Гет Фанфик: Менархе

hes-elena

Рекрут
Название: МЕНАРХЕ
Фандом: сериал/сага
Автор: hes-elena
Категория: гет
Размер: миди
Персонажи: СанСан, Сандор/Санса, Пес, Санса, Донтос, Серсея, Френкен
Рейтинг: PG-13
Жанр: Драма, Ангст, POV
Предупреждения:
На фикбуке фанфик опубликован по другим названием и частично отличным текстом (отсутствует часть книжной главы Мартина) https://ficbook.net/readfic/9330422
Краткое содержание: Мартин «пропустил» несколько дней перед битвой на Черноводной, а я их попыталась воссоздать на свой лад, на фоне СанСана, пейринга, который в силу своей недосказанности, архитипичности и хрестоматийности привлекает многих из нас.
Примечание: Попытка показать характеры героев такими, как я их увидела, соединяя книжные и «киношные» персонажи и события.
В фанфике нет побегов, эротических сцен и кровавых битв.
Мена́рхе (греч. men месяц + arche начало) — первое менструальное кровотечение.
С точки зрения медицины центральное событие в женском половом развитии.
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину.
Статус: закончен
 
Последнее редактирование:
  • Мне нравится
Реакции: Njgj

hes-elena

Рекрут
МЕНАРХЕ


Накануне

Она взошла на самый верх лестницы. Дым затмевал звезды и тонкий серп месяца, и крышу окутывал мрак. Зато отсюда она видела все: высокие башни и массивные угловые откосы Красного Замка, путаницу городских улиц за его стенами, черную ленту реки на юге и западе, залив на востоке, столбы дыма и пожары, пожары. Солдаты сновали по городским стенам, как муравьи с факелами, и толпились на свежесрубленных деревянных подмостках. У Грязных ворот, где дым стоял всего гуще, виднелись очертания трех огромных катапульт. Таких больших Санса еще не видывала: они возвышались над стеной на добрые двадцать футов. Но страха это зрелище в ней не убавляло. Боль вдруг пронзила ее – такая острая, что Санса всхлипнула и схватилась за живот. Она упала бы, но к ней придвинулась тень и сильные пальцы сжали ее руку.
Санса схватилась за зубец крыши, царапая ногтями по грубому камню.
– Пустите меня. Пустите.
– Пташка думает, что у нее есть крылышки, – так, что ли? Или ты хочешь стать калекой, как твой братец?
– Я не нарочно. Вы… испугали меня, только и всего.
– Такой я страшный?
Санса сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.
– Я думала, что одна здесь…
– Пташка по-прежнему не может выносить моего вида? – Пес отпустил ее. – Когда тебя окружила толпа, ты не была так разборчива – помнишь?
Санса помнила это слишком хорошо – и злобный вой, и кровь, текущую по щеке из раны, нанесенной камнем, и чесночное дыхание человека, который пытался стащить ее с лошади. И пальцы, вцепившиеся ей в запястье, когда она потеряла равновесие и начала падать.
Она уже приготовилась умереть, но пальцы разжались, человек издал животный вопль. Его отрубленная рука отлетела прочь, а другая, более сильная, вернула Сансу в седло. Пахнущий чесноком лежал на земле с хлещущей из культи кровью, но вокруг толпились другие, с дубинками в руках. Пес ринулся на них – меч его так и мелькал, окутанный кровавым туманом. Когда бунтовщики дрогнули и побежали от него, он рассмеялся, и его жуткое обожженное лицо на миг преобразилось.
Санса заставила себя снова взглянуть на это лицо – и не отводить глаз. Простая вежливость этого требует, а леди никогда не должна забывать о вежливости. Шрамы – еще не самое страшное, и судорога, кривящая ему рот, – тоже. Все дело в его глазах. Санса еще ни в чьем взгляде не видела столько злобы.
– Мне… мне следовало бы прийти к вам после этого. Поблагодарить вас за спасение… Вы так храбро вели себя.
– Храбро? – У него вырвался смех, похожий на рычание. – Псу не нужно храбрости, чтобы крыс гонять. Их было тридцать против меня одного, и ни один не посмел сразиться со мной.
Она не выносила его речи, всегда злой и резкой.
– Вам доставляет удовольствие пугать людей?
– Мне доставляет удовольствие их убивать. – Пес скривил рот. – Морщись сколько хочешь, только святошу из себя не строй. Ты дочка знатного лорда. Не говори мне, что лорд Эддард Старк из Винтерфелла никого не убивал.
– Он исполнял свой долг, но это не приносило ему радости.
– Это он тебе так говорил, – засмеялся Клиган. – Лгал он, твой отец. Убивать – самое сладкое дело на свете. – Он обнажил свой длинный меч. – Вот она, правда. Твой драгоценный батюшка постиг ее на ступенях Бейелора. Лорд Винтерфелла, десница короля, Хранитель Севера, могущественный Эддард Старк, чей род насчитывал восемь тысячелетий… однако Илин Пейн перерубил ему шею, как всякому другому. Помнишь, как он заплясал, когда его голова слетела с плеч?
Санса обхватила себя руками, как от холода.
– Почему вы всегда такой злой? Ведь я хотела поблагодарить вас…
– Как истинного рыцаря, которых ты так любишь. А на что, по-твоему, они нужны, рыцари? Получать знаки отличия от дам да красоваться в золотых доспехах? Дело рыцарей – убивать. – Клиган приложил лезвие меча к ее шее под самым ухом, и Санса ощутила остроту стали. – Я впервые убил человека, когда мне было двенадцать, а после и счет потерял. Знатные лорды из древних родов, толстосумы в бархате, рыцари, раздувшиеся от спеси, и женщины, и дети, да-да – все это просто мясо, а я мясник. Пусть оставят при себе свои земли, своих богов и свое золото. Пусть кличут себя сирами. – Клиган сплюнул под ноги Сансе. – У меня есть вот это, – он отвел клинок от горла Сансы, – и я никого на свете не боюсь.
«Кроме своего брата», – подумала Санса, но благоразумно промолчала. Он и правда пес. Полудикий и злобный, который кусает руку, желающую его погладить, но разорвет любого, кто тронет его хозяев.
– Даже тех, кто за рекой?
Клиган обратил взгляд к далеким огням.
– Ишь как полыхает. – Он спрятал меч в ножны. – Только трусы дерутся с помощью огня.
– Лорд Станнис не трус.
– Но до брата ему тоже далеко. Роберта ни одна река не могла остановить.
– Что вы будете делать, когда он переправится?
– Драться. Убивать. Может, и меня убьют.
– Вам не страшно? Боги пошлют вас в самое ужасное пекло за все зло, которое вы совершили.
– Какое там зло? – засмеялся он. – Какие боги?
– Боги, которые создали нас всех.
– Неужто всех? Что это за бог, птичка, который создает чудовище вроде Беса или полоумную дочь леди Танды? Боги, если они существуют, создали овец, чтобы волки ели баранину, и слабых, чтобы сильные ими помыкали.
– Настоящие рыцари защищают слабых.
– Нет настоящих рыцарей, и богов тоже нет. Если ты не можешь защитить себя сам, умри и уйди с дороги тех, кто может. Этим миром правят сильные руки и острая сталь – не верь тому, кто скажет тебе другое.
– Вы ужасный человек, – попятилась от него Санса.
– Просто честный. Это мир ужасен. Ладно, птичка, лети – я сыт по горло твоим чириканьем.


Санса хотела уйти. Однако новый приступ боли пронзил ее с такой силой, что она безотчетно, боясь вскрикнуть и осрамиться, вдруг схватила руку Клигана и стиснула ее изо всех сил. Широко распахнув глаза и сжав зубы, она еле сдерживала стон. Спазм был таким резким и внезапным, но почти сразу отпустил. Переведя дыхание и тут же опомнившись, Санса застыла, не зная как выйти из неприятного положения. Еще несколько минут назад Сандор Клиган держал меч у ее лица. Она еще помнила холод стали на своей шее, а теперь сама сжимала обеими руками его грубые, жесткие пальцы.

— Что, пташка, не можешь уйти не прочирикав мне слов благодарности, как истинному рыцарю, защитнику слабых? — рот его кривился в жуткой гримасе и он громко смеялся, однако руки не отнимал.

Санса сжалась, опасаясь, что их кто-нибудь может услышать.

— Простите, милорд, — она хотела отпустить эту огромную руку, но он тут же сам поймал ее кисть и сжал так, что едва не хрустнули пальцы.

— Молчишь? Позабыла от страху все красивые словечки, которым обучила тебя септа?

«Что он хочет услышать от меня и почему смеется?» — не понимала Санса.

Пес много раз хватал ее за руки, но она сама никогда его не касалась и теперь, наедине с ним, ей было страшно от этой нехорошей близости.

Некоторое время они стояли не разговаривая. Клиган перестал смеяться и молча уставился на нее. А Санса боялась пошевелиться под его тяжелым взглядом. Сколько это продолжалось она не могла точно сказать. Он не пытался приблизиться к ней, но и руки не выпускал. Санса чувствовала, то что происходит сейчас, это неправильно и виновата в этом она сама.

Через несколько длинных минут она все же тихонько попыталась высвободиться.

— Милорд, я хочу вернуться в свои покои, я устала, — прошептала она.

К ее удивлению, Клиган сразу согласился и легко выпустил руку.

— Хорошо, пойдем, провожу пташку в клетку. Если по дороге тебя скрутит еще раз ты, чего доброго, завалишься и расквасишь нос или поставишь шишку на свой умненький лоб, а королю это вряд ли понравится.

Дойдя до коридора ведущего в ее покои, он остановился. Санса, не поднимая головы, кротко поблагодарила его и пожелала доброй ночи. Пес не проронил ни слова, но Санса была почти уверена, что он смотрел ей вслед, пока она не скрылась в дверях своей комнаты.
 
Последнее редактирование:

hes-elena

Рекрут
День первый

Ночью ее снова мучили кошмары. Дурной сон, с упорным постоянством изводивший все последнее время. Начинался он одинаково. Санса видела себя на незнакомой дороге, которая сливалась на горизонте с яркой синью неба. Рядом был отец, обнимавший ее за плечи и волчица Леди, которая щекотно тыкалась влажным, бархатным носом в ладонь. Но стоило Сансе сделать несколько шагов вперед, как отец отпускал ее, а Леди начинала жалобно скулить. Санса беспомощно оглядывалась по сторонам, но отца и волчицы уже не было, а она странным образом оказывалась в Королевской Гавани среди разъяренной голодной толпы. От этого Санса всегда просыпалась. Но сегодня во сне, она оказалась не в городе, а у себя в постели и ее комната в Красном замке была полна незнакомых людей со страшными и злыми лицами. Они обступали ее кровать, скалились, царапали грязными ногтями ей лицо и норовили побольнее ударить. Санса металась по кровати, умоляла оставить ее, но сама не слышала своего голоса. Вдруг кто-то резко рванул одеяло, сверкнула сталь и в живот ей вонзился нож, кромсая и разрезая тело. Санса застонала, пытаясь увернуться и закрыть живот руками.

Легкая занавеска на окне тревожно затрепетала, надулась тугим пузырем, и вдруг застыла, пойманная громко хлопнувшими ставнями. Санса вскрикнула и проснулась.

Какое-то время, находясь еще во власти сна, она учащенно дышала и озиралась по сторонам. В комнате никого не было. Ставни снова хлопнули и Санса, очнувшись от наваждения, встала и пошла к окну. Распахнув створки настежь, она жадно вдыхала прохладный утренний воздух. Немного успокоившись, Санса хотела было вернуться в постель. Но в ужасе застыла. На кровати, как доказательство того, что сон обернулся явью, она увидела кровь. В растерянности девушка сразу схватилась руками за живот. Сорочка тоже оказалась в крови. И тут она начала понимать, что произошло.

— О нет, — застонала Санса, — пожалуйста, не надо, только не это, не сейчас, пожалуйста…

Не в состоянии здраво размышлять в этот миг, она понимали лишь одно: нужно срочно избавиться от всего, пока никто не узнал. Она наскоро смыла с себя кровь в тазу. Вода порозовела. Если служанки увидят? Они все поймут. Надо спрятать испачканные простыни и одеяло. Руки тряслись, в висках стучало. Подбежав к кровати, и сорвав простыни, она на мгновенье замерла с охапкой посреди комнаты. Куда деть, чтобы не нашли? Наспех скомкав белье, она кинулась в дальний угол комнаты и засунула трясущимися руками простыни в большой сундук со своими вещами.

Заметив, что кровь просочилась и на перину, Санса кое-как, за угол, потянула ее с кровати. «Что делать?» — лихорадочно соображала она. До сундука этот огромный тюфяк ей не дотащить. «Надо сжечь» — мелькнула дикая мысль. С трудом дотянув перину до очага и полив ее маслом из лампы, она упорно, в каком-то безумии, пыталась затолкать ее поглубже в топку. Перина, набитая конским волосом и соломой, тут же занялась, заполняя комнату густым едким дымом. Глаза стало жечь, во рту першило, Санса закашлялась и едва не потеряла сознание. В этот момент отворилась дверь. Вошедшая служанка ахнула и тут же, подняв передник, зажала себе нос и рот.

Понадобились еще двое, чтобы оттащить задыхающуюся Сансу от очага. Все ее усилия оказались напрасны. То, что она запихала в очаг, обгорело, но на рубашке красноречивым пятном алел ее приговор. Пряча простыни в сундук и пихая перину в очаг она, в смятении, совсем позабыла надеть другую рубашку, представ перед служанками в обличающем белье. Все было ясно без слов. Родовой герб Ланнистеров зарделся этим утром напоказ всем.

Потушив огонь, служанки вынесли вон тяжелую, тлеющую перину, кое-как проветрили комнату и принесли ванну. Они сновали туда-сюда, перешептываясь и странно поглядывали на Сансу. Ее выкупали и дали тряпицу заткнуть между ног. Санса к тому времени успокоилась и устыдилась своей глупости. Дым испортил почти всю ее одежду. Одна из женщин принесла зеленую шерстяную рубаху, пришедшуюся Сансе впору и отвела ее в покои королевы.

Серсея завтракала и пребывала, казалось, в добром расположении духа. Рассказ служанки, как девушка пыталась сжечь перину, ее позабавил. Справившись у Сансы, что ей известно о регулах, она долго и охотно говорила о нелегкой доле замужней женщины, о тяжести родов. Вспомнила как сама маялась больше суток, разрешаясь от бремени королем Джоффри. Рассказывая о покойном муже — короле Роберте, доверительно поведала Сансе, что тот был болен глупой болезнью — желанием любви. Узнав, что и Санса хочет любви, королева насмешливо заявила, что расцвет девушке ума не прибавил. Однако, смягчившись напоследок, Серсея благосклонно поделилась с будущей невесткой женской мудростью. «Любовь — говорила она — это яд, Санса, и хотя любовный яд сладок, убивает он не хуже всякого другого».

***

Было время, когда Сансу больно ранило то, что королева считает ее глупой. А сейчас стало безразлично, потому что она точно знала, Серсея ошибается. Не всякая любовь — это яд.

Ее родители любили друг друга, и она выросла в доме, где царили любовь и уважение. Конечно, у отца был бастард, и ее леди-мать всегда воспринимала Джона в Винтерфелле болезненно, ведь отец на глазах всего Севера называл его сыном. Она так и не сумела принять его, как своих родных детей и все -таки Старки семья, где любили и заботились друг о друге. Сансе отчаянно захотелось увидеть мать и оказаться дома среди родных.

Люди, которых она встречала по пути из королевских покоев, все были чужими и, казалось, смотрели на нее сегодня как-то иначе. Провожали насмешливыми и любопытными взглядами. Перешептывались за спиной. Она шарахалась от любого, кто встречался ей на пути и торопилась поскорее выйти на улицу.

Время шло к полудню. Солнце уже начинало припекать, и воздух нагрелся. Природа противилась всеобщему настроению. По небу неспешно скользили мягкие, почти прозрачные облака. Тихо шелестела листва, заглушаемая щебетом птиц, а под ногами в траве, не внемля страху войны, прыгали и громко стрекотали кузнечики. Все живое стремилось к мирной жизни.

К себе идти Сансе не хотелось. Стены комнаты давили на нее. Ей даже дышать там было тяжело. А утром, когда она от потрясения, в каком-то помешательстве, едва не устроила в комнате пожар возвращаться туда и вовсе не было сил.

Королева говорит, что Санса расцветала. А она только чувствует липкую грязь между ног да еще стыд, будто в том, что случилось есть что-то гадкое и унизительное.

Незаметно, погруженная в свои мысли, она оказалась во внутреннем дворе, спустилась по лестнице со множеством поворотов и попала на восточный двор. В ту часть замка, где находились казармы золотых плащей, конюшни, свинарники и где работала обслуга. Сейчас здесь стояла тишина, нарушаемая разве что мерным чавканьем свиней да редким ржанием лошадей, доносившемся из дальних конюшен.

Тут Санса почти никогда не бывала. Хотя ей и разрешалось ходить в пределах замка где угодно. В последнее время ей нигде не хотелось бывать. Но сегодня просто необходимо спрятаться от докучливых глаз и остаться одной. Теперь, когда она стала женщиной, ее ничто не спасет от брачного ложа короля Джоффри. От одной этой мысли ее мутило. Серсея сказала, пусть она и не любит короля, но детей от него полюбит. Санса не представляла как такое возможно.

В мечтах будущий муж рисовался ей благородным рыцарем, сильным и красивым. Стоило ей представить как руки Джоффри будут касаться ее тела, а толстые губы целовать лицо, Сансу почти наизнанку выворачивало. Ей страшно было представить, что однажды она понесет от Джоффри и он сможет касаться ее дитя на правах законного отца и короля.

И в это самое время ее мысли прервало тихое хныканье младенца так неожиданно и едва уловимо раздавшееся среди свиного ворчанья. Санса даже решила, что ей это слышится, настолько она погрузилась в свои размышления. Но повторный, уже требовательный, крик вывел ее из задумчивости. Это, без сомнения, плакал грудной ребенок.

Обогнув загон маточника с корытами вдоль забора и очутившись за довольно высоким логовом для супоросых свиней, она увидела босую женщину, сидящую на лавке. Одной рукой женщина держала завернутого в какие-то тряпки младенца, а другой развязывала завязки на некогда белой сорочке.

— Миледи? — изумилась женщина и дернулась, порываясь тут же встать.

— Не надо, сиди, — Санса положила ей на плечо руку, не позволяя подняться, — ведь он, должно быть, проголодался. Это твой первенец?

— Нет, миледи, — удивилась женщина, она никак не ожидала, что леди заговорит с ней, — это четвертый. Первая дочка, а второго и третьего богам было угодно прибрать, слабые рождались. Но этот мой сынок, Грон младшенький, — она перевела взгляд с Сансы на ребенка и улыбнулась ему щербатой улыбкой, — настоящий крепыш. Ему только третий месяц от роду, а он посмотрите какой голодный да жадный, всю меня вытянул.

Санса присела рядом на лавку и с интересом наблюдала за ней. Женщина достала большую белую грудь из льняной рубашки, на которой вокруг сосков выделялись круглые мокрые пятна. Одной рукой она бережно придерживала головку плачущего младенца. А другой чуть сдавливала себе грудь, зажав розовый сосок между растопыренными указательным и средним пальцами. Когда на нем появилась белая капля женщина легонько направила грудь к ротику ребенка. Губки его был таким круглыми и крохотными, похожими на розовый бутон, что Санса успела удивиться, как такой большой сосок сможет поместиться у него во рту. Но к ее удивлению малыш, почувствовав рядом живительное тепло молока, быстро и ловко за него ухватился. Он сразу замолчал и, широко раскрыв рот, стал жадно, причмокивая сосать, упираясь ручонками в теплую материнскую грудь.

Он был такой невероятно хорошенький, что Санса не могла не улыбаться. На маленькой головке росли редкие, рыжеватые волосики, а зеленые чуть припухшие глаза, как только малыш приложился к груди сразу блаженно закрылись.

— Как твое имя? — спросила Санса.

— Дора, миледи. Я — свинарка. Работаю здесь, почитай, уж шестой год, как замуж вышла. А мой муж, Грон, конюх. Один из лучших конюхов в замке, это все знают! Как мой Грон чистит лошадей, как отбивает денники, никто так хорошо не сработает, уж у его лошадей никогда ни мокрецов, ни лишаев не бывает. Самые здоровые лошади в королевских конюшнях те, за которыми мой муж ходит, — гордо рассказывала Дора, поглядывая то на Сансу, то на малыша. — Покойный наш король Роберт приказывал, чтобы только Грон занимался его лошадями, даже имя его помнил и говорил, что Грон лучше всех в Семи Королевствах знает как подойти к лошади.

Рассказывая о муже, женщина едва заметно покачивалась, легонько похлопывая попку малыша.

— Выходит, и твоего мужа, и сына зовут одинаково, Грон?

— Да, миледи! Муж так захотел, уж очень он сынка ждал, а я разве против? Имя ведь красивое.

Ребенок, наевшись, незаметно выпустил изо рта грудь и бесшумно спал на руках матери. Какое-то время они сидели молча.

— Хотите его подержать, миледи? — вдруг спросила Дора.

Сансе очень хотелось, но она не знала как и не решалась взять на руки такого маленького.

— Не бойтесь, леди Санса, — тихонько засмеялась Дора, — у вас получится. Все женщины умеют держать детей, а уж наша будущая королева лучше всех!

Она открыто и добро смотрела на Сансу и Санса вдруг поняла, что женщина эта, несмотря на плохие зубы, совсем молодая и даже красивая, просто четвертый ребенок и тяжелая работа уже наложили отпечаток на ее лицо.

— Давайте, я помогу, — она бережно положила Сансе на руки ребенка. — Головку придерживайте, миледи.

Малыш был таким легким и теплым и держать его было хоть и немного страшно, но очень приятно. А еще от него так чудесно пахло. Когда Дора передавала ей малыша, пеленки немного распустились и Санса увидела нежные розовые пятки, которыми ребенок тут же стал легонько сучить по ее руке.

— Что миледи, хорош мой сынок? — с гордостью спросила Дора спустя несколько минут. — Ну, давайте, я его возьму. Грон наелся, того и гляди, начнет пеленки пачкать, а как Вы пойдете в грязном платье через весь замок?

Уже попрощавшись и уходя, Санса не удержалась и обернулась. Ребенок проснулся и мать что-то тихо и ласково ему напевала.

«Какая она счастливая, любит своего мужа и сына, — думала Санса.- Раньше эта семья служила королю Роберту, а сейчас — Джоффри. Наверное, они останутся работать здесь, кто бы ни занял Железный трон.
Может королева Серсея и права, называя меня глупой, но она ошибается, раз считает любовь болезнью. Все любви хотят. А любовь мужа и жены не должна быть ядом. Ни для кого. Ни для свинарки, ни для королевы».

***

Вернувшись к себе, Сансе казалась, будто она побывала в другом мире, где живут любовь и умиротворение, которых не встретишь в этой части замка.

В комнате было прибрано. Только запах гари еще чувствовался в воздухе, хотя окна и были открыты настежь. «А здесь только пожары и пепел» — с горечью думала Санса.

Первым делом она сняла подвязанную с утра на талии веревочку, при помощи которой держался свернутый в несколько раз кусок хлопковой ткани. Ткань вымокла, и Санса не знала что делать дальше. Звать служанку она стеснялась, а королева лишь щедро поделилась с Сансой мудростью, но совсем не рассказала, как с этим справляются женщины. На кровати она обнаружила аккуратно сложенные лоскуты и специальный пояс, который служанки оставили для нее, избавляя от разговоров на деликатные темы. «Надо помыться и положить новую тряпицу» — решила Санса. И зачем только боги уготовили женщинам лунную кровь? Жизнь мужчин в этом свете ей казалась куда как проще.

Она выбросила в отхожее ведро тряпку и, как смогла, омыла себя в тазу. Вода опять из прозрачной стала розовой. «Сколько дней это будет продолжаться?» — думала она, шнуруя шелковый пояс и оправляя юбки.
На столе оказался поднос с едой. Санса выпила большой кубок воды, но есть ей совсем не хотелось. Вяло поклевав, она отодвинула тарелку. Санса понимала, совсем скоро, о том, что она стала женщиной будет говорить весь замок. Ведь все знают о беременности Лоллис Стокворт и судачат об этом на каждом углу.

А если об этом уже доложили Джоффри? Вдруг он прямо сегодня пошлет за ней? О нет, только не это! Слезы тут же застили глаза. Его побоев она сейчас просто не вынесет, и как доказательство ее опасений тело опять свело спазмом.

Санса легла на кровать и обхватила руками живот, ожидая когда боль утихнет. Незаметно она задремала. В этот раз ей не снился бунт и разъяренная толпа, ей снился маленький Грон. Весь покрасневший, мальчик одиноко лежал на лавке и надсадно кричал.

Когда Санса проснулась, лицо было мокрым от слез, а в ушах еще долго отдавался плач ребенка.

***

Дома, в Винтерфелле Санса любила богорощу. Колючий бархат мхов на кряжистых дубах, острый запах дымчатой хвои, древние угрюмые дерева с корявыми стволами и тугими кронами, кусты терновника, щедро обсыпанные сизыми ягодами и влажный воздух, пропитанный прелью старых листьев. Все там дышало временем, тишиной и покоем. И в самом центре Чардрево с вырезанным ликом. Настоящий светлый великан, отражающийся в зеркальной глади прудов. Своим вековым величием он всегда навевал на Сансу тихую радость и умиротворение.
Замковая же богороща действовала на нее угнетающе. Санса понимала, что надеяться ей не на что. Вряд ли со вчерашнего дня что-то могло перемениться и сир Донтос с его влиятельным другом смогли устроить ей побег сейчас. Бес перекрыл реку и возможность уплыть на корабле до начала битвы уже упущена. Санса сердилась на сира Донтоса за это, но что она могла поделать? Кроме того, рассуждала Санса, если не приходить сюда, сир Донтос может решить, что она передумала бежать. Ах, если бы ее добрый Флориан мог поддержать, успокоить и сказать что делать.

К счастью, Сир Донтос был здесь. Но он спал и даже храпел, сидя прямо на траве и прислонившись к толстому стволу дерева. Голова его свесилась на плечо, а из угла приоткрытого рта стекала слюна. Около огромных, широко раскинутых, ног валялся мех с вином.

Санса замерла в нерешительности. Ей было неприятно будить его. Но как тогда узнать новости, которые он принес?

— Сир, — Санса легонько потрясла его плечо, — проснитесь, пожалуйста…

Донтос дернулся и от неожиданности стукнулся затылком о дерево.

— Это Вы, моя прекрасная леди!

Он засуетился, сгибая ноги в коленях и пытаясь резко встать, но завалился. Неуклюже перекатив тело набок и опираясь ладонями о землю он с трудом, тяжело дыша, поднялся.

-Как я опасался, что Вы сегодня не придете, моя милая Джонквиль!

— О чем Вы говорите, милорд? Неужели мы сможем покинуть замок до битвы? — затрепетала Санса от внезапной надежды.

— Нет, дитя. Пока нет, я ведь говорил Вам, — сир Донтос вытер мокрый подбородок тыльной стороной руки, — нужно запастись терпением.

— Так почему же Вы тогда боялись, что я не приду? Терпеливо ждать можно не рискуя и в своих комнатах, — разочарованно протянула Санса.

— Потому что я принес вам добрые вести, милая Джонквиль. С тех пор как меня разжаловали из рыцарей и я стал королевским дураком я слушаю все разговоры в замке. И вот что я узнал. Во время битвы королева Серсея позаботится о Вас и других высокородных леди. Вместе с ней вы будете находиться в Бальном Зале Королевы в Мейегоре, а это самое безопасное место в городе, дорогая, где Вам ничто не будет угрожать. Королева позаботилась даже об угощениях. Там будет много вина, изысканные кушанья, музыка… Вы не будете скучать…

— Меньше всего сейчас меня заботят еда и питье, сир Донтос! Это и есть Ваши добрые вести?

— Нет, миледи, конечно, нет. Главное, там вместе с Вами буду я, и я смогу о Вас позаботиться. Вы только подумайте, как это хорошо. Благодаря Вам мне не нужно с другими стоять на стене и подставляться под удары топоров и мечей! Я тоже буду в крепости Мейегора. Разве это не добрые вести? — возбужденно продолжал он. — Я не знаю кто еще будет там для нашей защиты. Этого при мне не обсуждали. Лунатик наверняка знает. Если стянуть его с дурацких ходуль да хорошо стукнуть по голове жонглерской булавой, наверное, можно узнать и больше. Но он очень опасен, Лунатик. Главное, когда битва кончится и Боги даруют нашему королю победу, мы будем живы! И очень скоро Вы сможете вернуться домой.

— Если боги даруют нашему королю победу, я стану его женой и меня уже никто не спасет. Все изменилось, сир Донтос, и для меня убежать сейчас это последний шанс, как Вы не понимаете? Когда лорд Станнис переправится через реку? Через день, два? А что будет потом? Я устала! Мне страшно! Я домой хочу!

Она старалась при нем не плакать, сдерживалась как могла, но рыдания сами вырвались наружу, а слезы покатились по щекам.

— Ну полно, полно, дорогая Джонквиль! Тише, не надо, — неловко пытался утешить ее Донтос, обнимая и привлекая к себе на грудь. — Конечно, Ваш расцвет пришел не в самое легкое время, но стоит ли так отчаиваться? Положитесь на своего Флориана.

— Вы уже об этом знаете, сир Донтос? — отшатнулась Санса.

— Кому как ни мне, королевскому шуту, одному из первых знать такую новость? — он тихо засмеялся.

— Сир Донтос, если лорд Станнис войдет в Красный замок он сожжет и эту богорощу? — спросила она, утирая слезы и стараясь не всхлипывать.

— Наверное. Он срубает все деревья в богорощах и делает огромные костры в жертву своему новому богу. Но сейчас об этом лучше не думать. Наши боги не оставят нас. К тому же скоро вернется мой друг, и Ваш тоже. Это очень могущественный человек и мы позаботимся о Вас. Просто нужно подождать… Приходите сюда завтра, возможно, я еще чем-то смогу порадовать Вас, милая Джонквиль. С тех пор как я стал дураком, я стал знать больше, чем многие рыцари! — почти с гордостью произнес он. — Поцелуйте своего Флориана, дитя мое! — он выпятил влажные губы в надежде на поцелуй, но Санса не смогла пересилить себя.

— Мой добрый Флориан, я приду завтра в это же время, — сказала она на прощание, — если только не начнется битва.

На обратном пути у нее снова начало тянуть живот. Стараясь отвлечься, она думала кто же тот могущественный друг, о котором говорил сир Донтос. Когда он вернется в город и как они намерены отвести ее домой? Иногда эта затея казалась ей возможной и вселяла в душу надежду. Но в последнее время Санса все чаще корила себя за то, что доверилась такому ненадежному человеку, как сир Донтос, глупому и трусливому пьянице. «С тех пор как я стал дураком, — повторял он. Ах, бедный сир Донтос, Вы всегда им и были» — думала Санса с горечью, поднимаясь по лестнице и потирая рукою живот. Но что поделать, ведь кроме него у нее вообще никого нет…

***

— Седьмое пекло, где ты все время порхаешь, пташка? Разве невесте Джоффа не следует в такой час быть у себя в комнатах?

Санса вздрогнула, услышав знакомый скрипучий голос. Тускло догорающие свечи слабо освещали коридор и было почти ничего не видно. Из темноты на нее бесшумно шагнула огромная фигура, заставив инстинктивно попятиться.

— Где ты была, отвечай! В богороще?

— Да, милорд, я молилась за нашего короля, — ложь, казалось ей, прозвучала вполне гладко.

— Твоими молитвами король давно в своих покоях, только тебя все время где-то носит.

— Это он послал Вас за мной? — обмерла Санса от страшной догадки.

— У короля сейчас, надо думать, есть дела и поважнее твоего расцвета. Это я решил узнать как ты себя чувствуешь.

Санса не верила своим ушам. Всегда жестокий и грубый Пес оказался единственным кто за весь день спросил об этом. Ни служанки, которые утром оттаскивали ее от очага, ни королева, ни ее Флориан никто не подумал каково ей. Служанки только и делали, что шептались между собой, Серсея рассказывала о себе и Джоффри, а сир Донтос болтал об угощениях, которые будут подавать во время битвы.

— Я чувствую себя хорошо, — удивлённо сказала Санса. Ей не хотелось стоять здесь и разговаривать с ним, но она почувствовала необходимость выказать благодарность. Леди должна быть вежлива и учтива. Ее так учили. Этот человек уже спасал ее от неминуемой гибели. А сейчас он нависал над ней с таким неожиданном вопросом и в голосе его не было ни жуткого лязгающего смеха, ни привычной злобы. А еще от него сегодня совсем не пахло вином. — Благодарю Вас за доброту, милорд.

И Санса, повинуясь не разуму, а скорее порыву, едва коснулась пальцами его руки.

— Пошли, — вдруг прорычал Пес и схватив ее за локоть потащил за собой по лестнице, ведущей на крышу. Санса испугалась и ничего не понимала. Она едва поспевала за ним, боясь оступиться на крутых ступенях.

Очутившись на самом верху, Клиган отпустил её локоть. Вчера Санса стояла на этом самом месте и глядела на едва освещаемый узким серпом месяца город, который несмотря на поздний час, двигался, шевелился, готовясь к обороне. Как огромное чудище, выдыхал он темные и смрадные клубы дыма. Но кроме удушающего чада над городом висело еще нечто более тяжелое. Неотвратимость и страх приближающегося сражения. Теперь к этому страху примешивался еще и другой, ее новый личный страх, который мучил не меньше. Ее расцвет пришел не в самое легкое время, как сказал сир Донтос, и стал для нее не только печатью зрелости, но и жестоким уведомлением о скором замужестве.

— Значит, пташка стала женщиной, — Клиган словно прочел ее мысли и ухмыльнулся, — скоро Джоффри возьмет тебя в опочивальню и окажет свою королевскую милость.

Ее благодарные порывы к этому человеку тут же испарились.

— Милорд, — вспыхнула Санса, — Вы не должны об этом говорить, это не благородно и… стыдно.

— Так я же не долбаный сир, чтобы вести благородные беседы и стыдного в этом ничего нет. Ты стала взрослой. Это должно было когда-то случиться, вот и случилось. Конечно, кричать об этом на каждом шагу не стоит, но твой будущий муж имеет право знать.

-Но не Вы, милорд! Пожалуйста, не говорите больше об этом, — Санса чувствовала как её щеки заливаются краской стыда.

С сиром Донтосом, когда он упомянул о ее расцвете, она так не смущалась, но с Псом все было почему-то иначе. Она стыдилась его, как и боялась, до дрожи.

— А о чем же говорить? — хмыкнул Клиган, — может о пожаре, который ты учудила нынче утром в своей клетке, чуть не спалив Красный замок и всех нас заодно?

— Откуда Вы знае… — Санса осеклась на полуслове, потому что вдруг почувствовала движение со стороны Пса.

Совершенно неожиданно, быстро и неловко он сунул свою ручищу в её ладошку. Он столько раз хватал ее за руки, причиняя боль. Но сейчас это было нечто совсем иное. Санса в растерянности замерла, не зная как себя вести и не смея пошевелиться.

А Сандор Клиган вел себя так, словно ничего не произошло, и это не он только что втиснул свои пальцы в ее руку.

— А чем, по-твоему, занимаются слуги в свободное время как не сплетничают о своих хозяевах? В Красном замке такую тайну, как шило в мешке, не утаишь. А я живу здесь очень давно. Готов спорить, что это ни разу не приходило в твою хорошенькую головку, но и я где-то сплю и что-то ем. В этом замке полно людей и есть те, кто стирает мне белье, метет горницу и развлекает беседой. Удивлена? Дочери благородного Эддарда Старка не пристало думать где и как живёт пес ее короля.

Голос его вдруг сделался злым и грубым. Но сейчас не испугал Сансу, как прежде. Потому что произнося насмешливые слова и гневно сверля ее глазами, он в то же время легко и спокойно держал её руку. И это, Санса чувствовала, было важнее и красноречивее того, что он говорил.

— Тебе ведь нравятся только кудри сира Лороса, красные розы с турнира да песни про доблесть и отвагу.

«Не только» — подумала Санса, сразу вспомнив Дору и маленького Грона. Ей даже на мгновение захотелось рассказать ему о малыше, который так забавно сосал материнскую грудь, но она, конечно, промолчала. Благоразумно решив, что он будет лишь насмехаться над этим.

— Утром я растерялась и ничего не понимала, милорд, это было ошибкой.

— Точно, ошибка! Пихать перину в очаг — ничего глупее не придумаешь. Вот тебе добрый совет, пташка, никогда не играй с огнём, а если вдруг позабудешь, то всегда можешь посмотреть на меня. Ну как? Нравится? Смотри на меня, — он повернул в профиль обожженное лицо, и приподняв свободной рукой прядь редких волос с виска, склонился так, чтобы ей было лучше видно.

Ничего не оставалось делать, как поднять глаза и смотреть. Лицо было безобразным. В лунном свете рытвины шрамов казались еще более глубокими, бугристыми и устрашающими. Отсутствующее ухо в темноте зияло черной дырой, а открытый кусочек кости на челюсти напоминал злобный собачий оскал. Она хотела заставить себя глядеть дольше, но все же отвела глаза.

-Что, — прорычал он, — никак не можешь привыкнуть к моему красивому личику?

Сансе казалось будто с ней рядом два человека. Выше парапета едва освещаемое уродливое лицо и грубый голос, которые ее пугали. Ниже, в темноте, его теплая рука, которая едва ощутимо сжимала ее ладонь. И то как он деликатно, почти нежно, держал ее руку никак не вязалось с тем, как он выглядел и что говорил.

— Прошу прощения, милорд, но мне кажется я слышу чьи-то шаги.

— Ладно, пойдём, — он выпустил ее руку — ты, верно, устала сегодня и должна хорошо выспаться. Никто не знает что ждет нас завтра.

О предстоящем сражении ни он, ни она сегодня не обмолвились ни словом.

У дверей её комнаты Санса вежливо попрощалась, пожелав Клигану доброй ночи.

— Подожди, — вдруг остановил её Пес, когда она совсем было ушла, — с завтрашнего дня ты будешь молиться в своей комнате.

— О чем вы говорите, милорд?

— Не смей больше ходить в богорощу, вот о чем.

У Сансы ухнуло и замерло сердце. Она не ожидала такого разговора. Неужели он узнал? Но как? Ведь это невозможно. Ее Флориан перед богами поклялся в верности и обещал, что никто не узнает.

— Вы считаете, что Боги слышат нас везде? — осторожно спросила Санса надеясь, что голос не выдаст ее волнения.

— Я считаю, что Богам на нас плевать.

— Значит, Вы расскажете Джоффри?

— Просто не ходи в богорощу или я убью этого дурака.

Пес исчез в темноте так же бесшумно, как и появился.

***

Санса долго не могла заснуть, ворочаясь в постели. Ей становилось то холодно, то жарко. Завязки на исподней сорочке душили ее. Но сдернув с себя тонкую ткань рубашки и оставшись обнаженной, ей становилось холодно и страшно. Так она чувствовала себя незащищенной даже в крепости Мейегора, в собственной постели с запертой на задвижку тяжелой дверью. Она снова надевала сорочку и куталась в теплое одеяло.

Мысленно она все повторяла разговор с Клиганом и пыталась понять зачем он приходил. То, что он приходил увидеть ее, Санса поняла. Но вот зачем? Эти странные встречи второй день на крыше и пугали ее и, странным образом, волновали. Она вдруг впервые заметила, что встречает на своем пути мрачного и угрюмого Пса чаще, чем сира Меррина Транта или Бороса Блаунта или других рыцарей. От этих мыслей становилось почему-то жарко и она скидывала с себя одеяло.

А сегодня он ждал ее. Неужели догадался, что она с кем-то встречается в богороще? Знать с кем именно он никак не мог. Отправляясь на эти тайные свидания, Санса всегда старалась быть осмотрительной и пребывала в уверенности, что за ней никто не следит. Сейчас, думала она, до нее никому нет дела. Но оказалось это не так. Теперь ходить в богорощу нельзя. Это очень опасно. Она погубит и себя, и несчастного сира Донтоса, который ни о чем не догадывается. Угрозы Пса очень напугали Сансу. Она не сомневалась, что если он дознается о планируемом побеге, то убьет ее доброго и глупого Флориана и тогда ее надеждам покинуть Королевскую Гавань никогда уж не сбыться. А еще он может рассказать королю. Пес не благородный рыцарь и сам не раз об этом говорил. Ее снова начинала бить дрожь и она натягивала трясущимися руками одеяло до самого подбородка. Ведь никому нельзя рассказать о своих встречах с сиром Донтосом и о том, что мрачный охранник короля, с которым она стоит по вечерам на крыше, о чем-то догадался и угрожает.

Сир Донтос говорит, что Санса покинет Королевскую Гавань после сражения. Но если Бес одержит победу, как ей сбежать? Ей придется разделить с королем ложе, подарить ему свое девство и стать навсегда женой ненавистного мальчишки с губами как жирные червяки, который жестоко казнил ее отца. Санса беззвучно плакала и не знала что ей делать. Она так надеялась, что Станнис убьет Джоффри и освободит ее от этого чудовища. А если нет? «Что ждет нас завтра?» -вспомнила она слова Пса. А еще почему-то вспомнила, как они вдвоем стояли на крыше и как это было странно, что его большая и тяжелая рука так легко держала ее ладошку.
Сансе, наконец, стало хорошо и она не заметила как заснула.
 
Последнее редактирование:

hes-elena

Рекрут
День второй

Утром к ней пришли служанки и помогли сделать все утренние процедуры. Поменяли воду в тазу, в котором Санса теперь самостоятельно омывала себя, не желая привлекать к этому посторонних.
Принесли горячую воду и ванну. Одна из женщин выкупала Сансу, тщательно причесала волосы, и помогла надеть все ту же зеленую рубашку, что сама вчера ей и принесла.

Затем последовал поднос с завтраком, на котором лежало несколько горячих лепешек под льняной салфеткой, зеленое яблоко, возвышался расписной кувшин с ежевичным морсом и яйцо всмятку на серебряной подставке. К еде Санса не притронулась, выпив только морс.

— Сейчас к Вам придет швея, миледи, и принесет платье, — сообщила служанка забирая полный поднос и аккуратно прикрывая за собой дверь.

«Швея? Зачем? — недоумевала Санса, — когда в любой момент может начаться битва? Кто думает о нарядах в такое время?»

Когда королева пригласила её к себе и пожурила за пожар в комнате, она ни словом не обмолвилась о наряде Сансы, но, оказывается, не забыла и отправила к ней швею. А Санса второй день ходила в одной и той же рубашке и даже не подумала как выглядит со стороны невеста короля.

«Невеста короля! — Санса похолодела. — А что если платье для того, чтобы она выглядела красивой, когда за ней сегодня пошлет король? Нет, нет, пожалуйста, только не это, не сейчас, пожалуйста». Вчера за ней никто не пришел, хотя она и просидела полдня как на иголках. И Санса стала наивно полагать, что лунная кровь освободила ее от Джоффри хотя бы на несколько дней.

В дверь постучали и, не дожидаясь позволения, в комнату вошла пожилая женщина и поклонилась. Ее Санса видела впервые. В одной руке у старухи была корзина, наполненная разноцветными атласными лентами, бобинами ниток, булавками и кольцами ножниц всех размеров, а на другой руке — висело платье. Что это было за платье Санса не знала. Раньше все наряды шили специально для нее и никаких чужих вещей она не донашивала. Когда Санса жила в Винтерфелле, она любила наряжаться, сама вышивала и украшала свои платья. Часто декором служили цветы. Иногда красиво вязаные узлы из ткани означающие, что она непорочная и незамужняя девица. Септа Мордейн любила повторять, что у Сансы настоящий дар даже мешок из холстины подать как самый изысканный туалет. В отличие от Арьи. На той даже искусно пошитый лучшими портными Севера наряд висел неопрятным и бесформенным кульком.

Санса вежливо поздоровалась. Женщина не ответила, даже не повернула головы. Положив платье на кровать, она молча выкладывала на стол портновскую ленту, иголки и нитки.

«Она глухонемая» — догадалась Санса. В ожидании она наблюдала за старушкой и ее приготовлениями. Ничего примечательного во внешности женщины не было. Маленького роста, в коричневом шерстяном платье, волосы тщательно спрятаны под омюссом, открывавшим простое морщинистое лицо с прозрачными усталыми глазами.

Наконец, швея повернулась, прошлась взглядом по фигуре Сансы и, щёлкнув языком, удовлетворенно кивнула. Жестами показала, что Санса должна снять рубашку и сама помогла ей раздеться. Потом она надела на нее принесенное платье и зашнуровала тесемки. Чуть отойдя, старуха велела покрутиться. Недовольно хмыкнув, она подошла к девушке и стала проворно приглаживать платье на груди, спине и боках. Узловатые пальцы странно легко порхали, закалывая булавками те места, где следовало убавить лишние складки, подгоняя вытачки по фигуре.

А Санса смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Оказывается, она давно не видела своего отражения. Конечно, она смотрела на себя в зеркало каждое утро, но давно не замечала. Когда-то ей нравилось ее отражение, она подолгу красовалась, тщательно выбирая наряд, украшения и любовно поправляя волосы. Она всегда гордилась своей красотой.

Девушка, которая сейчас на неё глядела из зеркала, была не Санса. Телом она стала заметно старше и ростом выше. Густые волосы цвета осени мягко обрамляли точеные скулы, а надменно вздернутый подбородок и горделиво развернутые плечи сразу выдавали благородное происхождение. Грудь налилась и стала больше, отчего талия стала казаться ещё уже. «Пожалуй, я стала красивее» — не могла не признаться себе Санса. Но вот глаза, глаза все портили. Прежде голубые и блестящие, сейчас они смотрели на нее из зеркала потухшим и печальным взглядом.

Санса вспомнила как раньше ей хотелось нравиться принцу и каким удовольствием было ловить на себе одобрительные и восторженные взгляды окружающих. Вспомнила зеленое шелковое платье, которое она надевала на турнир, организованный в честь ее отца — десницы короля. Как давно это, оказывается, было.

Платье выглядело простым, но изысканным. Серебристо-голубого шелка с тонкой вышивкой на длинных рукавах и глубоким фигурным декольте. Раньше новый наряд вызвал бы в Сансе благоговейный трепет. Теперь же она хотела только, чтобы примерка поскорее закончилась. Она тяготилась ею, а швея, как назло, долго ползала на коленях, подгибая и нажиуливая широкий подол.

Наконец, тяжело поднявшись, она поглядела на Сансу в зеркало, погладила девушку по плечам и довольно улыбнулась. Морщинки мелкой сеткой собрались вокруг ее выцветших глаз.
«Кто эта старушка и откуда? Что ждет ее после битвы, если она останется жива?» — думала Санса когда швея, наконец, закончила и поклонившись, удалилась.

Когда вечером ей принесли уже готовое платье, Санса удивилась как была быстро исполнена работа, и даже с интересом стала рассматривать стежки и подгибку. Все было пошито мастерски. В этом Санса толк знала. Заметив, как девушка придирчиво разглядывает ее работу и, видимо, довольная собой, швея что-то промычала. Блеклые глаза осветила гордость.

На груди появилось украшение, чего не было с утра. Из остатков шелка женщина искусно сплела изящные цветы и уложила их вокруг выреза замысловатым узором, расшив тут и там небольшими жемчужинами. Перламутровые горошины нежно сияли на лепестках, словно капли росы, отчего платье стало еще наряднее. Жемчуг всегда красиво смотрелся на фарфоровой коже Сансы. «Только для чего все это?» — снова подумала девушка, но платье послушно надела.

Сегодня к себе ее пригласила королева и новое платье оказалось как нельзя кстати.

***

В квадратной башне Мейегора, где находились богато убранные покои королевы, ничего не происходило и не менялось. Толстые стены и сухой ров снаружи, усаженный железными пиками вселяли надежду и уверенность. Разводной мост на вход и выход охраняли круглосуточно королевские гвардейцы. А внутри крепости всего было вдоволь. Столы ломились от вкусной еды, вино лилось рекой, звучала легкая приятная музыка, а слуги послушно исполняли приказы. «Замок внутри замка» жил своей собственной, обособленной жизнью и, казалось, ничто не сможет его сокрушить.

Серсея полулежала в дубовом кресле с высокой резной спинкой и глядела в открытое окно. Ноги ее покоились на скамеечке обитой пунцовым бархатом с тяжелым кистями по углам. Роскошное платье из парчи рубинового цвета вытканное, в цвет ее волос, золотистыми нитями тесно облегало изящный стан, а широкий подол мягко ниспадал, собираясь на полу пышными, глубокими фалдами. Весь ее вид, поза, выражение прекрасного лица казались спокойными и расслабленными, словно она ничего не слышала о надвигающемся сражении.

Стол был заставлен яствами. Утка в овальном блюде с нежными золотистыми боками, печеные яблоки с корицей, свиные ребрышки на горке дымящейся чечевицы и хрустящие лепешки со множеством вазочек вокруг. Варенье, мед, орехи. По центру стола громоздились золоченая ваза с фруктами и несколько запотевших, пузатых кувшинов с вином.

— А, Санса дорогая, как тебе идет это платье, — приветствовала ее королева, продолжая всматриваться в Черноводный залив.

— Благодарю Вас за подарок, Ваша милость.

— Пустяки, — проворковала Серсея, — сейчас не время для новых дорогих нарядов, это верно, но о том, что ты красивая женщина тоже забывать никогда не стоит. Ни до войны, ни после нее. Особенно об этом нельзя забывать во время самого сражения, это может стоить головы.

Она, наконец, повернулась к Сансе и улыбнулась.

— После мы обязательно составим тебе новый гардероб, достойный твоей северной красоты и будущей королевы. Угощайся, голубка.

Она поднялась с кресла и жестом гостеприимной хозяйки указала на стол.

— Спасибо, Ваше величество, я совсем не голодна.

— Боишься проглотить лишний кусочек и пустить лиф нового платья по швам? — королева оценивающе смерила фигуру Сансы. — Напрасно… Сейчас цветет твой цветок, но через несколько дней ты станешь чуть меньше и платье будет сидеть свободнее. Чревоугодие очень приятное занятие, — королева подошла к столу и выбрав из вазы крупный сочный персик, стала крутить его в руке, рассматривая со всех сторон. — Но как и все приятное в этой жизни, вредно для здоровья. Особенно женскому здоровью и красоте вредит изобилие жирной пищи. Я не настаиваю, можешь не есть, если не желаешь, но налей себе вина и присядь, — она сама села за стол и положила персик на тарелку.

Сансе ничего не оставалось, как подчиниться. Сделав крохотный глоток она хотела поставить кубок на стол. Вино было очень терпким и Санса едва не закашлялась, но королева упреждающим жестом ее остановила.

— Нет, нет, до дна, голубка, до дна! Хорошее вино, — Серсея чуть приподняла свою чашу, — это то, что всем нам сейчас нужно, а тебе может и побольше некотрых, — она сделала большой глоток. — Джоффри может захотеть увидеть тебя перед битвой. Изысканная красота нареченной укрепит его боевой дух и тебе подарит надежду на скорейшее возвращение жениха с победой, не так ли, дорогая?

— Да, моя королева, — Санса боялась, что кубок дрогнет в ее руках и старалась крепко сжимать его пальцами.

— Санса, — спросила Серсея, когда кубок девушки наконец опустел, — как ты думаешь, если лорд Станнис одержит победу, что нас ждет? Короля, меня, тебя, всех нас, даже ту старуху-швею, что перешивала сегодня это платье?

Санса вздрогнула… Как она узнала ее мысли?

— Не такие уж они у тебя сложные, дорогая, чтоб их не знать, — засмеялась Серсея. Она аккуратно отрезала ножом от персика тонкий ломтик и положила нежную мякоть в рот. Потом встала из-за стола и сама наполнила опустевший кубок Сансы.

— Что же нам с тобой нужно предпринять, голубка, чтобы защитить себя, если Станнис Баратеон возьмет город? — задумчиво произнесла Серсея.

Она села рядом и долго глядела на Сансу, облокотившись на стол и подперев руками подбородок. Казалось, мысли ее витали где-то далеко.

Санса не знала как ответить, чтобы ее слова не рассердили или не рассмешили Серсею, поэтому она сначала отпила обжигающе холодного вина.

— Нужно усердно молиться, Ваше величество, и тогда боги не допустят поражения.

— Хм, Боги, — фыркнула королева и резко поднялась из-за стола. Очевидно, ответ ей не понравился, потому что голос ее стал злым и раздраженным. — Конечно, дорогая, никто не допустит, ни боги, ни люди… Что бы ты не думала на этот счет!

Она снова наполнила свой кубок и подошла к окну. Некоторое время она молчала и пила вино.

Ладно, Санса — вдруг произнесла королева так, словно приняла какое-то решение, — ступай к себе. Я позвала тебя сказать, что когда начнется битва, ты должна быть со мной в Бальном Зале, там ты будешь в полной безопасности.

— Ваша милость очень добры.

— И продолжай усердно молиться, голубка, сейчас для этого самое подходящее время, только всегда перед ликом святых думай о чем просишь. Боги туги на ухо, но любят посмеяться. И тогда вымоленное в слезах оказывается вовсе не тем, что для нас лучше.

Санса допила вино, ослушаться и не выпить она не посмела. Поставив пустой кубок на стол, она встала и почувствовала как закружилась голова, ее даже немного повело, когда она сделала первый шаг.
Проходя мимо зеркала, она на мгновение замерла, увидев себя в отражении, глаза ее блестели.

От Серсеи и это не ускользнуло.

— Хороша, голубка, очень хороша! Лорду Станнису ты бы обязательно понравилась, — нараспев протянула королева, не спуская с нее холодных внимательных глаз.

Санса поклонилась и тихо вышла, про себя заметив, что находиться под таким пристальным взглядом Серсеи, должно быть, куда вреднее для здоровья, чем съесть жирную утку целиком.

***

В голове немного шумело, но в тоже время Санса чувствовала непривычную легкость и прилив сил. Конечно, она и раньше пила вино, не такое крепкое, но пила. Сегодня за весь день она не проглотила ни крошки, зато теперь вино приятным теплом разливалось по рукам и ногам. Еще утром глаза были тусклыми как у рыбы, выброшенной волной на берег, а сейчас блестели. И, вообще, непонятно отчего ей вдруг стало спокойнее. Страхи, преследовавшие ее, ослабили хватку, а все что попадалось на глаза в темных коридорах замка сейчас не казалось таким уж мрачным.

— А, Птичка почистила перышки…

Услышала она знакомый голос. Пес.

— Милорд, я была у королевы, — Санса старалась, чтобы ее речь звучала ровнее.

Пес протянул из темноты огромную руку и взяв ее за подбородок, направил лицо Сансы к свету. Угол его обожжённого рта дернулся, а губы скривились в усмешке.

— Иные меня возьми, пташка, да ведь ты пьяна…

Сансе стало так стыдно, что захотелось убежать сию минуту и спрятаться подальше. Но она боялась сдвинуться с места. От Пса который день не пахло вином, а ей сейчас приходилось прилагать усилия, чтобы не качнуться прямо на него.

— Вы будете смеяться надо мной? — кротко спросила Санса, чувствуя как краска заливает ее щеки.

— Нет, не буду, — ответил он и тут же засмеялся, — сколько же ты выпила, девочка?

— Один кубок мне велела налить королева, а второй она сама мне подала, — Санса смущенно прикрыла рот рукой, стараясь не икнуть.

Пес опять рассмеялся, схватил ее за руку и поволок за собой. На винтовой лестнице голова у Сансы резко закружилась, дыхание перехватило, и если бы он крепко не держал ее она, наверное, бы упала.

— Вот уж никогда не думал, что увижу тебя пьяной, — сказал он на крыше, не выпуская ее руки, а лишь ослабевая хватку стальных пальцев.

— Королева Серсея тоже пила вино, но пьяной не казалась, — робко заметила Санса.

— Королева Серсея давно упражняется в этом искусстве. И куда ретивей, чем некоторые рыцари обучаются боевому делу на западном дворе. Тебе не стоит с ней тягаться. Я раньше служил ей и знаю о чем говорю.

— До короля Джоффри Вы охраняли ее милость? — Санса не знала этого.

— И мой шлем с собачьей головой ее щедрый дар за верную службу! Королеве нужен был человек, оберегающий ее жизнь, но при этом не пятнающий ее чести. А что надежнее сохранит от кривотолков женское достоинство, как не моя рожа? Никакого соблазна, верно, пташка?

Санса подумала, что сейчас Пес заставит снова смотреть на него. Но этого не произошло. Он просто держал ее за руку и ни к чему не принуждал.

— Вино притупляет чувства, которые нас гложут, но не убивает их. Когда хмель рассеется, все будет только хуже, поверь мне. Две чаши — это пустяки. Но больше не пей, пташка! Чтобы выжить в этом мире надо иметь светлый разум и крепкую руку, — он слегка сжал её ладонь, — если не можешь дать отпор силой, держи мысли трезвыми! — указательным пальцем другой руки он легонько постучал ей по лбу. — Пьяные ошибки многим стоили жизни.

Какое-то время он глядел вдаль.

— Скоро здесь начнется настоящее пекло. Это будет повеселее бунта голодных горожан, — произнес, наконец, Клиган. — Звон стали, стрелы, камни все перемешается. Всюду будут кровь, кишки и мясо. Горы мертвых тел, красные пузыри последних хрипов и мольбы обезумевших от боли человеческих обрубков. Цена, которую платят люди за власть королей.

У Сансы снова закружилась голова. Хмельная легкость покинула ее, уступив место привычному страху. Она слушала его и не знала как прекратить поток этих слов. Она сама боялась надвигающего сражения, боялась неотступно, до паники, и днем, и ночью во сне. Боялась победы Беса. Боялась стать женой Джоффри. Ей хотелось уйти, но она боялась отнять руку у Клигана.

— Новый верховный септон сказал, что Джоффри наш законный король и боги никогда не позволят победить лорду Станнису.

Клиган повернулся и зло уставился на Сансу.

— На то он и септон, что ему еще сказать? Они всегда говорят то, что люди хотят слышать.

— Вы думаете, что город падет?

Он пожал мощными плечами.

— Мое дело сражаться, а ты ждешь, что лорд Станнис спасет тебя и избавит от Джоффри?

Жизнь в Красном замке выучила Сансу скрывать свои истинные чувства, но сейчас, сама не зная почему, она сказала Псу то, что думала.

— У Станниса больше людей и кораблей намного больше и он… он не причинит мне вреда.

— Семеро, чем набита твоя голова, девица? Не причинит вреда! Станнис — убийца, его люди — убийцы. До самого Станниса может даже дело не дойти. Это война. Любая битва непредсказуема. Никто тебе не скажет, что случится в следующий миг. Здесь будет твориться такое, о чем песен не слагают. Если город возьмут и замок падет, никая твердыня тебя не сбережет. Может лунная кровь спасет от ублюдка в животе, но не от оравы пьяной солдатни. Ты слишком красива, чтобы остаться незамеченной. И участь слабоумной Лоллис это еще не самое страшное. Так что молись лучше о победе Беса. С Джоффри ты будешь королевой, это хоть и непростая, но жизнь. И уж, конечно, она лучше смерти, которая, скорее всего, тебя ждет если Ланнистеры потерпят поражение.

Санса оторопело слушала его. Она не могла в это поверить. Голова ее плыла, а ноги ослабели от ужаса. Пес говорил это так буднично, почти равнодушно. Не выпуская при этом ее руки. Она всем сердцем ждала освобождения, но ей никогда и в голову не приходило, что смерть может настигнуть ее раньше, чем Станнис войдет в Красный замок.

— Королева только что сказала, что во время битвы я буду с ней в Бальном Зале, и мост в крепость Мейегора будет поднят, — Санса пыталась противиться его чудовищным словам. Она истово молилась за поражение Джоффри и не допускала мысли, что его смерть может сократить и ее жизнь.

— И кто же мост поднимет, глупая?

— Не знаю, стража.

— Вот стража и опустит. Как ты думаешь, долго продержится осажденная крепость, если возьмут город и Красный замок?

— Но королева сказала, что поражения никто не допустит…

— Королева не из тех, кто любит сдаваться. Наверное, она позаботится о себе, даже может и о тебе, ты солидный куш для них, но не слишком надейся на это. Если Ланнистеры проиграют, они не позволят, чтобы такой подарок, как дочь Эддарда Старка свободно упал в руки лорда Станниса. И ты будешь последняя кому Ланнистеры позволят любоваться их головами на пиках.

— Зачем Вы это говорите мне? — сдавленным голосом прошептала Санса.

— Разве не лучше знать правду, чтобы быть готовым к ней?

— Вас тоже могут убить.

— Конечно, — легко согласился Клиган. — Только моя смерть никого не заставит сокрушаться. У меня нет жены, земель, я даже не рыцарь. Львы и не заметят, что пес издох.

Сандор Клиган никогда ей не нравился, но он едва ли не единственный кто пытался помочь ей. И его не будет в крепости Мейегора, чтобы защитить ее. Санса впервые осознала, что остаться без его защиты она боится больше, чем его самого.

— Я не хочу, чтобы Вы погибли, — проговорила Санса, сама удивляясь своим словам.

Пес вдруг как-то странно посмотрел на нее и сразу выпустил ее руку.

— Не болтай лишнего, девица, и живо отправляйся спать, — гневно зарычал он.

Перепуганная и растерянная Санса не понимала почему так резко и внезапно разозлился Клиган. Ей казалось, что она проявила доброту и участие. Ноги ее совсем ослабели, перед глазами все плыло, а к горлу подкатывала дурнота и она, не прощаясь, поспешила уйти. Когда Санса шатаясь, спускалась по башенной лестнице, вслед ей долетел грубый голос.

— Когда пьешь, всегда держи рот на замке, хотя это и трудно. Сейчас в тебе говорит вино, а завтра ты уже можешь пожалеть о сказанном.

А после она услышала смех, жуткий и неприятный, как пила по камню.
 
Последнее редактирование:

hes-elena

Рекрут
День третий

С тех пор как в новолуние появился авангард Станниса Баратеона и поутру Королевская Гавань увидела чужие знамена: яблоки дома Фоссовеев, черепаху Эстермонта, флорентовскую лису в цветах, под командованием сира Гюйарда Морригена, с его эмблемой в виде летящей вороны на грозовом зеленом небе, город начал готовиться к сопротивлению. Больше всего людей пугал вид бледно-желтого знамени с хвостами как языки огня с эмблемой не лорда, но бога, с пылающим сердцем Владыки Света.
Все метались в ужасе. Кто-то бросал все нажитое и не надеясь на пощаду, пытался тайно покинуть город. Кто-то наживался на людской панике, бойко сколачивая и продавая тяжелые двери и ставни, чтобы горожане побогаче могли схоронить себя и своих детей. Подготовка к сражению активно продолжалась все последние дни, потеснив привычную жизнь города. Вдоль гребня стены была спешно возведена деревянная загородка. Жаль, что саму стену нельзя сделать вдвое выше и втрое толще. В воздухе стоял скрежет пил и звон молотков, заглушая на рынке у пристани привычный гул: слезливые мольбы попрошаек, пьяные песни гуляк, звонкие голоса мальчишек-зазывал и торговцев, распродающих улов. Из-за военных действий другую провизию в город не подвозили и рыбаки нещадно ломили цену на рыбу, раков и моллюсков. Черноводная несколько дней как была перекрыта. Паромы угнаны на северный берег. Торговые галеи задержаны. На реке оставались только королевские боевые корабли. Также по приказу Беса были сожжены по ту сторону городской стены все ветхие лавчонки, харчевни, игорные притоны и бордели. Но сегодня город замер. Всяческий сброд, карманники, шулеры, проститутки, рыскавшие после сожжения построек по берегу, как муравьи по раздавленному сапогом муравейнику, мало-помалу разбежались. По стенам больше не сновали солдаты. Дым от пожаров, застилавший все вокруг, постепенно растаял. Городские площади, рынки и улицы опустели. Люди попрятались как могли. Над городом повисла зловещая тишина.

Проснулась Санса от боли. В висках пульсировало и голову ломило так, словно ее сдавили железными тисками. Она не помнила, как заснула. Сорочка на плечах и груди была влажная от пота и мучительно хотелось пить. Держась за голову, она с трудом встала с постели и налила из кувшина полную чашу воды.
Вошедшая служанка недоуменно замерла в дверях, глядя как Санса жадно осушает кубок.

— Позови мне мейстера, — велела Санса девушке — ну, иди же скорее.

Мейстер Френкен положил мягкую, прохладную руку ей на лоб и едва заметно покачал головой. Конечно, он понимал, что бедной девушке так худо из-за выпитого накануне вина, но вряд ли в его взгляде Санса могла бы увидеть осуждение, а в голосе уловить — насмешку.
Санса рассказала, что последние дни у нее совсем не было аппетита и она ничего толком не ела. А еще о том, что постоянно ноет низ живота. Мейстер Френкен объяснил ей, что боль в животе и слабый аппетит связаны с первой лунной кровью. Это нормально и бывает довольно часто у юных девушек. Организм ее временно ослаблен, поэтому сегодня она недомогает. Еще подучил ее, как в такие дни снимать болезненные спазмы. Нужно засыпать теплые угли из очага в медную грелку и обернув ее в несколько слоев толстым полотенцем прикладывать к животу, но сегодня этого делать не советовал.

Придерживая голову Сансы, он заставил ее выпить маленькими глотками сонное питье с медом. Положил на лоб прохладный компресс, снял тяжелое одеяло, заставив служанку заменить его легкой простыней, и посоветовал девушке еще поспать.
Санса впервые, не смотря на мучительную головную боль, разглядела его. Невысокого роста, толстый немолодой мужчина с большой головой. Мягкие вислые щеки, как собачьи брыли, рыжие с проседью волосы и маленькие, круглые глаза. Они смотрели на Сансу внимательно и ласково.
Когда Санса спустя пару часов проснулась, отдохнувшая и вполне здоровая, он ушел, сославшись на то, что его ждет леди Танда.

Санса вспомнила, как у нее кровоточила глубокая рана на голове, нанесенная камнем во время бунта, и он несколько дней подряд приходил и внимательно ее осматривал, промывал, делал примочки и менял повязки. А еще тот день, когда Джоффри приказал сиру Боросу избить Сансу за измену Робба, напавшего на сира Стаффорда Ланнистера. Тогда Мейстер Френкен пришел к ней впервые, намазал красные рубцы на ее ногах прохладным бальзамом и дал сонное питье, чтобы облегчить страдания. Он сказал: «Поспи, дитя, а когда проснешься, все это покажется тебе дурным сном». От обиды, боли и отчаяния Санса про себя назвала его глупым человеком. Но теперь ей виделось это иначе. Мейстер Френкен не желал ей зла. «Он не мог сказать по-другому, — вдруг поняла Санса. — Он такой же невольный человек здесь, как она или другие». Леди Танда привезла его из Стокворта по каким-то своим причинам, о которых Сансе не было известно. Но если бы не мейстер Френкен каково пришлось бы несчастной Лоллис, на месте которой, не приди ей тогда на помощь Сандор Клиган, могла оказаться она сама?

***

Бес, основательно обдумывая предстоящую битву, приказал забрать у Джоффри Пса, чем разозлил Серсею, узнавшую эту новость от Вариса. «Но жизни мальчика ничто не угрожает — уверил королеву Тирион. — У него остаются храбрый сир Осмунд и Меррин Трант». Многие понимали, что эти двое все равно на большее не годятся. Другое дело — Клиган. На него Бес строил серьезные планы. Пес ему нужен был для командования вылазками, чтобы Станнис не смог закрепиться с этой стороны Черноводной.
И поскольку с недавних пор место Пса при Джоффри занял сир Осмунд, проводя с королем почти все время, Санса не испугалась, завидев вечером в коридоре огромную фигуру. Она ждала Клигана. И сама первая подала ему руку, как только они поднялись на крышу.

Ей показалось, что на секунду Пес замер. Но тут же ответил на прикосновение, осторожно сжав ее пальцы.

— Что, пташка, болела голова у тебя утром, раз ты посылала за мейстером?

Вместо ответа, Санса глубоко вздохнула и сказала то, что пугало ее и занимало все мысли.

— Я боюсь оставаться в крепости Мейегора с королевой и другими леди. Все это время я молилась за победу Робба и смерть короля. Я даже радовалась когда узнала, что Вы не будете защищать его во время битвы. Я ненавижу короля, он казнил моего отца, он жестокий и злой… Вы правы, я хотела, чтобы лорд Станнис убил его и освободил меня. Но сейчас я больше всего боюсь того, что Вы сказали. Боюсь, что этого может не произойти. Боюсь рыцарей Станниса. Рыцарей я тоже ненавижу. Они обижают слабых и женщин, они все трусы и лжецы. Хорошо, что Вы не рыцарь, милорд, и не приносили пустых, никчемных обетов.

Санса выпалила это едва ли не на одном дыхании и замерла в ожидании ответа. Но Клиган молчал. Он не остановил ее, хотя такие признания ничто иное, как измена и не стал потешаться над ее прошлой любовью к рыцарям, он просто слушал и не перебивал.

Его молчание ободрило Сансу и придало сил.

— Я не хочу, чтобы Вас убили, милорд. Больше всего я хочу чтобы Вы были в крепости Мейегора, если там окажутся рыцари и латники Станниса. Я верю, Вы не допустите, чтобы мне причинили вред и сами не причините мне боли…

— Ой ли, — покачал головой Клиган, — не будь в этом так уверена, девочка.

— Вы говорили, что собаки чуют ложь, и что Вы честный человек, а сами лжете, — вскрикнула Санса и схватив его вторую руку, крепко сжала.

Какое-то безумие охватило ее, голос дрожал, накопленные страхи выливались в безудержных рыданиях, а слова в нервном волнении произносились сами собой.

— Я не хочу умирать и не хочу выходить за Джоффри, я только хочу домой. В Винтерфелл! Но если толпа солдат ворвется в крепость я этого не выдержу. Я слишком хорошо помню, что случилось когда мы возвращались с проводов принцессы Мирцеллы. Мне это снится почти каждую ночь, и если бы Вы не прорвались ко мне тогда, мне страшно представить, что было бы. Я боюсь здесь оставаться без Вашей защиты. Я вчера это поняла. Я стану молиться богам, чтобы Вы не погибли, и если мне не суждено остаться в живых я бы предпочла, чтобы Вы были в Мейегоре и быструю легкую смерть от Вашей руки. Иногда мысль что я скоро умру мне не кажется ужасной. Лучше уж пусть Вы убьете меня. Но я не вынесу насилия, мучений и побоев…

— Ты не понимаешь о чем просишь, — наконец проскрипел он.

Но Сансу было не остановить.

— Вы говорили, милорд, что убивать самое сладкое дело и Вы впервые убили в двенадцать, а после и счет потеряли. Вы рассказывали, что убивали мужчин, женщин, детей и все это просто мясо, а Вы мясник. Я не буду бояться, не буду умолять и плакать, я буду хорошей, — кричала Санса в каком-то исступлении, сжимая его пальцы и позабыв, что их могут услышать.

Лицо его задеревенело.

— Убирайся, — медленно прохрипел Пес и прежде чем она успела что-либо ответить, он грубо вырвал у нее свои руки, почти толкнув Сансу, и ушел, не оглядываясь.
 
Последнее редактирование:

hes-elena

Рекрут
День четвертый

Почти всю ночь Санса не спала и утром, вся разбитая, никак не могла найти себе места. Она пыталась заняться рукоделием. Это изящное ремесло для истинных леди ей всегда нравилось и доставляло удовольствие, вызывая насмешки Арьи и щедрые похвалы септы.

Но сегодня работа так и норовила выпасть из рук. Стежки выходили кривыми, нитки рвались, а иголка несколько раз пребольно колола палец. Санса вскрикивала, подносила палец ко рту, втягивая губами выступавшую алую каплю.
Признав, наконец, тщетность задумки с вышивкой она с досадой отшвырнула пяльцы. «Видела бы меня сейчас септа Мордейн» — с раздражением думала девушка.

Страшась вечерней встречи и маясь ее ожиданием Санса позвала служанку и велела ей приготовить ванну.

Новая служанка по имени Мейла оказалась совсем юной и миловидной девушкой. Немного курносая, с чистой прозрачной кожей и с огромными глазами, обрамленными длинными белесыми ресницами. Девчонка была старательной, проворной, но не в меру разговорчивой.

Санса не запрещала ей болтать и даже сама попросила рассказать о себе, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей. И та, старательно натирая мыльной мочалкой спину, плечи и руки Сансы поведала о том, что в Красном замке она совсем недавно, живет со своей матерью-прядильщицей и старшей сестрой, которая в детстве была настоящей красавицей, но после того как ее лягнула лошадь стала горбата, а еще болтала о каком-то юноше-рыбаке, который был ей в общем совсем безразличен. Однако рассказывая, что его руки всегда пахнут рыбой, она смешно закатывала глаза и глупо хихикала.

Выяснилось, что сестра ее, судомойка на королевской кухне, с которой Мейла обычно встречается в свободное время посплетничать у колодцев, сегодня почти весь день работает не разгибая своей больной спины. Потому что на кухне готовят ужин для королевы Серсеи и ее брата-карлика. Мейла уже дважды бегала к сестре и сама видела как повара жарили лебедя. Она даже благоговейным шепотом по секрету передала Сансе подслушанный рецепт сложной начинки. Грибы трех видов, устрицы и еще один важный ингредиент, который Мейла позабыла. Как будто Сансе до этого кулинарного изыска было какое-то дело. Ей хотелось увидеть Сандора Клигана и держать его руку. Только так ей было нестрашно.

Тщательно высушив волосы полотенцем и аккуратно причесав Сансу, Мейла попросила разрешения у миледи отпустить ее вечером посмотреть как повара понесут в покои королевы блюда к ужину. Особенно ей хотелось посмотреть как на огромном серебряном подносе понесут лебедя, украшенного белоснежными перьями, точь-в-точь как живого.

Утомившись болтовней наивной девушки, Санса ее отпустила, сказав, что сегодня та больше ей не понадобится.

«Какая же ты глупенькая, Мейла, — с горечью думала Санса, когда дверь за шустрой девчонкой закрылась. — Мечтаешь увидеть шествие поваров на чужой ужин, в то время когда в любой момент может начаться сражение. Что будет с тобой, с твоей несчастной сестрой-горбуньей, если Станнис возьмет Красный замок? Что будет с Дорой и малышом Гроном? С глухонемой старухой-швеей? С сотнями и тысячами других людей, которые пострадают в этой битве? Что будет с ней, с Сансой?»

***

Весь оставшийся день она считала часы и минуты в ожидании вечера, то и дело подходя к дверям и прислушиваясь. Она даже бегала несколько раз к лестнице, что вела на крышу, но Сандор Клиган так и не появился…

Уже заполночь, она снова вышла из своей комнаты, опасаясь быть кем-то замеченной. Хотя и знала, что за ней никто не следит.
Серсея и Тирион ужинали в покоях королевы и, скорее всего, уже отдыхают. А у белых рыцарей Королевской Гвардии сейчас были обязанности и поважнее, чем следить за ней.

Держась рукой за шершавую стену в полумраке винтовой лестницы, Санса тихонько прокралась на крышу.

Растущий месяц дынной долькой мягко освещал небо, парапет и крышу.
Но она все равно чуть не запнулась об его длинные ноги и не упала.
Привалившись спиной к стене, Пес сидя спал на том месте, где они стояли по вечерам. Мертвецки пьяный.

Санса стремглав, подняв подол платья и перепрыгивая через ступеньки, рискуя упасть и сломать шею, побежала к себе.
Влетев в комнату и переведя дух, она трясущимися от волнения руками, достала из шкафа шкатулку из кедра с тонкой резьбой в виде ветки ландыша с широкими листами и грядой круглых цветочков, которые в детстве она так любила пересчитывать. Каждый раз маленькой Сансе казалось, что где-то под листом прятался еще один бубенчик. Ее леди-мать говорила: «Обычно людям кажется, что ландыш цветок нежный, беззащитный, и требует постоянной опеки. Но это не так».

Шкатулка для украшений была подарком родителей на ее шестой день именин, и Санса им очень дорожила. Там, на самом дне, под письмами, кольцами и кулоном-стрекозой которые она привезла из Винтерфелла, лежал небольшой холщевый лоскут. Это был тот самый платок, которым Пес, преклонив перед ней колено, вытирал кровь с ее разбитой губы, когда Джоффри приказал сиру Меррину побить Сансу и заставил ее смотреть на пику с головой отца.

Санса долго сидела на краю кровати и сжимала платок руками, стараясь унять дрожь и успокоиться. Наконец, все же решилась. Она поднялась на крышу и аккуратно вложила его в руку спящего Клигана.

Вернувшись в комнату, Санса не раздеваясь, рухнула на кровать. Так и не сомкнув глаз, она пролежала в постели до самого утра, прислушиваясь к шагам. Она боялась пропустить когда Пес будет спускаться с крыши и одновременно боялась его пьяного гнева.
Задремала она только под утро и то, как ей показалось, на несколько минут. Как только начал заниматься рассвет, она кое-как натянула на ноги башмаки и медленно, тяжело поднялась по лестнице.

Первые лучи солнца нежно золотили красные каменные зубцы крыши. Клигана здесь уже не было, не было и платка. Зато вдали, на широкой линии горизонта Санса увидела паруса.

Когда она вернулась к себе, ее уже ждал один из королевских гвардейцев. По приказу Ее величества он должен был сопроводить Сансу в Бальный Зал Королевы.

Флот Станниса Баратеона под командованием Давоса вошел в Черноводную Гавань и началось наступление на город.
 
Последнее редактирование:

Леди Яна

Знаменосец
hes-elena , скажите у Вас видно личку? Возможно нет, потому что личные сообщения открываются кажется от 10 сообщений на форуме, а у вас пока меньше. В любом случае- я тут :), если есть вопросы задавайте, не стесняйтесь :hug:
 

hes-elena

Рекрут
hes-elena , скажите у Вас видно личку? Возможно нет, потому что личные сообщения открываются кажется от 10 сообщений на форуме, а у вас пока меньше. В любом случае- я тут :), если есть вопросы задавайте, не стесняйтесь :hug:
Да, спасибо! Написала Вам)))
 

Irina Davydova

Лорд
Щедрый автор подарил ,,сбывание всех мечт,,;и за руку подержала,платок подарила,жалко Новый вышить не додумалась ,ну хоть так отблагодарила,показав свое расположение.Мне всегда было обидно за книжного Сандора:он ее спас ,а его практически в пекло послали .Очень здорово написано ,то что нужно,такого еще я не читала ни в одном фике,правильные подробности,а то Мартин на накидал каких-то обрубленых диалогов Сандора с Сансой.Спасибо.
 

hes-elena

Рекрут
Спасибо большое! :) Я видела когда Вы читали, я в это время периодически подправляла текст))):facepalm: Относительно платка - это из кина. В книге, в русском переводе, слово платок вообще вроде не фигурировало. Я хотела показать рост Сансы, не только в физиологическом смысле, но личностный. И Сандор мне таким и казался, здоровый "бука", который не знает и не умеет показать своих чувств, ибо в любовных отношениях он едва ли не такой же незрелый, как и Санса. Я читала фанфики, где эротическая составляющая - главная, там и нефритовый стержень и атласное лоно:), кстати, некоторые написаны здорово. Но на мой взгляд, не про этих героев. PS/ Санса-то не додумалась платок вышить, а вот я его на аватарку нацепила )))
 

Irina Davydova

Лорд
Моя Санса на аватарке тоже с платком сидит.Это я все к фику ,,Её благодарность,, рисовала.Да слишком уж эротичные фики это бывает и здорово написано ,но это не Санса и не Сандор.Вот как ни крути ,а побег нужен,а то получается что Донтос алкаш и трус может спасти,а Сандор только убить.
 

hes-elena

Рекрут
Ого, это Ваш рисунок? Очень красиво и чувтвенно! :):):):)Я не могла шибко действия городить, так как мой фик между глав и все знают, что будет в следующей))) поэтому сосредоточилась на деталях, как например, Серсея обдумывает решение, на средневековом быте (кстати, у меня дома есть старинная медная угольная грелка, о ней говорил мейстер) , на простых людях, которые страдают от игр власть имущих ))) а в "побегах" есть где развернуться, наверное, поэтому они самые яркие и эффектные)) но не знаю, рожу ли когда - нибудь подобный))))
 

Irina Davydova

Лорд
Рожайте!Только выкладывайте по одной главе ,чтобы можно было более подробные коментарий оставлять ,а то сразу много текста ,что-то интересное,за что надо отдельно поблагодарить и пропустиш.Про ,,побег,, конечно трудно сказать,,новое слово,,,но у меня уже есть к Вам заказ не про побег.
 

hes-elena

Рекрут
Обещать ничего не могу, это первая моя работа! Дело в том, что Остап играл в шахматы второй раз в жизни)))) до этого были только институиские сочинения, и то стопитсот лет назад))) Но с удовольствием послушаю заказ, то что Вам интресно, пишите пожалуйста! ) я хотела, кстати, выкладывать частями, но не получилось))) я совсем на форуме новичок и не знаю технических нюансов)))
 

Irina Davydova

Лорд
Хорошо у Вас получилось ,,дописать,,пропущеные сцены.Совершенно не ,,освещена,, в фанфиках жизнь Сандора с Арьей в деревне ,где он забор строил.Мне кажется там много чего можно ,,додумать,,.
 

Filis

Присяжный рыцарь
Спасибо за фик, отлично читается! Прямо удивительно - две Сансан-истории за день, и обе такие хорошие! Счастье привалило :happy: Я только не поняла - продолжение будет, или это уже конец?
 

hes-elena

Рекрут
Спасибо за фик, отлично читается! Прямо удивительно - две Сансан-истории за день, и обе такие хорошие! Счастье привалило :happy: Я только не поняла - продолжение будет, или это уже конец?
Фанфик кончается на моменте, когда Санса увидела вражеские паруса на горизонте. (всего 5 глав, я выложила уже все, полдня выкладывала)))), а в книге события продолжаются и Сандор еще "нарисуется" пьяный в комнате у Сасны))) Моя задача была втиснуться между глав и показать город в страхе ожидания битвы, мини- зарисовки простых людей (женщины, старики, дети), на которых так или иначе отразится война, все это на фоне отношений пары СанСан, если верить хронологии, то от момента начала ее менархе до битвы 2 дня, (которые не прописаны у Мартина) я растянула их до четырех дней. Большое Вам спасибо! Я рада, что Вам нравится читать
 
Последнее редактирование:

hes-elena

Рекрут
Хорошо у Вас получилось ,,дописать,,пропущеные сцены.Совершенно не ,,освещена,, в фанфиках жизнь Сандора с Арьей в деревне ,где он забор строил.Мне кажется там много чего можно ,,додумать,,.
Да, действительно ))) правда, там тоже рамки имеются, когда фанфик пишется классический, по книге, на мой консервативный взгляд. Можно какую-нибудь историю придумать (просто от балды говорю первое, что на ум пришло), какой-нибудь несчастный случай или знакомство, или воспоминание, которое вдруг открывает новые грани героев: знания, умения или грехи в прошлом, но это "разовые" события, не влияющие в целом на события книги. Другое дело, когда выбирается определенная форма фанфика, вот там очень можно размашисто шагать. очень понравился фанфик в форме статьи журнальной "сохраненное и утраченное" Невероятно задумано и исполнено или "повесть о сойке" того же автора, где история Мартина выступает лишь канвой. Вы читали их? Сорее всего, да))))
 

hes-elena

Рекрут
Спасибо, теперь понятен замысел - втиснуться в канон )) Правда, при таких отношениях, думаю, Санса бы убежала с Псом, а не как у Мартина. Поэтому я и думала, что еще не конец.
У меня он под конец в расстроенных чувствах, что только (как показывает жизнь) лишь возбуждает чувства))))
 
Сверху