Гет Фанфик: Cладости и гадости

Морской анемон

Знаменосец
Название: Сладости и гадости
Фандом: сага
Автор: Морской анемон
Бета: Кайяра
Категория: гет
Размер: макси
Пейринг/Персонажи: Даарио Нахарис/Ширен Баратеон, Джон/Дейенерис, Давос Сиворт, Эдрик Шторм, Варис, Тирион Ланнистер, ОМП, ОЖП (второстепенные)
Рейтинг: R
Жанр: драма, романс, АU
Предупреждения: ООС, АУ, смерть второстепенного персонажа, постканон
Краткое содержание: время действия - примерно пять лет спустя после окончания "Танца с драконами". В Штормовых землях неспокойно, шпионы Вариса обнаруживают на Мысе гнева живую и здоровую Ширен Баратеон, которую все это время прятал Давос, а Дейенерис как раз надо куда-то сплавить надоевшего бывшего соратника, от которого в столице больше проблем, чем пользы. И все заверте.
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО
Статус: в процессе
 

Морской анемон

Знаменосец
Пролог.

Тирион Ланнистер сидел на заседании Малого совета и терзался от скуки. Просто удивительно: когда-то он так рвался к власти, но теперь, получив ее, был бы рад сбежать из этого небольшого чертога куда-нибудь, где не нужно будет до бесконечности слушать про налоги, урожаи, рекрутов, интриги Вольных городов и прочее. Но десница не имеет такого права. Чтобы как-то развлечься, он решил посмотреть на совет со стороны: это было похоже на представление. Целая палитра разнообразных страстей, чувств, мыслей, желаний: честолюбие, преданность, страх, покорность, безразличие – все это можно было прочитать на лицах каждого из присутствующих. Вот, к примеру, великий мейстер Сэмвел – он вечно стесняется, когда нужно говорить, и как будто извиняется перед всеми за свое присутствие. Что ж, у него, по крайней мере, есть к тому повод – все знали, что только по воле короля он так быстро сковал свою цепь и получил свою должность. А вот леди Миссандея с Наата – ближайшая помощница и советница королевы. Несмотря на юный возраст, ее нельзя недооценивать: девочка чрезвычайно умна и полностью предана своей госпоже – но только ей одной, и никому больше. А вот Варис – единственный, пожалуй, кого нельзя прочитать. Несмотря на многолетнюю дружбу, большая часть мыслей и намерений лорда Вариса оставалась ему неизвестна, разве что тот сам их ему открывал. Варис, как всегда, сидел со скромной благостной улыбкой, и, казалось, вслушивался в каждый доклад со всем вниманием, но, пожалуй, если Тирион чему и научился за эти годы – то отличать истинное внимание своего друга к тому или иному предмету от маски. Сейчас на нем была маска.

- И, позволю себе заметить, что в этом году у нас почти нет недоимок по торговым податям по всем Семи королевствам, за исключением Железных островов и Штормовых земель.

Королева Дейенерис нетерпеливо дернула верхней губой, и ее взгляд помрачнел. Тирион почувствовал необходимость что-то сказать, чтобы сгладить неприятную новость:

- Что касается Железных островов, то было бы удивительно, если бы эти разбойники действительно платили бы все вовремя и как надо. Нам стоит радоваться, что они вообще согласились платить общую подать хоть частично. Не стоит ждать от них послушания, но с паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок.

- Хорошо, милорд десница, здесь я с вами соглашусь – спокойно ответила королева. – Нравы железных людей таковы, что нам следует радоваться отсутствию восстаний и набегов, но не ждать большего – во всяком случае, пока. Но у Штормовых земель разве есть причина, извиняющая недоимки?

- Очевидно, лорд Дейн не справляется со своими обязанностями, и, кажется, не особенно ими интересуется. Слухи доносят, что его милость больше интересуется охотой и пирушками, нежели управлением. А при слабом лорде крестьяне начинают бунтовать, знаменосцы вспоминают распри вековой давности, на дорогах множатся разбойники, торговля страдает…

- Иными словами, вы осуждаете мой выбор? – ледяной взгляд королевы вперился прямо в Тириона. – Что ж, может вы и правы – добавила она, вдруг смягчаясь. Тирион скосил глаза и увидел, что король мягко сжал своей рукой руку жены, и задумался, чего в нем больше – облегчения от того, что пронесло, или зависти к чужому счастью. Впрочем, об этом он подумает потом.

- Лорд Дейн предан Железному трону – король, наконец, подал голос – впервые с начала заседания – но очевидно, что для управления Штормовыми землями он не подходит. Что скажете, милорды?

- Возможно, нам следует поискать среди других знаменосцев – робко, как всегда, выступил великий мейстер.

- Только это должен быть человек сильный и способный к управлению – добавил мастер-над-монетой Нигзас мо Лазнак, миеринец.

- Лорд Варис – обратился король к мастеру-над-шептунами – вам известно все, и даже более того. Можете ли вы предложить нам кого-то, кто справится лучше, чем лорд Дейн?

Варис поднялся, сложив руки на пухлом животе, вздохнул и заговорил:

- Ваша милость, ваша милость – два легких поклона в сторону правящей четы – по моему скромному мнению, лорд Дейн потерпел неудачу не столько по неспособности к управлению, столько потому, что его не приняли остальные лорды Штормовых земель. И, боюсь, каждого следующего постигнет та же неудача. Ни один лорд не будет терпеть возвышение своего соседа, и, даже покорившись на словах, на деле будет так или иначе избегать исполнения своего долга.

- Что же вы предлагаете? – перебила его королева.

- К счастью – Варис сделал многозначительную паузу – я только что получил весьма радостное известие. Род Баратеонов не прервался, как мы думали.

- Если вы о бастардах Роберта, то всех, о ком было известно, моя сестра приказала убить много лет назад – вступил в разговор Тирион.

- Нет, милорд, я говорю вовсе не о них. Леди Ширен, дочь Станниса, жива, здорова и является законной наследницей Штормовых земель.

- Где же вы ее нашли?

- Насколько я помню – снова заговорил король – Ширен Баратеон, как и ее мать, исчезли после поражения Станниса в Зимней битве под Винтерфеллом. Их тел в разоренном лагере не нашли, но все уверились, что они погибли. Как женщина и ребенок могли выжить зимой, на Севере, без всякой защиты и помощи?

- Я и забыл, что ваша милость встречали семью Станниса на Стене – Варис слегка поклонился королю – это хороший вопрос. Но у меня нет на него ответа, зато есть на все остальные. Одна из моих пташек оказалась в Скорбящем городке в ярмарочный день, и видела там немолодую женщину в сопровождении служанки, которая обращалась к ней «миледи», и девушку со следами серой хвори на лице. Мой человек проследил за ними дальше, расспросил торговцев и узнал, что это была леди Мория Сиворт с дочерью, и что живут они в Луковом замке на противоположном берегу мыса Гнева.

- Давос Сиворт был десницей Станниса. Я встречался с ним на Стене – добавил король. – Он был ему предан, и мог сберечь его вдову и дочь и спрятать у себя.

- К тому же – заметил Тирион – Сиворт до того, как присягнуть Станнису, был контрабандистом. Для человека его профессии пробраться через опасные земли незамеченным – обычное дело.

- Слышали ли вы разговоры о Селисе Баратеон? – спросила королева.

- Нет, ваша милость. Учитывая то, что ее дочь была с женой сира Давоса, мы можем предполагать, что Селиса умерла во время того путешествия или после.

- Она из семьи Флорентов – мне не известно, чтобы она появлялась в их владениях или писала кому-то из них – добавил мастер-над-кораблями Лирис Веларион – но, если будет угодно, я расспрошу об этом подробнее.

Король медленно кивнул и снова перевел взгляд на Вариса.

- Если вы уверены, что эта девица и есть Ширен Баратеон, тогда это, конечно, решает вопрос с наследством. Но сможет ли она править самостоятельно?

- Мой супруг прав – молодая неопытная женщина у власти – это опасно. Стоит кому-то получить на нее влияние, и этот человек будет править Штормовыми землями через нее. Не говоря уже о том, что там до сих пор сохраняются противники нашей власти: они захотят использовать леди Ширен, чтобы плести заговоры против короны. Не лучше ли держать ее здесь, где мы можем быть уверены в ее верности и безопасности для Железного трона?

- Такая опасность, безусловно, есть – Тирион понял, что разговор принял опасный оборот – но шила в мешке не утаишь. Сомневаюсь, что лорды Штормовых земель будут рады тому, что законная наследница рода Баратеонов живет в столице на положении почетной заложницы. Нам нужно подумать, как обезопасить себя другим способом. И наилучшим мне представляется брак с подходящим человеком.

- О, вы наконец-то надумали жениться, милорд десница? – королева смотрела на него, иронически приподняв одну бровь, а Тирион разозлился про себя – шуточки по поводу его холостой жизни его успели изрядно утомить.

- Нет, ваша милость. Я от такой чести прошу меня – однажды я уже женился на богатой наследнице из политических соображений, и одного раза мне хватило. Это должен быть человек, независимый от местной политики, не имеющий связей со знаменосцами Баратеонов, и при этом преданный Железному трону.

В небольшом зальчике воцарилась тишина. Первым ее осмелился нарушить великий мейстер:

- Н-но… Милорд… Вы же не думаете?

Король с королевой переглянулись, король еле заметно кивнул, а Дейенерис удовлетворенно вздохнула и откинулась на спинку кресла:

- Мне нравится, к чему вы клоните, милорд. Ему давно пора остепениться и найти применение его талантам… Подальше от столицы. – Эта оговорка не осталась незамеченной, но все члены Малого совета разумно сделали вид, что ничего не слышали. Улыбнулась только Миссандея, но ей позволялось больше, чем другим.

- Итак, решено – подвел итог заседанию король – великий мейстер, отправьте ворона в Луковый замок с письмом леди Ширен явиться в Королевскую гавань. Но постарайтесь, чтобы это выглядело приглашением, а не приказом. Милорды – благодарю вас.

Великий мейстер поклонился, король и королева встали, вслед за ними все остальные. Тирион намеренно отстал от остальных, и Варис, заметив этот нехитрый маневр, подошел к нему.

- Ну? – спросил Тирион – Вы довольны собой?

- Пока еще нет, друг мой. Если моя затея удастся…

- Весьма рискованная затея, хочу заметить. Этот человек не сумел удержать город, которым его поставили править.

- Ну вы же понимаете, что он не удержал бы его в любом случае – без королевы и ее драконов потеря заморских владений была вопросом времени – и только. К тому же, мне показалось, что она сама была рада сбросить с себя эту ношу. Ну а до того он показал себя неплохим правителем.

- А сейчас он заноза в заднице, которую вы хотите из нее вытащить – что ж, понимаю. Но неужели вам не жалко девочку?

- Я немного знал Станниса Баратеона. Несмотря на его неудачливость, у него были свои достоинства. Если его дочь унаследовала их хотя бы частично – то Штормовым землям повезет. А возможно, то же мы сможем сказать и ее супруге. Но, как вы понимаете, мир в королевстве – прежде всего. Это то, ради чего мы трудимся, и каждый должен трудиться ради этого на своем месте.

- Хочет он того или нет.

- Хочет он того или нет. Но я стараюсь делать так, чтобы люди этого хотели, и обычно мне это удается.

- Вы часто говорили мне, Варис, что власть вас не интересует. Должен заметить, вы солгали.

Варис в ответ тонко улыбнулся и вышел из залы, прижимая к груди свитки пергамента.

-

-
 

Морской анемон

Знаменосец
Глава 1. Погода была прекрасная…



Несмотря на солнечное утро, ветер, постоянно дувший в лицо, был холодным, освежал и бодрил после бессонной ночи, проведенной в маленькой душной каютке. Очередной его порыв растрепал волосы, прядь попала в рот и Ширен Баратеон, подавив детское желание выплюнуть ее, подняла затянутую в тонкую перчатку маленькую руку, вытащила волосы изо рта и аккуратно заправила за ухо. Кто бы знал, чего ей стоило это показное самообладание, в то время, как внутри нее тревога, упрямство и отчаянные попытки быть храброй спорили между собой, и этот разноголосый хор не давал ей мыслить связно.

Ветер скрипел в корабельных снастях, паруса хлопали, волны с чмокающим звуком бились о нос небольшого судна, но она привыкла к этим звукам и уже не замечала их. Вообще-то, ей не обязательно стоять здесь – они даже не вошли в Черноводный залив, и можно провести оставшиеся час или два путешествия внизу с чашей подогретого вина. Но ей было интересно взглянуть на место, где ее отец потерпел первое из своих сокрушительных поражений, а холодный ветер странным образом придавал ей смелости. Она снова начала смотреть вдаль, щурясь от солнца и время от времени поправляя волосы и разминая затекающие ноги.

Вот, наконец и Черноводная, русло повернуло – и перед суденышком в дымке раннего утра выросла громадина Красного замка, в этот час казавшегося скорее розовым. Моряки, подчиняясь командам сира Давоса, занялись парусами и сели на весла, чтобы ускорить ход. А спустя еще полтора часа глухой толчок возвестил, что путешествие окончено.

Сир Давос сошел на пристань первым и подал Ширен руку, помогая ступить с шатких сходней на твердый камень. Их уже встречали – по отполированным временем плитам почти бесшумно шагал невысокий полный человек в мягких сапогах и просторном халате. «Лорд Варис» - шепнул ей на ухо сир Давос, и Ширен невольно подобралась – каждый человек в королевствах знал евнуха Вариса, который служил королю Баратеону, королю Ланнистеру, а теперь служил королям Таргариенам. Вблизи королевский мастер-над-шептунами казался похожим на упитанного младенца-переростка. Мягкие пухлые руки, круглое лицо без следов возраста, лысая голова, на которой отражался свет солнца, тихий голос и почти робкая улыбка – все это создавало обманчивое ощущение беззащитности. Только вглядевшись в маленькие серые глазки, можно было догадаться, что все это не более, чем маскировка.

- Миледи – нараспев приветствовал их евнух – как я рад, что вы добрались. Надеюсь, путешествие прошло благополучно?

- Да, благодарю вас, милорд.

- Сир Давос, я так же приветствую вас в Королевской гавани. Если не ошибаюсь, вы уже бывали здесь?

- Однажды – кратко ответил Сиворт, не вдаваясь в подробности.

Варис снова повернулся к ней:

- Леди Ширен, прошу вас следовать за мной. Вы гостья их милостей светлейших государей, и вам будет оказано все надлежащее почтение.

По пути лорд Варис завел какой-то малозначащий светский разговор. Ширен отвечала, едва вникая в то, что они оба говорили. На самом деле ее ум занимало другое – цель этого приглашения. Она ни на минуту не обманывала себя – это, конечно не светский визит. Ее ждет либо присяга на верность бастарду Таргариенов и его бешеной жене с тремя драконами, либо меч палача. Ширен и не ждала, что король Джон и королева Дейенерис будут ей благоволить. В конце концов, ее отец и двое ее дядей были изменниками, бунтовщиками и узурпаторами, а теперь осталась только она – последняя представительница некогда могущественного дома. С ее смертью Баратеоны перестанут существовать, разве только король узаконит кого-либо из бастардов ее дяди Роберта, которых он, по слухам, наплодил чуть ли не дюжину.

С этими мыслями она не заметила, как они трое прошли через сад и вошли в замок через в одну из боковых дверей. Там их уже ждала какая-то девушка, и, увидев Ширен, она присела в низком реверансе.

- Это ваша служанка, миледи, она позаботится о всех ваших нуждах. Наслаждайтесь отдыхом, миледи – весь замок к вашим услугам.

Вот как, подумала Ширен. Это значит, что покидать замок ей запрещено. Это уже больше похоже на плен, а не на гости. Впрочем, спасибо богам и за то, что ее не бросили в темницу тут же.

- А сир Давос?

- Вашему спутнику будут также предоставлены покои со всеми удобствами, миледи.

На этом евнух коротко поклонился и будто растворился в темноте скудно освещенного глухого коридора. Ширен ничего не оставалось, кроме как последовать за служанкой, державшей в руке свечу на высоком поставце. На очередном повороте их перехватила еще одна девица, и сир Давос пошел с ней. В приступе внезапного страха Ширен оглянулась вслед, ожидая увидеть, как появившиеся из-за угла стражники хватают ее верного Лукового рыцаря и тащат за решетку, но ничего подобного она не услышала и не увидела – ни топота сапог, ни лязга оружия. Коридор был тихим и пустым.

- Миледи? – служанка осторожно позвала ее.

- Ах да. Идем.

Пленница или гостья – но Ширен не могла не признать, что ей отвели подобающие ее положению комнаты. Большая хорошо обставленная спальня, отдельная уборная и купальня с медной ванной, просторный солярий, окнами выходящий на город. Здесь было светло, прохладно и свежий ветерок слегка шевелил занавеси на окнах. Да уж, это не тесная маленькая светлица в замке на Мысе гнева. Там не повесишь прозрачные куски ткани на окна – их тут же сорвет ветер, да и погода не часто позволяет открывать ставни.

Пока Ширен осматривала комнату, еще один слуга внес сундук с ее вещами, и служанка – «Меня зовут Дарин, миледи» - споро и умело принялась его разбирать. Каждое платье она встряхивала и раскладывала на широкой кровати в спальне. Ширен подошла к ней, и вдруг ей бросилось в глаза то, чего она не заметила в темном коридоре. «Да она одета лучше меня» - с этой мыслью у Ширен кровь прилила к щекам, и неожиданный приступ стыда за свои поношенные и скромные платья перешел в раздражение на эту девицу, которая обладала всем, чего не было у нее – красотой, свободой… И нарядными платьями. Подавляя нарастающее раздражение, Ширен пыталась придумать поручение, с которым можно было бы отослать Дарин и побыть наедине с собой, успокоиться и продумать, как ей вести себя, если ее уже сегодня призовут к королю и королеве. Но в голову так ничего и не пришло, и она маялась, пока служанка сама не ушла.



Следующие несколько дней Ширен плохо спала, часто просыпаясь среди ночи: ей снился то отец с стиснутыми зубами и напряженными губами, то красная ведьма с завораживающе ужасным в своей нечеловеческой красоте белым лицом с кроваво-алыми губами и волосами, похожими на языки пламени, то ледяная Стена, то костер, о котором она не хотела вспоминать, и которого не желала видеть… После этого она просыпалась, вся потная, запутавшаяся в простынях, дрожащая – а потом снова засыпала, и сны уже не тревожили ее до того момента, как Дарин, тихо зайдя в комнату, раздвигала занавеси и аккуратным прикосновением будила ее.

Но утро переходило в вечер, ночь – в утро, а ее никто не навещал и никто никуда не звал – как будто король и королева вместе с Малым советом просто забыли о ней. О ней вообще часто забывали. Но сейчас Ширен это даже нравилось. Она гуляла по многочисленным дворам и переходам, много времени проводила в саду. Нашла библиотеку, которая стала ее любимым местом по вечерам, порой заглядывала в замковую септу, хотя, повзрослев, она и перестала видеть смысл в вознесении молитв и поклонении; она не была уверена в том, существуют ли какие бы то ни было боги вообще, и если да – то есть ли им дело до людей. Но в целом, если бы не тревога о будущем, это было бы прекрасное время.

С сиром Давосом они беседовали каждый день – рыцарь приходил к ней ужинать. Сиворт проводил свое время в Красном замке не так праздно, как она. Ему не было запрещено покидать цитадель, и он многие часы проводил в тавернах, кабачках и просто на улицах Королевской гавани, болтая с людьми и незаметно выуживая из досужей болтовни крохи сведений, которые он приносил ей. Когда-то давно, еще на Драконьем камне, кто-то из слуг показал маленькой принцессе, как птица прилетает к гнезду с птенцами, держа в клюве червяка, жука или муху, а те тянутся, пищат и разевают клювы. «Во всяком случае, я довольно великовозрастный птенец – и довольно уродливый» - подумала Ширен про себя, и эта забавная картина – она с разинутым широко ртом и вечно серьезный седой бывший контрабандист с червяком во рту – едва не заставила ее расхохотаться с полным ртом тушеной еды. К сожалению, как ни ценила Ширен эти старания развлечь ее и дать ей более полное представление о том, что творится в городе и самом замке, ей от этих рассказов не было почти никакой пользы. Ширен слишком много лет провела в глуши и слишком мало знала о политике, чтобы вычленить что-то действительно полезное и сложить из разрозненных сведений стройную картину.

Идиллия закончилась через десять дней. Она не успела еще закончить завтрак, как в дверь ее солярия постучали. За дверью, которую проворно открыла Дарин, стоял стражник в бронзовом шлеме, кожаном панцире и с копьем. Под смуглой кожей голых рук бугрились мышцы. Один из Безупречных – личной гвардии королевы Дейенерис. Сердце Ширен забилось в горле, только что проглоченный кусок яичницы словно застрял по дороге к желудку, но она сделала все, чтобы не выдать своего волнения. Этого они от нее не дождутся.

- Ее милость просит вас следовать за мной – с акцентом, плохо выговаривая слова, сказал евнух.

Ширен неторопливо вытерла рот и руки льняной салфеткой, встала, пригладила руками подол (особой нужды в этом не было, но она хотела показать, что дочь Станниса Баратеона – не из тех, кого легко напугать) и, не торопясь, размеренным шагом последовала за стражником.

Шли они недолго – коридор, лестница, галерея, внутренний дворик – и вот уже неприметная дверь, которую Безупречный открыл перед ней с коротким кивком. За дверью оказалась просторная и почти пустая, если не считать стола и стоящих вокруг него стульев, комната. На стульях сидели люди, и, стоило Ширен войти, все разом посмотрели на нее: кто с неприязнью, кто равнодушно – один лысый лорд Варис все так же благостно улыбался. Во главе стола сидели двое: мужчина и женщина, брюнет и блондинка, король и королева. Драконы. Джон Таргариен, первый этого имени, хранил невозмутимое выражение лица, а Дейенерис Бурерожденная глядела на нее откровенно холодно, и Ширен вдруг остро ощутила и свое уродство, и свою провинциальность – даром что кроме них двоих женщин в комнате не было.

- Приветствую вас, миледи, на заседании Малого совета – раздался тихий мягкий голос евнуха.

Не зная, куда ей деваться, Ширен присела в реверансе, чувствуя себя все более и более глупо.

- Полагаю – раздался с конца стола голос королевы – прежде, чем обсудим то, за чем мы пригласили вас, миледи, стоит сделать одно важное дело.

Дело? Она имеет в виду – присягу на верность? Ах да, ну конечно. Ширен, найдя в себе силы улыбнуться про себя комичности положения, обошла стол, и, встав на одно колено, поцеловала сначала руку короля, потом королевы и произнесла положенные слова о верности и преданности. После этого разлитое в воздухе напряжение как будто исчезло, все засуетились, перебирая свитки пергамента и отпивая вино из кубков, какой-то незнакомый лорд отодвинул для Ширен стул, и, садясь, она обратила внимание еще на одного человека, чье присутствие вначале ускользнуло от ее внимания.

Мужчина стоял в углу, дальнем от двери, прислонившись к стене в нарочито небрежной позе, и чистил ногти кинжалом, рукоять которого была сделана в виде сладострастно выгнувшейся обнаженной женщины. Одет он был как вестеросец, но в кричащие, яркие цвета, руки в кольцах, в ухе блеснула крупная жемчужина. А его волосы были, подумать только – синего цвета! Все в нем выдавало чужеземца, но куда более вызывающим, чем вид, была его поза и все поведение в целом. Ширен сказала бы, что он ведет себя точь-в-точь, как юнец, который намеренно делает все, чтобы позлить старших. Внутри себя она удивилась присутствию на заседании совета человека, столь мало, по ее представлению, подходящего для подобных мест, но кто знает – у королевы Дейенерис на службе было немало чужеземцев, прибывших с ней в Вестерос, так что, может быть, и не стоит ничему удивляться.

Ширен отвернулась и оглядела лордов – членов Малого совета. Рассказы сира Давоса все-таки оказались небесполезны – по описанию она уже узнала почти всех из них. Толстяк великий мейстер Сэмвел, карлик – десница Тирион Ланнистер, высокий, худой и светловолосый мастер-над-кораблями Лирис Веларион. Поток ее мыслей прервал голос десницы:

- Мы рады видеть вас в добром здравии, леди Ширен. И еще более рады тому, что род Баратеонов не прервался. Указом их милостей короля и королевы вам возвращены ваши родовые владения в Штормовых землях вместе с замком Штормовой предел, а также со всеми причитающимися вам доходами и пожалованиями, и все это будет принадлежать вам и вашим потомкам мужского пола до конца времен.

- Я благодарю его милость короля и ее милость королеву – Ширен старалась, чтобы ее голос звучал твердо и почтительно одновременно.

- Род Баратеонов века был верным союзником рода Таргариенов, и, вопреки всему тому, что произошло двадцать пять лет назад, мы решили восстановить этот союз – голос королевы звучал суховато, но улыбка была мягкой.

- Род Баратеонов также всегда был союзником дома Старков – добавил король тихо, но Ширен почувствовала власть его голосе. – Нет ничего хуже, чем постоянно считаться старыми обидами. Полагаю, миледи, вы со мной согласны.

Ширен кивнула почтительно, насколько могла.

- Однако – продолжил разговор десница – есть одна трудность. Вы, миледи, насколько мне известно, единственный и последний потомок дома Баратеонов.

Ширен кивнула в знак согласия.

- И, опять-таки, если я не ошибаюсь, вы не замужем, и не имеете детей.

- Нет.

- Это создает определенную трудность, миледи. Думаю, вы согласитесь с тем, что вам стоит как можно скорее выйти замуж и родить сына, который упрочит ваше положение и унаследует Штормовые земли после вас.

- Я согласна с вами, милорд.

- В таком случае, я надеюсь, вы одобрите супруга, которого мы для вас выбрали – снова вступила в разговор королева.

В комнате повисло молчание. Вот оно – поняла Ширен. Вот та ловушка, в которую ее заманили учтивым письмом, богатыми покоями, любезным обращением и разговорами о союзе Баратеонов и Таргариенов. Глупая рыбка заглотила наживку и попалась на крючок рыбака – сколько раз Ширен это видела, а теперь сама висит и трепыхается на крючке, и деваться некуда. Что ж, по правде сказать, она в глубине души ждала чего-то подобного: было бы странно, если бы Таргариены, после всего, что ее отец и его братья сделали, просто вернули ей земли и замок, и все сделали вид, что забыли реки крови, которые залили страну во время восстания Роберта, а также драку ее отца и Ренли за Железный. И, разумеется, от нее не ждали никакого иного ответа, кроме:

- Почту за честь, ваша милость.

- Хочу также добавить – кашлянув, вклинился в разговор Тирион – что, из уважения к знатности вашего рода, ваш муж даст вам свое имя, но возьмет ваш герб, девиз и цвета.

Королева снова улыбнулась – еще более сладко, чем раньше.

- Что ж, замечательно. В таком случае, мы не будем откладывать и отпразднуем ваше обручение прямо сейчас. Милорд, прошу вас, подойдите.

Ширен заозиралась – что, ее будущий муж где-то здесь? Ждет за дверью? Или это кто-то из членов совета? С мгновенным страхом она даже подумала, что речь идет о Тирионе Ланнистере, и не сразу заметила, что стоявший в углу чужеземец плавной кошачьей походкой приблизился к столу.

- Леди Ширен – королева жестом подозвала ее к себе.

На неожиданно ставших деревянными ногах Ширен встала – стул снова кто-то предупредительно отодвинул – и подошла к царственной чете, которая тоже встала со своих кресел. Королева взяла Ширен за руку и подвела к чужеземцу:

- Леди Ширен – представляю вам Даарио Нахариса, бывшего капитана отряда Ворон-Буревестников, бывшего наместника вольного города Миэрина и одного из самых преданных и отважных моих слуг. Капитан – это ваша будущая жена, леди Ширен из дома Баратеонов. – С этими словами Дейенерис соединила их руки, накрыв сверху своей – Ширен, опустив взгляд, заметила, какая у нее маленькая и ухоженная ладонь – белая кожа, розовые овальные ногти. Тем временем королева провозгласила:

- Да будет известно всем здесь присутствующим, что капитан Даарио Нахарис и леди Ширен намерены вступить в законный брак перед ликами богов и людей, и с сего дня считаются обрученными друг другу женихом и невестой. – Стоило ей убрать свою руку, как рукопожатие нареченных, и без того слабое, распалось, и рука Ширен безвольно упала вдоль тела, а сама Ширен ощущала только неловкость, и все так же избегала смотреть на теперь уже жениха.

- Указ о вашем восстановлении в правах вступит в силу, начиная с сегодняшнего дня – добавил король.

- Благодарю вас, ваша милость – несмотря на внутреннее напряжение, Ширен нашла в себе силы произнести эти слова с подобающей учтивостью.

Сразу же после этого ее отпустили – она присела в реверансе и вышла, не оглядываясь, и так и не посмотрев ни разу на своего новоиспеченного жениха. По коридорам в свою комнату Ширен шла, как в тумане, и, если бы не евнух-Безупречный, непременно заблудилась бы. Закрыв за собой дверь, она некоторое время стояла в растерянности, кусая губы, а затем позвала служанку. Дарин оказалась в соседней комнате – она командовала девушкой-поломойкой, чистившей щеткой медную лохань для мытья. Увидев Ширен, она тут же поклонилась.

- Принеси мне вина – попросила Ширен.

- Сей момент, миледи.

- И еще найди сира Давоса Сиворта и пришли его ко мне.

- Слушаюсь.

- И я хочу остаться одна.

- Как прикажете, миледи. Все, иди – эти слова были обращены уже к поломойке, которая тут же собрала свои щетки и ведра и вышла, пряча лицо.

Оставшись одна, Ширен опустилась на резной стул у стола, за которым обычно обедала, и забарабанила пальцами по столешнице, пытаясь осознать, что только что произошло. Еще час назад она была дочерью одного узурпатора и племянницей двух других, а сейчас она – леди Штормовых земель, хозяйка Штормового предела, верная подданная Железного трона… И будущая жена. Последнее почему-то никак не укладывалось у Ширен в голове. Если задуматься, то она никогда не размышляла о замужестве всерьез. В детстве ее не волновал этот вопрос, да и родители никогда не заводили об этом разговоров, а, уже живя у сира Давоса, с годами Ширен начала понимать, что вряд ли ей удастся выйти замуж. У нее не было ни красоты, ни богатства, которые могли бы прельстить лорда, рыцаря или даже богатого торговца, а ее происхождение, хотя и знатное, обернулось против нее – ее существование держалось в тайне, но, захоти она выйти замуж, невозможно было бы скрывать от будущего мужа, кто она такая, но теперь это обернулось против нее – в царствование Таргариенов никто не хотел связываться с теми, кто им проиграл. Даже лорд Тирион, как следовало из принесенных сиром Давосом слухов, не считался завидным женихом, несмотря на свою знатность и огромные богатства – и отнюдь не из-за того, что был карликом.

Поэтому с недавних пор Ширен все больше утверждалась в мысли, что ей не суждено иметь мужа и детей. Нельзя сказать, чтобы ее особенно это огорчало – в ее шатком положении это было слишком далеко, слишком недостижимо, а какой смысл расстраиваться из-за недостижимых вещей? Звезды в небе хороши, когда любуешься на них с земли. И вот теперь одна такая звезда – надо признать, довольно яркая – оказалась у нее в ладонях. Но Ширен не чувствовала ни особого счастья от мысли, что обручена, ни приятного волнения, ни предвкушения – ничего, что она сама наблюдала в трех дочерях сира Давоса, которые выходили замуж на ее глазах.

В дверь постучали, вошла Дарин с подносом, на котором красовался штоф вина и два небольших кубка – «Умная девочка», про себя похвалила ее Ширен – а за ней, слегка прихрамывая, шел Луковый рыцарь. Поставив ношу на стол, служанка поклонилась и вышла.

- Садитесь, сир – пригласила рыцаря Ширен.

- Благодарю, миледи – он тяжело опустился на другой резной стул и потер ногу.

- Как ваша нога, сир Давос?

- Что-то сегодня побаливает, миледи. Спасибо, что спросили. Проклятая сырость!

- В вашей комнате сыро? – обеспокоенно нахмурилась Ширен.

- Нет, комната у меня хорошая. Это погода. Не обращайте внимания. Что интересного в стариковских болячках. Куда важнее ваша встреча с королем и королевой.

- О, должно быть, вы жаждете подробностей. Но я боюсь, рассказать мне особо нечего. Я принесла присягу. Мне возвращают земли и замок Баратеонов и восстанавливают в правах, так что тут волноваться не о чем.

- Хвала богам! – сир Давос глубоко вздохнул, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз, впрочем, так оно и было. Он широко улыбнулся и посмотрел на Ширен, а затем налил им обоим вина из штофа. – Это надо отпраздновать.

- А еще я выхожу замуж.

Улыбка сползла с лица сира Давоса.

- По вашей воле?

- Ну, сир Давос. Вы же понимаете – не в моем положении было отказываться.

- И кто же этот счастливец? – уже без всякой улыбки спросил старый рыцарь.

- Некий капитан Даарио Нахарис. Вам что-нибудь известно об этом человеке?

Лицо сира Давоса стало мрачным.

- Я слыхал об этом человеке. И, надо сказать, плохого больше, чем хорошего. Он наемник из Тироша, человек без рода и племени. Драчун, задира, любитель вызывать людей на поединок и убивать их – в этом деле он мастер. Он человек королевы, целиком и полностью ей преданный, хотя я и не уверен, насколько он ей подчиняется. А еще говорят, что он не пропускает ни одного кубка и ни одной юбки.

Ширен поджала губы. Вот, значит, что за мужа они ей подсунули. Наемника, гуляку, бабника и убийцу. Но, очевидно, для королевы Дейенерис здесь важнее всего была его преданность. Даже ей, прожившей столько лет в глуши и не слишком образованной, понятно, что он приставлен следить за ней и шпионить. Да уж, все красивые слова о союзе Баратеонов и Таргариенов оказались сладкой ложью, но было не очень приятно осознавать, насколько.

Сир Давос, сидел, понурившись. Ширен смотрела в стол. Оба молчали, и молчали довольно долго. Наконец, сир Давос тяжело вздохнул, крякнул и отпил из своего кубка. — Не следовало нам с вами приезжать сюда, моя принцесса. — Не называйте меня так — резко ответила Ширен. — У стен есть уши, а здесь тем более. — Да, вы правы. Простите — давняя привычка. Просто мне… — старик пожевал губами, будто подыскивая слова — мне обидно за вас, миледи. Что королева с вас что-то попросит за возвращение земель — это и дураку было понятно, но неужели не нашлось никого получше? Хоть бы и чужеземец — но ровня вам. А не этот… Молодчик. Ширен пожала плечами. — Очевидно, у королевы были какие-то свои соображения, из которых ей было нужно, чтобы я вышла замуж именно за этого человека, а не за того, кто больше подходит мне по происхождению и воспитанию. Но теперь ничего не поделаешь — Ширен погладила своего опекуна по плечу. — Не печальтесь так, сир. В конце концов, все могло быть гораздо хуже. — Да, миледи. — И я надеюсь, что вы поедете в Штормовой предел со мной, и будете моим советником и кастеляном замка. Если вы согласны, разумеется. — О чем разговор, миледи. Я буду с рядом с вами столько, сколько потребуется. Я ведь присягнул вам, а это для меня кое-что значит. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Ширен подумала, что, хоть сир Давос никогда не говорил, что любит ее, но эта любовь ощущалась во всем, что он говорил и делал, и она много лет согревала и защищала ее. При мысли, что старый рыцарь отправится с ней в Штормовой предел, где она никогда не бывала, и что, даже если ее жизнь с капитаном Даарио Нахарисом окажется куда хуже, чем можно предполагать, у нее всегда будет тот, к кому можно прийти за утешением и советом, а это дорогого стоит.
 

Морской анемон

Знаменосец
Глава 2. О пользе бесед в саду.

Ширен полагала, что уже на следующее утро начнутся приготовления к свадьбе, но ничего не произошло. Только на третий день в ее дверь снова постучался один из Безупречных и сообщил, что королева желает ее видеть. Ширен отложила книгу – «Пляску драконов» мейстера Гильдейна – и вышла вслед за ним.

Безупречный привел ее в не очень большой, но ухоженный сад – между цветов вились мощеные камнем тропинки, в укромных углах стояли мраморные скамьи, был даже фонтан, ласкавший слух мерным журчанием воды. Ширен еще не успела побывать в этой части замка, но сразу же подумала, как было бы прекрасно сидеть здесь с книгой. Сейчас в саду не было никого, кроме королевы – она ждала Ширен, сидя на одной из скамей в тени решетчатого навеса, оплетенного виноградом. На скамью было наброшено тяжелое бархатное покрывало, рядом с королевой на резном столике стояли два кубка и серебряное блюдо с фруктами. Позади скамьи стоял один из Безупречных и юная темнокожая девочка с курчавыми волосами. «Миссандея» – припомнила Ширен рассказы сира Давоса – «ближайшая помощница и советница королевы».

- Леди Ширен – приветствовала ее Дейенерис спокойным наклоном головы – качнулись белокурые локоны, грудь королевы слегка шевельнулась под свободным нарядом из голубого шелка.

- Ваша милость – Ширен присела, стараясь не подвернуть ногу на гравии, которым была покрыта земля вокруг скамьи.

- Прошу вас, садитесь. Оставьте нас – не поворачивая головы, приказала она стражникам и Миссандее, и те почти беззвучно удалились.

- Как вы находите жизнь в Красном замке, миледи?

- Благодарю вас, ваша милость. Обо мне прекрасно заботятся.

- Рада это слышать. Не хотелось бы узнать, что вы в чем-то испытываете неудобство. Но, если вам что-то понадобится – обращайтесь к леди Миссандее, она все устроит. Волнуетесь из-за предстоящей свадьбы?

- Не очень, ваша милость – Ширен решила, что лучше всего, по возможности, говорить королеве правду.

- Зато у вас будет хотя бы подобие настоящей помолвки. Мне такого счастья ни разу испытать не удалось.

Ширен вопросительно подняла брови, но не успела задать вежливый вопрос, а Дейенерис продолжила:

- Своего первого мужа – кхала Дрого – я видела перед свадьбой всего один раз, и мы не обменялись и словом. Мой второй муж, Гиздар зо Лорак, – был из враждебной мне миэринской аристократии, наш брак был политическим союзом, и ничего более. В брак с королем Джоном я вступила во время войны, когда было не до церемоний.

- Но я уверена, что ваша милость счастливы в браке – Ширен благоразумно решила не касаться скользкой темы прошлых мужей, и сосредоточиться на нынешнем.

- Верно – лучезарно улыбнулась Дейенерис и чуть склонила голову набок – И я желаю вам того же, миледи, в браке с капитаном Нахарисом.

Это прозвучало как издевка, и внутри Ширен вспыхнул гнев. Какое может быть счастье в браке с чужеземцем, который ниже тебя по рождению настолько, что об этом даже неприлично говорить! И дело было не в сословной спеси – сир Давос сам родился в Блошином конце Королевской гавани, чего никогда не скрывал, а в том, что столь разные люди вряд ли уживутся друг с другом в мире и согласии. Да и знает ли он хоть что-нибудь о Штормовых землях? Или о том, что такое быть лордом?

- Вина, леди Ширен?

- Благодарю, ваша милость.

Королева легкими движениями налила им обеим вина из серебряного кувшина и протянула один кубок Ширен, а другой взяла себе.

- За ваше долгое правление – ваше и короля, ваша милость – произнесла Ширен, надеясь, что это не слишком подобострастно прозвучало, но честь, которую ей оказала королева, своими руками наполнив ее кубок, требовала подобных слов.

- И за ваш будущий брак, леди Ширен.

Обе женщины отпили вина одновременно – Ширен оно показалось сладким и крепким, и ее тревога тут же всколыхнулась – уж не хочет ли королева таким образом развязать ей язык? С другой стороны, Ширен не знала никаких порочных или преступных тайн, которые ей требовалось бы скрывать.

Последовав предложению Дейенерис, Ширен угостилась несколькими кусочками фруктов с блюда, а затем королева предложила им пройтись по саду.

- Я назвала его Новым садом, рассказывала она, медленно шагая по дорожке, и иногда останавливаясь понюхать тот или иной цветок. – Когда мы с королем только водворились в Красном замке, здесь были развалины на месте башни Десницы, которую когда-то узурпаторша Серсея Баратеон сожгла диким огнем. Я решила, что не стоит восстанавливать ее, а замку не хватает собственного сада – все-таки богороща это другое. Вы уже побывали там?

- Да, ваша милость. Но я не поклоняюсь старым богам, поэтому для меня это просто кусок леса, хоть и очень старый.

- Да, как и для меня – задумчиво согласилась с ней королева и добавила – Но король – наполовину северянин и чтит старых богов, так что они не остаются здесь без поклонения. Расскажите мне о вашем детстве, миледи.

Вопрос был задан легким светским тоном, но Ширен внутренне напряглась. Как ей рассказать о своем детстве так, чтобы не оскорбить память отца, и при этом угодить королеве и не солгать ни о чем важном, о чем она может знать от Вариса? Задача была не из легких.

- Я выросла на Драконьем камне, миледи. Кор… Узурпатор Роберт Баратеон отдал его моему отцу. Позднее, после смерти Роберта, когда началась война Пяти королей, мы оказались на Стене. Мой отец помог его милости в войне с одичалыми, а за это, как я понимаю, хотел его поддержки в борьбе за Железный трон. Мой отец погиб в Зимней битве у Винтерфелла, пытаясь отвоевать его у Рамси Болтона, а я, моя мать и сир Давос бежали на Мыс гнева, и с тех пор я жила там.

- Ваша матушка жива?

- Нет, ваша милость. Она умерла по дороге, не выдержав зимы – слова о матери снова вызывали перед глазами Ширен картину, которую она так старалась забыть все эти годы, и она даже вспотела от усилий, пытаясь прогнать ее.

- Но вы получили соответствующее воспитание, не так ли? У вас был мейстер, учивший вас необходимым наукам, и септа, которая наставляла бы вас в вере и учила тому, что нужно женщине?

- О, нет, ваша милость. Моя мать вслед за отцом обратилась в веру Владыки света, и у нас не было ни септ, ни септонов. А мейстер наш был слишком занят, и не мог уделять много времени моим занятиям. Но я любила читать, и прочла все книги, что были на Драконьем камне.

- Да, мне говорили, что вы много времени проводите в библиотеке. Я считаю, что это похвальное занятие для девицы знатного рода. Для управления землями или даже для помощи супругу читать куда полезнее, чем вышивать, не находите?

- Да, ваша милость.

- Удивительно, как схоже между собой наше детство – слегка задумчиво протянула королева – Я провела его в изгнании, с моим братом Визерисом и сиром Биллемом Дарри, королевским гвардейцем, с которым мы бежали из Вестероса во время восстания. Мы жили в доме с красной дверью – Дейенерис замолчала, и Ширен впервые уловила в ее голосе отзвуки искреннего чувства – а потом сир Биллем умер, и мы с братом скитались по разным знатным господам, точно трофеи, которые каждый следующий владелец покупает все дешевле. У меня тоже не было ни септы, ни мейстера – она посмотрела на Ширен и улыбнулась неожиданно грустно – а потом не было времени заниматься образованием, поэтому множество вещей, очевидных и хорошо известных тем, кто мне служит, мне приходится узнавать урывками между государственными делами. Порой приходится притворяться в разговоре с каким-нибудь лордом, чтобы не попасть впросак. Только недавно я начала изучать историю Семи королевств по трактату мейстера Янделя, но, к сожалению, еще не дошла до истории Штормовых земель. Быть может, вы просветите меня немного?

- Разумеется, я в вашем распоряжении, ваша милость. О чем бы вы хотели узнать?

- О временах Завоевания, если вас не затруднит.

- Хорошо, ваша милость. Как известно из трудов мейстеров и хроник, последний Штормовой король Аргилак Надменный отказался присягнуть вашему предку королю Эйгону Завоевателю, и предпочел встретить смерть на поле битвы с оружием в руках. Так оно и случилось, а поражение сломило дух его войск и знаменосцев. Его дочь Аргелла объявила себя Штормовой королевой и заперлась в своем родовом замке, больше известном как Штормовой предел, и прилетевшей на переговоры королеве Рейенис ответила, что, если они возьмут замок штурмом, то получат лишь кости да пепел. Но войско Штормовых земель подняло белый флаг, взяло свою королеву в плен и доставило в лагерь Таргариенов к деснице короля Эйгона Орису Баратеону, где та все же преклонила колено, а позднее вышла замуж за Ориса, который… – Ширен вдруг замолчала, осознав то, что собирается сказать, но все-таки закончила – который взял себе герб и девиз королей дома Дюррандонов и стал первым лордом Штормовых земель.

- Как интересно – так же мягко и отстраненно, как в начале разговора, заметила Дейенерис – у вас, миледи, прирожденный дар рассказчицы. Но я боюсь, что вынуждена вас оставить – королева не может себе позволить долгий отдых. Когда вы захотите вернуться в свои покои, один из Безупречных вас проводит.

- Ваша милость – Ширен снова присела в реверансе, на этот раз – более уверенно, и вскоре осталась одна. В саду воцарилась тишина, было слышно только пение птиц да журчание воды в маленьком фонтане. Ширен, погрузившись в глубокую задумчивость, медленно шла по дорожке, пиная попавший под ногу камешек.

В чем была цель этого разговора? Чего хотела Дейенерис? Выведать что-то у самой Ширен или же узнать ближе ее саму? Зачем она попросила рассказать историю завоевания Штормовых земель? Для того, чтобы проверить ее верность, ее знания или же – на этой мысли Ширен покачала головой и слегка усмехнулась – подвести ее к мысли о том, что ее брак с Даарио Нахарисом подобен браку Аргеллы Дюррандон и Ориса Баратеона, и что Ширен должна воспринимать его как знак судьбы или волю богов? Если так, то стоило скорее увидеть в этом их шутку: королева вышла замуж за королевского десницу, а леди выходит за королевского наемника.

Мысли Ширен снова вернулись к предстоящей свадьбе. Волей-неволей с каждым днем она думала об этом все больше. Она сказала королеве правду – септы у нее не было, но в Луковом замке о ней заботилась леди Мория, она же научила Ширен всем женским делам и ремеслам, хотя рукоделие никогда не входило в число ее любимых занятий – она всегда предпочитала книги, а еще иногда рисовала на пергаменте красками, рецепт которых вычитала в одной из книжек, привезенных ей сиром Давосом. Когда в тринадцать лет она расцвела, леди Мория со свойственной ей простотой посвятила Ширен во все тайны женственности, супружеского ложа и рождения детей. Тогда услышанное Ширен не слишком понравилось – ей казалось, что некий ореол таинственности вокруг этой стороны жизни был бы лучше – но сейчас она была благодарна своей приемной матери за прямоту, чем меньше иллюзий – тем лучше.

Вчера, во время их вечерней беседы, сир Давос задал ей вопрос, почему она согласилась на этот брак. Ответ Ширен – что от нее ожидали согласия – был правдой. Но это была не вся правда. Была и еще одна причина, почему она не стала раздумывать и сомневаться, но ее Ширен сиру Давосу сказать не могла.

Ширен любила Луковый замок – там было уютно, безопасно, там она была окружена любящими ее и верными людьми и ощущала себя дома. Но чем старше она становилась, тем чаще задумывалась о том, что ждет ее в будущем. Если ей не суждено выйти замуж – значит, ей некуда деваться, и придется прожить здесь всю жизнь. Но всегда ли ее жизнь будет так тепла и беззаботна? С годами сира Давоса в сырую погоду все чаще одолевал натужный кашель, который даже лекарства мейстера и травяные отвары леди Мории не исцеляли полностью. Он старел, и с каждым годом все сильнее.

Ширена знала, что она ему и его жене как дочь, но стала ли она сестрой для их детей? Особенно это касалось Мартена, старшего из оставшихся в живых детей сира Давоса. Он был на два года старше Ширен, и, хотя он всегда был с ней учтив, она не чувствовала в нем родственного или дружеского тепла. И чем дальше, тем крепче становилось ее подозрение, что после смерти сира Давоса ее положение в замке может стать хуже, куда хуже, чем было. Леди Мория, оставшись вдовой, уже не сможет указывать своем сыну, и кто знает, что он с ней сделает? Может быть, он решит, что она должна отрабатывать свой хлеб и низведет ее до положения приживалки, а то и слуги. Или сочтет, что она слишком дорого обходится, или что ее присутствие здесь опасно для него, и прогонит прочь, заставит поселиться в женской обители или посвятить себя Вере? Чем она тогда сможет защититься? У нее нет ни денег, ни родни, кроме Флорентов по материнской линии, но Ширен сомневалась, что после того, как ее отец казнил Алестера Флорента, они захотят приютить ее или помочь ей, да и плата за эту помощь может оказаться слишком высокой. Сестры Мартена, повыходившие замуж, тоже вряд ли обрадуются, увидев ее на своем пороге – принять, может быть, и примут, но быть приживалкой? От этой мысли Ширен становилось холодно и неуютно.

Конечно, был и еще один выход из положения, самый очевидный – это выйти замуж за Мартена. Сразу после своего расцвета и бесед леди Мории Ширен естественным образом задумывалась об этом, но видя пристальный оценивающий взгляд Мартена и чувствуя всегда исходящий от него холодок, она быстро оставила эти мысли. Ну а теперь она окончательно утвердилась в мысли, что если уж ей суждено выйти замуж не по любви, а ради долга – то лучше уж стать леди великого дома и хозяйкой огромного замка, чем быть запертой в глуши, не имея возможности ни воззвать о помощи, ни сбежать, если возникнет нужда.

***

Даарио шумно глубоко вздохнул, вбирая в себя аромат ночных цветов – более яркий, тяжелый и пряный, чем у тех, что цвели днем. Этот запах немного напоминал ему Миерин… А может быть Тирош. Или Волантис, или еще какой-нибудь город на побережье Эссоса, где он успел побывать. Не все ли равно. Главное, что не Вестерос с его Семью трахаными-перетрахаными королевствами. Даже в глубине души он не всегда признавался себе, насколько его здесь все бесит. Холод, надменные рожи лордов, которые смотрят на него сверху вниз – конечно, он знал себе цену, но здесь был не Миэрин, и он не мог просто вызвать кого-нибудь из них на поединок и убить несколькими ловкими движениями аракха и кинжала. Дейенерис ему запретила. Он злился, но нарушить ее прямой приказ не мог – несмотря на то, что их связь осталась в далеком прошлом, эта женщина по-прежнему имела над ним власть – и именно эта власть заставляла его маяться скукой при дворе, не имея ни титула, ни должности, ни занятия.

Но теперь, похоже, его решили сплавить куда подальше, в качестве награды подсунув ему худосочную замарашку, а, чтобы подсластить горькое питье – замок и земли, которые он получит, женившись на ней и заделав ей ребенка. Ни то, ни другое Даарио Нахарису было не нужно: денег у него хватило бы на то, чтобы купить себе замок, а то и выстроить заново, жены и детей он никогда не желал, а если бы ему в голову и пришла такая мысль, то он уж точно выбрал бы себе кого-то попригляднее. Но эта девчонка-заморыш, выглядевшая еще более жалко, стоя рядом с королевой в своем темном глухом платье с воротом под горло, была, вроде как, знатного рода, и, таким образом, ему предстояло стать вестеросским лордом.

Даарио присвистнул в такт пению какой-то ночной пичуги и погладил рукоять кинжала, пробежав подушечкой большого пальца по волосам, грудям и бедрам бронзовой красотки. Сбежать что ли [к черту]? Да, он присягнул Дени на верность, но это было много лет назад, и к тому же, он наемник, а наемники всем известны своим вероломством. Но, если и бежать – то куда, и, самое главное, для чего? Даарио поморщился и сплюнул. Подобные мысли ему не нравились, он считал их признаком слабости.

Размышлять о смысле жизни – удел стариков, ни на что более не годных, а он молод, здоров, силен, удачлив, и его дело – получать от жизни все удовольствия, какие только есть, прежде всего – смерти мужчин, хмель от вина и ласки женщин. Всего этого у него было в избытке, но в редкие мгновения, когда его разум не был затуманен очередным кувшином вина, торжеством очередной победы или ароматом очередного женского тела, он ощущал смутную тоску и почти готов был себе признаться, что все это уже не приносит ему того удовольствия, что было раньше. Может быть, дело было в том, что он перестал быть наемником? С того дня, как он сбежал из бойцовых ям и вступил в свой первый отряд, другой жизни он не знал: убивать мужчин, любиться с женщинами и упиваться вином. Так почему же вдруг теперь ему это начало надоедать? И – мысль была крайне неприятной, но просто отмахнуться от нее, как это бывало раньше, у Даарио не получилось – если это все и правда так, что что ему делать дальше?

Дени, Дени. Ни одна женщина еще не была в его жизни такой занозой в заднице, как эта. Справедливости ради, она и была первой женщиной в его жизни – все остальные были товаром, неважно, платил ли он за одну ночь или за один год. С ней же было все наоборот – даже позволяя ему в постели все, она никогда не принадлежала ему до конца. Не то что бы он так уж этого хотел – между ними никогда не шла речь о каких-то там чувствах – но его это раздражало. Он привык побеждать и заставлять женщин хотеть его, а она махнула хвостом и оставила сторожить брошенную кость, как собаку. Опять же – не то что бы он был недоволен. Годы в Миэрине были хороши – сначала его кровь будоражил поиск оставшихся сынов Гарпии, потом – ссоры с местной знатью, которая не желала мириться с тем, что ими правит какой-то наемник. В конце концов, они подняли восстание и выгнали – а он и не сопротивлялся особенно, под конец этих пяти лет этот сраный город с его пирамидами у него уже в печенках сидел.

Даарио снова сплюнул. Одной из тех вещей, что его бесила – было непонимание, почему он все-таки эти пять лет спустя притащился сюда, к ней под юбку. Его бесило то, как равнодушно она его встретила, бесило то, что она ничего не решила – ни прогнать его, ни послать куда-то еще, бесило, с каким обожанием она смотрела на этого тупого неповоротливого бычка – своего муженька, бесило, что она смотрела сквозь него, словно он не один из лучших наемников Эссоса, а пустое место. Возможно, именно поэтому он и стал снова волочиться за ней – больше от скуки, чем от желания действительно снова затащить ее в постель, да и просто для того, чтобы куда-то девать свое раздражение, да побесить этого северного увальня в черном. Хотя, что скрывать – победа бы ему польстила, еще как. Даарио дарил ей дорогие подарки, выбирал ее своей дамой, сражаясь на местных турнирах (тупое оружие – смех, да и только!), подкарауливал в коридорах, делая вид, что у них назначена встреча, и все ждал, когда, наконец, хоть что-то произойдет.

Слева за его спиной в кустах послышался еле слышный шелест. Даарио напрягся и положил руку на рукоять кинжала. Шорох повторился, уже чуть сильнее и ближе. Он подождал еще несколько вздохов и прыжком развернулся в сторону звуков, и резким движением выбрасывая вперед руку с кинжалом.

- Осторожнее, друг мой – произнес из темноты елейный голос – так ведь и убить можно.

- А… Это вы – Даарио скривил губы, поцеловал бронзовую красотку, и кинжал с тихим шелестом скользнул обратно в ножны – Что вы тут делаете?

- То же, что и вы – любуюсь луной и наслаждаюсь ароматом цветов.

Варис бесшумно, насколько это было возможно для такого тучного человека, выплыл из кустов, и его бледное круглое лысое лицо показалось Даарио второй луной.

- И вы ждете, что я в это поверю – усмехнулся он.

- Ну, как угодно. А может быть, у меня бессонница – старикам часто не спится, знаете ли. Вы еще молоды, и вам, к счастью, это еще незнакомо. Или все же предстоящая женитьба лишила вас сна?

Даарио на это только фыркнул, не удостоив Вариса ответом. Но затем все-таки раздраженно бросил:

- Женитьба! Все только и ждут, что я начну кланяться и благодарить.

- А разве нет? – Варис вскинул белесые брови в притворном удивлении – это весьма щедрая награда для человека вашего происхождения и ваших талантов. Многие наемники дали бы отрубить себе руку за то, что получите вы – лордство, богатые земли, замок и жену из знатного рода.

- Не держите меня за идиота, Варис. Дейенерис отправляет меня туда следить, чтобы местные петухи не переклевали друг друга, а заодно – чтобы хранили верность Железному трону. Это я понимаю, но считать все это наградой – увольте. Особенно жену.

- Если вы об отметинах на лице леди Ширен, то могу вас заверить, сейчас она совершенно здорова и…

- Если бы я захотел жениться, то выбрал бы жену сам – резко перебил его Даарио – Подсунули мне какую-то тощую уродку и ждут, что я буду радоваться.

- Как говорит вестеросская пословица – все женщины одинаковы, когда задуваешь свечу. Не мне, конечно, судить об этом, но, возможно, все не так плохо. На самом деле, капитан, я хотел поговорить о другом.

- Так я и думал, что вы пришли сюда не просто так – ухмыльнулся Даарио – выкладывайте уже, не будем играть в прятки.

- Как вы думаете, в чем суть моей должности?

- Ловить шпионов и раскрывать заговоры – Даарио пожал плечами, удивляясь про себя бессмысленности вопроса. В присутствии Вариса он ощущал себя туповатым учеником, которому учитель все объясняет, как можно проще – насколько Даарио вообще мог представить себе, как проходят любые уроки. Его учителями были страх, голод, боль, затем – азарт и злость.

- Верно, но это только внешняя ее сторона. Моя работа, капитан Нахарис, состоит в том, чтобы хранить королевский мир. Это то, чем все мы заняты в Малом совете – каждый в меру своих способностей и умений. И именно о мире я и хотел поговорить с вами – Варис замолчал и уставился вверх, в небо, будто и в самом деле любовался звездами. Выждав немалое время, он продолжил, и на этот раз в его голосе не было и следа прежней елейности. – Вы не так давно прибыли в Вестерос, и, возможно, не все замечаете так же хорошо, как те, кто живет здесь уже давно. Волей наших добрых короля и королевы страна уже три года пребывает в мире. Но этот мир куда более хрупок, чем думают слепцы, не желающие повернуться лицом к тому, что дышит в спину. Ну а я как раз из тех, кто смотрит открытыми глазами и слушает, навострив уши. Я, как и Бринден Риверс, могу сказать, что у меня тысяча и один глаз – Даарио приподнял бровь в ответ на эти странные слова, и Варис улыбнулся в ответ недоброй улыбкой. – Вы верно сказали, я раскрываю заговоры, и их немало. Иногда по дюжине на день. Некоторые из них оказываются чушью, некоторые – ложью, большую часть я успеваю подавить в зародыше. Но их все равно больше, гораздо больше, чем вы можете вообразить – и слишком много, чтобы мне было не о чем тревожиться. Кроме того, меня беспокоят слухи и толки – Варис слегка склонил голову набок и вдруг спросил совершенно другим голосом:

- Вы любите королеву?

Даарио напрягся и сжал рукоять кинжала. Что это за вопрос? Где подвох? Что хочет узнать у него Варис? Не окажется ли он после этого ночного разговора в темницах Красного замка? Но затем, решившись – была не была! – он ответил чуть охрипшим голосом:

- Вы знаете, что да.

- Это хорошо – Варис благостно кивнул – Она нуждается в любви. Возможно, больше, чем все мы. Но именно в этом ее величайшая слабость – и величайшая опасность для всех Семи королевств.

- О чем это вы?

- О том, что королева, как никто, желает, чтобы подданные ее любили, но именно поэтому она не согласится на меньшее, чем любовь. Но к любви нельзя никого принудить. И ее любят куда меньше, чем ей того бы хотелось. В отличие от короля, который как раз готов довольствоваться малым, но которого обожают все жители Вестероса от мала до велика, от дорнийского принца до последнего одичалого. Вы следите за ходом моей мысли, капитан?

- К чему вы клоните? – Даарио уже начинал уставать от этих пространных откровений и по-прежнему не понимал, чего хочет от него евнух.

- К тому, что именно нелюбовь к ней и является главной причиной всех тех заговоров, на раскрытие и упреждение которых требуется столько сил и времени. А вы помните девиз Таргариенов? Пламя и кровь. Королева куда больше дочь своего отца, чем она готова это признать. И я боюсь, друг мой, что, не получив любви подданных, она захочет править страхом, как правил он. Очень боюсь.

- Ее и так боятся. У нее три дракона.

- Вы забываете, что она имеет власть только над одним из них, всадники двух других – король и лорд Тирион. К тому же, за три века власти Таргариенов, вестеросцы научились убивать драконов. Королеве, возможно, льстит мысль, что она похожа на своего предка Эйгона Завоевателя, но ее Дрогон даже и близко не так велик и страшен, как Балерион Черный ужас.

- И причем здесь любовь и заговоры?

- Об этом я и собирался рассказать вам. Видите ли, немалое число тех слухов, что доносят до меня мои пташки, стремятся очернить Дейенерис. Очень мало кто верит в ее любовь к супругу, и еще меньшее число людей – в ее верность. Кого только ни называют в числе ее любовников.

- Ну и что – снова фыркнул Даарио – черни только дай позлословить, особенно о том, кто с кем трахается.

- Верно, друг мой, верно. Но сплетни такого рода о королеве – измена. И все же люди не умолкают, и не только чернь, но и лорды. Представляете, каким жирным лакомым куском для них будут рассказы о любовнике, близкие к истине? О том, как некий мужчина столь явно и недвусмысленно оказывает королеве знаки внимания, которые она никак не пресекает, что, вне всякого сомнения, он имеет доступ и в ее постель? И сколько времени потребуется самым недовольным из лордов поднять благочестивых септонов и простой народ на мятеж против шлюхи-королевы, к тому же – дочери Эйриса Безумного? И как легко займется пожар, который может охватить весь Вестерос?

Даарио бросило в жар, рука снова сжала рукоять кинжала.

- Мы не любовники. Уж вам-то это известно.

- Известно, разумеется. Но неужели вы думаете, что тем, кто мечтает свергнуть и изгнать Дейенерис из Семи королевств – одну или вместе с королем Джоном – есть дело до того, правда ли это? Самые умные из этих людей мечтают о том, чтобы рассорить их между собой и сделать врагами. Королева всем сердцем любит супруга, как и он ее – и эта любовь держит их вместе, и держит в мире всю страну – но хватит одной их любви, чтобы удержать все и вся?

- Ее муж тряпка и придурок. Любой другой уже давно велел бы меня выгнать пинком под зад, а то и голову снести, а этот терпит.

- Потому что любит ее, и верит ей. И, должен заметить, не зря. Но, если королева оступится…

- Уж точно не по моей вине – с горькой усмешкой заметил Даарио.

- Если она оступится – с нажимом повторил Варис – то он сможет простить ее как мужчина, как муж – но как король он будет вынужден судить ее за измену. И что нас ждет тогда? Новая пляска драконов? Потоки крови, которые поглотят все, над чем мы столько трудились? Я не могу этого допустить, капитан. И потому, я прошу вас – примите вашу награду, женитесь на леди Ширен, и как можно скорее покиньте Королевскую гавань. Иначе…

- Иначе что?

- Иначе, если я сочту, что вы представляете угрозу для мира в стране – или в королевской спальне – то, боюсь, ваша жизнь и гроша ломаного не будет стоить. Рыбная кость, застрявшая в горле, несвежее мясо, обезумевшая лошадь, сердце, лопнувшее от чрезмерных постельных утех и так далее. А мне бы этого очень не хотелось, друг мой – с искренней печалью в голосе закончил евнух. – Доброй ночи.

Варис отступил назад и растворился в ночной тьме так же легко, как и появился, а Даарио остался стоять, где стоял, и со стороны и правда можно было вообразить, будто он любуется луной.
 

Морской анемон

Знаменосец
Глава 3. Радости помолвки.


После того памятного разговора с королевой однообразное полусонное существование Ширен в Красном замке закончилось. На следующий же день утром в ее комнату постучали, и, к удивлению Ширен, на пороге явилась леди Миссандея, а за ней – еще несколько человек, одетых попроще.

- Леди Ширен – поздоровалась девушка, входя в комнату.

- Леди Миссандея – слегка растерянная, ответила Ширен – Чем обязана такой чести?

- Ее милость поручила мне помочь вам подготовиться к свадьбе. Королева занята государственными делами, поэтому я распорядилась по собственному усмотрению, надеюсь, что вы не будете в обиде, но, если что-то вам не по душе, миледи, тут же говорите – и я все устрою.

Ширен кивнула, все еще не до конца понимая, что происходит, и в чем будет состоять собственно подготовка. А Миссандея тем временем прошла вглубь комнаты и махнула рукой остальным, видимо, веля им заходить. Первым вошел мужчина лет сорока, кряжистый, с брюшком и бородой с проседью, за ним шел мальчик, тащивший в руках мешок. За ним следовала женщина помоложе с маленькими и живыми черными глазами на скуластом лице в сопровождении девушки и девочки-подростка, у них в руках также были мешки, чем-то туго набитые. Наконец, третьим вошел невысокий худощавый мужчина с лысиной, окруженной длинными похожими на облачко волосами, спускающимися на плечи, и короткой бородкой. Вошедшие выстроились в ряд и поклонились. Ширен ждала, пока все прояснится, пытаясь держаться с достоинством.

- Леди Ширен, это Джон с Кожаной улицы, лучший башмачник Королевской гавани, вся знать заказывает у него обувь. Это – Миссандея показала рукой на женщину – Доррис, она портниха на службе у королевы, а это – Уилл, мастер-перчаточник, также один из лучших в своем деле. Они сделают все, что нужно. Думаю, стоит начать с обуви.

Повинуясь словам Миссандеи, башмачник подошел к Ширен и сказал:

- Будет лучше, если вы сядете, миледи.

Ширен с опозданием кивнула и, пройдя к столу, села в одно из резных кресел. Джон тут же споро опустился перед ней на колени, а подошедший мальчик – явно подмастерье – достал из мешка подставку для ног. Ширен поставила на нее сначала правую ногу – ловким движением Джон снял с нее башмак, затем тщательно ощупал и осмотрел, что-то померил кожаным шнурком. То же самое повторилось и с левой ногой. Наконец, он поднял голову и спросил:

- Миледи, мне понадобится одна пара вашей обуви, чтобы сделать все точно по мерке.

- Ах да, конечно… Ширен встала, чтобы достать из сундука вторую имевшихся у нее пар башмаков, но ее опередила Дарин – Ширен не заметила, когда та успела появиться. Ей стало еще более неловко. Получив требуемое, башмачник с подмастерьем поклонились и ушли, и пришла очередь портнихи Доррис. Та подошла к делу основательно: ее помощницы ловко раздели Ширен догола – Миссандея деликатно отвернулась – обмерили ее всю веревочкой, а затем, после того, как ей помогли накинуть сорочку, одна из девушек вывалила на постель целый ворох цветных лоскутов из мешков. Девушки-ученицы по очереди прикладывали к груди Ширен то один, то другой, а портниха либо кивала, либо качала головой, иногда сопровождая свой выбор краткими замечаниями или указаниями. Саму Ширен никто ни о чем не спрашивал, но ее это не возмущало – все происходящее было слишком непривычно, чтобы она могла иметь какое-то свое мнение. Наконец, бесконечные лоскутки, которым Ширен уже сама потеряла счет, закончились, и портниха, удовлетворенно кивнув, еще раз окинула Ширен с ног до головы цепким внимательным взглядом, ненадолго задержавшись на серой коросте у нее на щеке, поклонилась и вышла – ученицы, успевшие споро собрать рассыпанные лоскуты обратно в мешки, вышли вслед за ней, также отвесив поклон. Последним настала очередь перчаточника, скромно ожидавшего в углу. Он действовал так же, как башмачник – подошел к Ширен, взял ее за руки, осмотрел, перевернул ладонями вверх, померил ширину и длину пальцами, поблагодарил, поклонился и ушел.

Миссандея обернулась к Дарин, которая так и стояла с платьем Ширен в руках – как оно к ней попало?

- Помоги леди Ширен одеться и принеси нам обеим вина и еды.

- Слушаюсь, миледи.

Когда Дарин вышла, Миссандея прошла к столу и жестом тонкой ручки пригласила Ширен сесть. Ширен села, отметив про себя, с какой уверенностью держится этот почти еще ребенок.

- Леди Ширен, я хочу обсудить с вами еще кое-что без лишних глаз и ушей. Волей Малого совета ваша свадьба состоится в день новолуния здесь, в септе Красного замка. Если вы хотите пригласить кого-либо – обратитесь к великому мейстеру Сэмвелу, он отправит ваши послания. На следующий день после свадьбы вы отправитесь в Штормовой предел. Капитан Нахарис предпочел путешествие по суше, и королева сочла возможным уважить его желание. Есть ли у вас какие-либо пожелания или возражения касательно предстоящей свадьбы? Может быть нечто, касающееся блюд для свадебного пира, музыкантов или шутов? Простите мне мою дотошность, миледи, я еще не настолько хорошо изучила обычаи Вестероса, особенно в том, что касается свадеб, иначе не стала бы вас беспокоить.

«И решила бы все за меня» - подумала Ширен про себя. Впрочем, в самом главном у нее нет права выбора, так стоит ли отстаивать свою свободу в таких мелочах, как музыканты или праздничная еда? Все же, наверное, нужно было что-то сказать, ведь леди Миссандея столько внимания уделяет ей и ее свадьбе.

- На свадьбе в Вестеросе, леди Миссандея, обычно принято подавать пирог с голубями, а жениху и невесте ставят одну общую тарелку. Остальное я оставляю на ваше усмотрение – я уверена, вы все устроите как нельзя лучше. Благодарю за заботу вас и ее милость.

- Что ж, в таком случае – не буду больше обременять вас, леди Ширен – Миссандея улыбнулась и поднялась с кресла. – Боюсь, меня ждет королева.

- А как же обед? Вы разве не хотите разделить со мной трапезу?

- Увы, нет времени. Служанка отнесет лишнюю порцию обратно на кухню. Доброго дня.

Миссандея вышла, а вскоре после этого вошла Дарин с подносом, уставленном едой и вином.

- Леди Миссандея уже ушла, Дарин. Оставь все здесь, я съем остаток на ужин.

- Хорошо, миледи.

- До вечера ты свободна, можешь идти.

- Спасибо, миледи.

Ширен задумчиво съела обед – нежнейшее жаркое из каплуна с морковью и чесноком, ломти твердого пряного сыра, ржаной хлеб с хрустящей корочкой, кисловатое, но вкусное золотистое вино – и остаток дня решила провести в библиотеке. Но чтение – на этот раз она взялась за длиннейшее толкование Семиконечной звезды септона Баэдда, жившего при Мейегоре Жестоком – не шло, глаза скользили по строчкам, не проникая в смысл слов, хотя еще вчера замысловатые выражения септона Баэдда давались ей без всякого труда. Мысли не желали подчиняться воле, и Ширен решила ради разнообразия позволить им течь туда, куда они пожелают. Не сразу она решилась признаться себе, что отказ Миссандеи пообедать с ней обидел Ширен. По правде говоря, ей нравилась леди Миссандея, она находила между ними определенное сходство и восхищалась ее умом. Она была похожа на ту подругу по играм и чтению, о какой Ширен мечтала в детстве, но на Драконьем камне не было ни одной девочки подходящего возраста и положения, да и ее родители не позаботились о том, чтобы у их дочери были друзья кроме безумного шута да сира Давоса… Как и о многом другом. Но несколько попыток заговорить с Миссандеей, когда Ширен сталкивалась с ней в коридорах Красного замка, ни к чему не привели: та держалась весьма учтиво, но отстраненно. Впрочем, по слухам, которые пересказывал ей сир Давос, она вела себя так со всеми. Бесконечно преданная своей королеве (злые языки говорили, что в Эссосе Миссандея оказывала королеве некие услуги, которые обычно оставляют мужьям), она держалась в стороне как от мелких придворных интриг, так и от политики вообще, справедливо полагая, что слишком близкая дружба с кем бы то ни было даст повод сомневаться в ее верности или беспристрастии. Но обидно Ширен было все равно – ее добрые чувства были бескорыстны, а дружба, которую она хотела предложить Миссандее – искренней.

Если в начале своего пребывания в Красном замке Ширен казалось, что время здесь ползет медленно, как улитка по листу, то теперь оно пустилось вскачь, как обезумевший скакун: казалось, еще вчера она растерянно наблюдала, как помощницы портнихи бесцеремонно вертят ее туда-сюда, поднимая и опуская руки, а уже сегодня, взглянув на небо, она увидела, что луна превратилась в тоненький серп, а это значило, что ее свадьба состоится самое позднее, через день. От этой мысли Ширен невольно вздрогнула – отнюдь не сладкой дрожью предвкушения. О какой сладости можно было говорить, если за все время своей так называемой помолвки она видела своего жениха от силы три раза, да и то мельком, случайно сталкиваясь с ним в коридорах или тронном зале, куда она ходила послушать, как король или королева вершат суд и слушают просителей. Каждый раз Даарио Нахарис учтиво кланялся ей, но глаза его смотрели насмешливо, а Ширен, проклиная недостаток светского воспитания, отвечала на приветствие, не зная, как завязать разговор – ведь это же просто немыслимо, выходить замуж за человека, с которым вы до свадьбы не сказали друг другу и десяти слов! Даже ее родители, вступившие в брак без любви и всю жизнь прожившие из чувства долга, и то были лучше знакомы до свадьбы. Впрочем, похоже, смущало это только ее саму – ее жених не спешил с ней разговаривать и не проявлял ни малейшего желания остаться с ней наедине, как и вообще провести с ней хоть сколько-нибудь времени. Так что Ширен подошла к дню своей свадьбы, зная о нем ненамного больше, чем в день обручения – и совершенно не зная его самого. Именно это пугало ее, пожалуй, даже больше, чем сама свадьба и то, что за ней неизбежно последует.

Пожалуй, единственным по-настоящему радостным событием за время своего так называемого обручения стал ужин с королем и королевой, на который ее однажды пригласили. Безупречный поймал ее как раз по дороге из библиотеки в ее комнату, где Ширен, успевшая проголодаться за те несколько часов, что она потратила на постижение глубин мысли ученого септона, предвкушала, как всегда вкусный ужин в обществе сира Давоса, и изрядно удивилась, узнав, что их милости король и королева приглашают ее разделить с ними трапезу, и он просит ее следовать за ним. Идя за евнухом по коридорам в ту часть Красного замка, где она еще никогда не бывала, Ширен ощутила, что у нее от волнения вспотели ладони и крепче стиснула зубы, приказывая себе успокоиться. Она дочь Станниса Баратеона и должна вести себя сообразно своему происхождению.

Король и королева ужинали в небольшом богато обставленном покое – солнце еще не успело погрузиться полностью в Узкое море, и Ширен, идя к столу, успела мельком, насколько это было возможно, не крутя головой, разглядеть резное дерево, бархат, парчу, все то, что радовало глаз и стоило, вне всякого сомнения, сотни и сотни золотых драконов. Стол был накрыт на троих, но еда была той же, что ей каждый день приносили в комнату, разве что посуда была богаче. Слуга, стоявший в углу, отодвинул для нее стул. Иноземное одеяние королевы из лилового полупрозрачного шелка делало ее красоту потусторонней, нечеловеческой. В противовес ей король, одетый в потертую черную кожу, казался куда больше похожим на простого смертного. Серебряные и золотые блюда и кубки поблескивали в пламени свечей, а уж предложенная еда была выше всяких похвал: ломти нежного молочного поросенка, зажаренного с яблоками и миндлем, ягодная подлива, острый дорнийский сыр, яйца, начиненные нежным мясом, перетертым с травами и желтком в одну воздушную массу, несколько видов хлеба, суп из ракушек и вишни в вине – это только то, что Ширен успела сходу разглядеть. Слуга тут же поставил перед ней тарелку супа, и она, следуя примеру короля и королевы, принялась за еду, стараясь ничему не удивляться.

После третьей перемены королева откинулась спинку стула и улыбнувшись, подняла стеклянный бокал с рубиновым вином:

- За ваш брак, леди Ширен. Я надеюсь, что он будет таким же счастливым, как и мой – с этими словами она протянула руку и нежно сжала ладонь короля.

Ширен стало немного не по себе от столь откровенного выражения чувств, она не привыкла к подобному, и не знала, как ей себя вести. Король, к ее удивлению, ничуть не был смущен – он нежно улыбнулся супруге, а затем поднял ее руку и поднес к губам. Ширен поспешно отпила из своего бокала.

- Благодарю вас, ваша милость. Я тоже на это надеюсь.

- Вы ведь, кажется, давно знакомы, не так ли, любовь моя?

Король снова улыбнулся и посмотрел на Ширен.

- Да, первый раз я встретил леди Ширен очень давно, на Стене. Вы тогда были совсем ребенком, миледи. Я еще удивился, зачем родители взяли вас в такое длительное и опасное путешествие.

- Матушка боялась оставлять меня одну на Драконьем камне, ваша милость. С другой стороны, многие девицы из знатных земель в своей жизни только и видят, что родной дом и дом мужа, а уж о таких редкостях, как Стена, могут только мечтать.

- Вы помните Стену? – оживился король.

- Не так ясно, как хотелось бы. Мне она казалась просто громадной и тянущейся до самого неба.

- Всем, кто видит ее впервые, она представляется такой. Но наверху вы, кажется, не бывали. Когда стоишь на ней, кажется, что можно увидеть весь мир от края до края, хотя на ней жутко холодно, и можно легко отморозить пальцы и нос.

- Нет. Матушка ни за что не позволила бы мне. Хотя мне хотелось. Но зато я помню свадьбу, которую вы там устроили.

- Свадьбу? Ты мне об этом не рассказывал, Джон – улыбнулась королева.

- Да, моей кузины Алис Карстарк и Сигорна, магнара теннов. Она приехала тогда в Черный замок совсем без сил, спасалась от преследования своего дяди и кузена, которые хотели убить ее и завладеть Кархолдом. Ваш отец, миледи – король снова посмотрел на Ширен – благословил этот брак, а леди Мелисандра провела обряд.

- Да, это я тоже помню. Это была первая свадьба, на которой я присутствовала. Невеста казалась мне красавицей, а тенны, наоборот, пугали. Я ведь выросла на рассказах о том, что одичалые крадут детей. Помню, что очень хотела остаться на пир, но матушка увела меня, сочтя, что я еще слишком мала для такого.

- Ваша мать, как видно, была очень строгих правил – заметила Дейенерис.

- Боюсь, она просто не любила веселиться, ваша милость – грустно улыбнулась Ширен.

- А что еще вы помните? – спросил король.

- Помню завывания ветра в щелях – начала перечислять Ширен – и то, как меня удивляло такое количество мужчин в черном. А – еще я помню стряпню повара, только не помню, как его звали.

- Трехпалый Хобб – улыбнулся король более весело, чем в начале – его овсянку с беконом и яйцом по утрам и похлебку на ужин и я помню. И слабое кислое пиво, которое он варил в огромных чанах, чтобы всем хватило.

Ширен расслабилась – король, который помнит такие мелочи, уже не казался ей ни холодным, ни отстраненным. Они смеялись, шутили, беседовали и вспоминали Стену и жизнь в Черном замке, пока Ширен не начала зевать.

- Уже поздно, любовь моя – засмеялась королева – боюсь, мы утомили леди Ширен.

Король встал, слуги начали убирать со стола, Ширен тоже встала, чувствуя легкое опьянение от вина и веселья.

- Доброй ночи, миледи – попрощалась с ней королева.

- Доброй ночи, ваша милость, ваша милость – Ширен присела, слегка качнувшись, но на этот раз ее не особенно волновало, заметил ли кто-нибудь ее промах.

- Может быть, послать с вами слугу, чтобы вас проводили в ваши покои? – добавил король.

- Благодарю, ваша милость, я найду дорогу.

Ширен не хотелось портить чудесный вечер, и, вместо того, чтобы сразу идти к себе, она свернула в сад и, сев на скамью, глубоко вдохнула сильный цветочный аромат. Как жаль, что ее свадьба уже совсем скоро – она с радостью осталась бы здесь, если бы знала, как приятно может быть общество королей. Вряд ли в Штормовом пределе ее ждет подобное. Она засмотрелась на луну и не заметила, как на Королевскую гавань опустилась густая и теплая летняя ночь. Воздух точно застыл, тишину нарушала только редкая перекличка часовых на стенах и трели ночных птиц. С Черноводной неожиданно подул легкий прохладный бриз, Ширен вздрогнула, почувствовав, как по обнаженной коже шеи побежали мурашки и поднялась с мраморной скамьи. Уже поздно, ей пора возвращаться в свою спальню. Однако, войдя к себе, она с удивлением обнаружила леди Миссандею, которая распоряжалась Дарин и еще одной служанкой, которые раскладывали на широкой постели какую-то одежду.

- Леди Ширен – улыбнулась она – А я уже собиралась отправить кого-нибудь на ваши поиски.

- Я была в саду, леди Миссандея.

- Да, он прекрасен. Ее милость сделала все, чтобы он походил на сады, которые она видела в Эссосе – Миссандея снова улыбнулась и показала рукой на постель – принесли вашу одежду, обувь и все остальное, миледи. Я надеюсь, вам все придется по нраву.

Ширен подошла к постели… и ахнула, прижав ладони к щекам. Никогда в жизни ей не приходилось видеть столько богатых одеяний сразу. Шелк, бархат, камни, бусины, золотая нить, разные цвета, меховая оторочка – вся эта неслыханная роскошь переливалась у нее перед глазами, ослепляла, лишала возможности думать. «Неужели это все мое?» - изумленно думала Ширен, и никак не могла поверить в это. Чего только здесь не было: три праздничных платья, одно из черной с золотом парчи с искусно вышитым на груди оленем Баратеонов, другое – из темно-синего шелка с оторочкой из серебристого нежного меха, и третье, самое роскошное – из розового бархата, переливавшегося оттенками молодого вина: его ворот был обшит розовым жемчугом, и двойная линия жемчужин спускалась по всей его длине от низкого выреза до подола, а длинные распашные рукава снизу были подбиты кружевом цвета топленых сливок. К платью полагалось и еще кое-что: воздушная и легкая вуаль из такого же кружева, но тонкого и прозрачного, почти невесомого. Ширен обратила внимание на то, что в уголках вуали чья-то искусная рука пришила цветочки из таких же розовых жемчужин, и догадалась, что это ее свадебное платье. На это указывали и лежащие рядом с ним легкие башмачки из такой же розовой кожи в тон с завязками из шелковых лент, и плащ из тяжелого желтого шелка с нашитым на него черным оленем. «Значит, свадьба совсем скоро» - поняла она. И тут же новая мысль пришла на ее место, заставив Ширен покраснеть:

- Леди Миссандея… Вся эта одежда, должно быть, стоит целое состояние… У меня, я боюсь, нет таких денег…

- О, не беспокойтесь, миледи – Миссандея снова махнула своей тонкой рукой, словно показывая, что это пустяки – за все это платит королевская казна. Это подарок от ее милости королевы вам на свадьбу. Приданое, если угодно. Сама свадьба состоится послезавтра на закате. – помолчав, она добавила. – Что ж, вижу по вашему лицу, что мастера Королевской гавани сумели вам угодить. Королева будет довольна, я передам ей вашу благодарность. Час уже поздний, я вас оставляю – доброй ночи.

Миссандея ушла, а Ширен, едва заметив ее отсутствие, продолжала, как завороженная, разглядывать ворох платьев на постели. От праздничных ее взгляд переместился в сторону других, менее броских, но не менее прекрасных. Всего их было не меньше дюжины: теплые платья из толстой шерсти для холодной и ветреной зимы и сырой осени, более легкие платья из тонкого льна и шелка-сырца – для теплых весенних и летних дней. И каждое было украшено какой-нибудь вышивкой, нарядной шнуровкой, бусинами или кружевом. Кроме платьев, здесь было и нижнее белье, вызвавшее у Ширен очередной восхищенный вздох. Она несмело протянула руку и коснулась пальцами тонкой ткани, которая казалась гладкой и прохладной, как вода. Легкие сорочки из тонкого батиста явно предназначались для лета, точно так же, как более толстые и плотные – для зимы, то же касалось и чулок, разве что панталоны были все сшиты одинаково просто. Наконец, взгляд Ширен добрался до обуви и перчаток, разложенных отдельно. Как видно, Джон-башмачник и Уилл-перчаточник оказались не менее искусны в своем деле, чем Доррис со своими ученицами. Здесь были и туфельки из мягкой кожи, которые так приятно надеть дома, встав с постели, и теплые зимние сапоги, подбитые мехом, и несколько пар обычных башмачков на каждый день, и еще одна нарядная пара из синей кожи с тиснением. Перчатки не уступали башмакам в роскоши и тщательности отделки: мастер Уилл постарался, и каждая пара, даже перчатки для верховой езды с широкими раструбами, были украшены искусной шнуровкой, что говорить о легких перчатках из кожи столь тонкой, что она облегала руку, как ее собственная. Совсем в стороне лежали плащи – всего их было четыре. Летний плащ из небеленого льна, два зимних из толстой шерсти черного и бурого цвета и еще один – из черного бархата с позолоченными чеканными застежками, украшенными двумя крупными черными агатами. Ширен не могла налюбоваться н все это и не сразу обратила внимание на то, что Дарин к ней обращается.

- Миледи, прикажете укладывать вещи? Миледи?

- Что? – Ширен обернулась к служанке. – Что ты сказала?

- Миледи, прикажете укладывать вещи к вашему отъезду?

- К отъезду… Ах да. Да, конечно. Но в мой сундучок все это не поместится, куда ты все уложишь?

- Не беспокойтесь, миледи. Пока вас не было, принесли новые.

Ширен, с трудом оторвав взгляд от столь неожиданно свалившейся на нее роскоши, посмотрела туда, куда показывала Дарин. И верно – в углу комнаты, заменив ее прежний потрепанный сундучок, стояли два новых, крепких, обитых железом, достаточно больших, чтобы вместить все королевские подарки.

- Хорошо, Дарин. Начинай укладывать вещи, только оставь все, что понадобится на свадьбу.

- Как прикажете, миледи.

Служанка принялась за дело, а Ширен все так же не могла оторвать глаз от своих новых платьев и пыталась осознать, что все это теперь принадлежит ей. Могла ли о подобном мечтать девочка, которая на Драконьем камне носила три одинаковых темных простых платья, хоть и считалась принцессой? Ни ее отца, ни мать никогда не занимала внешняя роскошь – в этом они были похожи. Матушка сначала была поглощена скорбью по нерожденным сыновьям, потом – молитвами и бдениями над огнем, отца тем более не волновали женские наряды. Конечно, она никогда не ходила в обносках, ее платья были сшиты из дорогой ткани, но они были удобными, теплыми и приличными, не более того. В таких же платьях, только попроще, она ходила на Мысе гнева, и уж конечно, последнее, что ей пришло бы в голову – это жаловаться, как и мечтать о чем-то большем. Но жизнь в столице все изменила, Ширен впервые ощутила свое отличие от других женщин – и не в лучшую сторону. Даже ее служанка – и та была одета лучше нее самой, не говоря уже о придворных дамах и других женщинах, которыми был наводнен Красный замок. Конечно, сама Ширен из гордости никогда не призналась бы в этом никому, но, видимо, королева Дейенерис оказалась достаточно проницательна и без ее признаний – и Ширен не могла не оценить щедрости королевского подарка, а также того, сколь многим она уже обязана Железному трону, и чем ей теперь предстоит возместить свой долг.
 

Морской анемон

Знаменосец
Глава 4. Нельзя ли дешевле обделать сделку?



Накануне свадьбы Ширен не испытывала ни страха перед будущим, ни приятного волнения – ничего из того, что, по ее мнению, полагалось бы испытывать невесте. За ужином в обществе сира Давоса она с удовольствием воздала должное мастерству поваров Красного замка – и то сказать, они расстарались: легкий и пряный суп с зеленью и какими-то нежными хрустящими побегами, шарики из рубленого мяса, обжаренные в кипящем масле – откусив от одного, Ширен с удивлением обнаружила внутри перепелиное яйцо, в особом горшочке тушеные овощи – репа, морковь, лук, чеснок – только что не плавали в растопленном масле, и это, не говоря уже о свежем, только из печи, хлебе. Довершали трапезу сладкие пирожки с яблоком и изюмом, а ко всему этому прилагался большой кувшин темного густого сладковатого пива. Закончив ужин, они оба сидели, наслаждаясь блаженным ощущением сытости и прихлебывали пиво, изредка улыбаясь друг другу. О Даарио Нахарисе за весь вечер никто о них не произнес ни слова, точно его и на свете не было. Ширен уже отпустила служанку, не желая, чтобы их кто-то беспокоил.

- Моя принцесса – сир Давос ласково улыбнулся ей и потрепал по руке.

- Не надо так называть меня здесь, сир – Ширен улыбнулась, но покачала головой – вам ли не знать, что это измена.

- Я надеюсь, все же, что лорд Варис достаточно разумен, чтобы понимать, что никто из нас не замышляет измены. Я знаю, конечно – старый рыцарь вздохнул – что не должен называть вас так, но все-таки, простите мне эту вольность. Совсем скоро вы попадете под власть другого мужчины, и одни боги знают, что вас ждет.

- Не печальтесь так – у Ширен сжалось сердце, глядя на его грусть – во всяком случае, заранее.

- Вы всегда были мне как родная дочь, миледи, вы же знаете – и сегодня мне сложно не чувствовать того, что чувствует всякий отец накануне свадьбы – грусть перед разлукой, страх перед будущим.

- Вы были мне лучшим отцом, чем мой собственный – Ширен сжала руку старика своей, пытаясь вложить в свой голос всю ту любовь, что она к нему чувствовала – И уж поверьте, мой отец вряд ли удостоил бы меня такого разговора накануне свадьбы. Самое большее, чего я могла от него ждать – это приказа исполнять свой долг, несмотря ни на что.

- Он вас все же любил – заметил сир Давос.

- Думаю, что любил. Но об этом мне приходилось скорее догадываться, а ваша любовь ко мне была ясной, как солнце на небе. И она будет и дальше согревать меня и освещать мой путь, я в этом уверена.

Вместо ответа сир Давос только сжал ее руку и отвернулся, а Ширен сделала вид, что не заметила слез, набежавших ему на глаза. Сир Давос ушел уже после того, как часовые на стенах Красного замка прокричали полночь, и Ширен, зевая, стала медленно раздеваться – от сытной еды и крепкого пива ее разморило, движения сделались медленными и ленивыми. Перед тем, как накинуть ночную сорочку, она оглядела себя и с удовлетворением заметила, что за две с лишним луны жизни здесь она немного округлилась и телом стала больше походить на женщину, чем на тощего цыпленка с торчащими косточками. Впрочем, это было неудивительно – разумеется, леди Мория всегда заботилась о том, чтобы все в доме если досыта, но пища была более простой и скромной, к тому же в Луковом замке Ширен не могла позволить себе такую роскошь как читать целыми днями подряд – несмотря на слуг, работы хватало всем, а когда ее дочери повыходили замуж, ее стало еще больше. С этими мыслями Ширен юркнула в постель и почти мгновенно заснула, успев подумать о том, чем же ей занять завтра время до заката.

Наутро оказалось, что скучать ей не придется. Едва Ширен успела проглотить завтрак, как в ее комнаты вошла леди Миссандея в сопровождении нескольких служанок. Улыбнувшись, как всегда лучезарно и отстраненно, она поприветствовала Ширен и начала раздавать указания служанкам:

- Приготовьте ванну для леди Ширен – принесите все, что нужно и начинайте. Времени не так уж много. А ты – ступай за мной.

- Я скоро вернусь, миледи – улыбнулась она снова.

- Леди Миссандея – позвала ее Ширен, пока та не ушла – разве моя свадьба состоится не на закате?

- Разумеется, миледи – серьезно ответила та – Но королева приказала мне помочь вам с приготовлениями, и я не могу ударить в грязь лицом.

С этими словами Миссандея вышла, а Ширен в очередной раз сглотнула горький ком в горле – Миссандее нет дела до самой Ширен – только до того, что скажет о ней Дейенерис. Что ж, в любом случае, скоро она покинет Красный замок, и это перестанет ее тревожить. Прожила же она без подруг почти семнадцать лет? Значит, проживет и дальше. Тем временем служанки наполняли медную ванну горячей водой, а Дарин, преисполнившись важности, отдавала им приказания. Ширен во все это не вмешивалась - ей было все равно. Если Дейенерис хочет, чтобы из дурнушки попробовали сделать красавицу – что ж, пусть пробуют. Неожиданно ей захотелось, чтобы закат пришел быстрее – она так устала от этого бесконечного ожидания, как было бы хорошо закрыть глаза, и открыть их уже замужней женщиной в Штормовом пределе. Ширен вздохнула – она знала, что это невозможно.

Следующие часы были, пожалуй, самыми удивительными в ее жизни, если не считать того мгновения, когда она увидела свои роскошные платья. Сначала ее мыли и терли так долго, как будто она не мылась с рождения – вода благоухала какими-то маслами и цветами. Потом ее долго и тщательно натирали ароматными притираниями, подстригли ногти на руках и ногах, волосы тоже тщательно вымыли в нескольких водах, расчесали и уложили в подобие сложной прически, какие носили придворные дамы. Затем настала очередь одеваться: поверх новой тонкой вышитой сорочки на нее надели то самое розовое платье и подходящие тонкие чулки, на ноги – башмачки из розовой кожи, на голову нацепили тонкую шелковую вуаль – Ширен даже не представляла себе, как она держится, и когда ее наконец подвели к зеркалу, она снова едва не ахнула. Нет, конечно, красавицей, подобно королеве, она не стала и не могла стать, но и вместо прежней Ширен с гладко зачесанными волосами в коричневом платье под горло на нее смотрела совсем другая женщина – с гладкой, если не считать серой коросты на лице, белой кожей, с небольшой, но ладной грудью, видной в вырезе платья, а высокая прическа прибавила ей роста и, даже, можно сказать, придала некое величие. «Неужели это я?» - спрашивала себя Ширен, глядя в зеркало. Да, это она – не заброшенная всеми девочка с книжкой, не воспитанница мелкого ленного рыцаря, а наследница великого дома, благородная леди, потомок королей. «Да уж, а достанется простому наемнику, который выбрался наверх благодаря своему мечу – и, если верить слухам – еще кое-чему» – усмехнулась она, чтобы немного сбить с себя спесь. Но смотреть все равно было приятно, пусть она и покрасуется в этом наряде всего лишь один день.

***

Даарио проснулся от того, что солнце светило прямо в глаза. Он с трудом открыл их – тонкий косой луч пробился в щель между плотными шелковыми занавесями и дразнил его. Голова была тяжелой. Он разлепил пересохшие губы, попробовал облизнуть их, но во рту не было не капли слюны. Даарио глубоко вздохнул, зевнул, потянулся, высвободил тесно прижатую к телу руку и спихнул с себя ногу одной из двух девок, что спали по обе стороны от него – их кожа была горячей и липкой от пота, как и его собственная. Даарио неторопливо сел, затем встал, разминая затекшие ноги, подошел к столу, налил себе остаток вина из кувшина – теплое оно было так себе – и, подойдя к окну, осторожно оттянул край занавеси. Во дворике, куда выходило окно, было сонно и безлюдно, а вот солнце уже давно перешагнуло полдень и клонилось к закату. А это значило, что у него не так уж много времени, чтобы вернуться в Красный замок и успеть вовремя на собственную свадьбу. Даарио скривился, и в этот миг одна из шлюх подала голос:

- Вы уже уходите, милорд? – лениво спросила она, лежа, опираясь на локоть и глядя на него.

- Увы – ответил он, салютуя ей кубком – Мне пора.

- Задержитесь еще ненадолго, милорд – ночь уже скоро, а вы как раз отдохнули.

- Не могу – ухмыльнулся Даарио – Меня ждут в одном месте, и лучше не опаздывать.

- Что же это за место, милорд?

- Септа, дорогуша. Сегодня на закате я женюсь.

- Вот как? Почему бы вам не вернуться сюда с вашей молодой женой, милорд? Возможно, мы могли бы все вместе кое-чему ее научить.

Даарио представилась Ширен Баратеон с ее тощей фигурой и постным обезображенным личиком здесь, в роскошном дорогом борделе, и во рту стало кисло, как будто он проглотил лимон. Он поставил кубок на место, оделся, ощущая, как ткань неприятно липнет к телу, подошел к постели, швырнул на постель горсть золотых монет, поцеловал одну из шлюх в шею, шлепнул другую по упругой заднице и вышел вон.

На улице жара обрушилась на него как удар дубины. Улицы Королевской гавани были совершенно пустынны – народ попрятался по домам, разве что торговцы нехотя сидели в лавках, обмахиваясь, кто чем мог. На камнях дремали уличные собаки, над кучками навоза вились жирные зеленые мухи. Даарио ехал к замку шагом, не подгоняя коня, и мысли о предстоящей свадьбе, которых он с успехом избегал все это время, все-таки пробрались в его голову. Разговор с Варисом убедил его, что дело серьезное, и отвертеться у него не выйдет – евнух никогда никому не угрожал прямо, но никогда и не бросал слов на ветер, а Даарио, хоть и был близко знаком со смертью, совершенно не стремился в ее костлявые объятия. Нет, он рожден для жизни и ее удовольствий, и, в общем-то, брак – не такая уж большая плата за то, чтобы наслаждаться ими дальше, да и земли у его невесты, как он понял, богатые. Сам он никогда не стремился обзаводиться женой и детьми, хотя в Миэрине некоторые богатые семьи и заводили об этом разговор, а его многочисленные любовницы иногда рожали детей, на которых он давал деньги, но не признавал своими. Но теперь, видимо, придется заделать Ширен Баратеон ребенка, а то и не одного – пусть только не ждет от него ничего более. Брак – это сделка, он выполнит свои условия, а потом, кто знает – никто же не сказал, что он должен вечно торчать в этом Штормовом пределе. Приободрившись, он пришпорил коня, заставив животное перейти на ленивую рысь и поспешил в Красный замок.

***

Возможно, именно из-за своего удивительного спокойствия накануне и в самый день свадьбы, Ширен совершенно не ожидала, что в септе ей вдруг захочется рыдать. У входа ее встретил король в обычном одеянии из черной кожи и с железной короной на голове, взял под руку и провел к алтарям Отца и Матери, где ее уже ждал жених, разряженный крикливее обычного – Ширен бросилась в глаза не только жемчужная капля в одном ухе, но и подведенные черным глаза и покрашенные синим ногти, и позолоченные кончики усов. Все это, казалось, должно было ее рассмешить, но вместо этого она всю церемонию едва слышала слова верховного септона, изо всех сил пытаясь не заплакать, и почти преуспела в этом, разве что чуть голос ее чуть дрогнул, когда она произносила клятву. Наконец, все слова были сказаны, голубой плащ жениха сменил на ее плечах желтый, а его губы оставили короткий и почти не запомнившийся след на ее губах, и вот уже они все сидят в Малом пиршественном зале и наслаждаются свадебным ужином. Солнце село, за окном начало темнеть, зал освещало множество свечей, и Ширен могла в свое удовольствие разглядывать лица гостей, по большей части ей совершенно незнакомых придворных – выделялись в общей массе только грустное и подавленное лицо сира Давоса и неизменно благостное – евнуха Вариса. Король и королева, сидевшие справа и слева от жениха и невесты, сохраняли обычное спокойное выражение лица, изредка улыбаясь – Ширен, сравнивая пир с тем памятным ужином в их покоях, пришла к выводу, что это не более, чем маска, которую они оба носят на людях. Но, пожалуй, разглядывание чужих лиц так и осталось самым большим ее развлечением за весь свадебный пир: ее жених не проявлял к ней ни малейшего внимания – он с удовольствием ел и пил, стрелял глазами по сторонам, останавливая взгляд на самых хорошеньких из женщин, неважно, будь они замужем или нет – Ширен улыбнулась себе под нос, заметив, что на леди Миссандею его взгляды ни малейшего действия не оказали, хотя ей и было немного обидно, что ее саму он ни одного взгляда или улыбки не удостоил; потанцевать ей также не удалось – в присутствии жениха никто не решался приглашать невесту до него, а сам Даарио Нахарис то ли не умел танцевать, то ли не любил. Спустя некоторое время Ширен заскучала, а с каждой следующей переменой ее желание, чтобы все это поскорее закончилось, нарастало. В конце концов, она согласилась на этот брак не потому, что надеялась, что это ее развеселит, развлечет или тем паче, сделает счастливой. Или все же нет?

Додумать эту мысль до конца Ширен не удалось – как раз внесли огромный свадебный пирог, все захлопали и застучали кубками о столы. Слуги водрузили пирог на стол перед ними (перед этим они убрали оттуда все лишнее, но Ширен, погруженная в свои мысли, этого даже не заметила), Даарио Нахарис встал, вытащил свой кинжал, поцеловал обнаженную красотку-рукоять – Ширен невольно скривилась от такой похабщины – и ловким движением разрезал его. На их общей тарелке оказался большой кусок пирога, начиненного голубятиной, благоухающего мясом, тестом и пряностями, но неожиданно ей расхотелось есть, а к горлу снова подступили слезы. «Да что это со мной такое?» – рассердилась она на саму себя – «Где мое самообладание, которым я так гордилась?». Ты знаешь, что – ответила она самой себе. Зрелище губ ее новоиспеченного мужа, целующих бронзовую красавицу, неизбежно подтолкнуло ее мысли в сторону того, что должно случиться сегодня ночью, уже совсем скоро. Неужели она боится? Да – честно призналась себе Ширен. Она боится. Но даже не самого действа, в котором для нее, по крайней мере, на словах, не было тайн, а того, что ее уродство оттолкнет ее мужа, и он не захочет выполнить свой долг, а ведь рождение наследника для Штормового предела входило в условия возвращения ей титула, замка и земель. Не говоря уже о том, что это само по себе довольно унизительно, но об этом Ширен предпочла не думать.

Наконец, гости достаточно опьянели, и то тут, то там по углам пиршественного зала начали раздаваться слово «провожание» – сначала это были редкие голоса, но их становилось все больше, пока они не слились в единый могучий хор. Ширен передернуло от того, с каким рвением они хотели прилюдно раздеть их обоих, и ей на мгновение захотелось оказаться подальше от них всех – от навязанного ей мужа, от толпы пьяных гостей, от ее мрачного опекуна, от льстивого евнуха, подальше от этого мира. Тем временем, толпа мужчин окружила ее, ее начали хватать за руки, за юбку, их потные лица блестели в свете факелов, их дыхание пахло вином, а их руки, казалось, были везде и Ширен только повторяла и повторяла про себя: «Это скоро закончится».

Уже когда они вышли из зала и оказались в коридоре, она кто-то неудачно сорвал с ее головы вуаль, больно дернув за волосы, а затем множество рук попеременно принялись резкими грубыми движениями стаскивать с нее платье, рубашку, туфли. И Ширен вдруг стало так жалко – нет, не себя, а этот чудесный наряд, который наверняка порвут и истопчут, – что она, наконец, расплакалась. В толпе мужчин она медленно шла навстречу своей брачной ночи, рыдая так горько, как никогда до этого в жизни.

Наконец, ее втолкнули в какую-то комнату и захлопнули дверь. Ширен переступила с голого камня на ковер и огляделась: это были не ее покои. Спальня, отведенная молодоженам для первой брачной ночи, была большой и неуютной. Гобелены не скрывали грубой кладки стен, свечей было недостаточно, а из-под прикрытых ставней сквозил свежий ночной ветер, и после душного зала ей стало холодно. К счастью, какая-то добрая душа оставила на огромной постели ночную сорочку – одну из самых красивых, что сшили для нее по приказу королевы. Едва она успела одеться, как в ту же дверь стайка женщин втолкнула Даарио Нахариса – уже полностью обнаженного. Отвернувшись, Ширен слушала, как он флиртует с ними, просит поцеловать его на счастье, а те смеются. Но вот дверь закрылась во второй раз, и новобрачные остались одни.

Не глядя на нее, мужчина прошлепал босыми ногами к столу и налил себе вина из кувшина – а Ширен даже не заметила, что он там есть. Ей было неловко от чужой наготы, но один раз все-таки бросила на него быстрый взгляд – и успела увидеть смазанные очертания сухого поджарого мужского тела с длинными ногами и широкими плечами. Тем временем Даарио Нахарис, который, в отличие от Ширен, не стеснялся ни себя, ни ее, налил себе полный кубок, неторопливо выпил и, наконец, повернулся к своей жене.

- Насколько я знаю, ваш обычай велит невесте появляться в спальне обнаженной. – Потом помолчал и добавил. – Не нужно скрывать от меня то, что я и так скоро увижу.

- Я… я сейчас сниму ее.

- О, не спешите… Миледи – в его голосе Ширен послышалась насмешка, и ей стало стыдно и горько. Она выпрямилась и крепче сжала зубы, чтобы не расплакаться вновь. Ее муж снова наполнил кубок вином и продолжил все так же колко:

- Насколько я понимаю, этой ночью я должен лишить вас невинности. Люди, которые устроили наш брак, ясно дали мне понять, что проследят за этим.

- Я готова исполнить свой долг.

- Лгать мужу в первую брачную ночь – не лучшее решение – заметил он, наполняя кубок во второй раз. – Я отлично знаю, что ты желала этого брака не больше, чем я, и предпочла бы другого мужа. Как и я, впрочем. Но выбора особенного у нас нет, так что придется тебе потерпеть. – С этими словами он подошел к ней с чашей в руках, и Ширен отвела взгляд. – Выпей, Ширен.

Это был первый раз, когда он назвал ее по имени, и Ширен, растерявшись, покорно взяла кубок из рук Даарио, отпила и поморщилась – вино было терпким, пряным и крепким.

- До дна – предупредил ее он.

- Зачем? – она не могла сдержать любопытства.

- Затем, миледи, что мне будет куда проще, если ты не будешь кричать и вырываться. Вино поможет тебе расслабиться и притупит боль.

- Я ведь уже сказала – вам не придется уговаривать или заставлять меня.

- Лучше сделай, как я сказал.

Ширен пожала плечами: если ему так это нужно, она выпьет. Вино с каждым новым глотком казалось ей все менее приятным, к тому же, она не привыкла пить так много – за обедом ей одной чаши разбавленного хватало с лихвой. Но она допила все до конца – пусть этот… этот наемник не думает, что дочь Станниса Баратеона покажет перед ним свою слабость.

Стоило ей допить, как Даарио забрал у нее из рук пустой кубок и тут же наполнил снова.

- Еще.

Ширен снова выпила кубок до дня, хотя во второй раз это далось ей с трудом: в горле стоял ком, скулы сводило, остаток вина она заставила себя выпить только усилием воли. Голова у нее закружилась, кровь бросилась в лицо, пол закачался под ногами. Поэтому, когда спустя несколько мгновений перед ней снова появился полный кубок, она замотала головой:

- Больше не могу.

Даарио, прищурившись, вгляделся в ее лицо, и согласился:

- Да, пожалуй, тебе хватит.

С этими словами он выпил вино сам, а затем деловито распустил завязки на ее рубашке и стащил ее вниз. Ширен подавила желание закрыться руками и даже подняла выше подбородок. Вино, выпитое почти на голодный желудок, быстро ударило в голову, но зато хмель уничтожил стыд, и страх тоже почти исчез, уступив место какой-то бесшабашной злой храбрости. Даарио, тем временем, обошел ее кругом, осматривая ее всю своими темными глазами, мягко блестевшими в свете свечей и казавшимися больше из-за черной краски на веках. Ширен чувствовала себя кобылой на ярмарке. Когда он, снова встав перед ней, плавно протянул руку и мягко сжал ее грудь, Ширен вздрогнула и чуть отстранилась, а он провел большим пальцем по соску, приподнял ее на ладони, словно взвешивая, затем отпустил и кивком указал в сторону кровати. Сделка состоялась.

Ширен легла на спину и не стала прикрываться простыней – что толку, ведь он уже все видел, и, в свою очередь, заставила себя посмотреть на мужа как следует, и нельзя было не признать, что, если отбросить его шутовской наряд, манеру держаться, синие волосы и краску на ногтях, тело его было гладким, статным и красивым. Она открыла было рот, чтобы попросить его – о чем? Не причинять ей боли? Быть с ней нежным? А с какой стати? Он прав – этот брак одинаково мало нужен как ей, так и ему, а в условиях сделки ничего не говорилось ни о нежности, ни даже о доброте. К тому же – Ширен сглотнула тяжелый ком в горле – с ее лицом нечего надеяться вызвать в мужчине вожделение или, тем паче, любовь, так что было бы странно ожидать, что Даарио Нахарис окажется исключением и проявит к ней заботу и внимание как в постели, так и вне ее. Нет уж, действительно – придется потерпеть, как она терпела всю жизнь.

Даарио сидел на постели, поджав под себя одну ногу, и смотрел на обнаженную девушку, лежащую перед – ее тело было открыто ему, но глаза смотрели в сторону. Несмотря на то, что сегодня в душном святилище чужих ему богов он произнес обеты, дал клятвы и надел на нее свой плащ, он совершенно не чувствовал себя ее мужем, да и вообще женатым человеком. Скорее уж актером в плохом театре, которого заставили участвовать в чужом представлении. Это раздражало, как и то, что это раздражение нельзя было выплеснуть в поединке или драке, как он привык – не с ней же ему драться? Она здесь уж точно ни причем, хоть и являлась одной из причин его раздражения.

Также его совершенно не радовало, что она девственница. В Вестеросе, он заметил, вообще слишком носились с этим – знатные лорды гордились невинностью своих дочерей и сестер и ревниво охраняли ее, как будто это было какое-то сокровище, но в чем тут ценность Даарио не понимал, но дразнить этих индюков было одно удовольствие. Как-то раз еще в Миэрине он купил себе девственницу в доме удовольствий, и, хотя девушка была хорошо обучена, остался скорее разочарован, ибо ничем особенным она от более опытных шлюх не отличалась – стоило тратиться.

Он еще раз окинул взглядом покорно лежащую перед ним Ширен. Вопреки некрасивому лицу со следами серой хвори и общему невзрачному виду, от шеи до пяток она была, в общем, ничем не хуже других женщин – разве что тощевата немного на его вкус. Груди, талия, бедра, зад – все как обычно. Темный пушок между ее ног неожиданно напомнил ему о совсем другой женщине – с круглыми бедрами и осиной талией, о женщине, у которой волосы на теле были цвета лунного серебра, а глаза как аметисты. О женщине, которую он любил когда-то, которой служил сейчас, и о которой ему сейчас не стоило думать, если он намерен сделать то, чего от него ждут. Или наоборот, стоило? Впрочем, время для раздумий прошло – пришло время действовать, а против этого он ничего не имел. Спокойным неторопливым движением он провел руками вверх от лодыжек до колен, раздвинул бедра Ширен и приступил к делу. Будет даже забавным распалить эту малышку и заставить ее хотеть его.
 

Морской анемон

Знаменосец
fiolent , мне кажется, в определенном смысле их обоих можно пожалеть.

Я поняла ваш намек. но сейчас навалили работы. так что увы, на то, чтобы спокойно сесть и писать, времени и сил почти нет :(
 

Морской анемон

Знаменосец
Глава 5. Дорога домой​

«Нужно было плыть морем» - в который раз подумала Ширен, сидя в неуклюжем и громоздком рыдване, который так трясся и подпрыгивал на всех кочках и ямах, что у нее стучали зубы, а зад болел, как после розог, несмотря на кожаные подушки, набитые конским волосом. Морем было бы куда быстрее, удобнее и безопаснее в это время года, но ее мнения никто не спросил, а ее муж решил, что они отправятся в Штормовой предел по суше. Королева снабдила их в дорогу всем необходимым – повозками, едой и вином, а также охраной, которая должна была уберечь от возможных разбойников приданое Ширен и имущество Даарио Нахариса – к слову сказать, насколько он богат? Ширен впервые задумалась об этом наутро после свадьбы, глядя, как слуги укладывают в повозку их сундуки – и два из них были очень тяжелыми. У нее самой денег не было, только сотня драконов, подаренных ей на свадьбу сиром Давосом – она хотела отказаться, но он и слышать об этом не захотел. Как вообще распоряжаются между собой деньгами муж и жена? Положено ли ей содержание, есть ли у нее вообще какие-то права, особенно, если вспомнить о том, что она принесла своему мужу земли, замок и лордство? Все эти вопросы постоянно занимали мысли Ширен и немного отвлекали от однообразия пути.

Они ехали уже десять дней и еще не достигли Путеводной, где им со всем скарбом придется переправляться на пароме на тот берег – Ширен, успевшая за это время устать и заскучать, боялась, что переправа растянется не на один день – повозки придется разгружать, распрягать лошадей, потом грузить обратно. Ну а у нее из всех развлечений – только разговоры с сиром Давосом и Дарин – все-таки как хорошо, что она послушалась леди Миссандею и предложила девушке пойти к ней в услужение за плату в двадцать оленей в год, а также кров, стол и одежду. Дарин с радостью согласилась – видимо сочла, что быть личной служанкой леди из великого дома, хоть и вдалеке от столицы, почетнее, чем оставаться рядовой горничной в Красном замке. Вот только – мысли Ширен опять вернулись к деньгам – найдется ли у нее, чем ей платить, чем кормить и во что одеть? Она перевела взгляд со служанки, несмотря на тряску, прикорнувшей на узелке с одеждой, на сира Давоса и вздохнула – если раньше у нее не было никого, ближе него, то теперь, когда она вышла замуж, это словно возвело между ними невидимый барьер, и Ширен почему-то не могла поведать ему свои страхи, вопросы и опасения. А может быть, дело в усталости от дороги, и в Штормовом пределе они спокойно сядут и обо всем поговорят. В конце концов, он кастелян замка, а замковым хозяйством всегда занимается леди, а не лорд. Так, во всяком случае, было принято в доме Сивортов.

Ее собственный муж за эти десять дней с ней ни разу не заговорил. Он не делал вид, будто ее здесь нет, но кроме слов «доброе утро, миледи» и «доброй ночи, миледи» она от него ничего не слышала. Более того, она заметила, что, избегая ее и сира Давоса, он охотно проводил время в обществе их охранников – солдат королевской армии – одного из нововведений, появившихся после возвращения Таргариенов на трон. Из доносившихся до нее обрывков бесед у вечернего костра, когда Ширен, сжав в ладонях чашку с горячим вином, молча сидела, глядя на огонь, и думала о своем, она догадалась, что многие из них раньше были наемниками в Эссосе, как и он сам – а значит, им было, о чем поговорить. Обрывки чужих разговоров породили в ней новые вопросы: скучает ли он по этой жизни? Был бы он рад сменить жизнь лорда на жизнь наемника? Нравилось ли ему то, как он жил до прибытия в Вестерос или даже – до встречи с королевой и присяги ей? И если да, то почему он приехал сюда, почему не попросил освободить его от присяги, почему в конце концов женился на ней? Вряд ли жадность была здесь главной причиной: Ширен плохо разбиралась в людях и признавала это, но даже за то короткое время, что она знала своего мужа, а также по рассказам сира Давоса, она поняла, что не деньги сами по себе привлекают его в первую очередь, не говоря уже о титуле, который для него, как для чужеземца, и вовсе ничего не значил. Тогда зачем? Что он хочет получить, став лордом Штормовых земель? Ширен вздохнула и посмотрела на дно своего почти опустевшего стакана с вином, будто там крылся ответ. Даарио так настойчиво чуждался ее, что лишил ее любой возможности подойти к нему и завести разговор первой – если сейчас она встанет и пересядет к отряду охраны, вряд ли это приведет к чему-то хорошему, поэтому она просто допила вино и пошла спать. Громоздкая колымага имела одно преимущество – в ней можно было лежать, вытянувшись во весь рост.

Переправа через Путеводную, как и предполагала Ширен, заняла у них два дня, но, как видно, ее муж тоже устал день-деньской сидеть в седле, и дальше они стали двигаться быстрее, благо и дорога выровнялась. Еще через шесть дней они достигли Бронзовых врат, но Даарио, вопреки предположениям Ширен, не спешил воспользоваться гостеприимством лорда Баклера, а вместо этого решил, что они остановятся на ночлег в придорожной гостинице на окраине большой деревни, которая выросла вокруг замка. И, хотя это решение он тоже принял, не посоветовавшись ни с сиром Давосом, ни с ней, в глубине души Ширен скорее была с ним согласна – как ни крути, а она здесь такая же чужестранка, как и он, хоть она и дочь Станниса Баратеона, и свалиться на голову знаменосцам, которые еще ни сном ни духом не знают, что теперь у Штормовых земель новый лорд, означало слишком много хлопот и неудобств не только для хозяев, но и для гостей. Куда лучше будет уже из Штормового предела разослать воронов, приглашая лордов и рыцарей для присяги, устроить пир… Ширен добавила эту строчку к длинному мысленному списку дел, которыми будет необходимо заняться после прибытия. Она составляла его в одиночку, но собиралась обсудить с сиром Давосом, а если получится – то и с Даарио тоже.

Хозяева гостиница, муж с женой, были так напуганы приездом высоких гостей – их охрана, отряд высоких плечистых солдат с эмблемой Таргариенов на одежде – говорила сама за себя, – что сначала не могли связать и двух слов, и Ширен, изрядно утомившись после долгой дороги, стояла и ждала, когда они, наконец, перестанут кланяться и приседать, и займутся делом. Впрочем, скоро жажда наживы возобладала в них над робостью, и хозяева кинулись отдавать распоряжения. Вскоре на кухне закипела работа, служанки носились туда-сюда с корзинами овощей и ведрами воды, а Ширен, сидя в углу обеденного зала и привалившись к стене, через полуприкрытые веки наблюдала за всем этим, борясь с неожиданно накатившей на нее сонливостью. Наконец, подали ужин, простой, но вкусный – разваренная каша из ячменя в подливе из тушеной баранины с перцем, кисловатое вино, серый хлеб, печеные яблоки и сыр. Проголодавшаяся за день охрана смела все подчистую, а Ширен не сумела съесть и половины из того, что было у нее на тарелке, но все равно почувствовала себя сытой, и бороться со сном стало еще сложнее. К счастью, долго ждать не пришлось – хозяева, все с теми же подобострастными улыбами и поклонами проводили ее наверх, в свою, как догадалась Ширен, спальню, которую они уступили гостям: Дарин, которой по просьбе Ширен отвели небольшую комнату на двоих с сиром Давосом, помогла ей раздеться, расчесала на ночь волосы и ушла. Ширен с довольным вздохом залезла в постель и накрылась одеялом – перина была не самой лучшей, но все равно это было куда приятнее, чем спать в колымаге.

Скрипнула дверь, Ширен повернула голову на звук – Даарио запирал за собой дверь на засов. Сонливость ушла так же быстро, как и пришла: ее муж не делил с ней постель ни разу после первой брачной ночи, и у Ширен осталось после нее слишком мало приятных воспоминаний, чтобы желать этого вновь. Нет, он не был груб или, упаси боги, жесток с ней намеренно, скорее даже наоборот, как она смутно догадывалась – но никаких восторгов она не испытала, скорее неловкость и ноющую боль между ног, и повторения этого опыта не жаждала.

  • - Вы хотите лечь в постель, милорд? – спросила она, надеясь, что ее голос не выдал ее.
  • - А ты бы предпочла, чтобы я спал на конюшне с солдатами, миледи? – как всегда, насмешливо ответил Даарио. – Ну уж нет. В дороге мне походная постель у костра милее, чем душная колымага, в которой вы ютитесь, но, если есть комната с кроватью и мягкой периной – я предпочту ее. Между прочим, перина и правда мягкая, или хозяин мне наврал?
  • - Вполне мягкая, милорд – ответила Ширен, растерявшись от этой насмешливой речи и поспешно добавила – И я, конечно же, не хочу, чтобы вы спали с солдатами на конюшне.
  • - Врешь – добродушно бросил он, подходя к столу и наливая себе вина – Но я не в обиде. И я лягу в эту постель в любом случае, хочешь ты того, или нет.
  • Совсем смешавшись, Ширен предпочла промолчать на эти слова и так же молча следила за ним глазами, пока он неторопливо и без стеснения раздевался. Когда Даарио, полностью обнаженный, лег к ней под одеяло, она невольно натянула его повыше. Это не укрылось от Даарио, и под его взглядом из-под вздернутых бровей она ощутила себя обнаженной не столько телесно, сколько душевно – казалось, этот человек читал все ее мысли и намерения – и покраснела.
  • - Ты все еще боишься меня, Ширен? – спросил он более серьезно.
  • - Нет, милорд – она покачала головой. – Но я… - она облизнула губы и решила, что лучше всего будет сказать правду – Я еще не привыкла к вам. И меня пугает то, что… То, что происходит в постели.
  • - Ах вот оно что – он пожал плечами, но придвинулся ближе – Что ж, я не буду говорить, будто ты возбуждаешь во особое желание или страсть, но мне это нужно, и, насколько я понимаю, таков долг жены. К тому же, лорд Варис ясно дал мне понять, что, чем быстрее у Штормовых земель появится наследник, тем лучше это для нас обоих. И, чтоб ты знала – его рука быстрым, уверенным движением скользнула по ее бедру, задирая сорочку – Мне не нравится, когда женщина боится меня. Это вторая причина, почему нам надо почаще трахаться – он ухмыльнулся развязно во весь рот – Так что раздвигай ноги, миледи, и займемся делом.

  • ***

  • В эту ночь Ширен впервые за долгое время приснился костер. Как и всегда, сон начался с того, что она шла по снегу, а он весело похрустывал под подошвами сапожек и искрился в свете яркой полной луны на густо-синем небе, усыпанном крупными белыми звездами. Она подняла глаза и засмотрелась на Луну – такой она была красивой, а вокруг все было черно-белым и таким странным, будто она попала в сказку. Она не сразу заметила, как на блестящем белом снегу появились рыже-красные отсветы, а треск снега под ногами перебивается другими звуками – потрескиванием дерева, и… Крик, а точнее, нечеловеческий вой, залил ей уши, как морская вода, а запах – сладковато-дымный, ни на что не похожий запах горящей плоти – забил ноздри и рот. Ширен почувствовала, что тонет в этом крике, в запахе, в красных всполохах, что не может дышать и беспомощно царапает что-то руками, пытаясь выбраться, Ширен изо всех сил попыталась вдохнуть… И проснулась с громким хриплым вздохом, перешедшим в крик. Пальцы царапали шерстяное одеяло.
Даарио рядом с ней зашевелился и тоже проснулся. Ширен сидела, одной рукой вцепившись в одеяло, а другой – комкая ткань рубашки на груди, чувствуя, как сердце бешено колотится, а холодный пот стекает по спине.

- Что случилось? – спросил он заспанным голосом.

Ширен не сразу поняла, что он обращается к ней. В ее ушах все еще стоял крик, во рту ощущался вкус дыма, а перед глазами все еще стоял огромный огненный сноп, из которого летели искры. Но постепенно морок начал рассеиваться – она не там… Она в гостинице по дороге в Штормовые земли, в постели, рядом с ней лежит ее муж. Здесь нет ни луны, ни снега, ни костра.

- Что случилось? – повторил Даарио чуть громче. – Дурной сон?

Ширен кивнула.

- Да – с некоторым трудом ответила она – челюсти были судорожно стиснуты от страха.

Даарио, ничего не говоря, вылез из постели, подошел к столу – Ширен, чьи глаза уже немного привыкли к темноте, проследила за ним взглядом – налил вина из кувшина, оставленного хозяином на ночь – и, присев на край кровати, протянул ей оловянный стакан, окинув ее все еще сонным взглядом сквозь упавшие на лицо растрепанные волосы.

- Выпей, полегчает.

- Благодарю – выдохнула Ширен, все еще дрожащими руками принимая стакан из его рук. Она едва не поперхнулась, зубы стучали о край, но исправно выпила кислое вино до дна, и оно наконец-то перебило запах дыма.

Даарио коротко кивнул, взял у нее стакан, поставил на стол, и Ширен во внезапном и сильном приступе страха, что он сейчас уйдет и оставит ее одну, решила, что гордость подождет:

- Не уходите… Пожалуйста. Мне страшно.

- Не уйду – спокойно ответил он, вернулся в постель, и, прежде чем повернуться к ней спиной и уснуть так спокойно и быстро, точно он и не просыпался, на мгновение положил теплую длинную ладонь Ширен на лоб, а Ширен, так и не успев обдумать этот странный жест и свое удивление, уснула, чувствуя рядом с собой чужое телесное тепло и мерный звук чужого дыхания, и уже до самого утра спала крепко и без сновидений.

В день, когда из тумана перед ними проявилась светло-серая громада Штормового предела, Ширен от души возблагодарила богов. Путешествие подходило к концу, и то странное, неопределенное состояние, в котором она оказалась после свадьбы, должно было скоро закончиться. Скоро они будут дома, и жизнь войдет в свою колею – во всяком случае, она на это надеялась, хотя и не знала толком, что это будет за жизнь. Оставшиеся дни пути Ширен почти каждый день думала о ночи в гостинице – теперь ей казалось, что в Даарио Нахарисе два человека. Первый, нахальный невежественный наемник, который скомандовал ей раздвинуть ноги, и устроился между ними с той самой не сходившей с губ глумливой ухмылочкой, которая ее так раздражала, и второй – тот, что без лишних вопросов, которых Ширен в тот момент боялась, как огня, поднес ей вина и неожиданно избавил ее от страха одним быстрым прикосновением. Как столь два разных человека могли уживаться в одном теле? Какой из них – настоящий Даарио? С кем из них ей предстоит жить долгие годы? Внутренний голос подсказывал, что скорее с первым, чем со вторым, и она не знала, что думать.

Несмотря на то, что они не посылали ворона предупредить о своем приезде, их уже ждали – как видно, в таверне их либо узнали, либо до лорда Баклера дошли известия о высоких гостях, и он догадался, кто они такие. У ворот, выстроившись в ряд, стоял сначала мейстер в сером одеянии с цепью на шее, затем высокий мужчина с мечом у бедра, который по одежде мог сойти за домашнего рыцаря или стюарда, рядом с ним мальчик-оруженосец, в некотором отдалении от них – старшие слуги, заведовавшие разными службами замка. Ширен, увидев их из окна колымаги, заволновалась и внутренне подобралась. Ее беспокоило, как их встретят – знает ли Даарио Нахарис, как положено себя вести? А как ей лучше поставить себя? Неопытной девочкой, ждущей совета и указания людей более опытных? Или молодой хозяйкой, которая, наконец, вступает в наследство? Что лучше – дружелюбие или сдержанность? Проклятье – выругалась она про себя. Ну почему она ничего не умеет? За своими волнениями она не заметила, как их процессия въехала за ворота стены, окружавшей замок, весь состоявший из чудовищных размеров башни, благодаря чему он почти не нуждался в дополнительных домах и пристройках, которые были обычны в замках поменьше. Впрочем, кое-что все-таки оказалось вне стен башни –конюшня, хлев, курятник, псарня и надежно защищенные стенами от морского ветра огород, сад и маленькая древняя богороща – обо всем этом, в волнении потирая руки, им рассказывал маленький с блестящей лысиной мейстер Форнид, после того, как Даарио спешился, подал Ширен руку, и они отправились к встречающим.

Но Ширен едва его слушала – куда большее внимание привлекал к себе высокий молодой человек с мечом у бедра, скромно теперь шедший позади всех, и Ширен приходилось заставлять себя не оборачиваться на него каждый раз, когда она слышала за спиной шаги. Еще до того, как мейстер подошел к ним представиться и присягнуть на верность, он резко вышел вперед, едва не оттолкнув его и, не обращая ни на кого внимания, подошел к Ширен, крепко обнял, подхватил на руки и сказал:

- Ну, здравствуй, сестренка! – опустив Ширен на землю, он, молча коротко поклонился новому лорду Штормовых земель и широко улыбнулся ей.

- Эдрик? – не веря своим глазам, спросила она – Это ты?
 

Элюня

Наемник
Спасибо за новую главу, автор!
Только что вернувшись домой из отпуска и с удовольствием доехав из аэропорта на такси, с ужасом представила все те сложности передвижения на более или менее дальние расстояния в Вестеросе,описанные Вами.
Ну, а Даарио начинает преподносить сюрпризы! Что ж, ждём, как он будет раскрываться дальше.
А что это за братик появился у Ширен? Или я что-то опять пропустила?
 
Последнее редактирование:

fiolent

Мастер-над-оружием
видимо Эдрик Шторм, в книге признанный бастард Роберта Баратеона от кузины жены Станниса

Он родня Ширен и по линии матери и по линии отца ( двоюродный брат)

Он рос в Штормовом Пределе, а потом был с Ширен на Драконьем Камне со Станнисом ( книга)

___

Многоуважаемый автор м.б. что изменит , узнаем ))))
 

Элюня

Наемник
fiolent , спасибо за пояснение! Если сериал я частично пересматриваю время от времени, то вот о книге такого сказать не могу, к сожалению. Поэтому многие детали фанфиков мне не до конца понятны.
 
Сверху