Schneewolf

Наемник
Название: Страшные сказки
Фандом: сериал/сага
Автор: Schneewolf
Категория: Джен
Жанр: Мистика, Юмор
Предупреждения: Модерн_АУ, ООС
Пейринг/Персонажи: Эурон Грейджой, Аша Грейджой, Теон Грейджой, Санса Старк, Рамси Болтон, Серсея Ланнистер
Рейтинг: R
Размер: Драббл (сборник драбблов) 39 стр., 5 частей
Краткое содержание: https://ficbook.net/readfic/9420928
Страшные (а порой забавные) сказки на ночь.
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО.
На других ресурсах:
Статус:
закончен, но будет дополняться время от времени.
Примечания: Сборник отдельных мистических историй. Будет пополняться время от времени. Жанры, предупреждения могут добавляться.






Примечания: Эурон, kid!Аша, kid!Теон.



1. Крокет



Первый день отпуска удался на славу. Старший брат с женой укатили в путешествие — хотели отдохнуть без детей (от детей) в кои-то веки, а Эурону досталась роль няньки. Впрочем, он не слишком-то напрягался. Аша была достаточно взрослой, чтобы присматривать за братом. В школу они ходили сами, и уроки проверять он тоже не собирался. Аша прекрасно справлялась сама. Теону и вовсе пока ничего не задавали.

Эурон проснулся, когда дети уже ушли, приготовил обед и торчал в саду, распивая жгучий кубинский ром, читал книгу. Время пролетело незаметно, кажется, он даже успел задремать в кресле, пялясь на заросшую лужайку. Бейлон что-то там говорил, что он вроде как должен прибраться в саду. Эурон сделал вид, что ничего не расслышал. В обмен на бесплатное проживание он, так уж и быть, согласился присмотреть за племянниками, но работа в саду точно не входила в список дел на лето. После развода бывшей жене досталась в единоличное пользование их съёмная квартира, а он укатил в командировку на два месяца. По возвращении приткнуться было негде. Сколько бы ни ворчал Бейлон, а в беде не бросил, естественно, не без выгоды для себя самого.

Эурон очнулся от какого-то бормотания над ухом. А едва открыл глаза, узрел над собой недовольное лицо племянницы. Короткие тёмные волосы обрамляли вытянутое лицо с острым подбородком. Губы сурово поджаты, образовав прямую черту.

— Ты должен был забрать Теона, — строгим шёпотом укорила Аша.

Эурон потёр лицо ладонями и огляделся. Солнце уже клонилось к закату.

— Тебе разве не звонили из школы? — спросила Аша, сложив на груди руки. Рукава тёмно-синего школьного пиджака задрались, обнажая отглаженную белую блузку.

— Вот чёрт! — он тут же подскочил и, рассеянно взъерошив светлые волосы, вспомнил, что телефон остался в доме. — Ничего, сейчас пойдём вместе. Где там его школа? — бодро произнёс, сунув сигарету в зубы.

Аша рассерженно выдохнула.

— Я думала, ты должен был присматривать за нами, а не мы за тобой!

Эурон рассмеялся, накинул куртку второпях и пригладил волосы.

— Если всё время будешь такой букой, то никакому мальчишке не понравишься.

Аша лишь фыркнула, тряхнув распущенными волосами.

— Больно надо! Мальчишкам нравятся одни дуры, — заметила она, когда вышли за ворота.

— Я думал тебе двенадцать, а не сорок, — вставил Эурон с усмешкой.

— А сколько тебе? Двенадцать?

Он покачал головой: у этой девчонки точно проблемы с чувством юмора и контролем.

— Полегче, принцесса, ничего страшного не случилось. Куплю вам мороженое и забудем об этом маленьком недоразумении, — уверенно произнёс он.

Аша вновь состроила оскорблённую гримасу. Оставалось лишь пожать плечами.

— Дети не должны вести себя, как взрослые, — притормозив у ворот начальной школы, сообщил Эурон.

— Взрослые не должны вести себя, как дети, — парировала племянница, не думая долго. — Ты — безответственный.

— Ладно, ладно, — Эурон махнул рукой и широким шагом миновал школьный двор. — Умеешь же ты испортить настроение, — добавил шёпотом.

Аша осталась в вестибюле, а он поднялся в класс. Аланнис вчера так много указаний дала, что половина просто вылетела из головы. А уж когда там у мелких кончаются уроки, он и вовсе позабыл.

Одёрнув джинсовку и натянув на лицо самую обаятельную из своих улыбок, Эурон дёрнул дверь класса. Воспиталкой оказалась строгая дама в сером брючном костюме и тяжёлых роговых очках, впивающихся в узкое лицо.

Теон торчал на лавке у окна, зарёванный и печальный.

— Я думал, ты меня бросил! — воскликнул он, подбежав и дёрнув за куртку.

— Конечно, нет, малыш, я просто… опоздал немного, — Эурон потрепал племянника по голове и взял за руку.

— У нас в два занятия заканчиваются, а не… — воспиталка демонстративно указала пальцем на настенные часы, — не в половине шестого.

— Да, разумеется, я запомню. Меня задержали на работе, — торопливо произнёс Эурон, отступив к дверям.

— Но ты же не работаешь, — вставил Теон, глядя на него кристально-честными глазами. Эурон поспешно зажал ему рот под внимательным взглядом воспиталки.

— Дети любят выдумывать. Ну, до завтра, — не дожидаясь, пока она выскажет ещё какое-нибудь замечание, он подхватил племянника подмышку и потащил на выход. — Не встревай, когда тебя не спрашивают, — строго одёрнул в коридоре, опустив его на пол.

Теон сопел, надувшись. В голосе прорезались звонкие ноты.

— Ты просто забыл про меня!

Эурон проигнорировал этот укор, потянул племянника за руку, и они вышли в вестибюль. На кой чёрт он вообще на это подписался? Ах, да, точно, потому что жить больше негде, а старший брат пообещал приютить на время. Но всё-таки двое детей — это уже слишком. Аланнис с Бейлоном вообще не умеют воспитывать. Девка ворчит, как его старая матушка, а у пацана рот не закрывается. Возможно, согласившись присмотреть за племянниками две недели, он больше проиграл, чем выиграл.

Обещание своё он всё-таки выполнил и отвёл их в кафе-мороженое. Как ни крути, а даже самую строгую и правильную двенадцатилетку, которая во всю строит из себя взрослую, можно подкупить мороженым. Что уж говорить о шестилетке? Теон и подавно все обиды позабыл.

В субботу Эурон припахал детей помогать с уборкой, а после обеда они играли в крокет на заросшей и заваленной всяким хламом лужайке. Пришлось сначала слегка расчистить место. Он даже поддался, пусть это было и непросто. Теон больше под ногами путался, чем помогал, даже по мячу-то не всегда попадал, зато снёс воротца. Эурон, так уж и быть, разрешил им играть вдвоём против него одного — пусть порадуются. Всё же племянников он любил, но больше как-то на расстоянии.

К вечеру они умотались, и без труда удалось разогнать их по спальням. Эурон не стал проверять правда ли они легли или бесятся в комнатах. Завалился с пивом на диван и начал щёлкать по каналам. Детей вовсе не так сложно воспитывать, надо только их чем-то занять и желательно, чтобы они потом дрыхли без задних ног.

Время близилось к полуночи. В полумраке гостиной мерцал телевизор, на экране которого резвились какие-то уродцы в клоунских масках. Тупой американский ужастик про очередных поехавших фермеров. Так и не отыскав ничего лучше, он отправился на кухню за новой бутылкой.

В темноте прошелестели шаги, лёгкое дуновение ветра коснулось руки, а на лестнице послышался детский смех.

— Твою мать! Кому там не спится ночью?! — гаркнул он в пространство. А когда включил свет, в коридоре уже никого не было.

Эурон пожал плечами и прошёл на кухню, соорудил пару сэндвичей с ветчиной и сыром, прихватил пиво и со всем этим добром вернулся в гостиную. Дети больше не скакали по лестнице, и потому он не стал подниматься. Может, хотели его разыграть?

В воскресенье они болтались по магазинам и ходили в зоопарк, вечером снова играли в крокет, пока Теон не растерял все флажки. И уж конечно, Эурон предполагал, что после такого насыщенного дня племянники будут дрыхнуть как убитые.

Как бы не так. Едва перевалило за полночь, по лестнице снова простучали быстрые шаги, раздался детский смех. В этот раз в доме стояла тишина, телик он вырубил — хотел просто почитать перед сном.

Топот послышался в коридоре, и Эурон отложил книгу. Забренчали кастрюли, после что-то звякнуло и разлетелось на осколки. Выругавшись сквозь зубы, он всё же потащился на кухню. И удивился, оказавшись в полной темноте. Если кто-то из детей захотел перекусить ночью, так почему же не включил свет?

Едва он щёлкнул выключателем, как лампочки заискрили и взорвались. Торшер в гостиной тоже погас. Видно, автомат выбило. Никто из детей не отозвался на оклик, не вопил от страха и ничем не выдавал своё присутствие. Судя по всему, темнота их не напугала, или они уже разбежались по комнатам.

Эурон без особого удовольствия отправился на поиски этого грёбанного автомата, подсвечивая себе телефоном. Обнаружился тот рядом с входной дверью. Пока он убирал осколки разбитых тарелок, никто так и не объявился, а когда поднялся наверх, племянники мирно спали в своих постелях.

На третью ночь он зашёл к каждому перед сном. Теона проведал быстро, и тот сказал, что вчера никуда не выходил. Но кто-то же устроил этот бардак! К племяннице он явился в крайне раздражённом настроении.

Аша возилась на кровати, устраиваясь с книгой.

— Читать ночью вредно, — сообщил Эурон, мельком оглядев детскую. Затворил окно. Днём солнце грело вовсю, к вечеру же стало холодновато. У Аши было прибрано, в отличие от её братца. Не приходилось переступать через разбросанные игрушки и одежду, валяющиеся вперемешку с конструктором на ковре.

Аша одарила снисходительной улыбкой в ответ на замечание. Похоже, за взрослого она его никак не воспринимала, хотя он и старше на целую жизнь — то есть ровно на двенадцать лет.

— Я недолго, — пообещала она.

— Конечно, так я тебе и поверил! А потом опять будешь полночи по дому шарахаться. Это ты вчера устроила погром на кухне? — упрекнул Эурон, приблизившись.

Аша удивлённо вскинула брови, покачала головой, и тёмные волосы разлетелись в стороны.

— Какой ещё погром?

— Кто-то вчера все тарелки смёл со стола, — несколько растерявшись, пояснил он. — Весь пол был в осколках.

— Это не я, правда. Зачем мне врать?

— Хорошо, значит, Теон. Спокойной ночи, — Эурон рассеянно потрепал племянницу по голове. Чёрт, а ведь он был уверен, что это она бродила вчера по дому. Кто-то из этих двоих брешет. Или оба?

Аша улыбнулась, нетерпеливо дёргая корешок книги.

— И тебе.

Что там она читает? «Сказки Андерсена» — выяснил Эурон, взглянув на обложку. Хотел уже закрыть дверь, но Аша внезапно окликнула.

— Дядя, подожди, — вышла за ним в коридор и взяла за руку холодными пальцами. — Это глупо, но можно тебя кое о чём попросить?

— Хочешь, чтобы я не выключал свет ночью? Без проблем, — тут же пообещал Эурон, наклонившись к ней.

Аша вздохнула, а после оглянулась на дверь своей комнаты и неловко улыбнулась.

— Та кукла, которую ты подарил, ты мог бы забрать её вниз? — взволнованно заглянула ему в лицо. В глазах, таких же синих, как у него, скользнул страх.

— Зачем? — удивился Эурон.

— Просто… Просто мне кажется, что она на меня пялится, — заявила Аша шепотом. — Я понимаю, что такого не может быть, но всё равно… как-то не по себе.

— Хорошо, заберу. Я думал, она тебе понравится, — растерянно ответил он.

— Прости, — Аша виновато потупила взгляд. — Но она правда какая-то жуткая.

Эурон лишь кивнул и унёс куклу в прихожую, усадил на тумбу, да так и позабыл о ней.



***​


В Венгрии Эурон выбирал племянникам подарки. Был там в командировке: фотографировал старинные замки, природу и прочие достопримечательности для журнала. В последний день оказался на каком-то базаре, где продавалась всякая всячина: от сладостей и фруктов до картин и старинной посуды. Теону купил набор оловянных солдатиков в тяжёлой жестяной коробке, а Аше долго не мог ничего подобрать. Все игрушки казались слишком детскими, а что ещё дарить, он не знал. Уже у самого выхода Эурон наткнулся на старуху, замотанную в пушистый тёплый платок, несмотря на жару.

На застеленном белой тканью столе находилась всего одна кукла и больше никаких товаров. Удивительно тонкая работа! Фарфоровый лоб слегка наморщен, выражая недовольство. Голубые глаза в обрамлении тёмных ресниц с любопытством взирали на мир. Пухлые младенческие губы кривились в капризной полуулыбке, а лёгкие светлые локоны собраны в аккуратную причёску. Не кукла, а произведение искусства! И мимика, и глаза — совсем как живая. В малиновой накидке с капюшоном и длинной юбке того же цвета она походила на «Красную Шапочку». Только корзинки с пирожками не хватало. Старуха даже показала вышитое на обратной стороне накидки имя — «Anika».

Эурон решил, что бабка заломит какую-нибудь невообразимую сумму, однако она то ли устала уже, то ли просто хотела продать поскорее. Назвала приемлемую цену, в пересчёте на фунты и вовсе выходило недорого. Он не сомневался, что Аше подарок понравится. Даже, если она и выросла из игрушек, пусть оставит, как сувенир.



***

Утром, отправив детей в школу, Эурон пил кофе и отбирал фотки, которые нужно отослать в редакцию. Некоторые предстояло ещё обработать, некоторые и вовсе можно удалить. После обеда он забрал Теона, и они немного погуляли в парке. Вечером племянники болтали с родителями по скайпу. Эурон заверил, что у них всё прекрасно. Помыл посуду, пока они разговаривали в гостиной, и мельком заметил, что куклы нет на прежнем месте. Наверно, Аша всё-таки забрала к себе. Откуда же он мог знать, что с подарком не угодит?

Теон расставлял своих солдатиков на ковре, когда Эурон вернулся в гостиную. Было уже почти девять часов.

— Сворачивайся, приятель, спать пора.

Теон, конечно, заканючил:

— Ещё пять минут, ещё пять минут!

— Хорошо, я покурю в саду, а когда вернусь, ты всё уберёшь.

Теон энергично кивнул.

Солдатиков он и правда собрал и неловко переминался на пороге, дожидаясь его.

— Можно сегодня остаться с тобой? — жалобно протянул он, когда Эурон захлопнул дверь.

— Что такое? Страшно одному спать? Теон судорожно сглотнул, а после приблизился и уткнулся головой ему в живот. Эурон рассеянно потрепал его светлую-русую макушку.

— Там… там кто-то ходит в коридоре каждую ночь, — глухо проговорил Теон.

Эурон присел на корточки и взял племянника за руки.

— Это твоя сестра, больше там некому ходить.

— Я так не думаю, — медленно ответил Теон. — Это — чудовище, — серьёзным тоном заявил он.

Эурон прикрыл глаза и выдохнул.

— Ладно, чёрт с ним, можешь сегодня спать со мной.

Теон тут же заулыбался и запрыгнул на диван, включил телик.

— Эй! Спать, а не телик смотреть, — живо одёрнул Эурон.

Теон повиновался с унылым видом, но вскоре сопел, закутавшись в одеяло. Эурон читал некоторое время, устроившись в кресле при свете торшера. Затем тоже лёг, даже уснул быстро.

В какой-то момент сквозь сон пробилось тревожное чувство, царапающее, неприятное, будто бы кто-то смотрит на него в упор. Когда он распахнул глаза, то, конечно, никого не увидел.

«Просто почудилось», — отмахнулся Эурон, однако мельком заметил метнувшуюся за мутным стеклом тень. В коридоре снова кто-то затопал, потом включился и выключился свет, заиграло радио.

Естественно, когда он вышел, на кухне было тихо, радио тоже замолкло. Всё! С этими шутками пора заканчивать! Решительно поднявшись наверх, Эурон распахнул дверь в комнату племянницы. Когда он проснулся, Теон лежал рядом, очевидно, это не он шастал по дому. А их здесь всего трое.

Аша спокойно спала в своей кровати, и он её даже напугал своим неожиданным визитом. Она вздрогнула и прикрыла глаза ладонью от света.

— Что случилось? — пробормотала сонным голосом.

— Кто-то из вас двоих решил надо мной подшутить. Или вы оба? — высказал своё давнее предположение Эурон, опустившись на стул.

— Я не понимаю, — растерянно протянула Аша. Эурон тряхнул головой. Злость понемногу улеглась. Правда, что ли не понимает?

— Ладно, спи, завтра поговорим.

Утром на кухне обнаружились грязные следы, дверь в сад была распахнула. Дети наотрез отказывались признавать, что кто-то из них придумал этот идиотский розыгрыш.

— Нас хотели ограбить? — осторожно спросил Теон и даже несколько побледнел.

— Вряд ли. Зачем бы им включать свет и радио? Чтобы их точно услышали? Да и замок не сломан, — ответил Эурон, подвинув к нему тарелку с хлопьями.

Аша, намазывая маслом тосты, предположила:

— Может, это был енот или лиса? Я видела по телику такое показывали.

— Откуда ему взяться в городе? Мы же не на окраине леса живём. К тому же, енот бы всё тут разгромил, а не ограничился бы парой тарелок, — принялся рассуждать Эурон.

Они с Ашей смотрели друг на друга и, кажется, никто не мог придумать иной правдоподобной версии событий.

— Это чудовище, — звонко произнёс Теон в наступившей тишине.

— Чудовищ не бывает — это просто сказки, — быстро ответил Эурон.

— Но кто-то ходит… — попробовал настоять на своём Теон.

— Тебе это приснилось, — не дав ему закончить, оборвал Эурон.

Проводив племянников в школу, он исследовал весь дом вдоль и поперёк, но ничего подозрительно не обнаружил. Может, это и правда был енот? И, очевидно, дрессированный, который умеет управляться со светом и радио.

В эту ночь они втроём собрались в гостиной. Долго играли в настольную игру, а после Эурон уложил детей спать. Сам же решил, во чтобы то ни стало, поймать этого шутника. Да правда так и заснул перед монитором ноутбука, уронив голову на руки.

Ночью разразилась гроза, гром его и разбудил. Торшер погас: то ли лампочка перегорела, то ли снова выбило пробки. По полу стелился зябкий воздух. Наверно, кто-то опять не закрыл дверь в сад. Или этот чёртов енот притащился снова.

Убедившись, что племянники спокойно спят на диване, Эурон укрыл их получше и толкнул дверь в прихожую. Подсветил себе дорогу фонариком в телефоне и заметил следы земли на полу. Снова. Чёртов енот был ужасно настырным, и, кажется, из кухни убежал в сад. Наверное, что-нибудь стянул. Накинув ботинки и куртку, Эурон обошёл дом. Проверил, заперты ли двери. С входной всё было в порядке, а та, что вела в сад — распахнута настежь.

В саду мок под дождём позабытый пластмассовый грузовик и молоток для крокета. Грузовик он запнул под навес, а молоток хотел занести в дом: дерево отсыреет под таким ливнем. Дети вообще ни черта не берегут!

В ночи раздался какой-то неясный шёпот, где-то внизу мелькнула быстрая тень. Эурон обернулся как раз вовремя. Яркая вспышка озарила небо и пустой сад, и он заметил идущий навстречу силуэт.

— Вот так хрень! — он замер на месте и просто не мог поверить своим глазам.

Грёбанная кукла упорно шагала вперёд, переваливалась с боку на бок, будто ребёнок, едва научившийся ходить. Губы на фарфоровом лице не двигались, но капризный голосок избалованной маленькой девочки становился всё громче. Даже свои пухлые ручонки она протянулся к нему.

— Поиграй со мной, поиграй со мной, поиграй со мной, — твердила, как заведённая.

Эурон отступил и неосознанно стиснул в руке деревянную рукоятку, а после замахнулся, как следует.

— О, сейчас я с тобой поиграю… в крокет.

От первого удара фарфоровая голова отлетела далеко в мокрую траву, от второго — разбилось на части кукольное тело. Злобный демонический дух (или кто там обычно управляет проклятыми куклами?) улетучился сам по себе, когда его пристанище было уничтожено.

Утром Эурон отыскал в траве осколки и, завернув в пакет, выбросил в мутные воды Темзы. Вскоре их унесло течением. Теперь уж чёртова кукла точно не вернётся. Крокетный молоток занял почётное место в углу у входной двери. Так, на всякий случай.
 

Вложения

  • 119.7 KB Просмотры: 2
  • 448 KB Просмотры: 2
Последнее редактирование:

Schneewolf

Наемник
Примечания: Санса, Старки, Рамси.




2. Шкатулка с сюрпризом



Сегодня Санса отмечала свой шестнадцатый день рождения. К сожалению, даже по такому случаю родители не отменили поход в школу. А к контрольной она толком не успела подготовиться. Зачиталась «Гордостью и Предубеждением», которую задавали по литературе, а о математике позабыла.

Санса повздыхала, расчёсывая перед зеркалом длинные рыжие локоны, поколдовала над причёской, выбрала праздничную розовую блузку и немного успокоилась. Всё-таки в школе её будут поздравлять, говорить всякие приятные вещи и, наверное, дарить подарки. Сегодня она станет королевой класса. А с контрольной как-нибудь, да справится. Зато к сочинению она подготовилась на все сто процентов.

Неторопливо одевшись и подведя глаза, Санса спустилась вниз при полном параде. Жаль, но этого даже никто не заметил. Младшие галдели за столом: Рикон и Арья кидались едой, Бран залипал в телефон. Папа и Робб, очевидно, уже уехали. Мама в домашнем зелёном платье и малиновом переднике крутилась между плитой и мойкой, периодически делая безуспешные попытки запихнуть в Рикона кашу. Младшему братцу зимой исполнилось четыре года, и он рос невообразимо вредным зас… маленьким хулиганом. Санса мысленно одёрнула сама себя. Она же всё-таки приличная девушка и не станет употреблять грязных слов.

Арья была настоящей занозой в… пятке. Всё время дразнилась, таскала её косметику и брала вещи без спроса. И даже не всегда возвращала! Хотя Санса умнее и старше на целых три с половиной года, младшая сестра не желала признавать её авторитет.

Бран особенно её не беспокоил — скучный маленький зануда, погрязший в книжках и компьютерных играх. Ему всего девять, а весь его мир заключался под стеклом смартфона.

Роббу — старшему брату — Санса слегка (нет, довольно-таки сильно) завидовала, потому что он был родительским любимчиком. И они даже не старались это скрывать! Порой казалось, что вся её жизнь прошла в его тени. В душе Санса не могла дождаться, когда уже Робб закончит универ и свалит от них. Тогда она займёт пьедестал почёта в родительских сердцах.

Она подобрала синюю школьную юбку и внимательно оглядев стул, элегантно уселась с краю стола. Были уже прецеденты: овсянка, пластилин, лимонное желе — половина того, что лежало в тарелке у Рикона, или какой-нибудь липкой гадости, с которой он играл, оказывалась на полу или стульях.

— С днём рождения, милая, — мама изобразила какую-то вымученную улыбку и чмокнула в щеку. Верно, она не могла дождаться, когда спровадит их всех в школу. — Ты такая взрослая стала, настоящая красавица.

У Сансы щёки зарделись от смущения.

Арья тут же фыркнула, расплескав чай.

— Да уж, раньше-то она была ещё тем «гадким утёнком», — болтая ногами под столом, выдала младшая сестра.

— Как тебе не стыдно! — вступилась мама. Но поздно, момент уже испорчен.

Санса залпом допила апельсиновый сок и, так и не притронувшись к каше, вышла из-за стола.

— Я позавтракаю в школе, — заявила, поймав мамин виноватый взгляд. Ну ещё бы, вместо того, чтобы воспитать ей нормальную сестру, родили какую-то хулиганку и оторву. И это Арье всего двенадцать. Что потом-то будет?..

Подхватив сумку с тетрадями, Санса удалилась в прихожую. Крикнула маме, что хочет сегодня выйти пораньше. Не то, чтобы ей так не терпелось попасть на уроки, скорее хотелось побыстрее избавиться от общества младших родственников.

На крыльце обнаружилась большая прямоугольная коробка, обёрнутая в блестящую фиолетовую бумагу и перевязанная пышным белым бантом. Она оказалась довольно тяжёлой, и Санса внутренне возликовала. Что там за подарок такой? У родителей она просила новый ноутбук, но, судя по весу и форме, в коробке находилось нечто иное.

Ничуть не сомневаясь, что родители приготовили для неё сюрприз, она занесла коробку в прихожую. Родственники уже столпились там. Рикон тут же потянулся к её подарку грязными лапами. Ну правда, у него даже рубашка была заляпана клубничным джемом. Санса подняла коробку повыше, благо ростом её природа не обидела.

— О, и кто же успел тебя поздравить? — спросила мама, подталкивая Брана к выходу. Тот опять пялился в телефон и скорчил недовольную гримасу, когда его отвлекли.

Санса удивилась.

— Я думала это от вас с папой.

— Нет, милая, твой подарок будет ждать тебя вечером, когда мы все соберёмся за столом.

— Может, это от Робба? — предположила Санса.

Арья тут же состроила хитрую мордашку и усмехнулась.

— Даже не надейся. Он подарит тебе… — замолкла под строгим взглядом мамы. — В общем, коробка великовата для этого подарка, — выкрутилась сестра.

Мама выгнала младших на улицу, а им с Арьей велела поторапливаться.

Санса со вздохом поставила коробку на банкетку и последовала за сестрой. На математике всё гадала от кого же этот таинственный подарок. Арья явственно намекнула, что не от Робба. Хотя, после того, как на прошлый день рождения он преподнёс ей гольфы, Санса решила, что брат додумался загладить вину. Зря надеялась.

Младшие тоже вряд ли причастны к такому, несомненно, ценному и приятному сюрпризу. С них скорее станется подсунуть в коробку какую-нибудь мишуру и камни, чем вручить что-то действительно стоящее. Кстати, да, однажды Арья с Браном её так и разыграли. Спасибо, что хоть хватило совести сделать это не в день рождения. Впрочем, Санса не осталась в долгу. Ночью пришила их обоих к кроватям. Их вопли поутру звучали музыкой для её ушей. Она даже тихонько посмеивалась, сидя в своей комнате. Так-то, будут знать, что с ней шутки плохи.

Отмахнувшись от воспоминаний, Санса сделала вид, что записывает задание с доски в тетрадь. Математичка уже бросала в её сторону укоризненные взгляды. Пришлось вернуться с небес на землю и искать этот проклятый икс, который окончательно свернул ей мозги набекрень. С математикой у неё было неважно, и вскоре Санса отчаялась решить этот ребус без посторонней помощи.

Мелькнула стыдливая мысль списать у соседа по парте. Но пока Санса боролась с совестью, тот уже захлопнул тетрадь и уставился на неё.

— Чего пялишься? — процедил он сквозь зубы.

— Больно ты мне нужен, — фыркнула Санса и демонстративно закатила глаза. — Просто хотела узнать, как ты решил задание.

— А ты не очень-то умная, верно? У нас разные варианты, — усмехнулся сосед и подался вперёд, постучал ручкой по её лбу.

Санса вспыхнула от негодования.

— Что ты себе позволяешь?! — прошипела сквозь зубы.

— Мисс Старк, мистер Болтон, прикройте рты, беседовать будете на перемене, — оборвала их едва разгоревшуюся перепалку миссис Баратеон — математичка. Свободной походкой она прошествовала между рядами и наклонилась к их парте, положив указку на край. — Ещё одно замечание и оба выйдете в коридор, — пригрозила она строгим шёпотом.

Золотые волосы, сколотые на затылке заколкой, водопадом спускались по её плечам, а аромат цветочных духов окутал их парту лёгким облаком. Губы математички сверкали алой помадой и кривились в недовольной гримасе.

Санса невольно поёжилась. С миссис Баратеон лучше не пререкаться. Если она выставит её за дверь, то контрольная точно будет провалена.

— Простите, — прошептала Санса едва слышно и уткнулась в свою тетрадь.

— А ты, что же, уже всё решил? — поинтересовалась миссис Баратеон у её соседа.

— А то! — самодовольно хмыкнул он. — Так можно мне теперь идти?

Болтон опять использовал эту свою идиотскую ухмылку, и Санса точно видела, что он пялится в вырез на облегающем красном платье математички. Для учительницы миссис Баратеон одевалась слишком вульгарно. Все парни из класса её разглядывали без стеснения, а после отпускали всякие похабные шутки. Естественно, за её спиной.

«Какой-то разврат!» — решила Санса. И она бы даже пожаловалась на неподобающий наряд математички, вот только кому? Директору? Вряд ли он будет отчитывать собственную жену.

Мистер Баратеон вёл у них историю, терпеть не мог опозданий, да и вообще был довольно жёстким и принципиальным. Мог снизить оценку из-за грамматических ошибок, а ведь он, на минуточку, был всего лишь историком, а никак не филологом! Но… вся его строгость таяла под взглядом жены, с ней он даже говорил каким-то особенным мягким тоном. Вероятно, декольте миссис Баратеон и её длинные ноги обезоруживающе действовали не только на мальчишек, но и на взрослых серьёзных мужчин.

Пока она размышляла, математичка удалилась к своему столу и взглядом орлицы окинула класс. И, убедившись, что всё в порядке, принялась листать какой-то журнал.

Болтона так и не отпустили, и Санса мстительно улыбнулась. Пусть не считает себя привилегированным только потому, что соображает быстрее других. По оценкам он её во всех предметах обходил, и Санса ужасно злилась. Выглядел он скорее, как какой-то хулиган-раздолбай, а не как примерный отличник. Одевался во всё чёрное, носил какие-то тяжёлые металлические браслеты и странные амулеты. И слушал музыку в больших наушниках. Какой-то панк или гот? Или кто же он там ещё? И кстати, хамил всем подряд, даже учителям. То ли дело она — послушная и умная девочка. Почему жизнь к ней так несправедлива? Вечно ей достаётся из-за других.

Звонок в конце концов прозвенел, оборвав тем самым её муки. Из примеров она решила едва ли половину. Да, стоило всё-таки как-то обаять Болтона, чтобы он ей помог. Теперь уж Санса пожалела, что не применила весь свой женский шарм.

Остальные уроки прошли без эксцессов. На переменах она болтала с подружками, угостила их конфетами и получила пару милых маленьких подарочков. Санса пригласила девочек в кафе в субботу, а после они собирались устроить вечеринку с ночёвкой дома. Родители обещали изолировать младших на это время — отправить их в гости к тёте Лизе.

Распрощавшись с подружками, Санса буквально летела домой на крыльях, воображая кто же мог оставить ей подарок под дверью. Может, какой-нибудь тайный поклонник? Эх… Она совсем размечталась, решив, что это мог быть ОН. Да, как и большинство шестнадцатилетних девочек, она, конечно же, была влюблена. И, как и большинство шестнадцатилетних девочек, — безответно.

Лорас учился в выпускном классе, был капитаном школьной команды по крикету, и поклонницы на него так и вешались. Санса скромно наблюдала со стороны. Даже ходила на эти дурацкие матчи, хотя так и не разобралась в правилах. Обычно там царила скука смертная. Впрочем, на игру она мало обращала внимания — больше любовалась Лорасом.

«Мой златокудрый принц» — так она называла его в своём дневнике. Если говорить начистоту, то волосы у него всё-таки русые без всякого там золотого оттенка. Однако небольшое художественное преувеличение можно себе позволить.

Порой Санса мечтала, как Лорас пригласит её на свидание. Заметит среди этой толпы настырных девчонок, возьмёт за руку, шепнёт что-то ласковое на ухо, и они вместе выйдут из школы. На страницах своего дневника она строила такие воздушные замки, что сама Джейн Остин позавидовала бы описаниям этих романтических встреч. Лорас — настоящий герой её грёз, вот только привлечь его внимание пока так и не удалось. Кажется, он встречался с девушкой из университета. Это существенно портило дело. Санса боялась, что не сможет затмить эту противную взрослую студентку, которая увела её принца.

Открыв дверь своим ключом, Санса очутилась в блаженной тишине. Вероятно, мама с Риконом торчали на хоккейной тренировке, Бран у какого-нибудь своего друга-задрота, а Арья, наверное, тоже где-то болталась со своими друзьями. Папа допоздна пропадал на работе, а Робб наверняка потащился в кафе со своей девушкой.

Санса скинула туфли, бросила сумку на пол и поднялась с коробкой наверх. Как же хорошо в кои-то веки очутиться одной дома! Свой подарок она сможет открыть без посторонних любопытных взглядов и суеты.

Разорвав обёрточную бумагу, Санса удивлённо ахнула. Подарком оказалась стилизованная под старину музыкальная шкатулка. Тёмный деревянный корпус оплетали замысловатые узоры, уголки украшены металлическими цветами, а на полированной крышке готическим шрифтом выведена надпись: «Исполню все твои желания». Сверху лежал маленький серебристый ключик, который Санса незамедлительно выставила в аккуратный врезной замок, также украшенный металлическим цветком.

В зеркальце на внутренней стороне крышки Санса увидела свои сияющие глаза и тут же улыбнулась, погладив шкатулку. «Какая прелесть!» — не смогла она сдержать возглас восторга.

Внутри обнаружилась изящная маленькая куколка-балерина, Санса установила её на специальное круглое зеркальце и прокрутила рычажок сбоку шкатулки. Раздалась приятная чарующая мелодия. Балерина закружилась в танце под музыку. Просто чудо, а не подарок! И наверняка стоит целое состояние! Тайный поклонник сумел ей угодить, а этот невероятный сюрприз сгладил все неловкости этого дня.

Санса любовалась шкатулкой и своим отражением в зеркале, пока не хлопнула входная дверь. Дом вновь наполнился шумом.


***​

День рождения удался: она была в центре внимания, сияла, будто звёздочка на небосклоне. Родители в этот вечер уделяли ей особое внимание (наконец-то!), даже братья и сестра вели себя сносно. Робб свой прошлый промах так и не исправил: подарил ей какой-то дурацкий блокнот с пони на обложке. Какая банальщина! Будто бы ей десять лет. В дополнение шёл набор письменных принадлежностей, упакованный в красивую коробку. Что ж, это всё-таки лучше, чем гольфы.

Мама вынесла большой торт в гостиную, мерцающий в темноте шестнадцатью свечами. Санса загадала желание. Конечно же, она хотела, чтобы Лорас её заметил! И вечером, перед сном, даже повторила это вслух, расчёсываясь на ночь и поглядывая в зеркало музыкальной шкатулки. Мелодия успокаивала, а танец маленькой балерины завораживал.

Желание её сбылось на следующий же день. Вот только как! Свечи для торта определённо были просроченными, какими-то даже вредительскими, а отнюдь не волшебными.

Вспоминать о своём позоре совсем не хотелось. Вернувшись в тот день из школы, Санса сразу же заперлась в своей спальне. Долго мяла подушку, размазывая по лицу слёзы. Начиналось всё прекрасно, а в итоге превратилось в форменный кошмар.

В актовом зале в преддверии летних каникул награждали особо успешных учеников. Их вызывали по очереди на сцену и вручали грамоты и сладкие призы. Санса успела отличиться со своим танцевальным номером, отрепетированным в бальном кружке. Лораса награждали за спортивные заслуги, ещё парочку ребят за театральные постановки, некоторых за музыкальные номера. Человек десять присутствовало на сцене, когда завуч назвала её имя. А актовый зал был полон народа.

Санса, гордо вздёрнув подбородок, поднялась со своего места. Все взоры устремились к ней. Или ей просто так казалось. Она важной походкой прошествовала вперёд и поднялась по ступеням, заняла свое место, предвкушая, как её будут чествовать дома. И тут-то случился конфуз. Резинка на юбке лопнула, и та потихоньку сползла вниз. Санса этого заметить не успела, а когда зал взорвался хохотом, поняла, что предстала перед всей школой в одном лишь кружевном нижнем белье.

Она чуть не сгорела от стыда и красная, как какой-нибудь чёртов лобстер метнулась вниз, подобрав юбку.

Лорас обратил своё внимание на неё, да! Пусть он и не смеялся вместе со всеми, но просто отвёл глаза. А мог бы хотя бы прикрыть её пиджаком! И это ещё называется «златокудрый принц»!

В общем, после такого кошмарного происшествия Санса даже не знала, как теперь выходить на улицу. Над ней же будут смеяться до скончания веков! Хорошо хоть Арья в тот день ходила с мамой к зубному и её позора не застала. А то бы непременно растрепала об этом ещё и дома. Вечером Санса узнала, что ошибалась. Сестра, давясь смехом, проскользнула к ней в комнату. Очевидно, после врача она всё-таки отправилась в школу и тоже узрела эту отвратительную сцену в актовом зале.

— Ты теперь у нас суперзвезда! Голая Санса! Почти, как «Голый Король», — хихикнула Арья, плюхнувшись на кровать.

Санса от стыда уронила лицо в ладони.

— Убирайся! — крикнула, указав рукой на дверь.

А Арья, что, пожала плечами и ушла, однако, научила этой гадкой шутке балбеса Рикона. Теперь они вместе таскались за ней по дому и всё твердили: «Голая Санса! Голая Санса!» Рикон даже скандировал этот дурацкий лозунг под дверью, когда она заперлась в своей комнате.

Санса не выдержала и выскочила в коридор, отобрала у братца вратарские перчатки, с которыми он не расставался даже за столом, и надавала ему по лицу этим трофеем. Брат, конечно, разревелся и побежал жаловаться маме. Бран тихо хихикнул, оторвавшись от телефона. Он, оказывается, тоже торчал в коридоре. Благо, ему хоть хватило ума её не дразнить.

Санса вернулась в комнату и в сердцах воскликнула: «Хоть бы он под лёд провалился на своей дурацкой тренировке!»

Музыкальная шкатулка заиграла знакомую мелодию, и Санса невольно вздрогнула. Видно, механизм испортился: она ведь даже её не заводила. В среду произошло кое-что странное. Рикон и правда сломал ногу на этой своей тренировке. Стало даже немного стыдно от того, что она будто бы желала ему зла. Однако жалость к брату быстро улетучилась, когда он снова принялся её дразнить.

Санса торчала в своей комнате, будто в келье, боясь показать нос наружу. Мама всё бегала вокруг Рикона и ублажала его так и сяк. И приставку ему купили, и сладостями кормили, и чуть ли на цыпочках перед ним не скакали. А до её страданий никому не было дела.

— Всё забудется со временем, — сказала мама, погладив её по голове. — Это всего лишь глупая шутка, которая вскоре всем надоест.

Как бы не так! Санса притворилась больной и отказалась идти в школу. Вряд ли об этом забудут так быстро. А до конца учебного года ещё целых три недели. Её же там просто со свету сживут!

А вот у Робба уже наступили каникулы в университете. Они с папой отправились в поход на выходные. Только мужской компанией. Хотели и Брана с собой взять, но тот отказался. Жизнь без интернета и телефона он просто не представлял.

Робб строил из себя взрослого, однако тоже давил усмешку, услышав о происшествии в школе. Арья, как единственный очевидец её позора, с радостью пересказала всё в красках.

Папа придерживался той же позиции, что и мама. «Это ерунда, скоро всё позабудется. Ты должна быть сильной», — Санса спародировала его перед зеркалом в своей комнате, скорчив недовольную гримасу. Конечно, если бы это случилось с его любимым ребёнком, то он бы проявил участие. А Санса всего лишь вторая. На её горе всем плевать.

«Лучше бы они и вовсе из этого похода не возвращались!» — высказала она в пространство. — «Всё Робб, да Робб, а я, будто пустое место!» Шкатулка заиграла успокаивающую плавную мелодию, но Санса раздражённо повела плечами. Даже её подарок оказался испорченным. Наверное, придётся отнести в ремонт. Может, мама знает, где можно починить такие вещи?

Папа с Роббом не вернулись из похода: пропали где-то в лесу. Мама сходила с ума, терроризуя службу спасения. А Санса почувствовала странный холодок в груди. Кажется, над их семьёй нависло какое-то проклятье, будто тёмные тучи сгустились над головой. Сначала она, потом Рикон, теперь и папа с Роббом. Что дальше?

А дальше была Арья. Всю ночь они с мамой провели на телефоне. Сидели, обнявшись, в гостиной, пытались заниматься домашними делами, поддерживая друг друга. Ужин всё равно пришлось готовить, да и Рикон капризничал постоянно, Санса старалась занять его игрушками. Мама выпила успокоительное и устроилась с Браном у камина. Делала вид, что читает книгу, а на самом деле пустым взглядом уставилась в холодный очаг. Ни о какой школе завтра и речи ни шло. Под утро Санса устало поднялась к себе, чтобы хоть немного поспать, и обнаружила сестру за своим новеньким ноутбуком.

Арья вздрогнула от неожиданности, когда дверь распахнулась, и пролила кофе прямо на клавиатуру. У Сансы будто белая пелена встала перед глазами.

— Ах, ты поганка, почему ты всё время лезешь к моим вещам без спросу?! Что ты натворила!..

Арья в кои-то веки смутилась и принялась поспешно размазывать кофе её вязаным жакетом.

— Я всё уберу. Тут и пролилось-то совсем немного. Только не ори, как припадочная, — заявила сестра примирительным тоном.

Какая наглость! Оскорбляет её в её же комнате!

— Вон! Убирайся из моей комнаты! Видеть тебя больше не хочу! — размахивая руками, прокричала Санса. Такое чувство, будто сестра нарочно над ней издевается.

Арья ушла молча, видимо, поняла, что допекла её окончательно. Санса бессильно опустилась на кровать и зарыдала в голос. Её жизнь превратилась в сущий кошмар. На заигравшую в комнате мелодию она уже и внимания не обратила. А на следующий день сестра исчезла, будто её и вовсе никогда не было. В комнате остался её привычный бардак и разобранная постель, а куда она сама делась, непонятно.

Казалось, что она сходит с ума. Такого ведь просто не могло быть в реальной жизни. Всего лишь за каких-то две недели от её семьи остались лишь осколки.

«Это просто сон, сон и ничего больше», — повторяла Санса, расхаживая по коридору и обняв себя руками. Измотав себя окончательно, она всё же вернулась в комнату и легла на кровать. «Когда я проснусь, моя семья снова будет вместе», — пробормотала она в подушку. Вновь заиграла знакомая мелодия, но Санса уже упала в объятья Морфея.

Следующим утром она оказалась совершенно одна в пустом доме. Никаких записок, все вещи на своих местах, будто бы родственники просто вышли на минутку, да так и не вернулись. Их телефоны молчали. Санса в панике снова и снова исследовала дом.

Мельком бросив взгляд на стену в гостиной, Санса вскрикнула и прижала ко рту ладонь. Раньше над камином висело большое семейное фото. Оно исчезло. Даже светлого пятна на обоях не осталось, будто бы здесь никогда ничего и не было.

Санса упала в кресло и долго невидящим взглядом смотрела перед собой. В голову закралась мысль, что возможно все несчастья случились по её вине. Сначала Рикон, которому она пожелала провалиться под лёд. Потом Робб с папой… Арья… Все её желания сбывались! Брошенные в пылу гнева, от обиды и одиночества слова обратились в настоящее проклятье.

Кое-как отойдя от шока, Санса вспомнила и ещё кое-что. «Исполню все твои желания» — гласила надпись на шкатулке. Но она ведь хотела вовсе не этого!



***

На следующий день Санса всё-таки появилась в школе. Оставаться одной в пустом доме было невыносимо. Измотанная, растерянная, одетая кое-как: в траурную колючую водолазку и старую юбку, которую даже не успела погладить. Никто даже не заметил, что из первой красавицы она превратилась в какую-то бледную тень.

В полицию Санса обратиться побоялась. Вдруг её сочтут сумасшедшей? Свихнулась на фоне стресса — правдоподобная версия. И уж точно более вероятная, чем проклятая шкатулка, исполняющая желания.

Подружкам тоже было страшно поведать в какой переплёт она попала. Они ведь тоже могут решить, что она спятила.

Санса взволновано кусала губы, низко склонив голову и занавесившись волосами. С досады проткнула тетрадный лист ручкой насквозь. Очнулась только тогда, когда кто-то больно толкнул её в бок.

— Эй, ты что творишь?!

Санса встряхнулась и поняла, что царапает ручкой на парте какие-то каракули.

Болтон уставился на неё с интересом. По губам его скользнула усмешка, а в светлых глазах зажглась искра любопытства.

— Голая Санса, ты что, бухая или обдолбанная?

Санса тут же вскинулась.

— Господи, конечно же, нет! И прекрати меня так называть! — потребовала она, повысив голос.

К счастью, это произошло на уроке обществознания, а не на математике, и учительница, миссис Мелесса Тарли, ограничилась лишь строгим взглядом и недвусмысленным кивком.

Санса перешла на шёпот.

— Я влипла в какую-то ужасную историю. И… и просто понятия не имею, что делать.

Почему она призналась в этом Болтону? Да, наверное, потому, что больше никто и не обратил на неё внимания. Сил держать всё это в себе уже не было.

Как только прозвенел звонок, они вышли на школьный двор.

— Так что за история? — укрывшись за фасадом школы, Рамси прислонился к стене и закурил.

«А он любит нарушать правила», — подумала Санса. Хотела возмутиться, но махнула рукой.

— Ты решишь, что я свихнулась, — прошептала она, оглядевшись.

Рамси цокнул языком.

— Ага. Тебе больше нравится Голая Санса или Чокнутая Санса? Трусишки — зачёт, вся школа оценила, — он расхохотался, и Сансе захотелось его ударить. Но… вероятно, он может дать сдачи. Это ведь не младшие братья, которые побегут жаловаться маме.

Пока она размышляла, Рамси докурил и затоптал окурок. Уставился на неё немигающим взглядом. От этого прямо мурашки поползли по коже, и Санса невольно передёрнула плечами.

— Не здесь, — сообщила, она оглядевшись. На школьном дворе резвились шестиклашки, а ребята постарше гоняли мяч. Большая перемена.

— О, мне это нравится! К тебе или ко мне? — блеснул ухмылкой Болтон.

— Хватит! — резко оборвала Санса. Эти его пошлые намёки выводили из себя.

— Ладно-ладно, — заметив, что она никак не решится, добавил он. — [к черту] ты мне не сдалась. У меня есть девушка.

— Удивительно, — хмыкнула Санса, желая его задеть.

Болтон пожал плечами.

— Удачи с твоей проблемой! — и быстром шагом направился к школьным воротам.

— Эй, ты что, ты ведь обещал помочь! — воскликнула Санса. Пришлось позорно его догонять. Кто же знал, что он окажется таким обидчивым.

— Я сказал, что хочу послушать, но ничего не обещал, — бросил Болтон, не оборачиваясь.

Санса превозмогла себя и смягчила тон, даже соизволила назвать его по имени.

— Рамси, слушай, мне правда очень нужна помощь. Я… мне кажется… Кажется, на мне висит проклятье, — призналась Санса, когда они уже вышли на аллею.

— Что? — Рамси застыл на месте и обернулся так резко, что она в него врезалась.

Сансе пришлось повторить, потирая ушибленное плечо.

Рамси хмыкнул.

— Ты прямо медведь, а не грациозная лань. В танцах такая же неуклюжая?

Санса вспыхнула, подбирая слова, чтобы тоже его как-нибудь унизить, но Рамси уже переменил тему. Опустился на застывшую в тени густого клёна скамейку и похлопал по месту рядом с собой. Летний ветерок ласково трепал его тёмные волосы.

Санса глубоко вздохнула и провела ладонями по плечам. Да, она ему всё рассказала, хоть и чувствовала себя при этом полной дурой.

— Ты решила меня разыграть? — немного помолчав, спросил Рамси.

— Конечно же, нет! Думаешь, мне хотелось выставить себя идиоткой?

— У тебя это неплохо выходит, — спокойно ответил Рамси.

Санса хотела высказать какую-нибудь колкость, но он быстро её оборвал, поднялся на ноги и дёрнул за руку.

— Никогда не видел проклятой шкатулки. Пошли.

Санса повиновалась, и они двинулись к дому. Похоже, кто-то из них двоих и в прямом смысле уже двинулся рассудком. Вероятно, она, потому что Болтон всегда таким и был.


***​

Шкатулку он разглядывал долго, повертел в руках фигурку балерины, а затем захлопнул крышку и изучил надпись.

— И как это работает? — спросил Рамси, завалившись на кровать.

— На моей кровати не валяются в уличной одежде! — заявила Санса, скрестив на груди руки.

— Ты предлагаешь мне раздеться? — похабно усмехнулся Рамси.

— Ещё чего! Прекрати уже меня донимать! Это совсем не смешно, у меня… моя семья… Я не знаю, что делать! — взволнованно воскликнула Санса, вскинув руки.

— Попробуй загадать желание, — задумчиво протянул Рамси.

— Ты с ума сошёл! Она же испорчена!

— Может, это ты испорчена? — недвусмысленно намекнул Рамси. — Ты ведь хотела, чтобы твой брат провалился под лёд. Ты пожелала никогда не видеть сестру. Мне продолжать?

Санса устало вздохнула и покачала головой. Стоит признать, что в случившемся есть и её вина.

Они помолчали, а после Рамси сказал:

— Мороженое.

— Что? — удивлённо уставилась на него Санса, подскочив на стуле.

— Какая же ты тупица, Голая Чокнутая Санса! Я хочу проверить твою шкатулку. Надо загадать что-нибудь безопасное — то, что нельзя испортить, — раздражённо пояснил Рамси.

Санса устала с ним пререкаться.

— Какой же ты всё-таки придурок!

— Поосторожнее, девочка, которая грохнула всю свою семью. Следи за словами, — посоветовал Рамси.

— Это ты следи за словами!

— Мои ведь желания не сбываются — только твои.

Что ж, в этом он был прав. Санса состроила недовольную гримасу и произнесла:

— Хочу мороженое прямо сейчас, — ничего не произошло. Она вновь высказала свою просьбу: — Вот бы сейчас поесть клубничного мороженого, — затем повторила это ещё пару раз.

Шкатулка даже не заиграла. Может, Рамси её сломал? Санса не знала радоваться этому или печалиться? Если проклятье закончится, значит, и её семья вернётся. Или нет?

— Твою мать! — воскликнул Рамси, взглянув в окно.

Санса тут же подскочила и прилипла к стеклу. Немыслимо! На улице разыгралась настоящая метель, и это в конце июня! В доме тоже заметно похолодало. Шкатулка снова заиграла сама собой. Очевидно, желание исполнилось.

— Херово, — пробормотал Рамси, качая головой.

— Вот! Вот! А ты говорил, что это я испорченная, а не шкатулка! — не упустила Санса возможность ему попенять.

— Да пофиг — одно другого не отменяет, — Рамси махнул рукой.

Санса вздохнула, вновь опустившись на стул.

— Что же теперь делать?

— Мне надо подумать, — заявил Рамси. — У вас есть что-нибудь пожрать? Ты не очень-то гостеприимная.

— А у тебя напрочь отсутствуют манеры, — устало высказала Санса, однако всё же поплелась на кухню. Есть ей и самой хотелось. Кстати, в морозилке обнаружилась целая бадья клубничного мороженого. Вот только отведать его они так и не рискнули.

К вечеру метель утихла, и снег потихоньку начал таять. Рамси поглядел в окно и стал собираться домой. Санса сидела у камина, наблюдая за пляской огня.

— Есть у меня одна идея, — сообщил Рамси, напяливая джинсовку. — Не знаю сработает или нет, но после этого ты должна уничтожить шкатулку.

Санса отстранёно кивнула. Уже не верилось, что этот кошмар, в котором она жила последние две недели, когда-нибудь закончится.



***​


Получилось! У неё действительно всё получилось! Санса снова проснулась в день своего шестнадцатилетия, и вся её семья была в сборе. В этот раз она даже умудрилась встать пораньше и застала папу и Робба за столом. Всё вернулось на свои места. Арья с Риконом кидались едой, Бран пялился в телефон, а мама торчала у плиты. Папа и Робб вели неторопливую беседу об университетских делах. Санса была счастлива и обняла всех поочерёдно, даже несносного Рикона и хамку Арью.

Перед дверью она замерла и пару минут не решалась коснуться ручки. Сердце упало в груди, когда на крыльце обнаружилась та же коробка, обёрнутая в фиолетовую подарочную бумагу. Теперь-то уж Санса знала, что таится внутри.

Рамси велел уничтожить шкатулку, но она поступила иначе. Передарила свой подарок кое-кому другому. Мистер Уолдер Фрей — учитель физики — постоянно занижал ей оценки. Наверняка потому, что считал мальчиков умнее девочек. Что ж, в ближайшее время ему будет не до придирок. У всех есть тайные желания, которые они лелеют в душе. Но что произойдёт, если они начнут сбываться? Санса теперь знала их истинную цену.

Пробравшись в заросший сад, она положила шкатулку на крыльцо и нажала кнопку звонка. За дверью раздались шаркающие шаги и кашель. Санса укрылась в каких-то колючих кустах. Мистер Фрей огляделся, пожал плечами и занёс коробку в дом.
 

Вложения

  • 389.1 KB Просмотры: 2
Последнее редактирование:

Irina Davydova

Лорд
Эурон молодец:сам подарил,сам с подарком и разобрался.О желаниях лорда Фрея даже думать страшно.Жду проду.
 

Schneewolf

Наемник
Irina Davydova ,
О, да, Эурон не растерялся: поиграл с куклой) Я даже не хочу представлять, что там может прийти в голову Фрею. Санса придумала не самую удачную "месть". То, что Фрей загадает, может и на других отразиться.
У меня уже есть идея для следующей истории)
Большое спасибо за отзыв!)
 

Schneewolf

Наемник
Irina Davydova ,
Это точно. В этой истории ей уже больше ничего не грозит, а дальше... будет видно. С Сандором есть идея (Сандор/Бриенна), но она целый миди, наверное. Так что, пока я не готова за неё взяться.
 

Irina Davydova

Лорд
Любите Вы эту пару.Мне они нравятся и вместе хорошо смотрятся.Так что жду новенькое по ним.
 

Schneewolf

Наемник
Примечания:
В этой сказке рейтинг чуть повыше, поэтому я решила поднять общий рейтинг сборника. Будут разные сказки: и на PG-13, и на R.
Эурон/Серсея. Мистика, Ангст. Предупреждение: смерть персонажа.

*"The Spectator" - еженедельный британский журнал о политике, культуре и текущих событиях.




3. Негатив





Квартира понравилась им сразу. Две спальни, большая кухня-гостиная и мансарда с выходом на крышу. Да, чёрт возьми, он в неё просто влюбился.

— Здесь можно устроить кабинет, — убеждал жену Эурон. — Ты только посмотри какой вид!

И правда, два больших окна выходили на северо-запад. Справа виднелась макушка «Лондонского Глаза» и острый шпиль башни святого Стефана. А если подняться на крышу, то взору представали расчерченные сеткой дорог узкие улочки Фулхэма. Вдалеке зелёным островком маячил Гайд-парк.

Серсея одарила загадочной улыбкой и, обняв себя руками, прошлась по охваченному высоким забором периметру.

— Здесь будет так здорово летом, можно ужинать на свежем воздухе, — Эурон захватил жену в объятья и прошептал на ухо: — Мы будем здесь счастливы.

Серсея коснулась его щеки прохладной ладонью. — Мне бы хотелось, но мы не можем себе это позволить. Ты видел цену? — иногда она становилась такой холодно-рациональной, что сразу вспоминалась разница в девять лет.

— Можем, — заверил Эурон, когда она развернулась, коснулся её сладких губ. — Не хотел пока говорить, но мне предложили новую работу. Хорошую работу.

Серсея иронично изогнула брови, будто хотела поддеть, и притянула за воротник распахнутой белой рубашки ближе.

— Где же?

Эурон с усмешкой сделал шаг навстречу, и они оказались совсем рядом, так, что её горячее дыхание обожгло щеку.

— В «Spectator»*. Никаких больше чёртовых свадеб и детских дней рождений. Серьёзный журнал для взрослых людей!

— Я рада, действительно рада. Ты этого достоин, — Серсея мягко поцеловала его в губы и задержала ладонь на груди. — Мы будем счастливы здесь, я верю, — вся ирония мигом слетела с её лица. Она сияла каким-то внутренним светом, и солнце лукавым блеском отражалось в зелёных глазах.

Забывшись в объятьях друг друга, они вовсе и не заметили, как хлопнула дверь и по крыше простучали бодрые шаги.

— Я вижу, вам понравилась панорама? — с лучезарной улыбкой на остроскулом лице осведомился риелтор.

— Ещё бы, — ответил Эурон, обернувшись.

Серсея вмиг подобралась, незаметно поправила золотые пряди, сколотые изумрудной заколкой, и приняла строгий вид.

— Понравилась, — она выдержала паузу, — но мы бы хотели посмотреть ещё пару вариантов. Квартира отличная, но для нас слишком дорого.

Молодой риелтор поджал тонкие губы, ноздри его взволнованно затрепетали. Он нервно дёрнул головой, а затем пригладил ладонью растрепавшиеся от ветра платиновые волосы.

— Возможно, я смогу снизить цену, — недовольно сказал он. — Хозяин не особенно сговорчивый, — добавил уже тише. — Я оставлю свою визитку на всякий случай, а как только свяжусь с хозяином, — отзвонюсь вам, — деловито закончил он, вскинув острый подбородок, и застегнул верхнюю пуговицу на серебристо-сером пиджаке.

Эурон кивнул, спрятав в карман куртки черную карточку с введённой курсивом надписью: «Визерис Таргариен — ваш специалист по сделкам с недвижимостью».


***​

Сентябрь прошёл в ожидании. Хозяин, пусть и без большой радости, по заверениям риелтора, сбавил сумму. Сделка состоялась спустя неделю, а дальше началась бумажная волокита. Наконец, в начале октября они получили на руки документы и ключи от своей собственной квартиры. Чёрт с ним, что она ипотечная, зато теперь не придётся ютиться в съёмной студии втроём. Да и у сына появится собственная комната. Взрослый парень — пять лет — давно уже пора.

Эрик и правда был вне себя от радости. Носился по дому, распахивая все двери. Похоже, не мог поверить, что всё это теперь принадлежит им.

Эурон поставил на барную стойку коробку с посудой и поймал сына на очередном крутом вираже.

— Ну, как тебе, разбойник? Нравится новый дом?

Эрик глотал слова от избытка чувств и боднул его головой в бок.

— Да! Да! Я хочу сам расставить вещи в своей комнате! — воскликнул он и запрокинул голову, ожидая одобрения.

Эурон улыбнулся и растрепал его светлые волосы.

— Если мама позволит, — присел перед ним на корточки и схватил за бока. — Она здесь всё хочет устроить по-своему, — понизил тон, глядя в синие глаза сына.

Эрик надул губы, но тут же дурашливо склонил голову набок и коснулся его плеча ладошкой.

— А мы ей не скажем.

Эурон рассмеялся и чмокнул сына в щёку.

— Ну, как знаешь.

Серсея появилась тут же, оставила у входа какие-то плотные пакеты и устало смахнула волосы со лба.

— Это что тут такое? Заговор против меня? — лицо её было серьёзным, а глаза смеялись.

Эрик в силу возраста шутки понимал ещё плохо, и потому сразу насупился.

Эурон ему подмигнул.

— Всё в порядке, приятель, давай-ка лучше поможем маме. Она устала.

И Серсея улыбнулась по-настоящему, прижала к себе сына, пощекотала, и тот залился довольным смехом.

— Я шучу, милый. У меня два самых лучших в мире защитника, разве кто-то может меня обидеть?

— Чудовище под кроватью? — задумчиво протянул Эрик. — Но папа его прогонит, — тут же добавил он.

Около года назад Эрик и правда начал бояться какого-то монстра, который, якобы, живёт под кроватью. Это просто этап взросления. Все дети когда-то выдумывали ужасы, обитающие в ночной тишине. Эурон купил ночник, поставил под кроватью большого пластмассового носорога, который должен был защищать от «монстра», и Эрик справился со своим страхом. Воображаемых чудовищ легко прогнать — они подчиняются законам сказки.


***​

Тем вечером Эурон находился в доме один. Серсея забрала сына после школы и отправилась по магазинам: хотела купить какие-то мелочи для новой квартиры. Она любила всё украшать. Картинки, цветы и элементы декора. У неё это выходило славно. Серьёзный ремонт не требовался, но кое-что они хотели поменять «под себя». Эрик просил обои с «Тачками» — он обожал этот мультик.

Мебель заказали ещё на прошлой неделе. Кое-что уже привезли, даже установили, но всё равно дел оставалась масса. Сегодня Эурон решил разобрать вещи старых хозяев на мансарде. Всего пара коробок, которые они не удосужились выбросить. Владельцем был какой-то старик, а жили здесь квартиранты — молодая пара.

В первой коробке обнаружились старые ёлочные игрушки: некоторые были расколоты, с других облезла вся краска. А во второй лежали исписанные тетради с какими-то скучными бухгалтерскими отчётами. Листы уже пожелтели, а картонные обложки оказались смяты или оторваны. Похоже, всё это хотели отнести на свалку, но так и позабыли.

Пролистав пару тетрадей, Эурон собирался закрыть коробку и вынести уже на помойку, однако под кипой старых журналов заметил твёрдый кожаный футляр. И то оказалось настоящее сокровище — фотоаппарат! Очень старый, таких давно уже не делают. Тяжёлый металлический корпус, рычажок для ручной перемотки кадров и объектив, заключённый в серебристый цилиндр. Сбоку на корпусе выгравирована модель «Leica М3».

С тех пор, как он закончил колледж уже шестнадцать лет прошло, но кое-что из «истории фотографии» осталось в памяти. «Камера Лейтца» — первый массовый малоформатный фотоаппарат, поступивший в продажу в тысяча девятьсот двадцать пятом году. «Leica М3», очевидно, выпущена куда позднее. Возможно, для неё даже можно найти плёнку.

Загоревшись этой идеей, Эурон совсем позабыл о том, что планировал сделать. Коробки подождут. Он и бардака-то теперь вовсе не замечал. Спустился вниз и поскорее включил ноутбук, чтобы узнать, что за сокровище попалось в руки.

О своей находке он рассказывал взахлёб, и Серсея снисходительно усмехнулась. Иногда она говорила, что он ведёт себя, как ребёнок. Наверное, Эрик с таким же восторгом болтал о своих мультяшных героях. Ну, и что? Разве это плохо, когда у человека душа поёт? Серсея отвечала: «Кто-то должен быть взрослым и твёрдо стоять на земле, а не витать в облаках». Как бы там ни было, а за эти восемь лет им прекрасно удавалось найти баланс, хотя и ссорились они звонко.

Плёнку Эурон купил на следующий же день. Выбрал пару штук на двенадцать кадров: хотелось побыстрее увидеть результат. Сначала щёлкал пейзажи, затем обстановку нового дома, а однажды взял «Лейку» на работу. Парочка свадеб ещё оставалась в графике, и одна пара как раз запросила ретро-снимки. У них и наряды были соответствующие. Жених в белом костюме, в цилиндре и с тростью. Невеста — длинном кружевном платье мягкого сливочного оттенка. Они даже арендовали карету, запряжённую двумя белыми лошадьми.

В усыпанный пёстрой листвой Сент-Джеймс парк прибыл старинный экипаж, будто бы сошедший со страниц учебника истории. На первой фотографии жених подавал руку невесте, выходящей из кареты. На второй они предстали на фоне бьющего холодными брызгами в небо фонтана. На третьей устроились под сводом круглой кованой беседки. Фотки получились — загляденье. Эурон продублировал их в цвете на «Nikon».

Последняя свадьба оставила приятные впечатления. Жених с невестой воспитанные и вежливые, а гости довольно спокойные и адекватные. В выходной Эурон взял «Лейку», чтобы запечатлеть прогулку по городу. Эрик просился в цирк. У Серсеи были дела в рекламном агентстве — её собственном, кстати говоря. И они отправились вдвоём.

У входа мим давал бесплатное представление, завлекая посетителей. Эрик от души хохотал, и Эурон сделал снимок на память. В завершении мим снял шляпу и поклонился, именно этот момент он и поймал в объектив, а после кинул ему пару момент, как и другие зрители.

Когда они возвращались домой после представления, Эрик возился с ярким светящимся шариком, купленным в цирке. Серсея каждый раз выговаривала, что он зря тратит деньги на это барахло, но Эурон не мог отказать сыну. Правда ни одну из этих «цирковых игрушек» Эрик так и не донёс до дома. Каждая ломалась где-то по дороге.

— Подожди-ка, приятель, — Эурон поставил сына на парапет набережной и велел поднять этот светящийся мяч повыше. — Замри на секунду и не моргай.

— Ну-у-у, можно ведь перефоткать! — нетерпеливо воскликнул Эрик.

— Нет, на этом фотоаппарате нельзя. Я покажу тебе после, когда напечатаю снимки, — пообещал Эурон.

Эрик тут же послушно замер и улыбнулся. Щёлкнул затвор, а минуту спустя яркий шарик уже рассыпался на части в пытливых руках сына. Вероятно, на снимке он будет ещё цел.

Эрик сразу надулся, скривил губы — вот-вот зарыдает. Эурон поспешно убрал фотоаппарат и подхватил сына на руки.

— Это ерунда — всего лишь паршивая бракованная игрушка, — спокойным тоном сказал он. — Мы тебе купим что-нибудь другое.

— Не-е-е-т! Я хочу такой же! — всё-таки завопил Эрик. Он даже и не плакал, но старательно делал вид, что ужасно огорчён.

— Так не годится, приятель, ну же, на нас уже люди смотрят, — попытался пристыдить сына Эурон.

Эрик, однако, завопил ещё громче.

Эурон вздохнул и погладил сына по спине.

— Ладно, малыш, ты просто устал и хочешь спать, — догадался он.

Прошли они буквально пару ярдов, и в вечерних сумерках замигал уличный лоток с безделушками и разными светящимися игрушками. Эурон, не торгуясь, купил у парнишки-индуса большой, сверкающий лампочками трактор за три фунта. Эрик оказался в восторге и тут же затих на руках. Когда они вернулись к машине, сын тихо сопел, прижимая к груди своё приобретение.


***​

В понедельник Серсея отвела Эрика в школу и отправилась на работу. Эурон же обрабатывал фотографии на компьютере, прихлёбывая кофе. А когда время перевалило за полдень, потянулся в компьютерном кресле и решил немного передохнуть, вышел покурить на крышу.

То, что он обнаружил наверху, выбило из колеи. Мёртвые птицы — десяток — не меньше, будто целая стая разбилась о какой-то невидимый щит и рухнула вниз. Затушив окурок, Эурон приблизился и склонился над птичьими тушками. Они не выглядели больными, и каких-то внешних повреждений тоже не наблюдалось.

Серсее он не стал рассказывать об этом досадном происшествии. Смёл в мусорный мешок мёртвую стаю и выбросил на помойку. Это, конечно, испортило настроение, но мало ли что могло произойти.

На работе он совсем закрутился и позабыл об утреннем инциденте, и только когда были готовы снимки, заметил кое-что странное.

«Какая-то чертовщина! Такого просто не может быть!» — Эурон рассеянно перебирал фотографии, а после разложил их на столе одну за одной. Пейзажи вышли отлично и свадьба, да и всё остальное тоже. Вот только на каждом снимке маячили какие-то смазанные тени. Они застыли в небе вместе с попавшей в кадр птичьей стаей. Клубились дымом за спинами жениха и невесты, нависли над мимом, и тянулись чёрными щупальцами к его сыну. Наверное, это какой-то брак плёнки. Нужно поскорее отснять другую и проверить.

Домой он вернулся в каком-то странном смятении. Смутная тревога взметнулась в душе и не давала покоя. Эрик уже спал, Серсея читала книгу, устроившись на диване в гостиной, и мягко улыбнулась, когда он вошёл.

— Как дела на новой работе? — спросила, потянувшись к нему.

Эурон поцеловал жену и постарался вытряхнуть из головы все эти дурацкие мысли. Ерунда — просто брак плёнки.

— Всё хорошо. А у тебя? — бодрым тоном ответил он.

— Всё в порядке, — Серсея отложила книгу и прильнула головой к его плечу.

— Ты чем-то расстроена? — Эурон всё же заметил, что улыбка её вышла грустной.

Серсея лишь отмахнулась, а после поднялась и начала накрывать на стол.

— Это не стоит внимания.

— И всё же?

— Все цветы завяли. Странно, здесь солнечная сторона, и я точно их поливала, — огорчённо поджав губы, пояснила она и отвернулась к барной стойке, расставила кружки и тарелки.

Эурон вспомнил одну из фотографий, которую сделал на прошлой неделе. Несколько расписных глиняных горшков на подоконнике: азалия с маленьким бело-красными цветками, орхидея с овальными тёмно-розовыми лепестками и камелия с пышными кремово-жёлтыми цветами. Пусть снимки были чёрно-белыми, но в памяти остались все цвета. Серсея умела ухаживать за растениями, говорила, что они приносят уют в дом. Сейчас же в горшках застыли сухие стебли с облетевшими сморщенными листками.

— Может, воздух сухой? — предположила Серсея.

Причину они, конечно, так и не выяснили. Но то, что разом погибли все цветы, всё же вызвало недоумение.

После ужина отправились в спальню. Теперь, когда у Эрика появилась своя комната, у них оставалось больше времени для себя. И, уж конечно, они не собирались тратить его на разговоры. В объятьях друг друга совершенно позабыли о каких-то глупых мелочах, испортивших настроение. Ночь была волшебной, а утром вчерашние хлопоты показались сущими пустяками.


***​


Фотографии со свадьбы были готовы, но Эурон никак не мог дозвониться до молодожёнов. В конце концов, раза с пятого взяла трубку мать невесты. Голос у неё был глухой и печальный, а едва он завёл речь о снимках, она и вовсе разрыдалась. — Простите… Я не понимаю, в чём дело. Мы договорились, что я отдам снимки на этой неделе.

Мать невесты всхлипнула и кое-как взяла себя в руки.

— Рослин и Робб… погибли. Два дня назад разбились на машине.

— О… мне очень жаль. Соболезную, — растерянно обронил Эурон. Такого он, конечно, не ожидал. И вряд ли родителям сейчас есть дело до свадебных фоток. — Мне жаль, — повторил ещё раз и поспешил распрощаться.

Чёрт возьми! Это совершенно обескуражило. Неделю назад, на съёмке в парке, жених и невеста не могли оторвать друг от друга счастливых взглядов. И ведь совсем молодые — было им около двадцати.

Фотографии вышли хорошие, и Эурон запихнул их в ящик стола. Может после родители захотят забрать на память.

День прошёл как в тумане, пусть на работе и удалось отвлечься, но какая-то мрачная тень ожиданием беды маячила спиной. Иногда её незримое присутствие казалось таким отчётливым, что он невольно оборачивался. И, конечно же, никого не видел. Лишь холодок скользил мурашками вдоль позвоночника, и чьи-то тонкие пальцы леденили кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Чушь — всего лишь игра воображения.

Трагедия так и не выходила из головы, и вечером Эурон завернул в паб — не хотелось тащить домой груз чужого горя. Вернулся поздно. Тихо прошёл в спальню и поцеловал спящую жену в лоб. А когда лёг, долго прислушивался к её размеренному дыханию — никак не мог уснуть.

Серсея беспокойно заворочалась в постели и что-то пробормотала, не просыпаясь. Тонкая лямка золотистой шёлковой ночной рубашки съехала вниз, и Эурон осторожно коснулся нежной кожи, поцеловал оголённое плечо. Лёгкий гранатовый аромат охватил его. Какой-то новый крем или гель для душа, очевидно.

— Спи, любимая, всё хорошо.

Серсея улыбнулась во сне и прижалась к его о груди. Облако золотых волос разметались по подушке, и Эурон ласково провёл ладонью по её голове. Вскоре он тоже провалился в какой-то смутный, тревожный сон. А поутру никак не мог собрать эти призрачные осколки.

Вновь пересматривая снимки, сделанные на «Лейку», вспомнил: будто тени кружили над ним, тянули свои чёрные щупальца к лицу, рукам, а он так и не мог пошевелится — стоял заворожённый. А после они толкали в бездну, и он падал, падал, падал, а дна так и не увидал.

Через три дня снова наступили выходные. Они сняли домик у озера, готовили на природе, гуляли и играли в футбол с Эриком. А уложив сына спать, долго сидели у зажжённого камина, наслаждаясь тихим уютным счастьем. Читали одну на двоих книгу. И звёздной ночью сгорали в объятьях друг друга под любопытным оком луны.


***​


Ноябрь подкрался на мягких лапах, будто большой дикий зверь. Дышал в спину холодными ветрами и подвывал в подворотнях, скоблился в двери подъездов когтистыми лапами, желая укрыться от ледяного дождя. Небо нахмурилось и отяжелело.

В тот вечер тоже шёл дождь. Серсея с Эриком отправились в гости к её брату. Эурон обрабатывал снимки за монитором, слушал краем уха новостной канал. Это был чертовски странный вечер. Казалось, что в пустой квартире тёмные тени дышат в углах, скользят от стены к стене и смотрят в затылок десятком тёмных глаз.

Он включил все лампы, чтобы не оставить убежища для теней, и прибавил звук на телевизоре.

Голос диктора разорвал вязкую тишину.

«Трагедия на площади Пикадилли произошла сегодня утром. Всеми известный и любимый артист нашего цирка мистер Илин Пейн, знакомый многим по своим пантомимам, во время представления потерял сознание. Прохожие и зрители вызвали скорую помощь, и артиста незамедлительно доставили в больницу, где он и скончался несколько часов спустя, не приходя в себя».

Дальше шла подборка фотографий с артистом, и Эурон потрясённо замер, не веря своим глазам. Это ведь тот самый мим, которого они видели, когда ходили с Эриком в цирк.

Знакомый холодок вновь скользнул по груди и провалился камнем в желудок. Эурон дёрнул ящик и высыпал на стол ворох снимков. Обрывки новостей доносились до слуха, но он уже не обращал на них внимания.

«На шестьдесят седьмом году жизни…» «Острый инфаркт миокарда».

Твою же мать, на всех фотографиях маячили эти чёрные тени! И все, кого они коснулись, погибли! Нет, это просто трагичное стечение обстоятельств, не могут ведь снимки пересказывать будущее!.. Это просто какой-то бред.

Эурон взволнованно отбросил фотографии и вскочил из-за стола. Быстрым шагом прошёлся по комнате, взъерошив руками волосы. Это просто совпадение — вот и всё. Брак плёнки, не более того. Он накинул куртку, влез в старые кроссовки и поднялся на крышу. Холодный ветер приятно освежал, выдувал из головы все эти дурацкие мысли и уносил дымные кольца от тлеющей в темноте сигареты.

Эурон глубоко затянулся и поглядел под ноги. Мёртвые птицы, которых он нашёл в прошлом месяце, тоже были на снимках. И к ним тянулись эти тёмные тени. Нет, это просто нелепо! Спустившись в квартиру, он взял в руки последнюю фотографию, ту на которой Эрик держал в руках светящийся мячик из цирка. За спиной сына клубились дымчато-серые тени.


***​


Это случилось в среду, двенадцатого ноября. С самого утра не покидало тревожное предчувствие, но Эурон списал это всё на разболтанные нервы. Он делал снимки для журнала, когда раздался звонок.

— Минуту, — он кивнул журналисту и пожилой леди, у которой брали сегодня интервью, и отошёл в сторону. — Слушаю, любовь моя, — отозвался в трубку.

Серсея молчала, и тишина на том конце была напряжённо-звонкой, а голос жены, пробившийся сквозь неё, надломился и упал, будто прибой разбившийся о высокие скалы.

Она произнесла лишь одно слово, одно имя:

— Эрик…

— Что случилось? — ожидание беды сковало льдом грудь и выбило последние капли воздуха из лёгких. Он замер, и в отражении оконного стекла увидал своё бледное отражение.

— Наш сын мёртв, — деревянно произнесла Серсея и отключилась.

Фотоаппарат выпал из рук, и пластмассовый корпус разлетелся на части вместе с бордово-красными осколками его сердца.

Эурон мчался, не глядя на светофоры, хотя и было уже поздно. Просто не мог поверить. Не хотел оставлять Серсею одну. Врач в больнице сказал: «Вы ещё можете родить другого ребёнка». А Эурон поглядел на бледное лицо жены, на её стеклянный взгляд и опущенные руки, и хотел набить ему морду. Жаль, что остановили.

Уже в машине, захлебнувшись в рыданиях, Серсея произнесла: «Я не хочу потерять ещё и тебя. Мы — всё, что осталось у нас».

Они много пили после и не смотрели в глаза друг другу. Разве он мог винить её?

Следующие дни слились в один сплошной чёрно-белый негатив. Они бродили по дому, будто тени, едва касаясь друг друга. Вместе, но каждый сам по себе.

В тот чёрный день Серсея осталась дома, работала за компьютером, а Эрик играл на подоконнике. Облокотился на стекло, крепкое прежде, и оно треснуло, осыпалось вместе с рамой. Стеклянными брызгами полетело вниз. Сын не удержался, опора растаяла под его ладонями. Пятый этаж… Всё произошло у Серсеи на глазах. Когда она сбежала вниз, сын ещё дышал. Он умер по пути в больницу.

Похороны Эурон толком не помнил. Кажется, он был пьян с самого утра. Серсея держалась каменно-строго, словно высеченная из гранита статуя. На людях не проронила ни одной слезинки. Все краски покинули её лицо, и сердце тоже разбилось на части. Она отгородилась от всех ледяной стеной и от него в том числе.

Эрик не выглядел живым, лицо его было белее, чем подушка под головой. Черты заострились, как у восковой куклы. Эурон отвернулся, казалось, что это вовсе не его сын. И тут же поймал безумный взгляд жены.

— Это не он, — прошептала она одними губами.

Кажется, они оба немного рехнулись. Эурон сжал её в объятьях и увёл подальше от гроба.

Когда всё было кончено, и брошена последняя горсть земли, они вновь разошлись в стороны. И больше уже не видели друг друга — смотрели сквозь.

Скорбь окутала дом тяжёлым душным облаком. Остался лишь чёрный и серый цвет, будто на тех старых снимках.

Эурон растворился в воспоминаниях, перебирал кадры прошлой счастливой жизни: из отпуска, с моря, с тех выходных у озера. Серсея… он не знал, о чём она думает. Бокал вина стал её привычным спутником и только ему она могла поведать свои печали. Рыдала в спальне каждую ночь, и Эурон каждый раз хотел подойти, утешить. Вот только не находил слов.

Они теперь ночевали в разных комнатах, и каждый хотел отгородиться от другого. Сил быть вместе уже не осталось.

Наступила зима, хотя в их дом она явилась давно. Дождь сменился колким снегом, а по вечерам город сверкал праздничными огнями. На Трафальгарской площади среди фонтанов установили большую ель. Призывно мелькали витрины, а из пабов доносилась праздничная музыка. Лондон готовился к Рождеству.

Их сын уже месяц спал в холодной земле, и никому не было дела до их горя. Серсея навещала могилу каждый день, быть может, разговаривала с Эриком. А когда возвращалась от неё пахло морозом и вином. С ним она больше и вовсе не говорила. Оба старались не замечать друг друга. «Это не твоя вина», — он должен был это сказать, да не сумел. Над их домом нависла тёмная ночь, обняла холодными рваными крыльями и выпила все краски дня до последней капли. Рассвет не настанет.



***

Эурон так и не смог навестить могилу сына. Предпочитал пересматривать фото, на которых Эрик был жив. А то — последнее — и вовсе хотел уничтожить. Взгляд снова и снова приковывали эти потусторонние тени. И однажды сквозь алкогольный туман пробилась догадка — мрачной усмешкой скользнула на небритом лице. Что, если «Лейка» не предсказывала будущее? Что, если она его создавала? Тогда он сам отдал этому жадному и злобному духу жизнь своего сына.

Накануне Сочельника он снова вышел на крышу. Снег сыпал колкими искрами, а морозный воздух подталкивал в спину. Будто даже что-то шептал на ухо. Эурон поглядел вниз и тряхнул головой. Вспомнил то странное, дикое чувство, когда тени прятались по углам. Он готов был поверить в мистику, готов был сделать всё, что угодно, чтобы вернуть Эрика.

Серсея сидела в спальне, пустым взглядом уставившись перед собой. На полу стояла бутылка вина, полупустая и, верно, уже не первая за сегодня.

— Я знаю, как всё исправить, — шепнул Эурон, захватив её лицо в ладони.

Сначала она не поняла, а после горькая усмешка расколола лицо.

— Это под силу разве что Господу Богу, но уж точно не нам.

Эурон хотел объяснить, встряхнуть её, но столкнувшись с печальным, равнодушным взглядом, отступил. Серсея не поверит, но он должен верить — иначе ничего не выйдет.

«Лейка» словно ждала его, скучала, казалась неестественно тёплой, как живой щенок. А тяжёлый металлический корпус буквально подрагивал в ладонях. Существо (существа?), что обитало внутри, снова было голодно. Он — тот, кто его кормит, насыщает свежими душами. Эурон, подавив нервный смешок, взвесил в руках фотоаппарат. Он нужен этому… созданию. И, вероятно, душу прошлого хозяина оно уже выпило до дна.

Подтверждение этим догадкам нашлись на дне той старой коробки. Руки не доходили разобрать, а после и вовсе было не до того. Бухгалтерские книги принадлежали Эйрису Таргариену, а сама квартира — Эймону — его дяде. Это Эурон помнил из договора купли-продажи. Визитка завалялась в кармане с того осеннего дня, когда они пришли сюда впервые. «Визерис Таргариен — ваш специалист по сделкам с недвижимостью».

Риелтора не было на тех старых фото, только его брат. Сходство бросалось в глаза. Мать, брат, младшая сестра Визериса и невеста его брата — все они погибли. И снимки подтверждали это один за другим. А также дневники покойного Эйриса, который закончил свои дни в психиатрической лечебнице. Утверждал, что всю его семью погубил фотоаппарат. Все они умерли один за другим, лишь Визерису удалось спастись — в то лето он был в лагере и отцовского увлечения фотосъёмкой не застал.

Если бы только Эурон разобрал эти проклятые коробки сразу! Но… вряд ли бы он поверил бреду сумасшедшего. Теперь же он и сам ходил по краю, однако, запретил себе думать о том, что ничего не выйдет. Тени клубились по углам и назойливо звали на крышу. Эурон откупорил новую бутылку бурбона и хлебнул из горла. Он должен верить, чтобы спасти сына.


***

Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался яркий солнечный луч. Эурон проснулся от голосов. В гостиной звенел детский смех. Некоторое время он просто ловил обрывки диалога, не веря в то, что чудо возможно. А после поднялся и толкнул дверь.

— Папа! — Эрик тут же кинулся навстречу, и Эурон подхватил сына на руки, крепко прижал к себе.

— Как дела, дружище? Эрик улыбался, и в его синих глазах переливались солнечные искры.

— Лучше всех! — воскликнул он звонко. — Мама сказала, что мы пойдём в цирк в субботу. Правда?

Эурон бросил вопросительный взгляд на жену.

Серсея в накинутом поверх ночной рубашки коротком домашнем халате жарила блинчики на плите.

— Только вы — вдвоём. У меня полно работы, — пояснила она. — Ничего, зато воскресенье проведём вместе, — улыбнулась Серсея.

Эрик нетерпеливо заёрзал на руках, и Эурон отпустил его на пол.

— Я хочу мультики! — тут же заголосил он.

— Подожди немного, после завтрака будут, — терпеливо сказала Серсея и переключила на новости, когда сын уселся за стол.

«На площади Пикадилли вновь даёт представление наш любимый мим — знаменитый артист цирка мистер Илин Пейн», — вещала диктор.

Серсея приблизилась и мягко коснулась его небритой щеки.

— Последняя свадьба сегодня?

Эурон растерянно бросил взгляд на часы. Половина восьмого. Сквозь приоткрытое окно ветер занёс желтый листочек клёна.

— Да... Да, последняя, — всё ещё пытаясь сообразить, какой же сейчас день, подтвердил он.

Серсея оглянулась и, убедившись, что сын не слышит, добавила шёпотом:

— Сегодня ночью зеркало разбилось, будто бы взорвалось изнутри. Какая-то чертовщина. Я всё утро убирала осколки.

— Ерунда, наверно, оно треснуло при переезде, — улыбнулся Эурон и погладил жену по плечу. — Купим новое.

Серсея подарила ему лёгкий поцелуй.

— Конечно. Я не верю в приметы. Это всё просто сказки.

— Всего лишь сказки, — согласился Эурон.

Как только жена и сын ушли, он ринулся наверх, чтобы проверить коробки, оставшиеся от старых хозяев. Но их не было — исчезли вместе с проклятой «Лейкой».

Приснились ли ему эти два месяца или всё произошло на самом деле? Неважно. Главное, что даже страшные сказки — всего лишь сказки, которые развеются вместе с первыми лучами солнца.
 

Вложения

  • 401.3 KB Просмотры: 4
Последнее редактирование:

Irina Davydova

Лорд
Нагнали жути!Чем то напомнило ,,Омэн.Предсказание.,,Очень интересно.Только я не поняла .Эурон уничтожил ,,Лейку,,, и все вернулись?
 

Schneewolf

Наемник
Irina Davydova ,
Да, здесь страшная сказка получилась. Эурон сфотографировал зеркало, и этот существо, которое жило в "Лейке" уничтожило само себя, как Медуза Горгона. Ну, и тут, конечно, Эурону несказанно повезло, что их отбросило назад, к тому моменту, когда они только переехали, и все были ещё живы.
Большое спасибо за отзыв!)
 

Irina Davydova

Лорд
А ведь так все было нежно и красиво.Квартира обзавидуешься!Нет не надо пользоваться безхозно лежащими раритетами.Жду проду.
 

Schneewolf

Наемник
Irina Davydova ,
Всё по закону жанра) Конечно, Эурону просто несказанно повезло, что он догадался, как уничтожить злого духа. Семьей Таргариенов это не удалось.
О, спасибо, приятно это слышать)
 

Schneewolf

Наемник
Примечания:
kid!Рамси, Квиберн
*полтора фута - приблизительно полметра.





4. Некромант




«Десять признаков, по которым можно определить ведьму», — старательно выводил Рамси в тетради. Задумался на секунду, прикусив нижнюю губу, и тут же сердито перечеркнул. «Десять признаков, по которым можно определить колдуна», — обвёл оранжевой гелиевой ручкой. Мистер Джонсон определённо никак не походил на ведьму. Разве дядька может быть ведьмой? А вот колдуном — запросто.

Он бросил прицельный взгляд на учителя биологии, который обозначил на доске новую скучную тему: «Царство грибов», и вновь склонился к тетради.

Мистер Джонсон дал задание прочитать двенадцатый параграф и велел вести себя тихо. Рамси это вполне устраивало: теперь можно понаблюдать за учителем и отметить все его странности.

Открыв учебник для отвода глаз, он пытался припомнить все десять признаков ведьмы, о которых прочитал в выходные в одной книге.

1. Близость к природе. Это точно подходило мистеру Джонсону и не только, потому что он биолог. Прижавшись к парте, Рамси окинул класс внимательным взглядом. Большинство ребят уткнулись в учебники, кто-то потихоньку передавал записки или рисовал в тетрадке. Шёпот стоял на грани приличий, как бы сказала математичка, миссис Баратеон.

Мистер Джонсон не пресекал разговоры и не требовал могильной тишины, некоторое время он прохаживался вдоль рядов, заложив руки за спину, и хмыкал себе под нос. Сейчас же отдался своему любимому занятию — ворковал с цветами. А что? Иначе это и не назвать.

Мистер Джонсон устроил в кабинете биологии настоящий сад. С подоконника тянули длинные стебли и острые колючие цветы всевозможные растения. Класс буквально утопал в зелени, будто островок джунглей посреди здания школы. Длинные лианы закрывали шкаф с учебными пособиями и сползали по бежевым стенам, словно живые змеи, а макет скелета притаился где-то в чаще этого диковинного леса. Девчонки его боялись (скелета, а не учителя), а Рамси думал, что ему там, наверное, одиноко. Заброшенный и забытый он бродит ночью по пустым школьным коридорам и клацает челюстью с досады.

Рамси тряхнул головой и вновь вернулся к своим записям.

Мистер Джонсон не только вёл беседы с цветами, но и дал им всем имена. Сейчас он что-то шептал огромному фикус, расположенному в дальнем углу кабинета и возвышающемуся над партами, как настоящая пальма. Мистер Джонсон, вооружившись пульверизатором, ходил от одного растения к другому: орошал листья и убирал сухие побеги, и разговаривал с каждым.

Некоторое время он заворожённо наблюдал за учителем, но столкнувшись с его колким взглядом, брошенным из-за стёкол небольших круглых очков, опустил голову.

2. «Развитая интуиция». Мистер Джонсон будто почувствовал, что за ним следят. Это наверняка можно отнести к интуиции.

3. «Экстравагантно одевается, предпочитает чёрный и алый цвета». Что же это значит, пришлось смотреть в словаре. Рамси нахмурился и почесал ручкой за ухом. Мистер Джонсон, к его большому огорчению, носил простые тёмные брюки и вязанные жилетки, или пиджаки иногда, будто самый обычный дед, которого, можно встретить на улице. Ничего экстравагантного в этом уж точно не наблюдалось. В конце концов, может это относится только к женщинам? Книжка-то всё-таки про ведьм, а не про колдунов. Утешив себя таким образом, он перешёл к следующему пункту.

4. «С трудом можно определить её (перечеркнул и исправил) его возраст». Тут он хмыкнул. Мистер Джонсон находился где-то посередине между дядькой и дедом. Не то, чтобы очень старый, но какой-то потрёпанный. Лицо в морщинах, а в чёрных кудрях поблёскивает седина.

5. Носит магические амулеты. Пришлось поломать голову. Ничего такого у мистера Джонсона не нашлось. Разве что обручальное кольцо, да перстень с каким-то чёрным камнем на указательном пальце. Может камень волшебный?

6. Колдовские книги. Они могли быть у него доме. Не в школе же ему колдовать.

7. Чёрная кошка. Рамси крепко задумался. Это совсем какая-то ерунда. Хотя, если кошка, вдруг заколдованная…

8. Необычные родимые пятна, родинки. Может и были, но он скрывал их под одеждой.

9. Танцует голым в полнолуние. В этом пункте осталось жирное многоточие. Слишком мало информации. Рамси подошёл к делу со всей серьёзностью десятилетнего «детектива». Кто-то должен вывести учителя биологии на чистую воду. Но, кажется, кроме него, всем на это плевать. Друзей в средней школе он ещё не приобрёл, и потому развлекался как мог.

10. И прочие странности… Да, они определённо были. Взять к примеру его имя.

Как-то на перемене Рамси изучил в коридоре стенд с фотографиями учителей. Некоторых он не знал, наверно, они вели занятия у старшеклассников. А мистер Джонсон находился как раз между математичкой, которая была их классной, и училкой английского мисс Тирелл — молодой и доброй.

Помимо фамилий и должностей на доске значились и имена. Некоторое время Рамси с интересом разглядывал фотографии и читал надписи. Учитель биологии, которого сняли в окружении его любимых цветов, хранил загадочную улыбку. В стёклах очков бликовал солнечный луч, а надпись под фото гласила: «мистер Квиберн Джонсон». Более чудного имени Рамси никогда не слыхал и понятия не имел, что же оно значит. И это оказалась не единственная странность учителя биологии.

Отметив последний пункт, он поднял голову от тетради. Мистер Джонсон вернулся к своему столу и некоторое время оглядывал класс, а затем хлопнул в ладоши, призывая к тишине.

— Итак, дорогие мои дети, время вышло. На следующем занятии будет тест на пройдённую тему. «Удивительное Царство грибов», напоминаю, — произнёс он с придыханием. — У вас есть почти неделя, чтобы подготовиться дома, и я не желаю слушать, что кто-то не успел прочитать, тетрадь съела собака и всё в таком духе.

По классу порывом ветра пронёсся общий унылый вздох. Помимо подготовки к тесту, мистер Джонсон задал перерисовать схему из учебника в тетрадь. Дал пару минут на справедливо-возмущённые стенания и скромно улыбнулся, раскрыв толстый блокнот в чёрной кожаной обложке.

— Какую же историю мы выберем сегодня? — поинтересовался он, обведя пытливым взглядом класс.

Сказки учителя биологии, который он читал в конце каждого урока, — это нечто особенное. От них мороз пробирал по коже, а некоторые являлись в кошмарах, и Рамси просыпался в холодном поту. Однако так и манило слушать вновь и вновь. Что испытывают другие ребята, он не спрашивал. Но то, что казалось выдумкой ясным днём, обретало иную зловещую форму ночью.

Мистер Джонсон начал читать вкрадчивым тихим голосом, и класс поневоле примолк, ловя каждое слово.

Произошло это в прошлом столетии. В одной небольшой деревне жил парень. Высокий, красивый, с румяным лицом и смоляными кудрями, с ярко-голубыми глазами и приветливой доброй улыбкой. И балагур, и мастер на все руки. Все в деревне его любили, а девицы вешались на шею, но одну он выделял особо. Даже хотели они обвенчаться, вот только не случилось… — он выдержал паузу и кивнул, поправив очки. — И всем-то был наш герой хорош, вот только на язык слишком острый, за словом в карман не лез. Однажды, работая в лавке у отца, он встретился с особенно придирчивой старой леди. Ни один товар не приходился ей по вкусу, она всё ворчала и сетовала на грубое и медленное обслуживание. Гоняла его туда-сюда, заставляла забираться на верхние полки, чтобы достать ей оттуда то ткань, то кухонную утварь. Полдня он на неё извёл, а старуха в итоге ушла, купив какую-то безделицу. Парень в сердцах бросил ей вслед: «Чтоб ты провалилась ведьма старая!»

Старуха ничего не сказала, лишь обернулась с какой-то странной враждебной улыбкой. А после кивнула большой головой на тонкой морщинистой шее: «А мог бы и промолчать, мог бы и промолчать», — пробормотала под нос.

Рамси едва ли не задремал, положив голову на парту. А учитель продолжал рассказ, в нужный момент возвышая голос или вовсе замолкая на некоторое время.

Ночью наш герой долго не мог уснуть: всё мерещилась ему проклятая старуха в изножье кровати. А едва он сомкнул глаза, как увидал тёмный дремучий лес. Во мраке мерцали два жёлтых огня, и он пошёл к ним, будто заколдованный, — вещал мистер Джонсон зловещим тоном.

Во сне парня преследовали жуткие монстры, а после он вышел на поляну, окутанную белёсым утренним туманом. Огни полыхали в глазницах огромной лошадиной головы, вырастающей прямо из-под земли. Она меланхолично жевала всё, что попадётся на пути. Парень хотел убежать, но трава под его ногами заскользила, а лошадиная голова своим огромным языком смахнула его вместе с землёй и парой чахлых деревьев.

Рамси вцепился в край парты и взволнованно выдохнул. Слушать дальше совсем не хотелось: противно стало и страшно, но он всё равно слушал. А мистер Джонсон, не жалея красочных подробностей, с видимым удовольствием смаковал этот тошнотворный момент. Лошадиная голова пережевала парня своими огромными жёлтыми зубами, а после выплюнула.

Парень едва остался жив, и всё тело у него ломило от боли, будто каждая косточка раскрошилась на части. Поутру он проснулся разбитым. А после… — учитель перелистнул страницу и зловеще улыбнулся.

После началась и вовсе какая-то чертовщина.

То был сон и не сон — какое-то наваждение. Красивый молодой парень превратился в изуродованного калеку-горбуна. Никто его не признавал: ни родные, ни друзья, ни невеста. А в деревне все его боялись и обходили стороной. Пришлось ему уйти в лес, стать отшельником.

Он долго горевал и оплакивал свою несчастную судьбу, но научился жить в одиночестве. И давно уже пожалел о тех грубых словах, брошенных в адрес старухи. Вот только ничего было не исправить, — продолжил мистер Джонсон назидательным тоном.

Кто-то начал выкрикивать советы, говорил, что надо было найти старуху и извиниться. Тогда бы она сняла проклятье. Учитель поднял ладонь вверх и, поморщившись, покачал головой. Он терпеть не мог, когда прерывали его сказки и замолчал, пока не наступила полная тишина.

Время шло, наступила осень, потом зима и весна, и снова пришло лето. Горбун собирал лекарственные травы в лесу. Он научился многому, сшил себе длинный балахон с капюшоном и в таком виде ходил на базар, продавал настойки и травы. И по-прежнему страдал от одиночества. Однажды он спустился к реке, чтобы набрать воды, и услышал сдавленный крик. Возле другого берега барахтался мальчишка. Маленький совсем, лет шести-семи.

Громом прогремел звонок, но все сидели за партами, как приклеенные, и мистер Джонсон, выдержав паузу, продолжил историю.

Течение в реке было быстрым, волны накатывали одна за другой, а на дне скрывались острые камни и злые хищные рыбы с большими зубами. Горбун бросился в воду и в пару широких гребков настиг мальчишку, схватил за шиворот и потянул к берегу. Впопыхах скинул капюшон, закрывающий обзор, и мальчик узрел его безобразный лик. Отшатнулся в ужасе и забил по воде руками. Горбун не сумел его держать, и мальчик пошёл ко дну, а бурные волны окрасились алой пеной. Конец, — учитель захлопнул блокнот и отложил его на стол. — Все свободны. И помните: в среду — тест.

Ребята начали потихоньку собираться. После такой сказки никому болтать не хотелось, очевидно. Прошлая была про свежевание и, кажется, всех тошнило. Но почему-то никто не сказал родителям о том, что истории мистера Джонсона нагоняют ужас. Может, потому что боялись, что они прекратятся? Было в них что-то завораживающее и одновременно отталкивающее. Ах, да, это точно ещё одна его странность.

После уроков Рамси торчал на дополнительных занятиях по музыке. Старался сосредоточиться на мелодии, но из головы никак не выходила эта дурацкая сказка.

— Простите, у меня голова болит, — виновато сказал он учительнице. Это было почти правдой. И та отпустила пораньше, велела позаниматься дома.

Из школы он шёл, пиная опавшие листья. Настроение почему-то совсем испортилось, а вечерние тени казались чудовищами во мраке. Будто бы те призраки из дремучего леса в этой противной сказке. Даже огни померещились вдалеке. Но это оказалась всего лишь машина, а вовсе не лошадиная голова. Такого ведь не бывает на самом деле? Все эти истории мистера Джонсона просто выдумка?

Миновав аллею и остановившись у пешеходного перехода, Рамси вспомнил, что папа велел купить молока. Пришлось возвращаться и тащиться в супермаркет.

Подтянув лямки рюкзака, он ходил между стеллажей. Папа сказал, что на сдачу можно взять что-нибудь себе, и вот он выбирал. Забрёл в отдел с замороженной рыбой и бездумно разглядывал тушки во льду. В мёртвом искусственном свете они казались особенно зловещими и навевали воспоминания об этих хищных рыбах в реке. Рамси передёрнул плечами и развернулся, быстрым шагом направился к молочному отделу. Затем взял пакетик жевательного мармелада и, дожидаясь своей очереди, бросил взгляд на соседнюю кассу.

Кто бы мог подумать, но мистер Джонсон, оказывается, тоже совершает покупки в этом магазине! Он с интересом смотрел, как учитель выкладывает на ленту продукты. В голову ударила блестящая идея: надо проследить за мистером Джонсоном и выяснить, где он живёт. Уж там-то точно найдётся подтверждение тому, что он — колдун.

Среди его покупок правда не нашлось ничего «ведьмовского»: сыр, хлеб, замороженные брокколи и чай. Остальное он не успел разглядеть, так как подошла очередь на кассе.

Когда Рамси расплатился, учитель укладывал свои покупки в пакет. Отлично! Теперь главное не попасться.

Мистер Джонсон, как видно, никуда не торопился: шёл прогулочным шагом, и Рамси легко за ним поспевал. В конце концов, даже, если учитель его заметит, можно сделать вид, что он просто гуляет, а вовсе за ним не следит. Эта мысль слегка успокоила, и волнение утихло.

Минут через пятнадцать мистер Джонсон свернул в переулок, и почти сразу будто из-под земли вырос небольшой каменный дом коричнево-серого цвета. Ничего примечательного, разве что сухой вяз с кривыми чёрными ветвями маячил во дворе.

Учитель толкнул калитку и направился к дому, так и не оглянувшись. А Рамси присел, скрывшись за невысокой каменной оградой. Теперь он знал адрес.

Всю следующую неделю он никак не мог решиться на этот отчаянный поступок. Но, в конце концов, кто-то же должен вывести мистера Джонсона на чистую воду! А больше, кажется, никто и не догадывался, что он — колдун.

Каждый вечер он приходил к дому учителя, но ничего интересного, зловещего или странного пока не заметил. Иногда тот прогуливался по двору, но чаще сидел внутри. В окнах горел свет.

В первый день осенних каникул было прохладно и сыро. Сумерки спустились раньше обычного, а Рамси всё переминался у ограды, разглядывая голый сад с сухими кустами. Свет неожиданно погас, и вскоре мистер Джонсон показался на крыльце. Рамси бегом завернул за угол и присел за оградой. Ждать долго не пришлось, учитель уехал куда-то на небольшом чёрном автомобиле. Наверное, куда-нибудь далеко, а это значит, что дом пуст. Ни разу Рамси не видел, чтобы кто-то ещё появлялся во дворе, наверное, мистер Джонсон жил один.

От волнения он даже вспотел и расстегнул воротник куртки. Фонарь на другой стороне улицы дружески подмигнул и погас, будто бы намекая, что не выдаст. Глубоко вздохнув, Рамси сжал кулаки, чтобы унять дрожь в руках, и мигом перемахнул через ограду. Зашипел от боли, вломившись в колючие заросли шиповника, и потёр пострадавшие ладони. Прислушался. На улице было тихо, дом безмолвно взирал на него тёмными глазницами окон. Цепкие кусты никак не желали выпускать из враждебного захвата, словно бы защищая границы в отсутствие хозяина.

Кое-как выпутавшись, он осторожно и медленно подошёл к крыльцу. Огляделся и не обнаружил ничего подозрительного. Глупая надежда на то, что мистер Джонсон не запер дверь, разбилась в прах, стоило дёрнуть за ручку. Да, конечно же, она была закрыта, и замок надёжно запечатал все его тайны.

Рамси выдохнул сквозь зубы и взволнованно вытер вспотевший лоб, смахнул прилипшие тёмные пряди. В первую очередь пошарил под крыльцом и оглядел цветочные горшки, стоящие по бокам ступеней. Вдруг мистер Джонсон хранит запасной ключ где-то здесь. Провал… Он расстроенно поджал губы и отступил. В соседском дворе хлопнула дверь, и Рамси упал в траву, испугавшись, что его увидят. Обошлось. Сосед покашлял, потоптался у себя на крыльце, и вскоре оттуда потянуло сигаретным дымом. Рамси переждал, зарывшись лицом в траву и боясь дышать. А когда сосед ушёл, медленно поднялся и вытерся рукавом. На зубах скрипела земля, а куртка и джинсы оказались перемазаны грязью. Отступать теперь поздно. Надо обойти дом. Может, мистер Джонсон окно не закрыл?

К сожалению, все окна были плотно затворены, и, огорчившись, Рамси присел на крыльцо и уронил голову на руки. Второй раз он вряд ли решится на такой рискованный поступок. Потеряв надежду, он побрёл к тому месту, откуда забрался в сад. Через калитку выходить слишком опасно, вдруг соседи заметят? Если вызовут полицию, беды не миновать.

Наклонившись завязать шнурок, он бросил последний рассеянный взгляд на дом. Видно, эту дурацкую слежку придётся прекратить. Во второй раз может так не повезти. Или мистер Джонсон в конце концов его поймает. От огорчения ком встал в горле и даже слёзы подступили. А потом… Рамси повернул голову и увидел прикрытое окно совсем низко — примерно в полутора футах* над землёй. Вероятно, оно вело в подвал. Вот так удача! От радости он едва не подпрыгнул, но сдержался, конечно, и, крадучись, пробрался к окну.

С трудом, но всё же удалось поднять раму. Наверное, взрослый туда бы не пролез, а вот десятилетний мальчишка, пусть и в тёплой куртке, — запросто.

Он спрыгнул на какой-то стол и тут же расчихался от пыли, взметнувшейся в воздух. Глаза не сразу привыкли к полумраку, и, спустившись вниз, Рамси первым делом шарахнулся в сторону от массивного тёмного силуэта маячившего в углу. К счастью, это оказалось всего лишь чучело рыси: здоровенное и уродливое. А может, оно заколдованное?

Рамси приблизился и осторожно коснулся рукой клочковатой пятнистой шкуры: совсем она не походила на настоящую. А статуя, кажется, и вовсе была гипсовая.

В первую минуту охватило разочарование. В подвале мистера Джонсона находился всякий обыденный хлам. Коробки, старая одежда, сломанный торшер и какие-то запутанные провода, свернувшийся в углу, будто клубок ядовитых змей.

В конце концов, раз он сюда всё-таки ворвался, стоило осмотреться повнимательнее. Рамси отвернулся от чучела, не представляющего никакую опасность, и потихоньку стал пробираться вглубь владений мистера Джонсона. В подвале оказалось не очень-то чисто на самом деле, а всякий хлам составлял настоящий лабиринт. Он чуть было не запутался в рождественской гирлянде и уронил старый эмалированный кувшин. Вздрогнул от грохота и поскорее пробрался к стеллажам у стены.

На широких полках обнаружились банки и склянки с разнообразным содержимым: какие-то травы и жидкости бултыхались и стучали внутри. Вот оно! К сожалению, названия прочитать не удалось: они все оказались на латыни, и Рамси огорчённо поджал губы, покрутив в руках пузырёк-другой. Наверняка это и есть колдовские зелья! Ничего другого просто и в голову не приходило.

Потолкавшись у стеллажей, он обернулся и обратил внимание на тусклый искусственный свет, исходящий от дальней стены. На секунду замер, прислушался. Стояла звенящая тишина.

Под потолком висели связки трав, источающие резкий горьковатый аромат. Эта часть подвала оказалась прибраннее и светлее. Он медленно подошёл к источнику странного света и потрясённо замер. Не поверил своим глазам. На высоком каменном постаменте, усыпанном сухими цветами, лежала женщина. Глаза её были закрыты, а руки сложены на груди. Её окружали искусственные свечи, от которых и исходил свет. Она выглядела спящей или всё же… Лицо походило на восковую маску: спокойную, умиротворённую, лишённую всех эмоций и красок. На секунду почудилось, что она сейчас поднимется и схватит за руку.

Рамси затаил дыхание и застыл на месте, готовый в любой момент рвануть прочь. Женщина не двигалась и… не дышала. Тяжёлое алое платье струилось по её телу, будто кровавый саван. Бледные губы не шевелились, грудь не вздымалась. Она не дышала и… не спала.

Осознание пришло не сразу: он ведь никогда не видел мертвецов. Тугая волна ужаса охватила всё тело, и Рамси отшатнулся назад. Наткнулся на низкий столик и опрокинул тяжёлую книгу в чёрном кожаном переплёте. Взгляд зацепился за вырезанные на обложке странные символы.

Воздух вышибло из лёгких, и он метнулся к спасительному окну. Мистер Джонсон не просто колдун — у него в подвале мёртвая женщина!

От страха он толком не соображал и запутался в это лабиринте сломанных вещей, провода предательски обвились вокруг ноги, и Рамси полетел на пол и больно треснулся локтем. Чуть было не заорал, подумав, что кто-то его схватил. Но всё же сдержался. И почти сразу услышал шаги. Мистер Джонсон вернулся!

В панике он метнулся в угол и укрылся за коробкой от холодильника. Прикусил кулак и затаил дыхание, чтобы ненароком себя не выдать. Едва успел спрятаться, как дверь распахнулась и вспыхнул свет. Мистер Джонсон бодрым шагом спустился вниз, и Рамси вжался в стену. Только бы он не заметил беспорядок! Иначе сразу поймёт, что кто-то здесь побывал и узнал его тайну.

Мистер Джонсон, однако, подвал не осматривал — сразу направился к тому каменному постаменту с мёртвой женщиной. Кажется, он был чем-то взволнован. Или обрадован?

— Моя дорогая Лили, ах… — мистер Джонсон вздохнул и склонился над женщиной. Ласково провёл рукой по её тёмным волосам и поцеловав в лоб. — Скоро мы будем вместе, теперь уже навсегда. — Ты подарила мне тридцать прекрасных лет… Мы были так счастливы… — он мечтательно улыбнулся и что-то взял с одной из полок.

Рамси кое-как разглядел небольшой сундучок, в котором, похоже, находился косметический набор.

— Приведём тебя в порядок, — нараспев произнёс мистер Джонсон.

Рамси сглотнул и зажмурился. Чёрт, чёрт, чёрт! Надо отсюда выбираться.

— Человеческое тело — хрупкий сосуд. Оно так недолговечно, — сетовал мистер Джонсон, расчёсывая деревянным гребнем длинные волосы женщины. — Не переживай, любовь моя, я всё устрою. Остался последний ингредиент. И скоро, очень скоро мы воссоединимся. Все эти три года мне так тебя не хватало.

Паника нарастала, и кое-как удавалось сдерживаться, чтобы не заорать, не разреветься и не кинуться прочь. Рамси старался не слушать, о чём воркует учитель с мёртвой женщиной. Думал лишь о том, чтобы он ушёл поскорее. Страшно представить, что он сделает, если его обнаружит. Оставит в этом подвале рядом с чучелом рыси.

Мистер Джонсон ещё некоторое время беседовал с мёртвой женщиной, а после отошёл к полкам, долго звенел какими-то склянками и что-то бормотал себе под нос.

— Ах, да, Лили, я ведь купил тебе свежие цветы. Астры, как ты любишь, — произнёс он, обернувшись. — Сейчас принесу, — он уже направился к выходу, но тут заметил упавшую книгу. — Хм… это ещё что такое?

Рамси подавил судорожный вздох, уткнувшись лбом в колени. Это конец! Сейчас он его найдёт!

Мистер Джонсон некоторое время размышлял молча, затем поправил очки и покачал головой.

— Наверное, дверь не закрыл — сквозняк. Давно пора здесь прибраться.

Он больше не задерживался, ловко лавируя в лабиринтах старых вещей, прошёл к выходу, и в какой-то миг оказался совсем близко. Рамси уловил резкий аромат его одеколона, прикусил губу и не шевелился. Мгновение длилось целую вечность. В конце концов учитель поднялся по ступенькам и захлопнул дверь.

Рамси выждал томительно долгую минуту и рванул к окну. Взлетел на подоконник и, оказавшись в саду, ринулся прочь со всех ног. Нёсся по тёмным улицам, будто сам чёрт в спину подталкивал. И только оказавшись в спасительном круге родного двора, дал себе спокойно отдышаться.

Папа говорил, что сегодня задержится после работы, и идти в пустой дом было страшно. Однако пришлось пересилить себя и шагнуть на крыльцо. Дома точно безопаснее, чем на улице.

Первым делом Рамси включил везде свет. Уселся на подоконник на кухне и с тревогой поглядывал в окно. Казалось, что мистер Джонсон явится за ним среди ночи, что он непременно вычислит, кто же был в подвале. А после… Нет, даже думать не хотелось... Однажды он рассказывал сказку про то, какой-то человек убил свою семью, а из тел сделал восковые статуи. Может, это вовсе и не сказка?..

Рамси прерывисто вздохнул и прижался лбом к холодному стеклу. Лучше бы он так и не узнал тайну учителя биологии. Лучше бы и дальше воображал всякую ерунду, которая меркла в сравнении с правдой.

Ночь никак не удавалось заснуть. Дождь барабанил по крыше, а стоило закрыть глаза, как образ мёртвой женщины переставал перед мысленным взором. А после она являлась в кошмарах и тянула к нему холодные бледные руки. Каждую ночь с того самого дня, когда он разгадал секрет мистера Джонсона.

Никому рассказать об этом Рамси так и не решился. Папа бы наказал за то, что пробрался в чужой дом. Да и вряд ли бы поверил. А кому ещё говорить? Друзей у него не было, только книжки и плюшевый медведь.

Прошло почти две недели с тех пор, и Рамси слегка успокоился. Наверно, учитель ничего не заметил. Однажды после урока он велел остаться в классе.

Рамси вцепился в парту и с тревогой глядел, как пустеет кабинет. Сердце перевернулось в груди. Он точно всё знает! Мелькнула мысль убежать, но всё же на негнущихся ногах он подошёл к учительскому столу.

Мистер Джонсон перебирал бумаги и рассеянно глянул на него сквозь стёкла очков.

— Отвратительная работа! Неужели за неделю нельзя было подготовиться? — сказал он, протянув тест.

Рамси отшатнулся, ещё не сообразив, что произошло. Выдохнул и помотал головой. Дело всего лишь в проваленном тесте!

— Простите… — виновато протянул он. Оправдание придумать не удалось. Конечно, во время задания мысли крутились об этой мёртвой женщине, а никак не о дурацких грибах.

Мистер Джонсон сурово покачал головой.

— Останешься после уроков и перепишешь. В этот раз ты готов, надеюсь?

Рамси торопливо кивнул. Придётся читать на перемене. Оказалось, что в другом классе несколько учеников тоже провалили тест. В глубине души это утешало. Сидеть вдвоём с учителем в классе, после того, что он видел, было бы жутко.



***​


Осень сменилась зимой. Выпал первый снег. Солнце побледнело, а ветер стал злее. На последнем уроке им сообщили, что в следующем семестре придёт другой учитель биологии. Рамси не решился спросить, что же стало с мистером Джонсоном. А другим, кажется, было не интересно.

После школы, подавив сомнения, он всё отправился к дому учителя. Крадучись подошёл к ограде и спрятался за углом. На подъездной дорожке замер большой грузовик, во дворе царила суета: таскали коробки и мебель. Мистер Джонсон руководил этим действом, стоя на крыльце. Видно, он переезжает, поэтому у них и появится другой учитель. Эта новость принесла облегчение. Чем дальше от него, тем лучше.

Рамси понаблюдал немного, как грузчики поднимают диван и холодильник, заносят последние коробки и уезжают. Хотел уже уйти, но дверь за спиной мистера Джонсона распахнулась, и он потрясённо застыл, не в силах двинуться с места.

Женщина с длинными чёрными волосами в плотном коричневом пальто ступила на крыльцо. В её тусклых глазах отражалось зимнее солнце. Она улыбнулась неестественно-холодно, деревянное, будто кукла, которую дёргают за нитки. Она его заметила!

Рамси вжался в холодный камень, а мистер Джонсон обнял женщину за плечи и что-то ласково ей сказал. Ветер донёс лишь обрывки фразы. «Дорогая Лили…»
 

Вложения

  • 415.8 KB Просмотры: 3
Последнее редактирование:

Schneewolf

Наемник
Irina Davydova ,
Рамси искал приключений и он их нашёл. Хорошо, что Квиберн его не вычислил, а то последний ингредиент у некроманта наверняка какое-нибудь живое человеческое сердце.
Большое спасибо за отзыв!)
 
Сверху