Redhat

Ленный рыцарь
Итак, моя первая попытка написать фик по ПЛиО, и мой первый модерн-АУ. Посмотрим, что из этого получилось.

Название: Пиявка
Автор: Redhat
Бета:Dalena
Тип: джен, слэш
Жанр: модерн-АУ, драма
Размер: миди, закончен
Рейтинг: R
Герои: Рамси (Сноу) Болтон и все-все-все.
Предупреждения: Брань (в рамках дозволенного), насилие и другие нехорошие вещи. Смещение географии и временных рамок. Ничего светлого и приятного.
Дисклеймер: все принадлежит Мартину, Семерыми клянусь — выгоды не извлекаю.


«Я то, что я есть, и был бы тем же самым,
если бы самая целомудренная звезда мерцала над моей колыбелью…»
У. Шекспир, «Король Лир»
1.

— Уснул, что ли? Шевелись давай, не то подгорит! Эй, я с тобой разговариваю!
Он буркнул что-то себе под нос и плотнее засунул в уши крошечные наушники. Мать продолжала орать, и он сделал звук погромче: white trash, get down on your knees, time for cake and sodomy…
— Рамси!
— Да я уже выключил гребаную плиту!
Мать отвесила ему подзатыльник — не слишком сильный, она уже боялась поколачивать его, как в детстве. Рамси снова поправил наушники, нацепил большие рукавицы и открыл дверцу. Из духовки пахнуло жаром и тошнотворной сладостью ванили. Он вытащил противни, один за другим, пока мать готовила подносы для витрины. Вторая партия дожидалась на соседнем столе, и Рамси еле сдержался, чтобы не вмазать кулаком по сырому тесту с липкой начинкой.
Кафе «Мельница», маленькое дерьмовое заведение на их маленькой дерьмовой улице, переживало не лучшие времена. Раньше, если верить матери — а «раньше» означало семнадцать лет назад, когда Рамси еще не было на свете — сюда заглядывали жители всего района и даже работники офисов тремя кварталами севернее. «Мельница» славилась тем, чем не могли похвастаться «Вестербургер» и прочие рыгаловки с генно-модифицированной пищей. Здесь предлагали домашнюю кухню — солидный выбор салатов, сэндвичей и, конечно, кондитерских изделий к чашечке ароматного кофе. Тогда забегаловку держали бабушка и дедушка Рамси, которых он почти не помнил, а мать работала официанткой. Лучшая официантка в радиусе мили, твою мать.
— Я была стройной блондинкой, делала прическу, как у Мэрилин, — вспоминала она, посасывая дешевую сигарету. — Эти яппи так ко мне и липли. Я любого могла охмурить. — Пепел падал на покрытый клеенкой стол, и мать смахивала его потной красной ладонью. От Мэрилин в ней остался разве что пучок вытравленных перекисью волос и ярко-розовая помада.
Рамси стянул рукавицу и оттянул на лбу резинку полиэтиленовой шапочки. Мать тоже напяливала такую, когда занималась готовкой: ведь волосок в булочке у клиента означает потерю клиента, а, следовательно, крах бизнеса и армагеддон. Будь его воля, клиенты бы нашли в своей еде и кое-что похуже. Поставив в духовку вторую партию, он взял поднос и поплелся за перегородку в маленький торговый зал.
— Ползаешь как дохлая муха, — процедила мать; Рамси сделал вид, что не слышит. — Иди во двор, они вот-вот подъедут. Если это Большой Джон или Маленький Джон, позови меня, а если Хозер, управься сам.
Рамси фыркнул в ответ. Конечно, мамаше куда больше нравилось шутить и обжиматься с Большим Джоном Амбером, чем с его дядей по кличке «Шлюходав». Каждое утро братья Амбер привозили им товар в обшарпанном фургоне, и каждое утро мать надеялась, что приедет один из Джонов, но в последнее время чаще это был Хозер.
Рамси стянул с головы полиэтиленовый мешок, вышел во двор и достал сигареты. Квартира была на втором этаже: две маленькие комнаты, санузел, кухня и прихожая в два шага шириной, забитая всяким барахлом. Под окнами у матери торчала вывеска «Мельницы», из спальни Рамси открывался вид на стену с дрянным граффити и пожарную лестницу, чему он был несказанно рад. Каждое утро созерцать лопасти «Мельницы» было бы выше его сил.
Спустя пару минут подкатил знакомый фургон с эмблемой «Доставки Амбер». Стекло опустилось, и показалась опухшая рожа Хозера.
— Хэй, Сноу! А мамаша где?
— Ворочает булочки. — Рамси махнул окурком в сторону двери.
— Ха-ха, хотел бы и я поворочать парочку! — Хоз вылез из кабины и выразительно повертел огромными ручищами. — Подпиши где надо, я помогу отнести.
— Не парься, я сам. — Рамси подписал накладную и принял ящик с пивом; Хозер кряхтел в недрах фургона, передвигая груз. — Что новенького?
— Читай газеты, парень. Или хоть телик, блин, смотри. Все только и говорят, что о деле Клигана.
Он вытащил наушники. Дело этого ублюдка всколыхнуло весь город, и даже Рамси, которому было положить на всяких там психов с пушками, кое-что о нем знал. Грегор Клиган — насильник и убийца, каких еще не бывало — не серийный, но прямая дорога в камеру смертников. Мужик за два десять ростом, круче любого супер-тяжеловеса. Один его вид на фото в газетах вызывал у Рамси странное восхищение.
— Так что нового с Клиганом?
— Хрен поймешь, процесс еще тянется. Судья тоже торопиться не будет, слишком уж громкое дело. — Хозер почесал нос — мясистый, багровый, с торчащими черными волосками.
— Думаешь, ему дадут вышку?
— Ну, я бы такого на куски разрезал, или посадил бы к педикам, чтоб хорошенько отделали. С-сукин сын, — Хоз сплюнул, — он, нафиг, больной чувак, раз сделал такое.
— Если он больной, его отправят в психушку, а не в тюрьму, — заметил Рамси.
— Мне похрен. Пусть его там заколют и пялят электрошокером с утра до вечера, я бы так и делал с каждой мразью, которая вот так с детьми. И бабу... да будь она шлюха распоследняя, все равно так нельзя. Хуже зверя этот Клиган. Ладно, хорош болтать, — ты бумажки подписал? Тогда покедова, привет мамаше.
— Бывай, Хоз. — Рамси поставил упор, чтобы дверь не захлопнулась, и стал заносить товар.
В подсобке он кое-как смял упаковку и по дороге обратно, к контейнерам, глянул в зеркало. Конечно, он не такой страшный, как Хозер, но между ними сорок лет разницы, и хрен знает, каким он будет, когда постареет. Иногда Рамси казалось, что он немного похож на старого Амбера, и что мать так не любит Хоза, потому что он его отец. Когда-то Рамси спросил ее — не так конкретно, а в общих чертах, — но получил невразумительный ответ, который вскоре забыл. Что-то вроде «козел, как все мужики» и «таких уродцев, как ты, в пробирках не делают». В пробирках, по мнению матери, бултыхалась только сперма суперзвезд и яйцеклетки красоток вроде Мэрилин.
А ведь он вправду был уродом. Рамси пристально уставился в зеркало, разглядывая усыпанное прыщами лицо под отросшей челкой. Часть прыщей он выдавил, и кожа воспалилась, отчего подбородок и лоб покрылись красными пятнами. Губы у него были широкие, как вывернутое наружу мясо, нос тоже не отличался изяществом, глаза маленькие, мерзкие бесцветные гляделки. Фигура у него тоже была не ахти; полгода назад Рамси пробовал качаться по программе упражнений, которую посоветовал Дик-Желтый Перец, но быстро понял, что это не сделает его выше или стройнее. Правда, он уже не был таким рыхлым, как раньше, а на покатых плечах и руках появились хоть какие-то признаки мышц. Он снял резинку для волос и затянул хвост потуже. Нет, пожалуй, на Хозера он не слишком похож.
— Кончай на себя пялиться и займись делом! — крикнула из коридора мать. Рамси выругался и пошел расставлять напитки. Через несколько минут кафе откроется, потом он будет предоставлен сам себе. А когда-нибудь они наконец прогорят, и он развяжется со всей этой хренью раз и навсегда. Рамси только надеялся, что не придется ждать слишком долго. Через два года ему исполнится восемнадцать, вот тогда все увидят, на что он способен.
К счастью, на их улочке было полно конкурентов. Напротив, возле тату-салона «Сэндснейк», был неплохой бар, а чуть дальше — «Лимонные пироги». Тамошние официантки, две цыпочки в обтягивающих блузках кислотного цвета, любили подразнить Рамси и других парней, но стоило подступиться к ним чуть ближе, как из бара появлялся вышибала не хуже Клигана, жуткий тип с ожогом через всю харю. Однажды Рамси полез на рожон и попал в больницу с сотрясением. «Ты пересек черту, приятель, — сказал тогда Желтый Перец. — Респект и уважуха, но тот кобель запомнил, что ты клеился к его сучкам».
Еще дальше, за углом, вот-вот должен был открыться очередной «Вестербургер», а работники офисов — тех, что покруче, — ходили обедать в шикарный ресторан Мартеллов: двухэтажный, с вип-залом и большой летней террасой, где даже играла живая музыка. Кроме того, Мартеллы держали сеть казино и ночных клубов; все, к чему они прикасались, обращалось огромной прибылью. Так или иначе, «Мельнице» светил отнюдь не хэппи-энд: жалкие булочки, дрянное пиво и лимонад были нужны только отребью, старухам с тощими собачонками и редким кавалерам матери, которые потом поднимались к ней в спальню. Вчера вот никто не поднялся, и мать была не в духе, а теперь еще и Джон не приехал.
— Чем займешься? — спросила мать, переворачивая вывеску и отпирая дверь. — Опять будешь шляться по улицам?
— Не твое, [к черту], дело, — огрызнулся Рамси.
— Ошибаешься, пока ты здесь живешь, это мое дело! Через два года — пожалуйста, вали на все четыре стороны, а пока я за тебя отвечаю, и меня задрало ходить за тобой в участок, понял? Еще раз попадешься копам, пеняй на себя, мне плевать! Не учишься, не работаешь, еще и дерьмо твое разгребать! Не вернешься к ужину, будешь...
Рамси не стал слушать до конца. Ей-богу, лучше бы товар привозил Джон — неважно, который, мать смогла бы чем-то занять свою тупую башку. Он поднялся в квартиру и переоделся, сунул плейер в карман куртки. Можно сходить к Дику, потом к Деймону, и замутить что-нибудь. Деймон хвастался, что у него новый шутер, а еще обещал скинуть на диск ту порнуху, но наверняка забыл.
Он вышел через двор и сделал крюк по соседнему переулку, сплошь изрисованному граффити. Под аркой, сутулясь и дымя сигаретой, торчал еще один приятель Рамси, Алин по прозвищу Кислый.
— Привет, Сноу! — привычно крикнул он.
— За Сноу ответишь, Кислый, — Рамси с улыбкой тряхнул его руку. — Есть чего?
— Будет, — кивнул Алин. — Пивка возьмем?
— Только не у моей мамаши.
День обещал быть таким, как обычно. Они поболтались по округе, зашли за Деймоном, который сидел под лестницей возле входа в подвал. Никто толком не знал, что он там сторожит, но перед тем, как уйти, Деймон позвонил кому-то по сотовому; через минуту из подвала вышел другой парень и сменил его на посту. Потынявшись еще пару часов и перекусив, Рамси с компанией заглянули к Желтому Перцу, но того не было дома. Его сестра сказала из-за цепочки, что Дик не появлялся со вчерашнего дня.
— Он же типа ищет работу, — промямлил Алин, жуя жвачку.
— Черта с два. Я сказала, что если не прекратит торговать, домой может не возвращаться. — В щели над цепочкой виднелась голова младенца в шапочке. — Джори побьет его и сдаст копам. По-вашему, мне оно надо?
— Ясно. Как твой малыш? — вежливо спросил Деймон.
— Нормально. Это все, ребята? — Она не дождалась ответа и захлопнула дверь.
— Думаю, на этот раз он влип, — заявил Алин, когда они спускались по лестнице. — Блин, Перец всегда такой осторожный, и товар у него что надо. Ладно бы тяжелое, но кому какое дело до пакетика травки?
— Копам до всего есть дело, — буркнул Рамси.
— Это все старый хрен Старк с его программами. Город без наркотиков, мать его. Чистый город для богатых мальчиков и целок в папочкиных тачках. — Кислый смачно сплюнул через перила. — Держу пари, без охраны он носа не высунет из своего департамента.
— Кажется, это его парни поймали Клигана? — поморщился Деймон. Алин подтянул вечно спадающие штаны.
— Гребаный секретный отряд, круче федералов. Супер-сыщики, группа захвата, все как в кино. Помяни мое слово, он метит в губернаторы, тогда ты и поссать без разрешения не сможешь. Не зря они с окружным прокурором целуют друг друга в зад. Они типа кореша со школы.
— Откуда ты все знаешь? — удивился Рамси.
— Новости смотрю. Ладно, пошли ко мне, вдруг Перец потом объявится.
Алин жил в квартире брата, два года назад получившего срок за героин. То есть, квартира числилась на их матери, иначе ее бы конфисковали, но получилось так, что раньше за все платил брат, а кто платит — тот и хозяин. Мать Алина была так же похожа на мать Рамси, как монашка на певичку из кабаре; тихая, робкая, она как будто побаивалась Кислого и ни в чем ему не перечила. Впрочем, Кислый ее, кажется, даже любил.
— До смерти боится, что я тоже сяду, — полухвастливо объяснял Алин. — Бедная старая мамочка, но я ей сказал, что мы чистые, правда, парни? Ну чего, позырим кино или поиграем? — он щелкал кнопками, переключая каналы.
— Секунду... это что, экстренный репортаж? Дай посмотреть, — Рамси забрал у него пульт и вернулся на нужный канал. Даже странно, как они не заметили ничего, пока гуляли: показывали ресторан Мартеллов и подъехавшие к нему автомобили, два мерса и джип. Кадр запрыгал, корреспондент пытался говорить на ходу, но его заглушили крики: «Мистер Мартелл, Доран Мартелл, как вы прокомментируете вердикт присяжных?» Камера выхватила бледное лицо полного мужчины; охранник и заплаканная девушка помогали ему выйти из джипа.
— Я прокомментирую! — рявкнул кто-то рядом; камера прыгнула влево, микрофон протянули красивому загорелому брюнету в костюме и галстуке. Гадюка Мартелл весь трясся от бешенства. — Это неслыханно, это мерзость и нарушение всякой справедливости, какая еще осталась в этой стране! Да, мы будем требовать, я буду требовать пересмотра, я найду тех, кто заказал убийство моей сестры и ее детей. А теперь убирайтесь к дьяволу! — Кажется, он толкнул оператора, потому что камера опасно качнулась. Алин присвистнул, Деймон застыл с банкой пива в руке.
— Вы только что видели реакцию родственников жертвы, — продолжала хорошенькая ведущая в студии. — А теперь вернемся к дворцу правосудия, где час назад огласили решение присяжных по делу Грегора Клигана. Напомним, что комиссия экспертов во главе с доктором Квиберном потратила пять месяцев на изучение состояния подсудимого. Также нельзя не отметить блестящую заключительную речь защитника, мистера Русе Болтона из известной адвокатской конторы «Болтон и Фрей». — На экране мелькнули небоскреб, строгая вывеска и несколько портретов. —Джейни, какова обстановка возле зала суда?
— Спасибо, Маргери. — Джейни была серой мышкой и почти сливалась с блеклым фасадом здания. — Я нахожусь возле дворца правосудия, где полчаса назад было объявлено решение присяжных по нашумевшему делу «Народ против Клигана». Несмотря на то, что судья еще не поставил в деле точку, самые горячие события разворачивались именно сегодня. Многие ожидали для подсудимого высшей меры наказания: в пикете активистов движения против смертной казни приняли участие около ста человек. Некоторых из них вы еще видите за моей спиной, — она указала на группу людей с плакатами. — Ни офис окружного прокурора, ни защита не дают никаких комментариев, но теперь уже известно, что Грегор Клиган признан невиновным по причине невменяемости и, следовательно, избежит смертельной инъекции. Маргери?
— Спасибо, Джейни. Это была наш специальный корреспондент Джейни Пуль и... только что поступило сообщение из департамента полиции. Глава департамента, капитан Эддард Старк, цитирую: «находит итог процесса сомнительным и имеет все основания полагать, что вердикт присяжных был вынесен под давлением некоторых наделенных властью персон». — На экране студия сменилась трибуной, утыканной микрофонами; за ней возвышался суровый мужик с длинным усталым лицом. «...воздержусь от имен, — говорил капитан Старк, — но обещаю при соответствующем распоряжении провести тщательное расследование и беспристрастно рассмотреть все факты дела. Чудовища, подобные Грегору Клигану, не заслуживают ни людской жалости, ни смягчений со стороны закона. Позвольте еще раз выразить мои соболезнования родственникам погибших».
— Смелый, да? — хмыкнул Деймон, когда Рамси выключил телевизор. — Решил поймать крупную рыбу?
— Мартеллы, немартеллы, это все разборки мафии, — пожал плечами Алин. — Чем больше он будет вякать, тем скорее выроет себе могилу. И какая, нафиг, разница? Как по мне, в психушке еще дерьмовей, чем за решеткой.
— Старк пытается всем навязать свою волю, — задумчиво протянул Рамси.
— А ты чего хотел? Он крутой, думает, что ни об кого не обломает зубы, — хохотнул Кислый. — Ну что, так и будем куковать? Деймон, игруха у тебя с собой?
Но у Рамси пропало всякое желание играть. Он сидел на продавленном диване, потягивая пиво и наблюдая, как Деймон и Алин гоняют друг друга по лабиринту, но мысли уплыли куда-то далеко. Рамси не разбирался в подставах, коррупции и борьбе мафиозных кланов, но нутром чуял, что убийство, совершенное Клиганом, всего лишь капля в огромном мутном море. Иначе с чего бы ищейке Старку так дергаться? На кого он намекал, и почему именно сейчас?
Рамси не любил старшего Старка, а его сына Робба и вовсе ненавидел. Робб — кудрявый красавчик, мамочкино солнышко и папочкина гордость — работал в группе отца, но получил ранение и с какого-то перепугу угодил в отдел несовершеннолетних. К нему-то и попал Рамси после какой-то ерунды: то ли хулиганство, то ли попытка ограбления — короче, пустяк, но пацан Старк был другого мнения. Он держал Рамси в допросной, глядя на него через стол, как на кучку собачьего дерьма, и то и дело поправлял повязку на простреленной руке. Кажется, Рамси тогда сказал ему что-то насчет этой повязки, потому что Робби взбесился и принялся орать, да так, что прибежал другой коп, старик со смешными бакенбардами. Он стал орать на Старка, что типа тут ему не спецкорпус и все такое, и что он обязан дождаться родителей или опекуна, а Робб возьми и брякни, что у такого ублюдка наверняка никого нет, и тут — опа! — открывается дверь, и в комнату влетает мамаша Рамси, злая, как сто чертей. В общем, она орала на всех без разбору... цирк, да и только.
— Чего ты ржешь? — удивился Деймон. Рамси и не заметил, что хрипло смеется себе под нос. Со стороны он, верно, был похож на чокнутого.
— Фигня, вспомнил тут кое-что. Слушайте, а пошли к казино Мартеллов или еще куда, узнаем новости?
— Я пас, — покачал головой Алин. — Они там сейчас все на взводе, неохота получить в табло от Арео или Звездульки.
— Мне тоже, — поддакнул Деймон и вернулся к игре. Рамси еще немного посидел с ними, листая старые журналы, потом буркнул «до скорого» и пошел домой. Однако вместо короткой дороги по задворкам квартала, мимо старого супермаркета и спуска в метро, ноги понесли его к шикарному ресторану с живой музыкой. Правда, сейчас там было тихо; лампы за шторами светили тускло, под навесом виднелись лишь две или три машины. Возможно, ресторан закрыли, чтобы отвадить репортеров, или его завсегдатаи решили проявить дурацкое сочувствие. Рамси фыркнул и достал сигарету. Бизнес есть бизнес, расклеиваться некогда. Да и что мешает Гадюке запереться у себя в кабинете, пока армия поваров и официантов делает свое дело? Выхлестать бутылку вискаря и отодрать смазливую телку завсегда лучше, чем вопить в камеру почем зря. Он бы так и поступил на его месте... развалился в кресле, а телка бы ползала перед ним по красному ковру. Стал накрапывать дождь; Рамси выбросил окурок, поднял воротник куртки и зашагал к ресторану, держась в тени фонарей.
С южной стороны к зданию примыкал не то сад, не то маленький парк с деревьями и кустарниками, рассаженными не абы как, а по специально заказанному проекту. Но сейчас красоту пейзажа невозможно было оценить, да Рамси и не волновали всякие там белые олеандры. Террасу, огороженную подстриженным кустарником, заливал косой дождь; казалось, что там никого нет. Он немного постоял вне поля зрения камер наблюдения и, вымокший и раздосадованный, уже собирался уходить, когда стукнула дверь, и с террасы послышался женский голос:
— Пап, пожалуйста, ты же простудишься! Арео, помоги мне его отвести...
— Не надо. Я просто подышу свежим воздухом. — Судя по сиплым звукам с террасы, кому-то действительно не хватало воздуха. Стул со скрежетом проехался по плитке; кто-то сел с тихим стоном.
— Папа, прошу тебя. Я хорошо проветрила твою комнату. Пойдем, ну пожалуйста... если не хочешь идти со мной, я позову дядю Оберина. — Последовала длинная пауза, и кто-то горько произнес:
— Неужели все так и закончится?
— Эй, ты что тут забыл?
Он обернулся и зажмурился от яркого света. Одной рукой его схватили за плечо, другой тыкали в лицо фонариком. Точно не Звезда, тот не стал бы церемониться и болтать. Рамси вывернулся, заехал сторожу локтем под дых и, перепрыгнув кусты, дал деру.
В начале родного квартала он затормозил и отдышался, привалившись к мусорному баку. Куртка на плече порвана, джинсы по колено забрызганы грязью; да уж, мамаша будет в восторге. Вдобавок он где-то выронил сигареты. Рамси пнул бак и выругался — у него ведь оставалось еще полпачки! Но на этом проблемы не кончились: заглянув в витрину «Мельницы», он увидел, как мать точит лясы с самой противной из соседок. Барбара Дастин, она же Барби, была форменной стукачкой и сваливала на Рамси все дерьмо, какое творилось в округе. Однажды, уже давно, он отомстил ей, подбросив под дверь посылку — коробку, полную поломанных, испачканных дерьмом кукол. Тогда он и получил свой настоящий «первый раз» за хулиганство. Рамси попятился от витрины и шмыгнул в подворотню, а оттуда к себе во двор.
Он только успел запихнуть джинсы под ворох грязного белья в корзине и думал, что делать с курткой, когда снаружи тихо свистнули. Рамси прислушался: через несколько секунд свист повторился, а за ним хриплое: «Эй, Сноу!» Он бросил куртку и открыл окно.
— Кислый, какого черта?
— Блин, ну ты тормоз! Тащи сюда свой зад, у нас реально проблемы. — С Алином был кто-то еще, но в темноте было не разобрать. Рамси спустился в коридор возле подсобок; даже отсюда он слышал, как мать жалуется соседке на жизнь. Дождь усилился, Кислый и его спутник промокли как мыши.
— Что стряслось? Чего тебе... Перец, ну и видон у тебя! — Рамси зажал рот рукой, чтобы не расхохотаться.
— Ржешь, да? Блин, Сноу, тут [ничерт]а смешного нет, — пожалуй, он еще не видел Алина таким серьезным; Дик-Желтый Перец и вовсе выглядел так, будто... будто его...
— Короче, Перец попал в беду. За ним типа слежка и все такое, долго рассказывать, — шептал Кислый. — Домой его не пустят, к себе я тоже не могу — мамку инфаркт хватит, она ведь наркоту чует за милю. Деймон фиг знает где, остаешься ты.
— Постой, его ищут легавые?
— Хуже. Перчик от страха чуть не обделался. — Алин смотрел на Дика не то с жалостью, не то с презрением. — Одна ночь, Рамс, завтра я принесу бабло, и он свалит из города. Дай ему пожрать и что-нибудь для тонуса.
— То есть, твоя старуха его видеть не желает, а моя того, ужином накормит? — взвился Рамси. — Ты вообще псих, чувак? Мне его куда, в постель к себе положить?
— Я могу в кладовке, — пискнул Дик. — Рамси, п-пожалуйста...
— Только не ной, да? Психи долбаные... Ладно, давай — эй, туда не лезь, иди наверх. Она не заметит, если будешь сидеть тихо. Но на рассвете выметаешься, понял?
Перец залепетал «спасибо» и какую-то ерунду про то, что не хочет никому неприятностей; Рамси чуть не дал ему пинка. Алин еще потоптался в прихожей, клятвенно обещая принести деньги, и тоже ушел. Скоро кафе закроется, мать поднимется к себе и сядет смотреть тупое шоу по телику. Нужно подождать, пока она «отключится», потом он пойдет и возьмет что-нибудь из холодильника.
— Перец! Перец, ты чего? — Рамси поставил лимонад и булочки на стол. Телевизор за стенкой заглушал все посторонние звуки. Дик съежился на полу между кроватью и шкафом, под плакатом Мэрилина Мэнсона; его трясло, от мокрой одежды шел тяжелый запах. Похоже, тут требовалось что-то покрепче.
— Варго говорил, все под контролем, — выдавил Дик, когда Рамси плеснул в стакан немного виски. — Он обещал... он говорил, что крыша у меня это, пуленепробиваемая.
— Крышка гроба, — усмехнулся Рамси. За стеной раздался постановочный взрыв хохота.
— Кончай прикалываться. — Дик отхлебнул из стакана. — Варго меня подставил. Ты в жизни не догадаешься, кто там завязан. Лучше даже не думай. Я тебе дико благодарен, но... э-э, добавь еще, ладно? Я выпью и точно усну. Смешаю вискарь со спрайтом и хорошо расслаблюсь.
В конце концов Перец расслабился до такой степени, что Рамси пришлось уложить его в собственную кровать. Ругаясь сквозь зубы, он стащил с Дика кроссовки, носки и влажные брюки, и укрыл его пледом. В соседней комнате было тихо; Рамси поставил будильник на электронных часах и сунул их под подушку. Придется встать раньше обычного, выпроводить Дика и прибраться, иначе мамаша стопудово устроит скандал. «Прибраться» означало выкинуть бутылку из-под виски... черт, еще грязные шмотки! Он брезгливо встряхнул брюки Перца; из кармана выпала пачка сигарет и маленький пакетик.
— Твою ж мать... — Рамси никогда не имел дела с тяжелыми наркотиками, но прекрасно знал, чем это грозит. Тут было товара лет на десять тюрьмы, а если это был товар Варго Хоута... то есть, если Перец украл его у Хоута, или у клиента, или еще у кого-нибудь, ему вправду не светило дожить даже до утра. Придурок, еще и приволок эту дрянь к нему в дом; Рамси посмотрел на спящего Дика, взвесил пакетик на ладони. По-хорошему, стоило бы рассказать все мамочке и вызвать копов, но... он ведь не какой-то там Джори или стукачка-Барби, верно?
— М-м-м... — Перец заворочался и повернулся на другой бок, сонно глядя на Рамси. — Что-то не так, Сноу?
— Все так. Спи, давай, я сейчас вернусь. — Он взял пустую бутылку и на цыпочках спустился в кладовку. На одной из полок, за упаковками стирального порошка и чистящих средств, стояла аптечка, которой уже лет пятнадцать никто не пользовался. Рамси отодвинул порошки, достал липкую коробку и сунул в нее пакетик. Потом выскользнул во двор и поставил бутылку рядом с контейнером.
— Слушай, я вот что подумал, — шепнул он, прямо в одежде залезая в постель; Перцу пришлось подвинуться, и он недовольно замычал. — Хоут и его ребята, они же будут тебя искать. Может, лучше переодеться? Я дам тебе джинсы и куртку — правда, она рваная...
— М-м-м, хорошо-о, — так же тупо отозвался Дик. — Спокойной ночи.
На улице опять зарядил дождь, капли стучали по жести, звеня и отзываясь в ушах гулким эхом. Во сне Рамси казалось, что вот-вот вспыхнет свет, а еще чей-то голос кричал: «Три-пять-би-семнадцать-пять, Болтон! Выйти из камеры! Болтон, выйти из камеры, выйти, выйти, выйти...» Перед глазами полыхнуло оранжевым, потом синим, и все снова провалилось во мрак.
 

Верная клятве

Мастер игры
:bravo: Вааай, какая прелесть!!! Ещё, ещё!!! А вообще, вижу, "модерн-ау" начинает набирать популярность. Крутая фишка:cool:
*вдохновилась, пошла писать своё*
 

Shiuvan

Знаменосец
Очень понравилось . Шикарный стиль и атмосфера. Спасибо:)
Рамсик такой хороший друг!!:cry: Я так и знала!:cry:
 

Redhat

Ленный рыцарь
Верная клятве, большое спасибо! Всё будет! И вам желаю большого-пребольшого вдохновения!
Hunter, видимо, я созрела. ;) Спасибо!
Shiuvan, спасибо большущее! Мне всегда было интересно, откуда взялись "парни бастарда", и какие отношения были внутри компании. У Рамси же должны были быть приятели.
 

Shiuvan

Знаменосец
А ведь он вправду был уродом. Рамси пристально уставился в зеркало, разглядывая усыпанное прыщами лицо под отросшей челкой. Часть прыщей он выдавил, и кожа воспалилась, отчего подбородок и лоб покрылись красными пятнами. Губы у него были широкие, как вывернутое наружу мясо, нос тоже не отличался изяществом, глаза маленькие, мерзкие бесцветные гляделки.
Потрясающее описание. Просто, мастерски и трэшово.
— Я была стройной блондинкой, делала прическу, как у Мэрилин, — вспоминала она, посасывая дешевую сигарету. — Эти яппи так ко мне и липли. Я любого могла охмурить. — Пепел падал на покрытый клеенкой стол, и мать смахивала его потной красной ладонью.
Ох уже эти детали:in love: Три предложения - но уже хочется возрыдать от безнадежности и приголубить лапочку-сыночка:puppyeye:
Хозер почесал нос — мясистый, багровый, с торчащими черными волосками.
На этом месте я так прониклась, что даже одновременно с Амбером нос почесала:annoyed:
Заранее извиняюсь за бурление в ваших комментариях :) просто про Рамсика и так ничего нет, а тут все и сразу:meow:
Когда продолжение будет? :3
 

Redhat

Ленный рыцарь
Когда продолжение будет? :3
Будет, когда созреет. :) Мне всегда нужно "выдержать текст", ну и вычитка тоже необходима.
А комментариям я всегда рада, тем более тут для меня все ново и неизведанно. ;)
 

Жорик

Знаменосец
Просмотрела как первую серию интересного сериала. Теперь в ожидании второй:)
 

Redhat

Ленный рыцарь
2.

Проснулся Рамси даже раньше будильника. В голове был полный сумбур, и он не сразу понял, как Желтый Перец оказался в его постели. Рамси выглянул в окно — небо над двором-колодцем серело бледным рассветом — и растолкал приятеля.
— Вот, одевайся, — он сунул Дику свои вещи. — Да не тормози! Где вы с Кислым собирались встретиться, ну, насчет денег?
— Каких день... а-а, — Перец совсем плохо соображал, но зато и не удивлялся, зачем ему джинсы Рамси взамен собственных штанов. — Знаешь, а он не сказал. Он сказал только, что принесет, и все.
— Козел, блин, как ты вообще еще живой? Тупица... — Рамси отвесил ему слабенький подзатыльник и в задумчивости огляделся. — Ладно, на билет я тебе дам — только рот закрой, задрали уже твои «спасибо». Кислый потом вернет. Куда поедешь?
— В пригород, к бабушке, потом к брательнику, если пустит, — просипел Дик, натягивая куртку. — У него типа свое хозяйство... так, по мелочи, но там неплохо. Приезжай, в сезон сможем поохотиться.
— Да уж, — хмыкнул Рамси и полез в ящик стола. Перец сам превратился в дичь, но от трех стаканов виски, похоже, обо всем забыл. Только бы его не осенило насчет пакетика; Рамси отсчитал деньги, накинул десятку сверху и, пока Перец застегивался, сложил в сумку вчерашние булочки и лимонад.
— Слышь, а... отлить можно? — робко спросил Дик. Рамси впихнул ему в руки купюры и мешок.
— Большой мальчик, сам разберешься. Если мать тебя увидит, то вызовет легавых, так что давай, вали отсюда. — Перец молча кивнул и, озираясь, следом за Рамси прокрался к лестнице.
Он спокойно вздохнул, только когда Дик скрылся в соседней подворотне. Идти досыпать уже не было никакого смысла: Рамси выкурил сигарету, выкатил под арку мусорные контейнеры, прогулялся до станции метро и почитал заголовки в круглосуточном ларьке. На первых страницах, как и ожидалось, царил Грегор Клиган; Рамси наскреб по карманам мелочь и купил газету.
Только вернувшись домой он сообразил, что стоило избавиться от шмоток Перца. Бросив газету в прихожей, он сгреб грязную одежду и обувь и побежал обратно к арке — как раз вовремя, уборщики уже сбрасывали его мусор в машину. Рамси угостил их сигаретой и оттащил пустые контейнеры на место. Теперь о ночевке Дика напоминало только кое-что, спрятанное кое-где, но об этом Рамси не собирался никому сообщать.
Когда он снова поднялся в квартиру, оказалось, что мать сидит за столом с кружкой кофе. Обычно она не вставала так рано, но Рамси не придал этому значения; он зашел к себе, разделся и полез под душ. На правом колене расцвел нехилый синяк — наверное, вчера где-то грохнулся, когда драпал от ресторана Мартеллов. Он уже выжимал волосы — вечно спутанные, жирные у корней и сухие на кончиках, как в той долбаной рекламе, — когда услышал с кухни крик:
— Рамси, подойди сюда!
Соблазн появиться перед родительницей в чем мать родила был очень велик; даже в детстве она терпеть не могла видеть его голым, и Рамси рано начал мыться самостоятельно. Мыться он, в отличие от многих сверстников, любил, и уж кем-кем, а грязнулей его никогда не дразнили. Он все-таки оделся, швырнул мокрое полотенце на кровать и, шаркая тапками, пошел на кухню.
— Ну, чего?
— Ты это купил? — Мать приподняла развернутую газету, показывая кусочек заголовка.
— Ну и что? — повторил Рамси.
— Ничего. Сядь. — Она сделала глоток и постучала ногтем по странице: — Полюбуйся, вот, на своего папашу.
В первый момент он ушам своим не поверил. Нет, это точно какая-то идиотская шутка... мать бесстрастно уставилась в окно, прихлебывая кофе. Рамси плюхнулся на трехногий стул и уставился в разворот газеты; его начинало мутить — возможно, от запаха свежей типографской краски. Две страницы были заняты статьей о процессе: колонки мелких букв, ключевые фразы в рамках, пара-тройка фото и большой рисунок из зала суда — художник явно имел склонность к карикатуре. На фотках красовались Старк, седой мужик с титулом «доктор» и подсудимый в фас и профиль. На рисунке тоже был изображен Клиган: подчеркнуто огромный, угловатый, с челюстью тираннозавра и жуткими толстыми ручищами. Рядом с ним за столом, заваленном папками и книгами, стоял худой человек в костюме, с кривой полуулыбкой на очень тонких губах; чуть дальше был несколькими штрихами набросан конвойный.
— Кто, мозгоправ? Или Клиган? — не своим голосом прохрипел Рамси. Мать фыркнула.
— Адвокат. Хорош защитничек. — Она содрогнулась, полезла в карман халата за сигаретами. — Этот выродок изнасиловал бедную женщину и убил ее, или убил, а потом изнасиловал, и зарезал ее маленьких детей, а твой папаша, — красное лицо перекосила гримаса, — он защищает выродков. Вот такой он замечательный.
Рамси конвульсивно сжал газету.
— Ты давно знала, — это был не вопрос, а утверждение. Мать глубоко затянулась.
— Естественно. Откуда, по-твоему, у нас деньги на квартиру, на жратву, на шмотки? Мерзавец неплохо платит.
— Заткнись, — прошипел Рамси; бумага в кулаке превращалась в потный серый комок.
— И не подумаю, — мать говорила тихо, спокойно, и от этого он испугался еще больше. — Хочешь, расскажу, как мы познакомились? Он пришел вечером в кафе. Твой дед тогда был в больнице, и бабушка поехала к нему. Я осталась одна, уже думала закрываться, а тут этот молодец — дорогой прикид, ботинки, галстук. Галстук, помню, был розовый — какая гадость.
— З-заткнись...
— Кажется, он был чем-то расстроен, говорил о каком-то деле, доказательствах... Мы выпили, не слишком много, ну а потом трахнулись в подсобке. — Мать постучала ногой по полу. — Всего один раз, если тебя интересует. Он оставил мне свою визитку и ушел. По-моему, ему полегчало.
Рамси уставился в стол, покрытый клеенкой; он еле справлялся с подступающей тошнотой.
— И что дальше? — процедил он сквозь зубы. Мать флегматично ткнула окурок в стеклянную пепельницу.
— Гандонов у него не было, а я думала, что обойдется. Увы, я ошиблась.
— Ты встречалась с ним еще? Встречалась?
— Не ори! Конечно, я же должна была его осчастливить. Сначала хотела сделать аборт, и он дал бы мне денег, но твои дед и бабка были против. Умоляли меня не брать греха на душу, — она будто выплюнула последние слова. — Я позвонила ему, когда ты родился. Он приехал в больницу, там обо всем и договорились.
— Так он меня видел? — Желудок у Рамси подкатил к самому горлу.
— Один раз, сквозь стекло в палате новорожденных. Вы все были одинаковые, красные писклявые пиявки. Сомневаюсь, что он тебя узнал.
Рамси поднялся и шагнул к двери, потом обратно.
— Почему... почему ты ничего не сказала? Блин, я имел право знать! — В глазах защипало, мать смотрела на него с отвращением. — Если бы ты отказалась, он бы... может, отец забрал бы меня к себе!
Тебя? Да ты в своем уме? Он же из богатеньких, из порядочной семьи — думаешь, ему нужен был ублюдок? Начало блестящей карьеры, помолвка с девушкой из его круга, друзья — думаешь, он бы все это бросил ради тебя? Да если бы я, — она тоже вскочила и кричала, — если бы я не пригрозила, что продам эту историю журналистам, он бы вообще не дал на тебя ни гроша! Ты, да кому ты вообще нужен, эдакий урод?!
У Рамси зазвенело в ушах; он хрипло, как сквозь препятствие, втянул воздух и влепил матери пощечину. Силу он, однако, не рассчитал: мать с визгом отлетела в угол и сползла на пол, из носа у нее капала кровь.
— Прекрати! — пискнула она; Рамси двинулся вперед, схватил ее за ворот халата и, мотая как куклу, вздернул на ноги. — Прекра... помогите!
— Закрой пасть! Будешь вякать, и я тебя вырублю! — Ему ломило все мышцы, особенно руки; мать цеплялась за него, хлюпая носом и прижимаясь к холодильнику. — Как его зовут? Визитка еще у тебя? Хватит выть, блин, говори!
— Ты не понима-аешь! Он запретил тебе рассказывать — только так я могла получить де-еньги-и!.. — Он выпустил ее, и мать снова скукожилась в углу, совсем как Дик вчера вечером. Рамси чуть не заехал ей по ребрам.
— Все из-за бабла, да? Шлюха гребаная!
— А что мне было делать? — Она рыдала, размазывая по лицу кровь и сопли. — Я должна была как-то жить! Да надо было сдать тебя в приют, ублюдок паршивый! Это ты испортил мне жизнь! — Мать сорвалась на пронзительный, истеричный крик, молотила кулаками в воздухе. Халат распахнулся, обнажив рыхлый живот и целлюлитные ляжки; Рамси попятился в прихожую, натянул кроссовки и бросился вон из квартиры.
Он плохо помнил, как выбежал через кафе на улицу, как захлопнул дверь с табличкой «закрыто». Наверное, кто-то подумал, что он грабитель; далеко за спиной и сверху, из соседских окон, послышалось оборванное «... звонить в полицию?» Но сейчас ему было все равно, хоть бы на зов стукачки Барби явился сам Старк со свой спецгруппой. Рамси надвинул на лицо капюшон байки и поплелся прочь от кафе, через перекресток и на север, где вздымались многоэтажные офисы. По дороге ему попался еще один газетный лоток, но, сколько он ни высматривал, на первых страницах не было интересующих его фотографий. В конце концов старичку-продавцу это надоело, и он велел Рамси убираться.
На площади перед одним из небоскребов он сел на бортик перевязать шнурки и так и остался сидеть. В животе урчало, от мокрых волос по шее полз озноб. Рамси закашлялся, сунул руку в карман, но в домашних штанах не было ни сигарет, ни зажигалки, ни мелочи. Он почесал нос и пригнулся, исподлобья разглядывая прохожих.
— Простите, сэр, мэм, сигаретки не найдется? — Молодая пара, оба в деловых костюмах и с портфелями, шарахнулась от него как от прокаженного.
— Кошмар, вот попрошаек развелось. Куда смотрит полиция? — брезгливо заметил «сэр».
— Брось, Джофф, я сама видела, как ты стрелял «Мальборо» у того парня в клубе, — поддела его «мэм».
— Ну не мог же я курить твои... — Он взял смеявшуюся девушку за руку, вместе они перебежали дорогу. Рамси украдкой показал им средний палец и вернулся к себе на бортик. Правда, надолго он там не задержался: из офиса, где скрылись выскочки с портфелями, появился охранник и ленивым шагом направился в его сторону. Ожогов у этого типа не было, но выглядел он угрожающе, и Рамси решил не рисковать.
Полчаса спустя он уже понятия не имел, куда забрел и что здесь делает. За офисами простирался большой парк, где Рамси был пару раз по надобности, но не более того. За парком с одной стороны тянулись магазины, а с другой — маленькие чистые улочки в жилые районы для тех, кто не хотел ездить из пригородов, но терпеть не мог шумный центр. Он бесцельно потынялся по парку и незаметно для себя свернул в одну из таких улочек. Здесь он все-таки раздобыл покурить у прыщавого малолетки на скутере и, усевшись на чьих-то ступенях, наконец затянулся и забылся. Мимо по идеальному асфальту проехал серебристый «мерседес»; водитель скользнул по Рамси взглядом, но тут же отвернулся, будто даже замечать такого, как он, считалось неприличным.
Вот и его отец, наверное, так думал. Поток мамашиных воплей и оскорблений как-то разреживался в памяти, уступая место фактам, но и от голых фактов было так же больно. Его никто никогда не хотел, вот и все. Только бабушка и дед, которые поторопились умереть. Вот и вся история. Его все ненавидят, и он всех ненавидит, а как иначе? Наверное, должно быть лестно, что им шантажировали крутого адвоката, но почему-то это [ничерт]а не радовало. Чему бы все точно обрадовались, так это если бы он исчез. Вообще, если он сейчас сиганет под машину или с небоскреба, никто горевать не будет. Рамси уткнулся лицом в колени.
— Эй, ты что тут делаешь? Парень, это частная собственность! Встань и покажи руки!
— Спокойнее, Пейн, тебе лишь бы за дубинку схватиться.
Рамси поднял голову: прямо перед ним остановился бело-синий патрульный автомобиль. За рулем торчал тощенький коп лет двадцати, а рядом — самая жуткая баба, какую Рамси видел за всюсвою жизнь. Дверцы распахнулись, и патрульные вышли из машины; баба оказалась на голову выше напарника, а в плечах так и вдвое шире. Паренек подбоченился, на поясе звякнули наручники.
— Ты здесь живешь? Нет? Это частная собственность, — с расстановкой повторил он. — И здесь нельзя сорить. Это хороший район. Убери за собой и давай разойдемся по-хорошему. А можем и по-плохому, если хочешь.
— Пейн... — баба-коп укоризненно покачала головой.
— Да, сэр, то есть, мэм... ну, я же по-человечески, — наручники снова звякнули, — а он не реагирует. Может, он укуренный? Сэр. Мэм. Бри.
Рамси фыркнул и сильнее натянул капюшон.
— Иногда мне кажется, Под, что ты не хочешь ничему учиться. Сэр, — похоже, теперь обращались именно к нему, и Рамси тупо заморгал, — вы хорошо себя чувствуете? Как вас зовут?
— С-сноу, — просвистел он, кашляя в кулак.
— Вы неважно выглядите, мистер Сноу. Вам лучше пойти домой. — Рожа у нее была страшнее атомной войны, но глаза красивые: большие и синие, как летнее небо. — У вас есть дом, родители или другие родственники?
— Есть... — Рамси поежился, — родители.
— Я могу им позвонить, если хотите. Они придут за вами, или мы можем вас отвезти. Если вам плохо, вызовем «скорую».
— Ради бога, он проспится, и все! — простонал напарник; в машине зашуршало радио, и он кинулся к рулю: — Двадцать первый слушает! Да. Да, понял. Бри, вызов с угла пятой и центральной, поехали.
— Сейчас! — откликнулась та. — Вот, мистер Сноу, тут бесплатный телефон кризисного центра, а это по борьбе с наркозависимостью. Звонить можно в любое время суток. А сейчас идите домой. — Несмотря на свой рост и вес, она ловко запрыгнула в машину, и патруль умчался со включенной мигалкой. Рамси повертел в руках цветные карточки — на той, что против наркотиков, стояла подпись «Программа разработана в содействии с департаментом полиции» — разорвал их и бросил на тротуар. Район оказался скучным; он сделал крюк и пошел вниз по улице, где жил Кислый. Нужно вытрясти из него бабло и купить что-нибудь поесть.
— Сноу! Наконец-то, черт побери!
Даже не оборачиваясь, Рамси понял, что это Хозер. И верно: фургон Амберов, сигналя, поравнялся с ним, Хоз сбавил скорость и на всякий случай помахал лапищей. — Садись-ка, давай. Мамаша твоя не в себе — уж не знаю, что у вас там произошло, но ей очень жаль и все такое. Садись в машину, сынок, я тебя отвезу.
— Я тебе не сынок, — огрызнулся Рамси. Хозер грубо расхохотался.
— Точняк! Будь ты моим сыном, я б тебе спуску не давал, — это казалось шуткой лишь отчасти, а потом Амбер и вовсе посуровел: — Лезь в машину, кому говорят, или я из нее выйду, и ты об этом пожалеешь. — Рамси выругался, но все-таки забрался в пропахшую табаком кабину. Из динамика неслась варварская сельская музычка; Хоз сделал погромче и сразу развеселился.
— «Манс и Налетчики», очень их люблю! Солистка — обалдеть, а какие сиськи! — Хозер в такт постучал пальцами о руль и дурным голосом проорал припев. — Я уже развез все заказы. Если хочешь, можем покататься, перекусить где-нибудь, а потом домой. Ты, верно, еще не жрамши? — Он неожиданно ткнул Рамси в живот, как маленького, и снова заржал.
— Отстань, — буркнул тот.
— Возьми хоть сэндвич из пакета — там, под сидением. Еще там, кажется, банка колы. А вот это положи на место, — цыкнул Хоз, когда Рамси вытащил металлическую фляжку, — рановато еще.
Фургон свернул на запад, к реке, потом через мост и дальше, мимо облезлых магазинчиков, мастерских и дешевых забегаловок. Где-то здесь находился и «штаб» Амберов, но Хозер ничего не сказал о том, чтобытуда заехать, и Рамси немного расслабился. Он дожевал сэндвич и сунул обертку под сидение. Песни по радио закончились, теперь транслировали новости.
— Слыхал про вчерашнее? — мрачно спросил Хозер. — Ты как в воду глядел, Сноу: эту [дрянь] посадят в камеру с мягкими стенами и будут водить в сад за ручку, а какой-нибудь хренов док будет ставить на нем опыты.
— Думаешь, адвокат во всем виноват? — Рамси уставился на убогий индустриальный пейзаж за окном; не то чтобы его интересовало чье-то мнение, слова сами слетели с языка. — Говорят, он толкнул хорошую речь для присяжных.
— И не одну, — заметил Хоз. — Такая уж у него работа; значит, хорошо потрудился, только и всего. А не хочешь трудиться как следует, значит, меняй работу, я так считаю. Меня другое прикалывает: Клиган этот — иммигрант, может, даже нелегал. Откуда у него бабки на такого адвоката?
Об этом Рамси как-то не задумывался. Хоз, продолжая болтать, развернулся и поехал в обратном направлении, но все это не имело значения. Вопреки воплям матери и собственным сомнениям, Рамси чувствовал какую-то гордость за отца — то есть, за человека, который его «сделал». В подсобке, блин... будь у него резинка, или у матери побольше мозгов, его просто не было бы. Он попытался представить себе такой расклад, но перед глазами всплывало только пустое зеркало без отражения — эдакое мутное стекло с подложкой, сквозь которую не проникает свет.
— Вылезай, приехали. — Хоз резко затормозил и отцепил ремень безопасности. Рамси со вздохом выбрался из кабины: разумеется, мамаша торчала у черного входа; за плечом у нее маячила Барби.
— Слава богу, Хоз! — Мать умылась и навела марафет, так что синяка — если у нее остался синяк — совсем не было видно. — Рамси! — Она хлюпнула носом, но хотя бы не кинулась обниматься. Барби злобно фыркнула.
— Сын с доставкой на дом, мэм! — загоготал Хозер. Мать театрально прослезилась; кажется, она дерябнула — то ли для храбрости, то ли, чтоб успокоить нервы. Конечно, старый Амбер надеялся, что после такого подвига его как-то отблагодарят, но и ежу было понятно, что ничего ему не светит. Интересно, сколько лет от... тому адвокату? Уж точно больше сорока.
— Еще не открылись? — проворчал Рамси, имея в виду кафе. Меньше всего ему хотелось, чтобы мать стала откровенничать перед публикой, а выпивши она вполне была на это способна. Не дождавшись ответа, он махнул Хозеру и зашел внутрь, бесцеремонно отодвинув соседку.
— Несносный мальчишка! — донеслось до него уже на лестнице. — Посмотри, до чего ты довел мать! — Миссис Дастин была вдовой военного, ее единственный «крошка Джо» давно жил в другом городе и приезжал не чаще двух раз в год. Почему-то Рамси не удивлялся таким проявлениям сыновней любви. Он перегнулся через перила, пристально посмотрел на Барби, потом отхаркнул и смачно плюнул ей под ноги.
У себя в комнате он скинул обувь и бухнулся на неубранную кровать. За последние сутки произошло слишком много всего; Рамси потер лицо, зудящую раздраженную кожу. Если бы можно было вылезти из нее и хоть на день, или на несколько часов, стать кем-нибудь другим — хоть бы и адвокатом, который отмазывает чокнутых убийц от вышки. Он слышал, как мать щелкнула задвижкой и снует по квартире; на кухне звякнула бутылка, и Рамси пожалел, что вчера споил все Перцу. Полстакана виски был бы сейчас весьма кстати. Можно пойти к Кислому, у него всегда есть что-то покрепче пива, только Кислый сразу почует неладное и станет допытываться, в чем дело... Рамси выдвинул ящик тумбочки и нашарил там сигареты Дика; Перец курил жуткую дрянь, но сейчас ему было все равно.
В дверь постучали.
— Рамси? — Голос у матери был хриплый от слез и алкоголя. Ну, сейчас начнется... он глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри. Плевать, что мамаша запретила курить в постели — пусть квартиренка и кафе сгорят к чертям, он офигенно обрадуется. Стук повторился, и мать приоткрыла дверь, заглядывая в дюймовую щель.
— Чего тебе? — процедил Рамси, не вынимая изо рта сигарету.
— Я... — от него не ускользнуло раздражение, с каким мать взглянула на него, а потом на плакат Мэнсона. — Думаю, нам надо поговорить. Спокойно.
— О чем?
— Не кури в постели, устроишь пожар и...
— Отвали.
Начало у разговора было неважное. Рамси со злорадством наблюдал, как мать озирается, будто она здесь чужая. Она и была чужой: мебель в его комнате стояла скромная — кровать, шкаф, тумбочка, стул и стол, за которым Рамси когда-то делал уроки — зато стены до потолка покрывали плакаты и журнальные вырезки самого разного содержания. Возле Мэнсона примостились ребята из «Раммштайн» и коллаж из фоток и текстов их песен, чуть ниже — «Духи Кварта», крутая группа с дурной славой, Lacrimosa, PatchYourFace и еще по мелочи. И, конечно, тут были девушки: готичные и не очень, одетые, раздетые, в самых разных позах. Мать пододвинула стул и уставилась на любимую девочку Рамси — полуголую брюнетку в распахнутой армейской куртке и стрингах, призывно припавшую на четвереньки.
— Мне жаль, что утром так получилось. Ты меня напугал, — пробубнила она, обращаясь к плакату. Рамси молча пожал плечами.
— Обещай, — мать глубоко вздохнула, — обещай мне, что больше этого не сделаешь. Если ты опять поднимешь на меня руку...
— Что, выставишь меня? Жду не дождусь.
— Рамси, не надо. Мы сможем договориться. Ты поймешь меня, когда я все объясню. — Что-то в ее тоне заставило его насторожиться. — И да, у меня осталась его визитка. Вот, посмотри.
Он не хотел показывать свои чувства, но все равно жадно, с каким-то животным рвением и страхом, схватил кусочек картона. Визитка пожелтела от времени и выглядела старомодно: имя, фамилия, название фирмы — «Бейлиш и партнеры» — и дурацкая эмблема: птичка в рамочке из листьев. Адрес и телефон пропечатаны крошечными полусмазанными буквами, е-мейла, разумеется, не было.
— Русе Болтон, младший юрист, — прочел вслух Рамси. Сердце у него стучало сильнее, чем когда он в одиночестве любовался на своих девочек. Он провел пальцем по вдавленной надписи и повторил: — Ру-се Бол-тон.
— Так его зовут, — подтвердила мать. — Конечно, он там больше не работает. Твой отец высоко взлетел. — Было что-то мерзкое в том, как она произнесла «твой отец», но сейчас и это было неважно. Рамси сунул карточку в карман.
— Я слышал про него по телику, и в газетах написано, где он сейчас работает. Так что я его найду, хочешь ты этого или нет.
— Рамси, послушай меня, — он уже вставал с кровати, и мать вцепилась ему в рукав. — Послушай, пожалуйста, все не так просто. Я уже плохо его помню, но он был... не самый дружелюбный человек. Холодный, скользкий, как все долбаные юристы, да еще и богатый. Ты же не думаешь, что сможешь вот так явиться к нему через шестнадцать лет? «Здравствуй, папочка» на него не подействует, ты только опозоришься, он тебя и на порог не пустит!
— Это мы еще посмотрим, — отрезал Рамси, но мамаша лишь горько рассмеялась.
— Какой же ты дурень! Он ни разу не приехал навестить тебя, даже когда ты был маленьким, а ведь я предлагала отвести тебя в парк или на детскую площадку, чтобы он мог посмотреть на тебя, хотя бы из машины. Он так рассердился в последний раз, когда я позвонила и попросила еще денег тебе на школу! Со мной еще никто так не разговаривал. — Мать снова захлюпала напудренным носом. — Он сказал, что... что у него жена и законный сын, и нет времени на всякие... глупости. Так зачем тебе, — она украдкой посмотрела на Рамси, — зря себя мучить?
— Это уже мое дело. — Рамси пропустил, или постарался пропустить мимо ушей все ее эмоции. Сам того не замечая, он пытался мыслить как юрист: сначала собрать информацию и доказательства, потом хорошенько обдумать ситуацию, тактику, варианты атаки и отступление. Но отступление — в последнюю очередь. Какое-то время они сидели молча: он — на кровати, под плакатами, мать — на стуле, вытирая потные ладони о халат. Конечно, ей ведь тоже хотелось курить.
— Ты на меня больше не сердишься?
Рамси поднялся — пружины противно скрипнули — и пошел вниз открывать кафе. Через улицу охранник с ожогами разговаривал с каким-то толстым мулатом, оба яростно жестикулировали; потом подкатила машина, и мулат уехал. Рамси поправил вывеску, взял из коробочки мелочь и пошел за другими газетами.
 

Верная клятве

Мастер игры
Ура-Ура, продолжение!! Спасибо!
Мать сорвалась на пронзительный, истеричный крик, молотила кулаками в воздухе. Халат распахнулся, обнажив рыхлый живот и целлюлитные ляжки;
О, эти детали:in love:
 

Redhat

Ленный рыцарь
Навья-полукровка, AlissaN, спасибо!
saron, рада, что вам нравится! Боюсь, правда, что первая встреча в полном смысле этого слова состоится не так скоро, но тут уж как карта ляжет.
 

Redhat

Ленный рыцарь
3.

В середине дня в интернет-кафе было немноголюдно: трое пацанов резались в мультиплеер, незнакомая девица в очках сосредоточенно пялилась то в монитор, то в свои тетрадки. Рамси забился в угол, чтобы мимо никто не шастал, и вышел в сеть.
Увы, с прессой все получилось не так удачно, как он надеялся. Рамси не поленился обойти несколько ларьков и заглянуть в супермаркет, но ни одна из газет не освещала личности адвоката Клигана больше, чем парой строк. С другой стороны, это было понятно: адвокаты ведь не актеры, чтобы о них трубили на каждом углу. Особенно хорошие адвокаты; Рамси был уверен, что отец очень ловок и предусмотрителен, и ни за что не допустит скандала.
А дело вправду получилось скандальное. Местный новостной портал, куда сразу заглянул Рамси, пестрел громкими заголовками, статьями доморощенных аналитиков и откровенными провокациями, а уж что творилось в комментариях... народ пользовался свободой слова на полную катушку. Фотографии Клигана, Мартеллов и жертв убийцы — Элии Тарг и двух ее детей — повторялись из заметки в заметку, в отзывах к каждой разгорались настоящие баталии. Рамси хотел бы почитать, что говорят, ведь многие наверняка поливали грязью и адвокатов, но решил не тратить времени. Со страницы новостей он перешел на форум фан-сайта «PatchYourFace»; если кто-нибудь все же сунет свой нос в его компьютер, можно просто переключить окно. В новом окне Рамси открыл «Westerseek» и вбил в поисковой строке имя и фамилию отца. Слабенький браузер затормозил, потом выдал результаты с традиционной полосой картинок в начале. Рамси затаил дыхание, словно боялся, что его застукают, и открыл большой фотопортрет.
Художник не наврал в своей карикатуре. С дрянного экрана на Рамси смотрел скуластый лысеющий мужчина лет сорока с небольшим, бледный, с тонкими бескровными губами и глазами такими светлыми, что было не понять, какого они цвета. Рамси увеличил изображение; левый глаз отца, окруженный сеточкой морщин, впился ему прямо в душу, уголок рта чуть приподнялся в мимолетной усмешке. Затаив дыхание, Рамси прокрутил картинку, уменьшил ее обратно. Мистер Русе Болтон, адвокат, смотрел на него с легким любопытством и явным презрением. Рамси отвел взгляд, щелкнул мышкой — на экране снова появился форум «Patch».
Это невозможно. Дьявол, да он больше похож на Хозера, Неда Старка и Гадюку Мартелла, чем на этого... зазнайку. И без зеркала под рукой Рамси прекрасно помнил, как он выглядит, и не питал никаких иллюзий. Даже слепому ясно, что между ним и этим Болтоном нет никакого сходства. Зачем тогда... блин, мать просто ему наврала. Она все наврала, старая сучка, а теперь смеется над ним. Во рту собралась металлическая горечь; Рамси вернулся к поиску и просмотрел еще несколько официальных фото, почти ничем не отличавшихся друг от друга. Отец — то есть, мистер Болтон — не обладал выразительной мимикой. В сердцах Рамси заехал кулаком по клавиатуре.
— Эй, не ломай мне машину! — крикнул хозяин с другого конца кафе. Рамси пригнулся за монитором, глотая слезы ярости. Нужно скорее уйти отсюда, выбросить визитку, и все. Он не позволит унизить себя еще раз. Хотя лучше не возвращаться домой, ведь если он прибьет долбаную лживую шлюху, это не сойдет ему с рук. Рамси тупо прокрутил страницу, цепляясь глазом за повторы: дело Клигана, дело Скагоса, народ против Янга, народ против...
Он втянул голову в плечи, переключился на режим поиска картинок и добавил в строку: «Русе Болтон + молодой».
На этот раз в окно вывалилась куча хаотичного бреда, но Рамси терпеливо щелкал дальше. В середине страницы ему попалось групповое фото с выпускного, но оно было слишком маленьким. Скрипнув зубами, Рамси открыл сайт-исходник и прочел: «Выпуски юридического факультета университета Олдтаун» — ниже располагался герб с маяком и проставленные столбиком даты. Рамси прикинул временной отрезок и щелкнул на подходящую ссылку.
Наконец-то ему повезло. Сайт был сделан добротно: помимо общего фото здесь был выложен выпускной альбом с портретами и краткой информацией о каждом студенте. Рамси открыл меню локального поиска и трясущимися пальцами снова вбил: «Русе Болтон». Страница прокрутилась вниз, поисковые слова высветились желтым, чертов браузер стал грузить картинку.
— Б-[ходор]-а...
У него были такие же темные волосы, забранные в хвост, густые брови и прыщи — ясное дело, фотограф пытался их подретушировать, но это не слишком помогло. Отец неловко улыбался, показывая неровные передние зубы. Он, как и Рамси, не умел улыбаться, но старался хорошо выглядеть для альбома. Рамси жадно проглотил комментарий: «Русе Болтон, диплом с отличием, стипендия Хайтауэра. Совместно с Бетани Рисвелл создатель и редактор студенческой газеты «Закон и этика». Капитан университетской команды по конному поло». Рамси вернулся к групповому фото: вот, отец – в мантии и дурацкой шапочке, как и все остальные — во втором ряду рядом с симпатичной девушкой. Всего там было человек двадцать, а еще дюжина преподавателей, которые сидели в креслах. По бокам красовались штандарты с маяком, на фоне висел занавес с той же эмблемой. Но отец мог стоять хоть с вилами и среди стогов сена, это было не главное. Рамси снова нашел портрет в альбоме и уставился на него, закусив губу.
— Парень, кончай медитацию! — окликнул его хозяин. — Скоро придет Дрого с компанией, лучше им не мешать.
Рамси аж подпрыгнул. Дрого и его банда, все до единого отмороженные иммигранты, приходили сюда играть по сети и занимали весь зал. Стоило поторопиться: Рамси вытащил клочок бумаги и записал линк университетского сайта. Теперь нужно было вернуться из прошлого в настоящее. Запрос «Болтон + Клиган + адвокат» сразу выдал ему название отцовской конторы. Он только успел чиркнуть адрес, когда в кафе ввалилась куча смуглых гогочущих придурков в побрякушках и тату.
— Вали отсюда, сопляк, — пробурчал кто-то за спиной. Несколько дикарей, свистя и улюлюкая, окружили девку в очках — она торопливо собиралась, запихивая в сумку тетради. Рамси стер историю посещений и молча освободил место. Настроение было слишком хорошее, чтобы портить его неравным боем с кучкой обезьян. На пороге очкастая уронила свою сумку и теперь ползала, подбирая бумажки. Рамси нагнулся помочь.
— О, спасибо тебе! — Они вышли на улицу, и девица устроилась на подоконнике, чтобы сложить все как следует. — Я думала, меня сейчас затопчут.
— Они кретины, — отмахнулся Рамси. Душа у него пела, он был даже рад сделать что-то хорошее. — Ты студентка? Зачем ходишь сюда, разве в школе нет интернета?
— Я Мира, Мира Рид, — девица протянула ему ладонь, потом сняла и протерла очки; без них она была куда симпатичнее. — Да, я учусь, но... это не совсем школа, скорее курсы в клубе интересов. Я занимаюсь паранормальными явлениями.
— Это типа драконы, призраки и летающие тарелки? — заморгал Рамси. Мира рассмеялась, обнажив неровные зубы в брекетах.
— Не только. Например, я изучаю вещие сны. Понимаешь, в каждом сне зашифровано послание. — Они зашагали вниз по улице в сторону «Мельницы». — Важно разобраться, что в нем истинно, а что ложно. Некоторые люди даже умеют предсказывать будущее по сновидениям. Мой брат очень талантлив, — с гордостью добавила Мира.
— Хрень какая-то... Ну вот мне недавно собака снилась, и что с того? — Рамси растопырил руки: — Вот такенная черная псина. Я ее погладил и бросил кость. По-твоему, это что-то значит?
— Она не злилась на тебя? — Он покачал головой, и Мира продолжала: — Похоже, ты скоро встретишь друга или покровителя — скорее всего, друга. Это хороший сон... прости, как тебя зовут?
— Сноу. — Собственное имя встало у Рамси поперек горла. Как странно: шестнадцать лет он не обращал на него внимания, а теперь один свистящий слог давался тяжелее, чем признание вины в полицейском участке.
— Приходи в наш клуб, если хочешь: Болотный переулок возле парка, в цоколе под студией флористики. Там большая вывеска с розой, точно не пропустишь.
— И ты заходи в мое кафе, — ответил Рамси, ткнув пальцем направо. — Гребаную мельницу видно за милю.
— Тогда пусть ветер удачи дует в ваши лопасти! — Мира с улыбкой поправила очки. На миг Рамси показалось, что сейчас она его поцелует, но Мира только потрепала его по плечу и пошла своей дорогой.
На перекрестке он остановился. Домой идти не хотелось: мать наверняка обо всем догадается и пристанет с расспросами, или начнет издеваться. Рамси еще не решил, не успел подумать о том, какое место отдать мамаше в этой истории. По большому счету, мать была крайней: она могла сказать правду еще много лет назад... или вообще ничего не сказать. Получается, он нее зависело слишком многое, а меньше всего Рамси хотел от кого-то зависеть. Внезапно ему стало стыдно за собственную слабость — можно было остаться в интернет-кафе, заплатить деньги и сделать пару-тройку распечаток. Он пытался вспомнить лицо отца, но перед глазами всплывала лишь напряженная улыбка в альбоме и карикатура в газете. Рамси поежился: от чувства новизны его будто знобило, да и все вокруг стало немного другим. Кажется, он впервые заметил, какая на самом деле грязная их улица, как бедно одеты люди — вон парень через перекресток одной рукой поддерживает штаны, а другой машет ему и что-то кричит...
— Сноу! Йоу, Рамс, ты там совсем оглох? — Кислый Алин сорвал с головы кепку и замахал ею, как семафором. Рамси побрел через дорогу — в шаге от него со скрежетом затормозил автомобиль.
— Блин, глаза дома забыл? [ходор] долбаный... — из машины неслась брань и громкая музыка. Рамси обернулся, тупо глядя в тонированные стекла; Кислый схватил его за руку и дернул на тротуар.
— Ты в натуре чокнулся? Дыхни — да нет, вроде не пил и не под кайфом... — Кислый прислонил его к стене и даже на какое-то время забыл о своих штанах. — Говори, что стряслось, чувак. Блин, да ты весь белый — отвести тебя к мамочке?
— Не надо... — Рамси с трудом разлепил губы, во рту жутко пересохло. — Я, по ходу, к тебе.
— Так я и поверил, — надулся Алин. — Хрен знает сколько тебя звал, думал, охрипну. А че за тема, что там за телка с тобой была? Нарыл свежачок?
— Нет, это так, чудачка одна. — Рамси вытащил сигареты; нужно было как-то собраться с мыслями. — Ты меня давно ждешь?
— Да я насчет бабла, — замялся Кислый. — Понимаешь, я забыл: мать сегодня собралась к брату в тюрьму, ну и... в общем, я пока на мели, зато хата свободна. Хочешь, возьмем Деймона и сходим куда-нибудь, подцепим пару кисок?
— Настроения нет. Давай просто посидим, сыграем или так, поговорим, — пожал плечами Рамси. — Скажи конкретно, что с Перцем? Он вчера у меня жахнул вискаря и сразу отрубился, но трясло его нехило.
— А вот это, — Кислый многозначительно ткнул пальцем ему под нос, — базар не для улицы. Пошли ко мне, там все расскажу.
В квартире у Алина вправду никого не было, только старый попугай раскачивался в кольце в своей клетке. Попугая звали Лорд, что многие сочли бы за богохульство, но Кислый находил это забавным. До того, как загреметь за решетку, его брат научил Лорда разным бранным словечкам, и попугай здорово веселил девчонок на вечеринках. Веселую поддатую девку всегда легко затащить в койку — в этом Алин был прав — а еще никто на трезвую голову не станет трахаться с таким, как Рамси. Рамси очень надеялся, что тут приятель ошибается. Собственный первый раз, имевший место на кушетке Алина после одной из таких вечеринок, он помнил плохо: она была шлюхой, он был пьян, но во всеоружии. Кушетка скрипела, шлюха стонала, Лорд каркал и сыпал ругательствами, а около полуночи соседи вызвали копов.
— Так что там у Дика? Похоже, какие-то проблемы с Варго или его клиентами. — Рамси взял банку пива и сел в кресло.
— Слабо сказано. — Кислый тоже открыл банку. — Короче, старушка моя вчера легла спать, я смотрю телик, а тут бац — стук в дверь, Перец. Я реально подумал, что он сейчас сдохнет у меня на пороге. Нес всякую ахинею, что за ним гонятся, надо где-то переждать и все такое. Я и говорю: «Чувак, мне проблемы не нужны, так что пережидай давай в другом месте». А он возьми и заплачь — не бросай меня, говорит, там парни с пушками, и так далее. Ну, я его вывел через черный вход, и к Деймону, а потом к тебе. Пришлось попетлять, на всякий случай — пока ходили, я его расколол. В общем, если Перец не наврал, он увел товар у Варго.
— То есть, украл? А что за товар? — с деланным безразличием спросил Рамси.
— В том-то и фишка. — Кислый даже придвинулся поближе. — Я сначала подумал, что джанк, но все гораздо круче. Парни Хоута называют его «алмазная пыль». Дик сказал, кроме Варго у нас никто таким не торгует, это типа секрет фирмы, и копы еще о нем не знают. Вот почему Варго так взбесился: если кто-то другой толкнет этот порошок или настучит в отдел, его бизнес лопнет.
— Стоп, тогда какого хрена он дал эту «пыль» Перцу? Дик ведь тупой как пробка, — удивился Рамси.
— Само собой. Варго решил, что Дик не догадается — всего-то, сбагри обычную дурь, получи бабки, конец истории. Дик должен был передать товар клиенту, но что-то пошло не так, и он решил валить, пока цел. — Алин уклончиво качнул головой. — Кажется, с ним кто-то поговорил.
— Кто?
— Этого он не сказал, вообще жутко стреманулся. Мол, не хочу пулю в башку или за решетку на всю жизнь. Сказал, что выбросил порошок, только мне показалось, врет он все. Мало ли, вдруг решил сам наварить? Только [ничерт]а у него не выйдет, он же кретин, жопу свою в темноте не найдет.
— Без крыши на таком не наваришь, — согласился Рамси. — А от Варго что-нибудь слышно? Ты спрашивал у сестры Дика?
— Блин, разве у нее спросишь? — хохотнул Алин. — Я заходил к ней, там был этот [ходор] Джори, сказал, чтоб я убирался. По-моему, они переезжают, там повсюду коробки. Вот сучка, как будто Перец ей никто.
Это называлось «начать с чистого листа» — как шоу, которое на выходных крутили по телику. Рамси повертел в руках полупустую банку: а как поступил бы он сам, да и кто угодно другой, получив такой шанс? Разве кто-то хочет всю жизнь пить дрянное пиво, валяясь на продавленном диване, печь булочки и лаяться с матерью? Он покосился на Алина в его застиранной майке, болтающихся джинсах и красной кепке козырьком назад. Уж кто-кто, а Кислый бы сразу смылся из их дыры, прихватив попугая и трусиху-мамочку. Только ему ничего не светило, и Кислый просто завидовал тем, кому повезло.
— Слушай, у тебя есть костюм?
Слова вырвались сами собой, как будто кто-то дернул его за язык. Рамси поспешно глотнул пива; брови Алина поползли вверх, к краю кепки.
— Чего? — наконец выдавил он.
— Костюм, пиджак и брюки, — пояснил Рамси. — Ну, нормальная одежда. Блин, ты что, пиджак никогда не видел?
— Нет, почему, видел, в кино там и в журналах, — заржал Кислый. — Только нафига он тебе? Нет, правда, зачем? А-а-а, въехал: та очкастая из приличных, ты решил приударить по правилам. Забей, чувак, она все равно тебе не даст, приличненькие не такие! Спустишь кучу бабла на кино-цветочки-кафешки и останешься в дураках — да ну, нафиг!
— Чего ты зациклился, нет у меня никакой бабы! — разозлился Рамси. — Я хочу... ну, пойти в агенство по трудоустройству. Задрало, знаешь ли, вкалывать за пачку сигарет.
— Чтоб наняться в забегаловку, костюм не нужен, — резонно заметил Алин.
— Да знаю... — Рамси зарылся пятерней в волосы. — Хочу попытаться... найти новое место. Бывают еще такие бесплатные курсы, после них легче найти работу. И вообще, я же помог вам, когда ты привел Перца. Хороши приятели, мать вашу.
— Ладно, не парься. Костюма у меня по-любому нет, — развел руками Кислый, — зато знаю, у кого он может быть. Мама тут общается с одним стариканом — чудной дедок, мормон, мы его зовем Большой Медведь. Малость чокнутый, но если ты ему понравишься... да не дергайся, он не педик. Послушаешь десять минут про Аляску и царства славы, и пиджак у тебя в кармане.
Кислый не соврал: глухая тетеря Джиор вправду был не в себе и вцепился в Рамси как клещ. Мысли его прыгали от одного предмета к другому; из всей белиберды Рамси понял, что когда-то дедуля морозил задницу на границе, потом подался в мормоны и дважды был женат — дочери вроде бы устроились, а вот с единственным сыном вышло криво.
— Мы поссорились из-за веры, — бубнил Джиор, таская Рамси от одной полки с фотографиями к другой; маленькая квартира была набита всяким хламом, повсюду стояли и висели фотки в пыльных рамках. — А потом я поссорился с братьями по вере. Вот, гляди, это мы со стариной Торне. А в этом ручье, говорят, намыли столько золота, сколько во сне не привидится. Постой, что тебе было нужно? Ах да, костюм... Видишь, собачья упряжка – экие волчары!
— Сноу на собеседование идет, мистер Джиор! — закричал Алин прямо ему в ухо.
— Сноу? Ну да, тебя ведь так зовут. — Старик потрепал Рамси по спине. — Знавал я когда-то одного Сноу, но это был не ты. Нет проблем, костюм я тебе одолжу. Это моего сына Джораха. Я разругался с ним из-за веры. Только будь аккуратнее.
Рамси взял пропахший нафталином сверток, потрепанную брошюру религиозного содержания, и откланялся. Кислый предлагал пойти к нему «на примерку», но он отказался. Алин не купился на байки про работу, в этом не могло быть сомнений, и обязательно станет выпытывать правду. Они вышли и топтались на углу; Рамси почти слышал, как звенят и вот-вот лопнут все его нервы.
— Та идея, насчет вечера, — он замялся, поправил под мышкой сверток. — Давайте точно встретимся, сходим в клуб. Если я найду новую работу, хрен знает, когда еще получится — там же испытательный срок и все такое, надо быть паинькой.
— Не вопрос! — обрадовался Кислый. — Подходи часов в десять к Деймону. Я позову Алайю с подружками, вдруг тоже захотят развлечься. — Он сделал неприличный жест, махнул ключами и скрылся у себя в подъезде, а Рамси побрел прочь по улице. Желудок ныл от голода — Рамси только сейчас вспомнил, что сегодня еще толком ничего не ел. На двери кафе висела табличка «Обеденный перерыв» — несусветная глупость, от которой мать не желала отказываться, как не желала и брать помощника. Рамси презрительно хмыкнул: когда он наладит контакт с отцом, мамаше по-любому придется искать кого-то другого для работы в этой дыре.
— Привет, — буркнул он, проходя мимо кухни. Мать снова дымила в форточку.
— Ну как, нашел что-нибудь?
— Не твое дело. — Рамси захлопнул дверь спальни, вытащил костюм и спрятал его в шкаф. Ночью нужно повесить его возле окна, чтобы запах выветрился. Оберточную бумагу и брошюру он скомкал и сунул под кровать.
— Иди обедать! — донеслось из кухни. Видимо, мать решила больше к нему не цепляться... пока. Однако это не означало, что она оставит его в покое.
— Я хотела сказать... — Мать уже доела и убрала посуду, Рамси не торопился. — В общем... раз ты хочешь с ним встретиться — если ты все-таки этого хочешь — ты должен понимать, что... мы не хуже его.
— Чего? — промычал Рамси с набитым ртом.
— Мы не хуже его, — повторила она, — хоть мы и бедные. Он попытается доказать тебе, что это не так. Что мы белая рвань, попрошайки и все такое. Он пытался унизить меня тогда, в больнице, но я его раскусила. Он любит, когда ему дают отпор. Тогда он видит, что ты чего-то стоишь. А может, это его заводит — в хорошем смысле.
— Не понял, ты это к чему? — Конечно, любая информация была ценна, но их беседа была похожа на вытряхивание грязного белья.
— Не тупи. — Мать раздраженно поправила прическу. — Держи себя с ним нагло. Напомни, кто ты такой и чего заслуживаешь. Он, верно, думает, что ты дикарь или затюканный кретин. Докажи ему, что это не так. Если хочешь, я пойду с тобой.
— Еще чего! Снова будешь клянчить деньги!
— И тебе бы не помешало! — мать вспыхнула, повысила голос. — Это называется требовать то, что полагается тебе по праву. Будешь вести себя как нищий на паперти, он только посмеется. С богатенькими надо покруче, а то совсем зажрались.
Возможно, она была права. Рамси задумчиво уставился в грязную тарелку; он не должен выглядеть жалким или слабым, ведь слабаков все презирают. Он вспомнил фото из интернета; нет, отец не из тех, кто жалеет несчастненьких. Наверное, он вообще никого не жалеет, оттого и выигрывает дела в суде. Что ж, в этом они с Рамси похожи — он тоже терпеть не мог лузеров.
— Я одолжил у Алина костюм, — произнес он, спокойно глядя на мать. — Сделай с ним что-нибудь, если не подойдет. Не хочу идти к отцу в обносках.
— Умница. — Мать протянула руку и убрала с его лба волосы. — Слишком отросли, нужно подстричь. Когда ты к нему собрался, в понедельник?
— Завтра суббота, — напомнил Рамси. По субботам богатые господа уезжали на свои виллы, играть в гольф и кататься на лодках. Интересно, отец тоже уезжает, или все выходные торчит в городе? Вдруг у него слишком много работы, и он будет у себя в офисе?
— Времени достаточно. Я освежу твою выходную рубашку. Если ты в нее влезешь, конечно. — Все-таки мать не могла удержаться и не сказать гадость. — Давай посмотрим, что там за костюм.
Стоять перед большим зеркалом в комнате матери было еще хуже, чем в кабинете директора школы после отчисления. Брюки оказались слишком длинными и жали в паху, зато пиджак болтался на нем, как на покатой вешалке. Вдобавок Рамси вспотел; в кармане нашелся носовой платок, и он вытер о него ладони.
— Ужасно. На какого медведя его шили? — Мать придирчиво пощупала темно-серую ткань. — Я бы раскроила его и сделала чудный жакет. Как думаешь, мамаша Алина продаст его? Все равно ее старший сел надолго, а кому еще его носить?
— Не продаст. — Рамси расстегнул пиджак. Если напихать чего-нибудь под плечи, может, будет лучше. Или вообще не надевать его, а держать на руке? Но тогда будет видно брюки, вот черт... он попробовал в них сесть, и ткань тут же опасно натянулась.
— Задница велика, — прокомментировала мать. — Разве что будешь стоять навытяжку, как солдат. Твоему отцу это понравится.
— Блин, да я ходить в них не могу, — процедил Рамси. Теснота терла везде, где только можно, а главное... Он покраснел, отвернулся к стене и быстро выпутался из чертовых штанов. Не хватало еще, чтобы он вот так опозорился перед... нет, даже думать противно.
— Тогда сделаем вот что: наденешь темные джинсы и рубашку, а пиджак возьмешь с собой, — деловито предложила мать. — Рукава нормальные, к плечам я пришью подушечки, их не будет заметно. Если захочешь, просто накинешь его, модели так и делают. Пусть отец видит, что ты не оборванец. Теперь обувь... примерь-ка дедушкины ботинки.
Но ботинки жали, как пыточные тиски, и идея была отвергнута. В конце концов мать спустилась в кафе, а Рамси остался наверху, среди стопок старой и негодной одежды. Если бы у него еще была та кожаная куртка... но куртка осталась у Дика, будь он неладен. Матери Рамси соврал, что порвал ее в хлам в драке и выбросил; в другой раз она бы устроила сцену, но теперь, видимо, считала, что скоро у них будет тысяча новых курток, жакетов и прочего барахла. Как будто отец так просто позволит себя доить...
Возможно, из-за этих мыслей, или из-за чего другого, вечер не задался. Рамси выпил мерзкого пива в клубе, глядя, как Кислый лапает Алайю, потом они выкурили косячок в сортире, и Кислый с Алайей исчезли в неизвестном направлении. С девками на тусовках ему никогда не везло, от косяка тоже не особо вставило, и Рамси потопал домой. Через дорогу сияла вывеска с розой, но это точно была не та вывеска, о которой говорила... Мира, Кира, как ее там звали? Мирарид... интересно, «рид» — типа «читать», или как водоросли? Читающая водоросль, круче хренова Боба в штанах... Рамси хихикнул, полез в карман за сигаретами и, затянувшись, немного пришел в себя. Неоновая роза распускалась на глазах, превращаясь в эмблему салона «Сэндснейк», в темных витринах вертелись красные и синие огоньки. Значит, он на своей улице, только... какого хрена?
— Эй, парень! — Полицейский бежал к нему, на ходу вытаскивая значок. Патрульная машина и «скорая» стояли напротив кафе, тротуар был усыпан стеклом — блестящим, как алмазная крошка. Ноги у Рамси подкосились, и он сполз по стенке, чувствуя, как поднимается в голове разноцветный дым.
 
Сверху