Гет Фанфик: Ее холодные глаза

Akara

Лорд
Глава IX. Откровения


Воск каплями стекал по свече: от подрагивавшего пламени вниз, к основанию. На лике Матери играли тени, и легко было вообразить эмоции на их месте. Алейна чувствовала во взгляде и всем виде богини осуждение.
Плевать. Она все рано ничего не могла изменить в своей жизни.
Ноги затекли и ныли, и болели колени, и каменный пол в септе был холодным. Но Алейна не двигалась с места.
Молиться, впрочем, не пыталась. Просто не могла. И уже давно.
Да и стоило ли себя пересиливать? Разве молитвы грешников, не ищущих покаяния, не оскорбляют богов?
В том, что Матерь позаботится о душе Зяблика, Алейна не сомневалась. Он был капризным ребенком, порой, невыносимым, но с чистым сердцем.
И сейчас, подле алтаря богини, ей хотелось верить, что он был где-то рядом, и чувствовал, что она здесь, она его помнит и очень тоскует.

* * *

Сандор завершал наведение порядка во дворе за септой уже при свете факелов. Он мог бы послать все куда подальше и закончить с утра. Или вообще не закончить, и послать уже брата Адриана по возвращении в поселение. Но он увлекся, как частенько бывало с ним, если речь шла о монотонной работе, и в свое удовольствие очистил солидный кусок земли от мусора, оставшегося после Зимы, и перекопал землю на всех клумбах. Хотя возвращаться в такой темноте все равно не было смысла, и он решил заночевать здесь.
Хитрожопый септон регулярно отсвечивал в септе при Лунных Вратах, на показуху гоняя тряпицей пыль с алтарей и расставляя стройными рядами свечи. Но как только дело коснулось чего потяжелее - отправил отдуваться Сандора. В общем-то, Клигану было плевать на такую несправедливость - все лучше, чем исповеди принимать. Что его действительно беспокоило, так это вероятность столкнуться с Пташкой.
Он припрятал лопату в укромном месте на заднем дворе, потушил факелы и зажег огонь в небольшом фонаре, который взял с собой. В септу он зашел через главный вход, притворил следом массивные двери и задвинул засов.
И тогда только заметил в полумраке фигуру, стоящую на коленях подле алтаря Матери. Конечно же, это была Пташка!
А какую же еще, Седьмое Пекло его возьми, Неведомый мог с ним сыграть шутку?!
Девица не оборачивалась, и никак на его присутствие не реагировала. Хотя не заметить его явно не могла. Быть может, стоит тоже сделать вид, что он ее не видел, и тихонько уйти? Или она хочет именно этого?
Сандор нахмурился. И зачем-то побрел вперед. Больная нога предательски шаркала, но Пташка не обернулась, даже когда он оказался у нее за спиной. Стояла на коленях, вся такая гордая, отрешенная. Что она хотела, чтобы он сделал? И чего хотелось ему самому?
Общение с женщинами всегда давалось Сандору не легко. Он робел и терялся, но успешно скрывал это за грубостью и насмешками. Выродок Джоффри даже считал, что именно так должен вести себя настоящий мужик, которому все нипочем. (Сандор не хотел думать о том, что ланнистерский бастард многие свои гадкие черты перенял у него.)
Но из всех женщин хуже всего приходилось с Пташкой. С ней наедине уверенности не добавляли ни жестокие слова, ни оружие в руках. И это тогда, больше семи лет назад, когда она была маленькой испуганной девчонкой, дрожавшей в его присутствии и боявшейся даже взглянуть на его уродливую морду, чем доводила его до безумия. Рядом же с Пташкой нынешней дело было плохо вконец. Ему бы не следовало подходить к ней, он знал. Но ничего не мог с собой поделать.
Сандор протер вспотевшую ладонь одной руки о рясу, пальцы другой крепче сжали железное кольцо венчавшее фонарь.
- Все так же возносишь гимны Матери, как и раньше, Пташка? - проскрежетал он, с трудом разлепив ссохшиеся губы. Девушка приподняла чуть опущенную голову, не оборачиваясь. - И что же, твои молитвы помогают тебе?
Пташка медленно встала с колен, повернулась к нему лицом и пристально посмотрела ему в глаза своим холодным бесстрастным взглядом.
Уж лучше бы она боялась его, как прежде!
- Разве не мне стоит задавать такие вопросы о молитвах вам, святой брат? - спокойно поинтересовалась она.
У Сандора кровь прилила к вискам. Седьмое Пекло! При всем его хваленом остром языке он сейчас не мог двух слов связать. Во-первых, от близости Пташки голова просто отказывалась работать. Во-вторых… девица будто знала, на что давить: при всей его нетерпимости к лицемерию он сам нынче рядился в бурую рясу и отправлял ритуалы богам, в которых не очень-то верил. Хорош правдолюб!
- Что же вы молчите, святой брат? Прошу, расскажите мне о том, как вы, такой ужасный богохульник, уверовали в милость Семерых? - девица вопросительно изогнула бровь.
Она была так спокойна! И это чертовски выводило из себя! Когда-то он играл в опытного охотника с маленькой тщетно трепыхавшейся Пташкой. Теперь все поменялось. Вот только никогда в той своей роли он не был так хладнокровен и уверен в себе, как леди Хардинг сейчас.
- Милость?! - яростно прорычал Сандор. - О такой милости ты щебечешь?! - И резким движением он сорвал с лица повязку и откинул капюшон.
На что он рассчитывал? Что Пташка испугается и потупит взгляд, а он, как раньше, схватит ее за подбородок и прикажет: “Посмотри на меня!”? Или на крохи сочувствия, которые чуть ли не впервые за свою взрослую жизнь он ощутил той ночью, после турнира Десницы. С которых все, наверное, и началось…
Конечно, он не дождался ни того, ни другого.
- Я, может, еще поблагодарить их должен за такую милость? - в отчаянии прохрипел он. - Семерых. И моего братца Грегора.
- Я не септон, - пожала плечами Пташка. - Но мне кажется, вам стоит чаще молиться Матери об успокоении.
- Вот как? Может, ты меня еще и научишь, как это делать? Уж у тебя-то по этой части опыта довольно! - Сандор понимал, что сейчас перегнет палку, но уже не мог остановиться. - А скажи, мне интересно, ты часто молишься о своем возлюбленном Джоффри? Или о муженьке своем, как его, Гарольде? Ты ведь обоих на тот свет свела!
Он заметил, как Пташка переменилась в лице. И заметил как, преодолев внутренне сопротивление, взяла себя в руки.
Только холод во взгляде стал обжигающим.
- Джоффри я не убивала, - сухо сообщила она.
Сандор оскалился, уже намереваясь отпустить какую-нибудь шуточку, на тему того, что это следовало бы сказать бешеной Серсее, назначившей награду за ее голову… как вдруг до него дошел смысл пташкиных слов…
В собственные, в запале выкрикнутые обвинения он по-настоящему не верил ни мгновения. До этого момента.
- Так значит, своего мужа… - выдавил он. - И чем же он заслужил такую участь?
- Гарри тоже нравилось украшать меня синяками. И он не знал, что я поклялась, что больше никому этого не позволю. - Пташка хищно усмехнулась, и Сандор ощутил прилив отвращения. Нет, не это существо он с болезненной тоской вспоминал все годы после бегства из Королевской Гавани!
И вместе с отвращением он ощутил вину. Тогда, при Джоффри, наслаждавшемся тем, как его верные рыцари избивали в кровь его маленькую невесту, он, верный Пес короля, смотрел на страдания беззащитной Пташки и не делал ничего. И несмотря ни на что Пташка выжила. И научилась себя защищать. А он, как всегда, был в стороне.
- Раньше ты разучивала красивые песенки, а теперь отрастила коготки. Что ж, резонно, - хрипло произнес он.
- Не менее резонно, чем спрятаться под монашеской рясой, - легко парировала девица.
У Сандора от такого аж кровь ударила в виски!
- Я не прячусь! - яростно рыкнул он. - Я никогда ни от кого не прячусь!
- Что ж, - сладко улыбнулась Пташка, - в таком случае я с удовольствием послушаю историю о том, как вы нашли в своем сердце искреннюю веру в Семерых.
Сандор криво оскалился, но прикусил язык. Она опять зацепила за больное. И спорить, он уже понял, означало лишь глубже закапывать себя.

* * *

У Алейны все клокотало внутри! Она проболталась ему про Гарри! Даже Старшему Брату на исповедях она никогда этого не говорила! А кто вообще такой этот Сандор Клиган, чтобы сообщать ему такие вещи? Он даже разговаривать по-хорошему не может и не пытается!
Почему он так груб с ней? Почему нес на руках из крипты и никому другому не позволил прикоснуться к ней?
И почему ей не наплевать на то, что он чувствует к ней и почему поступает так?
Алейне следовало бы произнести что-то учтивое, распрощаться и уйти прочь.
Но Сандор Клиган не хочет играть по ее правилам! Сандор Клиган, который на ее большую игру не повлияет все равно. Так почему ей это не безразлично?
Дело было в Сансе Старк. Алейна знала это. Эта дуреха с головой, забитой глупостями, даже спустя столько лет не могла оставить ее в покое!
“Что ж, малышка, раз ты так хочешь этого, поиграем! По моим правилам. Надеюсь, твоему Псу они понравятся!”.
Она мило улыбнулась кипевшему от сдерживаемого негодования Сандору и невзначай отметила:
- Кажется, мы с вами заперты в пустой септе...
- Не бойся, Пташка, я выпущу тебя, - хрипло ответил он, и в его голосе Алейне померещилась горечь.
- Вообще-то, - она повела плечиком, - мне никогда не доводилось бывать в септах дальше центрального зала и алтарей. - (Это не было правдой, конечно же. Они с Зябликом любили гулять по пустой септе после того, как брат Адриан отправился в поселение. Но сейчас это никакого значения не имело.) - Зато всегда было интересно посмотреть, как живут монахи. Изнутри, так скажем. Все ведь знают, что я родом из Чаячьего города, и намеревалась стать септой, пока мой отец, Петир Бейлиш, не забрал меня оттуда, чтобы увезти в Гнездо. Я должна знать подобные детали.
- Ты ненормальная, Пташка! - взвыл Сандор, схватившись свободной рукой за голову и яростно потерев лоб и лицо. Фонарь в другой руке заходил ходуном. - Ненормальная, Седьмое Пекло тебя возьми! Ты хоть сама-то себя слышишь?!
- Давайте обойдемся без перехода на личные оскорбления, брат Жерарт, - вложив в голос всю возможную учтивость, осадила его Алейна. И, дождавшись, пока Сандор проглотит пилюлю и, успокаивая себя, медленно выдохнет, невинно поинтересовалась: - Так вы возьметесь показать мне внутреннее убранство септы?
Мужчина смерил ее долгим оценивающим взглядом. Потом уголок его рта с обожженной стороны лица нервно дернулся. Сандор сглотнул и почему-то будто бы в растерянности отвел глаза.
- Что ж… - как-то медленно и тихо, словно слова давались ему с трудом, произнес он, - следуй за мной, Пташка.

* * *

Что за игру затеяла Пташка? Сандор не мог понять. Будь сейчас на его месте какой-нибудь чертов смазливый рыцаришка, просьба показать септу изнутри имела бы явный недвусмысленный оттенок. Но речь шла о нем. И потому следовать правилам Пташки, которые он, к тому же, не знал, ему совершенно не улыбалось. Но и противиться Сандор не мог. Он слишком хотел остаться рядом с ней подольше.
Он показал маленькую библиотеку, хозяйственные помещения и кухню на первом этаже. Девица вела себя, как ни в чем не бывало. Осматривалась, иногда задавала вопросы.
Быть может, она и впрямь просто хотела посмотреть?
- А что наверху? - поинтересовалась она, проходя мимо винтовой лестницы, ведущей на второй этаж.
- Кельи, - ответил он, дернув плечом. Он понадеялся, что Пташке будет неинтересно, ибо взбираться по таким лестницам было равноценно тому, чтоб засовывать его больную ногу прямиком в Седьмое Пекло.
- Я хочу их посмотреть, - заявила девица. И Сандор едва сдержался, чтобы не озвучить хотя бы парочку тех проклятий, что пронеслись у него в голове. Но признаваться в собственной немощи он не собирался и потому, пропустив Пташку вперед, похромал по лестнице следом, до боли стиснув зубы и надеясь не издать ни звука. Сегодняшняя работа с лопатой давала о себе знать.
- Так много, - удивилась Пташка, когда он осветил фонарем длинный коридор, по обе стороны которого зияли темнотой провалы келий.
- А эта, наверняка, нашего благочестивого септона! - Сандор дернул свободной рукой крепкий амбарный замок, венчавший обшитую добротной древесиной дверь.
Ему показалось, что Пташка усмехнулась (в темноте он не разглядел). И устремилась дальше по коридору.
- Здесь есть ваша келья? - спросила она, чуть повернув в его сторону голову.
- Я живу при септе в поселении, забыла? - фыркнул он.
- Хм! - Пташка остановилась. Обернулась. - Значит, вашей сегодня может быть любая?
И, не дождавшись ответа опешившего Сандора, заскочила в ближайшую келью.
- Что за шутки, Пташка? - рявкнул Сандор, войдя следом. Он взгромоздил фонарь в нишу в стене, ибо таскать его в руках уже, мягко сказать, умаялся.
Девица окинула взглядом комнатку - ничего, в общем-то особенного - маленькая каморка со старым комодом у одной стены, сбитой из досок кроватью с шерстяной подстилкой у другой, да маленьким оконцем в третьей - и лишь после этого удостоила Сандора взглядом. Долгим таким, обжигающим.
- Шутки? - она приподняла бровь. - С чего вы взяли, что это шутки, брат Жерарт?
От того, как Пташка смотрела сейчас, внутри разгоралось пламя. Сандор не представлял, что делать. Что делать, когда на тебя вот так смотрят? От безысходности он мысленно воззвал к Семерым. Но откликнулся только Неведомый, ибо новая волна ярости захлестнула мужчину.
- Бросай свои игры, Пташка! - прорычал он, надвигаясь на девушку. - Если ты думаешь своей прелестной головкой, что можешь вот так безнаказанно дразнить меня!.. Если ты думаешь, что мои ряса и клятвы отчего-то тебя защитят!.. Ошибаешься! Ты сама говорила, что я в душе не верую! Так что остановит меня?! Может твое положение? Или твое красивое личико? Или пышные грудки? - Сандор в подтверждение потянулся к ней руками, с каждым шагом сокращая и сокращая между ними расстояние, сам до конца не веря, что сможет докончить задуманное.
Во взгляде Пташки леденел вызов, а подбородок был гордо задран. Она не двигалась.
Но стоило мужчине лишь слегка коснуться ее платья на груди и плаща на плече, как девушка вздрогнула. Легонько, едва заметно. Но этого Сандору хватило, чтобы отрезвиться и отдернуть руки.
Пташка сморгнула. И отвела взгляд. И облизнула губы.
Седьмое Пекло! Да она смущена!
Что? Что случилось такого, что заставило вдруг эту женщину из льда почувствовать себя не в своей тарелке?
Ответа Сандор не знал. Но от собственного мимолетного желания причинить Пташке боль ему стало стыдно. Как всегда было стыдно за то желание отыметь ее после дезертирства в ночь битвы на Черноводной.
И пусть сейчас перед ним была уже не та Пташка, но…
Он вздохнул и бездумно взял левой рукой с ее плеча тусклый темный локон, почти сливавшийся с черным траурным платьем. Накрутил на указательный палец.
Пташка не противилась. Будто ждала чего-то, опустив голову и нервно покусывая губы.
- Рыжие мне нравились больше, - неожиданно для себя тихо признался Сандор.
Пташка подняла голову и посмотрела на него. И он ощутил, как земля поплыла под ногами.
В ее красивых голубых глазах стояли слезы. Но не это имело значение, а то, каким взглядом она смотрела на Сандора.
Когда-то в Королевской Гавани он грезил, чтобы Пташка смотрела на мир так, как делала это до казни отца, а на него - как на проклятого Джоффри тогда же. Он понимал, как это глупо. Но где-то в глубине души до сих пор хотел этого.
А теперь со всей ясностью осознал, что такого не случится. Жизнь меняет человека, раз и навсегда.
Теперь на него смотрела другая Пташка. И в ее вечно холодных глазах сейчас были лишь застарелая боль, зыбкая надежда и внезапная теплота. Та теплота, которой он никогда не мог различить за всепоглощающим страхом прежней Пташки.
И земля под ногами поплыла с большей скоростью. И Сандор, сам не понимая, что делает, наклонился и коснулся губ девушки своими губами. Вкус их был сладким, сводившим с ума, заставлявшим сердце с бешеной скоростью разгонять кровь по телу.
А потом он понял, что Пташка отвечает на его поцелуй.
И уже не земля - весь мир завертелся в головокружительном движении.
Он приходил в себя на краткие мгновенья. Когда запустил правую руку в ее волосы на затылке. Когда левая рука, сжимавшая локон, теперь сквозь платье сжимала ее грудь. Когда он оторвал свои губы от ее губ и принялся целовать ее шею. Когда отстегнул фибулу, давая упасть плащу, и неумело дернул завязки на платье, и она помогла ему, распустив шнуровку легким жестом.
Он помнил, как резким движением сорвал платье с ее плеч, внезапно вспоминая про обеты. И как тут же о них забыл, лишь увидев ее обнаженную грудь.
И помнил, что это было последним, что он делал хоть сколько-то осмысленно.
А дальше он не думал - он действовал.
Схватил Пташку на руки. Подтащил к кровати. Бросил на жесткую шерстяную подстилку. Стянул с себя рясу. Взгромоздился над Пташкой. Задрал ее юбки. Приспустил свои штаны. Раздвинул ее ноги. И резко, со всей силы вошел.
Чтобы кончить, ему потребовалось немного движений - сказывались годы воздержания.
И когда морок вожделения рассеялся, он понял, что натворил.
Сказать, что было стыдно - ничего не сказать. Если бы Сандор только мог, он бы подох, прямо тут, на месте.
Он не знал, что делать, и потому просто подтянул штаны и лег на спину, к стене, рядом с притихшей Пташкой.

* * *

Алейна наблюдала за отсветами фонаря на потолке. Комок в горле то сглатывался, то подкатывал вновь. Она поклялась, что не проронит ни единой слезинки, и была намерена клятву исполнить.
Она получила то, чего добивалась. И ей некого винить, кроме себя.
Она знала, что любые мужские прикосновения поднимают в ней такую волну омерзения, что даже от одних воспоминаний об этом порой может стошнить. И она рассчитывала, что если Сандор Клиган прикоснется к ней, тем более, если что-то еще с ней сделает, все те отвратительные ощущения, что она переживет в это время, раз и навсегда положат конец ее странным чувствам к нему.
Но все пошло не так. Его угрозы и злые слова оказались пустым звуком, когда он понял, что она боится.
И эти его слова про цвет волос… Алейне померещилось в них куда больше, чем оказалось на самом деле... Она горько усмехнулась про себя: “Далеко ли я ушла от Сансы, если на что-то надеюсь до сих пор?”.
Но вот, что странно. Сандор поцеловал ее, и она не почувствовала привычного отвращения. Она ответила на поцелуй, и ощущения ей понравились. Он прикасался к ней, и ей не становилось дурно: не сводило мышцы, не подкатывала тошнота… Даже наоборот - ей было приятно, и порой пробегали упоительные жгучие искорки по коже. Ей это нравилось!
И наверное поэтому Алейна позволила всему зайти так далеко. Даже когда неумелые ласки Сандора превратились… во что? В насилие? Но она ведь не сопротивлялась, чтобы назвать это так. Она еще со времен Гарри знала, что нельзя сопротивляться, когда мужчина силой принуждает тебя к чему-то - будет только хуже. Впрочем, Санса тоже, наверное, много могла бы на эту тему рассказать.
Алейна сглотнула, не давая пролиться очередным накатившим слезам.
Она повела себя как дура, а Сандор - как мужчина. Все верно, любой другой бы на его месте поступил также.
А теперь нужно было отсюда уйти и постараться обо всем забыть.
Она прислушалась к лежащему рядом мужчине, пытаясь понять, как он отнесется к ее желанию унести ноги. Сердце его колотилось так сильно и часто, что казалось даже кровать слегка сотрясается от этих звуков. А вот дышать он старался так редко и тихо, что, наверное, если бы не стук сердца, его можно было бы принять за мертвого в какие-то мгновения.
Очень осторожно Алейна покосилась в его сторону. Сандор лежал на спине, вперив замерший взгляд в потолок, как и она мгновенье назад.
Она готова была поклясться всеми богами, что он не был похож на мужчину, который только что отымел женщину и доволен собой.
Медленно, одевая на плечи сорванное им платье, она села на кровати. Развернулась в его сторону.
Сандор не шевелился и все также смотрел в потолок. Алейна облизнула ссохшиеся губы. Ей пришлось подождать, пока он наконец взглянул в ее сторону. И в его серых глазах теперь ясно читалась вина.
Что-то кольнуло внутри. Сейчас он вел себя с ней не так, как, по ее разумению, должен был вести мужчина в такой ситуации. Ей бы стоило плюнуть на все, собраться и уйти. И подумать об этих странностях на досуге. Но что-то останавливало, не давало покоя.
Алейна понимала, что словами, вопросами она ничего не добьется. Сандор был не из тех, кто готов говорить о своих чувствах откровенно. Как и она.
Она шевельнула плечом, давая упасть недавно накинутой на него ткани платья. Мужчина, все это время старавшийся почти не дышать с силой втянул ноздрями воздух. И взгляд его подернулся странной дымкой.
Он хотел ее, это ясно. Но он и боялся одновременно. Чего?
Алейна не могла понять. И потому просто пошла дальше. Она прочертила пальцами выпуклость ключицы и легким движением руки скинула платье с другого плеча. Сандор сглотнул и весь подобрался, подтянувшись на локтях, сдвинувшись в угол, отдаляясь.
Догадка промелькнула у девушки в голове. Но она была настолько дикой, настолько противоречащей всему, что она раньше знала о мужчинах...
Ей показалось, что Сандор жалел о том, что был с ней так груб. И не хотел, чтобы это повторилось.
Слишком странно и неправдоподобно! Этого просто не может быть!
Но ей так хотелось поверить в это! И был только один способ опровергнуть или доказать…
Быть может, с кем-то другим этот вопрос был бы решен заранее. Но она так долго не знала мужских прикосновений, отдававшихся в ее теле теплом, а не отвращением! И никогда до этой ночи она не могла даже предположить, насколько ей не хватало этого.
Алейна медленно, изящно распустила остатки шнуровки на платье, радуясь, что не стала одевать корсет для похода в септу. Сандор оставался недвижим при этом, но глаза, в которых с каждым ее жестом разгоралось пламя все сильнее и сильнее, выдавали его.
Она приподнялась на колени, и платье упало. Мужчина сжал пальцами ткань шерстяной подстилки. Девушка легким движением выпуталась из одежд, оставшись совершенно нагой. Одного короткого взгляда на верхнюю часть его штанов в районе шнуровки хватило, чтобы понять, что ее усилия не пропали напрасно. Сандор тяжело дышал, но не двигался.
Алейна привыкла угождать мужчинам в их похоти: Гарри, Петиру. Но эти мужчины всегда ясно обозначали, на что рассчитывают. Сейчас ей приходилось идти неизведанной тропой. И подсказок ей не давали.
С замиранием сердца Алейна наклонилась и потянулась к губам Сандора. Коснулась их легким движением. Он ответил не сразу. Но все же ответил. Бережно, осторожно. Только стук сердца, сумасшедший стук, выдавал его с головой.
Она осторожно положила ладонь на его грудь с левой стороны. И мужчина рвано вздохнул, прикрыв глаза и разорвав поцелуй.
Что делать дальше, Алейна не знала. И просто попробовала отстраниться. Он удержал ее. Одной рукой - за плечо, другую - бережно запустив в волосы.
Сандор сел на кровати. Она всегда считала себя высокой, но рядом с ним ей приходилось задирать вверх голову, чтобы взглянуть в глаза. И сейчас она сделала это.
Мужчина смотрел долго, будто оценивал, пытался понять. Но так и не смог, потому что в его глазах она не разглядела осознания - только растерянность и нежность. И в этой нежности ей захотелось раствориться. Казалось, Алейна желала ее, сколько себя помнила. И старалась выжечь в себе это желание, потому что знала, что никогда его не удовлетворит.
А сейчас, сейчас она поддалась ему, потянулась губами к мужчине, который эту нежность излучал, потянулась всем телом. И растворилась. Не в желании - в Сандоре.
Теперь его движения были бережны, он контролировал себя и старался не переступать границ. Он целовал ее и гладил, и прикасался. И она делала тоже самое в ответ.
Где-то на грани сознания плыли все те науки, которым обучали ее раньше. Мизинец, провозглашавший, что желает, чтобы удачный союз был заключен во что бы то ни стало. И после пользовавшийся его плодами вовсю. И Гарри, как мало кто другой, искушенный в постели и желавший применять все свои знания с законной женой. Эти мужчины старались сделать из нее идеальную женщину. Совершенную. И она старалась соответствовать их желаниям, сколько могла.
Но сейчас… сейчас она чувствовала, что была собой. Без всех этих хитрых поз, игр и тонкостей. Она была собой, и уже только потому была совершенна! И это чувство сводило с ума!
Алейна не помнила, как Сандор остался обнаженным, как и она. Она не помнила, как случилось то, после чего она почувствовала его мужское естество внутри ее женского. Зато чувство единства и принятия, такое теплое, такое сладкое, такое неповторимое и никогда раньше не испытываемое она, наверняка, не забудет никогда.
Раньше, с Гарри, в первые годы их брака, когда он еще был обходителен и ласков, насколько мог, она узнала, что из себя представляет тот самый “пик блаженства” о котором столько говорят и упоминают в любовных романах по десятку раз.
Но то, что случилось с ней теперь, не шло ни в какое сравнение. Это не было только физическим удовольствием. Вместе с ним Алейна на краткий миг будто почувствовала что-то очень близкое и очень давно утраченное. Будто один из тех удушливых снов, что многократно терзали ее по ночам развеялся, и отпустило то чувство борьбы, сопротивления, что было в них всегда, и она, наконец, ощутила себя единым целым.

* * *

Сандор открыл глаза и тут же прищурился от утреннего солнца, проникавшего в узкое оконце одной из стен и светившего прямо в лицо. Спал он на жесткой подстилке, от которой затекли все суставы и ныли старые раны.
Сегодняшний сон был прекрасен! Наверное, стоило так укопаться, чтобы увидеть его. Не хотелось даже шевелиться - не дай богам отогнать эту сладкую дрему!
И все же плечо затекло. Все также с закрытыми глазами он попытался пошевелиться и потянуться - не тут-то было!
Не понимая, в чем дело, Сандор открыл глаза…
… И увидел Пташку, мирно спящую у него на плече!
Седьмое Пекло!
Неведомый тебя побери!
Что это было?!
Это был не сон?!
Он дернулся от неожиданности. И Пташка сладко потянулась, просыпаясь.
“Гореть мне во всех Семи Пеклах и провалиться туда сразу!” - мелькнуло в голове у Сандора.
Еще мгновение назад он бы продал душу Неведомому, чтобы повторить лучший сон за всю его жизнь! Лучший!
Ох, и сколько же похабных фантазий, тех самых, что он так упорно скрывал от Старшего Брата, вертелось в его голове за все те годы, что он провел в Королевской Гавани после появления там Пташки, и сколько вертелось после дезертирства в ночь битвы на Черноводной! Но ни одна! Ни одна из них не могла сравниться тем, что произошло этой ночью!
Произошло ли? Но вот она, Пташка, лежит здесь, совершенно нагая, прижавшись к нему, укрытая сверху его бурой рясой!
Ни один простой вояка, ни один рыцарь, межевой ли или одаренный королевской милостью никогда не рассказывал баек о том, как хорошо может быть в постели с женщиной. Нет, конечно, они любили травить истории про то, какие бывают большие и упругие сиськи, и как намокают у девок причинные места, и как, со всей дури засаживая, по самое не балуйся, кончают они, испытывая то, ради чего, собственно и нужны девки, и чего одной своей рукой, добиться, по большому счету можно, но не так приятно. И Сандор делал так не раз, следуя примеру, с девками из борделей или походными шлюхами. Он удовлетворял тогда похоть тела, но всегда после становилось так тошно!
А теперь… он будто бы почувствовал себя другим человеком этой прошедшей ночью. Желанным, привлекательным. Каким никогда себя даже представить не мог. Больше того - он видел в глазах Пташки то тепло, которого никогда в своей взрослой жизни не видел. Разве что в глазах Старшего Брата, которому за это тепло готов был служить - как и чем угодно. Но это было не то тепло, которого он так хотел...
А Пташка дала ему желанное.
Почему - он не знал.
Девушка улыбнулась, потершись своей щекой о его обнаженную грудь, и открыла глаза.
- Рассвет! - подскочила она, усевшись на кровати. И пристыженно так прикрывая его рясой свою обнаженную грудь. В глазах ее было смущение и что-то еще, чего он никак не хотел понимать. - Мне нужно идти. Иначе… ты сам понимаешь…
- Да, - прошептал Сандор.
Пташка вскочила с кровати, подхватила платье, валявшееся на полу и отошла к комоду.
Она была так чертовски красива в тот момент! Со спины, одевающаяся. Как и всегда, в общем-то.
Почему она была с ним сегодня ночью? С ним?
У нее ведь столько возможностей! Столько привлекательных мужчин рядом! Выбирай, кого хочешь! Почему он?
Даже будь она последней шлюхой, о чем думать совсем не хотелось… Сандор видел много шлюх, но всегда чувствовал их неприязнь. Даже за деньги. В чем дело сейчас?
Она хотела, чтобы он что-то сделал для нее? Но он видел достаточно ублюдков, желавших манипулировать другими. И уж будь она в их числе, к этому моменту наверняка бы озвучила свои условия. Но нет!
Быть может, все дело в смерти того мальчика? Она горюет по нему и хочет утешения? Любого. Но горе было не из тех человеческих чувств, в которых он разбирался, потому он не мог судить на этот счет.
Он не мог понять Пташку. Но зато понимал себя. Он понимал, что боится. Боится сильнее всего, сильнее огня, что случившееся окажется не тем, чем ему хотелось бы.
И боится признаться в этом самому себе.
- Я надеюсь, Пташка, после сегодняшней ночи в твоей прекрасной головке не появится никаких глупых мыслей о любви. Тебе ведь так нравились стишки и песенки о ней когда-то! Ты же понимаешь, что это не тот случай, - скрепя сердце, с издевкой заявил он.
Пташка, зашнуровывавшая платье, замерла.
И медленно обернулась. Ее глаза светились холодным безразличием. Как и прежде.
- Любовь? - наигранно переспросила она, дернув бровью. - О чем ты? Я давно уже не маленькая девочка. И я понимаю, что ни ты, ни я, ни любой другой человек, похожий на нас с тобой, на настоящую любовь не способен. Успокойся.
Она резким движеньем затянула шнуровку на платье, подхватила с пола плащ, взяла фибулу в руки и удалилась из кельи, гордо подняв голову.
 
Последнее редактирование:

Лилия

Знаменосец
А я всё ждала, что он увидит её рёбра. Не случилось.
Потом подумала, что лучше бы он спросил что-то вроде: Пташка, почему, зачем? :unsure:
 

Akara

Лорд
А я всё ждала, что он увидит её рёбра. Не случилось.
Будет и это, но позже. Не думаю, что он мог в тот момент и при том освещении что-то толком разглядеть.
Потом подумала, что лучше бы он спросил что-то вроде: Пташка, почему, зачем? :unsure:
Как справедливо отметила одна и читательниц на фикбуке, здесь вся суть в недосказанном. Если присмотреться внимательней, он задал этот вопрос без слов и даже получил на него ответ, который не до конца понял.
 

Maria Clara

Оруженосец
Спасибо за новую главу.
Уж наверняка кто-нибудь заметит ее ночное отсутствие? Миранда? :meow:
Теперь поцелуи "папочки" будут еще противнее, я полагаю.
;) Ребра, это конечно, но Алейне тоже можно разглядеть Сандора получше, а то что-то не хватает :oops: моему сансановскому воображению :not guilty:.
И Алейна хороша, и Сандор.
Ждем продолжения :bravo:
 

Akara

Лорд
;) Ребра, это конечно, но Алейне тоже можно разглядеть Сандора получше, а то что-то не хватает :oops: моему сансановскому воображению :not guilty:.
Теряюсь в догадках:fools: Чего?
Хмммм, раз вы говорите, что ребра ее увидеть к него случай будет, значит еще не все потеряно межлу этой парочкой^^
Хммм... да вроде, если судить по происходящему, все только начинает закручиваться:unsure:
От головы или от головки? Это не желание все опошлить, а желание понять. Как-то логически не вяжется...
Тут наверное каждому читателю надо решать в индивидуальном порядке, в меру испорченности
 

Lali

Межевой рыцарь
Тут наверное каждому читателю надо решать в индивидуальном порядке, в меру испорченности
Тут дело не в испорченности, а в физиологии. В момент, подобный описанному, кровь у мужчин приливает нет к голове, и факт этот вроде общеизвестный.... Может Вам стоит поискать другой вариант этой фразы, вот я к чему.
 

Akara

Лорд
Это, наверное, про хромоту. :unsure: Обычно наблюдательная Санса не заметила как тяжело Сандору.
Заметила еще при первой встрече. Да и сложно было бы не заметить.
Мужчина в буром балахоне развернулся и пошел прочь, сильно прихрамывая. Алейне, очевидно, полагалось следовать за ним, что она и сделала.
 

Akara

Лорд
Тут дело не в испорченности, а в физиологии. В момент, подобный описанному, кровь у мужчин приливает нет к голове, и факт этот вроде общеизвестный.... Может Вам стоит поискать другой вариант этой фразы, вот я к чему.
Все -таки здесь имелись ввиду субъективные ощущения от бьющего в голову адреналина, а не такого рода физиология...:unsure:
 

Лилия

Знаменосец
Я вот про это:
- А что наверху? - поинтересовалась она, проходя мимо винтовой лестницы, ведущей на второй этаж.
- Кельи, - ответил он, дернув плечом. Он понадеялся, что Пташке будет неинтересно, ибо взбираться по таким лестницам было равноценно тому, чтоб засовывать его больную ногу прямиком в Седьмое Пекло.
- Я хочу их посмотреть, - заявила девица. И Сандор едва сдержался, чтобы не озвучить хотя бы парочку тех проклятий, что пронеслись у него в голове. Но признаваться в собственной немощи он не собирался и потому, пропустив Пташку вперед, похромал по лестнице следом, до боли стиснув зубы и надеясь не издать ни звука. Сегодняшняя работа с лопатой давала о себе знать.
Видела, что он хромает, наверное, должна была и заметить насколько ему тяжело. Я списала на то, что Санса сама не своя и не может же она как Терминатор автоматически подмечать и анализировать абсолютно всё. :puppyeye:
 

Akara

Лорд
Я вот про это Видела, что он хромает, наверное, должна была и заметить насколько ему тяжело. Я списала на то, что Санса сама не своя и не может же она как Терминатор автоматически подмечать и анализировать абсолютно всё. :puppyeye:
Алейна же не Санса. Она не станет жалеть мужчин, они ее в свое время не жалели
 

Малышка Мю

Знаменосец
Спасибо за новую главу!
Поздравляю с первым юбилеем! Обратила внимание, что недавно исполнилась годовщина, как вы начали писать этот фанф...
Так почитайте ВСШ. Там сейчас 18 серий, и никакого секаса.
Да-а уж, вы долго концентрировались...:)

Надо же, какой сюрпрайз! из нежного романтичного ребёнка выросла женщина-вамп, способная спокойно сказать: "узбагозя. классно потрахались, как-нибудь повторим..."

Какие чудеса мужской силы творит физический труд на свежем воздухе! Рецепт - в копилку:writing:

Она проболталась ему про Гарри!
:wideyed: А это тогда что было?
Конечно, сломанное ребро - еще не сломанная жизнь, и тот снарк, что сделал леди Хардинг вдовой, наверное, заслуживает благодарности... Н
 

Akara

Лорд

Akara

Лорд
Решила еще раз пройтись по комментам на досуге.
Maria Clara
Это, наверное, про хромоту. :unsure: Обычно наблюдательная Санса не заметила как тяжело Сандору.
Так мы угадали?:rolleyes:
Lali
Все -таки здесь имелись ввиду субъективные ощущения от бьющего в голову адреналина, а не такого рода физиология...:unsure:
Так отмазка прокатывает или все-таки править?:fools:
Я списала на то, что Санса сама не своя и не может же она как Терминатор автоматически подмечать и анализировать абсолютно всё. :puppyeye:
А может, вы хотите об этом рассказать поподробнее? :puppyeye:
Поздравляю с первым юбилеем! Обратила внимание, что недавно исполнилась годовщина, как вы начали писать этот фанф...
Да. А еще это был 101 коммент этой темы - тоже красивая цифра :thumbsup: Надеюсь, для окончания года не потребуется:writing:
Какие чудеса мужской силы творит физический труд на свежем воздухе! Рецепт - в копилку:writing:
Ну не засыпать же ему было после пары поцелуев, когда такая женщина рядом:in love:
 

Maria Clara

Оруженосец
И про хромоту, и, не помню, замечала ли она руку обожженную, и просто мне хотелось побольше описания, простите, если это не к месту :oops:. Ведь она на него раньше смотрела только со страхом, ее описание отталкивающее. Арья, например, проще к этому относится. Должна она теперь на него по иному как-то взглянуть, по женски.
Кстати, про чудеса мужской силы тоже подумала, но постеснялась прокомментировать. В конце концов - все так романтично же вышло, мечта сбылась у человека, можно сказать.
Мне интересно, он ее "Сансой" назовет как-нибудь?
или все-таки править?
Не, не. Я - критик плохой, конечно, но не надо опошлять такую сцену. Понятно, что там страсти-адреналин-туман в голове!
 

Akara

Лорд
И про хромоту, и, не помню, замечала ли она руку обожженную, и просто мне хотелось побольше описания, простите, если это не к месту :oops:.
В этой главе, мне кажется, было бы не очень к месту нагрузило бы лишними подробностями. Но об этом еще будет, я уверена.
P.S. Кстати обожженную руку, как прочие детали она при первой встрече отметила. Но особо не боялась. Может, возьмусь, перечитаю текст, вставлю парочку предложений на эту тему в сцену их выяснения отношений у алтарей.
Кстати, про чудеса мужской силы тоже подумала, но постеснялась прокомментировать. В конце концов - все так романтично же вышло, мечта сбылась у человека, можно сказать.
Будем считать, что от спермотоксикоза открылось второе дыхание. Ну или не так у сильно устал. Должен же у него был повод остаться одному с ночевкой в септе :not guilty:
Мне интересно, он ее "Сансой" назовет как-нибудь?
Посмотрим :Speechless:
 
Последнее редактирование:
Сверху