Джен Фанфик: Учитель искусств

Schneewolf

Наемник
Название: Учитель искусств
Фандом: сериал/сага
Автор: Schneewolf
Категория: Гет
Размер: Мини
Пейринг/Персонажи: Джейме Ланнистер, Серсея Ланнистер, Тирион Ланнистер, Тайвин Ланнистер, Бронн Черноводный
Рейтинг: PG-13
Жанр: Драма, Психология
Предупреждения: Модерн_АУ, ООС
Краткое содержание: Выбор жизненного пути задача не из лёгких. Когда юношеские мечты разбиваются о суровую реальность, кажется, что весь мир настроен против тебя. С годами точка зрения может измениться. И тогда неудачи обратятся ступенями на пути к цели, а новая профессия станет настоящим призванием.
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
На других ресурсах: https://ficbook.net/readfic/8844566
Статус: закончен
Примечания: элементы гета, ожп в эпизодах




I

Говорят, жизнь каждого человека делится на белые и чёрные полосы. До недавнего времени Джейме не приходилось задумываться об этом, ведь его-то жизнь состояла из сплошной белой линии. Этакого шоссе, блистающего яркими огнями и несущего навстречу новому прекрасному дню. Теперь же он в полной мере познал тлен и отчаяние чёрной полосы.

Стоит признать, что он не был самым блестящим выпускником «Оксфорда», да что там, даже в списки лидеров не выбивался. Разве что на футбольном поле отличился, но это, как оказалось, совершенно не имело значения в реальной жизни. Спортивные достижения никоим образом не перекрывали средние баллы по успеваемости. Нет, он определённо не был глупцом, однако, корпению за книгами предпочитал студенческие попойки и вечеринки. Деньги никогда не кончались на «золотой» отцовской карте. И почему-то о будущем Джейме вовсе не задумывался.

Пожалуй, единственный раз он проявил твёрдость, когда отвоевал своё право поступать на факультет искусств. Отец, скрипнув зубами, согласился. Джейме не пренебрёг воспользоваться своим статусом любимчика, и тут, похоже, железная отцовская решимость дала трещину.

Боже, какие же пафосные фразы он тогда бросал. «Ты хочешь сломать мне жизнь! Тебя интересуют лишь деньги и статус семьи, а на своих детей тебе плевать». И последнее, но не менее важное и даже несколько подлое изречение: «Мама бы такого себе никогда не позволила».

В общем, отец сдался и разрешил ему взять судьбу в свои руки. Если бы Джейме мог оказаться в прошлом, то десять раз бы сказал себе, дураку, что не следует спорить с отцом. Но… сделанного не вернуть: свеча уже догорела, и нечем было осветить путь во тьме.

Весёлое времяпровождение не прошло даром, и к концу учёбы пришлось пожинать плоды собственной праздности. Когда над ним навис дамоклов меч выпускных экзаменов, Джейме запаниковал не на шутку. Дни и ночи проводил за учебниками и кое-как смог-таки подтянуть баллы. Естественно, пара месяцев лихорадочной зубрёжки ни в какое сравнение не шли с годами усердной работы.

Диплом он получил, и на том спасибо. Но вот былой весёлой жизни пришёл конец. Как оказалось, Рембрандта из него не вышло, да что там, в нынешнее время без связей и самый великий художник не выбился бы в люди. Этим Джейме себя утешал, когда отец отказался финансировать выставку его работ.

Прощай «золотая» карта. Теперь он был полностью на собственном обеспечении. «Я тебя вырастил, дал тебе образование, которое ты так хотел, теперь крутись сам. Ты взрослый человек, и я не обязан больше исполнять все твои прихоти», — напутствовал отец в день их последней беседы.

Джейме оказался обескуражен, но гордость взяла верх, и он поклялся доказать, что чего-либо стоит. Отец кивал со снисходительной усмешкой, попивая дорогой коньяк в своём кожаном кресле.

Тайвин Ланнистер был уважаемым человеком, владельцем собственной страховой фирмы. И очевидно, старший сын оказался не самым удачным его вложением. Да, произошло самое страшное: он разочаровал отца и лишился его покровительства.

Покидая навсегда отчий дом, Джейме не сомневался в грядущем успехе: слава, деньги, выставки по всему миру, белый «Бентли». Да о чём только не мечтал! Однако взрослая жизнь в реальном мире расставила всё на свои места. Продвинуть картины так и не удалось: не нашлось ни средств, ни спонсора. В свой талант Джейме пока ещё верил, но недели и месяцы безденежья убеждали в обратном.

Надо было на что-то жить. С такой проблемой он столкнулся впервые. Деньги, оказывается, не обновляются волшебным образом на карте, как Джейме воображал раньше. Нужно платить за аренду, покупать продукты и содержать машину. Последний подарок, который отец преподнёс на день рождения незадолго до окончания университета. Не слишком дорогая, но надёжная лошадка, которую, впрочем, тоже пришлось продать. И квартиру снять подешевле, да поменьше, а не в самом центре с видом на Вестминстерский дворец. Нет, такие панорамы обходились нынче не по карману.

Джейме поселился в тихом спальном районе на окраине Лондона, в небольшой квартирке с видом на парк. Так началась его вторая жизнь. Страницы золотых глав быстро затёрлись на фоне серых будней. Пришлось спуститься с небес на землю.

С работой тоже не ладилось. Может быть, от того, что работать Джейме и вовсе не привык. Он творческая натура, человек искусства. А тут вот это вот всё: толкучка в метро, дешевый растворимый кофе и пригоревшая яичница на сковородке, да и ещё и нагоняи от начальства. Вдохновение тоже куда-то улетучилось, помахав на прощание ручкой и, как бы намекая на то, что встретятся они ещё не скоро.

Да, Ланнистер-младший пал низко: вынужден был трудиться декоратором-оформителем в детском театре. То, что они называли зарплатой, не шло ни в какое сравнение с его прошлой разгульной жизнью. Денег отчаянно не хватало. А возможно, дело и в том, что Джейме не умел ими грамотно распоряжаться.

С ужинами в дорогих ресторанах и брендовыми шмотками тоже пришлось завязать, а также с коллекционными винами и дорогим бренди. И с отдыхом в швейцарских Альпах тоже было покончено. Продав машину, он покутил в последний раз. И вот настало время затянуть пояса.

Проработав несколько лет в театре и несколько поумерив траты, Джейме худо-бедно приспособился к новой жизни. Вот только радости совсем не осталось, только лишь её мимолётное подобие. Она как-то испарилась из жизни, будто выдохшееся вино, которое уже утратило первоначальный вкус. Он понял, что нужно что-то менять, причём срочно. Заняться чем-то великим или, хотя бы, значимым, чем-то, что привнесёт в жизнь смысл.

Поразмыслив как следует и уговорив не одну бутылку дорогого вина (решение всё-таки судьбоносное), Джейме пришёл к выводу, что стоит сменить сферу деятельности. Раз уж художник из него не получился, то, может быть, имеет смысл начать карьеру в образовании? Тирион, его младший брат, так не любимый отцом, говорил, что у человека должна быть какая-то цель. Теперь у Джейме она появилась, и он сразу воспрял духом. Оставшиеся от продажи машины деньги он потратил на оплату педагогических курсов.

Учиться и работать оказалось невыносимо трудно, но нашлись и свои плюсы. Времени на депрессию и пережёвывание собственных неудач просто не оставалось. Теперь-то Джейме подошёл к учебе со всей ответственностью. На двадцать шестом году жизни он наконец-то познал значение этого слова!


***​

С младшим братом они находились в дружеских отношениях, но Тирион почему-то не разделял его стенаний. Сам-то он учился в медицинском и вёл себя отнюдь не так вольно, как Джейме в былые годы. Его ноша оказалась тяжелее во многих смыслах.

Брат родился с генетическим заболеванием и пережить ему пришлось многое. Стоит начать с того, что мать умерла при родах. Серсея, их сестра, долго винила в этом Тириона. Джейме пытался убедить её, что это не так. В конце концов, у них-то мама была целых пять лет, а вот Тирион не узнал её вовсе. К счастью, повзрослев, сестра всё-таки избавилась от своей сумасбродной идеи.

С отцом всё оказалось куда сложнее. Не сказать, что брат был ему совсем безразличен, да и не отказался он него всё же. Мог ведь сдать в приют, если бы захотел. Но отец определённо стыдился такого «неудачного» сына. И скрывать это у него получалось плохо. Насколько мог помнить Джейме, первое время отец почти не подходил к Тириону. Сбагрил его няньке. А когда брат чуть подрос, то и вовсе запер его дома. Гулял он лишь в саду за высокой оградой. И в этом точно было что-то неправильное. Даже в свои восемь Джейме это осознавал.

Они с сестрой ходили в школу, на кучу дополнительных занятий, играли с ребятами на детской площадке, а Тирион жил в каком-то замкнутом мирке, будто заключённый. И трёхлетний малыш уж точно не мог понять, за что он наказан.

Серсея как-то сдуру ляпнула, что мама умерла из-за него, и папа потому на него зол. Тирион, верно, этого даже не запомнил. А вот Джейме тогда крепко поссорился с сестрой. Пусть они и были двойняшками, но порой в Серсею вселялся неимоверно вредный дух. И Джейме её совершенно не понимал. Предпочитал и вовсе не иметь с ней дела в такие моменты.

К счастью, дом был большой, куча игрушек в детской и сад с качелями. Да, в конце концов, Джейме всегда мог убежать на стадион и поиграть в футбол с мальчишками. Девчонкам там делать нечего, проку от них мало. В общем, порознь они не скучали какое-то время. Но через день-два всё равно приходили друг к другу, делая вид, что ссоры и вовсе не произошло.

С некоторых пор Джейме предпочитал не компанию дворовых приятелей. Чаще он уходил в комнату к брату и играл с ним. Они строили город из конструктора или модель самолёта, возились с детским автотреком. Джейме даже поддавался время от времени: ему нравилось слышать, как брат смеётся. А иногда они рисовали. Точнее, рисовал Джейме, а Тирион лишь «заказывал» картинки. Порой Джейме давал ему раскрасить какие-то мелкие детали. Это всегда приводило младшего брата в восторг.


***​

В тот раз они тоже поссорились с Серсеей, кажется, из-за того, что она разболтала отцу о его проказах в школе. В неё опять вселился этот вредный дух, а Джейме получил нагоняй от отца и был лишён прогулок на ближайшие пару дней.

Вскоре отец уехал по каким-то своим важным делам. Нянька смотрела телевизор в гостиной и вязала очередной пёстрый шарф. За окном стучал весенний ливень. Джейме поднялся в комнату к брату, и они снова взялись за краски, чтобы разбавить этот серый день.

Джейме наклонился над столом и усердно выводил на бумаге контур загадочного зверя. Тирион, прижавшись к его боку, тихо сопел рядом.

— Джейме, а бывают драконы по правде? — спросил братишка, дёрнув его за рукав рубашки.

— Нет, это всё сказки, — на правах «взрослого» заявил Джейме.

— Но я сам видел по телику! Были такие большие. Они летали в небе, — Тирион взволнованно взмахнул руками.

— Это был мультик, наверное? — предположил Джейме, не отрываясь от рисунка. В свои десять он, разумеется, не верил в драконов и магию.

Тириону давно исполнилось четыре, но папа почему-то так и не отдал его в подготовительный класс. С ним по-прежнему занималась няня. Читать он научился быстро и теперь глотал книги одну за другой. Как и всякий малыш, конечно, любил сказки. Он и сейчас попросил нарисовать дракона.

Джейме увлёкся рисунком и вовсе ничего не замечал вокруг, а Тирион вновь потянул его за рукав, но так ничего и не сказал.

Джейме растерянно обернулся и заметил, что Серсея явилась в комнату Тириона, кажется, впервые за все эти годы. Не сказать, что она была скромницей или застенчивой тихой девочкой, но сейчас сестра нерешительно замерла на пороге и взволнованно теребила подол домашнего жёлтого платья.

Джейме нахмурился. Неужто ей стало так скучно, что она решила его разыскать? Или совесть замучила?

Серсея, заметив, что её обнаружили, тут же беспечно улыбнулась и направилась к ним.

— Что вы делаете? — спросила она, как ни в чём не бывало, словно и не подставила его утром. Джейме здорово раздражала её такая привычка. Извинений от Серсеи сроду было не дождаться. Однако он и сам долго не умел злиться.

— Можешь посмотреть, — дружелюбно предложил он и, откинувшись на спинку стула, отложил карандаш.

Серсея заглянула ему через плечо с любопытством. Младшего брата она без зазрения совести оттолкнула в сторону, и тот сразу же отступил, насупившись. Джейме это совсем не понравилось.

— Так нельзя, — строго сказал он.

И Серсея тут же вскинулась:

— Что я такого сделала? Он стоит на дороге.

— Это его комната, и тебя сюда даже никто не приглашал, — справедливо заметил Джейме.

Тирион и вовсе прижался к стене: стеснялся, должно быть, незнакомого человека — сестры, которую лишь видел порой в коридорах или из окна детской. Пухлые белые медвежата на бледно-голубых обоях и те, казалось, смотрели неодобрительно на нарушительницу покоя.

Серсея просто предпочитала игнорировать существование младшего брата до сего дня. Она оскорблённо хмыкнула и отступила к порогу, всем своим видом давая понять, что не очень-то и хотелось ей сюда приходить. Кажется, она собиралась высказать какую-то колкость, но Джейме не дал ей этого сделать. Взял за руку и увёл в коридор.

— Ты просто завидуешь, что я играю с Тирионом, а не с тобой, — заявил он напрямик.

— Ой, как будто мне не с кем поиграть… Мне, в отличие от вас двоих, никто не запрещал выходить из дома, — прислонившись спиной к подоконнику, заметила сестра.

Джейме кивнул.

— Да, верно. И я смогу через пару дней, а вот Тирион нет.

— Зачем ты с ним возишься всё время? Он всего лишь карлик, поэтому папа его не любит.

— Он в этом не виноват. Он не выбирал каким родиться. Тебе повезло, ты сразу была красивой, а ему нет. Зато он добрый, в отличие от тебя, — в отместку добавил Джейме.

— То есть, ты поэтому торчишь у него? — фыркнув, уточнила Серсея.

— Он наш брат, и ничем не хуже других. И то, что папа его запер, несправедливо, — озвучил Джейме то, чего почему-то так и не могла домыслить сестра.

Серсея тут же помрачнела, но промолчала. Наверное, злилась, что он променял её на младшего брата. А Джейме ушёл в комнату к Тириону, и до самого вечера они играли вместе.

На самом деле Джейме не рассчитывал, что на сестру его речи хоть сколько-нибудь повлияют. Но он ошибался. Серсея с ним не разговаривала целых два дня, держалась особняком и ходила какая-то задумчивая.

Наказание вскоре закончилось, наступили весенние каникулы, и на улице потеплело. До позднего вечера они с сестрой катались на велосипедах по парку. А после, когда опустились синие сумерки, и пришло время возвращаться домой, Серсея остановилась у кованой ограды.

— Я думала о том, что ты сказал. Про то, что Тириону запрещено выходить из дома и всё остальное. Ты был прав, он не виноват в том, что родился таким. Знаешь… давай купим ему подарок. Что он любит? — как видно, эти слова дались сестре нелегко. Она вообще с трудом признавала свои ошибки.

Джейме от растерянности даже отпустил руль велосипеда, и тот, звякнув, упал на траву.

— У меня есть одна идея, — чуть подумав, сообщил он.

В витрине магазина, что располагался на пути в школу, он как раз заприметил одну игру. Вот только карманных денег не хватало. У папы Джейме просить не стал, хотел купить сам. Теперь они скинулись с сестрой и смогли набрать нужную сумму.

Подарок они вручили вместе, и Тирион засиял от счастья. Это была всего лишь коробка с детским набором фокусника, но братик поверил, что и правда сможет творить волшебство. И разве могли они его разубедить? Конечно же, нет, и даже подыгрывали, хоть фокусы и получались неловкими в первое время.

Серсея окончательно оттаяла к младшему брату, и теперь они часто играли втроём. А три года спустя, когда старая няня ушла на пенсию, сестра даже утешала Тириона. Испекла яблочный пирог, и получилось у неё неплохо: и утешения, и пирог. Тирион ведь так привык к няне, та почти заменила ему мать, и расставание далось тяжело.


***​

Прошло ещё несколько лет. Они с Серсеей перешли в старшие классы, а Тирион закончил начальную школу. Успехи у него были огромные, вот только занимался он всё ещё на дому.

Однажды вечером, вернувшись с футбольной тренировки, Джейме заглянул к брату. Серсея пропадала в хореографической студии, а после собиралась куда-то пойти с подругами. Джейме же хотел поиграть с Тирионом в настольную игру.

Отворив дверь в комнату, он очень удивился. Тирион напялил пластиковый рыцарский шлем и сосредоточенно двигал фигурки по шахматной доске, но, кажется, делал это бездумно, а вовсе не играл.

— Привет, — сказал Джейме.

Тирион тут же забросил своё занятие и, подбежав к нему, крепко обнял.

— Ты у нас храбрый рыцарь? — весело поинтересовался Джейме, наклонившись к брату.

Тирион покачал головой и вздохнул печально.

— Нет, просто урод в маске. Мне так лучше, буду теперь всегда так ходить.

Джейме растерялся и даже не сообразил сразу, что же сказать.

— Кто тебе наболтал такую чушь?

Тирион пожал плечами.

— Никто. Я же видел себя в зеркало.

Джейме было пятнадцать, и он понятия не имел, что же сказать своему десятилетнему брату.

— Никакой ты не урод. Ты… особенный и замечательный, и очень умный. Уж точно умнее, чем я в твоём возрасте, — смог, наконец, подобрать слова он.

Тирион вздохнул и вновь прижался к нему.

— Спасибо. Ты самый лучший брат на свете.

— Я купил мороженое, пойдём-ка вниз, — взяв его за руку, сказал Джейме. — Вот только шлем твой придётся снять. Как же ты есть будешь?

— Может, я и не хочу мороженое, — заупрямился Тирион.

В этот вечер так и не удалось уговорить брата снять маску, но Джейме вовсе не отчаялся. Снова явился к нему в комнату перед сном. Тирион возился в постели, видно, никак не мог улечься поудобнее в этом своём шлеме.

— Не валяй дурака. Ты ведь сам понимаешь, что когда-нибудь его придётся снять.

Тирион сел на кровати и спросил:

— Зачем?

— Ты мой брат, и я хочу видеть твоё лицо, когда разговариваю с тобой, — просто ответил Джейме и сжал его ладонь.

Тирион долго раздумывал, но в конце концов избавился от маски и вытер взмокший лоб.

— Скоро осень. Папа хочет отправить меня в ту школу, в которой учатся дети, которые… как я. И другие там тоже есть. Мне страшно, — признался он. Светлые ресницы его подрагивали, а в зелёных глазах, таких же, как и у них с сестрой (такие были у мамы), поблёскивали жидкие осколки слёз.

Джейме выругался про себя. Так вот в чём дело!

— Не бойся, мы что-нибудь придумаем, — заверил он.

Покинув комнату брата, Джейме уже не чувствовал былой уверенности. Переубедить в чём-либо отца казалось делом не из лёгких, а точнее даже, чем-то и вовсе невозможным. На какое-то мгновение он спасовал, но всё же пути назад не было. Не мог ведь он позволить, чтобы его младший брат, которого и так жизнь не избаловала, оказался в каком-то проклятом приюте — в доме инвалидов. «В школе для инвалидов», — мысленно поправил себя он.

Джейме решил посоветоваться с сестрой. В некоторых вопросах Серсея была куда более волевой. Встретив её по пути из хореографической студии, он поведал о замыслах отца. Сестра оказалась возмущена не меньше него. По дороге домой они раздумывали, как убедить отца не отсылать Тириона.

На следующий же день они явились к нему в кабинет. Субботние вечера отец проводил за игрой в бридж со своими деловыми партнёрами, которые, по-видимому, заменяли ему друзей. Собирались они поочередно то у одной семьи, то у другой. Сегодня приём должен был состояться у них.

Серсея сказала, что удачнее момента не подгадать. Отец не будет слишком долго им противоборствовать, ведь к нему вот-вот нагрянут гости.

Как оказалось, времени на этот разговор у него нашлось предостаточно. Он терпеливо их выслушал, молниеносно разбив в прах их доводы.

— Тириону будет комфортно среди таких же детей с особенностями, — мягким, но в тоже время не терпящим противоречий тоном, сообщил он.

— Это всё ложь, ты просто хочешь избавиться от него, потому что стыдишься, — возразил Джейме, переглянувшись с сестрой.

— За что ты его наказываешь? Он и так всё детство был заперт, будто какой-то преступник, — поддержала Серсея. — А твои друзья вообще в курсе, что у тебя не двое детей, а трое? — дерзко добавила она. И попала в точку, кстати говоря.

Отец вздрогнул и отвёл взгляд.

Джейме, набравшись храбрости, последовал примеру сестры.

— Может, мы познакомим Тириона с ними прямо сегодня? Как ты на это смотришь, папа?

— Не вздумайте испортить мне вечер! Выметайтесь и сидите тихо, как мыши, — отец поднялся из кресла и указал пальцем на дверь. — Вы оба очень пожалеете, если устроите какую-нибудь глупость, — грозно пообещал он.

Джейме испуганно опустил голову, но Серсея тихонько сжала его ладонь.

— Только, если ты пообещаешь, что Тирион пойдёт в обычную школу здесь, рядом с домом.

В прихожей затрезвонил звонок. Наверняка кто-то из гостей уже прибыл, и внизу его встретила домработница.

Отец побледнел и кивнул, с грохотом опустившись в кресло.

— Посмотрим. А теперь вон.

— Ты всегда говорил, что мы семья и должны держаться вместе. Неужели твои слова ничего не стоят, папа? — напоследок закинула удочку сестра. — Тирион тоже часть нашей семьи.

Отец раздумывал долго: целую неделю, но всё же этот спор они выиграли. А осенью вместе провожали брата в новую школу.

Перед своим выходом в свет Тирион ужасно волновался. То и дело крутился перед зеркалом, разглядывая своё отражение, и хмурился. Он ведь почти не покидал дом раньше. Разве что иногда Джейме с Серсеей устраивали ему маленький праздник тайком от отца. Водили в парк аттракционов или в цирк на свои карманные деньги. Но эти редкие прогулки едва ли давали полное представление о большом мире, скрытом за высоким забором.

Слова о семье, единстве не были пустым звуком, и Джейме с Серсеей действительно старались помочь брату освоиться в новой школе и в обществе по большому счёту. Не всегда это удавалось просто. Это стоило многих слёз и даже парочки крупных скандалов в школе, да и с отцом тоже.

Однажды Тирион даже хотел всё забросить и вернуться в свою привычную жизнь к книгам и домашнему обучению. Долгий разговор за домашним яблочным пирогом, который с годами получался у сестры всё лучше, убедил его попытаться ещё. Серсея в основном убедила, уж она-то сдаваться не привыкла, а Джейме лишь поддакивал. Оратор из него был неважный, зато, он сумел приструнить обидчиков брата, и с тех пор в школе того никто не доставал.

Отец снисходительно наблюдал из тени своего кабинета за их маленьким социальным экспериментом. Он пообещал не вмешиваться, но в то же время пригрозил, что, если ничего не выйдет, Тирион отправится в интернат. Кажется, он сам удивился итогу.

Негодный младший сын, которого он так стыдился и мечтал услать подальше, оказался одним из самых успешных учеников в школе. Более того, его фото висело на доске почёта все годы учёбы. А в итоговом аттестате стояли лишь высшие баллы по всем предметам.

У них всё получилось, ведь трое — это уже не один. Трое — это семья. Вот только жаль, что их было трое против одного.
 
Последнее редактирование:

Schneewolf

Наемник
II


В последнее время Джейме и правда часто вспоминал детство. Взрослая жизнь преподнесла такие сюрпризы, к которым он оказался совершенно не готов. И, наверное, поэтому он мысленно возвращался в тот период, когда был счастлив и беспечен.

Теперь он остался совершенно один в этом жестоком мире. С отцом они не общались на протяжении нескольких лет, а младший брат был занят учёбой. Он поступил в университет без отцовских благотворительных взносов, в отличие от Джейме.

Сестра тоже оказалась увлечена своей жизнью и уже собственной семьёй. С будущим мужем они познакомились в студенческие годы, встречались недолго и их решение о браке было довольно-таки скоропалительным, по мнению Джейме. Впрочем, это вполне объяснимо: ребёнок родился куда раньше, чем через девять месяцев. Можно сказать, Серсея одной рукой качала колыбель, другой писала диплом.

Сейчас Джендри исполнилось уже четыре, и сестра, отправив малыша в школу, занялась своим бизнесом — рекламным агентством. Роберт, её муж, прекрасно мог обеспечить семью. Его политическая карьера шла в гору, но Серсея не хотела сидеть без дела. Энергия в ней так и кипела. Стоит признать, что она реализовала себя во всех сферах жизни. Да и отец ей, несомненно, гордился. Джейме же чувствовал себя ещё большим неудачником на её фоне.

«Три мушкетёра» отдалились друг от друга во взрослой жизни. Ах да, в детстве Тириону так нравилась эта книга, что однажды он заставил их разыграть с ним пару сценок. Джейме, конечно, досталась роль красавчика Арамиса. А вот Серсее, несмотря на её жгучее желание изображать кардинала Ришелье (да, она затребовала себе мужского персонажа) выпала роль Д’Артаньяна. Тирион почему-то захотел играть Портоса. Наверное, потому что тот был таким большим и сильным.

Серсея неплохо умела шить в свои тринадцать лет и смастерила им подобие мушкетёрских плащей. Джейме выстругал шпаги. Целое долгое лето они играли в саду, раздражая своими криками отца и донимая няню эпизодическим участием в сценках. Наверное, это было самое счастливое лето в его жизни.

Нынешним дождливым августом Джейме часто грустил, вспоминая былое. В своей маленькой квартире на втором этаже старого кирпичного дома он предавался ностальгии за бокалом вина. За бутылкой вина, если уж говорить начистоту.

Педагогические курсы подошли к концу, а работа в театре под руководством взбалмошного ворчливого старика всё больше выводила из себя. Брат с сестрой были заняты своими заботами, а всех старых друзей он как-то растерял. Они покинули его вместе с отцовскими деньгами. Бедным он стал никому не интересен — жестокая правда жизни. Верной подруги он тоже не приобрёл. Все немногочисленные романы оказывались мимолётными и несерьёзными. Джейме был одинок и несчастен, как никогда.

Однажды вечером, возвращаясь с опостылевшей работы, он по традиции забрёл в алкогольный минимаркет. Пришлось здорово умерить аппетиты и напитки выбирать в разы дешевле. Впрочем, ко всему можно привыкнуть со временем.

С грустью и некоторой долей ностальгии окинув взглядом полку с дорогими винами, Джейме углубился внутрь магазинчика, где выставлен был товар по акции.

Какой-то мужик застрял в проходе перед витриной с пивом и громко выяснял отношения по телефону. Джейме хотел деликатно его обойти, но тот, прервав разговор, обратился к нему:

— Вот же стерва! «Не смей приходить домой пьяным, к нам приезжает мама», — перекривлял он свою пассию, с которой, очевидно, собачился по телефону.

Джейме невольно улыбнулся. Вышло и правда забавно.

— Хотел взять бутылку, расслабиться после смены, а теперь специально напьюсь. Всё настроение испортила, коза, — пояснил случайный знакомый.

— Да уж, сочувствую.

Мужик кивнул и вновь развернулся к витрине с пивом.

— Тебя тоже дома такая же мегера ждёт?

Джейме растерянно пожал плечами.

— Да нет, недавно расстались, — почему перед незнакомым человеком захотелось как-то оправдать своё пагубное пристрастие. А так вроде бы и повод есть. Хотя с бывшей они расстались несколько месяцев назад, и вовсе она не была какой-то там мегерой.

Мужик дружелюбно кивнул и протянул руку.

— Меня Бронн звать. А тебя как?

Джейме представился, а Бронн тут же легко предложил ему прогуляться до парка и продегустировать что-нибудь из ассортимента магазина. Чуть позже, устроившись на лавке, они лениво наблюдали за припозднившимися прохожими и распивали крепкое пиво. Звёздная августовская ночь: тихая и безветренная способствовала долгим беседам на философские темы.

У Бронна оказался интересный взгляд на жизнь. Джейме, сам того не заметив, тоже разоткровенничался. Наверное, ему просто не хватало вот такого стороннего слушателя уже долгое время. Бронн вовсе его не осуждал, наоборот посочувствовал.

— Художник, значит? Рехнуться можно! — он хлопнул себя по коленям, отставив бутылку в сторону. — Хотелось бы поглядеть на твои картины. Вдруг станешь знаменитым, и я смогу козырять знакомством, — с ухмылкой сообщил он.

Джейме тоже невольно усмехнулся и добавил печальным тоном:

— Хотелось бы в это верить.

— Главное позитивный настрой, — Бронн по-свойски хлопнул его по плечу. — У меня сейчас тоже не лучшие времена.

— Ты же сказал, что у тебя успешный бизнес? — удивился Джейме, припоминая начало разговора.

Бронн что-то пробормотал и, пошарив по карманам, вытащил пачку сигарет.

— Идея успешного бизнеса, — поправил он. — Пока в государственной конторе батрачу: я водопроводчик, — неохотно признался он.

Джейме понимал: у всех бывают чёрные полосы. И потому сочувственно кивнул.

— Мой начальник тот ещё старый козёл. Не могу уже дождаться, когда уволюсь.

Бронн посмотрел на него с интересом.

— Да все они… — поднял бутылку вверх. — Ну что, за новые начинания!

— За новые начинания! — поддержал Джейме.

Так он и приобрёл нового друга.

Как выяснилось в последствии, бизнес-идей у Бронна нашлось великое множество, и воплощал он их с переменным успехом. Одного знакомого капитана он подговорил арендовать лодку и устраивать водные экскурсии для туристов. Пару лет бизнес продержался на плаву, а после, не выдержав конкуренции, канул в Темзу. Бронн, однако, в противовес Джейме, был отчаянным оптимистом.

Если Джейме часто впадал в меланхолию, то Бронн, казалось, и вовсе такого слова не знал.

Со дня знакомства минуло уже три года. Джейме устроился в школу учителем искусств. Как-то вечером они сидели на кухне в его маленькой квартире и болтали о том, о сём.

— У меня новый отличный план, — заявил Бронн между делом, нарезая ветчину и сыр на закуску.

— Какой? — поинтересовался Джейме, разлив по бокалам бренди.

— Решил стать альфонсом, — лучезарно улыбнувшись, сообщил Бронн.

Джейме поперхнулся своим напитком.

— Сомнительный план.

— А что такого? Ты, кстати, тоже можешь попробовать, — бесхитростно предложил он. — Внешность у тебя как раз подходящая.

— Нет уж, спасибо. Это не для меня, — протестующе взмахнул руками Джейме. — К тому же, я недавно познакомился с прекрасной женщиной. И кажется, у нас всё идёт хорошо.

— Она хоть богатая? — тут же поинтересовался Бронн. — Может, проспонсирует твою выставку?

Джейме лишь покачал головой. Иногда меркантильные взгляды Бронна его просто убивали.

— Нет, она обыкновенная и в тоже время необычная. Восхитительная! Я нарисовал её портрет. Хочешь посмотреть? — воодушевлённо предложил Джейме, когда они выпили.

— О, дружище, приплыл ты! С этого всё и начинается. В жизни всё должно быть легко и с бабами тоже, — высказал свою позицию Бронн.

— А как же чувства? — в душе Джейме определённо был романтиком.

— С таким настроем альфонсом тебе точно не стать, — состроив кислую мину, высказал Бронн. — Любовь, любовь… всё это плохо кончится, — снова наполнив бокалы, заявил он.

И Бронн оказался прав, но… начиналось всё просто волшебно.


***

С Викторией они познакомились на художественной выставке. Она была невысокой крупной женщиной с густой копной золотых волос. Уверенная в себе, симпатичная и остроумная. Беседа у них завязалась легко и непринуждённо. Виктория неплохо разбиралась в живописи и имела свой оригинальный взгляд на многие знаменитые картины. Они даже слегка поспорили: горячо, но абсолютно беззлобно.

Джейме увидел в ней не только и интересного собеседника, но и приятную красивую женщину. И после того, как они обошли всю выставку, предложил выпить вместе кофе. Виктория с радостью согласилась.

Они долго болтали о разных пустяках в кафе, затем прогуливались по посвежевшим после дождя улицам. Виктория обладала каким-то неземным обаянием: с ней было так легко и приятно проводить время. И чего уж скрывать, между ними буквально летали искры. Эта встреча стала особенной, выбивающейся из привычного уклада жизни, и Джейме вновь ощутил прилив вдохновения.

Их отношения развивались со скоростью стремительной горной реки. Второй раз они встретились у него дома: Джейме обещал показать свои картины. Впрочем, до них дело дошло далеко не сразу. Сначала после пары бокалов вина они увлечённо целовались на кухне, после перешли в спальню.

Виктория отнюдь не была юной скромницей: она чётко представляла, чего хочет от жизни в целом, и от мужчин в частности. Ах, да, как выяснилось, она оказалась на двенадцать лет старше, но Джейме это вовсе не волновало.

Он влюбился без памяти и много позже узнал, что Виктория замужем, воспитывает двоих детей-подростков, а к мужу-бизнесмену у неё давно уже родственные чувства. Даже спали они в разных комнатах.

Конечно, Джейме несколько покоробило, что он являлся всего лишь увлечением на стороне, но… в искренности своих и её чувств он не сомневался. Их роман продлился около пяти лет. Были и ссоры, и размолвки, и даже расставания. Однако каждый раз они неизменно сходились и примирялись, чаще всего в спальне или на кухне, но это не так уж и важно. Эта женщина стала для него глотком свежего воздуха в удушливой замкнутой комнате, с которой в последние годы он ассоциировал свою жизнь.

Джейме готов был бросить мир к её ногам, но Виктория лишь снисходительно кривила в усмешке полные губы. Её абсолютно устраивал устоявшийся порядок вещей, и уходить от своего надёжного обеспеченного мужа она не собиралась.

Джейме не был её увлечением: он был её отдушиной среди опостылевшей рутины серых однообразных дней. И в этом они действительно нашли друг друга. Однако менять «золотую клетку» на жалкую малогабаритную квартирку и скудный доход учителя средней школы Виктория не планировала. Она умела ценить жизненные блага.

Виктория разглядела его талант, поверила в него. И Джейме чувствовал, будто у него выросли крылья. Она старалась помочь, как могла, продвинуть картины. Но особо ничего и не вышло. Жалкая надежда была растоптана в прах.

В этих странных отношениях Джейме ощущал себя то счастливым, то безнадёжно запутавшимся и несчастным. И в конце концов, он просто устал от самообмана. Эта женщина никогда ему полностью не принадлежала и не будет принадлежать.

Спустя пять лет Джейме всё же нашёл в себе смелость её отпустить. Вот только на душе от того не стало легче. В его жизни снова наступила чёрная полоса. Рисуя портреты своей непревзойдённой нимфы, он заливал своё горе вином.


***

К тридцати трём годам Джейме серьёзно разочаровался в жизни. Как-то всё не клеилось и шло вкривь и вкось. Единственной радостью оставалась работа. Пожалуй, теперь можно было сказать, что он нашёл своё призвание: учить юные дарования искусству. Хотя, положа руку на сердце, стоит признать, что талантливых детей за эти семь лет было всего двое. Но нашлись и просто старательные, увлечённые ученики — это тоже радовало. Джейме нравилось и то, что он может повлиять на чью-то судьбу, заинтересовать, научить или приободрить.

Платили не то чтобы много, но на нынешнюю жизнь вполне хватало. Счастье-то не в деньгах, как оказалось. К тому же, Джейме вёл ещё факультатив по лепке из глины, что тоже приносило приятный бонус в конце каждого месяца.

С детьми он хорошо ладил, особенно с теми, которые действительно хотели чему-то научиться и узнать что-то новое. Хорошие оценки мистер Ланнистер раздавал охотно. Искусство не загнать в рамки — это не математика и не физика с чёткими алгоритмами действий и скучными правилами. Искусство — это фантазия, полёт души. Именно так он и говорил детям.

Новый учебный год начался для него тяжело. В второй половине октября они окончательно разошлись с Викторией, и теперь Джейме ощущал пустоту и разочарование. Жизнь вновь окрасилась во все оттенки серого — самого унылого цвета на свете.

Промозглым ноябрьским утром он еле заставил себя подняться с кровати. Допил остатки вчерашнего вина на донышке бутылки и кое-как привёл себя в порядок. Перешагивая разбросанные тюбики и баночки, пустые бутылки, обходя прислонённые к стенам картины и чистые холсты, Джейме вытащился на маленький незастеклённый балкон. Прикурил сигарету и, поёжившись от холодного ветра, потуже запахнул пальто.

Город выглядел таким же унылым, как и его жизнь. Серым, застывшим в грязи и дыму. Листья в парке давно облетели, и теперь корявые голые ветви утыкались в набрякшее тёмное небо. А ведь раньше он любил этот парк. Цветущий и пахучий весной, густо-зелёный и шумный летом, и багряно-жёлтый, праздничный — осенью. Видно, всё дело в его меланхолии. Сквозь тёмные очки весь мир виделся иначе, и отнюдь не лучше.

Впрочем, после вчерашних бурных возлияний, Джейме и впрямь напялил солнцезащитные очки. Благо, учителю искусств позволительны некоторые странности.

Перед уроком он пролистал свои заметки и решил, что сегодня они с детьми выберут тему осени. Он даст им свободу выбора, пусть рисуют, что хотят.

Закинувшись таблеткой аспирина, он распивал зелёный чай в своём кабинете на первом этаже и готовился к первому уроку. В расписании он, к счастью, стоял вторым.

К обеду он окончательно пришёл в себя, и вторая половина дня пролетела куда бодрее. На последних уроках мистер Ланнистер даже рассказывал девятиклассникам о великом художнике Тициане.

Рабочий день стремительно приближался к концу, и настроение существенно улучшилось. Дополнительное занятие с мальчишкой из седьмого класса привнесло в жизнь позитива. Кристофер Марлоу был парнишкой смышлёным и любознательным. Он принёс на урок свои рисунки, и Джейме с неподдельным интересом разглядывал сценки из фильмов и мультиков, воплощённые Крисом в альбоме.

Пожалуй, за последние годы это был один из самых одарённых его учеников. И Джейме думал, что из мальчишки действительно может что-то получиться в будущем. Сам Крис признался по секрету, что хочет стать мультипликатором.

Родители парня считали всё это детской придурью и бесполезной тратой времени. Джейме это было так знакомо. Он даже пытался убедить их в обратном, но не преуспел. И тогда сам предложил бесплатные дополнительные занятия по средам и пятницам. Он не хотел рушить детские мечты и думал, что действительно сможет помочь.

Мысль о том, что Крис добьётся успеха, грела душу. Джейме чувствовал себя нужным, ведь учителем он стал именно поэтому, потому что мог помогать вот таким детям. У него такого наставника никогда не было.

У каждого человека должна быть цель, которая привносит смысл в его жизнь. И Джейме, наконец-то, нашёл своё призвание. Пусть он не стал знаменитым художником, и вряд ли уже когда-нибудь станет. Зато мог надеяться, что один из его учеников окажется более успешным, чем он.


***

После занятий Джейме быстренько заскочил домой, чтобы переодеться. Школа, к счастью, находилась в пятнадцати минутах ходьбы от дома: удобно. А затем отправился на метро на другой конец города, в пафосный дорогой район, дом в котором он мог позволить себе лишь в прошлой жизни.

Впрочем, расстраиваться нечему. Джейме привык уже к своей маленькой квартире и полюбил её.

Сегодня был важный день: младшему племяннику исполнилось два года, и Серсея пригласила Джейме на праздник. Он долго не мог придумать, что подарить малышу. На работе-то он общался с детьми среднего и старшего школьного возраста и был в курсе их интересов, а вот с малышами дела не имел. В итоге свой выбор он остановил на большом и мягком плюшевом медведе.

Томмен подарку обрадовался. Тут же облапил мишку и улыбнулся белозубой улыбкой.

Джейме потрепал племянника по голове.

— С днём рождения!

Сестра благосклонно улыбнулась и пригласила к столу. Все гости, оказывается, уже собрались.

— Ты немного припозднился, — сообщила она, подыскивая ему место.

— У меня было дополнительное занятие, да и ехать к вам далеко, — сказал, как есть, Джейме.

За столом, конечно, была куча народу: родственники Роберта в основном, какие-то общие друзья семьи, которых Джейме толком не знал. Отец обещал приехать только на выходных. Тирион тоже почему-то не смог.

— У него учёба, курсы повышения квалификации, — пояснила сестра.

Джейме немного расстроился, но после махнул рукой. Ничего не поделать, увидятся в другой раз.

Праздник пролетел как-то быстро. Детей уложили спать, а взрослые потихоньку разъезжались. Пока Роберт провожал родственников, Серсея отозвала в сторону, хотела поговорить наедине в кабинете.

Джейме пожал плечами: он был уже достаточно навеселе и с удовольствием принял предложение сестры распить ещё бутылочку.

— Мы редко видимся в последнее время, у всех своих дела, — начала издалека Серсея, усевшись в кресло.

— Да, в детстве было проще, — поддержал Джейме, смакуя вино.

Серсея кивнула и тоже подняла бокал. Под золотым ободком плескался рубиновый ягодный напиток: в меру сладкий, в меру терпкий. Джейме забыл уже, когда пробовал такое.

— В том-то и дело, мы ведь давно взрослые люди, и детские обиды пора оставить в прошлом, — выразительно качнула головой в его сторону сестра.

— О чём это ты? — нахмурился Джейме. Наверное, он слишком пьян, раз не улавливает намёков.

Серсея вздохнула и откинулась в кресле, поправила волосы, собранные на затылке в какую-то замысловатую причёску, и пригубила напиток.

— Об отце, конечно. Вы уже больше десяти лет не общаетесь. Даже Тирион его простил, а ты всё никак не можешь. И меня раздражает звать вас отдельно на все семейные праздники, — высказала она напрямик.

Джейме хмыкнул, приложившись к бокалу.

— Тебе-то легко говорить: теперь ты его любимица.

Серсея закатила глаза.

— Ты просто любишь, чтобы тебя жалели. Думаешь, что весь мир должен вертеться вокруг тебя.

— Отец выбросил меня из своей жизни! — подскочив в кресле, воскликнул Джейме.

— Ты сам ушёл, — ровным тоном одёрнула сестра.

— Ну, естественно, тебе-то нужно было лишь удачно выскочить замуж и нарожать кучу детей, чтобы его порадовать! Ты всегда мне завидовала, потому что меня он любил больше! — может, Джейме и не думал так на самом деле, но его уже занесло и остановиться не удавалось. И вино, и обида ударили в голову, образовав поистине гремучий коктейль.

— Вовсе нет. Да, боже мой, мы были просто детьми! Даже, если и завидовала немного, то что с того? Нам давно не пятнадцать лет. Ты сам пустил свою жизнь под откос! — тоже повысив голос, заявила сестра, явно оскорблённая его речью.

— Так, значит, ты считаешь? Ну, извини, что не оправдал ваших с отцом ожиданий и предпочёл заниматься тем, от чего меня не воротит! — бросил Джейме, резко поднявшись на ноги, слишком резко, и его повело в сторону. Однако он гордо запрокинул голову, делая вид, что ничего не произошло.

Серсея презрительно вздёрнула правую бровь: только она так умела, сколько он в детстве не тренировался перед зеркалом, у него не выходило.

— Сейчас-то ты занимаешься, чем хочешь. Ты победил, выиграл этот спор, так отчего же ты не радуешься? Счастливые люди так себя не ведут, — метко заметила сестра.

Джейме смешался, Серсея видела его насквозь, как бы он не пытался корчить из себя кого-то другого.

— Вы все меня бросили, когда были нужны. Ты встала на сторону отца, а я думал, мы заодно, — обронил он, направляясь к двери. — Пожалуй, мне пора. Закажу такси.

— Джейме.

Он обернулся и остановил сестру жестом.

— Ты выбрала свою сторону.

— Я никого не выбирала, вы оба — моя семья, — Серсея тоже поднялась на ноги и расстроенно покачала головой. — Сколько можно собачиться? И ты мог бы остаться, тебя никто не гонит.

Джейме хотел изобразить пафосный уход, но его вновь повело, и он ухватился рукой за косяк.

— Тем более в таком состоянии… — чуть тише добавила сестра.

— Со мной всё в порядке, — заявил Джейме, одеваясь в прихожей.

Сестра и тут его догнала.

— Как знаешь, — она махнула рукой. — Позвони, как доберёшься.

Обмотавшись шарфом, Джейме натянуто улыбнулся.

— Непременно.

Дом сестры он покидал обиженным и оскорблённым, но уверенным в своей правоте. Наутро же чувствовал себя разбитым и виноватым. Он и правда наговорил лишнего, испортил Серсее праздник. Стало стыдно, но извиняться, тем не менее, он в себе сил не нашёл. Забудется.


***

Тирион объявился в воскресенье без звонка и предупреждения. Такой серьёзный и взрослый младший брат, который приехал его поучать. Джейме ощутил некую двойственность ситуации. Накрыл на стол, и они уселись на тесной и не очень-то чистой кухне. В спальне как-то принимать гостей не с руки, а в зале был полный раздрай. И мастерская, и гостиная — всё в одном. Прибираться он не очень-то любил, да и гости заходили не часто. Виктория больше не появлялась, а Бронна вообще не имело смысла стесняться. Тому, кажется, и вовсе плевать было на бардак.

— Как дела, док? — Джейме уже успел поднять себе настроение с утра парой бутылок светлого пива и находился на волне позитива.

Тирион улыбнулся, забравшись на табурет.

— Неплохо. А у тебя, я вижу, не важно, — сочувственно кивнул он, обведя взглядом гору грязной посуды в мойке и батарею пустых бутылок.

Джейме вздохнул и закурил, приоткрыв окно.

— Мы расстались с Викторией. Я сам её бросил, — сообщил он без предисловий.

Тирион чуть подумал, почесав затылок. От пива он отказался, и потому хлебал чай.

— Мне жаль, но думаю, это к лучшему. Всё равно бы ничего у вас не вышло, — немного печальным тоном пояснил брат.

Джейме поморщился. С чего это все взяли манеру учить его жизни?

— Я её любил.

— Да, вижу. Вся комната завалена портретами, — вздохнул Тирион.

— Ты ведь даже её ни разу видел.

— Я ведь не дурак. К чему бы тебе рисовать одну и ту же женщину?

Джейме усмехнулся, припоминая детскую сказку.

— Из нас троих тебе точно достались мозги.

Тирион тоже улыбнулся.

— А как же! Ну, а тебе — доброе сердце.

— А что же Серсее? — рассеянно почесав щетину на подбородке, спросил Джейме.

— Как что? Отвага!

Они оба рассмеялись: действительно это было так. Пожалуй, тот давний спор с отцом Джейме не вытянул бы, если бы не сестра.

— Ладно, — он хлопнул ладонью по столу. — Оставим в покое мои неудачи. Что там у тебя на личном фронте?

Тирион покачал головой и, кажется, смутился, поболтав в кружке чай.

— Это не для меня. Я решил посвятить себя работе, — добавил он после небольшой паузы. Профессии их были в чём-то схожи: вот только Тирион лечил детей, а Джейме их учил.

— Ну… одно другому не мешает, — заметил Джейме, открывая третью бутылку пива за утро.

— Не знаю… Может, расскажу в другой раз, — задумчиво отозвался брат.

Джейме догадался, что кто-то всё-таки у него есть, но допытываться не стал. Отношения — зыбкая почва. А так как у самого всё закончилось весьма печально, вряд ли имело смысл соваться с советами.

Они немного помолчали, а затем Тирион сменил тему:

— Я разговаривал с Серсеей…

— Да, мне стыдно. Я перебрал и наболтал лишнего, — с неохотой признался Джейме, взъерошив и без того растрёпанные светлые волосы.

Тирион состроил печальную гримасу.

— Она не злится. Но вообще-то я по другому поводу. У отца скоро юбилей.

— О… — Джейме испустил тяжкий вздох и устало провёл по лицу ладонью. И он туда же! — Недавно же был.

— Пять лет назад. И тогда ты тоже не появился, — справедливо заметил Тирион.

Джейме хотел повторить тоже, что говорил сестре, но осёкся. По правде, давно он уже не злился. Чёрт с ней с этой выставкой. На деньги от продажи машины он жил припеваючи целый год. Нельзя сказать, что отец просто выкинул его на улицу. Своё дело Джейме всё-таки нашёл, притом без посторонней помощи, что вселяло особенную гордость.

В деньгах не купался, да и с личной жизнью не ладилось, но не сказать, что он совсем уж потерянный человек. Сделав такие выводы, Джейме вмиг приосанился, даже меланхолия отступила на второй план. Он ведь не хотел мириться, потому что чувствовал себя побеждённым, раздавленным. А оказывается, что это вовсе не так.

Тирион терпеливо наблюдал за его преображением.

Джейме вздохнул и признался:

— Знаешь, после стольких лет мне стыдно показываться ему на глаза. Я не в лучшей форме и… понятия не имею, что сказать.

Тирион в знак поддержки сжал его запястье.

— Ничего, придумаем что-нибудь вместе. Он будет рад, просто слишком гордый, чтобы сделать первый шаг, — ободрил он.

Джейме улыбнулся и в тот же миг почувствовал громадное облегчение. Не такая уж горькая у него судьба. И родные, хоть и заняты своими делами, но всё же не бросили, как думалось в минуты одиночества и отчаяния.

С Тирионом они ещё долго сидели на кухне, вспоминая прошлое и болтая о пустяках. Жизнь потихоньку налаживалась. И самое главное, что к этой мысли он пришёл сам, пусть брату с сестрой и пришлось немного подтолкнуть. На то они и близкие люди.

Джейме кое-как разгрёб гостиную, и Тирион остался у него. Пить правда отказался, ведь завтра с утра на работу. Джейме это никогда не останавливало, но сегодня он и сам перешёл на чай. В голове прояснилось, и к вечеру он почувствовал себя не в пример легче.

В понедельник не было ни дополнительных занятий, ни факультатива, и потому он освободился пораньше. Без звонка явился к Серсее. Целых сорок минут трясся в метро, обдумывая, что сказать. Извиняться, конечно, не стал, но, как и в детстве, они сделали вид, что ничего не произошло.

На выходе из метро Джейме всё-таки набрался решимости и позвонил. И не зря. Серсея забрала старших детей после школы, и они отправились на прогулку.

Зима подступала на мягких лапах, и парк замело за ночь. Ребятишки в разноцветных куртках и шапках с упоением возились в первом снегу. Джейме мельком подумал, что здорово было бы зарисовать такую картинку, и сохранил её в памяти, как фотоснимок.

Серсея и правда не держала на него зла, смотрела с понимаем и с жалостью, кажется. Это Джейме не понравилось, но он не стал придираться. Глядя, как Джендри с Мирцеллой пытаются играть в снежки рассыпающимся в ладонях снегом, они, наконец-то, поговорили по душам.

Серсея пообещала, что возьмёт на себя организацию праздника. Это было одним из её любимых занятий.

— Отец будет рад тебя видеть, — заверила она, одобрительно сжав его ладонь.

— Да уж, надеюсь, — хмыкнул Джейме. Вроде и решился, но в душе всё равно грызли сомнения.

Что ж, всё и правда прошло по плану. Извинения в их семье не были приняты, но отец также в совершенстве владел мастерством делать вид, что ничего не произошло.

Может, приём оказался и не таким тёплым, как хотелось бы, но всё же отец не ёрничал и не старался поддеть, не упоминал о его провалах, а просто вёл себя как обычно. Будто бы Джейме не явился к нему на день рождения спустя более чем десять лет полного игнора, а виделись они не далее, чем в прошлые выходные.

Хотя он и не последовал по пути, предложенному отцом, гордиться было чем. Он нашёл своё призвание и добился этого сам, без чьей-либо помощи или указки.

Спустя долгие годы Джейме понял, что лучшее, что сделал для него отец — это позволил самому построить свою жизнь. И пусть он набил немало шишек, но всё же… всё же оказался доволен результатом.

Чёрная и белая полосы всего лишь метафоры: всё зависит от угла обзора. Можно ведь шагать поперёк, а можно — вдоль.

Теперь Джейме не сомневался, что выбрал верную точку зрения. Уж лучше быть оптимистом и радоваться мелочам, чем смотреть на мир сквозь призму собственных неудач и упиваться жалостью к себе. Жизнь вовсе не чёрно-белая или скучно-серая: в её палитре смешались сотни оттенков. Как в лучшей картине, которую он пока не написал, но непременно ещё напишет.
 

Вложения

Сверху