1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейнерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Гет Фанфик: Ее холодные глаза

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Akara, 5 ноя 2014.

  1. Eliana Slav

    Eliana Slav Оруженосец

    Уважаемая Akara, очень понравилось начало фанфика :meow:, уже жду продолжения :creative:.

    только взгляд зацепился за некоторые фразы. Только не обижайтесь, пожалуйста [​IMG]
    смутило слово "пробивало" :annoyed:. Может быть, лучше "пробирало"?
    где-нибудь?
    поведя?
    может, лучше "встрепенулся"?
    Простите, пожалуйста, но, ИМХО, заходятся кашлем, а румянцем заливаются :oops:


    *шепотом* и есть ошибки и повторы слОва
     
    Последнее редактирование: 6 ноя 2014
    Фаб нравится это.
  2. Берен

    Берен Лорд

    2Akara и Filis!
    Дамы, что-то я вчера не по делу наехал на Вас, фанфик, ведь, весьма достойный. Так что приношу Вам свои извинения.
     
    Filis нравится это.
  3. Filis

    Filis Оруженосец

    Ничего страшного :) мир, дружба, жвачка :bravo:
     
    Берен нравится это.
  4. Чебурашка

    Чебурашка Ленный рыцарь

    Гарри сам умер али помогли?
     
  5. Akara

    Akara Лорд

    Аналогично. Мы не обидчивые. Мир и пломбир! :hug:
    Спасибо большое! Я на ловлю блох никогда не обижаюсь, только благодарна. Глаз, знаете ли замыливается. Я ту же ВСШ уже миллион раз наверно перечитала перед тем, как каждый новый раз браться за продолжение. И то каждый раз недочеты нахожу. Сейчас, к тому же, пишу на планшете с отключенной функцией проверки правописания, так что порой даже переставленные местами буквы в слове не замечаю. Кстати, если есть еще какие-то замечания, но не хочется тему засорять, можно обсудить в личке.
    Какой интересный вопрос!....:rolleyes:
     
    Eliana Slav нравится это.
  6. Syringa

    Syringa Без права писать

    в живых.

    Почему? :annoyed:
     
  7. Akara

    Akara Лорд

    По состоянию здоровья, во-первых. И по состоянию интеллекта. Сам бы Зябл править не смог - и умереть от очередного приступа может в любой непредсказуемый момент (то есть делать на него основные ставки для оппозиции - создавать для себя очень шаткую почву), и в любом случае нужны люди, которые будут править от его имени. А от его имени правит Алейна. Плюс еще ажиотаж по поводу ее персоны после некоторых успехов во время долгой Зимы добавлял ей голосов в предвыборной кампании. То есть как ни крути, что при Зябле в качестве регента, что после его смерти по праву наследования после мужа + праву легитимности она выступала в качестве основного кандидата на пост правителя Долины.
     
    Eliana Slav нравится это.
  8. Syringa

    Syringa Без права писать

    А как же Эйерис II? :sneaky:

    И оставить потомство не смог бы? А как Алейна смогла быть его регентом после его совершеннолетия(если бы дожил)?
     
  9. Akara

    Akara Лорд

    Не знаю, как там Эйерис :not guilty: наверное желающих так второй раз рискнуть не было.:devil laugh: И размножать Зяблика тоже видимо не пытались. Быть может до такого кто-то и додумался бы, но позже. А сейчас зима только закончилась, тут пока на первом плане стоят вопросы выживания, а не дележки власти. Быть может, через пару месяцев кого-то и начнут посещать такие идеи. Опять же если Зяблик....
     
  10. Ветлана

    Ветлана Наёмник

    Приятное начало. Очень рада новому фанфику по СанСану.
    Алейна к себе очень даже располагает. Были вопросы. Но ответы я получила из комментариев =)
    На самом деле, сложно развернуто оценить произведение всего с двумя главами. Так что... развернутый отзыв я отложу.
    Буду ждать продолжения ;)
     
  11. Foxand

    Foxand Наёмник

    а продолжение где?????:(:cry::cry::cry::cry::cry::cry::cry::(:(:(:(
     
  12. Akara

    Akara Лорд

    Глава II. Наваждения.​

    - Мой отъезд уже близко, - сообщил Старший Брат. Он намерен был отправиться в Долину Аррен - навестить тамошних септонов, пообщаться с лордами и прочей знатью, заправлявшей во владениях, при которых находились септы. Настоятель решал так какие-то свои вопросы относительно влияния духовенства на жизнь Долины. Из Речных Земель с таким же визитом он вернулся чуть больше месяца назад. - И я хотел бы взять тебя с собой, брат Жерарт.
    У Сандора челюсть так и упала.
    - Седьмое Пекло! Мне и тут неплохо живется! Я лучше поцелую в жопу самого Неведомого, чем полезу во все эти чертовы склоки и интрижки, хоть даже и за компанию с тобой!
    Старший Брат поморщился, но Пекло знает какой раз вычитывать Сандору за его богохульные выражения не стал.
    - Брат Жерарт, я не прошу тебя заниматься политикой. Поверь, если бы мне нужен был компаньон для этих целей, я уж точно не выбрал бы тебя.
    - Так какого ж Неведомого мне тогда надо туда тащиться?!
    - Мне сложно будет тебе это объяснить, брат. Но я очень надеюсь на твое понимание. Ты долго прожил на Тихом Острове. Действительно долго. Я не ожидал изначально такого. И я рад, что так случилось. Ты сильно изменился. И это повод для моей гордости. Но ты никогда не принадлежал этому месту по-настоящему. Я долго ждал того дня, когда ты придешь ко мне и скажешь, что хочешь уйти. Редко я ошибаюсь в людях, и это был именно тот случай...
    - Постой-ка, Брат! - перебил его Сандор. - Уж не хочешь ли ты сказать, что не дождался, пока я свалю к чертям, и решил выставить меня сам?
    Вместо ответа Старший Брат рассмеялся, громко, раскатисто, задрав кверху свой покрытый жесткой седой щетиной подбородок.
    - Я даже спорить с тобой не стану. Ибо слова твои - суть глупость. Почему - ты и сам знаешь, - сказал настоятель. И добавил, посерьезнев: - Помнишь, брат, что я говорил тебе о зреющем плоде? Пока он растет, набирает соки - он живет. Но созревший же плод вскоре загнивает. Так и человек - живет, пока может двигаться к чему-то, развиваться. Человек, остановившийся в своих стремлениях - загнивает. Ты много работал над собой, с тех пор, как попал на Тихий Остров, брат. Но эта земля больше не в силах питать тебя.
    - Да что ж я по-твоему, помидор что ли, чтоб меня пересаживать? - фыркнул Сандор.
    Где-то в глубине души он понимал, что в словах Старшего Брата есть доля смыла. Те времена, когда он готов был разнести к чертям весь этот до тошноты благостный Тихий Остров со всеми его обитателями из-за удушливой ненависти к себе и окружающим, давно прошли. Прошли и времена долгих бесед и споров с настоятелем, те времена, когда этот проклятый упрямец заставлял его учиться смотреть на мир другими глазами. Долгая шлюха-Зима с ее вечным голодом, болезнями и страхами отправилась туда, откуда и пришла - в чертово Седьмое Пекло, к самому Неведомому. Теперь даже о выживании заботиться не приходилось. И это тухлое однообразие дней уже в самых печенках у Сандора сидело!
    Но о том, чтобы куда-то с Тихого Острова уйти, у него и мысли не появлялось. Да и куда идти? Когда-то у него был меч и шлем в виде песьей головы, и говорящее прозвище, и он мог уделать любого ублюдка в Семи Королевствах... если только был достаточно трезв. Но Пес издох. И теперь хромой калека с обожженной мордой мог разве что рассмешить противника до смерти.
    - Брат... Сандор, чего ты боишься? - тихо спросил Старший Брат, и Сандор вздрогнул при звуке собственного имени. - Ведь я не гоню тебя. Ты будешь и дальше служить Семерым, только в другом месте. При септе, под началом одного нашего доброго брата.
    - Добрый брат, смиренные прихожане, исповеди их мелких мерзких грешков... Да лучше б я до сих пор копал эти чертовы могилы! Я что по-твоему похож на любителя сельских сплетен?! - огрызнулся Сандор.
    - Помнится, могилы тебе когда-то тоже не нравилось копать... - усмехнулся Старший Брат. - Ты помнишь, что я сделал тогда?
    - Приказал мне, - неохотно произнес Сандор.
    Да, так все и было. Настоятель, этот хитрый лис, сразу понял его служивую натуру. И на правах бывшего вояки иной раз использовал приказы там, где уговоры не помогали. Сандор мог бы послать его ко всем чертям при желании. Но ему было в глубине души приятно служить человеку, которого он уважал.
    - Так что, сейчас тоже... приказ?
    - Будем считать, что да, - кивнул Старший Брат.


    Тонкий зеленый ковер покрывал луга от подножий гор на западе и до самого горизонта. Где-то еще виднелся грязный снег, но едва он успевал растаять, как сквозь черную землю уже пробивалась молодая поросль. Небо было непривычного ярко-голубого цвета, и солнце светило как-то совсем по-особенному.
    Сандору казалось, что он никогда раньше не видел ни такого солнца, ни такого неба, ни такой зелени. За годы долгой Зимы не мудрено было позабыть не только о том, как они выглядят, но и о том, что вообще существуют. Он заговорил об этом со Старшим Братом, и тот рассмеялся.
    - А ты видел раньше весну, брат Жерарт?
    - Конечно! - фыркнул Сандор. - Кроме этой чертовой Зимы, на моем веку была еще парочка.
    - И где ты встретил их, брат? В Королевской Гавани или неподалеку от Бобрового Утеса? - Старший Брат дождался кивка собеседника и иронично продолжил: - Наверняка, это было ужасно! Похолодало до легкой корочки на лужах по утрам, темнеть стало раньше, а посеревшее небо иногда осыпало город редкими снежинками. Возможно, несколько раз даже зеленая листва на деревьях подмерзала. Так ведь?
    Сандор снова кивнул.
    - Что ж, брат Жерарт, в таком случае те пару раз ты не видел настоящей зимы, и потому не мог видеть настоящей весны. А настоящая весна именно такая: с нежной светящейся зеленью, ярким небом, лучистым солнцем. Сейчас даже воздух другой. Такого никогда в иное время не бывает. Прислушайся!
    Сандор втянул ноздрями воздух и ощутил ароматы земли, влаги, свежести. И чего-то еще, не поддававшегося объяснению. И понял вдруг - эта необычная нота была во всем: в красках земли, травы, деревьев, гор, тлеющего снега, неба, света, даже в порывах ветра и звуках. Эта нота заставляла что-то трепетать внутри. И... и Сандор внезапно догадался, что заставляет молодые ростки с таким упорством пробиваться вверх - она.
    - Это весна, - произнес Старший Брат, будто прочитав его мысли. - Весна все в этом мире приводит в движение. Растения просыпаются ото сна, у животных начинается время спаривания, даже люди деятельны как никогда. Никто и ничто не может остаться неизменным, если его коснулась весна.
    Сандор улыбнулся. Прекрасно, что под повязкой, закрывавшей пол лица, этого не было видно. Не стесняться своих хороших чувств он так до сих пор и не научился.
    Со слов Старшего Брата до Красной Крепости оставалось меньше полудня пути. Добраться туда до темноты они бы успели, пожалуй, даже идя пешком. И потому ехали шагом, берегли лошадей.
    Кобылка Сандора была крупной и довольно выносливой. Но, конечно, ее и сравнить нельзя было с Неведомым. Вот уж воистину тот конь был созданием самого Пекла! Сандор горько тосковал по нему, как тосковал по немногим людям. Бедолага, он не пережил Зимы и ее проклятого голода. Брат Нарберт, скотина последняя, сколько раз порывался пустить его на конину, как и прочих лошадей на Тихом Острове. Но Сандор заявил, что выпустит кишки этому святоше, если он хоть пальцем коснется Неведомого. Быть может, так бы и случилось. Но Старший Брат вступился за коня, и потребовал оставить его в покое. Сандор тогда почти не ел сам, отдавая Неведому свои жалкие пайки. Но коню все же требовалось больше пищи для выживания...
    Забавно, но на мертвечину тогда выискалось больше претендентов. Думали, наверное, что на счет отдавшего концы коня Сандор станет более сговорчив. Черта с два угадали! Пришлось-таки начистить несколько рыл в порядке вразумления. А тело Неведомого он предал огню, как поступали во время Великой Зимы со всеми человеческими телами.
    Предавшись воспоминаниям, Сандор не сразу осознал, что мир поплыл перед глазами и начал затягиваться пеленой. Легкое покалывание поползло от кончиков пальцев по рукам и ногам, постепенно отнимая власть над телом. Он тряхнул головой, пытаясь освободиться от наваждения.
    Но чужак был уже во всем теле. Смотрел его глазами, его руками держал поводья...
    - Брат мой, что с тобой? - услышал он голос Старшего Брата будто бы издалека. - Опять? Он заметил краем глаза, как настоятель подъехал ближе и подхватил его лошадь под уздцы...
    И внезапно все исчезло. Чужак ушел, и Сандор снова вернулся в собственное тело.
     
    Последнее редактирование: 27 июл 2015
    Zhake, Aliaska, Adele и 8 другим нравится это.
  13. Akara

    Akara Лорд

    ***​
    -Алейна, проснись! Да очнись же ты!
    Алейна поморгала, выныривая из вязкой пелены. Миранда трясла ее за плечи.
    - Ох, ну слава Богам! Я так испугалась! - выглядела дочь Нестора Ройса и впрямь очень взволнованно.
    - С чего бы? Неужто мне и задремать за рукоделием нельзя? - произнесла Алейна, придав всему своему виду как можно больше непосредственности, и наклонилась за упавшими пяльцами с вышивкой, чтобы отвести взгляд.
    - Задремать? Да у тебя глаза были открыты! И взгляд такой!.. Ну такой, как тогда на Малом Совете, когда ты потеряла сознание, и мы битый час не знали, что делать, чтобы ты очнулась! - Миранда попыталсь изобразить "тот самый взляд", закатив глаза и придав им на редкость безумное выражение. Алейна так и прыснула от смеха. - С тобой сейчас все хорошо?
    - Да, - заверила Алейна. - Только, пожалуйста, не тряси меня больше за плечи так сильно.
    - Обещаю! Но только в обмен на твое обещание так меня больше не пугать! - Миранда заговорщически подмигнула и, лихо развернувшись на каблуках, направилась к своему креслу.
    Алейна взялась за вышивку, стараясь перебороть дрожь в руках. Опять все те же сны... яркие, болезненные... Они уже много лет преследовали ее.
    В этих снах она не была собой. В полной мере этого слова. Она была будто в чужом теле, с чужими ощущениями. Так странно...
    Придя в себя, она всегда отчетливо помнила это чувство нахождения в другом теле. Кажется, оно принадлежало мужчине. И он всегда сопротивлялся, гнал ее прочь. Но детали, события, ситуации - все это уходило из сознания, стоило лишь открыть глаза. Она пыталась восстанавливать их в памяти по туманным урывкам, пыталась понять, кто был этот человек, и что все эти сны значат. Но тщетно. Стоило воскресить в сознании одну деталь, как ускользали другие. А потом рассеивалась и эта.
    Только однажды наваждение было ярким настолько, что оставило в памяти какие-то отпечатки. Это был как раз тот случай, когда она потеряла сознание во время заседания Малого Совета. Обычно все эти странные видения приходили к ней во сне. Но в тот раз ее будто какая-то сила вырвала из реальности и подарила убежденность в том, что она должна быть там, в теле на удивление почти не сопротивлявшегося ее присутствию мужчины. Она помнила горящее здание, языки пламени, жар и удушье. Смутно помнила другого мужчину, и осознание, что его нужно было спасти во что бы то ни стало. Она так и сделала, без труда подавив страх человека, чьим телом она завладела, воспользовавшись его силой и возможностями.
    Быть может, окажись она наяву в такой ситуации, то погибла в огне, попросту оцепенев от ужаса. Но в чужом теле она стала настолько смелой, что не потратила ни одного драгоценного мгновения на сомнения и страх. И позволила себе отступить лишь только, когда все закончилось.
    Квиберн потом долго расспрашивал, видела ли что-нибудь Алейна, пока была без сознания. И глаза у него тогда были такие отстраненные, с холодным огоньком на дне, какие всегда бывали при виде очередного занятного случая, вызвавшего его естествоиспытательский интерес.
    - О, Алейна! Ты представляешь, бастард Беннет Риверс оказался жив! - воскликнула Миранда, не отрывая глаз от книги. Она держала в руках очередной любовный роман, коими просто упивалась с тех пор, как появилась возможность читать при свете дня. - Он теперь командир шайки разбойников по прозвищу Серебряный Лук. Две главы назад его люди пленили леди Квенлин, и наконец он раскрыл ей свою личность. От неожиданности та потеряла сознание... А когда пришла в себя... Вот, Алейна, послушай! Какая прелестная сцена! "Когда она открыла глаза, то увидела его прекрасное и обеспокоенное лицо, склонившееся над ней. Леди Квенлин хотела сказать, как счастлива она видеть Беннета Риверса живым, как много слез она пролила после вести о его гибели. Но не могла подобрать слов, приличествующих настоящей леди. Все разрешилось само собой, когда мужчина ласково прошептал ее имя, и коснулся своими губами ее губ..."
    Миранда продолжила читать и дальше. За страстными поцелуями последовали весьма откровенные сцены, приличествовавшие жанру любовного романа. Здесь, как и в других книгах, с отрывками из которых Алейну не уставала знакомить Миранда, девственница, оказавшись первый раз в постели с мужчиной, непременно получала неземное удовольствие. Девушки искренне посмеялись над этим моментом и над десятком других, с аллегорическими описаниями "божественно нежных холмов с розовыми вершинами", "вздыбленных змеев", "тесных влажных пещер" и прочего такого.
    - А если всерьез, Алейна, - Миранда с раскрасневшимся лицом и немного сбитым дыханием отложила книгу, - как долго ты еще планируешь защищать свою прекрасную пещеру от претендующих на нее змеев? Я ведь не леди Уэйнвуд и не лорды Долины, меня не нужно кормить сказками про твою неумирающую верность Гарри, чтоб ему в Седьмом Пекле икалось!
    - Миранда! - одернула ее Алейна.
    - Ох, дорогая! Иногда я искренне восхищаюсь твоими добродетелями! Не зря ты готовилась стать септой, хоть я и рада, что этого не произошло. Лично я после смерти твоего благоверного с чистой совестью поставила свечку Неведомому в знак благодарности. Но, - спохватилась Миранда, увидев, что подруга совсем помрачнела, - не будем об этом! Ворошить прошлое - пустая трата времени. Куда лучше заботиться о настоящем!
    - Ранда, мне достаточно и тех разговоров о браке, которые регулярно случаются у меня с леди Аньей, - произнесла Алейна устало, но с достаточной твердостью в голосе, должной служить свидетельством того, что она не намерена продолжать эту беседу.
    Но Миранда, похоже, отступать так легко была не намерена.
    - О, нет, дорогая! Храни меня Боги от решения твоих брачных вопросов. В эту высокую политику изволь играть сама. Меня заботят лишь твои чувства и здоровье. Ты молода и красива, и грех хоронить себя заживо. Тем более, сейчас весна! Даже воздух наполнен любовью!
    - Ранда, ты же знаешь, любовь, романтика, влюбленность - меня больше не интересуют. Равно как и любовные отношения. Наверное, я просто повзрослела, и это все переросла, - вздохнула Алейна.
    - Не говори глупостей, дорогая! - всплеснула руками Миранда. - Возраст тут ни при чем! Оглянись вокруг: сотни людей даже с сединой в волосах ищут любви. Да и я тебя уж постарше буду, однако влюбляться снова и снова мне не мешает ни мой... кхм! возраст, ни вдовство!
    - Тогда, возможно, я просто создана для чего-то другого, - предположила девушка. В глубине души она с Мирандой была согласна... но вот способности влюбляться у Алейны не было никогда. Кажется, ей обладала раньше Санса Старк. Но Санса Старк умерла, и Алейна теперь не могла отчетливо вспомнить, каково это, ощущать те самые трепет сердца и томное желание, о которых так много пишут в любовных романах.
    - О, Боги! - Миранда картинно воздела к небу руки и глаза. - А для чего же ты можешь быть создана, дорогая? Только не вздумай сказать, что для игры престолов! Не хочу даже слышать подобных глупостей! Ты женщина, во-первых, и в главных! А женщине для ее женского здоровья просто необходим мужчина. Мы так устроены. Нам нужно заниматься любовью для хорошего настроения, гладкой кожи и шелковистых волос!
    - Но я не могу даже представить рядом с собой какого-нибудь мужчину! Я привыкла к одиночеству, и меня это совершенно устраивает, - созналась Алейна.
    - Тебе и не нужно никого себе представлять! - заверила ее Миранда. - Просто оглянись вокруг: рядом полно привлекательных мужчин без каких-либо претензий на твою руку и серце, готовых приударить за тобой при первой возможности. Выбери того, кто тебе более симпатичен. А дальше... аппетит придет во время еды. Поверь мне!

    После ужина сир Лукас Корбрей предложил Алейне проводить ее до покоев. Младший брат Лионеля и Лина уже около года находился при дворе леди Орлиного Гнезда, и все это время вместе с находящимися в разных уголках Долины Аррен братьями неоднократно содействовал воплощению ее политических планов в жизнь. Как и многие другие холостые наследники домов Долины, он с готовностью играл роль верного рыцаря леди Хардинг при первой выпадавшей возможности.
    Лукас был на несколько лет старше Алейны, высок, хорошо сложен и довольно привлекателен. И она решила: почему бы и нет?
    По пути от обеденной залы до покоев леди Хардинг была чрезвычайно мила и очаровательна. Она заметила, как заблестели глаза сира Корбрея, заметила морщинки в их уголках от искренней улыбки.
    На лестнице она сделала вид, что споткнулась, дав Лукасу возможность поддержать ее за талию.
    Но стоило Алейне ощутить на себе прикосновение мужских рук, как у нее перехватило дыхание. Все внутренности будто скрутило в тугой болезненный узел.
    Ей стоило большого труда отстраниться от Лукаса так, чтобы это выглядело как соблюдение приличий, а не проявление брезгливости.
    Торопливо распрощавшись с сиром Корбреем возле покоев, Алейна кликнула служанок и приказала наполнить ванну. Это безобидное прикосновение ни в чем неповинного Лукаса подняло в ней такую волну отвращения, что она стянула с себя половину гардероба самостоятельно, прежде чем одна из служанок упела прийти на помощь. И даже, оставшись обнаженной, она не могла успокоться, неосознанно пытаясь стереть руками это прикосновение с кожи.
    Вгляд Алейны бродил по комнате, в то время, пока она ожидала, когда служанки наполнят ванну из кувшинов с принесенной из кухни горячей водой. Против воли он задержался на отражении в зеркале. Там, скрестив на груди руки, стояла молодая женщина. Длинные стройные ноги, широкие бедра и узкая талия, пышная грудь. Наверное, решила Алейна, это тело можно было назвать едва ли не идеальным, если бы не та самая болезненная худоба, которая так беспокоила леди Уэйнвуд. Долгая Зима кончилась, и леди Орлиного Гнезда голодная смерть не грозила точно. Но отучиться ограничивать себя, отделаться от ощущения, что каждый отправленный в рот кусочек может оказаться последним - не выходило. Да и признаться, аппетита как такового не было тоже.
    И вот результат - остро очерченные суставы, четко обозначенные ключицы, обтянутые тонкой кожей ребра. Одно из них, второе снизу с левой стороны, выпирает под неестественным углом. Гарри нет вживых уже четыре года, а напоминание о нем останется с Алейной на всю ее жизнь. Конечно, сломанное ребро - еще не сломанная жизнь, и тот снарк, что сделал леди Хардинг вдовой, наверное, заслуживает благодарности... Но случайно подслушанная фраза одной служанки из Железного Дуба не давала покоя: "Если пятый мужик бьет по морде, значит, дело не в мужике, а в морде". Грубо - да. И Гарри не был пятым. Но Алейна помнила побои Сансы Старк, которые наносили ей рыцари Белой Гвардии по приказу ее жениха Джоффри, как свои собственные. Гарри не был садистом, как золотоволосый принц. Первые годы их жизни он был обходителен и добр. Он просто был слабым мужчиной, доведенным до отчаяния бесконечными темнотой, холодом, голодом, опасностью, необходимостью принимать важные решения, подковерными играми и количеством недоброжелателей, скрывавшихся под разными масками. А больше всего он боялся Петира Бейлиша, и потому неудивительно, что, когда нервы Гарри окончательно пошатнулись, он начал бороться со страхом перед Мизинцем с помощью его дочери, своей жены.
    Итак, Алейна не знала мужчин, которые не стремились бы сделать ей больно. Рано или поздно, ей снова придется пойти под венец, и тогда... ей хотелось верить, что новый муж окажется другим. Но в глубине души пульсировал страх, что все дело в ней самой, и смена декораций сути не изменит.
    Собравшись с духом, Алейна подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с женщиной в отражении. С некоторых пор она не любила зеркала, ее пугала та, что жила по ту их сторону. Женщина с тусклыми каштановыми волосами, выеденными соком белокорня, высокими остро очерченными скулами, тонкими, плотно сжатыми губами, и голубыми глазами с остывшим взглядом.
    Говорили, будто некая Санса Старк была удивительно похожа на свою мать, Кейтилин Талли. А Алейна Хардинг знала, на кого была похожа она. Нет, не на наивную девочку Сансу, и не на добрую леди Кейтилин.
    Она видела в своем отражении Бессердечную, получеловека-полумертвеца, в которого превратилась вдова Эддарда Старка, предательски убитая Фреями, уверенная в гибели всех своих детей.
    Одна и служанок окликнула Алейну, и та, с облегчением оторвавшись от зеркала, залезла в ванну и погрузилась в теплую воду с головой.
     
    Последнее редактирование: 27 июл 2015
    vasilissa, Aliaska, fiolent и 8 другим нравится это.
  14. Чебурашка

    Чебурашка Ленный рыцарь

    Так подождите, это не просто атмосфэрная зарисовка о Сансе и Сандоре, а банальный СанСан с щепоткой варгонутости ? :wideyed:
     
  15. Silverwing

    Silverwing Скиталец

    А что плохого в "банальном СанСане"?)) Лично мне фик нравится.
     
    читатель 7853 нравится это.
  16. А мне очень нравится! Логично, что Санса не такая, как в романе - не может же она не измениться, за шесть лет побывав замужем, терпя такого бесхарактерного мужа, который к тому же поднимал на нее руку, овдовев, проведя всю Долину сквозь тяготы зимы. Абсурд.
    Автор, что называется, все правильно сделал!)) С нетерпением жду продолжения.
     
    Пташка Клиган и Silverwing нравится это.
  17. Akara

    Akara Лорд

    Глава III. Почести.

    - Конечно, я сделаю все возможное. Но повторяю: никаких гарантий, - произнес Квиберн своим вечно спокойным голосом. - У лорда Аррена слабое сердце, приступы вконец подточили его. Ему равно опасны любые эмоции: как плохие, так и хорошие.

    - Но не могу же я запереть его в темной комнате для его же блага! - всплеснула руками Алейна. Ее злила вся эта ситуация, в которой как ни поступи, все равно не поступишь правильно. И злил тон Квиберна, в котором он общался с ней будто с неразумным ребенком. Хотя, признаться честно, он был по-своему прав.

    - К чему такие крайности? Достаточно просто не брать лорда Аррена на праздник Матери, - пожал плечами Квиберн и примирительно улыбнулся.

    - Я перепробовала все способы отказать ему. Но, если Заяблик захотел чего-то сильно, ему проще дать это и успокоиться. Боюсь, желание оставить его в замке в этот день обернется худшими последствиями в сравнении с поездкой. Ибо очередная истерика нам будет обеспечена.

    - Дело ваше, - Квиберн вновь пожал плечами. - Однако, случись с лордом Арреном приступ в поселении или по дороге, меня не будет рядом, чтобы оказать помощь.

    - Не могу не согласиться, - Алейна изобразила на лице учтивейшую из своих улыбок. - Но, увы, ваше присутствие на празднике будет не вполне уместно. По известным причинам...

    Праздник Матери задумывался как событие, знаменовавшее окончание долгой Зимы и должное поднять дух жителей Долины и особенно поселения у Лунных Врат, где его и планировалось провести. На него были приглашены все местные лорды и Старший Брат, который за время Великой Зимы стал духовным лидером Речных Земель и Долины Аррен. Естественно, присутствие столь сомнительной фигуры, как Квиберн налагало бы негативный отпечаток как на все событие в целом, так и на имя леди Хардинг в частности.

    К тому, что приходится уживаться под одной крышей с этим милым и благообразным старичком с нутром живодера, Алейна уже привыкла. Это было прихотью отца отправить Квиберна в Лунные Врата вместо почившего мейстера Колемона. Подумать только! Мало того, что этот человек не имел мейстерской цепи, так Цитадель и вовсе ставила его вне закона! Не говоря уже о тех слухах, что пришли о нем из Королевской Гавани!

    На все доводы относительно того, как может повлиять на репутацию вдовы Молодого Сокола покровительство такой персоне, отец отвечал лишь, что Квиберн принесет больше пользы, чем вреда. Говоря откровенно, Алейна ни минуты не сомневалась, что этот старичок отправляет воронов в столицу не только с ее письмами. После смерти Гарри отец не вполне доверял ей, и скоропостижная кончина мейстера Колемона (причины которой Алейна считала весьма сомнительными) стала хорошим поводом приставить к ней доверенные глаза и уши. Очередные, к слову.

    Хотя, она бы сильно покривила душой, не признав, сколько на самом деле пользы принес этот старичок-не-мейстер. И ей лично - своевременными и мудрыми советами относительно политики и внутренних дел Долины, и Зяблику, который (Алейна не сомневалась) дожил до нынешнего дня лишь благодаря знаниям и опыту Квиберна.

    Правда о том, как он получал эти знания и опыт, ходили слухи один жутче другого. Во время Великой Зимы Алейна неоднократно отдавала этому старичку с добрым взглядом голубоглазых мертвецов, которых удавалось изловить ее воинам из горных кланов. И одновременно ей не раз приходилось парировать намеки этого не-мейстера относительно живых, “неугодных уважаемой леди или вовсе опасных преступников”. Она считала себя достаточно жестокой и циничной, однако это было уже за той гранью, перешагнуть которую она была не в силах. Иногда до Алейны доходили вдруг слухи о некоем пропавшем в окрестностях Лунных Врат человеке. И тогда у нее не получалось найти оснований ни для обвинения Квиберна, ни для оправдания. Впрочем, за время долгой Зимы во всему Вестеросу пропадали многие…

    - Я так долго нахожусь при вашем дворе, леди Хардинг. Неужели вы полагаете, что люди не привыкли ко мне и моей репутации? - со всей учтивостью произнес старичок. - Скольких из них во время Зимы я вылечил от цинги и прочей хвори?

    “А сколько из них предпочло умереть, лишь бы их не коснулась рука “колдуна королевы Серсеи” ?”, - подумала Алейна, но промолчала.

    Судя по всему, Квиберн действительно хотел попасть на праздник Матери. В беспокойстве за Зяблика, либо из каких-то собственных соображений. С ним ничего нельзя было знать наверняка. Теплые человеческие чувства были ему не чужды в равной степени, как и леденящий кровь естествоиспытательский интерес. А принимая в расчет, какая роль была уготована ему здесь Петиром Бейлишем стоило быть двойне аккуратной с отказами.

    - При всем уважении, я не могу определить вам то место в процессии, которое занимал бы мейстер. Мейстер из Цитадели, - в меру твердо и в меру доброжелательно сказала Алейна.

    - О, я на него и не претендую, - Квиберн развел руками и улыбнулся так, что в уголках его глаз собралась милая паутинка из морщинок. - Мы с вами общаемся так долго, леди Хардинг, и мне странно, что вы от меня ожидаете каких-то стремлений к почестям и статусу. Вы же знаете, я готов на все ради благополучия моих пациентов! - Здесь Алейна едва сдержала ядовитую усмешку. - Место в свите даже среди обычной прислуги меня вполне удовлетворит! Лишь бы я мог вовремя оказать помощь лорду Аррену в случае необходимости.

    - Что ж, в таком случае я подберу вам место среди людей Нестора Ройса, - улыбнулась Алейна.

    Эта свора писарей и экономов не имела никаких претензий касательно собственного статуса, да и местному не-мейстеру давно прониклась уважением, бегая к нему то за лунным чаем, то за лекарством от половой хвори.

    - Благодарю вас за это великодушие! - Квиберн галантно поклонился.

    - Рада, что смогла удовлетворить вас! - Алейна склонила голову в ответ.

    Это вечное хождение по острию лезвия в каждом действии, слове, жесте могло бы показаться утомительным. Если бы не являлось той малостью, которая давала почувствовать вкус жизни.

    ***​

    Не то, чтобы Сандор любил копать могилы. Просто в какой-то момент он понял, что монотонный физический труд позволяет выместить всю злобу, что скопилась у него внутри, не пуская в ход ни меч, ни кулаки. Но брату Адриану, местному септону, он, конечно, наплел, что у него так руки и горят вернуться к любимому делу, чтобы тот разрешил ему заняться благоустройством кладбища, пока все эти местные простачки будут разевать рты на празднике Матери. Старший Брат на это только ехидно усмехнулся и сослался на нелюдимость брата Жерарта. Кому другому Сандор бы уже давно размазал эту усмешку по лицу!

    Как же он был зол! Конечно, он не сомневался, что этот святоша притащит его ко двору какого-нибудь местного лордишки с непомерно задранным носом и умишком, что у той курицы. Но того, что на месте этого лордишки окажется бастардка чертова слизняка Мизинца - не мог представить даже в худших своих ожиданиях!

    Если жить по соседству со змеей, которую не грех бы и придушить - это, по мнению Старшего Брата, суть духовного пути, то в Пекло такой путь! Пускай учит терпимости и благоразумию кого другого - не Сандора!

    Впрочем, все его возмущенные вопли настоятель как всегда пропускал мимо ушей и делал все по-своему.

    И о бастардке клятого Бейлиша он отзывался хорошо. “Мудра не по годам”. Ага. Точно! Вся в папашу. У того в свое время еще бороденка толком не выросла, а он уже до мастера над монетой при королевском дворе намудрил!

    А ее мудрость… Сандор видел, как в окрестностях Красной Крепости местные землепашцы грызутся с горными кланами. А лорды в страхе перед леди Хардинг скрипят зубами и правдами и неправдами умасливают этих дикарей, что ставят себя будто хозяева! То им лучший кусок подавай, то коз, то женщин, то и тех и других вместе. Для этих вонючих ублюдков-то и разницы особо нет.

    Старший Брат уверяет, будто во время Великой Зимы без горных кланов эти люди бы не выжили. Пусть. Но весной их место там, откуда они пришли - высоко в горах, среди коз, камней и ветра.

    Уж Сандор был уверен, что мизинцева бастардка о жителях Долины ни минуты не пеклась. Ни тогда, Зимой, ни нынче. Умело манипулировать людьми, добиваться доверия и использовать - вот и вся натура Бейлишей.

    Очень странно, что Старший Брат, мудрый и проницательный человек, этого не понимает.

    Сандор вздохнул и оглядел поле работ. Кладбище за Септой не использовалось почти все долгие годы Зимы. Тогда умерших не хоронили - их тела сжигали, чтобы они не вернулись назад порождениями Белых Ходоков за новыми жизнями. А погребать пепел, как, говорят, делают некоторые народы в Эссосе не имело смысла - все равно мерзлую землю было не продолбить.

    Весной же люди опять припомнили обычаи похорон, и кладбище запестрело новыми могилами. Этакое возрождение жизни в обиталище смерти. Сандор аж усмехнулся от того, как красиво он это завернул.
     
    Последнее редактирование: 29 авг 2015
    Aliaska, Adele, fiolent и 8 другим нравится это.
  18. Akara

    Akara Лорд

    ***​

    Вопреки опасениям Алейны Зяблик вел себя на редкость спокойно. Ехать верхом ему было противопоказано, и потому леди Хардинг приказала организовать повозку с открытым верхом для лорда Аррена, себя и Старшего Брата. Стражники из Лунных Врат сопровождали повозку в непосредственной близости, воины из горных кланов - чуть поодаль.

    Настоятель Тихого Острова уже успел рассказать Алейне об обстановке в Красном Замке и окрестностях и теперь лишь осторожно поинтересовался, не вызовет ли присутствие горцев в свите недовольства.

    - О том, что творится в столь отдаленных местах, как Красная Крепость мне трудно судить объективно, - произнесла она в ответ. - Но местные жители прекрасно помнят, что выжили только благодаря воинам из горных кланов, которые даже в самое опасное время уходили за стены крепости, чтобы поохотиться на грамкинов и снарков - почти единственное, что тогда было съедобного.

    - Однако я не замечал, чтобы здешние дикари вели себя столь… несдержанно с местными жителями, как в окрестностях Красной Крепости, - отметил Старший Брат, учтиво склонив голову.

    - Верно, - вздохнула Алейна. - Горные кланы считают себя законными владельцами Долины, а нас - интервентами. Хотя, - она усмехнулась, - они и слова-то такого не знают. Но с ними надо уметь договариваться, и тогда эти люди станут куда более преданными слугами, - она понизила голос, - чем все эти закованные в сияющие доспехи рыцари с соколом на знаменах и клятвами верности на устах! Пример Тириона Ланнистера - тому доказательство! - вырвалось у Алейны в пылу разговора. Она осеклась и тут же добавила: - Отец много рассказывал мне о нем. И что бы ни говорили о нем тогда и теперь, после его смерти, я считаю его мудрым человеком.

    - Когда-то я чуть не заставил этого карлика летать! - гордо заявил Заблик, оторвавшись от созерцания дороги, и встряхнул патлатой головой на тоненькой шейке. Алейне стоило многих трудов вновь приучить его стричься после смерти матери, и все равно он позволял подойти к себе с ножницами крайне редко. - Но в последний момент он ускользнул при помощи подлого обмана!

    - Да, мой лорд, тогда вы храбро защищали свои владения, - она пригладила его взъерошенные волосы. - Быть может, оно и к лучшему, что Вестерос в тот раз не лишился столь яркого политика.

    - Я вижу, вы учитесь не только у бывшего десницы, - лукаво улыбнулся Старший Брат, явно стараясь сменить тему разговора (характер Зяблика он хорошо знал), и кивнул на повозку с хлебом и другими снастями для праздника. - Помнится мне, Маргаери Тирелл в свое время заработала любовь жителей Королевской Гавани, накормив их.

    - Верно, - улыбнулась Алейна в ответ. - И, кстати, этот хлеб изготовлен из зерна с Простора. В тех местах Зима была далеко не столь сурова. Да и весна давно вступила в свои права. Я слышала, тамошние землепашцы уже успели собрать первый урожай. Хотя, уверена, нам они продали что-то из старых запасов.

    - Мне сложно даже представить, во сколько вам обошлась эта поставка, - отметил Старший Брат.

    - Меньше, чем вы думаете, - улыбнулась Алейна. - Хоть мы и питались одно время от безысходности грамкинами и снарками, мясо было не в числе их достоинств.

    - Голуби - и то вкуснее, - пожаловался Зяблик. Есть блюда из крыс он отказывался наотрез. А порой они оставались единственным, что можно было употребить в пищу во всем замке. И потому для маленького лорда их благоразумно преподносили под видом голубей.

    - Так вот, - продолжила Алейна, - несмотря на сомнительные гастрономические достоинства, у грамкинов и снарков оказался прекрасный мех. Я приказала своим воинам из горных кланов выделывать шкуры всех пойманных зверей. Зимой мы согревались ими, но в стенах Лунных Врат осталось еще много мехов. Одно время надо мной посмеивались, мол, когда кончится мясо, все, верно будут сосать шкуры. Потом и вовсе перестали обращать внимание. До тех пор, пока на коронацию Дейнерис Таргариен я не прислала ей в подарок плащ из меха грамкина со снарочьей оторочкой. У грамкинов, доложу я вам, нежнейший белый мех, любой кролик умрет от зависти при виде такого! А мех снарка длинный, густой, волоски на кончиках искристо-белые, а ближе к шкуре темнеют, доходя до угольно-черного. Прекрасные звери, хоть и опасности в них не меньше, чем красоты! Так вот, королева Дейнерис была так восхищена этим плащом, что соизволила одеть его на церемонию. В тот день она диктовала моду всему Вестеросу, и труды моих горцев наконец-то окупились. Всякая уважающая себя леди захотела иметь плащ, “как у королевы”. Ну или хотя бы меховую оторочку к платью. И тогда уже я решала, каким модницам предоставить это право. Естественно лишь тем, кто мог внести достойную оплату. А дальше - простая задача. Кто дорожит модой и внешним видом больше всех в Вестеросе? Тиреллы. Кто владеет тем, в чем сейчас больше всего нуждается Долина - провизией? Тиреллы, - Алейна развела руками, безмолвно подводя итог.

    Старший Брат усмехнулся и одарил ее уважительным взглядом.

    - Очень умно и тонко! Вдвойне похвально то, как хорошо вы сумели сыграть на придворных слабостях, ни разу не бывав при королевском дворе, - отметил он.

    Старший Брат частенько старался польстить леди Хардинг, очевидно стремясь поддерживать ее расположение. Это было мило и немного забавно. Алейна, как и всякая женщина, любила комплименты, а получать их от уважаемого человека приятно вдвойне. Но никогда она не судила людей по тому, что они говорили.

    - Меня многому научил отец, - ответила она, и улыбка у нее вышла непринужденной и естественной. - К тому же двор в Лунных Вратах, конечно, не королевский, но живет по сходным законам.

    Конечно же, Алейне из Чаячьего города неоткуда было знать про королевский двор, кроме как из рассказов. А вот у маленькой девочки Сансы было много учителей: и Петир Бейлиш, и Тирион Ланнистер, и Маргаери Тирелл, и королева Серсея, которую сегодня так незаслуженно обошли вниманием. А ведь они с Алейной обе овдовели, потеряв мужей на охоте...

    - Скажите, леди Хардинг, вы с самого начала предполагали, что события повернутся таким образом? - спросил Старший Брат.

    - О, нет! - рассмеялась Алейна. - Вовсе нет. Тогда, Зимой, я даже не могла быть уверена, что мы все доживем до ее окончания. И позже я, конечно, надеялась, что королева Дейнерис однажды выйдет в свет, накинув на плечи мой подарок, что позволит сбыть меха по сходной цене. Но на всю эту историю с коронацией и ее последствиями я не могла рассчитывать заранее. Просто у меня есть слабость к красивым вещам, и я не могла позволить таким чудесным мехам сгнить в снегах.

    - А ведь благодаря этому ваши горцы и сейчас спасают Долину от голода, - отметил Старший Брат.

    - Верно, - вздохнула Алейна. - Но, увы, это мало кто понимает.

    Так, за разговорами они въехали в поселение. Землепашцы встречали их овациями, кричали и славили лорда Аррена, леди Хардинг, Старшего Брата, лорда Ройса и еще нескольких лордов, заслуживших народное почтение.

    А когда к их ногам полетели свежесорванные первоцветы, Зяблик чуть ли не визжал от счастья.

    Алейна слушала, как люди прославляют ее маленького лорда, и думала, что поступила правильно, взяв его сегодня. Не только из-за его чувств, но и из политических соображений. Как бы хороша ни была леди Хардинг в роли правителя Долины, для простого народа нет большего счастья, чем лицезреть урожденного Аррена.

    ***​

    Кладбище во многих местах было непроходимым из-за поваленных деревьев. Поэтому Сандор первым делом оттащил прочь отдельно валявшиеся ветви. Потом в охоточку помахал топором, обрубая сучья с упавших стволов. Оттащил их в ту же кучу к товаркам. А вот с распилом толстых стволов дела пошли сложнее - задача эта для одного человека оказалась почти что непосильной.

    Еще какое-то время он потратил, водружая на свои места покосившиеся и завалившиеся могильные камни.

    Такая работа определенно была ему по душе. В отличие от проповедей, исповедей, поучений и прочего пустобреха с прихожанами, кои были основной работой септона. Брат Адриан, конечно, надеялся рано или поздно оставить Сандора вместо себя в поселении, чтобы благополучно вернуться в свою облюбованную септу в Лунных Вратах. Но нет уж! Не на того напал! Обустраивать кладбище или копать огороды, помогая местным землепашцам - это одно, а толкать умные речи и учить людей жизни - совсем другое. И уж точно - не его.

    По пути от Красной Крепости до Лунных Врат они со Старшим Братом заезжали к брату Бернарду, старому отшельнику. Сандор смутно помнил его еще по Тихому Острову. Смутно, ибо он появился там уже после сильных морозов, когда землю почти уже накрыла непроглядная ночь. Он вел себя отстраненно, ни с кем стараясь не общаться (впрочем, как и сам Сандор). И ушел с первыми лучами весеннего солнца.

    Брат Бернард обустроил под свое жилище сухую просторную пещеру, вскопал и огородил частоколом небольшой огородик, расчистил проход к бьющему из скалы роднику. Свою обитель он разместил в такой глуши, что ее нарочно не вдруг и сыщешь. Сандор со Старшим Братом долго плутали по горам, пока не встретили на редкость благодушного представителя племени обгорелых, который и вывел их к жилищу отшельника (с горцами брат Бернард дружил еще со времен, предшествовавших Великой Зиме). Впрочем, несмотря на все добродушие, горец Сандору не понравился. На лице и руках у него были выжжены какие-то узоры. Старший Брат сказал, что в его племени мужчины сами себе наносят ожоги во время обряда инициации. И чем серьезнее ожог, тем более высокое положение занимал юноша после обряда. Безумцы!

    “Вот снять бы капюшон, да покрасоваться своей уродливой рожей! - подумал Сандор. - Ну-ка, как бы они меня зауважали!”

    К собственным ожогам он казалось уже привык. Но смотреть на чужие, еще и с таким достоинством демонстрируемые, было неприятно.

    Однако в обители Бернарда, Сандор позабыл все свои темные мысли. Попав туда, он словно попал в другой мир. Там не было ничего особенного, ни небывалых красот, ни алтарей с величественными статуями Семерых. Там был лишь брат Бернард, который одним своим присутствием создавал атмосферу гармонии и умиротворенности. Этот добродушный немногословный старичок обладал странным притяжением. Уже одно то, что он смог сдружиться с горцами, встреча с которыми до Великой Зимы для одинокого путника из Долины заканчивалась плачевно, о многом говорило. Местное зверье неизменно приходило к брату Бернарду поживиться припасами, которые он для них не жалел. Так, рядом с жилищем старика обитало семейство белок, совершенно ручных попрошаек, а чуть поодаль, у поросшего травой песчаного склона за огородом поселилась лисица с выводком малышей. Чужих они побаивались, но брату Бернарду было позволено совершенно безнаказанно гладить мамашу по рыжей спине и играть с ее неугомонными чадами.

    Сандор наверное уже давно не хотел в своей жизни ничего так сильно, как остаться там, со старым братом-отшельником. Копать его огород, прикармливать белок и лисиц, пить воду из родника, набирая ее в сложенные лодочкой ладони. И молчать вместе с немногословным братом Бернардом.

    Но Старший Брат решил по-иному. “Ты достаточно прятался ото всех. Тебе пора возвращаться к людям,” - говорил он.

    Зачем - Сандор не понимал. Ему прекрасно жилось вдали от людей.

    По другую сторону септы собирался народ, гул голосов усиливался, напоминая рой оголодавших мух. Сандор не выдержал - любопытство взяло в нем верх над отвращением, и похромал в сторону гомонящей толпы.

    Люди шумели, толпились перед деревянным помостом у входа в септу, с которого Старший Брат читал свою проповедь. Неудачники, оказавшиеся в дальних рядах подпрыгивали, чтобы хоть что-то увидеть, кто-то пытался продраться вперед.

    Сандор мог сам себе позавидовать - с высоты его роста открывался прекрасный обзор, хотя он все равно находился слишком далеко, чтобы разглядеть лица стоявших на помосте. Рядом со Старшим Братом он различил фигуру брата Адриана. По другую его руку в сопровождении нескольких мужчин, то ли местных лордов, то ли телохранителей, стояли двое: худой хрупкий паренек с копной черных волос на голове и высокая женщина с красивыми формами (их Сандор отметил даже издали). Роберт Аррен и мизинцева бастардка, как догадался он. При мысли о Бейлише и его отпрыске он невольно поморщился. Интересно, какой была ее мать, если при отце-недоростке дочурка вымахала такой высокой?

    Сандор прослушал проповедь Старшего Брата. Именно что прослушал, ибо за гомонящей толпой даже собственные мысли можно было разобрать только через раз.

    Мизинцева бастардка выступила вперед, видать, чтобы тоже произнести речь. Народ принялся орать что-то ликующе-приветственное. Сандор в очередной раз поморщился, отвернулся и пошел прочь. Пускай глупцы кричат все, что им в голову влезет. И радуются всем тем лживым речам, которыми кормит их семейка Бейлишей. Быть может, Пес давно издох, но его нюх на ложь и его ненависть к лицемерию и сейчас живы в Сандоре.
     
    Последнее редактирование: 29 авг 2015
    Aliaska, Adele, fiolent и 8 другим нравится это.
  19. Akara

    Akara Лорд

    Глава IV. Воспоминания.


    Со дня отъезда Старшего Брата минуло несколько недель. Сандор скучал. По настоятелю, которого мог совершенно честно назвать своим другом. Даже больше - почти отцом. По их долгим беседам и извечным спорам. По Тихому Острову. По уединению. По книгам.

    Как ни смешно, Сандор полюбил читать. Конечно же, Старший Брат приучил его к этому. В те времена, когда без вина он не находил себе места и готов был перегрызть глотку даже за пол-бокала, настоятель заставлял его читать. Это казалось бессмысленно, невыносимо. И уж наверняка хуже тех пыток, что ожидали грешников во всех Семи Пеклах вместе взятых. И Сандор проклинал Старшего Брата всеми проклятиями, на какие только был способен. Проклинал, но подчинялся. И в один прекрасный день обнаружил себя в безнадежном, безвылазном запое. Не в винном - в книжном.

    За долгие годы Великой Зимы в плену у кромешной тьмы и нескончаемого ожидания книги стали для Сандора окном в иной мир. Он подолгу не вылезал из библиотеки. Дни, ночи… тогда все было едино и черно. Он и сам не знал, сколько времени проводил возле книжных страниц, тускло подсвеченных сальным огарком, пока Старший Брат не приходил, чтобы заставить его выйти куда-то или поесть. Он посадил при этом зрение. Он понял это с наступлением весны, когда отметил, что видит теперь совсем не так далеко, как раньше. Но ни капли об этом не жалел. Ведь воином ему уже не быть, а к чему нужны были зоркие глаза калеке в монашески одеждах?

    Сандор изучил историю Вестероса с древнейших времен до наших дней в переложениях всех летописцев, которых смог найти в библиотеке. И к стыду своему и злости с упоением зачитывался героическими историями про рыцарей - прославленных своим благородством при королевских дворах и межевых, смекалистых и битых жизнью.

    Когда-то давно мать перед сном читала ему такие истории, и он обожал их, и сам мечтал стать однажды героем одной из них. А потом проклятая жизнь и проклятый Грегор убили в нем все - все эти глупые сказки. Они показали ему ту реальность, о которой не пишут в книгах, не слагают песен. Ту реальность, от которой он безумно хотел защитить маленькую пташку Сансу Старк. Чистая душа, наивная глупышка, верившая в то же, во что и он когда-то… Только кроме одного желания был больше ни на что не способен.

    Сандор Клиган так долго был Псом, ненавидевшим рыцарей, глупые сказки, не верившим доблесть и честь. Но Пес издох. И Сандор Клиган втайне ото всех позволял себе читать истории про героев и храбрецов. Пускай их нет на самом деле, но от чего же в скуке дней не развлечь себя вымыслом?

    Здесь же, в септе у Лунных Врат из книжных забав были лишь священные тексты и религиозные трактаты. Просто мрак! Сандор, конечно носил коричневые одежды и назывался святым братом, но искренне не представлял себе, после каких пыток Седьмого Пекла смог бы уверовать по-настоящему.

    Брат Ардриан, в отличие от Старшего Брата, не понимал его. И вопреки всем ожиданиям Сандору не удалось отвертеться от септонской службы.

    Еженедельно в день отпущения грехов он изнывал на исповедях. Он выслушивал селян с их глупыми, самими себе придуманными проблемами. У него опухала голова и возникало желание кому-нибудь просто и без прикрас начистить морду. Но приходилось себя сдерживать. И хуже того- давать советы. И что еще хуже - один другого глупее.

    Вот как, скажите, в жопу вас имей Неведомый, человеку, которого сосед послал в порыве землепашеской срасти так далеко, как видавший виды Сандор не мог раньше даже и представить, можно сказать: “Прости его брат мой, как простил бы Отец наш. Прости и пойди к нему первым испросить прощения. И пусть Старица дарует ему мудрость свою, и испросит он прощенья у тебя, как ты испросил у него.”?!

    Но это еще что? Куда больше злили Сандора те, кто приходил замаливать грехи так просто, ради одного приличия.

    - Мы с женой уж много лет душа в душу. Пятерых детишек народили, - вещал один такой “раскаивающийся” в исповедальне. - И зиму эту пережили вместе, Неведомый ее возьми! Но вот вдова рыжеволосая никак мне покоя не дает! И грудь у нее воо-от такая! Как возьмешь в обе руки по такой груди, да как сожмешь… Тут-то вот, значится, меня Неведомый и совращает! И ничего с собой поделать не могу. Только потом ой, как тошно становится! Ой, стыдно, как нехорошо! Вот прямо провалиться бы мне хоть в самый раз в Седьмое Пекло!

    “Провалиться бы мне туда!” - думал Сандор. Вместе с той рыжеволосой вдовой и ее грудью! Он слушал этого землепашца, а перед глазами у него стояли другие рыжие волосы. И другая грудь. Совсем еще юная, но такая невинная и оттого такая соблазнительная!

    Сандор нашел способ борьбы с такими вечными грешниками вечно жаждущими покаяния. Все проповеди и наставления им были не в прок. И каждый новый раз они каялись грехе, одном и том же. А ему, как ни противно это было, приходилось говорить что-то каждый раз. Учить чему-то тех, кого научить было невозможно.

    Сандор глубокомысленно вздохнул и выкинул игральные кости. Покувыркавшись по подолу коричневой рясы они остановились и показали четыре и три. Семь.

    - Семь раз в течение семи дней читай молитву Старице у ее алтаря, и пусть дарует она тебе свою мудрость и да сохранит от необдуманных поступков, - проникновенно изрек Сандор сквозь решетку исповедальни.

    - О, спасибо, святой брат! Спасибо! Да хранят вас Семеро! - зачастил по другую сторону решетки землепашец.

    - Иди, брат мой. И больше не греши, - вздохнул Сандор без малейшей надежды в голосе и собрал кости в маленький кожаный стакан - до следующего прихожанина.

    ***​

    - А что было дальше? Они жили долго и счастливо? - требовательно спросил Зяблик.

    Эту сказку, как и многие другие, Алейна рассказывала ему не первую сотню раз, но мальчик неизменно требовал подтверждения, что все действительно закончилось хорошо. Это была история о рыцаре из небогатого рода, влюбленном в невесту и пленницу жестокого короля. Во время страшной битвы у ворот столицы этот рыцарь признался возлюбленной в своих чувствах, оказавшихся взаимными, и увез ее прочь из города, чтобы вернуть домой, к родителям. Те же, в благодарность наградили его землями и титулом, которые даровали ему право просить руки прекрасной девы. В конце влюбленные, конечно же, поженились и… жили долго и счастливо.

    Алейне нравилось придумывать для Зяблика такие сказки. Жизнь - не песня, как говаривал ее отец, и она давно уже не находила радости в балладах о благородных рыцарях и прекрасных дамах, которые так любили распевать менестрели. Но когда она оставалась с Зябликом наедине в темной комнате, освещаемой лишь светом луны и парой свечей, ее истории прорастали сами собой, обретая жизнь в словах.

    - Поцелуй меня, Алейна, - попросил Зяблик.

    Девушка улыбнулась и коснулась губами его лба.

    - Нет, не так! - в голосе мальчика прорезались капризные нотки.

    Она вздохнула и поцеловала его сначала в одну щеку, потом в другую. Но Зяблик не удовлетворился.

    - Не так! - недовольно воскликнул он и сам потянулся к Алейне, норовя запечатлеть свой поцелуй на ее губах.

    - Нет, Зяблик, - строго сказала она, и положила свою ладонь ему на грудь, не давая приблизиться к себе. - Мы не должны делать этого. Во-первых, мы не женаты и не можем пожениться. Во-вторых…

    - Но рыцарь из сказки тоже не был женат на своей леди! Он даже не был обручен с ней! Но поцеловал ее в ночь битвы, прежде, чем увезти. Почему мне нельзя поступить, как он?! - возмутился Зяблик.

    Алейна вздохнула: она попала в ловушку собственной сказки. “Потому что на самом деле он не был рыцарем, напился в стельку и приставил нож к горлу до смерти напуганной девушки! Вот почему ты никогда не сможешь поступить как он, милый Зяблик!”, - хотелось воскликнуть Алейне. Но она успокаивающе произнесла:

    - У нас слишком большая разница в возрасте, дорогой. Когда ты еще немного подрастешь, то найдешь невесту по себе. И я уверена, что она будет куда красивее меня.

    Он знала, что это не успокоит Зяблика, и ей еще придется привести много много аргументов против его неоспоримого “я хочу”. Но мальчик в очередной раз за последнее время удивил ее.

    - А если этого не будет? - как-то обреченно спросил он. И удивление приобрело вовсе не приятный характер. В одно мгновение у Алейны все внутри похолодело. - Что если вдруг случится что-то, и мы не увидимся больше? Если бы прекрасная дева знала, что больше не увидит своего рыцаря после той ночи, разве она не поцеловала бы его на прощание?

    “Если бы он не вырвал тот поцелуй силой - нет,” - подумала Алейна. Но вслух сказала, для убедительности всплеснув руками:

    - О чем ты говоришь, милый Зяблик?! С чего бы нам не видеться больше. Конечно, такого не случится! Мы увидимся завтра же, - она улыбалась тепло и успокаивающе, но сердце заходилось испуганным трепетом. - Если хочешь, я даже позавтракаю с тобой, как только ты проснешься. Хочешь?

    Зяблик кивнул.

    Алейна протянула руку и погладила его по голове. Темные волосы мальчика прилипли к ее взмокшей ладони, и ей стоило труда отнять руку.

    - Тогда ложись спать, дорогой, - произнесла она шепотом, чтобы скрыть дрожь в голосе.

    Зяблик уже не беспокоил ее своими полными безысходности вскользь брошенными фразами - он по-настоящему пугал. Алейна не могла понять, сама ли себе всего напридумывала, или действительно начала чувствовать что-то темное и неизбежное, приближавшееся к ее любимому Зяблику.

    Мальчик снова потянулся к ней, и на мгновение ей показалось, что он решил-таки получить свой поцелуй. Но маленький Роберт просто обвил своими худенькими руками ее шею и уткнулся в волосы, замерев и почти не дыша.

    Алейна погладила его по затылку, по спине, поцеловала в макушку и, ощутив, что к горлу подкатывает комок, сама разорвала объятья.

    Она уложила странно не сопротивлявшегося Зяблика на взбитую подушку и укутала одеялом. Они пожелали друг другу спокойной ночи.

    Алейна потушила свечу у изголовья кровати. Дошла до двери большей частью по памяти, ибо набежавшая вдруг туча заслонила собой умиравший месяц и звезды. Поморщилась от скрипа петель, вышла и плотно закрыла дверь за собой.
     

    Глава V. Потери.


    Алейна проснулась от того, что служанка трясла ее за плечо.

    - Леди Хардинг, проснитесь! Леди Хардинг!

    Девушка потерла ладонями глаза и бросила недовольный взгляд на служанку. Та, и без того бледная, словно снег, побелела лицом еще больше.

    - Леди Хардинг… Лорд Аррен… - и служанка осеклась, не в силах вымолвить ни слова.

    Алейна мгновенно взметнулась с кровати.

    - Что лорд Аррен?! - спросила она таким ледяным голосом, что служанка не смогла больше выдавить из себя ни слова. Только задрожала всем телом, всхлипнула и выбежала прочь.

    “Так, - сказала себе Алейна, ощутив, как у нее немеют пальцы и холодеет все внутри. - Возьми себя в руки.”

    Она накинула халат поверх ночной сорочки и выскочила прочь из своих покоев, забыв про обувь.

    “С Зябликом все будет хорошо! Все будет хорошо! - твердила она себе. - Он пережил долгую Зиму. Он пошел на поправку. Со дня Матери, из-за которого они с Квиберном так переживали прошло уже столько времени, и никаких ухудшений. И вообще Квиберн, конечно, живодер, но дело свое знает. Он столько раз спасал Зяблика, спасет его и сейчас!”

    Алейна почти убедила себя во всем этом. И с яростью толкнула полуприкрытую дверь в комнату маленького Робина…

    Одного взгляда на лица Миранды, Мии, Нестора Ройса, служанок, хватило, чтобы все понять.

    Понять - но не поверить.

    - Алейна… - Она оттолкнула Миранду, попытавшуюся было сочувственно взять ее за руку. И медленно подошла к распростертому на светлых простынях Зяблику.

    Он был такой спокойный, безмятежный… И как будто повзрослевший.

    Милый Зяблик.

    Он будто бы спал. Казалось, прикоснись - и он откроет глаза, закапризничает, попросит Алейну рассказать очередную сказку или поцеловать его.

    Почему она не поцеловала его вчера, как он просил? Почему?!

    Алейна заполошно схватила ртом воздух и постаралась выровнять дыхание.

    Руки Зяблика лежали вдоль тела. Такие тоненькие, бледные. И ей вновь показалось, что она сможет его разбудить.

    Она дотронулась до его ладони. Та была холодной, а пальцы твердыми, окоченевшими.

    Крик ужаса и отчаянья рванулся было из горла, но Алейна крепко закрыла рот руками, не дав ему прозвучать. С усилием втянула воздух в легкие. И заставила себя проглотить крик.

    Нет, она не позволит слабости взять верх!

    “Он умер, - сказала она себе. - Зяблк умер. Его больше нет.”

    И в этот самый момент что-то внутри у нее оборвалось. И тоже умерло.

    - Он не страдал. Это случилось, пока он спал, - тихо произнес Квиберн. Все это время не-мейстер был здесь, в спальне маленького Роберта, но Алейна его почему-то не замечала.

    Она резко развернулась и в несколько шагов оказалась возле старичка, пронзив его полным ярости взглядом.

    - Я ничего не мог сделать, - также тихо и медленно произнес он. - Никто бы не смог. Он умер во сне. Ему не было больно.

    Алейне хотелось расцарапать этому старикашке лицо, вырвать с кожей его седые жидкие волосы, уничтожить его, стереть в порошок!

    “Он умер во сне,” - прозвучало у нее в голове. И как бы ей ни хотелось наказать Квиберна, выместить свои боль и злобу на том, на кого она возлагала такие надежды, она понимала - старичок не виноват. Он делал все возможное. Но Зяблик умер во сне.

    Она кивнула, глядя не-мейстеру в глаза. И повернулась к Нестору Ройсу.

    - Лорд Ройс, прошу вас заняться организацией похорон лорда Аррена, - произнесла она ровным голосом. - Оповестите, пожалуйста, всех лордов Долины о кончине Зяб... Роберта. И держите меня в курсе событий. А сейчас мне нужно побыть одной.

    Одним взглядом она осадила рванувшихся было к ней Мию и Миранду и вышла в коридор.

    Алейна ступала босыми ногами по каменным плитам пола. Но не чувствовала холода. Она ничего больше не чувствовала. Даже слез у нее не было. Ни капли.

    Сегодня умерло последнее хорошее, что в ней было. На мгновение мелькнула мысль, что это было то последнее, что осталось от Сансы Старк. Но нет.

    Санса никогда не любила Зяблика, как его любила Алейна. Она вообще его не любила, считая лишь назойливой помехой. Маленькая, слабая, никчемная эгоистка!

    Она никого не хотела любить, кроме самой себя. Хотя была способна.

    А Алейна хотела бы любить кого-то. Хотела до щемящей боли. Но не могла. Зяблик - единственный способен был вызывать в ней сильные чувства. Теперь и его не стало.
     
    Последнее редактирование: 29 авг 2015
    Sirin, vasilissa, Aliaska и 13 другим нравится это.
  20. Чебурашка

    Чебурашка Ленный рыцарь

    Я вроде не пьян но у меня троится
     
    Aliaska нравится это.