Гет Фанфик: Может быть

Alinka

Межевой рыцарь
Двенадцатая

Заключительное, посвященное всем победителям турнира пиршество было и самым помпезным. Все также горели костры под стенами замка, и люди пили вино и жарили мясо. Но теперь залы были переполнены куда больше предыдущих застолий. Вокруг стоял шум и гам от смеха, выкриков, звона посуды, лат и оружия, трелей музыки и человеческой речи. И он был тем, кому сейчас уделялось чрезмерное внимание. Гаррольд Хардинг в новых начищенных до блеска доспехах и синем, как летнее небо, плаще наряду еще с шестью «счастливцами» удостоился чести отныне носить почетное звание «Крылатого рыцаря». А как победитель турнира, был избран командиром этого «соколиного» отряда. Рад ли Гарри, Псу было плевать, а Сандор Клиган скрипел зубами, понимая, что теперь не только придется играть роль лорда и сира, но и принести обеты. Те, что он избегал давать всю свою жизнь.

Хотя именно эта мысль смешила больше всего — даже после «смерти» рыцарство настигло его в чужой шкуре. Наследник уже был рыцарем, но положение вещей обязывало его вновь принести клятвы перед своим лордом. Роберт Аррен несмотря на весь интерес и азарт, вызванный этим турниром и возникновением собственных «семерых плащей», похоже, и сам был не рад, что главная роль во всем этом спектакле досталась Хардингу. Клиган предполагал также, что и последующие новости не прибавят мальчишке позитива.

Сразу после того, как Сандор скинул с себя турнирные доспехи, он направился туда, где его, пожалуй, ждали больше всего. Ему нужно было дать ответ. Ответ всего лишь на один незаданный вопрос. Этот ответ давно был дан себе самому. Но теперь придется озвучить его еще и другим людям. Почти все из них будут рады… Почти. По разным причинам, возможно… Определенно — по разным причинам.

Но Клигану было все равно. Он уже был в чужой игре, и не знал наверняка свою роль. И не знал, сможет ли параллельно вести свою. Сможет ли переиграть Мастера и саму судьбу. Время — друг и враг в этом нелегком деле.

И вот теперь лорд-протектор Долины, улыбаясь почти что победно, вовсе не скрывал своей радости по поводу полученного ответа в тех двух словах, что произнес Гаррольд Хардинг. Сандор не сомневался, что лорд Ройс, и леди Уэйнвуд также уже в курсе. Юный лорд Долины еще находился в блаженном неведении, как и большинство в этом зале. Но Клигана волновала лишь Алейна. И он определенно не мог понять ее осведомленность, либо отсутствие оной.

Гарри, как и все вечера до этого, лишь касался губами края кубка и кромки алой жидкости в нем, благопристойно сохраняя трезвость ума — его роль требовала этого. Да и он сам, желая напиться прежде ежедневно и ежечасно, сейчас почти что чувствовал отвращение к вину и тому состоянию, что оно несет в своих недрах. Он мог думать только об одном. Только об одной, что отныне должна была стать его. Все решено, но еще ничего не известно наверняка. И Клигана обуревала непонятная тревога и даже волнение. Он не верил вместе с тем, что еще пару часов и Гаррольд Хардинг сможет назвать Алейну Стоун своей невестой. Нет, все еще слишком сложно было принять для себя такую правду. Гарри и Алейна — чужие имена и чужие судьбы. И сейчас не верилось, что за ними прячутся совсем другие люди. Те, что прежде никогда бы не смогли даже сидеть за одним столом, те, которые никогда не были равными друг другу. Они и теперь не равны, но, по иронии судьбы, совсем противоположно прежнему. И не смотря на это… Алейна и Гарри… Пташка и Пес…

Сандор дернул головой излишне резко, пытаясь отогнать предательские мысли. Они так мешали сейчас, доставляя лишь неудобство и выбивая из колеи. Оба Уэйнвуда сидели поодаль и веселились с остальными. Уоллес оказался болтливее прежнего в окружении новоиспеченных «товарищей по оружию», а Роланд, напротив, молчаливее, несмотря на то, что поздравления и в его адрес сыпались с завидным постоянством. Он бросал осторожные взгляды на Гарри, но оставался нем. Он пил и ел, но довольным назвать его было нельзя. И Сандор не мог понять, что именно влияло на настроение его приятеля. И выяснять это не собирался. Это не его дело. Не стоит лезть туда, куда не просят. По крайней мере, будь он на его месте так и пожелал бы. Но то был он. Роланд, видимо, считал Гарри своим другом, но Пес еще не готов был примерить этот новый статус на свою шкуру.

У него слишком мало времени…

Очередные мысли были прерваны мощным и довольно низким голосом лорда Ройса. Окружение затихло, давая нужную атмосферу для подобающей речи.

— Лорды, леди, достопочтенные рыцари и гости Долины, мой долг, как хозяина и как вашего соратника поблагодарить вас за честь, оказанную своим присутствием здесь в эти нелегкие времена. Вы показали мне какими сплоченными и достойными можете быть, и как преданность нашему лорду вылилась в эту поистине историческую встречу, обличенную не менее знаменательным турниром. Но я буду краток, дабы не мешать всем вам хорошенько отпраздновать сие событие, — он перевел дыхание. — Турнир позади, и немало бойцов показало себя достойными воинами. И многие из вас готовы хоть сейчас поднять оружие за свой дом и за своего лорда. И я уверен, доблестно проявить себя на поле брани. Но пока лишь семеро из вас заслужили особого звания и особых привилегий. Только эти семеро теперь принесут клятвы и склонят колено перед своим лордом и, надев синие плащи, будут зваться крылатыми рыцарями.

После этих слов, лорд Ройс сделал жест и те семеро, встав из-за столов, вышли в центр зала, выстроившись в одну линию. Гарри был последним справа, а Роланд через одного от него. Никаких различий между ними — одинаковые доспехи и плащи. Он уже когда-то был одним из… но то было в другой жизни. Почему-то теперь все воспринималось иначе. Клиган не чувствовал сам себе хозяином, а этот спектакль с рыцарями еще смутно укладывался в его голове. Он не мог понять, что ждет его дальше. При Джоффри все было ясно. Теперь — все странно. Но он стоял и молчал, пытаясь сделать лицо как можно более бесстрастным. А юный лорд Долины, которому отныне он был обязан служить, будто впервые в жизни послушно исполнял отведенную ему роль. Возможно, именно потому что она ему нравилась. Роберт спустился с помоста, скользя по ступеням таким же синим плащом, что и у его крылатых рыцарей, и звеня искусно сделанным легким доспехом. Он даже казался старше и серьезнее себя прежнего. Но цвет плаща, как не крути, только оттенял его болезненный вид, а броня делала движения более неловкими. Под шумный голос Ройса, все также произносившего пламенную речь, Роберт взял меч, поднесенный ему слугой, и сделал еще пару шагов к первому в шеренге рыцарю. Клинок был тяжел для его слабых ручонок, но мальчишка старался изо всех сил. Все семь новоиспеченных рыцарей преклонили колено и потупили взор к полу. Их голоса в унисон начали произносить клятву, и губам Гарри пришлось почти что беззвучно вторить им. Он знал слова наизусть, но говорить их приходилось с усилием. Это не было настоящим посвящением, лишь игрой на публику. Но даже при этом Пес внутри чувствовал себя предателем, что не смог сдержать данное себе самому обещание — не быть рыцарем. И это уже был не первый раз, и, видимо, не последний.

А есть ли вообще в этом смысл? Пес, Сандор Клиган умер. Его тело, скорее всего, уже изъели черви или дикие звери. Кто живет внутри Гаррольда Хардинга? Можно ли ему все еще считать себя тем, кем он был прежде? Та красная баба сказала, что дарует ему новую жизнь и шанс все исправить. Так не стоит ли отказаться от всего прежнего и действительно все начать сначала? И нет, и да. Новое тело, новая жизнь, но со старыми воспоминаниями и чувствами. Нельзя отказаться от себя в одночасье. Нельзя все забыть и перечеркнуть. Но и нельзя избежать того, что постепенно новое «Я» все больше завладевает твоей судьбой, вытесняя старое. Все слишком усложнилось и запуталось. Запуталось в один большой клубок раздвоенной жизни. И Гарри или Сандор, как ни назовись, держал один конец нити, не понимая как распутать все это. И он также знал, кто держится за другой конец. Кто в центре этого клубка. И ради чего все это. Поэтому он здесь, стоит на одном колене и шепчет слова, что обещал никогда не произносить.

«Никогда не говори никогда».

И это утверждение стало для Клигана таким же двойственным, как и его нынешняя жизнь.

«Рыцарь — я. Пташка — моя».

Все обеты почти что иссякли, когда лезвие меча коснулось его плеча — сначала одного, потом другого. Сандор поднял глаза и увидел недовольное осунувшееся лицо мальчика, который был еще ребенком — пусть и годы уже должны были превратить его в юношу. Роберт хмурил брови и все равно произносил уже в седьмой раз те слова, что должен был. Когда в зале снова все затихло, голос лорда Ройса известил всех:
— Встаньте же теперь крылатые рыцари и достойно служите своему лорду и следуйте данным обетам. Вскрики и аплодисменты оглушили, и уже мало кто услышал последние слова говорившего, что Гаррольд Хардинг отныне, как самый достойный будет командовать «синими плащами». Робин при этих словах вручил избранному тот меч, которым только что принял в рыцари свою семерку «нянек» и удалился, вернувшись на свое мягкое кресло и взяв за руку ту девушку, что могла его хоть немного развеселить. Сандор проследил за ним и встретился взглядом с голубыми глазами Алейны. Она улыбалась и смотрела прямо — немного смущенная, но вполне спокойная и радостная. Смотрела на него. И, как ему показалось, это не было игрой. Она смотрела на него, а он не мог увести своих глаз.

«Ты моя. Еще чуть-чуть — и ты моя», — эти мысли так больно и одновременно невыносимо приятно проникали под кожу, заставляя ту покрываться мурашками.

Будто прочитав эти мысли, голос Бейлиша пробился сквозь шум толпы, заставляя ее вновь утихнуть.

— Я также присоединяюсь к поздравлениям и возлагаю большие надежды на всех вас и на тех, кто теперь избран. Но вместе с тем, я не могу не осведомить вас, что этот турнир не только усладил мой взор и возродил надежды, но и принес счастье, как отцу. Ибо великая честь пала на меня и мой дом вместе с желанием, высказанным нашим отважным, непобедимым рыцарем, сиром Гаррольдом из дома Хардингов, взять в жены мою любимую дочь Алейну.

Лишь на миг, но губы девушки дрогнули, и если бы в этот момент Сандор не смотрел на нее, то ничего бы не заметил. Но не теперь — он заметил. И это укололо между лопатками.

«Она не знала, не ждала?» — подумал Пес, и реакция Алейны его насторожила.

Ее щеки загорелись огнем, и смущение стало сильнее. Девушка почти что насильно вырвала свою ладонь из рук Робина, который бормотал что-то, заглушаемый новой волной криков и улюлюканья, и протянула ее своему отцу. Гарри подошел к ним, преодолев три ступени, и вложил свои пальцы в раскрытую ладонь Мизинца. Тот продолжал мягко улыбаться, а Сандор продолжал смотреть в лицо своей теперь уже невесты. Он не слышал напутственных слов и поздравлений, он ничего не произносил в ответ, он только смотрел, почти не моргая, и пытался понять, что же сейчас твориться в мыслях у девушки напротив. И кто сейчас перед ним. Она нервничала, и участившееся дыхание выдавало ее. Но по какой причине? Ответ могла дать только сама Алейна.

«Только насколько он был бы правдив?».

Наконец-то, освобожденные Бейлишем, пальцы Гарри ухватились за ее прохладные, и сжались сильнее обычного. Девушка была покорна до тех пор, пока истошные крики Робина не долетели до них обоих. Алейна обернулась и поняла, что должна идти успокаивать своего маленького лорда, чтобы с тем не приключился очередной приступ. Она попыталась высвободить свою руку, но Сандор прежде, чем отпустить ее от себя, притянул ближе и, склонив голову к ее лицу, шепнул:
— Теперь решено.

Прозвучало это как-то напористо и даже строго, но его Пташка в ответ улыбнулась и упорхнула. Наследнику ничего не оставалось делать, как вновь спуститься по ступеням и вернуться на свое место за столом.

«Я пока еще не Ваша невеста», — всплыло в голове недавнее воспоминание и голос, пропитанный досадой.

«Теперь решено… Теперь решено, Пташка».

Гаррольда встретили бурными возгласами и всевозможными напутствиями и пожеланиями. Уоллес заикался меньше обычного, а Роланд хлопнул Хардинга по спине и коротко сказал: «Поздравляю, приятель».

Гарри, пожалуй, был счастлив. А Сандор встревожен, ибо ступил на ту дорогу, что была ему прежде неведома. Он не устоял и сделал большой глоток терпкого вина, будто страдая жаждой. Но того хватило, чтобы не сделать второго. Клиган в очередной раз решил испытать себя или приберечь силы для ночи. Он, бросив краткий взгляд на своего приятеля, решил, что напарник у него для этого найдется. Напиваться в компании веселее, да и повод был приличный, несмотря на то, что, видимо, не тот о котором все окружающие могли бы подумать.
 
Последнее редактирование:

Ярославна

Межевой рыцарь
Вот это лихо закрученный сюжет. Следующая стадия сансанита "Пес вселиться в ишака, на котором Алейна спускалась с горы"
Боюсь, боюсь. Эротикой повеяло прям.
в лучших традициях Апулея ))
Но это я так, к слову ) Alinka, фанфик у вас интересный! Жду продолжения )
 

Alinka

Межевой рыцарь
Тринадцатая

Его шаги были широкими и уверенными, но он не спешил. Сапоги оставляли черные отметины там, где касались земли. Весь внутренний двор покрылся тонкой и хрупкой белой вуалью, а он так грубо ее «рвал» своей поступью.

«Вот и первый снег — добрался до Лунных Врат», — подумал Сандор, оглянувшись и прищурив глаза. — «Конечно, он растает. Растает еще к полудню. И все же… Зима близко».

Клиган невольно вспомнил звучное имя «Старк», и в голове хороводом пронеслись десятки картинок из прошлого.

«Какой дурацкий девиз для древнего рода».

Пес внутри хотел ухмыльнуться и съязвить, но почему-то Хардинг сдержался.

«Какая ирония», — все же подумал он, — «Ни один из Старков до этой зимы и не дожил».

Конечно, кто-то мог скрываться и прятаться. Вроде той живучей занозы по имени Арья. Но Клиган сомневался. Была еще Пташка, но теперь она вовсе не Старк. Она стала женой коротышки Ланнистера, а потом укрылась под маской Мизинцевой бастардки. Но это неважно. Скоро она не вполне законно, но снова сменит имя, став женой Гаррольда Хардинга.

Все так… И Старков нет.

«Этой зимы так пугались… И не дождались слишком многие… И я в том числе. И мой род».

Это последнее, о чем Пес прежде мог думать. Но теперь странная горечь подкатила к горлу. Дом Клиганов канул в небытие, как и Старки, как и… возможно, многие великие дома, что не переживут эту зиму.

Баратеоны, Ланнистеры, Тирреллы, Грейджои, Фреи, Мартеллы — кто выйдет из войны победителем? Или проиграют все, перебив друг друга? Может, Аррены и трусы, но не дураки. Они держат нейтралитет и готовятся к зиме, чтобы не умереть с голоду. В отличие от всех остальных, кого заботит лишь власть и собственная задница на Железном троне. А что волнует его самого? Уж точно не война и тот, кто в итоге станет править этим прогнившем миром. Он думал всего-навсего об одной девице. И ничего не хотел больше, как быть рядом с ней…

Нет, он определенно размяк, раз такая лиричная чушь лезет ему в голову.

Клиган втянул сырой подмерзший воздух. Тишина утра обволакивала. Замок стал таким пустынным после того, как все гости разъехались. На это им потребовалось не менее трех дней, и теперь лишь те немногие, что еще задержались здесь, иногда разбавляли пустоту коридоров и залов огромного замка. Леди Анья Уэйнвуд со своей свитой собиралась отбыть через пару дней, а пока улаживала еще какие-то нерешенные вопросы с Джоном Ройсом и Петиром Бейлишем. Одним из этих вопросов было определение дня свадьбы Гаррольда Хардинга и Алейны Стоун. Жениха не посвящали в детали и не спрашивали его мнения. Но Сандор догадывался, что существует два варианта: назначить близкую и определенную дату или же — ограничиться пока помолвкой. Первый — поддерживал Лорд-протектор Долины, на стороне второго, скорее всего, были и Ройс, и его тетка. Но Клиган почти был уверен в том, что Мизинец добьется своего, если действительно захочет. И, пожалуй, это единственное, в чем мог Сандор поддержать Мастера интриги — Бейлиша. У Гаррольда Хардинга была целая жизнь впереди, и он мог бы не торопиться. Но у Сандора Клигана все слишком сложно и неопределенно со временем и его не его жизнью. И тратить ее попусту было бы глупо. Но пока Наследника никто и ни о чем не спрашивал. А сам он не знал, насколько его слово имеет вес. Пока не знал. Но что-то подсказывало, это скоро изменится.

Позади послышались скрипучие шаги, отвлекшие от ненужных мыслей, и Сандор не сомневался, что это кто-то из шестерых прочих «крылатых» рыцарей.

Он снова обернулся и встретился взглядом с Роландом Уэйнвудом. Тот приветственно кивнул и поравнялся с приятелем через пару секунд.

— Первый? — спросил Роланд. — И здесь не хочешь никому уступать?

— Просто нечего делать.

— Ведь раннее утро еще.

— Не спалось.

Роланд прищурил один глаз и растянул губы в ухмылке.

— Придет то время, когда ты не захочешь вылезать из теплой постели. Особенно когда в ней окажется молодая жена.

— Завидуешь? — ответил ему Наследник.

— Быть может.

— Вот в это не поверю, — Сандор был честен. — Да и в то, что тебя прельщают оковы брака. Твою постель могут согреть барышни, не требующие взамен на мимолетное удовольствие ничего иного, кроме звонких монет или, быть может, внимания.

Немного помолчав, Уэйнвуд воззрился на пустынный двор, запорошенный снегом, и произнес излишне серьезно для несерьезного разговора:

— Помнится, таким был и Гаррольд Хардинг.

— Жизнь меняется, — ответил Клиган.

— И люди?

— Порой, и люди.

Между ними повисло молчание и некая недосказанность. И то, и другое у каждого были свои. И Сандор пока не готов был узнать, о чем думает и молчит его приятель. И он был определенно не готов рассказать то, что скрывает и утаивает он сам. Этого рассказать он никому не мог, да и не хотел.

Кто поверит? Кто поймет?

Одна маленькая Птичка могла бы. Он смог бы ей доказать.

Но стоит ли?

Нет, не стоит. Все пустое. Пташка выйдет замуж за Гарри, и, быть может, сможет притвориться счастливой, а, может быть, и по-настоящему таковой стать. А если ее жених обернется призраком прошлого, злобным Псом, тем, кто пугал ее своим видом и словами, не станет ли ее жизнь очередной пыткой и издевкой судьбы? Сандор думал, что знает к чему вся эта игра, но он также был уверен, что Пташка не должна знать об отведенной ей роли.

Постепенно двор заполнился народом. Снег под ногами превратился в грязь, но никто не обратил на это внимания. Мрачность темного камня и утепленных одежд собравшихся разбавляли лишь семь синих плащей. И Клиган снова почувствовал себя выставленным на обозрение окружающим. Никому ненужная вычурность, но ради этого и весь маскарад.

«Хорошо хоть плащ не белый, не такой маркий».

Напротив всех стоял Нестор Ройс, кастелян Лунных Врат, и теперь почти что их законный хозяин. Он пытался донести до всех собравшихся, что обязанности, отведенные каждому прежде, не изменились. Кроме тех вновь прибывших, что оказались в числе избранных. По большому счету, это касалось лишь троих из семерых, а именно Гаррольда Хардинга, Роланда Уэйнвуда и Диксона Серого. Последний, по воле распорядителя турнира, попал в крылатые рыцари, выиграв турнир мечников и в одночасье вознесясь, по его же мнению, до небес. Гарри и Роланд до сего дня прожигали жизнь у себя дома. А четверо остальных так или иначе находились на службе дома Аррен. Джайлс Графтон, которого в финале победил Наследник, был оруженосцем юного Лорда Долины, Андар Ройс — старший сын Бронзового Джона, а Утор Доннерли и Илем Иген были простыми солдатами из не самых знатных домов Долины.

«Слишком много кругом этих Ройсов», — подумал Клиган. Но решил, что это определенно лучше, чем бесчисленное львиное потомство, окружающее его прежде в Королевской Гавани.

В задачу Синих плащей не входило ничего особенного — охранять покой Лорда и его близких, быть искусным воином и поддерживать навыки и выносливость на должном уровне, выполнять отданные приказы, быть верным и преданным сюзерену. Все это означало лишь одно — таскаться следом за хилым мальчишкой и потакать его капризам. Хорошо хоть делать это придется посменно, а ему еще следить и командовать Синими плащами. Что ж, и к такой жизни он привык, находясь подле Джоффри.

На этот раз Сандор не смог удержаться от странной нервозной улыбки, что растянула его губы. Видимо, его судьба быть нянькой капризного ребенка, обладающего непосильной для него властью. Видимо, судьба Пташки быть подле такого мальчишки. А его участь — быть подле нее. Вот только теперь он не просто слуга и жалкий Пес, не имеющий голоса, а тот, кто может решать свою судьбу… и даже ее.
Да, улыбка вышла странной и мимолетной, но внутри на тот же миг разлилось тепло, скрадывая промозглость холодного утра.

***
Спустя какое-то время этот же двор вновь заполнился народом и новыми звуками — звоном металла, скрежетом доспехов и вареной кожи, людскими голосами и эмоциями. Проба сил и отработка навыков, обмен опытом, узнавание друг друга. Двор, как маленькое поле боя — только никто не умирает, и грязь на земле не мешается с кровью. И Гарри, тот, что Клиган, один из тех, кто снова в первых рядах.

Но все так забыто, и все так знакомо.

Новое тело, новая жизнь, новые перспективы и старые обязанности. Пес при хозяине. Хотя нет, теперь Сокол…
Единственное, что доставляло Сандору удовольствие это вернувшийся в руки тяжелый меч и возможность им управляться по собственному усмотрению. Турнир остался позади, и копья сложены в дальний пыльный угол оружейного склада.

Наследник ловко управлялся с оружием и собственным телом, не давая ни одному из его сегодняшних соперников одержать победу. На это ему требовалось то пару взмахов, то пару минут. И спустя час не осталось никого, кто захотел бы еще испытать судьбу.

«В замке много неплохих мечников, и даже в Синих плащах найдется парочка достойных соперников. И скучно точно не будет. По крайней мере, первое время, а там…».

Не успев додумать он решил, что в очередной раз увлекся и заигрался в сира. Наследник вернул меч в ножны и вытер пот со лба. Нестор Ройс со своим каменным лицом, и застывшим на нем пресным выражением, внимательно следил за молодым Хардингом. Сандор ничего не имел против. Он знал себя и не хотел, чтобы его недооценивали. Правда, иногда ему казалось, что не все и не всегда стараются приложить максимум усилий.

Дело было в нежелании или в игре в поддавки?

Новое положение для прежнего него усиливало это чувство, и оно скребло где-то за ребрами. Но думать об этом было слишком неприятно, а закрывать глаза было не в его правилах. Хотя какие они — эти старые-новые правила?

Сандор отвесил такой же долгий взгляд кастеляну, не сдался перед натиском светлых глаз, потянул правый уголок рта в ухмылке на все то же, будто безразличное выражение лица, и вышел из схватки победителем. Ройс отвернулся, переключив внимание на кого-то другого. Теперь у Клигана было полное право уйти «с поля боя».

Но чувствуя, будто кожей, что за ним продолжают следить, Наследник оглянулся по сторонам.

— Вы прекрасный мечник, сир Гаррольд, — послышался знакомый голос с тонкими нотками любезности и усмешки. — Я в очередной раз задаюсь вопросом, талант ли это или упорные тренировки? Любое ли оружие в Ваших руках становится смертельным?

— Одним талантом не обойдешься, а умения, порой, достаточно, чтобы выжить, — ответил Сандор, поворачиваясь к Петиру Бейлишу. — Я люблю оружие. Меч — продолжение моей руки и натуры… Хотя, уверен, Вы бы раньше такого не предположили.

Мизинец улыбнулся, понимая намек молодого рыцаря:
— Возможно. Но все мы судим о людях, которых не знаем лично по тому, что слышали от других. Надеюсь, меня нельзя упрекнуть в поспешности выводов? В любом случае, обо мне тоже ходит много слухов. Я не пытаюсь подтвердить их или опровергнуть — просто даю людям право судить самостоятельно.

Сандор сильно в этом сомневался, но Гарри не мог так поступать и мыслить:
— Это опасно — давать людям право выбора. Оно может сыграть злую шутку.

— Пока мне везло. Надеюсь и впредь на это. Я скромный человек и не стремлюсь к заоблачным высотам.

Они неспешно направились к сторону одной из башен.

— И, тем не менее, Вы многого добились — положения, богатства, перспектив.

— И все это можно потерять в одночасье… — Бейлиш вздохнул. — Такое сейчас время. Никто и ни от чего не защищен.

— Легко потерять и жизнь. Но это не значит, что ей не стоит иногда рисковать.

— Это слова настоящего рыцаря, и Вы, конечно же, правы, но, как я уже сказал, я человек маленький и вовсе невоенный. Этого мне не дано, в отличие от Вас. Но у меня есть и свои таланты. И, да, я научился ими пользоваться за годы своей жизни. У Вас, милорд, думаю, будет еще много времени набраться не только боевого опыта.

Слишком много приходило на ум и оседало на языке, но Клигану приходилось учиться на ходу играть в эту сложную игру, сдерживаясь и притворяясь.

— В любом случае, мы оба сейчас находимся там, где меньше всего подвергаемся опасности, — сказал он, усмиряя свои эмоции. — Война, если и идет, то где-то далеко — за снежным перевалом и Кровавыми Вратами. Нам остается только что сидеть в замках и ждать, кто кому перегрызет глотку первым, раз Лорды Долины приняли решение не вступать в эту войну.

Мизинец искоса посмотрел на своего собеседника:
— А Вы не согласны с подобным исходом?

— Как муж и воин — да. Но, не мне судить. Олени, Львы, Лютоволки, Кракены — все дерутся за что-то свое. Кто-то стремиться к власти, кто-то добивается возмездия, кто-то — справедливости, а кому-то просто хочется нажиться и обогатиться за счет поражения и слабости проигравших. Соколы, видимо, ничего не хотят. Лишь покоя и сохранения жизней своих «детей».

Что ж, здесь, как ни странно, Сандор был почти откровенен, и его бы не смогли упрекнуть в фальши, даже он сам.

— Какие слова и измышления! — слегка повысил голос лорд-протектор и улыбнулся. — Я право не ожидал услышать их от столь молодого человека Вашего склада. На Вас возлагают большие надежды, милорд, и я вижу не зря.

— И ничего нет хуже того, что ты эти надежды не оправдываешь.

— Думаю, это не Ваш случай.

— Будем надеяться, — пожал плечами Хардинг.

— Будем.

Немного помолчав и, видимо, перейдя на ту тему, что хотел затронуть и раньше, Бейлиш снова заговорил:
— Кстати, о будущем и надеждах. Наверное, Вам будет интересно узнать, а, возможно, и принять непосредственное участие в определении сроков вашей помолвки с моей дочерью. Лорд Джон Ройс или леди Уэйнвуд еще не довели до вашего сведения, что хотели бы обсудить это лично с Вами?

Они остановились у массивных ворот, и Клиган развернулся к оппоненту, сложив руки под грудью.

— Нет, никого из них я еще сегодня не встречал.

— Тогда позвольте мне известить Вас об этом.

— Я думал, подобное решение примется без меня?

— Как можно! — развел руками Мизинец. — По-моему, Вы главный, кто должен сказать заключительное слово. Мы можем лишь предложить варианты и обосновать их.

— И какой же вариант Ваш? — Наследник чуть свел брови, изучая лицо мужчины. Но прочитать на нем что-либо, чего сам Пересмешник не хотел показывать, было сложно. Сандору не требовалось видеть, чтобы знать чего именно добивался Петир. Но оценить дальние перспективы было гораздо сложнее.

Какое будущее ждет Сандора внутри Гаррольда, и что он сам будет делать, чтобы этим будущим завладеть? Он, как покорный немой слуга, ждет решения, ждет свадьбы. Но что потом? Что будет делать Хардинг, женившись на Алейне? В чем будет заключаться его миссия? Идти против правил, установленных Мизинцем? Рушить его игру? Спасать Пташку? Проблема была в том, что Клиган лишь отчасти понимал, что задумал Бейлиш. И в том, что своего плана у него не было.

Еще по пути в Лунные Врата, Пес был преисполнен желания отыскать рыжеволосую северянку. Но Санса в своем новом образе уже встречала его у ворот замка. И весь нехитрый план полетел в седьмое пекло. Теперь Пташку нужно было спасать из цепких лап Петира Бейлиша, и от нее же самой. От тех интриг и той фальшивой жизни, что она приняла на себя. Но, чем больше проходило времени, тем отчетливее Клиган понимал, что сделать это будет не так-то просто. Да и настолько ли необходимо? Проще всего было бы сесть на коня и увезти Сансу-Алейну куда глаза глядят. Но этого не мог позволить себе даже прежний Пес, не заручившись ее согласием. А Сандору что-то подсказывало, что Пташка вряд ли и на этот раз ответила бы «да» на его предложение бежать. Если бы он включил голову чуть раньше и меньше бы пытался строить из себя рыцаря, то проиграв еще в середине турнира, все равно добился бы руки мизинцевой бастардки. Но при этом у него было моральное и реальное право со спокойной совестью покинуть Лунные Врата и увезти молодую жену в свой замок. Теперь же он крылатый рыцарь и прислуга лорда Долины. Его место здесь, как и его невесты. И что делать дальше, известно только Неведомому. Поэтому только и остается, что играть по чужим правилам, навязывая иногда свои.

— Как я могу на чем-либо настаивать, — спокойно ответил Бейлиш, видя задумчивость оппонента. — Я всего лишь временный протектор маленького Робина. И мой голос должен звучать от его имени. Но в праве ли мы в таких делах… в таких личных делах, как брак, опираться на мнение еще по сути ребенка? Поэтому я могу высказать свое мнение исключительно, как отец, — на миг он смолк, чтобы выдержать паузу. — И Вы должны прекрасно понимать, что я желаю счастья своей дочери, скорейшего счастья и доброго брака. К тому же, если все решено и нет каких-либо препятствий, то к чему вся остальная неопределенность.

Именно так ненавязчиво Пересмешник и вел свою игру. Давить на Гарри не имело смысла, убеждать других тоже. Но подтолкнуть к желаемому для него исходу стоило. Клиган не нуждался в пинке, и ему не было приятно то, что он скорее примет сторону такого опасного человека, как Петир Бейлиш. Но иного выхода из ситуации он пока не видел.

«Быть может, стоит подыграть Мизинцу, делая вид, что повелся на его игру, и тем самым слегка усыпить его бдительность. Быть может, он пытается сделать из меня марионетку для собственной выгоды. Но кто я и для всех остальных? Лишь пешка, в которой окружающие видят перспективу в будущем стать фигурой более крупной. Пусть Гаррольд Хардинг играет по чужим правилам. Пес внутри будет действовать тайно и по собственному усмотрению».

А вслух Наследник произнес:
— Я Вас услышал, лорд Бейлиш. И могу понять. Но мне интересно узнать, что по этому поводу думают остальные.

— Думаю, скоро Вы это узнаете.

— Думаю, скоро все и решится.

Они обменялись поклонами и разошлись в разные стороны. Сандор предположил, что ненадолго.

***
Ступени вели его вверх, коридоры прокладывали путь, но Клиган не успел сделать пятнадцати шагов в направлении своих покоев, как услышал за спиной свое нынешнее имя. И оставить без ответа это обращение он не мог. Леди Уэйнвуд стояла по центру каменной арки между массивными створками дверей, сложив на юбках свои сморщенные руки. Осанка и достоинство, с которым она всегда себя несла, скрадывали ее довольно преклонные годы. Гарри улыбнулся тетке и поприветствовал ее в приличествующей манере. Та поманила племянника кратким жестом.

— Нам нужно поговорить, Гарри, — произнесла она, когда Хардинг с ней поравнялся.

— Я только расстался с мечом и своими новыми приятелями, от меня разит потом и металлом. Быть может, я приведу себя в порядок и навещу вас позже? — слова лились быстрой речкой, как уже случалось не раз. Но теперь сам Сандор был за это в ответе. Манеры и реалии настигли и его.

— Не стоит. Я не отниму у тебя много времени.

И леди Анья развернулась, проходя в большую залу с приглушенным холодным дневным светом. Она постояла молча в пол оборота, возможно, ожидая вопроса, а, возможно, раздумывая над словами, а потом произнесла.

— Вот и настал тот день, когда ты, мой дорогой племянник, наконец-то расправил крылья и покинул гнездо. Теперь, наверное, навсегда.

Сандор мысленно вздохнул, осознавая, что последует далее. Но ответил только взглядом, делая вид, что не совсем понимает, к чему ведет его тетка.

— Теперь это твой дом, — продолжала она. — Твоя служба, твоя вотчина и, возможно, призвание — служить и защищать. А, может быть, в будущем… — леди Уэйнвуд картинно оборвала речь на полуслове и также картинно вздохнула. Наигранность не шла ее образу и возрасту. — Но я не о том, — начала другой интонацией. — Ты молод Гарри, горяч и импульсивен. Часто непостоянен и… порой легкомыслен. И ты принял решение…

— Вы говорите о том решении и о том выборе, что сами поставили передо мной? — Наследник будто перебил леди, но то было не так. Анья просто в очередной раз замолкла, давая право своему воспитаннику слово.

— О нем, — подтвердила женщина.

— Я исполнил все ваши наказы и дал шанс бастардке. И решил так, как решил. Разве подобный исход не был желанен?

— Все верно. Так оно и было… и есть сейчас.

— Так что же? — Сандор и Гарри были единогласны.

— Ты хорошо подумал? — спросила она спустя пару безмолвных мгновений.

— Все недостатки своей нареченной я знал заранее. А достоинства смог оценить при первом же взгляде.

— Не был ли он слишком краток тот первый взгляд? Может, стоит уделить Алейне чуть больше времени?

— На то будет вся жизнь и после свадьбы. Я так понимаю, только в этом заключается проблема. И только от этого Вы, дорогая тетушка, и лорд Ройс еще здесь.

— Это не проблема. Скорее, неопределенность.

— И в чем же она заключается? Женитьба — дело нехитрое.

— Но решение о ней должно быть однозначным.

— Мне казалось, что как раз решение уже принято. Только дата торжества не ясна. Или я чего-то не понимаю?

— Ты прав, мой дорогой. Но…

— Прав, но не до конца все понимаешь, Гаррольд.

Из полумрака появилась крупная фигура Бронзового Джона. Несмотря на свои года и морщины, также как и леди Анья Уэйнвуд, он оставлял о себе впечатление сильного и здорового человека. Сандор знал, что Ройс играл в судьбе Хардинга не последнюю роль, но не мог поручиться, что делал он это не для собственной выгоды. Хотя «выгода», в данном случае, была понятием относительным. По его же собственным словам, произнесенным ранее Петиру, «Кто-то стремиться к власти, кто-то добивается возмездия, кто-то — справедливости, а кому-то просто хочется нажиться и обогатиться за счет поражения и слабости проигравших». Джон Ройс хотел иного. Возможно, покоя. Возможно, благополучия. Но главное, сохранить то, что еще осталось достойного и правильного от Хранителей Востока. Он был истинным и преданным рыцарем… Возможно. И Сандор понимал, что Гарри хотят сделать орудием. Пока все еще условно, но меч точат еще до битвы…

— Тогда, может стоит мне все объяснить? Или я не пойму? Или я не достоин? Или этого не требует ситуация? — спросил Наследник, подходя ближе к своим собеседникам.

— Ситуация обязывает нас принять решение.

— Но вы сомневаетесь. Во мне, в невесте, в правильности выбора. Тогда, быть может, это решение приму я? Лорд Бейлиш, в отличие от Вас, был прост в изъяснении. И его доводы были вполне обоснованы. Я так полагаю, что вы с ним не согласны?

— У лорда Бейлиша нет права голоса, — сдержанно, но все же, холодно ответил Бронзовый Джон.

— А у меня? — восстал против Хардинг. — Всю свою жизнь я жил по указке и с бременем эфемерной ответственности. Меня прозвали Наследником. Пусть так, но пока я лишь Гаррольд Хардинг — рыцарь-сокол. И буду им, быть может, до конца своих дней. — Пес внутри обдумал последующие фразы и решился их произнести. — Вы выбрали мне невесту — я согласился. Нет смысла затягивать помолвку… Пока я увлечен и заинтересован. — он выдохнул и как можно естественнее, стараясь вжиться в образ прежнего Гарри, продолжил. — Вы знаете меня и мою непостоянность по отношению к женскому полу. Не лучше ли плодить наследников рода, а не бастардов, коих у меня уже в избытке?

Пожалуй, этот довод оказался самым неожиданным и, видимо, убедительным. Леди Анья чуть приоткрыла рот, но осталась безмолвна. Лорд Ройс свел брови и стиснул зубы. Он также обдумывал свой ответ, и тишина в этом полупустом помещении казалась еще более напряженной. Сандор Клиган прежде не оказывался в подобной ситуации. Гаррольд Хардинг, видимо, тоже.

Ройс одарил дерзкого юнца тяжелым взглядом:
— И когда же ты хочешь жениться?

— Как можно скорее, — ответил Гарри-Пес.
 
Последнее редактирование:

Alinka

Межевой рыцарь
Четырнадцатая

День свадьбы был назначен, и именно это обстоятельство вынудило леди Уэйнвуд задержаться в замке еще по крайней мере на несколько недель. Лорды, Ройс и Бейлиш, кинулись рассылать письма и заниматься подготовкой к торжеству — один нехотя, другой воодушевленно. Свадьба намечалась скромной, но проходить она должна была именно здесь, в Лунных Вратах. Юный Роберт возмущался и закатывал истерики, обижался, плакал. Он подхватил простуду и перенес пару приступов. Алейна неустанно утешала его, убеждала, жалела, просила, день и ночь находясь при нем. Сандору едва удалось обмолвиться со своей невестой и парой фраз. И единственное, что его успокаивало — когда на небе в следующий раз родится новая луна, Гаррольд Хардинг и Алейна Стоун будут женаты. Хотя Сандор Клиган все еще в это не верил. Ему казалось, что тот день, такой близкий, никогда не наступит. Должно было что-то случиться, произойти… Не может быть все так просто. Или просто он не мог примирить себя и свою оболочку, свои чувства и разум. Дни шли чередой, но тянулись и будто раздваивались. Рутина и монотонность бытия, длинные темные вечера, полу бессонные ночи — в ожидании и предвкушении, в неверии и мечте. И Сандору чудилось, что все вокруг испытывают то же. Только Мизинец казался спокойным и уверенным в будущем… В будущем, которое выстраивал сам.

Сегодня утром Гарри встал еще до рассвета — с тяжелой головой и разрозненными мыслями. Свежий, морозный с ночи, воздух бодрил. Но этого было мало. Наследник накинул плащ и быстрым шагом направился в сторону конюшни. Здесь пахло лошадьми и сеном. В тишине отчетливо различалось мерное фырканье и переступы подкованных копыт. С его появлением, животные оживились. Сандор прошел первые несколько рядов и остановился у стойла с черным конем, который совсем еще недавно вместе с ним удостоился чести называться непобедимым. Наследник протянул к нему руку, дал себя обнюхать, коснулся морды. Аметистовые глаза из-под длинных прямых ресниц смотрели с доверием. Конь подошел ближе, и Сандор потрепал его по гриве.

— Нет, приятель, не к тебе я пришел сегодня, — сказал Хардинг. — Придется тебе ждать своего хозяина.

Конь будто все понял и углубился обратно в полумрак загона. А Сандор подумал, что было бы действительно неправильно продолжать пользоваться тем, что ему не принадлежит. Это конь Уэйнвуда, не его. В последнее время, у Сандора Клигана слишком мало своего, почти все взаймы, даже жизнь. Да, Пес прежде отдавал предпочтение вороной масти, с норовом и характером. Но те времена позади. Гаррольд Хардинг предпочитал лошадей светлее и покладистей. Пройдя еще немного вперед, Клиган остановился перед другим стойлом. Белые бока, светлая грива, а глаза хоть и темнеют бусинами сквозь седые ресницы, но добрые, покорные. Конь будто и не узнал хозяина, с осторожностью, но все же дал себя приласкать. Сандор вывел его из загона и принялся седлать. Конюх, видать, спал еще беспробудным сном, но то только было на руку. Он сам любил ухаживать за своим конем, но только совсем позабыл об этом в последнее время. Он не был собой, и для него нового такое вряд ли было допустимо.

Оказавшись в седле, Сандор усмехнулся, представляя как наверное нелепо Пес выглядел верхом на таком холеном и «рыцарском» коне. Но улыбка быстро сошла, возвращая наезднику реальность. Он и был рыцарем — прекрасным, отважным, поддельным. Каждое отражение, в воде или в зеркалах, показывало привлекательное лицо, волосы цвета сухой соломы, голубые глаза. Совсем не то привык видеть Клиган на протяжении своей жизни. Шрамы, хмурое лицо и мрачный вид — все это в прошлом. Теперь он другой. И белый конь под ним лишь дополняет образ «прекрасного рыцаря», а не смешит.

Сандор хмыкнул, решив что никогда не привыкнет к своему новому отражению, но должен примириться с ним и принять. Он ударил в бока и пустился галопом, рассекая застывший воздух и тишину утра.

Не было достаточно простора и воли, чтобы насладиться сполна свободой. Но того хватило, чтобы проветрить голову. Собраться с мыслями, подумать о важном и нужном. Отбросить все, забыть на мгновение себя и весь мир. Слиться в единое целое с мощью животного, с порывами ветра, задержать дыхание и смотреть только вперед. Жить этим мигом. Ведь пока ОН жив. Дыхание участилось, в мышцах поселилось приятное напряжение, щеки раскраснелись, но въезжая обратно во двор Гаррольд Хардинг уже привел себя в порядок, усмирил себя и коня от лихой скачки.

Солнце нависало низко над горизонтом, еле пробиваясь через почти уже зимнее небо, но все еще пыталось согреть землю. Замок ожил, предаваясь ежедневной рутине. Каждый знал что и когда ему делать, а когда не делать ничего. Теперь и у Сандора Клигана были свои обязанности. Снова жизнь по распорядку и чужому расписанию. Но он забыл о том, куда ему надо идти и чем заниматься, когда приметил в недалеке знакомые черты. Две девушки в темных плащах с меховой отделкой шли рука об руку и о чем-то перешептывались. Наследник нагнал их и обошел кругом, привлекая к себе внимание и принуждая девиц остановиться. Обе подняли глаза и заулыбались.

— Доброе утро, сир Гарольд, — лукаво произнесла Миранда Ройс. Алейна повторила за подругой чуть тише.

— Леди, — ответил Хардинг и склонил голову.

— Раннее время Вы выбрали для конной прогулки.

— Воздух особенно свеж на рассвете. И это лучшее время, чтобы им дышать. Вы со мной не согласитесь? — Он спросил, обращая свой взор преимущественно к Алейне, но та казалась смущенной и смотрела в сторону, одарив его лишь мимолетным взглядом.

Хардинг спустился на землю, подбежавший мальчишка принял у него поводья и увел лошадь. А Миранде пришлось поддерживать разговор за двоих.

— Довольно прохладно и даже зябко.

— А еще слишком рано, чтобы покидать теплую постель, променяв ее на прогулку.

— О, мы с Алейной идем в септу, — благочестиво заметила девушка, а чуть тише добавила, — Только не знаю, зачем делать это с восходом солнца.

Алейна сделала вид, что не расслышала последних слов. Ее спутники улыбнулись друг другу. Повисло молчание, и они втроем продолжили путь. Миранда бросала многозначительные взгляды то на Алейну, то на Хардинга, но только рыцарь отвечал ей тем же. Она улыбнулась в очередной раз, поправила капюшон и ворот, а потом остановилась, удивленно вздыхая и, элегантно начав проверять шнуровку на своей обуви. Сандор оказался ближе к Алейне, и они теперь уже вдвоем пошли дальше.

Казалось, девушка смутилась еще больше прежнего, а Наследник не мог подобрать слов, чтобы с чего-то начать разговор. Он думал, что это довольно странно, ведь прежде, будь он Псом в Королевской Гавани, или же Гаррольдом Хардингом в Лунных Вратах, его распирало на нравоучения и колкие замечания, чрезмерную прямолинейность и вольность поведения с Пташкой. Но сейчас слова не шли. Ему не было нужды бороться с ней, доказывать свою правду или убеждать в ней. Она больше ему не противостояла, и он сам не искал причин для этого. А нежных и учтивых слов он не знал. Сандор не мог придумать ничего достойного или уместного, того что надобно говорить жениху невесте. И он молчал, перебирая в уме и отметая тут же все придуманное. И Алейна ничем ему не помогала.

«Неужели, нам не о чем говорить?» — Думал он. И чем больше шагов они делали, тем больше убеждал он себя в этом. А, быть может, и ее. Что ж, вовсе не удивительно. О чем могут говорить сир и леди, мужчина и женщина?

— Как неловко, — произнес Наследник неожиданно, будто озвучив собственные мысли.

— Что именно? — спросила Алейна, обернувшись.

— Столько лишнего сказано было друг другу прежде. Столько времени нам не удавалось остаться наедине. А теперь и слов нет, когда стоило бы хвататься за каждый миг, проведенный вместе.

— Отчего же так?

— Самому непонятно, — Сандор усмехнулся. — Возможно от того, что я опасаюсь сказать что-то, что может быть тебе неприятным.

Девушка немного помедлила, но все же ответила:
— Как Вы отметили, сказано прежде было много всего. Но ни об одном из наших разговоров я не жалею.

— Вот как.

Их глаза встретились, и теперь уверенности у Алейны по прибавилось. А Клиган подумал о том, что же ей эту уверенность придает. Игра? Или, быть может, смущение было фальшивым?

— Но и не хочу повторять, — дополнила свои слова девушка.

Она лишь улыбнулась, продолжая смотреть прямо. Сандор предложил ей руку, и Алейна, немного помедлив, взялась за него. И снова тишина и безмолвие на минуту, длящуюся, казалось, бесконечность. Но Алейна на этот раз первой заговорила.

— Если Вы хотите, мы можем поговорить о погоде, к примеру.

Сандор понял уловку и лукавство даже по ее слегка насмешливому тону, но не поддался:
— С тем же успехом я могу поинтересоваться здоровьем твоего отца или юного Роберта.

— На самом деле, Робин слаб и неважно себя чувствует… — ее голос в миг стал серьезным.

— И мне это интересно лишь по той причине, что ты вынуждена проводить подле него все время. Будто в тебе источник его выздоровления.

— Не говорите так.

Голос казался взволнованным, но Наследник стал проявлять повадки Пса и не захотел им противостоять.

— Он капризный и эгоистичный мальчишка. Он держит тебя рядом, чтобы все твое внимание доставалось только ему. Ты пленница в его покоях. Но так не будет продолжаться вечно.

— Он болен, — пыталась противостоять Пташка.

— Не больше, чем обычно.

И снова между ними будто борьба. Сандор не хотел этого, но, видимо, только так они могут говорить друг с другом.

Алейна вздохнула, потупила взор:
— Вы слишком прямы в своих мышлениях и высказываниях. И я понимаю Ваше недовольство. Но… — она посмотрела на него. — Будьте терпеливы. Вы ведь правы, это не продлится долго. Скоро я стану Вашей женой.

— Да, станешь, — подтвердил он и подтянул девушку к себе ближе. Упоминание о грядущем событии тут же смягчило его взгляд и мысли. Он потянулся к ней, коснулся. Большой палец прошелся по щеке, а остальные направились под капюшон, рассекая каштановые пряди. Сандор выпустил ее руку и положил свою ладонь ей на талию, но девушка не поощрила его действий. Еще миг, и губы ее так манящи и так близки.

— Сир, — шепнули они. И опущенный взор.

— Как сдержанно, — ответил Наследник, все еще держа невесту в оковах своих объятий и надеясь на поцелуй.

— Сейчас не место и не время.

Голос ее был тихим, но уверенным, хотя вид более смятенным, чем прежде. Сандор замер, изучая девичье лицо, одновременно наслаждаясь красотой и пытаясь разглядеть и почувствовать, что за ней скрывается. Он вздохнул и отпустил Алейну, нарочито поправил свой плащ и ее.

— Мне тоже называть Вас миледи? Или, быть может, леди Алейна? — Его голос прозвучал обиженно. Разочарование мешалось с подозрением, и продолжать прежние игры не хотелось. Но, видимо, он слишком рано решил, что им пришел конец.

— Это всего лишь учтивое обращение. Я не хотела обидеть Вас, — девушка, почувствовав себя свободной, снова приободрилась. И если Вам будет угодно, то просто Алейна.

Он помолчал.

— Тогда и я приму от тебя просто Гарри. Никаких больше «Сиров». Договорились?

— Да, Гарри. Но только, когда мы наедине.

Она улыбнулась, а ему не было столь приятно услышать собственное имя, как он рассчитывал, потому что оно все же его не было.

— Безусловно, — поддержал Клиган. — И только пока мы еще не женаты.

— Конечно.

Меж ними снова воцарилось перемирие и молчание, но Сандор предполагал, что ненадолго.

— Готова ли ты к свадьбе? — спросил он, когда они уже подошли к септе.

Остановившись и встав напротив своего жениха, Алейна ответила:

— И да, и нет.

— Почему?

— Она так скоро. А я все еще не могу поверить в это.

Ее слова, будто отраженные от его собственных мыслей. Только в голубых глазах читалось что-то непонятное — то ли расстройство, то ли тоска, то ли обреченность. Но Наследник не смог разглядеть признаков радости.

— Скажи, ты рада тому или расстроена? Только скажи честно, ведь этого ты хочешь и от других.

— От чего я должна расстроиться?

Она подняла осторожно взгляд, а Клиган нахмурился.

— От чего ты не выглядишь счастливой? — он взял ее за руку и сжал пальцы. — Я не собираюсь силком вести тебя к септону и заставлять произносить обеты. И если ты не готова, не хочешь того, еще можно все отменить, — сказав это, Сандор даже слегка испугался — своего предложения и того, что она может его принять.

— Все решено, и я не в праве что-либо изменить, — Алейна вздохнула и уголки ее губ поддались легкой улыбке. — Но я того и не хочу. Я просто не ждала… такого скорого исхода.

— Ты удивилась и при объявлении Петиром нашей помолвки. Ты не ждала и этого? Ведь расчет на то был еще и до моего приезда сюда, не так ли?

Сандор внимательно следил за тем, как девушка собирается с мыслями.

— Ты прав, Гарри. Но прошу, не вини меня в том, как делал это прежде, — сказала она через паузу. — Мы оба заложники нашего положения. Но, мне кажется, все сложилось намного лучше, чем каждый из нас рассчитывал. Ты так не считаешь?

Ее слова в очередной раз задели за живое и где-то внутри что-то всколыхнулось. Но Наследник лишь улыбнулся ей в ответ и поцеловал руку, как проклятый галантный рыцарь.

— Ты даже не представляешь, насколько лучше, — произнес он тихо, но так, чтобы она услышала. Его взгляд говорил больше, только девушка вряд ли смогла бы правильно его понять.

— Тогда не будем больше об этом, — мягко ответила Алейна, и высвободив свою руку, сделала пару шагов прочь, поднимаясь по ступеням.

Хардинг нагнал ее и, придерживая дверь полуоткрытой, остановил на пороге.

— И все же, что тебя беспокоит? — спросил он.

— Я просто взволнована, — она не смутилась его устремленному и пытливому взгляду и не стала оставлять вопрос без ответа. Но все же взяла несколько секунд, чтобы подумать. А потом тише продолжила. — Это все так ново для меня. Вся эта жизнь для меня нова. И будущее меня немного пугает. Еще вчера я была… другой. А теперь… стала невестой. Твоей невестой. А мы почти незнакомы. И все так стремительно, и все так бесповоротно. Я еще не привыкла быть невестой, а уже вскоре стану женой. Думать об этом и принять это как данность — разные вещи. Все ощущаешь иначе. Все становится другим. Я, наверное, тоже стану другой. И моя жизнь.

«И моя» — подумал Сандор, а вслух произнес:
— Я на это надеюсь. И надеюсь также на то, что она не будет хуже. Я сделаю все, чтобы… — Клиган хотел сказать «Чтобы сделать тебя счастливой», но не решился на это. — Чтобы тебе было хорошо.

— Я не сомневаюсь в этом и верю тебе, Гарри.

Простившись без слов, Алейна вошла в септу, а Гаррольд Хардинг не стал ее больше удерживать. Ему в очередной раз стоило о многом подумать.

*****
Вечером того же дня в большом зале проходил торжественный ужин, но не лорд Долины, не Алейна на нем не присутствовали. А Клиган так рассчитывал, что отныне их встречи будут происходить чаще. Но Алейна не повстречалась ему и на следующий день. Минула почти неделя прежде, чем он смог снова увидеть ее. На этот раз Роберт Аррен сидел во главе стола, а его любимица находилась подле. Мальчишка был бледен, но вполне здоров. По крайней мере, на столько насколько мог. Он мало ел и больше отвлекал Алейну и лорда Ройса от этого занятия. А предложение, высказанное Петиром, чтобы Алейна разделила трапезу рядом со своим женихом, было отвергнуто. Робин посмотрел на Гаррольда почти что с ненавистью, а вскоре и вовсе принял решение удалиться, прихватив заодно и свою извечную спутницу. Сандор был раздражен как никогда. Его угрюмый вид и паршивое настроение были видны невооруженным взглядом. Лорд Бейлиш извинялся за себя и за других, Анья Уэйнвуд советовала быть терпеливым, и только его приятель над ним потешался.

— А я тебя предупреждал, — язвительно произнес Роланд, — малыш Робин не отпустит Алейну от себя и после вашей свадьбы. Боюсь, свою брачную ночь ты проведешь в одиночестве.

— Не бывать тому. Она будет моей и ничьей больше. Она и шага не сделает в его покои, когда станет моей женой.

— Ты заблуждаешься, Гарри. Роберт Аррен твой лорд и его слово — закон. А ты лишь рыцарь из его «крылатого» отряда, его солдат, и должен подчиняться во всем. Алейна, видать, итак приложила немало усилий, чтобы ваш брак действительно состоялся. Хотя будет забавно наблюдать за Арреном в день вашей свадьбы… Если, конечно, она состоится.

Его смешливый тон окончательно вывел Сандора из себя, и он, резко поднявшись, собирался уйти.

— Тебе все смешно и забавно, — сказал Наследник сдержано. — Так смейся пока еще находишь повод. Мне плевать, что ты думаешь. Мне нет дела до тебя и твоего мнения.

Гарри вышел из-за стола, но Уэйнвуд схватил его за рукав.

— Постой. Я не хотел тебя обидеть. Задеть, позлить — да. Но разве не так было и прежде? — Он пригласил Хардинга вернуться на свое место.

— Прошлое осталось в прошлом.

— И я о том жалею. А ты?

— Что я?

Роланд пристально посмотрел на своего приятеля, а потом молча разлил вино:
— Выпьем, Гарри. За наше прошлое, за нашу дружбу. За наше настоящее, за твою прекрасную невесту. За наше будущее… в котором, надеюсь, Боги или обстоятельства не разведут нас по разные стороны.

Клиган ударил своим кубком об его кубок, и оба залпом выпили до дна. Вернулись на место.

— Хороший тост.

— Надеюсь, — Уэйнвуд отломил немного хлеба и прожевал его. Снова наполнил кубки. — Знаешь, Гарри, я скучаю по тем временам, когда мы напивались с тобой, имея на то повод или нет. Так что давай сегодня вспомним былое. Вспомним, пока ты совсем… пока семейная жизнь тебя не испортила. Выпьем.

Они снова приложились к вину. По телу приятно расползлось тепло, и Сандор ненароком вспомнил, что уже давненько не позволял себе расслабиться. Он контролировал себя, не допускал потери трезвости ума. Ведь это могло привести к определенным последствиям и непоправимым ошибкам. Пес мог сорваться с цепи, Сандор Клиган проявить себя. Хардингу то было не позволено. А присутствие поблизости Пташки делало все еще более опасным. Но сейчас он испытывал неподдельное желание ослабить поводок, дать себе немного свободы и поддаться сладкому опьянению. Да и какая разница, его невеста недоступна для него, а компания Роланда вполне безобидна.

Наследник первым поставил на стол кубок и рассмеялся. Уэйнвуд поддержал товарища.

— Вот уж нет. Не превращай и это в состязание. Все может плохо закончиться. Хотя… Именно такого Гарри я и помню.

— А какой же я сейчас?

— Другой… Мне так казалось.

— Не говори ерунды.

— Отнюдь. В тебе определенно что-то изменилось. Я не могу понять что именно и когда это случилось. Но я смотрю на тебя и не всегда узнаю.
Сандор помолчал:
— Люди меняются со временем.

— Быть может.

— Разве это плохо? Или я стал хуже?

Уэйнвуд наполнил кубки:
— Нет, скорее наоборот. И это странно.

— Отчего же?

— Я всегда считал тебя… Безответственным и несерьезным. Легкомысленным, импульсивным. Ты жил мигом и умел им наслаждаться. Но никогда не смотрел в будущее.

— А теперь?

— Теперь ты другой. Возможно, я просто раньше этого не замечал в тебе. А, возможно, что-то на тебя повлияло.

— Что же это? — Сандор сделал глоток и откусил от сочного куска мяса. — Только не говори, что предстоящий брак или эти гребанные доспехи.
Роланд его поддержал, обвел взглядом:
— Скорее, твое к этому отношение — к любви, чести, долгу. Ты стал серьезнее. Ты стал тем, на кого уже можно рассчитывать.

Вместо слов, Наследник фыркнул и легко ударил своего приятеля по плечу:
— Заткнись и пей. Это место и на тебя повлияло. Я не припомню, чтобы ты был таким занудой прежде.

Расставшись с Уэйнвудом далеко за полночь, Клиган не спешил возвращаться в свои покои. Он вышел во двор и сделал несколько глубоких вдохов, чувствуя как остывает разгоряченная вином кожа и внутренности. Его голова немного кружилась, а все остальное тело казалось легким и податливым. Но то было обманчивое впечатление. Идти было труднее обычного. Свет от факелов на стенах играл с ним тенями, оживающими при каждом движении. Но в одной из этих теней он узнал Пташку. Ее темный силуэт проступал в длинном коридоре и манил к себе. Сандор отмахнулся от него как от наваждения.

— Гарри, — послышалось за спиной. Наследник обернулся и вгляделся в полумрак.

— Алейна? — спросил он все еще не веря глазам.

Она сделала пару шагов, и он пошел ей навстречу.

— Ты? — Сандор подошел вплотную, чтобы убедиться окончательно.

— Да.

Алейна стояла в одном платье, немного продрогшая и взволнованная.

— Что ты здесь делаешь одна? — Клиган взял ее за плечи.

— Я дожидалась тебя.

— И долго ли?

Но девушка промолчала.

— Зачем? — его взор блуждал по ее лицу и искал ответа.

— Разве тебе этого не хотелось? — Тихо произнесла она. — Мы так редко видимся. Я надеялась, что тебя это порадует. Робин спит…

Не дав ей договорить, Наследник выпалил:

— Я рад, очень рад.

Его руки соскользнули с плеч и остановились на ее талии. Но решительность отступила. Сандор вновь засомневался в том, стоит ли предпринимать хоть какие-то попытки. Он не хотел спугнуть свою Пташку, не хотел ее обидеть. Но вино кружило голову, а ее присутствие делало ноги ватными.

— Тогда мне предстоит выполнить еще кое-что, — тише сказала Алейна и опустила взгляд.

— Что же? — шепнул он в ответ.

— Мы одни, и только ночь свидетель нашей встрече, — ее руки легли ему на грудь. — То место и то время…

Теперь ее голос оборвался сам. Немного помедлив, девушка не спеша обвила его шею и, привстав на мысочки, потянулась к нему. Нежным касанием дотронулась своими губами его губ, задержала дыхание. И того было достаточно, чтобы вмиг отойдя от удивления и оцепенения, Сандор ответил на поцелуй. Он, напротив, был напорист и несдержан. Он сминал ее губы и отчаянно прижимал к себе, позволяя больше, чем прежде. Он не мог вздохнуть и не позволял сделать этого ей. Он потерял голову и потерял контроль. Земля будто ушла из-под ног, и Сандор не мог понять, что происходит. Он прислонил Алейну к стене. Его пальцы зарылись в шелковых волосах, а губы спустились ниже и принялись целовать шею. А она ему позволяла это. Совсем чуть-чуть отклоняясь и продолжая обнимать его.

— Моя, ты только моя отныне, — в порыве страсти шепнул Сандор.

— Твоя.

Несмотря на все желания тела, он оторвался от нее и взглянул в глаза — пристально, пронзительно. Клиган хотел увидеть сейчас то, что смогло бы его убедить в том, что это правда. Вот они — два незнакомца, что прежде никогда не знали друг друга. Вот они, что знакомы так давно. Но только он один знал про это. Только он мог чувствовать то, что словам не под силу описать. Он здесь, перед ней, с глазами, полыхающими страстью и любовью, но то не его взгляд и не его облик. И она смотрит отнюдь не на него, смотрит, быть может, сквозь, видя его настоящее нутро. Под маской Сокола, быть может, его настоящего. Того знакомого когда-то незнакомца, того, кто когда-то существовал. Ему так хотелось хоть на миг поверить в то, что несмотря ни на что, перед ним сейчас его Пташка, а перед Пташкой — Пес. И пусть тот миг обманчив и призрачен. И пусть так сложно разглядеть правду. Но ее глаза светятся, в них нет печали, в них нет страха и отчаяния. Она покорна, но по доброй воле, а не по принуждению. И она с ним здесь и сейчас — во мраке ночи, что скрывает личины и притворство, позволяя немного побыть собой.

— Давай сбежим, — его слова прорезали тишину, а напористость заставила девушку выдохнуть.

— Куда? — спросила она тихо.

— Куда угодно, — Сандор приложил ладони к ее щекам, прислонился лбом к ее лбу, — Пойдем куда ты захочешь. Сбежим ото всех. Растворимся и исчезнем. И нас не найдут. Мы будем свободны. Мы станем собой. Не нужно будет больше играть в эти игры. Только ты и я.

— Но как же… отец… малыш Робин.

— Забудь о них.

Алейна смотрела на него нерешительно и растеряно, а голос дрожал.

— Я… не могу… не могу оставить… — будто каждое слово давалось с трудом. — Зяблик… так привязан ко мне… Это его растроит… ему станет хуже.

— А как же ты сама? Чего хочешь ты? — настойчиво продолжил Хардинг.

— У меня есть все, что нужно, — девушка коснулась его руки, — И у тебя тоже. Мы можем быть вместе и здесь. И мы будем вместе, — пальчики другой руки прошлись по щеке. — Я скоро стану твоей женой, а ты моим мужем. И я пойду за тобой куда позовешь или прикажешь пойти. Но зачем бежать? У меня нет другого дома. У меня больше нет никого. Я не хочу терять все это и теряться сама. Я не хочу рисковать тем, что только что нашла.

Голос окреп в конце, а слова звучали слишком убедительно вкупе с открытым взглядом. И Сандор сдался. Он снова проиграл битву. Она снова отказалась бежать с ним. Тот Пес, что спугнул Пташку, издох. Но она не поддалась и на ласку и уговоры рыцаря. Певчей птичке удобней и спокойней в неволе, и этого, видимо, не изменить. Но он не станет силой брать с нее песню и бежать прочь один. Теперь он может смело поцеловать ее и остаться рядом. Пусть так, раз это ее решение.

Поцелуй был нежен и легок. Лишь касание влажных губ — раз и два. Медленно и тягуче. А ее ресницы дрожали. Сандор поправил прядь ее волос и шепнул на ухо.

— Я как верный пес буду у твоих ног. Буду оберегать и защищать. Но помни, собаки чуют ложь.

— Я помню, — ответила Алейна не глядя на него. — И люблю собак.

Сумрак скрадывал эмоции и краски, но Сандор знал, что лицо девушки пылает. А он сам был объят пламенем с ног до головы.

*****

Стук в дверь, шаги, голоса.

— Сир, сир Гаррольд.

Сандор еле оторвал голову от подушки.

— Гарри…сир.

Он открыл глаза и посмотрел на окружающих его людей.

— Что? — спросил невнятно.

— Вас желают видеть.

— Сейчас?

Солнце только обозначилось на горизонте, но было ничуть не светлее, чем пару часов до того, когда он держал в объятьях свою невесту. В голове шумело, а винный хмель еще блуждал по телу. И Клиган определенно не мог разобрать, что от него хотят. Несмотря на это Хардинг поднялся и пошел следом за остальными. Кто-то перешептывался, кто-то сохранял молчание, но Сандор не стал расспрашивать окружающих. Он дошел до большого зала, где уже собралось прилично народу. Лорд Ройс держался рядом с леди Уэйнвуд, Мизинец обнимал за плечи свою дочь, Миранда стояла рядом. Рыцари и прочие рассеялись по залу. Многие из присутствующих были полуодеты с наскоро накинутыми верхними одеждами.

Ройс увидел Гаррольда и подошел к нему. Его лицо было суровым и сосредоточенным.

— Гарри, — сказал он и перевел дух. — Тебе нужно знать, что сегодня ночью Роберт Аррен, лорд Долины, Хранитель Востока, скончался в своей постели.

Повисло ледяное молчание. Будто в зале мигом все исчезли. И только он, Гаррольд Хардинг, один должен был сказать что-то, чтобы его нарушить. Но слов не было. А понимание приходило постепенно.

— Это огромная трагедия. Бедный мальчик, — подошла к нему и Анья Уэйнвуд. — Мы все настолько поражены и расстроены, что не передать словами. Никто не ждал… не думал. Да, Роберт был слаб здоровьем, но… — она не договорила, голос дрогнул, она приложила пальцы к губам. Казалось, что ее горе и в правду неподдельно. Но потом леди Уэйнвуд взяла своего племянника за руку и уже более бодрым, но тихим голосом добавила. — Но, мой дорогой Гарри, ты ведь понимаешь, что это значит? Что это означает для тебя и всех нас?

Сандор перевел взгляд на непроницаемое лицо лорда Ройса, посмотрел через его плечо на Бейлиша, что был еще более собран и сдержан, увидел бледность и потерянность Алейны. Да, он все понимал. Он смотрел на них всех, а они смотрели на него — на Наследника.
 

Alinka

Межевой рыцарь
Что же дальше?:)
Alinka, спасибо за продолжение этой истории! Я очень его ждала)
Спасибо за отзыв и что ждете :oops:
Как говорится - скандалы, интриги, расследования в продолжении :D
Шучу. Но что-то слегка интригующее точно.
 

Лысина Вариса

Оруженосец
Ух, новая глава. И поцелуй такой горячий и нежный одновременно.
Интересно. уважаемый автор, Санса догадывается, кто там прячется в образе Гарри? Или это Алейна просто дразнит жениха?
 

Adele

Межевой рыцарь

Alinka

Межевой рыцарь
Ух, новая глава. И поцелуй такой горячий и нежный одновременно.
Интересно. уважаемый автор, Санса догадывается, кто там прячется в образе Гарри? Или это Алейна просто дразнит жениха?
Спасибо. О мыслях Алейны может судить Гарри-Пес, но каждый раз он сильно сомневается... во всем. А про догадки... нужно быть очень большой фантазеркой, чтобы серьезно думать, что в теле одного человека может располагаться другой. Но думаю для Спнсы это такой постоянное напоминание о том человеке, что она знала прежде. Быть может, далее в истории всё выйдет на поверхность, а, может быть, останется неузнанным.
Рада, что следите за фф. Стараюсь как могу писать главы активнее.
 
Мне вот тоже весьма любопытно, что там думает Санса на этот счёт...Смешанные у нее, наверное, мысли-чувства:meow:
Ой, какие смешанные. Меня так и подмывает рассказать. Но не могу жежжжж. Обещаю, в продолжении этих смешанных и непонятных (а, может быть, и наоборот понятных) чувств станет больше.
 

Alinka

Межевой рыцарь
Пятнадцатая

Тишина обволакивала Сандора плотным слоем, и он боялся даже пошевелиться, чтобы ее не спугнуть. Он сидел в полном облачении на своей кровати. Кожаная нижняя куртка и штаны, доспехи, синий плащ, ножны у бедра, высокие сапоги, перчатки с защитой. Только шлема не хватало — вот он рыцарь «крылатого» отряда. Да, пока еще именно он. Гаррольд Хардинг сегодня пока еще только рыцарь. Даже сюрко с ромбами осталось лежать в сундуке. А белый сокол на плаще — словно вестник будущего.

В дверь постучали. Гарри покинул покои в сопровождении охраны и своих «братьев». Он шел уверенно, но не торопился. Он знал, что ждет его в конце пути. Парадная зала пуста, но та, что за ней и поменьше, сейчас скрывает за толстой дверью много народа. И Хардинг направлялся именно туда. Его уже ждали, и он не намерен был менять маршрут. Вечер грозил быть тяжелым и длинным.

*****
А сегодня утром были проводы Роберта Аррена, безвременно покинувшего этот мир. Погода была мерзкой — небо старательно пыталось выдавить из себя белоснежные хлопья, но они долетали до земли уже растаявшими, превращая грязь под ногами в жижу. Септон и молчаливые сестры сделали свое дело, устроив бездыханное тело мальчишки посреди септы, омыв и облачив его в парадные одежды, положив камни на глаза, прочитав молитвы, поставив свечи. Несколько дней люди ходили в септу — кто проститься, кто поглазеть. Сандор ничего не испытал, когда подошел к Роберту Аррену, кроме непонятного чувства досады. Он умер так не вовремя, будто сделал это на зло ему. Но позже, Клиган признался себе, что в нем что-то дрогнуло при виде иссиня белой кожи и спокойного, такого юного, лица. Все же, тот был еще почти ребенком. Избалованным, невоспитанным, но все же ребенком, на которого с самого его рождения возлагали непосильную ношу. Ту, что была ему не по плечу. И все видели в нем лишь орудие — куклу, которой нужно вертеть так, чтобы было удобно и выгодно. Никто его не любил кроме матери. Никто сейчас не оплакивал его смерть. А многие, возможно, были и рады.

Сопроводив внушительную траурную церемонию со всеми почестями до крипты, Гарри нашел того единственного, кто все же был опечален смертью юного лорда. Алейна была бледна и понура. Ее глаза выглядели заплаканными, и она одна из всех старалась скрыть свое расстройство, когда все остальные — его нарочито преувеличить. Она неизменно держалась за руку своего «отца», а он не отходил от нее ни на минуту. Сам Мизинец выглядел спокойно, но Сандор был уверен, что нынешнее положение вещей его беспокоит больше, нежели он это показывает.

Как только волнения от новости о смерти Роберта Аррена улеглись, лорд Ройс вознамерился собирать Совет дабы решить дальнейшую судьбу Долины. Сандор предполагал, как именно и что тот Совет решит и, воспользовавшись этим знанием и собственной наглостью, заявил, что все вопросы и обсуждения стоит начинать лишь после того, как тело Хранителя Востока окажется в крипте. Как ни странно, но ни Ройс, и леди Уэйнвуд не стали перечить и согласились подождать несколько дней. И это определенно дало Клигану время подумать обо всем предстоящем и понять, как действовать. А подумать было о чем.

Первое, что приходило в голову, так это вопрос, кому была выгодна смерть Роберта Аррена, и была ли она естественной и своевременной. Казалось, все вздохнули с облегчением и восприняли это с плохо скрываемым энтузиазмом. Мальчишка не слушал советов и делал то, что ему хотелось, При этом, непонятно как поддавшись пагубному, как считали лорды Долины, влиянию Петира Бейлиша. Они же считали, что Мизинец через Аррена хочет прибрать власть к своим рукам. От этого был брак с Лизой Аррен и планы выдать замуж за ее сына свою дочь Алейну. Но лорд Ройс и остальные выступили против этого, но уступили неясной и условной перспективе брака Хардинга и Алейны. Возможно, именно в этом заключалась главная ошибка лордов Долины и роковая предопределенность для Малыша Робина. Сандор мог понять, почему Ройс, леди Уэйнвуд и другие хотели бы видеть Хранителем Востока кого-то другого вместо взбалмошного и нездорового мальчишки. Но он также был уверен в том, что задумать и, тем более, осуществить убийство, им не приходило в голову. Они ждали милости и справедливости Богов, но не более. От этого вполне закономерно на ум приходил лишь один человек. Клиган полагал, что Роберт Аррен не протянет долго после свадьбы Гарри и Алейны, и покинет бренный мир, освободив дорогу более достойному и подходящему. Во всем, конечно, были нюансы, но Сандор предположил, что из двух «бед» Хардинг был наиболее выгоден Мизинцу. Робин мог в любой момент сменить милость и прогнать Бейлиша, к тому же, управлять им было нелегко. Пару лет, и Лорд-Протектор потерял бы свои полномочия. А значит, должен был уйти. Но Хардинг — другое дело. Здесь намечались родственные связи и замешивалась кровь. Алейна вышла бы замуж за Наследника, а рожала детей уже от Лорда Долины. Папочка Бейлиш обязательно нашел бы возможность этим воспользоваться. Но… Робин умер еще до свадьбы, освободив почетное место. И это определенно было не совсем удачное «стечение обстоятельств» для Мастера игры. Таков ли был план или же — все пошло ему вопреки? Клиган не мог знать наверняка. Но позиции Мизинца пошатнулись, свадьба могла и не состояться вовсе. Лорда Бейлиша и его дочь могли изгнать из Лунных Врат уже на следующее утро после трагедии. И здесь возникал другой вопрос — какое ему самому до этого дело? Гарри почти что наверняка окажется в выигрыше и на «Восточном троне», но вот Сандору Клигану приходилось мириться со всей этой политической интригой только ради того, чтобы получить желаемое — Пташку в жены. Это выглядело мелочно, но ведь других целей у него не было. И ради этого приходилось мириться с тем, что он стал разменной монетой и пешкой. Ему приходилось играть по правилам Пересмешника, прекрасно осознавая, к чему ведет эта игра. Ему приходилось идти против себя, чтобы не потерять то, ради чего он здесь. И все это нужно было отстаивать не в свойственной ему манере. Хитрить, притворяться, лукавить.

И вот, поэтому теперь, направляясь на Совет лордов Долины, он был готов практически ко всему. Расставил приоритеты и то, против чего не пойдет, на что согласится, что примет как данность.

*****
Двери скрипнули, впуская пыль и Наследника в помещение с большим овальным столом и кучкой лордов, восседавших за ним с неимоверной важностью. Лорд Ройс поприветствовал Гарри и жестом предложил ему сесть на свое место. Оно оказалось по центру стола. Сам он присел рядом, подвигая остальных.

После недолгого молчания и переглядываний, Ройс произнес, одновременно обращаясь к Наследнику и всем присутствующим:
— Без лишних прелюдий и отступлений хочу сказать, что все прекрасно знают, зачем мы собрались на Совет. Лорд Долины мертв, и надо бы определить нового. Совет не был долог и оживленных дискуссий не наблюдалось. Поэтому, Гаррольд, наверное, как ты можешь догадываться, решение принято скоро и единогласно. Совет избрал тебя по роду и праву наследования. Готов ли ты взять на себя эту честь и эту ответственность?

— Выбора у меня нет, — ответил серьезным тоном Сандор, выдержав полагающуюся паузу. — Права отказаться тоже. Он встал, все присутствующие последовали за ним. Лорд Ройс вышел из-за стола. Его мощный голос отразился от каменных стен.

— Сир Гаррольд Хардинг из дома Хардингов, главы Домов и лорды Долины Аррен и окружных земель присягают тебе как Лорду Долины, Хранителю Востока, своему сюзерену. Склоняют головы и вручают свои мечи.

Один за одним, все пали на одно колено, а Сандор молчаливо принял их присягу. Закончилось действо очень скоро, и за это Клиган действительно был благодарен Ройсу.

После того, как все опять вернулись за стол, Ройс произнес еще несколько напутствующих фраз, в общем обрисовал дальнейший расклад, дал указания писцам, гонцам и мейстерам, а потом всех распустил, сузив круг оставшихся до избранных лордов и самого наследника, вступившего в права.
— Теперь пришло время поговорить о насущном, — начал Ройс, упираясь взглядом в серьезное лицо Гаррольда Хардинга. — Вам, милорд, выпало тяжелое время. Время войны и непростых решений. Но Вы не останетесь одни, и у Вас всегда будет у кого спросить совета. — Он смолк на мгновение. — Если, конечно, он Вам потребуется.

— Правитель принимает решение самолично, но мудрый правитель только после того, как выслушает мнение остальных, — Клиган так считал на самом деле. Вот только никогда не думал, что придется говорить и действовать согласно и одновременно вопреки своих суждений.
— Мы надеемся, что так и будет. И мы надеемся на Вас, милорд, — кивнул лорд. — И время обсудить первые шаги и принять первые решения.

Сандор вздохнул и сказал первым:
— Мне кажется, я знаю, о чем речь. Мой брак и моя невеста.

— Да, именно так, — согласился Ройс. — И Вы должны понимать, почему сейчас поднимается этот вопрос.

Сандор понимал, и ему предстояло отстоять свои позиции перед собравшимися. Иначе Пташка снова упорхнет из его рук, оставшись в цепких когтях Бейлиша.

— Я понимаю. Но мне казалось, что как раз этот вопрос уже решен.

— К сожалению, а, быть может, к счастью, положение изменилось. Прежде, Гаррольд Хардинг должен был жениться на незаконной дочери Лорда-Протектора Долины. Теперь же Вы сами Лорд Долины, и бастардка Петира Бейлиша недостойна стать Вашей женой.

— Она была недостойна и прежде, но Вас это не сильно смущало, — парировал Клиган. — Мне неинтересно, чем было вызвано то стремление свести нас прежде. Но, несмотря на обстоятельства, для меня ничего не изменилось. Я принял решение по вашему совету, я дал слово и не откажусь от него.

— Но Гарри… милорд, — проявила себя леди Уэйнвуд, — Выбор теперь велик и найдется много достойных…

— Нет, — отрезал Клиган. — Если вы хотите видеть во мне хорошего правителя и достойный пример для подражания, то не заставите принять первое же решение, компрометирующее мою честь. Вы знали, что рано или поздно это случится. Вы надеялись выиграть время, но не все рассчитали. Я исполнил вашу волю. Я скоро женюсь на той, что мне избрана. Не обессудьте.
— Мы планировали лишь помолвку, — отозвался Ройс.

— Которая не должна была перерасти в свадьбу? Я правильно понимаю? — спросил Хардинг и кинул суровый взгляд в сторону оппонента. — Или же Вы не до конца были уверены, как действовать? А пока думали, все и произошло.

— Все зашло слишком далеко. Но это пока лишь помолвка и ее можно отменить, — не успокаивалась Анья Уэйнвуд.

— Нет. Свадьба состоится и в срок. Я не намерен терять времени зря, — присутствующие, видимо, не совсем поняли оборот про время, но не переспросили, а Сандор добавил. — Если же вас не устраивает моя нынешняя невеста, хочу напомнить, что я мог бы жениться на одной из тех девиц, что даровали мне прекрасных бастардов и, соблюдая правила, признать их законными, — он оценил удивление на лицах собравшихся и с усмешкой добавил. — Как удобно, не правда ли? Раз — и жена и наследник уже готовы.

— Гарри! — Почти что взорвалась леди Анья, но тут же замолкла.

Клиган понимал, что самовольно решить этот вопрос он пока не в силах, поэтому ему нужно убеждать и давить всеми разными способами и хоть и насильно, но получить «благословение» собравшихся лордов, чьим гласом всегда был лорд Ройс. Поэтому он смотрел только на него и вместе с серьезностью образа пытался придать своему взгляду еще и решимость и непоколебимость.

— Ваша милость, Вы вправе решить сами, — сдался Ройс, в какой-то момент, отведя свой взор. — Если Вы выбрали Алейну, и не отступитесь от своего выбора — пусть будет так. Девица хоть и не благородна, но скромна, образована и наделена другими добродетелями. Возможно, она станет достойной женой. Но, — и Ройс сделал упор на этом. — Петир Бейлиш должен немедленно покинуть Лунные Врата. Он больше не Лорд-Протектор, и ему нечего делать здесь.

— Вы правы, я полностью согласен с этим. Бейлишу делать здесь больше нечего. Но, — также, сделав упор, повторил Сандор. — Отцу моей невесты пристало быть на свадьбе дочери. Он уедет тотчас, как я женюсь, это бесспорно.

Конечно, Сандор Клиган взашей сам тут же прогнал бы Мизинца и вполне понимал, почему лорды Долины так хотят этого. Но Хардингу не пристало поступать так резко с отцом своей невесты. Он не собирался наживать себе врага или расстраивать Алейну. Ведь Алейна все же его дочь, хоть Санса на самом деле, только лишь заложница положения. Но Пташка, скорее всего, испытывала определенную благодарность, а, может быть, и некоторую привязанность к Бейлишу. Действовать стоило аккуратно. Возможно, Мизинец задумал нечто такое, что можно было распознать немного больше, расположив его к себе и усыпив его бдительность. Это было противно, но необходимо.

— Так значит, свадьба будет в срок? — Спросил один из лордов. — Но ведь до нее меньше двух недель. Ваше новое положение…

— Отменим пышность и размах. Дни скорби еще не прошли. Я не хочу, чтобы меня превратно поняли. Скромно и тихо, но в срок.

— Как Вам будет угодно, милорд.

— И… — Сандор решил пойти на мировую с главным своим союзником. — Лорд Ройс, надеюсь, я и дальше буду получать от Вас дельные советы и смогу рассчитывать на Вашу поддержку?

— Разумеется, — также сурово, как и прежде, ответил Ройс.

*****
Хоть совет и закончился довольно поздно, Сандор первым делом направился к Алейне. Он последние дни держался на расстоянии, но не по собственной воле, а потому что у него на пути неизменно возникали его тетка и Бейлиш. Вот и теперь, у самых дверей девичьих покоев его встретил бывший Лорд-Протектор. Правда, теперь он улыбался шире обычного и, видимо, уже был в курсе всех последних новостей.

— Мои поздравления, милорд, — первое, что он произнес, и поклонился.

Клиган молчаливо принял эти поздравления.

— Алейна у себя? Я хотел бы ее видеть.

— Конечно. Моя дочь пребывает сейчас в легкой меланхолии из-за всего случившегося, но уверен, Вы сможете поднять ей настроение.

Мизинец сделал шаг в сторону, а Гарри открыл дверь и вошел в комнату. Девушка, укутавшись в легкую шаль, сидела в широком кресле напротив огня. Она, не моргая, смотрела на всполохи пламени, но тут же обернулась после того, как в ее покои вошел поздний гость. Она встала и учтиво поклонилась.

— Милорд.

Ее взор потупился к полу, но Сандор хотел вернуть его себе. Он подошел ближе и взял ее за руки.

— Ты уже знаешь?

— Мой отец рассказал мне. Поздравляю, Ваша милость.

— Брось эту манерность. Между нами ничего не изменилось.

— Разве? — спросила Алейна и только теперь подняла глаза.

— Что же должно было измениться?

— Я и прежде не была достойна Вас, а теперь… — девушка попыталась высвободить свои руки, но Сандор ей этого не позволил.

— Глупости. Я сделал свой выбор и не собираюсь ему изменять. Наша свадьба состоится в срок.

— Состоится? — не веря переспросила Алейна, изменившись в лице. Но тут новая эмоция ее захватила. — В срок?

— От чего ты так удивилась? Только что ты не верила, что все осталось по-прежнему, но и подтверждение тому тебя не радует.

— Это не так — я рада и благодарна… тебе, — смутилась девушка. — Но ведь только что… Траур еще не окончен. Не время сейчас для подобных церемоний.

— Мертвых оставь прошлому. Жизнь продолжается — мы живы и должны этим пользоваться.
Несмотря на все старания и деликатность, с которой Клиган пытался себя вести, глаза Алейны вмиг наполнились слезами.

— Бедный Робин, его так мало любили при жизни и даже после смерти его некому и некогда оплакивать.

— Твое сердце мягкое и чувственное, но не тревожь его понапрасну, — Сандор стер с ее щек слезы. — Оставь лишь место для тихой светлой печали. Ее с лихвой хватит на то, чтобы Роберт Аррен покоился с миром. Притворные горести остальных ему ни к чему.

Но Алейна готова была разрыдаться.

— Я так виновата перед ним, — голос ее дрогнул.

— Чем же? — тихо спросил Клиган.

— Я оставила его в ту роковую ночь. Я не была рядом. Если бы я только знала… Мой бедный Зяблик…

Сандор притянул девушку к себе и крепко обнял. Его ладонь нежно прошлась по ее темным волосам:
— В том нет твоей вины — так решили Боги.

Алейна дрожала всем телом от сдерживаемых эмоций, но благодарно принимала утешение своего жениха. А мужчина не мог желать большего.

*****
Как и было задумано, минуло менее двух недель, и день, который должен был поменять все в жизни многих, наступил. С самого утра царила суматоха и нервозность. Замок вновь наполнился гостями, а под его стенами, как и совсем недавно, полыхали костры и царило шумное веселье. Гаррольд Хардинг одновременно вступал в права лорда Долины и скреплял себя узами брака. Его парадные одеяния, как и его нынешняя жизнь, были двояки. Сюрко в красно-белые ромбы Дома Хардингов соседствовало с небесно-голубым длинным плащом, расшитым серебряной нитью. На нем красовался сокол и полумесяц, как дань его положению. Лорды Долины склонились к тому, что негоже отказываться от герба столь древнего и чистокровного рода как Аррены. А Сандор чувствовал себя шутом в столь ярком наряде, хоть Гарри вполне были к лицу подобные цвета. Но все было пустым, главное, что вскоре он станет мужем той, о которой так долго мечтал. И эта мысль более других не давала покоя.

Он все еще не верил, что это действительно произойдет на самом деле. Клиган-Хардинг сделал все зависящее от него самого, и только судьба могла сказать свое последнее слово. Он ждал любого рокового мига, когда все оборвется в самый последний момент. И даже стоя в септе в ожидании своей избранницы, он думал, что та не явится или произойдет еще что-либо.

Но нет.

Двери со скрипом распахнулись, и на пороге появилось две фигуры. Обе стройные и приблизительно одного роста. Петир Бейлиш вел под руку свою названную дочь, не стесняясь довольной улыбкой выражать свои, возможно, неподдельные эмоции. Алейна Стоун была прекрасна. Несмотря на то, что платье ее было черным, будто траур по тому, о чем все забыли, но щедро украшено серебристыми узорами и жемчугом. Волосы собраны и сколоты украшением с драгоценными камнями. На плечах ее покоился темно-зеленый тяжелый бархатный плащ, шлейфом следовавший за ней по каменному полу. Девушка была бледна или же темные краски слишком оттеняли ее почти что алебастровую кожу. Но глаза светились, хоть руки чуть дрожали. А, может быть, вздрогнули и его, когда их пальцы соприкоснулись.

Церемония длилась целую вечность, и каждое слово септона, каждая новая молитва, рождали во взволнованном сердце Сандора тревогу. Достаточно было и пары фраз, чтобы все решить окончательно, но эта пытка все продолжалась. Спели гимн, отдали честь Богам, выслушали молчание на вопрос о возражении этому союзу, обменялись плащами. И только после того, как тихий голос его Пташки произнес: «Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем», Сандор смог вздохнуть с облегчением и ответить тем же.

— Этим поцелуем, я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой, — он легко поцеловал Алейну и взглянул ей в глаза, не слушая больше речи септона. Он хотел еще раз удостовериться в том, что теперь она его по доброй воле. Девушка смотрела открыто, но, как и всегда, немного смущенно. Клиган сжал ее пальцы, улыбнулся и повел свою молодую жену прочь из этого священного места, чтобы не грешить здесь мыслями и действием.

Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между вами.

«Отныне и навеки — ты моя», — заявил мысленно Клиган, но тут же осекся, не зная насколько именно для него это «Навеки».
 

Fleur-de-Liss

Знаменосец
«Отныне и навеки — ты моя», — заявил мысленно Клиган, но тут же осекся, не зная насколько именно для него это «Навеки».
Воображаю, что будет, если в первую брачную ночь Сандор "перекинется" в самого себя:p
 

Adele

Межевой рыцарь
Воображаю, что будет, если в первую брачную ночь Сандор "перекинется" в самого себя:p
Вот это будет поворот, и шок для них обоих. Облом!!!
Да, от магии этих красных женщин;) всего можно ожидать:D:волнуюсь:...
Рубин снимаешь, а там такое:eek:
 

Fleur-de-Liss

Знаменосец
Вот это будет поворот, и шок для них обоих. Облом!!!
А вот как знать!!! Может она сразу закричит "Господи, какое счастье!" а у него как раз будет шок от ее реакции и ему придется нюхательную соль давать:p
 

Alinka

Межевой рыцарь
Да, от магии этих красных женщин;) всего можно ожидать:D:волнуюсь:...
Рубин снимаешь, а там такое:eek:
А мож у Сани тоже какое украшение волшебное на теле припрятано? :fools: :woot:
А он-то и не ведает! :smirk:
 
Т
А вот как знать!!! Может она сразу закричит "Господи, какое счастье!" а у него как раз будет шок от ее реакции и ему придется нюхательную соль давать:p
Тогда никакой брачной ночи не выйдет от волнения :doh: :koshmarrrr: :not guilty: :cool:
 

Fleur-de-Liss

Знаменосец
Тогда никакой брачной ночи не выйдет от волнения
Ой, ну ночью раньше, ночью позже! Вот вы спросите у Сандора, что ему важнее: получить Пташку в постель или узнать, что она к нему настоящему чувствует, так он наверное и всерьез бы задумался:)
 
Последнее редактирование:

Alinka

Межевой рыцарь
Ой, ну ночью раньше, ночью позже! Вот вы спросите у Сандора, что ему важнее: получить Пташку в постель изи узнать, что она к нему настоящему чувствует, так он наверное и всерьез бы задумался:)
Это точно. "Нерыцарь" из него только на словах
 

Alinka

Межевой рыцарь
Шестнадцатая

Пировать с размахом требовали обстоятельства. Но сейчас для подобного время было не из лучших. К тому же, прошедший недавно турнир вышел затратным, а свадьба Гаррольда Хардинга не была чем-то помпезным и чрезвычайно значимым событием, пока он не перешел из ранга «Наследник» в положение «Лорда Долины». Но времени и средств было в обрез. Сам Гарри только лишь хотел скорого разрешения вопроса. Поэтому сейчас за столами в главном зале восседали все те, кто успел добраться до Лунных Врат к назначенному сроку. Тем не менее, угощений и вина было в достатке, шума и кутежа за стенами и того больше.

Гарри восседал за отдельным столом со своей молодой женой, и все еще не верил в происходящее. Он часто поглядывал на Алейну, убеждаясь в ее присутствии и отмечая ее настроение и поведение. Она была тиха, но улыбчива. Молодой муж изредка встречался с ней взглядом, но обстановка и излишнее внимание к их персонам не располагали к общению.

Несмотря на торжественный повод для этого сборища, в начале, все же, отдали должное тому, что Хардинг теперь — единогласно принятый Хранитель Востока и хозяин Орлиного Гнезда. Он лорд Долины — по праву наследования и по выбору Совета Лордов. О Роберте Аррене, как-то никто и не вспоминал. Его кончина досталась прошлому, а все окружающие, по-видимому, смотрели в будущее. Во взглядах и речах большинства Сандор видел согласие с таким исходом. Возможно, потому что предыдущий лорд не проявил себя должным образом. Возможно, от того, что Гарри всегда был наследником, и все к этому как-то привыкли. А, быть может, от того, что он в облике Хардинга неплохо проявил себя на турнире, показав боевой дух и способности, и заодно себя ничем не опороча. В любом случае, ему представлялось маловероятным, что освободившееся так внезапно место мог бы занять кто-то другой.

Его милости отдали должное и словом и тостом. А после вновь вернулись к поздравлениям молодоженов. Пару раз сменили блюда, пару раз подлили вина в кубки. И Гарри, и Алейна пили мало, но, все же, делали по глотку каждый раз, когда в их честь произносился тост. Сандор мучился от желания выпить больше, чувствуя все нарастающее волнение. Ему казалось, что нервы накаливаются и могут сдать. Он не хотел думать о том, что ждет его в конце вечера. Не хотел, но не мог себе противостоять. Но он также не мог позволить себе напиваться, так как чувствовал, что может сорваться и перестараться с этим. А Пташка вовсе такого не заслужила. Поэтому его пальцы никак не могли отпустить витую ножку кубка, перекатывая ее меж собой. Но и не могли больше положенного поднимать чашу и прикладывать к губам для глотка. Его брови порой хмурились, а мысли уносили куда-то, вырывая на время из реальности.

— Что? — спросил Клиган, заметив на себе косой взгляд молодой жены, не такой как прежде.

— Нет, ничего.

Но он не сдался и дождался, пока Алейна все же продолжит.

— Просто… Ты задумчив и тих. Все в порядке?

Сандор не смог удержаться от улыбки. Он взял жену за руку и поцеловал внешнюю сторону ладони:
— А разве что-то может быть не в порядке? Все сложилось так, как я того и желал. И я надеюсь, что наши с тобой желания совпадают.

Алейна открыла рот, чтобы ответить, но шум из зала и обращения к ним ее перебили, и она лишь кивнула.

Меж тем, гости говорили речи, несли подарки. И каждому стоило высказать благодарность. Гарри с этим делом справился бы неплохо. Но Сандору с каждым разом все сложнее было подбирать слова и терпеть эту нескончаемую пытку «любезности». Алейна лишь пару раз отозвалась, говоря спасибо, когда подарок предназначался именно ей. В том числе, когда Анья Уэйнвуд поднесла ей обрез красивой ткани с золотой нитью на платье и шкатулку с колье, говоря, что жена лорда Долины должна соответствовать своему супругу и статусу. Алейна не проявила никакой реакции на достаточно неприкрытое колкое заявление, хотя Сандору казалось, что прежнюю Сансу, пожалуй, это должно было задеть.

В дар несли меха, оружие, домашнюю утварь, драгоценности, даже припасы и скот. Некоторые извинялись за скромные подарки и иногда даже за их отсутствие, говоря о тяжелом времени или невозможности их сюда доставить именно сейчас. Это было нудно и бесконечно. Казалось, что момент, когда вечер просто превратится в попойку и кутеж никогда не наступит. Лорд Ройс преподнес красивый клинок и щит с камнями и позолотой. А Бронзовый Джон, меч проще, но действительно стоящий — двуручный из черненой стали и вовсе не новый. Джон сказал, что этот клинок прошел много испытаний, но достойно вышел из них победителем, поэтому должен принести новому хозяину удачу и помогать в схватке, будь то тренировочный двор или поле боя. Этот меч Сандору больше пришелся по вкусу, и ненароком напомнил его прежний из прошлой жизни.

Но самым ценным и удивительным подарком, как ни странно, оказался дар Петира Бейлиша. Он, со своей неугасающей и располагающей улыбкой произнес короткую речь за здравие молодых, пожелал счастья и долголетия, высказал благодарности присутствующим и собственное наивысшее удовлетворение от происходящего. В этом сомневаться не приходилось. Ведь чтобы не задумал Мизинец и как бы все не происходило, но итог вышел для него все равно благоприятный. Поставленные цели, достигнуты, по крайней мере, некоторые из них.

— Мой дар молодым не будет оригинальным или же уникальным, но я надеюсь придется по душе.

В зал внесли красивую и дорогую утварь и гобелены. Личным подарком для Алейны послужила шкатулка с драгоценностями и отеческий поцелуй. Сандор внимательно наблюдал за этим притворством, и если бы не знал правды, не смог бы усомниться в том, что видит отца и дочь. Но на самом деле, подобное поведение обоих сильно его смущало. Мизинец был хитер и опасен, но не охотлив до женщин. Быть может, только до одной — единственной и недоступной. Той, чей облик как в зеркале, отразился в дочери и его нынешней жене. Он думал об этом и прежде, но надеялся, что после свадьбы прекратит фарс и не допустит Бейлиша до Алейны.

— Мой подарок Вам, милорд, — продолжил Петир, складывая руки перед собой и улыбаясь, не оголяя зубы, — не может появиться в этой зале. Он довольно прост, но требует того, чтобы Вы лично вышли за ним во двор.

Сандор заподозрил, что именно приготовил для него Пересмешник, и не мог не отметить его наблюдательность. Он не хотел быть искренне благодарным ему, но, видимо, придется.

Гарри испросил разрешения покинуть застолье и пригласил всех желающих последовать за ним. Он протянул руку своей жене, и Алейна с радостью согласилась. Миновав коридоры и пролеты замка, выйдя на студеный воздух без верхней одежды, Сандор увидел то, что и рассчитывал. Только глаза расширились и в первый миг не поверили представшей перед ним картине. Посреди двора, взятый под уздцы двумя мужчинами, гарцевал в попытке ослабить хватку статный, но мощный конь цвета вороного крыла. Длинная грива и хвост, сильная спина без седла, расширенные ноздри и горящий непокорный взгляд. Не молодой жеребец, но крепкий статью и нравом. Сандор знал такого прежде, но никак не ожидал, что когда-нибудь Гарри сможет встретить его в своей новой жизни.

— Этот конь образчик непокорности и горячего норова. Прекрасен и опасен, — подошел со спины Бейлиш. — Он бросает вызов любому, кто посмеет покорить его. И тем ценен. Если он выберет себе хозяина, то это навсегда, как мне кажется.

Сандор кинул на Мизинца неоднозначный взгляд, говорящий слишком много того, чего даже Пересмешник со своей проницательностью не смог бы понять.

— И то верно, — сказал он. — Значит мне придется его укротить прежде, чем он станет моим?

— Он по праву Ваш в любом случае. Но заслужить доверие и покорность этого животного будет не так просто. Думаю, в этом он очень схож с Вашим нравом, милорд. А Вам по нраву схватка и брошенный вызов. Я право, сомневался, стоит ли так рисковать, вручая Вам столь своеобразный подарок. Изначально я задумал просто резвого и черного скакуна. Но решил, что сама судьба привела это животное в мои руки. А Вы как думаете?

— Судьбе не стоит доверяться во всем, но тут Вы не ошиблись.

Гарри склонил голову в знак согласия и сделал шаг в направлении коня. Алейна придержала мужа за руку, но он высвободился. Слишком уж ему хотелось оказаться рядом с тем, кого узнал с первого взгляда. С тем, кто некогда был приятелем и верным другом. Клиган подошел ближе, видя, как животное начинает нервничать, и его это одновременно волновало, расстраивало и вдохновляло. Нет, Пес не был больше его хозяином. Он был обычным незнакомцем, которому не стоило доверять. Но Сандор где-то в глубине души все же надеялся, что конь каким-то внутренним чутьем найдет правду. Он протянул руку, но животное фыркнуло и дернуло головой. Сандор совершил еще одну попытку — перехватил поводья и подошел еще ближе с правого бока. Но конь взбрыкнул и поднялся на дыбы, чуть ли не сбив с ног своих захватчиков. Хардинг-Пес отшатнулся и понял, что просто так ничего не выйдет.

— Осторожно, милорд, — сказал один из держащих. — Он дикий и буйный. Кусается и не дает себя никому оседлать. Даже кормить и чистить его большая проблема. Будто из Преисподней вышел.

Усмехнувшись, Клиган подумал:

«Нет, не вышел из преисподней. Он сам Неведомый».

— Гарри!

Сандор обернулся и встретился с обеспокоенным взглядом своей жены.

— Не стоит сейчас так рисковать, — сказала она с волнением. — И гости ждут тебя в парадной зале.

Алейна протянула руку и ждала его одобрения.

Подойдя ближе к девушке, Гарри легко обнял ее и направился обратно в замок, напоследок, через плечо, взглянув, как со двора уводят его старого-нового друга.

— Надеюсь, я угодил Вам? — полушепотом спросил Бейлиш.

— Возможно, даже больше, чем Вы думаете, — ответил Сандор. — Благодарю.

— Это честь для меня.

Они еще раз обменялись любезностями, что в большей степени убедило Мизинца в его таланте разбираться в людях.

Вечер продолжился. Но Сандор заметил, что беспокойство Алейны не прошло и тогда, когда они вернулись за стол. Ее улыбка теперь была натянутой и будто вымученной, а взгляд — потерянным и бесцельно блуждающим по зале. Неужели девушку так взволновала вероятность того, что ее мужа может укусить или сбросить конь? Ей так дороги его жизнь и здоровье? Возможно ли? Сандору хотелось в это верить. Прежде, никто о том не заботился. Всем было наплевать жив он или нет. Ранен, здоров? Какая разница. Но так приятно было отметить беспокойство за себя в чужих глазах. Так приятно было видеть это в ее взгляде.

— Все в порядке? — спросил Клиган у жены.

— Да, — ответила она через паузу. — Я просто испугалась, что этот конь может причинить тебе вред.

— Все обошлось. И не думаю, что я не в силах с ним справится.

— Мой отец, видимо, того же мнения.

В первый миг Клиган почему-то совершенно внезапно вспомнил Эддарда Старка. Но уже во второй напомнил себе, что не Лютоволк, а Пересмешник сейчас исполняет эту роль.

— Разве он или я не правы? — сказал воин, пытаясь немного больше разузнать у Пташки ее мысли.

Она задумалась, скорее, решая говорить или нет, а не над тем, что именно.

— Мужчинам свойственна тяга к завоеванию и победам. Особенно когда им бросают вызов. Даже если это касается непокорности животного. Но, в любом случае, это опасно. А вы забываете об этом, увлекшись сражением и собственным желанием.

— Твои познания в мужской натуре интригуют. И я не могу с этим не согласиться. Так оно и есть. И, думаю, будет всегда, — Клиган широко улыбнулся. — А также, думаю, что именно за это женщины мужчин и любят. Не так ли? Благородные леди всегда увлечены отважными рыцарями.

Ее улыбка была мягче, против его игривой, но все равно доставила удовольствие.

— Для меня, Гарри, ты итак уже отважный рыцарь. Не стоит доказывать это еще каким-либо способом.

— Мне приятны твои слова, но я не смогу пойти против мужской природы и своей натуры, — немного подначил ее Сандор. — Если ты переживаешь за то, каким будет исход нашей схватки с этим жеребцом, то скажу сразу — я его укрочу. Но я не буду действовать бездумно. Обещаю.

Алейна покачала головой:
— Ты ведь совсем его не знаешь. А вдруг он… — ее голос как-то дрогнул, а тон изменился. — Он не похож на дикого и не объезженного. Скорее… просто… дурного нрава.

— Ты наблюдательна. Он не дик. Он воспитан боевым конем. И подчиняется тому, кто его воспитал — лишь своему хозяину.

Странно было то, что говоря сейчас об этом, Клиган будто и позабыл о том, КТО тем хозяином был.

— Хозяину? — переспросила девушка, и Сандор отметил, как ее лицо немного изменилось в цвете. — Но ведь это означает, что… его прежнего хозяина больше нет?

— Возможно.

— Ведь только смерть могла их разлучить, не так ли?

— Скорее всего.

Короткие ответы на заданные вопросы, но Клиган не мог отвести взгляд от своей жены, но и не мог понять, что происходит у нее в мыслях, которые пытались пробиться сквозь подавляемые эмоции.

— Это ужасно, — тихо произнесла Алейна и будто упала духом.

— За кого ты переживаешь? — не сдержался Клиган. — За коня или его прежнего владельца?

Ответа ждать пришлось почти минуту.

— Меня угнетает смерть, — произнесла Алейна тихо. — Ее так много в последнее время. Война отнимает столько жизней. Стольких людей делает несчастными. Стольких жен оставляет вдовами, а детей сиротами. А воины… они погибают вдали от дома, без вести пропав навсегда… Быть может, оставленные и забытые всеми. Быть может, страдая физически и духовно перед смертью. Быть может и тот воин…

Девушка смолкла и опустила взгляд. Сандор задержал дыхание, не веря тому, что пришло ему самому на ум после ее слов. Быть того не могло, чтобы Пташка говорила сейчас о том, что терзало его самого изнутри. Что она, увидев черного норовистого коня, смогла признать в нем того, что был некогда под седлом Пса, и что встречался ей от силы пару раз. Не могла просто вспомнить о том, кто когда-то был хозяином схожего животного. Не могла она переживать за ту судьбу, что постигла того воина.

Или могла?

Могла ли Пташка хранить в своей памяти воспоминания о королевском Псе? Могла ли она вспомнить о нем сейчас? Могла ли думать о нем и прежде? Могла ли жалеть? Тогда? Теперь? На все эти вопросы только один ответ рвался безумной дерзкой истиной, которая скорее издевалась и плодила поддельные и выдаваемые за желаемое мысли. Но в этот миг Сандор им верил. И верил ее потухшему взгляду, и тихой печали на прекрасном лице. Его Пташка сейчас думала о нем, о нем настоящем. И не важно, что стало тому причиной. Правда то или нет, но сердце сжалось в груди будто придавленное ребрами.

— Что? — тихий голос Алейны и ее вновь поднятый взгляд, вывели Клигана из оцепенения.

Она смотрела на него с вопросом и интересом, разглядывая, видимо, в ответ его собственное выражение лица.

— Нет, ничего, — ответили уста Гарри.

Девушка улыбнулась, стараясь вновь вернуть себе хорошее настроение.

— Ты так смотришь на меня. Я сказала что-то не то? — Алейна смутилась.

— Ты сказала больше, чем я когда-либо надеялся услышать?

— Что же такого…

— Неважно, — перебил ее Сандор. — Знай лишь то, что я…

Но он не договорил. На миг задумавшись, в следующий уже отвлекаемый назойливыми гостями и надоевшими поздравлениями.

Первый танец молодых супругов прошел на ура. Ловкое тело Хардинга исправно исполняло поставленную перед ним задачу, а сам Клиган все же пытался запоминать и учиться у своей оболочки. Алейна снова улыбалась и была в его руках. С того момента, все будто забыли о молодоженах и начали весело и неудержимо гулять и веселиться. Музыка стала напористей, а танцующих больше. Шум и гам, духота и запах съестного с хмельным, горячили тело. Несмотря на это, Сандору не удалось и словом больше обмолвиться со своей женой. То его звали товарищи выпить вместе, то Пташка уходила с новым кавалером. Вечер казался бесконечным и невыносимо длинным. Но на удивление, быть может, впервые в жизни, Сандор получал удовольствие от такого нехитрого веселья. А, может быть, то веселился Гарри, получив на время свободу.

Мелодия лилась, сменяя одну на другую, но только одна заставила Клигана обратить на себя внимание. Веселая и задорная — ее ритм подхватило большинство окружающих, зазвучали слова — шутливые, откровенные. И вместо кучки мужланов-солдат, жениха-Гарри окружила стая смеющихся прелестниц. Он им не сопротивлялся, уже догадавшись к чему идет дело. Отыскал взглядом в толпе гостей свою жену. Алейна выглядела взволновано и смущенно, окруженная, в свою очередь, несколькими рыцарями. Сандор мог бы беспокоиться, но знал наперед, что его Пташке ничего не грозит. Накануне свадьбы он убедительно настоял в свойственной ему манере, что проводы молодоженов пройдут так, как он это определит. Он не стал отказываться от фривольного обычая, но и не мог допустить всех нюансов по отношению к Алейне. Поэтому запретил своим товарищам даже мыслить о том, чтобы снять с его невесты хоть одну вещь. Он разрешил им проводить девушку до комнат с песнями, шутками, возможно, даже отнести ее на руках. Эта «честь» дозволялась лишь Роланду и тому, кто казался Сандору самым безобидным.

Теперь он удовлетворенно наблюдал за тем, как его пожелания должным образом исполняются. Сам же он позволил девицам трогать себя и даже немного раздеть, пока шумная процессия шла по коридорам. Но его это не заботило. Путь казался длинным, но несмотря на это, очутился он в собственных покоях неожиданно, окутанный полумраком и тишиной. Дверь закрылась, оставив его наедине с молодой женой. Его женой. Его Пташкой. Веселость и легкость молниеносно покинули его, предоставляя мыслям крутить витиеватый хоровод.

Сандор обернулся и взглянул на Алейну. Она стояла посреди комнаты, розовощекая и немного потерянная, но все в том же платье и с собранными волосами. Он улыбнулся, но слов не нашлось, чтобы сейчас что-то произнести. В горле запершило. И не было лучшего способа, чтобы его прочистить, чем смочить красным вином. Сандор разлил напиток по бокалам, медленно, будто оттягивая время. Подошел к Алейне, протянул бокал.

— Нет, спасибо. Вина было довольно на сегодня, — вежливо отказалась девушка.

Клиган посмотрел ей в глаза — синие, блестящие, в обрамлении пушистых ресниц. И испуганные. Нет, скорее, взволнованные. Он смотрел в них и не мог оторваться, ощущая как волнение постепенно захватывает и его.

Сандор и сам не понимал, почему молчит, стоит и смотрит на ту, что теперь его. Будто того ему и довольно. Будто о большем он мечтать не мог. Будто сам боится сделать хоть одно лишнее движение. Будто сон, в котором он оказался, прервется, если он пошевелится. Но он не спал. И он должен был принять для себя, что все происходящее реально. Это его реальность, его настоящая жизнь, как бы двояко это не выглядело. Кого бы сейчас не видела перед собой Пташка, в чьи глаза бы она не смотрела, Пес жил внутри этого кого-то, и именно он сейчас должен был сделать Пташку своей. Но он медлил, а сердце все сильнее разгоняло кровь.

Алейна первой отвела взгляд и разрушила ту зыбкую пелену замершего времени. Сандор сделал шаг назад и залпом осушил свой бокал, понимая однако, что этим он не сможет унять легкий мандраж. Он отвернулся и поставил оба бокала на стол — один пустой, другой полный. Оперся сам на стол руками. Да, он чувствовал себя трусом, жалким сопляком, который боится красивой девицы, оставшись с ней наедине. Он вспомнил, как совсем недавно сбежал от Пташки, ретировавшись от первого поцелуя. Вот и сейчас он чувствовал нечто схожее. Будто делает то, что ему не дозволено. Что зашел слишком далеко и покусился на недоступное.

— Мне раздеться? — тихий спокойный голос прервал его мысли.

— Нет! — резко ответил Клиган. А потом усмехнулся.

«Кто кого боится?»

Воцарившаяся вновь тишина давила на уши. Сандор закрыл глаза и подумал о том, что нет ничего проще и естественней. Повернуться, подойти, поцеловать, прижать к себе, поднять ее на руки, уложить в постель. Все остальное произойдет так, как тому и положено. Но сделать этот первый шаг почему-то он не мог. Но Сандор ли тому виной? Может быть, виноват Гарри? С кем в постели все же окажется Пташка? Ответ был очевиден. Имело ли это значение? Да. Нет. Определенных ответов только два и тысяча неопределенных.

— Нет, — сказал Сандор будто вечность спустя, передумав. — Сними платье.

Он так и не обернулся, но чутко реагировал на каждый звук и шорох, мысленно представляя, как Пташка с этим справляется. Его дыхание участилось, но от внезапной мысли сбилось, и Клигану пришлось сделать глубокий вдох, чтобы себя слегка успокоить.

Алейна должна быть чиста и невинна, но верно ли то для той, что прячется за ее обличием? Санса Старк была замужем. Сандор Клиган знал это. Пир, обеты в септе и брачная ночь — через все это она уже проходила. Проходила… Она чужая жена, чужая женщина, а не его. Притворство и фарс, что они устроили, будто в тайне друг от друга, не меняет истины. Важно ли это сейчас? Нет. Но ревность и щемящее ощущение в груди мешали растекаться любовной неге по телу.

— Мне нужна твоя помощь, Гарри, — женский голос вновь вернул Сандора — в ночь, в комнату, к ней. Залпом, он выпил и второй бокал вина и направился к ней.

Нет смысла затягивать с тем, что неминуемо, и чего хочешь больше всего, но на что не можешь решиться. В конце концов, он не станет у Пташки первым. Она уже прошла через все это.

Приблизившись к своей жене, Клиган помог ей с крючками и завязками, хоть его пальцы не были слишком ловки в этом тонком деле. Черное платье слегка сползло и ослабло в талии. Он коснулся женских плеч, чтобы помочь ему. Из-под темной плотной ткани показалась тонкая белая сорочка, и Сандор увлекся процессом. Алейна не спеша освободила руки, вытащив их из рукавов, а Клиган спустил платье ниже, положив свои ладони ей на талию. Сквозь почти что неощутимую ткань рубахи он почувствовал тепло ее тела и легкую дрожь. Такая близость волновала, а легкий аромат, исходящий от Алейны, кружил голову. Они не смотрели друг на друга. Сандор не мог видеть ее лица, стоя за спиной, только изгиб шеи и собранные локоны. Он взялся за гребень и вынул его из прически, освобождая волосы. Они потоком упали на спину и плечи, задев и его. Клиган перекинул их вправо и подошел чуть ближе. Бледная кожа на тонких ключицах манила и влекла. И он не удержался, коснувшись ее, пройдясь пальцами, спуская рубашку с плеча.

«Делал ли то карлик?» — тяжелые мысли не давали ему покоя. — «И что вообще он мог…»

Но продолжать не имело смысла. Пташка всегда была покорна и смирна. Что теперь, что скорее всего и тогда. И чтобы полумуж не творил на брачном ложе, ему никто не смог бы помешать. Но думать об этом сейчас было подобно смерти. И Сандор гнал мысли, что лезли в голову, оставляя лишь ту призрачную, что Гаррольд Хардинг определенно лучше уродливого карлика и обгорелого чудовища, каковым являлся он сам в прошлом.

Его губы коснулись шеи девушки, а руки скользнули дальше, привлекая ее тело ближе. Она была напряжена и скована, Клиган же распалялся с каждой новой секундой все больше. Проделав дорожку из поцелуев до самого края рубахи, он направился обратно вверх. Поддел ее подбородок пальцами и повернул лицо к себе, заглядывая в него из-за ее плеча. Алейна подняла на него глаза, но в них так сложно было прочитать хоть что-то.

— Не бойся, — прошептал Сандор.

Он потянулся к ее губам, коснулся нежно, отстранился на миг, и повторил поцелуй. И еще один совсем невесомый, давая девушке время. В следующий раз она первой прижалась к его губам, разрешая сделать поцелуй глубже и длиннее. И он не смог больше быть аккуратным и спокойным. Он сжимал ее тело и терзал уста, пока дыхание окончательно не сбилось, а тусклые краски помещения не поплыли перед глазами. Подняв Алейну на руки, Сандор отнес ее в постель. Помог окончательно избавиться от платья и обуви, разулся сам и снял свою рубаху. Их тела наконец-то соприкоснулись почти ничем не разделенные. Последнюю преграду Клиган позволил себе надорвать, оголяя ее грудь с белой кожей и розовыми сосками. Алейна хотела прикрыться, но муж ей этого не позволил, увлекая в новый поцелуй и позволяя своим руками исследовать ее тело. Страсть горела в нем пожаром будто от дикого огня, и Сандор не мог его усмирить, да и не хотел. Его Пташка так влекла его и возбуждала, что он еле сдерживался, чтобы не быть излишне резким и грубым. Не давал себе потерять контроль, и не давал себе повода думать, что ему все дозволено. Алейна в его руках была хрупкой и трепетной, смущенной и скромной. Да и он сам чувствовал неловкость. Но желание перебивало все и заглушало разного рода мысли. Но в тот самый момент, когда терпеть больше не было сил, когда его руки гладили округлые бедра, когда его горячее дыхание касалось ее кожи, и Сандор в предвкушении сладостного мига их соития готов был наконец-то пойти до конца, Алейна положила ладонь на его грудь, будто ставя барьер. Клиган поднял на нее взгляд и увидел в ее глазах смесь волнения и неловкости.

— Что ты хотел сказать, тогда в зале? — спросила Пташка совсем не вовремя. Но Сандор не мог ей отказать. Он попытался собраться с мыслями, припомнить их разговор — про смерть, войну, и воина, чей конь теперь его, про грусть, скользнувшую по ее лицу, про свои мысли и чувства в тот миг.

— Я смотрю на тебя и вижу не только твою красоту, но и надеюсь твою натуру. Настоящую тебя. И я высоко ценю твою честность и откровенность, которые ты порой себе позволяешь. Твои иногда робкие признания и чистые порывы, — Сандор погладил ее щеку. — Будь со мной собой настоящей. Какая бы ты настоящая не была. Будь моей и телом и душой. И я постараюсь сделать тебя счастливой. Я приложу усе усилия. Я сделаю все для тебя. Просто будь моей.

Алейна вздохнула, краска сильнее прилила к ее лицу

— Я итак твоя, Гарри, — тихо ответила она. — Одна плоть, одно сердце, одна душа — помнишь.

— Да. И буду надеяться, что это не просто пустые клятвы.

На это Пташка ничего не ответила, лишь сама потянулась к нему, расслабляясь и подаваясь в его объятья, разрешая сделать то, чего он так страстно жаждал.

Простое движение вызвало дрожь сразу в двух телах. Только Сандор еле сдержал стон наслаждения, а Алейна вскрик. Он отстранился и посмотрел на нее удивленно и настороженно.

— Ты девица? — спросил он. А Пташка нахмурила брови еще сильнее.

— Разве… ты думал иначе?

— Я просто… — но слов объяснить все не было.

Как сказать, что Гарри подозревал молодую жену в том, что она уже была замужем. Что ее притворное обличие лишь прикрытие той личины, что известна совсем иному человеку, странным образом оказавшемуся в чужом теле. Несмотря на всю казалось бы близость, они по-прежнему играли отведенные им роли — людьми или самой судьбой. Но если Пташка все еще была невинна, то значит карлик оказался благородней нежели Сандор Клиган мог про него подумать. Значит и Мизинец не смог распоряжаться ей по своему усмотрению, оставляя это в дар запланированному супругу. Разномастные чувства захватили Клигана, и он немного растерялся от того, что отобрал у самой желанной и недоступной когда-то, у его Пташки, девственность, одновременно причиняя боль и определяя ее судьбу. Она его — окончательно и бесповоротно. Его — Гаррольда Хардинга.
 
Последнее редактирование:
Сверху