сансу они захватили в плен, когда та пыталась добраться в Риверран к своему дяде Бриндену. Пёс сказал, что у него и к тебе есть несколько вопросов. Он готов отпустить Сансу в обмен на тебя, но ты должен приехать один, безо всякой охраны. Он дал срок — семь дней, из которых два уже прошли. Если мы не прибудем вовремя, Братство убьёт Сансу.

Бриенна замолчала и наступила долгая пугающая тишина.

— Я не должен был отпускать тебя одну, Бриенна, — вдруг сказал сир Джейме, немало её удивив. — Я должен был сразу поехать с тобой.

— Ты — лорд-командующий Королевской Гвардии, и твоё место рядом с королем, — робко заметила Бриенна.

Спустя пару мгновений Джейме снова улыбнулся ей:

— Я не могу поехать к Братству совсем без охраны, ведь меня будешь охранять ты. Как в старые добрые времена! Сегодня я запрещаю тебе вставать с постели, а завтра на рассвете мы отправимся в путь.
 
Последнее редактирование:

Zim-ka

Оруженосец
Глава 3. В пути (Джейме)

Утро выдалось ясное и холодное, ветер рвал в клочья тощие облака и гонял их бренные останки по всему небу. Над крышами домов тут и там клубились дымки, во дворах солдаты зевали, перешучивались и упражнялись с оружием. Каменный деревенский острог смотрел на них глазами одинокого часового с арбалетом, примостившегося на крыше.

В этот поход из Королевской Гавани выдвигалась почти тысяча бойцов, не считая слуг, маркитантов и оруженосцев, но к его окончанию многочисленная армия почти растаяла, превратившись в крупный военный отряд. Святая сотня Боннифера Хасти осталась наводить порядок в Харренхолле, Форли Престер с четырьмя сотнями бойцов отправился сопровождать Эдмара Талли и Вестерлингов в Утёс Кастерли, еще двести человек остались охранять покой Эммона Фрея в Риверране. Могучий Вепрь со своими латниками направился в Дарри сражаться с разбойниками, а речные лорды вернулись по домам.

Джейме представил, что сказал бы ему прежний Джейме Ланнистер, вечно смеющийся золотой лев Утёса Кастерли, на то, что нынешний Джейме закончил войну без кровопролития, одними только словами вместо мечей. Должно быть: «Стареешь, друг». Серсея с десяток раз заметила, что он переменился, вот только знать бы, в какую сторону… Послушать её, так в худшую.

Он недолго раздумывал, какие приказы отдать относительно своего отъезда. Капитаны должны были дожидаться возвращения сира Аддама и принять его командование на время отсутствия лорда-командующего. Оруженосцам он приказал подготовить запас тёплой одежды, еды, лошадиного корма и оседлать Честь и лошадь леди Бриенны к завтрашнему рассвету. Оружие — Верный клятве и Вдовий плач* — он подготовил сам. «А леди Бриенне я бы приказал забыть все свои глупые клятвы и вернуться домой, на безопасный остров Тарт, но это, пожалуй, убъёт её». Джейме живо представил, как в её красивых голубых глазах поднимется возмущение от подобного предложения. Даже его белый плащ и её сломанная рука не спасут его от хорошей трёпки, которую задаст ему женщина. «Она злится, когда её не принимают в расчёт», — вдруг вспомнилась ему какая-то полузабытая фраза из прошлого, и она была чистой правдой. Джейме рассмеялся.

История поисков Сансы привела его в состояние, близкое к ярости и стыду одновременно. Джейме сердился на себя и свою недальновидность: отправить Бриенну исполнять то, в чём не преуспели королевские шпионы, было настоящим сумасбродством. Удача, что к женщине присоединился Подрик, бывший оруженосец Тириона. В наше время ездить по стране в одиночку сродни самоубийству… Впрочем, даже отряд из трёх рыцарей и дюжины латников не спас Римана Фрея от петли разбойников. Поиски непременно завели бы женщину в Речные земли, а в их лесах какого только зверья не встретишь — и двуногого, и четвероногого. Сложись обстоятельства по-другому, висеть бы сейчас Верному клятве на поясе Роржа или ещё какого-нибудь ублюдка, а телу Бриенны — гнить в придорожной канаве. Джейме содрогнулся, представив это. Жаль, что мейстер Гулиан остался в Харренхолле: неплохо было бы осмотреть рану женщины и проверить, верно ли наложен лубок.

Весь день мысли его то и дело возвращались к её рассказу, и что-то смутно его беспокоило, не давая понять окончательно. У него не было причин сомневаться в словах Бриенны, но какой прок разбойникам от однорукого лорда-командующего, если у них уже есть знатная заложница? Хотят получить за него выкуп? Вряд ли Серсея предложит им слишком много за вечно спорящего с ней брата-калеку. Отчего бы им самим не отвезти Сансу прямо к Серсее, обеспечив себе безбедное существование на полученную награду? Какой смысл убивать её — ценный трофей и наследницу Севера? И какой смысл отпускать в обмен на него?.. Чем больше он раздумывал, тем меньше смысла находил во всей этой истории, решив разобраться со всеми этими вопросами позже.

Вечером он справился у служанки, как состояние леди, на что получил ответ, что она весь день проспала, почти не покидая постели. «Умница, женщина», — хмыкнул он про себя.

Пек разбудил его на рассвете. Он помог Джейме надеть тонкую льняную сорочку, шерстяную рубаху поверх неё, простой тёмно-коричневый дублет и тёплые шерстяные бриджи. Плотный серый плащ Пек застегнул скромной бронзовой застёжкой. Негоже лишний раз напоминать разбойникам, что он белый гвардеец, к тому же Ланнистер. Белый плащ, бархат и багряные ланнистерские цвета стоит приберечь для более подходящего общества. Свою фальшивую руку он, подумав немного, всё же надел, скрыв её в перчатке: без неё увечная рука выглядела как-то слишком жалко.

Небо было сплошь затянуто серыми тяжёлыми облаками, полными то ли дождя, то ли снега. Ветер, наконец, стих, и тишина, разлитая в воздухе, была почти осязаема. В мире, кажется, не осталось ни одной яркой краски, он весь был вылеплен в чёрно-серых оттенках, разбавленных коричневым и грязно-белым. Даже белоснежная попона Чести выглядела какой-то бледно-серой. Пек отчаянно зевал, прикрывая рукой рот и некстати напоминая в этом Пиа. Бриенна уже ждала его возле своей лошади, хмурая и сосредоточенная, как всегда. Джейме махнул ей рукой в приветственном жесте и сказал только:

— Едем, миледи.

Бриенна еле слышно отозвалась, похожая на шестифутовое угрюмое эхо:

— Едем.

Они направились к Красному Зубцу и далее на восток вдоль по его течению. Иногда в просветах между зарослями было видно реку, петлявшую среди лесистых островов. Она струилась медленно, широко разливалась в русле, и с высоких обрывов этого берега казалась бесконечной блестящей дорогой, идущей далеко на восток, к Узкому морю. Джейме вспомнил, как они плыли по ней из Риверрана с Бриенной и Клеосом Фреем. Кажется, это было невероятно давно, так давно, что уже перестало казаться правдой. Бриенна тогда поразила его, ловко управляясь с парусом и веслом и так искусно обходя многочисленные мели, словно с рождения это делала. Вот и сейчас она намётанным глазом отметила мелководье, нашла удобный спуск к воде и начала переправляться через реку; светлые брызги взмывали вверх от копыт её лошади. Джейме покорно ехал за ней.

Лесные чащи, кустарники, мелколесье и зарастающие поля сменяли друг друга уже несколько часов, а Бриенна так и не поддержала ни один из начатых им разговоров, отделываясь односложными скупыми ответами. Джейме уже успел позабыть, как она обычно немногословна… Впрочем, тому, кто предпочитает в собутыльники немого палача Илина Пейна, жаловаться на молчание попутчика было бы странно. Он отметил для себя, что такой же безжизненной и обессиленной она была только в те дни, когда узнала о гибели леди Кейтилин и Робба Старка на Красной свадьбе. Тогда она, кажется, потеряла нечто большее, чем просто людей, которым поклялась служить. Что она потеряла на этот раз?..

Лишь однажды Джейме смог увидеть оживление на её хмуром некрасивом лице.

— Чей вы носите щит, миледи? — завел он разговор о том, что заинтересовало его почти сразу. — Помнится, я давал вам в дорогу крепкий дубовый щит с нетопырем, он потерялся?

Бриенна подняла голову от дороги и ответила:

– Это тот же самый щит, сир. Я велела его перекрасить.

— Вот как, — удивился Джейме, — а почему ты выбрала именно такой герб? Падающая звезда указала тебе путь, когда ты прилегла отдохнуть под деревом?

Бриенна почти улыбнулась:

— Такой герб я видела на старом щите в отцовской оружейной. Краска на нём местами облупилась, но он всё равно был красив, как настоящая картина: дерево и падающая звезда над ним. Он висел на стене, и я так любила на него смотреть…

— Хммм. Твой отец, случайно, не выше тебя ростом?

— Немного ниже, — Бриенна как-то странно на него смотрела, очевидно, пытаясь понять, как связан герб на старом щите с ростом её отца. — Почему вы спрашиваете, сир?

— На один безумный миг подумал, что ты — внучка сира Дункана Высокого, но после вспомнил, что сир Дукан никогда не был женат, а значит, и законных детей у него не было. Не стали бы Тарты брать в свой род бастарда, верно?

Бриенна вытаращила на него свои красивые голубые глаза:

— Сир Дункан был прославленным рыцарем и образцом рыцарской чести, и у него не могло быть бастардов.

«Как ты наивна, Бриенна».

— А ещё он был ладным высоким мужчиной, и по этой причине они у него вполне могли быть.

Женщина насупилась и замолчала.

Джейме продолжил, обрадованный тем, что увидел в нынешней безжизненной Бриенне отблеск прошлой — сильной и живой:

— Я знаю, какой щит носил сир Дункан, потому что лорд-командующий Королевской Гвардии должен вносить в Белую книгу судьбы всех когда-либо служивших в ней рыцарей. Септоны также рисуют в Белой книге прежние гербы гвардейцев, носимые ими до вступления в Гвардию. Сир Дункан родился в Блошином Конце, а не в семье лорда, так что этот герб он, скорее всего, сам и придумал себе. Твой щит в точности такой же, как у сира Дункана. Это довольно странно: я не слыхал, чтобы он бывал на Тарте… А кем была твоя мать?

Бриенна закатила глаза, но всё же ответила:

— Она из Осгреев, милорд. Это нынче вымерший дом Простора. Моя матушка была последней в их роду. Не бастардом! — женщина сделала ударение на последней фразе, давая понять, что разговор закончен.

Джейме сказал примирительно:

— Кажется, моя прабабка тоже была из Осгреев… или была замужем за Осгреем первым браком. Тирион бы знал точно, а я, увы, больше времени посвящал тренировочным мечам, чем пыльным книгам. Что ж, значит твой щит — это забавное совпадение или историческая загадка. Пусть щит сира Дункана Высокого охраняет леди Бриенну Высокую**.

Женщина промолчала.

Они ехали быстрым шагом, не останавливаясь чаще, чем это было необходимо. В середине дня встали на привал, покормили лошадей, сами наскоро перекусили твёрдым сыром и вяленым мясом, запили эту скудную пищу элем из бурдюка и тронулись дальше. Джейме успел свериться с картой, которую ему любезно оставил Джонос Бракен в обмен на причитающиеся ему земли. Выходило, что они пересекли тракт, ведущий в Риверран, и теперь движутся на юг от Красного Зубца в самое сердце Речных земель. Бриенна старалась объезжать все поселения по широкой дуге, но всё же пару деревень, отмеченных на карте, они обнаружили дотла сожжёнными и разрушенными. Лес вокруг становился всё глуше и темнее. «Отличное место для разбойничьего логова», — мрачно думал он. Поваливший снег залеплял глаза и застревал в его бороде. «Отличная погода, чтобы умереть». К концу дня снег только усилился, и в сгущающихся сумерках стало почти ничего не видно.

— Где мы остановимся на ночлег, миледи? — спросил Джейме свою спутницу, переправившись через очередной ручей.

— Я думаю, мы где-то недалеко, — ответила женщина. — Быть может, успеем прибыть к Братству до наступления ночи.

Голос её, однако, не звучал уверенно. Джейме решил, что в такой пелене они скорее потеряют друг друга, чем найдут проклятую шайку разбойников. Вдалеке взвыли волки, и он поёжился.

Ещё спустя час плутания среди одинаковых кустов и деревьев, они вдруг выехали на зарастающую поляну с остатками какого-то хутора. Джейме сначала подумал, что это снова результат прошедшей войны, но потом понял, что эти дома пострадали от старости, а не от пожаров и грабежей. Из четырёх сохранившихся домов два совсем прогнили, и крыши в них провалились прямо внутрь. Третий кренился набок, как пьяный после гулянки в трактире, и лишь четвёртый держался более-менее прямо, почти на треть уйдя в землю. Никаких следов пребывания человека не было видно, только строчка заячьих следов перечёркивала выпавший снег.

Бриенна, кажется, хотела повернуть лошадь назад, но Джейме сказал ей:

— Мы можем остаться здесь.

— Сир, у нас совсем нет времени, мы должны ехать…

— Ты слышала, как в миле отсюда воет стая волков, женщина? Эта стая, а может, другая, зарезала коня под моим разведчиком, едва он слез с него помочиться. Не думаю, что они будут ждать, пока то же самое сделаем мы. Будет невероятно глупо, если нас сожрут волки, и бедняжка Санса умрёт почём зря, так и не дождавшись спасения.

Бриенна всё ещё сомневалась, но Джейме спешился, обнажил меч и отправился разведать обстановку. Женщина вскоре последовала его примеру. Дома с провалившимися крышами были годны разве что на дрова, а покосившаяся хибара могла той же ночью свалиться им на голову. Четвёртый дом тоже не внушал доверия, оказавшись, к тому же, изнутри вдвое меньше, чем показалось сначала: под одной крышей располагалось и тесное жилье, и хозяйственные постройки — хлев и сарай. Кровля местами прохудилась, из щелей наверняка сквозило. Но рассчитывать на что-то получше в такую ночь было бы неразумно.
*******
Примечание.
* Отклонение от канона, реверанс к сериалу. Предположим, что Вдовий Плач не остался в столице, как наследие Томмена, а отправился вместе с Джейме в поход, как символ королевского правосудия.
** Данный разговор отсылает нас к теории, что Бриенна Тарт является потомком сира Дункана Высокого - прославленного образца рыцарства столетней давности. Я предполагаю, что леди Роанна Веббер на прощание не только косу позволила Дункану смахнуть, но и нечто большее. Родившийся у неё ребёнок стал считаться наследником Осгреев, поскольку Роанна была замужем за престарелым представителем этого рода. Мило, что Роанна также является прабабкой Джейме.
 
Последнее редактирование:

Zim-ka

Оруженосец
Глава 4. Признание (Бриенна)

Они завели лошадей под крышу, расседлали и вычистили их, задали корм. Дверь сарая изнутри заложили толстым засовом, а сами поднялись по шаткой лестнице в единственную бывшую когда-то жилой комнату. Половицы скрипели, словно раздумывая, провалиться сразу или ещё немного потерпеть. Коптящий масляный фонарь выхватывал из темноты фрагменты скудной обстановки: каменный очаг наполовину развалился, по углам висит забитая пылью паутина, единственная мебель — скромный деревянный лежак и низкий стол — тоже покрыты толстым серым налётом. Бриенне приходилось наклонять голову, чтобы не шаркать ей по грязному потолку, сир Джейме тоже сгорбил свои широкие плечи. Хозяева оставили этот дом давно, то ли перебравшись в более людное место, то ли упокоившись на ближайшем кладбище.

— До чего неказистое жилище… — пробормотал Джейме себе под нос.

— Крестьянам часто приходится довольствоваться малым, — ответила ему Бриенна, сама, впрочем, поражённая тем, как можно было тут жить — рождаться, любить, растить детей и умирать.

Бриенна смахнула пыль со стола, а Джейме достал из седельных сумок их ужин, в точности повторяющий обед, за исключением двух мелких зелёных яблок, внезапно обнаруженных им в боковом кармане.

— Миледи, у нас есть десерт! — торжественно провозгласил он, предъявив фрукты. — Должно быть, Пек позаботился. Он славный малый.

Очаг они топить не стали: тот был так разрушен, что рисковал задымить всю и без того небольшую комнату. Джейме достал из-под стола две восковые свечки, больше похожие на пыльные колтуны, отряхнул их и зажёг от фонаря. В комнате стало значительно светлее, но никак нельзя было сказать, что уютнее.

Бриенна всю дорогу помнила, куда и зачем они едут, и от этого ей становилось тошно. «Я должна убить его. Сегодня. Сейчас», — думала она, но сделать этого не смогла бы даже под угрозой собственной смерти. «Он клятвопреступник и совершил множество злодеяний: он оскорблял меня, он вытолкнул невинного ребёнка из окна башни, он спал со своей сестрой и зачал ей троих детей, он убивал невинных, он перерезал горло королю, которого клялся защищать»… Все эти доводы она повторила себе сотни раз, но так и не смогла увериться, что Джейме Ланнистер достоин смерти. Гораздо убедительней звучал оправдывающий внутренний голос: «Он спас тебя от изнасилования, безоружным прыгнул за тобой в яму с медведем, он защитил тебя от гнева Лораса, он подарил тебе драгоценный меч и взял обязательство исполнить данные вами клятвы. Он стал другим человеком. Он поверил тебе и поехал за тобой на верную смерть…».

В глазах стояли слёзы, и Бриенна решила лишний раз не раскрывать рта, чтобы они не полились ручьём. Впрочем, всё время молчать, оставаясь наедине с Джейме Ланнистером, было совершенно невозможно. Он ничуть не расстраивался от этого, то и дело задавал ей нелепые вопросы, печально вздыхал и отпускал смешные замечания, вынуждая ему отвечать. Кажется, его совсем не беспокоила мысль, что он добровольно едет в плен к целой банде разбойников.

— Бриенна, — сказал он вкрадчиво, — кровать здесь только одна, как же мы будем спать?

— Я лягу на полу, — серьёзно ответила она, так и намереваясь поступить.

Джейме скептически оглядел пол, заваленный мышиным помётом вперемешку с пылью и какими-то опилками, выловил носком сапога дохлую мышь из-под лежака, пнул её в сторону Бриенны и заявил:

— Это будет не по-рыцарски.

— Нам нужно нести стражу, — вдруг вспомнила Бриенна. — Первую возьму я, так что спать будем по очереди.

Она смертельно устала от дороги, боли в руке, напряжения и своих переживаний, но полагала, что несколько часов как-нибудь продержится.

Джейме, кажется, удивился:

— Какой смысл полночи сидеть на грязном полу и пялиться в темноту, слушая ветер? Ни один порядочный разбойник не покажет носа из своего логова в такую погоду. Только мы, благородные спасители знатных девиц, едем чёрт знает куда в темноте. К тому же, мы закрыли двери изнутри, не топили очаг, и все наши следы давно замёл снег.

Это было не лишено оснований, но Бриенна колебалась.

— Мы ляжем на эту великолепную кровать вместе, — сообщил Джейме, — и ты можешь положить между нами меч, если опасаешься за свою девичью честь. Правда, я в таком случае сплю у стены.

Бриенна оглядела лежак, где два широкоплечих человека и без меча-то еле бы уместились, и устало кивнула. «Какой смысл в страже, мечах и приличиях, если мы всё равно едем умирать?».

Она достала из своей сумки маленький глиняный горшочек с терпкой пахучей мазью и отвернулась к столу. Торос передал ей его на прощание, сказав, что это приготовила Длинная Джейна, и наказал каждый вечер смазывать рану на щеке. Этим Бриенна и собиралась заняться: лучше умереть в честном бою от меча, чем от заразы, попавшей в кровь с зубов Кусаки. Одной рукой она долго возилась с крышкой горшка, а затем с узлами своей повязки, никак не желавшими развязываться. Джейме с интересом наблюдал, а после встал и подошел к ней.

— Два одноруких воина! У тебя цела правая, а у меня — левая! Вместе мы выкосим всё Братство под корень, даже не сомневаюсь. Дай помогу.

Бриенна поначалу едва не отшатнулась от него, но быстро взяла себя в руки и повернула голову. Джейме придержал непокорную завязку, а Бриенна вытащила застрявший кончик из узла. Но отнимать повязку от лица она не спешила: её начал мучить жгучий стыд за то, что Джейме может увидеть. «У Тартов все женщины такие же уродины?» — всплыли в голове его давние обидные слова. «Нет, не все, — хотелось ответить ей, — только я». В конце концов, она обречённо вздохнула и убрала бинты.

К его чести, Джейме ничего не сказал и даже почти не изменился в лице. В Пеннитри Бриенна просила Пиа принести ей зеркало, но та нашла только полированную бронзовую пластину, которая больше искажала, чем отражала. Бриенна и без неё знала, что её щеку словно смяли, прожевали и выплюнули… Впрочем, всё почти так и было.

— Повернись к свету, — сказал Джейме. Бриенна повиновалась.

Он отодвинул со щеки мешавшие волосы, набрал на пальцы мазь из горшка и начал аккуратно смазывать рану. Бриенна зажмурила глаза и ощущала только лёгкие и безболезненные, как касания крыльев бабочки, прикосновения.

— Можно заматывать, — тихо сказал он, и она открыла глаза, боясь поднять их на Джейме.

Вместе они справились с узлами, задули свечи, погасили фонарь и легли на узкую кровать.

Этой ночью Бриенне было тепло, и ей наконец не снились кошмары. Когда она проснулась, то в первое мгновение подумала, что она дома, на Тарте, и всё, что с ней случилось с тех пор, как она его покинула, — просто дурной сон.

Их дом окончательно выстыл, сквозь щели в крыше сочился слабый утренний свет. Мышь обнюхивала забытые на столе седельные сумки. Бриенна была укрыта сразу двумя одеялами, и под их покровом держалось блаженное тепло. Она не сразу сообразила, что сир Джейме спит, прижавшись к её спине, и обнимает её за талию. Сердце на мгновение замерло, а после бешено заколотилось, как птичка, попавшая в силок. Бриенна не знала, что ей делать: вскакивать и будить его было глупо, но и продолжать так бесстыдно лежать было совершенно невозможно. В конце концов, она попыталась медленно освободиться из объятий, чем его и разбудила. Вечный спутник её смущения — заливающая лицо краска — не замедлила себя ждать.

— Миледи, — сонно улыбнулся он, — прошу прощения, я себя не контролировал. Надо было всё же положить между нами свой меч.

«Меч или петля».

Вместо ответа Бриенна горько разрыдалась. Джейме настолько не ожидал этого, что отодвинулся к стене и ошарашенно смотрел на неё. «Он никогда ещё не видел, как я плачу», — подумала она со стыдом, но успокоить себя не смогла. Слёзы лились и лились нескончаемым потоком, она закрыла лицо руками и безуспешно пыталась унять дрожь, сотрясавшую тело.

— Бриенна, я прошу прощения… Я не хотел… — начал было он, но Бриенна замотала головой и разрыдалась ещё сильнее.

— Я… веду… тебя… на смерть, — только и смогла она сказать сквозь всхлипывания.

Сир Джейме, ничуть не удивившись, подсел к ней и приобнял за плечи. Бриенна уткнулась ему в плечо и проливала свои невыплаканные слёзы: по своему уродству, по будущему своего дома, по Ренли, по леди Кейтилин и Роббу, по пропавшим дочерям и погибшим сыновьям Старков и по своему постыдному предательству. Джейме молчал и только тихо и неловко гладил её по спине. Когда слёзы наконец иссякли, Бриенна рассказала ему всё, что должна была сказать с самого начала. Она говорила о воскресшей леди Кейтилин, после про Арью и Сандора Клигана, затем про пропавшую Сансу и свою гнусную ложь. Закончила она этот печальный рассказ собственным повешеньем и тем, что разбойники грозились убить Подрика и Хиля Ханта…

— Джейме, я прошу тебя, если моя просьба для тебя хоть что-нибудь значит, возвращайся в Пеннитри, а после в Королевскую Гавань. Я совершила самую большую глупость, приведя тебя сюда. Ты немедленно должен уехать!

— Я поеду с тобой к Братству, — спокойно ответил он. — Я так решил, и твоя ложь меня не остановит. Ещё в Пеннитри я понял, что твой рассказ про Сансу не слишком правдоподобен.

— Но ведь… леди Кейтилин убьет тебя…

— Я никогда не боялся смерти, Бриенна. Было время, когда я её страстно желал, — сказал он и кивнул на свою покалеченную руку.

— Зачем ты помогаешь мне?

Она никак не могла взять в толк, почему он не сердится, не пытается бежать или убить её прямо на месте за её обман.

— Мне лучше других известно, как можно запутаться в собственных обещаниях, — ответил он серьёзно.

Этим снежным холодным утром они позавтракали, оседлали лошадей и направились дальше на юг, сориентировавшись по выглянувшему из-за серых туч солнцу. В глухом тёмном лесу среди елей и гвардейских сосен их лошади вдруг испуганно заржали. Из-за ближайшего куста выглянул заросший детина с арбалетом и приказал двум путникам спешиться.

— Сир, миледи, — притворно расшаркался он, — мы рады вашему прибытию. Извольте слезть с лошадей, они вам больше не понадобятся.
 
Последнее редактирование:

Zim-ka

Оруженосец
Глава 5. Справедливый суд (Джейме)

Заметённые снегом кусты, широкие мохнатые ели и ближайший овраг ожили так быстро, что Джейме только и успел, что удивиться. Отовсюду лезли грязные, оборванные люди в разрозненных доспехах и с разномастным оружием: кто с видавшими виды мечами, кто с топором, а кто и вовсе с дубиной. Двое лучников держали их на прицеле, арбалетчик вылез из-за своего укрытия, ещё дюжина разбойников скалилась сквозь свои ржавые мятые шлемы, держа оружие наготове. Сопротивляться нечего было и думать, поэтому Джейме спешился. Бриенна, помедлив мгновение, тоже спрыгнула на землю.

— Цареубийца! — вскричал приземистый одноглазый разбойник. — Давненько мы тебя повсюду ищем, а ты, смотри-ка, сам пришёл! Мы рады видеть тебя в нашем обществе!

— Не могу сказать того же самого о себе, — сухо ответил Джейме.

— Цареубийца нам не рад, парни. Нам стоит поклониться и возвращаться по домам, не то золотой сир разгневается, — заржал кто-то.

Джейме и правда начал злиться. Он неплохо знал эту породу крыс, которые воображают себя остроумами и удальцами, пока перевес на их стороне. Как только на пути им попадается настоящий противник, они бегут, наложив в штаны, и уже не выглядят такими смельчаками. «Будь у меня моя рука, вы бы узнали, что значит мой гнев», — думал он.

Он вдруг вспомнил о Братстве Королевского леса, разбойничьей банде его юности. Они были безумцы и негодяи, но наделённые рыцарской честью и чувством собственного достоинства. Эти грязные оборванцы и в подмётки им не годились. Саймон Тойн, Улыбчивый Рыцарь, Венда Белая Лань и Ульмер-Лучник — эти имена гремели едва ли не по всем Семи королевствам, лишая сна даже знатных лордов. Они разбойничали, похищали благородных девиц, золото и драгоценности, выступали на турнирах и побеждали на них, десятилетиями оставаясь непойманными. Чтобы разбить эту банду, понадобились лучшие рыцари государства — королевские гвардейцы Эртур Дейн, Барристан Селми и их латники. И он, Джейме Ланнистер, тогда ещё зелёный оруженосец, тоже приложил к этому руку. Он ужасно гордился тем, что спас жизнь лорду Самнеру и выдержал недолгий бой с Улыбчивым Рыцарем. Сейчас никто не вспомнит ни их имен, ни их деяний. Разве что жена Меррета Фрея, на заднице которого Белая Лань выжгла своё клеймо. Теперь, видно, всё измельчало, даже разбойники… Даже рыцари Королевской Гвардии.

Под прицелом стрел ему связали руки за спиной, затем их обоих разоружили, а на головы надели глухие кожаные колпаки, разом ослепившие и оглушившие их. Вонь немытого тела, сопровождавшая разбойников, при этом никуда не делась, заставляя желать, чтобы обоняния его тоже лишили. «Неужели лорд Берик, помазанный рыцарь и наследник своих земель, командовал такой швалью? » — думал Джейме, пока его гнали вперёд через какие-то буераки и заросли. «Леди Кейтилин, по крайней мере, обезумевшая мать, потерявшая всех своих детей, мужа и дом. Ей осталась только месть. Но Берик?..».

Бриенну вели рядом с ним, также подталкивая в спину тупым концом копья. Он чувствовал её присутствие и иногда сталкивался с ней плечом. По крайней мере, женщину не связали, то ли не посчитав опасной, то ли решив не трогать её сломанную руку. Ему казалось, что прошли несколько часов, прежде чем их наконец усадили рядом, прислонив к мягкой земляной стене, и велели сидеть тихо.

Спустя некоторое время вокруг началось оживление, какой-то смутно знакомый северянин стащил надоевший колпак, и Джейме заморгал, привыкая к бликующему красному свету. Он обнаружил себя в диковинной пещере, освещённой пламенем огромного костра. С потолка вдоль стен змеились толстые белые корни, уползая в темноту глубоких провалов и расселин. В пещере то и дело появлялись люди: мужчины и женщины, дети и старики, и все они смотрели на него — кто с интересом, кто с ненавистью. Жертвы прошедшей войны. Люди, потерявшие семьи и кров. «Должно быть, ты сейчас смеёшься до колик в своей преисподней, отец, — мрачно думал он. — За твои дела ответ буду снова держать я».

Рядом с костром стоял высокий плечистый человек в замызганном жёлтом плаще и страшном шлеме в виде пёсьей головы. Этот шлем Джейме не раз наблюдал на турнирах, а его хозяин не однажды скидывал его с лошади в грязь, но теперь Сандор Клиган мёртв, и за забралом скрывается кто-то другой. Шлем тоже словно бы скорбел по своему прежнему владельцу, потеряв блеск, закоптившись и обретя свежие вмятины. Рядом с «Псом» стоял тощий лохматый человек в драной розовой рясе и нелепо смотрящихся на ней доспехах. Повсюду стояли и сидели на тюфяках другие разбойники, переговариваясь и смеясь каким-то своим шуткам. Джейме увидел среди них немалое количество людей в ещё чистых дублетах с гербом Талли. Гарнизон Риверрана. «Пожалуй, тётушка Дженна была права — не стоило мне отпускать их»…

Северянин поднял Джейме на ноги и подвёл ближе к костру. Собачья пасть клацнула зубами, когда «Пёс» снял свой шлем и взял его в руки. Бородатое лицо со сломанным носом ухмыльнулось пеньками гнилых зубов:

— Цареубийца.

Джейме раздумывал пару мгновений, пытаясь понять, не ошибся ли, но вскоре ответил:

— Сир Ричард Лонмаут. Ты сильно подурнел с нашей последней встречи, я едва тебя узнал.

— Зато ты всё сияешь, как золото, подлый клятвопреступник, — сказал тот, плюнув ему под ноги, — но ненадолго. Скоро ты посинеешь, как и все твои ланнистерские дружки, которых мы повесили.

Ричарда, друга и оруженосца принца Рейегара, и правда тяжело было узнать. Прежде это был высокий, шумный молодой мужчина, способный пить, смеяться и сражаться наравне с Робертом Баратеоном. Должно быть, не одно девичье сердечко сладко замирало, когда он, статный и суровый, выезжал на ристалище, сверкая серебром доспехов. Даже его герб был ему под стать: черепа и поцелуи. Рейегар доверял Ричарду больше, чем кому бы то ни было, и тот платил ему за это верной службой. Говорили, что после битвы на Трезубце, положившей конец жизни принца, Ричард то ли бесследно исчез, то ли погиб заодно с ним… Однако, вот он: всё так же высок, но уже не так приятен внешне, и в глазах у него ненависть. Похоже, он питался ей все эти годы…

В разговор вступил розовый человечек, оказавшись, к безмерному удивлению Джейме, Торосом из Мира, изрядно похудевшим и обросшим:

— Наша госпожа уехала встретить доброго старого друга, но скоро вернётся. Постарайся не убить сира Джейме и его даму до её приезда, Лим. Нашей леди это сильно не понравится.

Лим оскалился в жутком подобии улыбки и отозвался:

— Я не буду лишать её удовольствия, Торос. Она наверняка захочет сама посмотреть, как верёвка перехватит два этих лживых горла.

— Я бы предпочел старую добрую смерть от меча, Ричард, — ответил Джейме. — Делать петли на конце верёвки — удел вшивых разбойников. Ты — рыцарь, и я предлагаю тебе честный поединок.

Ричард захохотал, а после вперился в него долгим немигающим взглядом.

— Ну уж нет, дудки. Слово «честный» из твоих уст я даже слышать не хочу. Честь Ланнистера не стоит для меня и медного гроша. Твоя знаменитая честь позволила тебе вспороть горло своему королю, спать со своей мерзкой сестрицей и калечить невинных детей. Твой папаша тоже предал своего короля, убил детей принца Рейегара в их постелях и разорил дома всех этих людей, — Ричард кивнул в сторону оборванной толпы в глубине пещеры. — Вы — твари, — закончил он, — гнусные львы, и верёвка для вас в самый раз. Одна для тебя, другая — для твоей шлюхи. Мы можем даже повесить вас на одном дереве, чтобы не разлучать влюблённых.

Он гадко ухмыльнулся, и в пещере послышались одобрительные выкрики и смех. Джейме посмотрел в сторону Бриенны и увидел, что она так и сидит на грязном земляном полу, закрыв глаза, а на щеках у неё блестят дорожки слёз. Женщина ни в чём не виновата, но судить её будут заодно с ним.

— Можешь сколько угодно гавкать на меня, но леди Бриенна здесь ни при чем. Она не убивала и не калечила никаких детей, и я прошу отпустить её саму и её спутников.

Ричарда это, кажется, позабавило:

— Она предала тебя, Цареубийца. Ей было велено привести тебя к нам, и она это сделала. Притащила тебя, как паршивого козлёнка на привязи. Будешь её защищать и после этого?

— Я знал, куда я еду. Вы дали ей обещание, и она исполнила свою часть договора. Как видишь, я здесь, в вашем распоряжении и…

Ричард прервал его:

— Мне надоело слушать твою болтовню про клятвы и договоры: всё это немногого стоит в наши времена. Ты и твоя шлюха, — ему, похоже, нравилось это слово, — пока побудете взаперти, а когда вернётся госпожа, она решит, что с вами делать. У твоей страшной девки тоже есть перед ней кое-какие обязательства… Дик, Мадж, заприте этих двоих в камере за дверью!

Двое названных разбойников отделились от остальных, подошли к Джейме, подняли Бриенну и потащили их обоих в какой-то тёмный широкий ход, похожий на громадную нору. Отсветы факела плясали на стенах, освещая земляной пол, извилистые белые корни и каменистые стены. Они повернули больше десятка раз, прежде чем остановились перед толстой деревянной дверью, врезанной прямо в каменный свод; на ней тёмным провалом зияло прямоугольное окно, а саму дверь запирал большой кованый замок.

Безбородый разбойник вытащил из поясной сумки ключ, отпер дверь и впихнул пленников внутрь. Факел вставили в железное кольцо на стене напротив двери, замок щёлкнул и наступила тишина. В их камере было сумрачно, свет проникал только сквозь узкое окошко в двери, давая возможность разглядеть комковатый соломенный тюфяк, крытое деревянной крышкой ведро для нечистот и единственный кривой стул.

— Видимо, эта темница не пустовала, — заметил Джейме, разглядевший на стене начерченные углём палочки, отметки проведённых здесь кем-то дней. Их было удручающе мало — неделя, не больше. «Узники здесь надолго не задерживаются, мигом попадая в петлю. Любопытно, кто рисовал эти отметки? Может, кто-то из Фреев…».

Бриенна попыталась развязать ему руки, но разбойники неплохо научились вязать узлы, пока сокращали потомство лорда Уолдера и развешивали вражеских солдат по деревьям. Одной рукой тут нипочем было не справиться.

— Мне ужасно хочется использовать это судно по назначению, раз уж нам его предоставили, — продолжил Джейме, кивнув на замызганное вонючее ведро. — Я не хочу предстать перед Кейтилин Старк в мокрых штанах, не то она решит, что я испугался её мёртвого лица. К тому же, она благородная леди, и это неприлично. Придётся тебе мне помочь, Бриенна.

Та перестала плакать и широко распахнула глаза:

— Что именно я должна сделать?

— Ничего, что раньше не делала бы. Плен Кровавых Скоморохов уничтожил во мне остатки смущения, но я прошу всего лишь развязать мне бриджи. С остальным, так и быть, управлюсь сам.

Бриенна помедлила немного, но всё же подошла и нерешительно протянула здоровую руку к завязкам. Спустя пять минут всё было готово, и Джейме радостно сообщил:

— Знаешь, ещё ни одна женщина не раздевала меня таким странным способом.

«Серсея бы точно не стала».

Всё это можно было проделать куда быстрее, но женщину бороло стеснение, а его некстати разбирал смех. Впрочем, натянуть бриджи обратно и завязать их одной рукой было не менее сложной задачей, с которой Бриенна с честью справилась. Своими бриджами она занялась сама.

Спустя недолгое время факел мигнул и погас, в камере наступила кромешная темнота.

Джейме дремал, прислонившись к стене и завернувшись в свой плащ, когда вдалеке послышались шаги и голоса. Разбойники были чем-то крайне обрадованы, быть может, предстоящим зрелищем…

«Вот и всё», — подумал он.

Тем же извилистым подземным путём пленников привели в большую пещеру с костром, которая, видимо, исполняла здесь роль тронного зала. Кривой пародией на сборище придворных были всё те же оборванные люди, а за высоким столом сидела местная версия королевы — леди Бессердечная, леди Каменное Сердце, как они её называли. Под капюшоном её серого плаща была темнота, и Джейме почти боялся увидеть, как ткань опустится на плечи, открыв лицо. Рядом с леди, как королевский гвардеец на посту, стоял высокий худой мужчина в тёмной воронёной кольчуге; его жёсткие глаза смотрели прямо и резко. При виде его Джейме едва не заскрипел зубами. «Бринден Талли. Теперь мы точно мертвецы».

— Цареубийца и его шлюха, — доложил Ричард Лонмаут, держа свой драгоценный ворованный шлем в руках.

Темнота под капюшоном обратилась прямо в их сторону, и леди Бессердечная медленно откинула серую ткань с лица. Джейме готовился увидеть всякое, но то, что он увидел, заставило его побледнеть. Страшные, горящие злобой глаза вперились прямо в его глаза, словно высматривая саму душу. Живой мертвец, уродливый и покрытый трупными пятнами, сидел за столом и смотрел, смотрел… Множество запёкшихся кровью ран, кажется, не причиняли этой мёртвой женщине никаких неудобств, а её седые ломкие волосы напоминали патлы столетней старухи. От прежней Кейтилин Старк, красивой и гордой женщины, в ней не было ничего. Это создание было неправильным, его не должно было существовать, но оно было здесь, и оно его ненавидело. Джейме было непросто сохранить лицо, и в конце концов он выдавил:

— Леди Старк, сир Бринден… Мы снова встретились.

— Не трать слова попусту, Цареубийца. Ты предал её доверие однажды, и она жестоко поплатилась за это. Больше Кейтилин не станет тебя слушать, — отозвался Бринден Талли.

— Я не нарушил ни одной клятвы, что дал леди Старк в подземельях Риверрана, и вы сами тому свидетель, сир Бринден. Я клялся не поднимать оружие против Старков и Талли, и именно благодаря этому вы стоите здесь, как и половина гарнизона Риверрана, я полагаю. Замок был взят без боя, гарнизон отпущен с миром, а ваш племянник, Эдмар Талли, жив и здоров. Война окончена.

— Эдмар в плену, в вашем проклятом Утёсе, чтоб ему провалиться под землю вместе со всеми Ланнистерами, — вспылил Бринден. — А в нашем родовом замке сидит паршивый Фрей вместе с твоей тёткой. Это ты называешь оконченной войной? Нет, война не окончена, пока хоть один Фрей или Ланнистер ходят по этой земле.

— Убить всех членов семьи за одну принадлежность к ней?! А ещё говорят, что это у меня нет чести. Судите виновных, а не всех подряд, иначе и вас однажды обвинят в чужих преступлениях.

— Вот мы тебя и судим сейчас, Цареубийца. Надеюсь, хотя бы свою вину ты отрицать не станешь. Твоим преступлениям нет числа, и скоро ты понесёшь за них наказание.

Женщина в сером поднесла руки к горлу и сжала его, издав какие-то жуткие шипящие звуки. «Она не может говорить», — понял Джейме, заметив, что Бессердечная пережимает страшную рану, словно бы кто-то перерезал ей горло.

Молодой северянин, один из разбойников, перевёл её речь:

— Она говорит, что ты клялся вернуть ей её дочерей, но не выполнил этого. Говорит, что ты приказал убить её сына вместе со всеми его людьми на свадьбе, презрев все законы гостеприимства.

— Я сражался с вашим сыном в честном бою, миледи, и проиграл. Он взял меня в плен, где я сидел, прикованный цепями к стене. Вы сами освободили меня оттуда и помните условия моего заключения. Каким, скажите, образом я мог устроить свадьбу Эдмару Талли? Когда я прибыл в столицу с леди Бриенной, Красная свадьба уже случилась, а вашей дочери Сансы не было в городе, она исчезла в неизвестном направлении. Что до Арьи, то мой отец приказал отправить её домой, на Север…

Шипение прервало его речь. Кажется, он начал понимать его и без северянина, но тот продолжал повторять за леди Бессердечной:

— Она говорит, что вы отослали на Север фальшивку. Подложную Арью…

— Что ж, если миледи знает об этом, то должна знать и о том, что младшая дочь пропала в день ареста вашего мужа. Я в тот день находился на пути в Утёс Кастерли, собираясь вступить в войну, которую вы развязали, пленив моего брата. Арья тогда не стала покорно ждать решения своей судьбы, как Санса, а сбежала из замка. О ней больше не было никаких вестей, и даже Варис не смог разыскать её, хотя гремел кошельком на все Семь королевств. Скорее всего, она давно мертва, и я уж точно к этому не причастен.

Ричард в жёлтом плаще усмехнулся каким-то собственным мыслям и потрогал сломанный нос.

Позабытая всеми Бриенна вышла вперед и проговорила:

— Леди Кейтилин, я подтверждаю слова сира Джейме. В дороге мы вытерпели немало напастей, но единственной моей целью было доставить его в столицу по вашему приказу. Мы попали в плен к шайке Бравых ребят, а после — в плен к Русе Болтону, который уже тогда намеревался предать Робба. Он решил отправить сира Джейме в столицу от своего имени и тем самым получить прощение короны. Он думал, что дело Робба проиграно и решил встать на другую сторону. Сир Джейме непричастен к свадьбе в Близнецах, он узнал о ней неподалёку от столицы от сира Бертрама Бисбери. Сир Джейме отправил меня на поиски Сансы, вручив свой меч, и…

Новое шипение не сулило им ничего хорошего.

— Она говорит, что вы славно спелись в дороге. Даже ваши мечи — словно два близнеца, кровавых близнеца…

Верный Клятве и Вдовий Плач появились в руках толстого усатого разбойника, и пламя костра причудливо отражалось в багровых завитках валирийской стали. Кажется, леди Кейтилин не знала, что эти мечи переплавлены из легендарного Льда, меча её мужа, и Джейме благоразумно не стал её в этом просвещать.

— Вы оба заслуживаете смерти за своё предательство, и ваш час скоро придет. Леди говорит, что смерть от верёвки — слишком лёгкая для вас. Вы заслужили особую кару…

— Леди Кейтилин, — горячо выпалила Бриенна, — вы тоже давали мне клятву когда-то! Вы обещали, что не станете меня удерживать, когда придёт время. Я прошу вас сдержать её, но вместо меня отпустить Подрика и Хиля Ханта. Я останусь здесь и понесу то наказание, которые вы мне назначите, но они не предавали вас, не поднимали против вас оружия и неповинны в гибели вашей семьи. Я помню вас, как мудрую и справедливую женщину, которая ни за что не позволила бы пострадать безвинным людям!

Леди Бессердечная прошипела что-то северянину, и тот приказал привести двух названных пленников. Джейме с интересом оглядел тех, чью жизнь Бриенна поставила выше, чем жизнь его самого. Сир Хиль оказался высоким молодым мужчиной с тёмными волосами и крючковатым носом. Всё его лицо было покрыто заживающими кровоподтеками и синяками: похоже, Братство с ним не церемонилось. А Подрик, которого так рвалась спасти Бриенна, был лохматым тощим пареньком, вовсе не похожим на своего родича — Илина Пейна. «Он был оруженосцем Тириона», — вспомнил Джейме.

— Леди Бриенна просит, чтобы вас отпустили вместо неё, — сообщил северянин пленникам.

— Мы, хоть и разбойники, но всё же держим свои обещания, в отличие от знатных лордов, — добавил одноглазый, участвовавший в пленении Джейме и Бриенны.

— Вы оба вольны идти, куда вам вздумается, — перевёл северянин шипение мёртвой леди Кейтилин, — но если вы заново попадетесь в руки Братству, то оно также будет вольно убить вас немедленно, без всякого суда.

Подрик вздёрнул нос и объявил, что никуда не пойдёт без леди Бриенны, чем вызвал смех в рядах оборванцев. «Смелый паренёк и как будто привязан к женщине. Ясно, почему она так стремилась его защитить», — думал Джейме. Хиль Хант, помедлив, тоже присоединился к его словам.

— Чудеса! — хохотнул Ричард Лонмаут. — Мы их отпускаем, а они не идут. Жаль, тут нет Тома-Семёрки, не то он сложил бы песню о благородстве и великой дружбе.

— Да они просто боятся, что как только выйдут на свежий воздух, мы тут же всадим парочку стрел в их задницы, — заметил тощий седой лучник.

— И не напрасно боятся, — заржал бородатый детина.

Подрик побагровел, не зная, что ответить, а Джейме сказал, перекрыв всеобщий смех:

— Заканчивайте эту комедию, леди Старк. Если ваш справедливый суд решил, что я достоин смерти, пора это исполнить.

Леди Кейтилин снова уставилась на него своими страшными, горящими как угли глазами, и новое шипение донеслось из разрезанного горла:

— Ты умрёшь, когда придёт твой срок, Цареубийца. А перед тем хорошо послужишь нам.

Джейме развязали и грубо стащили его искусственную руку, ободрав кожу до крови. Золото засияло в свете костра, вызвав общий алчный вздох. Всем непременно захотелось потрогать её и рассмотреть поближе.

— Это всего лишь позолоченная сталь, — сказал Джейме, — не думайте, что выручите за неё слишком много.

— Фальшивое золото, — пробасил Ричард, — Как и ты сам, Цареубийца…
 
Последнее редактирование:

Irina Davydova

Лорд
Хорошо,что Вы его и сюда выкладываете,смогу отвечать. Очень ярко все описываете:природу,не только чувства ,но и внешность героев.Люблю так читать,когда вся картинка стоит перед глазами,как кино смотришь.
 

starina7

Мастер-над-оружием
Zim-ka , начало многообещающее. Написано увлекательно и красиво. Буду с нетерпение ждать новых глав. Только не останавливайтесь на полпути. Вдохновения вам и читателей побольше!
 

Zim-ka

Оруженосец
starina7 , Спасибо! Планов громадьё, хочется раскрыть все аспекты, закрыть все гештальты и написать достойный фанфик, который бы устроил по всем пунктам. Особенно сильно хочется это сделать, чтоб забыть уже наконец отвратную концовку этих линий, представленную нам в сериале. Будем пробовать. Бросать не планирую!
 

Irina Davydova

Лорд
Да я очень надеюсь,что справитесь,доведете дело до конца.Ведь много хороших фанфиков есть к сожалению не дописаных.А у Вас такая серьезная тема,очень хочется ,чтобы все получилось.
 

Kfafa

Наемник
Ура, и вы здесь!
Часть ДжейБри не может не радовать - всё довольно-таки выдержано в стиле оригинала, и - да помогут вам старые и новые боги - есть надежда увидеть окончание истории раньше, чем это сделает старик Мартин.
Прекрасный язык, восхитительные описания.
Но я здесь за СанСаном :p
Море вдохновения вам!
 

Xe!

Ленный рыцарь
Я в восторге :bravo: :bravo: :bravo: Великолепный язык, как же здорово все написано, полное погружение. Стилистика, близкая к Мартину :thumbsup:
Не представляю, как ДжейБри будут выпутываться из этой переделки :волнуюсь: Переживаю.
*глянула в шапку* ...Ой, планируется нца :oops:
Арья тогда не стала покорно ждать решения своей судьбы, как Санса
Имхо, но немного царапнуло - Арью, все же, взрослый человек выпроводил, а так пришла бы она прямиком к королеве. Думаю, если Джейме хоть немного заинтересовался бы, ему бы доложили про учителя танцев, перебившего королевских стражников.
 

Zim-ka

Оруженосец
Часть ДжейБри не может не радовать - всё довольно-таки выдержано в стиле оригинала, и - да помогут вам старые и новые боги - есть надежда увидеть окончание истории раньше, чем это сделает старик Мартин.
Спасибо ещё раз, огромное прям! Окончание моей истории, безусловно, будет другим и скорее всего менее трагичным, но оно будет ))))

Но я здесь за СанСаном :p
Да, я помню!) В черновиках один из этой парочки уже объявился. )) Как без СанСана, я и сама его люблю, хотя сейчас я скорее фанат ДжейБри.
 

Zim-ka

Оруженосец
Я в восторге :bravo: :bravo: :bravo: Великолепный язык, как же здорово все написано, полное погружение. Стилистика, близкая к Мартину :thumbsup:
Спасибо Вам! Очень приятно слышать.

*глянула в шапку* ...Ой, планируется нца :oops:
Планируется. Сама не знаю, чего получится, но какой макси-фанфик без неё, гыгы.

Имхо, но немного царапнуло - Арью, все же, взрослый человек выпроводил, а так пришла бы она прямиком к королеве. Думаю, если Джейме хоть немного заинтересовался бы, ему бы доложили про учителя танцев, перебившего королевских стражников.
Всё верно. Просмотрев главы Джейме, я так и не нашла упоминания, что его эта тема хоть как-то интересовала. Сбежала и сбежала, похоронена в Блошином конце, чо ещё тут думать. Арью он вообще толком вспомнил только тогда, когда Джейни на север отправили. Учитывая, что события происходили достаточно давно, а на Джейме навалилась куча других забот, логично, что её побег не был делом первостепенной важности.
В общем и целом, мне кажется, для данного конкретного момента нет большой разницы, помог ей Сирио выйти из комнаты или она сама убежала. Он ведь не сопровождал её весь путь по замку, только задержал погоню на коротком отрезке пути. Весь дальнейший путь она проделала сама, и довольно ловко, учитывая, что замок был полон вооруженных людей. Суть для леди Кейтилин и для Джейме примерно одна: одна девчонка имела смелость и возможность сбежать, вторая - нет :)
 
Последнее редактирование:

Rebecca Armstrong

Знаменосец
Мне очень понравилось.
Это очень стильно, мрачно в хорошем смысле этого слова, выдержано в лучших традициях Мартина, со множеством восхитительных вканонных подробностей - прекрасно!

Вдохновения автору и бете, ну и буду ждать проды, конечно же!
 

Zim-ka

Оруженосец
Глава 6. Два меча (Бриенна)

Камера снова встретила их сумраком и запахами прелой земли и сырости. Бриенна, слишком опустошённая, чтобы говорить, сидела на соломенном тюфяке и просто смотрела в одну точку — на пляшущий на стене отблеск факела. В голове гулко стучало, и мысли метались, как перепуганные мыши. Джейме ходил из угла в угол и пристально рассматривал стены, словно пытаясь запомнить каждый дюйм этого серого камня, пока свет ещё горит.

Когда леди Кейтилин отдала приказ вернуть их обратно в темницу и снова запереть, Бриенна, уже смирившаяся со скорой смертью, почти удивилась. В нынешней леди Бессердечной немного осталось от прошлой леди Старк — одна только жгучая ненависть к врагам её разорённой семьи. «Наверняка она приготовила для нас самую жуткую казнь», — грустно думала Бриенна тогда, шагая извилистыми тёмными переходами назад, в свою тюрьму. Но факел напротив двери снова зажгли, на прибитую перед их окном доску поставили две миски густой похлёбки, а за дверь бросили драное, видавшее виды одеяло. Бриенна решила, что их смерть, если и будет жестокой, то, по крайней мере, случится не сегодня, а может даже и не завтра.

Заново видеть обезображенное смертью лицо леди Кейтилин было невыносимо. Бриенна помнила её как гордую и сильную женщину, на всё готовую ради спасения своих дочерей… Кейтилин Старк, пожалуй, была единственным человеком за пределами Тарта, кто принял Бриенну всерьёз, не смеялся и не зубоскалил на её счет. Леди Кейтилин всегда держалась и говорила с ней на равных. Она вытащила её из жуткого кровавого помешательства возле тела Ренли, увела прочь от толпы его обезумевших солдат и приняла клятву на верность, позволив служить ей. Она расспрашивала Бриенну о детстве, делила с ней мясо и мёд, делила свои печали и потери, но теперь ненавидела её и желала ей смерти. Это было словно удар ножом прямо в сердце…

Нынешний вид леди Кейтилин вызывал боль, но ещё больнее было видеть в этой тёмной сырой пещере Джейме Ланнистера, такого неуместного здесь, среди всего этого грязного сброда, среди ненавидящих и кипящих злобой лиц.

«Ты сама привела его сюда»…

Бриенна очнулась от своих невесёлых мыслей только тогда, когда Джейме плюхнул ей на колени миску с остывшей похлёбкой.

— Время ужинать, миледи. Похоже, сегодня наша казнь отменяется.

— Скорее, ненадолго откладывается… За что все эти люди нас так ненавидят? Ведь мы не жгли их дома и не убивали их родных. Мы дали обещание леди Кейтилин, но не смогли его сдержать, и только…

Джейме проглотил еду и усмехнулся:

— Леди Старк, если это теперь она, а не какая-то злобная тварь в её личине, положим, и правда имеет повод нас с тобой ненавидеть. Она рискнула всем — своей свободой, доверием своего сына и его вассалов, чтоб получить назад дочерей, и не получила взамен ничего, кроме перерезанного горла. Её дети гниют в могиле, а мы с тобой здесь, целые и невредимые, едим её похлёбку и лопочем свои оправдания. Что до остальных… Тут и правда немало тех, чьи дома мой отец предал огню, но ты видела руки того одноглазого, что привёл нас в эту дыру? Он сидел в кандалах в темнице какого-нибудь лорда задолго до того, как началась война. Был насильником или вором, скорее всего. Добрая половина всех этих ребят была до войны ничуть не лучше его, и лишь принадлежность к Братству придает их делишкам благородный смысл. Мы виноваты перед ними только в том, что по праву рождения выше их, за это они нас охотно и вздёрнут.

Бриенна поёжилась. Сир Джейме был прав, но от этого было ничуть не легче.

— Ты разговаривал с «Псом»… Кто это? Откуда ты его знаешь? — задала Бриенна мучавшие её с самого начала вопросы.

Она вспомнила, как загоготали разбойники, когда леди Старк приказала запереть их с Джейме в одну камеру. «Не слишком ли жирно ли им сидеть в одной темнице, а вдруг они там трахаться начнут?» — немедленно завопил кто-то. «Второй камеры у нас всё равно нет, так что зовите меня посмотреть на это кошмарное зрелище», — веселился «Пёс». Он совсем не был похож на настоящего рыцаря, но Джейме, кажется, знал его и даже называл «сиром».

— Братство зовёт его Лим, но это только нелепая кличка. На самом деле его имя — Ричард Лонмаут, это друг и бывший оруженосец принца Рейегара. И он опаснее их всех вместе взятых: он, в отличие от остальных разбойников, был рожден в семье лорда и всё потерял, когда Роберт убил принца на Трезубце. Ричард, как и леди Кейтилин, пойдёт до самого конца; его нельзя подкупить или уговорить: им правит только ненависть ко всем, кто разрушил его жизнь. И мы, как Ланнистеры, относимся к их числу. Да, даже ты, раз уж у тебя при себе оказался меч со львами.

Бриенна вздохнула и отправила в рот похлёбку. Мясом она пахла слабо, но овощи и крупа имелись в избытке. Кто знает, когда в следующий раз доведётся поесть…

— Как думаешь, — подозрительно заметил Джейме, — особая кара, обещанная нам леди Кейтилин, находится прямо в этой миске?

Бриенна, поражённая внезапной догадкой, отложила еду и в ужасе посмотрела на него. Она уже ела здесь, когда впервые попала к Братству, и поэтому сейчас без подозрений отправляла ложку в рот.

Джейме рассмеялся:

— Шучу. Если бы они хотели нас убить, давно бы это сделали, а не переводили на нас наверняка ценную в этой пещере похлёбку. Они оставили нас для чего-то другого, важного… Вопрос только, для чего…

Вдвоём они обследовали стены и пол пещеры, особенно пристально изучили дверь, прикидывая, нельзя ли будет открыть её изнутри. Камера была не слишком просторной, но для подземной пещеры была почти роскошной: тринадцать футов в ширину и столько же в длину, с довольно высоким неровным потолком. Стены и потолок темницы, в отличие от земляных ходов за дверью, были сплошь каменные, но неведомый каменотёс вырезал в них несколько узких, едва кошка пролезла бы, шахт, уходящих в толщу скалы. Из них слабо струились потоки воздуха, приходящего издалека, с поверхности. Дверь была толстая, свежая и крепкая — попробуй её выломать плечом, и на звук ударов сбежится всё Братство. К тому же, они оба так и не запомнили обратного пути, пещеры немыслимо петлями и раздваивались: как знать, где тупик, а где нужный ход. Заблудиться здесь было проще простого. Возле самой двери виднелась копоть — следы давнего пожара, а в каменной толще были оставлены длинные отметины, похожие на следы каких-то огромных когтей.

В конце концов, Джейме признался, что от этого холма на него веет какой-то древней жутью.

— Он гораздо старше, чем Братство. Они только заселили его, как крысы, но построил или углубил эти пещеры кто-то другой. Того и гляди, из темноты вернутся прежние хозяева, и съедят нас заодно с разбойниками, то-то леди Кейтилин удивится. Тсс… Слышишь, кажется, они уже шуршат за дверью…

В этот момент прогоревший факел торжествующе пшикнул и погас, оставив их в полной темноте. Бриенна вздрогнула от неожиданности и тихо охнула. Он мог сколько угодно смеяться, но Бриенна чувствовала, что ему здесь так же не по себе, как и ей. И разбойники здесь были вовсе ни при чём…

На поверхности, наверное, уже давно наступила ночь. Бриенна, устав от прошедшего дня так, словно он длился целую вечность, нащупала тюфяк и без сил опустилась на него. Уже засыпая, она почувствовала, что Джейме втиснулся в пространство между ней и стеной, поворочался немного, поворчал что-то себе под нос, устраиваясь поудобнее, и натянул на них обоих одеяло. Спустя мгновение она уже провалилась в сон.

Утро они опознали по приближающимся к их двери голосам. Факел снова горел, а визгливый женский голос спорил с мужским, нимало не заботясь о том, слышат ли их пленники:

— Какой смысл переводить на них еду, если они всё равно мертвецы, Дик?

— Я бы давно повесил их обоих, но Леди сказала, они будут нужны ей живыми и, по возможности, здоровыми.

— Хорошо нашей леди говорить, сама она вообще никогда не ест, а вот нашим парням еда нужна, и много!

— Подойди и скажи ей в лицо, Белла, если тебя что-то не устраивает.

— Ну уж нет, я на неё и глядеть то не могу…

В окно посветили свечкой, презрительно фыркнув, и две пустых миски из-под похлёбки исчезли, заменённые двумя другими. Туда же брякнули какой-то кувшин, и голоса удалились.

— Что я говорил, — зевнул Джейме, потягиваясь, — травить нас они точно не собираются, и славно: я слышал, что смерть от яда бывает мучительна…

Бриенну смущало, как запросто он рассуждает, словно не заметив, что они снова провели эту ночь под одним одеялом. Это казалось ей неправильным и неприличным; в голове сам собой зазвучал голос старой септы Роэллы, наставляющий её, что большинство мужчин ведомы похотью, и оттого молодая девушка не должна оставаться с ними наедине и позволять касаться себя. Впрочем, септа вряд ли предвидела, куда занесет судьба её воспитанницу: военные лагеря, пустынные дороги, разбойничьи логова… Здесь действовали другие правила, и главным из них было — выжить. Любопытно, что септа сказала бы о том, что Бриенна вторую ночь подряд спит в одной постели с мужчиной, не будучи замужем за ним. Эта мысль её почти позабавила, Бриенна всегда втайне недолюбливала строгую старуху, так любящую указывать ей на её недостатки.

Джейме торжественно отметил углём на стене первую чёрточку в новом, начатом им ряду. Она сиротливо чернела на сером камне и значила, что они провели в этой темнице один-единственный день. Сколько их ещё впереди?..

Прогоревшие факелы меняли, пустые миски уносили, оставляя взамен полные, да изредка приходили вынести переполненное ведро. Так один за другим потянулись дни их странного плена, конечной точкой которого должна была стать смерть.

Первые дни заточения они проводили в мрачном молчании, лишь изредка переговариваясь и думая каждый о своём. Бриенне всё время казалось, что вместе с людьми, приближавшимися к камере, придёт и их погибель, но это снова и снова были только мальчишки с факелами или женщины, приносившие еду. Мальчишки даже не подступали к двери, словно бы опасаясь пленников, но женщины поневоле были вынуждены подходить ближе. Иногда они были одни, иногда их сопровождали мужчины, но каждый раз они с опаской заглядывали в окошко, требовали отойти к противоположной стене, если видели пленников слишком близко, забирали пустые миски и приносили взамен полные. Джейме предложил как-то схватить одну из них за руку или горло и вынудить открыть дверь, но Бриенна отказалась, пояснив ему то, что он и сам, скорее всего, понимал. У этих женщин не было ключей от двери, а сопровождавшие разбойники ни за что не оценят жизнь стряпухи выше, чем жизнь двух ценных заложников. После первой же такой выходки, если она провалится, их повесят в тот же день. Даже если всё удастся как задумано, велик риск заблудиться в лабиринте ходов, попав в лапы Братству или каким-нибудь подземным обитателям. Кто знает, какие твари могут водиться в этой темноте…

Бриенна проводила свои дни на стуле или тюфяке, изредка вставая размять затёкшие мышцы. Сломанная рука часто болела, и лишний раз шевелиться ей совсем не хотелось. По правде говоря, больше всего она мечтала уснуть и проснуться где-то в другом месте, осознав, что всё случившееся был всего лишь плохим сном… Один раз она даже украдкой ущипнула себя за плечо, но чуда не произошло, и стены темницы не развеялись, как ночной кошмар.

Джейме, напротив, почти всё время находился в движении, странно напоминая этим запертого в клетке льва, которого Бриенна с отцом однажды видели в трюме корабля, зашедшего на Тарт. Он подходил к дверям, зачем-то в сотый раз изучал их, выглядывал в дверное окно, пытался дотянуться до потолка и простукивал стены. Глупо было надеяться, что Братство посадило их в камеру, из которой можно бежать, но он, видимо, не мог просто сидеть и ничего не делать. Бриенна почти кожей чувствовала, как он раздражён, хотя по его словам ничего такого нельзя было понять, его голос был спокоен и добродушен. Иногда он даже принимался шутить, но в этом подземном полумраке любая шутка звучала натянуто и неестественно. Она понимала его состояние. Джейме уже хлебнул плена в прошедшей войне: сначала в заключении Робба Старка, затем в кандалах под конвоем самой Бриенны, после — у Бравых ребят и Русе Болтона, затем — снова под конвоем Уолтона Железные икры… И вот, только он вернулся к семье, любимой женщине и своим обязанностям командира Гвардии, как на его пути появилась глупая страшная девка со своими дурацкими клятвами и снова завела его в заточение. Опять сидеть в темнице, не имея права голоса в решении собственной судьбы, не зная, что ждёт впереди и когда всё это закончится, наверняка было мучительно для него. Джейме Ланнистер не казался человеком, которого устроит жизнь в неволе — его уделом была свобода. Иногда Бриенне казалось, что общество её самой ему смертельно надоело, и он отвечает и говорит с ней только из вежливости. Она всё время помнила, по чьей вине они здесь находятся, и это давило не хуже верёвки Братства.

Порой она принималась думать о чём-то приятном, чтоб отвлечься от мрачных мыслей, но каждое её воспоминание было отравлено. По правде говоря, по-настоящему счастливых моментов в её памяти хранилось не слишком-то много. Она думала об отце и Тарте, вспоминала своё детство в Закатном замке, но ранние годы её жизни были омрачены целой чередой смертей. Две её старших сестры — Алисанна и Арианна — умерли ещё до её рождения, не прожив и года. Отец долго горевал тогда, и даже рождение третьей дочери, Бриенны, не смогло убрать тень этого горя с его лица. Когда вслед за сёстрами отправилась и её матушка, отец вовсе ушёл в себя и почти месяц не покидал своих покоев. Бриенна, конечно, сама не могла осознавать этого — она была слишком мала, но нянька рассказывала ей.

Бриенне был всего год, когда мать их покинула, и она не помнила ни её лица, ни её голоса. Иногда она думала, сложилась бы её жизнь по-другому, если бы матушка была жива, но так толком и не смогла этого решить. Быть может, она научила бы её петь, красиво одеваться и вести себя как леди, да только вот её безобразия всё равно не скрыло бы ни одно самое прекрасное платье… Сколько она себя помнила, рядом с ней в детстве была только нянька, полная и добродушная женщина, так любившая рассказывать истории о знаменитых рыцарях. Бриенна и сейчас словно бы слышала её голос, звучащий в полутёмной комнате и повествующий своей маленькой подопечной перед сном очередную историю о подвигах сира Галладона из Морна, Флориана-Дурака или принца Эйемона Драконьего Рыцаря.

Старший брат Бриенны, Галладон, утонул в море по недосмотру слуг, когда ей было четыре. Она немного помнила его, но только отрывочно, и самым ярким воспоминанием о нём стали не совместные игры и проказы, а маленький украшенный цветами гроб в септе Закатного замка.

Отцу понадобилось немало времени и душевных сил, чтобы пережить все постигшие их потери, и Бриенна оказалась единственным родным человеком, которого боги ему оставили. Быть может, поэтому он сквозь пальцы смотрел на её интерес к сражениям и мечам. В конце концов, что могло быть дурного в том, что дочь попросит сира Гудвина, их мастера над оружием, показать ей пару приёмов… Лорд Селвин и сам иногда присутствовал при этом, одобрительно хохоча, когда его крошка делала успехи. Вот только когда игра перестала быть игрой и начала вмешиваться в реальную жизнь, отец разом погрустнел, видимо осознав, что совершил ошибку.

Вскоре няньку с её рассказами сменила старая септа Роэлла с проповедями и нравоучениями. Она была строга и не слишком щадила её самолюбие, предпочитая ругать, а не хвалить. Никаких доблестных историй она знать не знала, зато любила читать Бриенне «Семиконечную звезду», не переставая ворчать от нелепых вопросов воспитанницы и непонимания ею божественных истин. Чего только Бриенне не пришлось услышать о себе в те времена, и «глупая» считалось в устах её септы почти похвалой. Она же просветила её насчет того, что рост и внешний вид Бриенны не подобают знатной девице, но если уж она такая уродилась, выбирать будущего мужа ей не придётся, останется только удовольствоваться тем, что есть. Слова септы часто бывали жестоки, но были чистой правдой.

Первый жених, сын лорда Карона, появился в жизни Бриенны в семь лет. Это было волнительно и приятно — ощущать себя почти взрослой, просватанной девицей, которая сразу после расцвета выйдет замуж и заведёт свою семью. Вот только боги решили отнять у неё жениха вместе с мечтами о спокойной жизни в замке мужа, а две последующих помолвки она расстроила сама. Одну — с сиром Роннетом — своим уродством, а вторую — с сиром Хамфри — своим упрямством. Септа тогда напророчила ей жизнь страшной старой девы, а отец только тяжело вздыхал и вскоре прекратил попытки выдать её замуж.

Теперь она думала о том, как тяжело пришлось лорду Селвину. Единственная дочь и наследница разрушила все его планы и чаяния, навлекла позор на его седую голову. Он наверняка знал о тех слухах, что ходят по всем Семи королевствам о смерти Ренли. Быть может, он думает, что его дочь — гнусная убийца — и знать её теперь не желает. Мало он натерпелся от её прежних выходок, теперь же она окончательно разбила ему сердце. Отец сам отпустил её в войско Ренли, зная, что это была её самая заветная мечта — мечта служить своему королю. Он поверил ей, приняв и поддержав её решение, но она и тут его подвела…

Бриенна пыталась думать о Ренли, вспоминать тот пир в Закатном замке, когда он пригласил её на танец и вёл себя с ней так галантно, словно она была самой настоящей принцессой. Она вспоминала и о другом счастливом событии её жизни — дне, когда он накинул ей на плечи полосатый плащ своей Радужной гвардии и позволил служить ему… Но даже и эти воспоминания теперь отдавали горечью. Она вдруг особенно ясно увидела время, проведённое в его войске, и картина своей глупости складывалась в голове, заставляя краснеть. Бриенна ходила за ним, словно собачонка, ловя каждый взгляд, и старалась не замечать, как над ней смеются его рыцари. Они-то, конечно, сразу поняли, что Бриенна-Красотка по уши влюблена в короля. Предположения, какого рода «службу» она желает ему оказать, тоже не замедлили себя ждать. Тогда это казалось ей неважным, только бы видеть, наблюдать, касаться… Но теперь она вдруг обречённо осознала, что Ренли, её прекрасный король, тоже считал её нелепой, хотя ничем этого и не показывал. Прошедшее время сбросило пелену с её глаз, и она вдруг вспомнила, как он чересчур театрально к ней обращался, словно бы играл с ней в какую-то забавную игру. Видела его многозначительные улыбки, посылаемые сиру Лорасу, и смех на дне глубоких сине-зелёных глаз, смотрящих на неё. Бриенна была первой среди ста шестнадцати рыцарей в турнирном сражении у Горького моста, но так и не заслужила его искреннего уважения к ней, так и не стала своей в этой армии. «Летние рыцари, летний король». Думать о Ренли и его пренебрежении было слишком больно.

Раньше у неё были и другие счастливые воспоминания, которые всегда вызывали на душе тепло. Прежде она с гордостью думала о том дне, когда леди Кейтилин приняла её к себе на службу, но теперь даже вспоминать об этом не стоило. Ещё можно было размышлять и о том, как сир Джейме вручил ей меч и торжественно направил на поиски Сансы Старк. Она так гордилась этим, так страстно желала не подвести его… Но теперь они оба сидят в плену в темноте и ожидают своей казни, а славный волшебный меч, достойный героя, — Верный клятве — навсегда потерян. Как и меч королевского правосудия — Вдовий плач. Теперь разбойники будут рубить ими головы вражеских солдат или продадут на торгу, и гордая сталь, насчитывающая сотни лет истории, никогда не защитит детей Старков от беды…

Вся её жизнь — от самого рождения до скорой смерти — казалась ей бесполезной и глупой.

Ночи они с сиром Джейме так и проводили вместе, под одним тонким одеялом. Они словно бы негласно договорились не придавать этому слишком большого значения и не обсуждать это днём. В их камере было прохладно, а два тела лучше сохраняли скудное тепло. Иногда Бриенна молча лежала в кромешной темноте и слушала его спокойное ровное дыхание. Он никогда больше не обнимал её, даже случайно, будто опасаясь повторения её слёз. Сквозь одежду она плечом чувствовала тепло его тела, и это спокойное касание отчего-то было нестерпимо горячим, почти раскалённым. Она и сама не могла понять, почему это её так волнует.

Днём сир Джейме, измаявшись в ожидании, не раз пытался заговорить с приносившими еду женщинами или сопровождающими их разбойниками, суля им золото и помилование, но те неизменно презрительно молчали или грубо обрывали разговор. На заданные вопросы они тоже не отвечали, и он, в конце концов, прекратил свои попытки.

Бриенна же покорно и, по большей части, молча ждала своей судьбы, придавленная угрызениями совести и отчаянием. Её терзал стыд за своё подлое предательство; за свои невыполненные обещания и неисполненные клятвы; за их глупое, бесконечно тянущееся заточение; за загубленные судьбы Подрика и Хиля Ханта; за потерянное дорогое оружие — бесценный дар и знак доверия; за то, что её во всеуслышание объявили шлюхой Джейме; за их смех над собой; за необходимость справлять нужду в нескольких футах друг от друга; за запах своего немытого тела и пришедшие лунные крови…

Последнее и вовсе надолго выбило её из колеи, когда, проснувшись однажды утром, она обнаружила выпачканные бриджи и тюфяк. Джейме без слов понял, что произошло, снял с себя тонкую нижнюю рубаху и, помогая себе зубами, изорвал на лоскуты. Раньше Бриенна думала, что за свою жизнь изведала все грани унижения, но этот простой добрый жест едва не заставил её заплакать от жгучего стыда. Бинты, служившие повязкой на лице, ей тоже пришлось снять.

Когда угольные чёрточки на стене оповестили их, что минуло три недели плена, утром вместо женщины-стряпухи явились двое мужчин. Бриенна с Джейме тревожно переглянулись, пока те возились с замком у двери, решив, что день их казни настал. Свет двух толстых восковых свечек был нестерпимо ярким по сравнению с отблесками факела из-за двери, и Бриенна не сразу привыкла нему, запоздало узнав в вошедших Тороса и Дика.

Дик сморщил нос и брезгливо пнул их ведро с нечистотами:

— А я слышал, что все Ланнистеры срут золотом… Выходит, и это враньё.

— Из вашей дерьмовой еды только дерьмо и получается, — глухо отозвался Джейме.

— Унеси это, — коротко сказал Торос, и Дик, ворча, удалился, захватив с собой ведро.

— Надеюсь, вы не наделаете глупостей, сир, миледи… Без меня найти выход отсюда вам будет затруднительно. Я пришёл поговорить с вами, — продолжил Торос и сел на кривой деревянный стул посреди их темницы. Бриенна внимательно осмотрела жреца в поисках оружия, которым можно завладеть, но тот пришел безоружным.

Джейме мрачно уставился на него:

— Чего тебе, Торос? Только не говори, что пришёл полюбоваться на наши счастливые лица. Когда нас убьют?

— Когда придёт время, сир Джейме. Ваш командир, сир Аддам Марбранд, и ваш кузен, сир Давен Ланнистер, немного спутали нашей леди её планы. Они переворачивают вверх дном весь лес по обе стороны Красного зубца в поисках вас, но под землю им всё равно хода нет. Рано или поздно они перестанут искать, и тогда леди осуществит задуманное. Она зла, очень зла…

— Я раскусил план вашей леди, Торос. Она надеется, что я сдохну тут от старости. Хочет посмотреть, как я буду шамкать беззубым ртом про свои нарушенные обеты и невыполненные клятвы.

Торос громко рассмеялся. Бриенна, не дожидаясь его ответа, спросила:

— Что стало с Подриком и Хилем Хантом?

— О, они живы, миледи. Леди Бессердечная помнит о своих обещаниях. Вы видели, что она приказала отпустить их, но они сами решили остаться. Надо сказать, я удивлён: ещё ни один пленник этой пещеры, приговорённый на смерть, не проявлял такого рвения задержаться здесь подольше. Намерения Подрика мне кажутся ясными: он дорожит вами всем сердцем, миледи, и наверняка надеется, что вам удастся спастись. Что до сира Хиля… Возможно, ему просто некуда идти или он решил, что Братство повесит его сразу по выходу из пещеры… Мы приставили их обоих выполнять все грязные работы: свежевать дичь, мыть котлы, чистить вёдра с нечистотами, помогать женщинам стирать… Они, кажется, не слишком довольны, но особого выбора у них нет. Они в тепле и накормлены, чего еще желать, если вы, миледи, оказались им дороже свободы. Что с ними будет после… Мы ещё решим. Пока же пусть живут. Они также будут дополнительным залогом того, что вы не попытаетесь бежать.

— Отпусти нас, Торос, — прямо сказал Джейме. — Ты знаешь, что эта война окончена, а зима уже пришла. Время разбойников на исходе. Ни я, ни леди Бриенна ничего не делали тебе, а наши клятвы были нарушены не по нашей вине. Мы с тобой никогда не враждовали в Королевской Гавани…

— Королевская Гавань, да, я помню… — отозвался Торос почти мечтательно, — Пиры, сражения и хорошенькие девицы. Я был счастлив в столице, но был счастлив и потом, среди моих братьев, под руководством лорда Берика. Сейчас всё переменилось, но я всё ещё верен Братству, и не могу вас отпустить. Я слишком уж далеко зашёл, и мой нынешний путь тёмен.

— Ты уверен, что твои так называемые братья так же будут верны тебе в случае чего? — напрямик спросил его Джейме.

Торос посмотрел на него долгим пронзительным взглядом.

— Все они — рыцари, как и вы, сир. Каждый из них посвящен лордом Бериком и каждый давал клятву служить нашему Братству, защищать невинных и выполнять приказы командира…

Джейме презрительно фыркнул, но удержался от замечания. Торос продолжил:

— Но вы правы, сир. В наши дни клятвы и обещания расточаются с легкостью, и не все способны держать своё слово до конца.

Бриенне показалось, что слова Джейме задели жреца, и он теперь замолчит или уйдет, но Торос неожиданно добавил:

— Лим ушел от нас. Навсегда.

Джейме удивленно вскинул брови:

— Вот уж не подумал бы, что Ричард способен оставить свою месть.

— Он и не оставил её, сир Джейме. Мы перестали быть ему нужны, он ушёл к принцу Эйегону. Принц и десять тысяч Золотых мечей отбыли на Семь Королевств из Волантиса; сейчас они захватили Дождливый лес, Штормовой предел, Эстермонт и Тарт, и движутся всё дальше. Грядёт новая война… и Лим решил, что его место рядом с принцем, а не с нами.

Сердце Бриенны заколотилось, в висках застучало одно только слово: «Тарт. Тарт. Тарт». Они захватили Тарт. Она не могла поверить в слова жреца, они были какой-то бессмыслицей. Золотые мечи, принц Эйегон… Бриенна сходу даже не смогла сообразить, что это за Эйегон и откуда он взялся. В роду Таргариенов оставались лишь двое детей — мальчик и девочка, изгнанники за Узким морем — но того принца звали, кажется, Визерис…

«Отец. Я должна была всё это время быть рядом с отцом», — с горечью думала она.

Джейме был поражён не меньше Бриенны, но лучше сохранял самообладание.

— Что ещё за Эйегон? Голову принца Эйегона Григор Клиган разбил о стену Красного замка. Не станешь же ты меня уверять, будто он выжил после этого?

— Не стану, — хмыкнул Торос, — но говорят, что Варис подменил ребёнка перед осадой, и так спас настоящего наследника.

— Этого евнуха давно надо было придушить, зря я не сделал этого раньше.

— Что сталось с моим отцом? — севшим голосом спросила Бриенна.

— Насколько я слышал, он жив, — ответил Торос. — Принц не трогает прежних лордов, если те сдаются ему. Но в наше подземелье новости приходят с большим запозданием. Увы, больше я ничего не знаю.

— Отпусти нас! — снова повторил Джейме.

Торос грустно покачал головой. Джейме яростно стукнул кулаком по каменной стене.

— Какой смысл держать нас в этой вонючей темнице, если вы решили нас убить? Нельзя ли покончить со всем этим побыстрее? Зачем тогда вы кормите и поите нас, зачем жжёте этот проклятый факел?!

— Темнота не предназначена для людских глаз, сир Джейме. Во тьме живут холодные слуги и порождения Иного, и незачем хорошим людям становиться на них похожими. Я много чего видел в пламени, пока мы не свернули с истинного пути, и то, что мне открывалось, было наполнено жуткими кошмарами. Огонь хранит людей от призраков ночи, а ночь темна и полна ужасов… Поэтому я велел зажигать для вас факел.

Бриенна впервые увидела, как у Джейме от удивления отвисла челюсть.

— Торос, — вкрадчиво, словно обращаясь к душевнобольному, сказал он, — в Королевской гавани ты мог пить наравне с Робертом, но даже Роберт не допивался до таких видений. Однажды спьяну ему привиделся Варис, наряженный в женское платье, но и только. В вашей сырой пещере, вы, небось, делаете настойку из местных белых поганок…

Торос снова рассмеялся громовым смехом.

— Я, может, полный безумец и к тому же разбойник, но честь у меня имеется и былое я не забыл. Лима теперь нет с нами, а у леди Кейтилин много забот за пределами холма. Я не могу отпустить вас, но могу исполнить пару ваших просьб касательно вашего содержания. Разумных просьб, — уточнил он и посмотрел на пленников своими сумасшедшими глазами.

— Я хочу вымыться, — сказала Бриенна, надеясь, что её просьба не прозвучит слишком глупо.

— Я хочу получить два меча, — сказал Джейме.
 
Последнее редактирование:

Xe!

Ленный рыцарь
— Я хочу вымыться, — сказала Бриенна, надеясь, что её просьба не прозвучит слишком глупо.

— Я хочу получить два меча, — сказал Джейме.
Как же это шикарно и вхарактерно! :bravo: И вся глава, конечно) Очень нравится поворот с Лимом, поведение Тороса.
 
Сверху