1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейнерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Слэш Фанфик: Возвращение

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Frau Lolka, 18 дек 2015.

  1. Lady Snark

    Lady Snark Знаменосец

    ыыыыыыы прода! :bravo: :bravo: :bravo: :bravo:

    Хочу тока сказать, что мне страшно понравился Деймон с крысой, и как его Теонка с лестницы спустил. И как он трогательно крысу возвращал :kiss: :kiss: :kiss: :kiss: Я обязательно еще напишу подробнее :in love: :in love: :in love: :in love: Вы офигенные молодцы! Пошла читать. :creative: :creative: :creative:
     
    Lelianna и Frau Lolka нравится это.
  2. Frau Lolka

    Frau Lolka Знаменосец

    спасибо, мы рады, что понравилось.
     
    Lady Snark нравится это.
  3. net-i-ne-budet

    net-i-ne-budet Лорд

    Frau Lolka :hug:
    Спасибо! как раз та сцена, которую я так ждала, и плевать что это сон! :in love::in love::in love:
     
    Lelianna, Lady Snark и Frau Lolka нравится это.
  4. Амарилла

    Амарилла Знаменосец

    Конец главы настолько ударен, что я до сих пор не могу найти слов для комментария.
     
    Lelianna, Алый Зев, Lady Snark и ещё 1-му нравится это.
  5. Frau Lolka

    Frau Lolka Знаменосец

  6. Амарилла

    Амарилла Знаменосец

    Да Теон испытал серьёзное потрясение. Надеюсь это будет началом его возвращением, к самому себе. Но меня если честно потрясли Мел и её коллеги было бы символично, если бы им кто-нибудь пообдирал бы пальцы.
     
    amarisugizo и Frau Lolka нравится это.
  7. Frau Lolka

    Frau Lolka Знаменосец

    Поживем-увидим, как там дальше сложится. ;)
    Работа у них такая, находить интересные злободневные сюжеты и рассказывать о них зрителям. А что кому-то от этого плохо... ну что поделаешь.
     
    Lelianna и Lady Snark нравится это.
  8. Lady Snark

    Lady Snark Знаменосец

    Чудесная сцена свидания! :woot: :in love: :in love: :in love: Судя по тому, что это приснилось, настоящая сцена будет совсем другая... :волнуюсь: :волнуюсь: :волнуюсь: :волнуюсь:

    А еще очень хочется побольше Деймона в будущем... :rolleyes: он мне понравилсо. :oops:
     
    Ужасные, ужасные люди. Жестокие, со стальными сердцами! :confused:
     
    Lelianna и Амарилла нравится это.
  9. Maiya

    Maiya Скиталец

    Кажется год назад я прочла начало этого фанфика, но не знала, что будет продолжение. Я ужасна рада, что нашла его вновь. Это потрясающее произведение С нетерпеньем жду продолжения!
     
    Lady Snark, Lelianna и Frau Lolka нравится это.
  10. Frau Lolka

    Frau Lolka Знаменосец

    Maiya , спасибо, нам очень приятно!
    Еще одна глава уже готова, сюда выложу сегодня вечером или завтра утром.
     
    Lady Snark нравится это.
  11. Амарилла

    Амарилла Знаменосец

    А я уже прочитала на фикбуке. И могу сказать это было очень сильно.
     
    Lelianna и Frau Lolka нравится это.
  12. Frau Lolka

    Frau Lolka Знаменосец

  13. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    ииии.... продолжение истории.

    Таким он впервые увидел себя на экране огромного телевизора в баре. Таким он был год назад, когда был Вонючкой, любимой игрушкой Рамси Болтона.

    Журналистка снова что-то говорила, но Теон едва слышал ее слова, они доносились словно сквозь толстый слой ваты.

    — Теперь этот молодой человек выглядит вполне прилично, он работает заместителем директора в интернет-магазине Манса Райдера, посещает спортивный зал, — на экране снова появились кадры с Теоном в качалке и на улице. — Но он по-прежнему содержит собак Рамси Болтона, этих огромных ужасных доберманов.

    В замедленной съемке Кира, самая крупная из девочек, морщила нос и открывала пасть, полную здоровенных белых зубов, чтобы поймать летящий мячик. Зрелище и правда было жутковатым.

    — А еще Грейджой ходит в окружную тюрьму на свидания с Рамси Болтоном. Что это? Отчаянная любовь жертвы к своему мучителю? Обратимся к мейстеру Крессену, который специализируется не только в области судебной медицины, но еще и криминальной психологии.

    На экране появился знакомый по реабилитационной клинике белобородый старик в круглых очочках. Прежде чем начать говорить, он пару раз почмокал губами. Теон хорошо его помнил — мейстер проявлял к нему большой интерес и часто расспрашивал о Рамси и о том, что происходило с Теоном в тот период жизни. Слева от мейстера выплыли повторные кадры с изображениями Теона — с вечеринки по случаю дня рождения Робба Старка, в момент ареста болтонской шайки и с недавней прогулки в парке.

    — Да, уважаемые зрители, это очень интересное явление еще не было подробно описано в медицине. Этот синдром представляет собой специфическое состояние, когда жертва начинает испытывать необъяснимую симпатию к своему мучителю, оправдывает его действия и даже может оказывать ему помощь. Психологический механизм этого синдрома заключается в том, что при условии полной зависимости от агрессивно настроенного истязателя его жертвы начинают толковать любые действия таким образом, словно он не желает им зла, — мейстер погладил бороду, снова несколько раз причмокнул, а затем продолжил, — то, что Теон Грейджой поддерживает отношения с Болтоном, содержит его собак и ходит к нему в тюрьму на свидания, хотя, казалось бы, должен бежать от него сломя голову, как раз свидетельствует о наличии у Грейджоя указанного синдрома. Мы говорим о привязанности жертвы к своему мучителю, с которым при стрессовых и травматичных обстоятельствах у жертвы установилась глубокая эмоциональная связь, можно даже сказать влечение — как к человеку, от которого Грейджой долгое время полностью зависел. Болтон о нем заботился — обеспечивал едой и одеждой, находился рядом, приказывал, что нужно делать и полностью брал на себя ответственность за все действия и поступки Грейджоя.

    — Да, но у Теона Грейджоя множество травм, отрезанные пальцы и прочее…

    — То, что делал с ним Болтон — сродни дрессировке. За тщательное соблюдение установленных правил следует вознаграждение, например вкусная еда или какая-то поблажка, а за неправильные поступки — довольно жестокое наказание. Судя по тому, как вел себя Грейджой в момент задержания, — на экране снова показали Теона, ползающего по полу, — Болтон очень хорошо выдрессировал его и добился полного послушания и одобрения своих действий. Видите, как Грейджой зовет Болтона и отчаянно боится гвардейцев, которые пришли, чтобы спасти его?

    — И что же, мейстер, подобные состояния поддаются полному излечению?

    — Трудно сказать. С Теоном Грейджоем довольно долго занимались психологи в центре реабилитации, но терапия, очевидно, так и не помогла. Как вы можете заметить, сейчас его внешний вид вполне приемлем, а по данным, предоставленным прокуратурой и отделом защиты свидетелей, он вполне социализирован — у него есть работа, он не привлекался за противоправные действия и не наблюдался у нарколога. Но тот факт, что он регулярно встречается с Болтоном, создает у меня некоторые опасения насчет его психоэмоционального состояния.

    На экране погасло изображение мейстера, и снова появилась Мелисандра с микрофоном.

    — Теперь мы знаем, что с Теоном Грейджоем занимались психологи в центре реабилитации, но терапия, как вы видите, так и не помогла. Посмотрите внимательно — за короткий срок Рамси Болтон превратил молодого красавца-плейбоя в это жалкое подобие человека. — Снова появились кадры оперативной съемки с изображением ползущего на коленях заплаканного урода. — Знаете, какое прозвище было у Грейджоя, пока он жил в доме Болтона? Вонючка! А знаете почему? Болтон запрещал ему мыться. Но при этом имел с ним гомосексуальные отношения. Этот извращенец предпочитал секс с человеком-рабом, от которого несло, словно из мусорного бака. Подумайте, дорогие зрители, стоит ли выпускать Рамси Болтона из тюрьмы? Достоин ли он свободы или должен провести остаток своих дней за решеткой? Дадим ли мы ему возможность превратить еще кого-либо в такого вот Вонючку — в безвольное существо, одобряющее поступки своего мучителя, жестокого и безнравственного садиста?

    На экране снова возникло страшное лицо Вонючки с синяками вокруг ввалившихся глаз, на дне которых плескались ужас и безумие; камера, не зная жалости, бесстыдно показывала все — спутанные полуседые волосы, обкусанные растрескавшиеся губы, руку с тремя пальцами, размазывающую слезы грязными разводами на сером лице.

    Теон закаменел. Казалось, что все его внутренности покрылись толстым слоем льда, словно облитые жидким азотом, и стоит только сделать резкое движение, как все осыплется ледяными осколками. Он осторожно взял стакан, стоявший перед ним на барной стойке, и опрокинул в себя остатки виски.

    — Мне очень жаль, приятель. Прости, что я говорил с тобой о Болтоне.— Теон медленно поднял голову и увидел участливую жалость на лице бармена. — Я не знал, что ты — это он.

    Теон молча кивнул вместо ответа и сполз со стула. Покачиваясь, он вышел из бара на улицу. Ему казалось, что все вокруг смотрят на него и тычут пальцем: «Смотрите, вот идет Вонючка! Отвратительный грязный Вонючка! Его пытал и трахал ужасный Рамси Болтон! А теперь этот кретин таскается к нему в тюрьму и строит планы на совместную жизнь».

    Все уже позабыл, да? Несколько писем, пара свиданий через стекло и все? Забыл про зубы и пальцы? Забыл, с каким ужасом вжимал голову в плечи при звуке ключа, который поворачивался в двери? Захотелось снова почувствовать на себе горячие липкие руки, которые щипали, давили, лезли в рот и задницу? Забыл про член, разрывающий нутро, про кровь, стекающую по бедрам?

    Вот такое будущее у тебя будет. Такое же, как и прошлое. Рамси и подвал. Слезы, страх и унижение. И боль. Много боли.

    В животе резко что-то сжалось, словно желудок стиснула огромная ледяная рука. Теон упал на колени прямо посреди дороги, и его мучительно вырвало от ужаса и отвращения к себе.

    Как ты мог забыть все это? Как ты мог поверить Рамси?

    Он не помнил, как дошел до дома. Ввалившись в квартиру, он, скорчившись, упал на кровать прямо в обуви. Обхватив подушку обеими руками, Теон крепко прижал ее к животу и отчаянно завыл, вцепившись зубами в ее угол. Джейни смотрела на него с беспокойством, а Хелисента суетилась вокруг, тыкалась мокрым носом и пыталась облизать лицо. Заснуть он смог только под утро — словно провалился в темную пустоту.

    ***
    Во время прогулки Рамси расположился на своем привычном месте — подгнивших деревянных брусьях, которые когда-то служили спортивным снарядом. Было прохладно, и заключенные надели поверх рубашек серые куртки с названием тюрьмы, выбитым на спине. Затянутое тучами небо обещало скорый дождь, и Рамси, прикрыв глаза, поднял лицо в ожидании первых капель.

    Ему не хотелось смотреть на тюремный двор и заполнившую его разношерстную компанию в серых робах. Сегодня Грейджой должен прийти к нему на свидание — их последнее свидание в тюрьме. Возможно, оно было лишним, ведь послезавтра Рамси ожидали победная апелляция и освобождение, однако он хотел еще раз увидеть своего Теона. И Варис рекомендовал пригласить Теона на встречу для того, чтобы напомнить ему не появляться в зале суда во избежание излишней шумихи в прессе и не только. Собственно, даже если бы Варис был против последнего свидания, Рамси все равно бы настоял на нем.

    «Я тоже хочу тебя», — эти слова постоянно звучали в голове Рамси, и он вновь и вновь смаковал вкус своей победы: торжество, упоение и ликование. Он добился своего, вернув Теона, который по собственной воле признался ему в своем влечении. Рамси вспомнил его лицо на последней встрече, немного растерянное и такое желанное. «Ты хочешь меня… ну еще бы… сколько же времени тебе понадобилось, чтобы наконец-то это понять. Ты всегда был таким недалеким, мой славный».

    Теон хотел его. То представление, что он устроил со своей долбаной перчаткой — твою мать, да он нарочно соблазнял его, это было очевидно! Это так отчетливо читалось на его дерзкой физиономии. «Ты кончил?» — спросил он, и Рамси честно ответил на вопрос. Теон обольщал его и прекрасно справился с задачей. Рамси действительно кончил, и просто чудо, что этого не заметили ни охранник, ни сучий дорниец, из-за болтовни которого он не расслышал часть разговора с Теоном.

    Ничего. Ничего. Скоро у нас с тобой будет столько времени, сколько понадобится. Ни одна скотина в мире не сможет помешать нам. Мы будем вдвоем — ты и я, мой Теон.

    Он ощутил, как на лицо упали капли дождя. Они были холодными и крупными, и стекали к подбородку, словно слезы. Еще немного и хлынет сильный ливень, который заставит всех прогуливающихся по двору побежать к дверям, бранясь и натягивая на головы воротники мокрых курток. Охранники заставят всех построиться в шеренгу — руганью, а возможно и предупредительной очередью из автоматов в воздух, — и проходить в блок попарно, соблюдая очередь. Рамси не собирался спешить к дверям. Он насладится осенним дождем и вернется в тюрьму последним.

    — Поговаривают, что ты собираешься на свободу, свежевальщик? — послышался рядом низкий голос с дорнийским акцентом.

    Рамси медленно опустил голову и посмотрел на грузного смуглого дорнийца с узорчатой татуировкой, обвивавшей шею, словно тугое ожерелье. Позади главаря стояло еще пятеро — в обманчиво расслабленных позах, и у каждого в кулаке прятался плоский камень, подобранный среди щебня, рассыпанного на тюремном дворе.

    «Как же вы меня достали, ублюдочные южане», — Рамси коротко выдохнул.

    Усилием воли он подавил раздражение. Не нужно обращать внимание на дорнийских шакалов. Послезавтра он выйдет на свободу, а они останутся здесь. Через час ему предстоит свидание с Теоном Грейджоем, а они так и будут сидеть в своих камерах и надрачивать на смазанные фото своих чернявых шлюшек-жен.

    Высокий дорниец был немолод, но под тюремной робой скрывалось не оплывшее жирное тело, а мышцы борца. Он держал серебряную зажигалку и машинально щелкал кнопкой. Такие, как он, не могут обойтись без вечного перекатывания зубочистки во рту или подбрасывания монетки. На боку зажигалки был вычервлен тонконогий скакун с развевающейся гривой.

    — А еще поговаривают, что на твоей совести больше полусотни жизней, — веско сказал дорниец, продолжая щелкать кнопкой, — и многие были достойными людьми, которые не заслуживали смерти.

    Рамси наконец вспомнил его имя — Хармен Уллер. Он был одним из главных заводчиков лошадей в Дорне и, когда начал выставлять своих коней на скачки, они неизменно выигрывали почти во всех заездах. Запахло нечистой игрой, и многие горячие дорнийские богатеи, потеряв солидные суммы на ставках, начали задавать неудобные вопросы. Уллер пригласил всех сомневающихся на переговоры в собственный особняк, а затем сжег его дотла, предварительно наглухо заперев гостей внутри. Дело о поджоге и гибели двух десятков человек долго кочевало по судебным инстанциям — адвокаты пытались доказать, что Уллер безумец, страдающий пироманией, и несколько психиатрических экспертиз это подтвердило. Однако прошло время, и при очередном освидетельствовании убийца-пироман был признан вменяемым и переместился в тюрьму прямиком из дома для опасных умалишенных. Пепелище на месте особняка Уллера газетчики окрестили «Адов Холм».

    — Слова лишь ветер, — спокойно ответил Рамси, глядя снизу вверх в черные глаза Уллера.

    Он медленно поднялся и, словно разминая затекшую шею, повел головой, высматривая охрану. Все обстояло именно так, как он и подозревал. Ближайшая вышка пустовала. Двое охранников, которым полагалось обходить западный участок, присоединились к караулу у дверей. На тропу внутреннего периметра, огороженного с двух сторон ячеистой сеткой под напряжением, зачем-то спустился начальник охраны Янос Слинт. Он стоял в тридцати футах от группы дорнийцев и, заложив руки за спину, внимательно изучал стену тюремного блока.

    Всего два дня до судебного заседания.

    Если сейчас завяжется потасовка подобная той, что когда-то спровоцировал Гора со своими псами, кто-то отправится на больничную койку, кто-то — на небеса, а кто-то — в карцер. Рамси прекрасно понимал, что у него нет шансов выстоять против шестерых громил. Поэтому в перспективе ему светил либо гроб, либо тюремный лазарет.

    Но почему Уллер не нападает первым?

    Потому что на стенах установлены видеокамеры, и они должны показать, что драку затеял Рамси Болтон. А если вдруг запись окажется размытой или неполной, свидетельские показания на суде предоставит лично начальник охраны.

    Звук щелкающей зажигалки участился, приводя Рамси в бешенство. Он на мгновение представил, как изо всех сил пинает Уллера в брюхо, а затем подхватывает вылетевшую из его руки зажигалку и вбивает ее в раззявленный в беззвучном крике рот. Ярость начинала захлестывать его, и он, прикрыв глаза, сделал несколько глубоких вдохов. «Нет… нет… только не сейчас… сука! Не сейчас! Ведь я уже почти на свободе, а ты хочешь все испортить, тварь! Седьмое пекло! Неужели все мои планы пойдут прахом из-за психа, который любит поиграть с огнем?! Что же тебе пообещали за драку, Уллер? И сколько заплатили тебе, сука-Слинт? Я выясню это… я все выясню… я все узнаю про вас, сучьи ублюдки, и вы заплатите мне сполна!»

    — Что, растерял всю свою смелость, потрошитель? Один, без своих сучек, ты не так уж и грозен, как я смотрю, — глумливо продолжил Уллер.

    Его большой палец непрерывно давил на кнопку зажигалки — «щелк-клац», «щелк-клац», «щелк-клац»… Сухой металлический звук впивался в виски и отдавался в голове Рамси бряцающими оркестровыми тарелками.

    Когда я выйду отсюда, устрою тебе сюрприз. Твое любимое развлечение. Огненное шоу, твою мать! Чтобы ты горел в своей камере, как факел, долбаная дорнийская скотина!

    Рамси почувствовал, что теряет над собой контроль, как было тогда в схватке с Горой. Он мгновенно перевел мысли на Теона и попытался представить его, словно они уже находились в зале для свиданий. Тощая, чуть сгорбленная фигура в слишком свободной одежде, убегающий взгляд, трехпалая рука, прижатая к стеклу… «Я тоже хочу тебя», — снова сказал Теон, и Рамси ощутил легкость, торжество победителя и уверенное спокойствие. Бешеное исступление, которое едва не охватило его, заставив забыть обо всем, кроме желания убивать и увечить, испарилось без следа.

    Клацанье зажигалки убыстрилось. Рамси молча смотрел на Уллера — его ноздри с торчащими изнутри пучками черных волос раздувались, словно у загнанного коня. «Похоже, он не сумеет сдержаться. Ну давай… ударь меня, любитель огонька! На виду у камер, на глазах у всех. Я не буду сопротивляться. Просто ударь первым».

    Выпирающий кадык Уллера дернулся. Дорниец, стиснув в кулаке зажигалку как кастет, резко шагнул вперед, и в этот момент темно-свинцовое небо наконец-то разразилось ливнем. Рамси закрыл глаза и подставил лицо холодному дождю. Он слегка развел руки, ожидая удара под дых или в челюсть, но ничего не происходило. Шум бьющих в землю дождевых струй заглушал выкрики охранников и ругань заключенных, спешащих вернуться в тюремный блок.

    — Болтон, для тебя нужно особое приглашение? — перекрикивая ливень проорал сзади Слинт, и Рамси наконец открыл глаза.

    Вымокший до нитки начальник охраны злобно смотрел на него из-за ограждения. Он дернул головой в сторону полузакрытой двери, у которой переминался Колченогий Карл с автоматом, закинутым на плечо. Кроме Рамси, на прогулочном дворе не осталось ни единой души.

    — Мои извинения, босс. Я просто немного задумался, — осклабился Рамси и неторопливо пересек двор под сплошной дождевой завесой, вдавливая в грязь мелкую щебенку. Размокшая земля хлюпала под подошвой его кроссовок.

    В камере он закинул потяжелевшую вдвое серую куртку на поручень верхней койки. Пока он отжимал штаны и белье, а потом растирался полотенцем, на пол натекла лужа дождевой воды и воздух наполнился запахом сырости, словно Рамси очутился в подмокшем затхлом подвале.

    Переодевшись в сухое, Рамси рухнул на койку, закинув руки за голову. Влажные волосы неприятно холодили кожу. Его взгляд уперся в прикрепленную к стене фотографию Теона, которую тот прислал ему месяц назад. Он никогда не мог равнодушно смотреть на нее, и даже теперь почувствовал, как постепенно пересыхает рот, учащается дыхание и нарастает жар в паху. Однако сейчас Рамси не хотел дрочить, привычно представляя себе худое тело с бледной кожей, украшенной шрамами и синяками. Нужно было мысленно повторить диалог, который он заготовил для сегодняшней встречи — со всеми вариантами ответов на возможные реплики Теона. Сегодня их разговору не будет мешать ни один посторонний. Нужно убедиться, что Теон верит — впереди их ждет безоблачное счастливое будущее. Нужно убедиться, что тот чувствует себя в безопасности. А главное, нужно убедить Теона ни в коем случае не приходить в зал суда, как настаивал Варис.

    Он скажет Теону, что не будет навязываться и даст ему время, чтобы привыкнуть к новым отношениям — хотя это неправда. Он скажет, что хочет его так сильно, что темнеет в глазах — а вот это правда. Он скажет, что их первые встречи пройдут в парке, где Теон выгуливает собак, потому что он очень соскучился по своим девочкам — и это тоже правда, но лишь отчасти. А еще он скажет, что приготовил Теону небольшой сюрприз… подарок, который удивит и порадует его.

    Ты мой, только мой. Ты принадлежишь мне, и никто не сможет отнять тебя. Либо мой, либо ничей.

    Потом он скажет, что больше всего на свете хочет обнять Теона и вдохнуть его запах…

    Запах… интересно, как он сейчас пахнет? Рамси вспомнил, как сильно возбуждал его запах немытого тела Вонючки: смесь застарелого пота, засохшей спермы и крови. Сейчас бывший Вонючка наверняка регулярно принимает душ и возможно даже пользуется туалетной водой. Когда они будут вместе, он запретит Теону мыться целую неделю и проверит, станет ли сильнее его влечение. Представляя обнаженного Теона с потеками пота на груди и в подмышках, Рамси глубоко вдохнул и ощутил запахи дождя и сырой земли, в которой были испачканы его кроссовки. Невольно он вспомнил залитый ливнем тюремный двор, и вставший было член мгновенно съежился. Сжав левую руку в кулак, Рамси начал постукивать костяшками пальцев по стене в такт своим мыслям.

    Безумный Уллер со своей зажигалкой… Внезапно испарившиеся охранники… Янос Слинт, неожиданно оказавшийся неподалеку… Кто заказал этот спектакль за два дня до решающего судебного заседания? Люди Горы? Кто-то из противников отца? Прокурорский офис, отчаявшийся выиграть апелляцию после освобождения «болтонских соучастников»? Предпримет ли Уллер еще одну попытку?

    Рамси с силой саданул кулаком в стену. Перед свиданием с Теоном он не должен был забивать себе голову этим дерьмом. Проклятый дорниец испортил подготовку к встрече, а главное — напрочь уничтожил ее предвкушение.

    «Когда я выйду отсюда, то узнаю все об этом заговоре, — холодно подумал Рамси, — и всем воздам по заслугам. Я никогда ничего не забываю, лживые продажные твари».

    Коридор наполнился гомоном и стуком отодвигаемых решеток. Колченогий Карл открыл замок камеры Рамси, и тот легко поднялся с койки.

    — Ужин, мистер Болтон, — с улыбкой сказал охранник.

    Лицо Рамси вытянулось. Он потерял счет времени, но если заключенных вели на ужин, значит, часы для посещений остались далеко позади.

    — Скажи мне, Карл, — нарочито небрежным тоном бросил Рамси, выходя из камеры, — почему ты не позвал меня в переговорную?

    — Я помню о наших договоренностях, — шепнул порозовевший Карл. — Но сегодня никто не пришел к вам, мистер Болтон. Я лично проверил журнал посещений. Теон Грейджой не появился даже в приемной.

    — Ну что ж, — сказал Рамси, — это не причина пропускать ужин, верно, Карл?

    Тот несмело улыбнулся, и Рамси похлопал его по плечу.

    ***
    Превратив рагу из овощей с обрезками мяса в однородную мешанину, Рамси задумчиво делил неаппетитное месиво на четыре части, а затем вновь соединял в бесформенную кучу.

    Теон не пришел к нему на свидание, и это означало, что Деймон, мать его, красавчик; Деймон, сучий плясун, любитель шлюх и кнута, не доставил письмо в срок, как было велено.

    Я лично подвешу тебя на цепях, тварь. И буду снимать с тебя кожу, дюйм за дюймом, пока ты не сдохнешь от боли и страха. Я убью тебя за то, что ты не выполнил мой приказ. За то, что из-за тебя Грейджой не пришел ко мне сегодня. Ты дорого заплатишь за это, долбаный белобрысый ублюдок!

    Впрочем, Деймону могли помешать принести письмо в трущобы, где живет Теон. Возможно, прокурорские ищейки установили за ним слежку… но, твою мать, неужели нельзя было найти способ передать послание?! Рамси вонзил пластиковую вилку в рагу — так, что с подноса полетели брызги подливы и ошметки овощей. «Неужели ты настолько тупой, Деймон?!»

    А может быть, его уже нет в живых? Что, если тот, кто нанял Слинта организовать драку во дворе, расправился со всеми болтонскими ребятами? Нет. Отец никогда бы этого не допустил. Все парни должны пребывать в добром здравии, в том числе и сучий выблядок Деймон. Ему придется ответить на множество вопросов и очень постараться, чтобы причины, по которым он не сумел передать письмо Грейджою, были действительно уважительными.

    «Теон… мой Теон… мы так и не повидались перед моим выходом на волю. Ничего, у нас с тобой впереди целая жизнь. Надеюсь, тебе хватит ума не появляться в зале суда. Впрочем, ты не осмелишься прийти, ведь там будет орава журналистов, которые непременно захотят взять у тебя интервью. А еще у дверей будет гарцевать куча прокурорских вместе с главным оленем, который непременно явится на слушание. Будут зеваки, которые начнут пялиться на тебя и твои руки, а ты этого не выносишь, я знаю. Поэтому ты будешь отсиживаться в своей квартирке весь день, а возможно и весь следующий, отключив телефон. Лишь вечером ты выбежишь в парк на полчаса выгулять девочек, натянув на голову капюшон. Я все знаю про тебя, мой славный. Но скоро все проблемы закончатся, и тебе не нужно будет прятаться или принимать решения. Я буду защищать тебя. После суда я сам приду к тебе. Мы заберем собак и уедем из этой дыры. Отец советует залечь на дно в другом городе, вот мы и заляжем там на время. Теперь ты мой, Теон, и я никогда не отпущу тебя».

    Сверху послышалось металлическое щелканье, и в поднос с едой шлепнулся смачный плевок. Рамси аккуратно вытащил из рагу вилку с отломанными зубцами и положил ее в отделение для приборов.

    — Уллер, — ленивым голосом протянул он, не оборачиваясь, — иди с миром. Я не буду драться с тобой, даже если ты сейчас стянешь штаны и насрешь мне в еду.

    — Ты трусливый ублюдок без чести, — Уллер грохнул кулаком по столу. — Где же твое достоинство, болтонский бастард?

    Рамси покосился на мускулистую руку, густо-синюю от переплетенных линий татуировки, и, сцепив ладони на затылке, с хрустом потянулся.

    — Я не долбаный рыцарь, чтобы устраивать с тобой поединки чести в тюремной столовой, — сказал он. — Впрочем, послезавтра я выхожу на волю — и вот там буду к твоим услугам. В любое время, Хармен Уллер. В любое время.

    «Если доживешь до конца недели, сука», — добавил про себя Рамси.

    Не глядя на Уллера, он встал из-за стола и направился к Колченогому Карлу, который в числе других охранников присматривал за порядком в столовой.
     
    Алый Зев, file, net-i-ne-budet и 3 другим нравится это.
  14. Амарилла

    Амарилла Знаменосец

    Фанфик ведь не заброшен? Правда?:puppyeye::волнуюсь:
     
    Lelianna и Frau Lolka нравится это.
  15. Lelianna

    Lelianna Межевой рыцарь

    Амарилла, нет-нет-нет.)) Просто реал и участие в фесте ПЛиО Биг Бэнг на дайри съели все время в буквальном смысле этого слова.))
    Следующая глава практически готова, думаю, Frau Lolka выложит ее на днях.
     
    Frau Lolka нравится это.
  16. Амарилла

    Амарилла Знаменосец

    Ура!
     
    Lelianna и Frau Lolka нравится это.
  17. Frau Lolka

    Frau Lolka Знаменосец

    Утро опять началось со звонка. Телефон разрывался. Теон накрыл голову подушкой, чтобы не слышать, но настойчивое дребезжание не умолкало. Девочки сгрудились вокруг и скулили от противного звука. Теон все же сполз с кровати, держась рукой за голову, и снял трубку.

    — Теон, я пыталась дозвониться тебе на мобильник, но он выключен. Ты так долго не брал трубку, я уже начала тревожиться. — Голос у Даллы был одновременно обеспокоенный и сердитый. — Теон… я видела вчера эту мерзость. Мне так жаль, милый…

    Теон молчал. А что тут скажешь?

    — Ты в порядке, Теон? Хочешь, я приеду, посижу с тобой. Можем заказать лимонные пироги или норвошийские пряники, посмотрим вместе «Моя большая дорнийская семья», эта чудесная комедия всегда поднимает мне настроение...

    Вот только ее жалости не хватало.


    — Не надо, — прохрипел он и откашлялся. — Не надо приходить, не надо никаких комедий и прочей фигни. Я в порядке, Далла.

    — Может, я все же могу что-нибудь для тебя сделать, милый?

    Мысль о том, чтобы пойти в офис и целый день выносить заботу и сочувственные взгляды была невыносимой.

    — Я… мне нужно время. Я бы хотел взять отпуск, чтобы прийти в себя.

    — Да, конечно, Манс тоже не будет возражать, без проблем. Отдыхай, сколько тебе будет нужно. И пожалуйста, звони, если что-нибудь понадобится или просто захочется поговорить. Правда, Теон, я люблю тебя почти как родного сына и хочу помочь.

    — Спасибо, Далла, — собственный голос казался ему тусклым и безжизненным. — Я позвоню, если мне понадобится твоя помощь. Со мной все будет в порядке. Я уже пережил это однажды, сейчас все будет проще.

    Не дожидаясь ответа, Теон положил трубку на рычаг. И тут телефон затрезвонил снова.

    Твою мать. Теперь все считают своим долгом сообщить, что они вчера смотрели телевизор?


    — Теон, я вчера видел передачу.

    Ну конечно, куда уж без тебя-то…

    — Давай, Джон Сноу, расскажи мне, как тебе жаль и все такое.

    — Грейджой, — тот говорил сухо, а Теон как наяву видел его узкие, недовольно поджатые как у старухи губы, — мое предложение остается в силе. Если ты вступишь в Ночной Дозор, то у тебя начнется совсем другая жизнь. Здесь ты станешь честным человеком и сможешь наконец искупить все, что натворил. И здесь ты забудешь все плохое, что было в твоей жизни и станешь служить человечеству с чистым и открытым сердцем. На Стене Болтон никогда не доберется до тебя, даже если его выпустят на свободу. Ты будешь в безопасности.

    — Благодарю за щедрость, но выносить горшки, стелить тебе постель и морозить задницу во льдах в ближайшие лет сорок по-прежнему не входит в мои планы.

    — Дело твое, — в голосе Джона зазвучал металл. — Но когда ты снова будешь ползать перед ним на карачках и греметь цепями — вспомни, что я предлагал тебе другой путь.

    Теон швырнул трубку на рычаг, она отскочила и повисла, покачиваясь на витом проводе. Он немного отдышался, поднял ее и положил на место.

    Далла сказала, что не могла дозвониться ему на мобильник. Теон порылся в карманах — ну точно, села батарейка. Он только поставил телефон на зарядку, как тот зазвонил.

    Да что ж такое, сколько можно!


    — Эй, ты там дрыхнешь, что ли?

    — И ты туда же! — простонал Теон. — Я так понимаю, ты тоже видела? Давай, зацени, как я отлично ползал на коленках перед болтонским бастардом!

    — Что? Где ты ползал? Теон, ты там пьяный, что ли? — удивленный голос сестры отрезвил его.

    Твою мать. Она не видела! Вот же гадство, так подставился.

    — Нет. Просто я … просто…. Ладно, проехали, не бери в голову. Чего ты хотела?

    Сестра вечно цеплялась к словам, и Теон опасался, что сейчас она начнет настырно расспрашивать, где и перед кем он ползал на коленях, однако в трубке некоторое время было тихо, а затем она устало сказала:

    — Теон, наш отец умер.

    — Ого! — только и смог сказать Теон.

    Надо же, папаша склеил ласты.


    Теон прислушался к себе, но, кроме облегчения от того, что отец никогда не увидит эту злосчастную передачу, ничего не ощутил.

    Умер и умер.

    С кем не бывает.

    Они с отцом, считай, уже давным-давно умерли друг для друга.

    Аша молчала, видимо ожидая вопросов, которые Теон так и не задал, поэтому ей пришлось рассказывать все самой.

    — Отец возвращался вечером домой с Харло, от дяди Родрика, и под ним проломился мост.

    — Он что, разучился плавать? — пожал плечами Теон.

    На Пайке кругом было море, острова связывали между собой покрытые соляным налетом деревянные подвесные мосты.

    — Или папаша был слишком пьян, чтобы справиться с руками и ногами?

    — Ты давно не был дома. Там под мостом не только море, но и скалы. Он упал с высоты и разбился о камни, его еле смогли опознать.

    — Понятно. Ну что ж… я сожалею, что так вышло.

    На самом деле особых сожалений Теон не испытывал, однако чувствовал, что приличия требуют сказать нечто подобающее. В конце концов, именно этому человеку он обязан своим появлением на свет.

    — Ты должен заняться похоронами, братец, — тон сестры не допускал отказа, и это мгновенно вызвало резкое отторжение.

    Какого хрена все думают, что имеют право ему приказывать?


    — Прости, сестричка, но у меня другие планы. Думаю, что любимая дочь и единственная наследница могла бы самостоятельно организовать отцовские похороны.

    — Теон. Я сейчас на Ступенях, и добраться до Пайка смогу только к тому времени, когда отец основательно протухнет. Так что похороны на тебе, брат. Проследи, чтобы все прошло как надо. А то наш дорогой дядюшка Эйерон решит еще, чего доброго, упокоить его по старому закону. Я не хочу, чтобы через пару недель море вынесло на берег плот с гниющим трупом отца, который основательно объели птицы.

    Седьмое пекло. Этого еще не хватало. Назойливые проповеди сумасшедшего Эйерона, который после кораблекрушения стал истово веровать в древнего морского бога, были еще одной причиной, по которой он не любил дом.

    — Да, и еще. Я не думаю, что сейчас стоит сейчас говорить матери о его смерти, она или не поймет, или опять свалится с нервным срывом.

    — Ох, Аша…. Как же это все не вовремя…

    — Теон, я прошу тебя, — в голосе Аши послышалась усталость. — Это ведь наш отец.

    У Теона вдруг сильно разболелась голова.

    — Хорошо. Я сделаю все, что нужно. Но ты теперь у меня в долгу.

    ***

    Кира не любила прививки и сразу заворчала, когда они подошли к клинике. А у Джейни были очень несчастные глаза, она помнила, как здесь ей накладывали швы на порезанную лапу. Только те, кто никогда не жил с животными считают, что они глупые и не способны ничего запомнить.

    Мира Рид осмотрела девочек и, погладив их по головам, дала каждой по розовой витаминке.

    — С ними все в порядке, Теон, — заверила она. — Девочки здоровы и чудесно себя чувствуют. Вот только Кире надо сменить рацион и давать побольше овощей.

    Она похлопала собаку по лоснящемуся круглому боку.

    — Мира, я оставлю девочек на несколько дней в гостинице при вашем ветеринарном центре. Мне надо съездить домой, но я не могу взять с собой собак.

    — Конечно, Теон. Не сомневайтесь, вашим девочкам у нас понравится. У нас хороший уход и прекрасное отношение к животным.

    — Спасибо, Мира. Вот игрушки, вот целая пачка корма. Джейни, не вертись, противная девчонка!

    — Хорошо, мистер Грейджой. Что-то еще?

    — Джейни надо больше бегать, она слишком активная. А Хелисента очень ласковая, ей непременно надо, чтобы ее каждый день гладили.

    — Не беспокойтесь, Теон. Жойен проследит, чтобы ваши девочки были всем довольны.

    Теон обнял каждую из собак и поцеловал в нос. Кира косилась на пакет с кормом, он занимал все ее мысли. Джейни устала стоять на одном месте. А Хели смотрела на него с беспокойством. «Ничего, моя хорошая, я скоро вернусь» — сказал ей Теон.

    Он передал Мире Рид поводок-сворку, и та повела девочек во двор клиники, где находилась гостиница для собак. Хелисента все время беспокойно оглядывалась.

    Теон купил билет на автобус до Барроутона, а оттуда — место в каюте на паром, который шел через Соленое Копье до Пайка. Даже если бы у него и появилось желание прийти сегодня в тюрьму, где его очень ждал, судя по письму, Рамси — у него бы не хватило на это времени.

    ***

    Ночью поднялся шторм. Паром ощутимо подбрасывало на волнах, и Теон проснулся рано утром от качки. Он вышел на палубу, чтобы посмотреть сквозь белесый туман на острова, где прошло его детство. Это был его дом, хотя он толком не помнил, когда он тут чувствовал себя дома.

    Теон снял капюшон с головы и убрал темные очки в карман — на Пайке вечно было пасмурно, и очки скорее привлекали внимание, а не скрывали внешность.

    Гроб с телом отца стоял за домом, на каменистом берегу. Дядька, которого все называли Мокроголовым из-за того, что он ежедневно, невзирая на погоду и температуру воды, совершал ритуальные омовения в море, суетился вокруг гроба. Водоросли застряли в его бороде и волосах, которые он не стриг уже много лет. Эйерон пел над телом брата какие-то молитвы и щедро поливал его морской водой. Седые волосы отца намокли и некрасиво прилипли ко лбу — их хотелось убрать, но Теону было страшно прикасаться к восковому лицу в глубоких синих порезах и черных пятнах, совсем не похожему на лицо Бейлона Грейджоя.

    «…Из моря мы вышли и в море вернемся… — заунывно тянул Эйерон над телом брата. — Да возродится раб твой Бейлон из моря, как возродился ты. Благослови его солью, благослови его камнем, благослови его сталью…»

    Теон поморщился и подошел ближе. Он очень не любил фанатиков любого рода, а особенно — религиозных. Когда-то Эйерон был веселым и озорным, любил шутки, вино и женщин. После кораблекрушения, в котором он чудом выжил, что-то надломилось в нем, он стал подвижником и самым набожным человеком на Железных островах.

    — Здравствуй, дядя.

    — Теон, — тот совершенно не удивился появлению племянника, словно видел его последний раз буквально вчера. — Помолись со мной за моего брата.

    Теон давно забыл все молитвы. Боги не слышали его, когда он молил о милосердии и пощаде в подвалах Рамси, не слышали даже когда он молил о смерти.

    — Что мертво, умереть не может, — припомнил Теон.

    — Что мертво, умереть не может, — отозвался Эйерон, — оно лишь восстанет вновь, сильнее и крепче, чем прежде.

    Он снова полил тело Бейлона водой из пластиковой бутыли.

    — Мы похороним его по старому закону, — торжественно произнес Эйерон.

    В старину Грейджоев хоронили в море: мертвое тело привязывали к плоту и пускали по водам. Теперь же тела кремировали, а пепел рассыпали над водой. Эйерон потребовал, чтобы Бейлона отправили в последний путь согласно древним традициям, но Теон проявил твердость и настоял на кремировании.

    Отец стал еще более худым, чем Теон запомнил его в последний раз. Длинные серые волосы разметались по его костлявым плечам, а в бороде, как и у брата, застряли водоросли.

    Теон снова прислушался к себе — сожалеет ли он о смерти отца, но вновь ощутил только пустоту и холод.

    Он долго оформлял в мэрии документы, а затем отнес свидетельство о смерти нотариусу, который подтвердил, что по завещанию покойного все его имущество отходит Аше Грейджой. Теон, впрочем, ничего иного от отца и не ожидал.

    Он распорядился передать урну с пеплом Аше, когда она вернется на острова. Пусть сама решает, что с ним делать: хранить, рассыпать с башни над морем или вытряхнуть в горшок с цветами.

    Ему здесь больше нечего делать. Это не его земля, не его дом. У него тут больше ничего нет, и ничто не связывает его с этим серым холодным особняком на берегу, где даже летом по комнатам гуляют сырые сквозняки. Ему незачем оставаться на вечно продуваемых ветрами островах, пропахших рыбой и солью.

    Теон вдруг снова ощутил острое чувство свободы — такое же, как после драки с Деймоном. Но на этот раз к нему примешивалась горечь.

    ***
    Последние два дня он почти не думал о Рамси, но четверг, день апелляции, уже завтра. Теон понимал, что ему надо бы собраться с духом и наконец решить, что делать дальше. Рамси выйдет из тюрьмы и первым делом отправится к нему. Теону не хотелось думать о том, что будет. Если раньше опасения боролись в нем с постыдными желаниями, то сейчас ему было просто страшно. Занятый своими мыслями, он не заметил, как в дверях возник Эйерон.

    — Когда ты в последний раз был у матери? — голос дяди был хриплым и резким, словно вскрики чаек на побережье.

    Теон поморщился. Больницы, а тем более материнская психушка, вызывали у него тягостные ощущения. Он старался бывать там как можно реже, но исправно вносил свою часть платы за содержание матери.

    — Ты должен проведать ее. Эта женщина родила тебя на свет, вырастила и воспитала, а ты даже не хочешь повидаться с ней, неблагодарный щенок! — Эйерон вцепился крепкими пальцами в плечо Теона. — Ты должен побыть с ней в эту горькую для семьи минуту.

    — Ладно!

    Теон попытался выкрутиться, сбросив костлявую руку Эйерона с плеча, но тот лишь сильнее стиснул хватку.

    — Ладно, сказал! — рявкнул Теон. — Схожу я к матери!

    И этот еще синяков понаставил. Рамси будет недоволен.

    РАМСИ?

    Теон схватился за голову.

    ***

    Это была частная психиатрическая лечебница, пахнущая отвратительным антисептиком, мочой и резиной. Запах был настолько противен Теону, что он старался дышать через рот.

    Мать смотрела сквозь него пустыми невидящими глазами. Длинные черные волосы в беспорядке рассыпались по плечам.

    — Где мой мальчик? Где Теон? Где?!

    — Я здесь, мама, — устало проговорил Теон.

    — Вы обещали привести моего сына! — мать волновалась и стискивала бледными пальцами ручки инвалидного кресла. — Родрик, Марон, дети — приведите Теона!

    Каждый раз одно и то же. Но сейчас врач сказал, что ее состояние ухудшилось, потому что в последние дни она не узнает даже постоянную сиделку. Физически она в хорошей форме, и сердце работает отлично, но разум все дальше погружается в безумие.

    Раньше у Теона было все непросто и с отцом, и с матерью — один презирал его, а вторая жалела украдкой, словно убогого неудачника, и его ужасно бесило их отношение. Но тогда у него хотя бы были родители — какие-никакие — и осознание этого держало Теона на плаву. В глубине души он знал, что где-то есть дом, в который он рано или поздно сможет вернуться. Теперь из родственников у него остались только дяди и сестра, потому что отца больше нет, а мать хоть и жива, но прежней уже никогда не станет.

    — Где Теон? — волновалась женщина в кресле. — Вы обещали!

    Теону вдруг стало отчаянно жаль, что пока мать была хоть немного в своем уме, он так редко навещал ее. Неожиданно для самого себя, он опустился на пол перед ней, взял за руку и положил голову ей на колени.

    — Теон, мальчик мой! — она погладила его по волосам.

    Он в безумной надежде поднял глаза. Неужели она его все же узнала?!

    — Мама… — прошептал он хрипло. — Мама!

    — Где мой сын? Вы обещали его привести! — выцветшие глаза ощупывали взглядом его лицо, но они были пусты, словно лужицы морской воды после отлива.

    В горле у Теона застрял ком. С трудом поднявшись с колен он, пошатываясь, вышел из палаты.

    Теон впервые осознал, что остался один. По-настоящему один.

    Он вышел из лечебницы полностью вымотанный, как в прежние времена выходил из кабинета Станниса Баратеона, не чувствуя ног от усталости и ощущая чернильную пустоту в душе.

    — Ты останешься на ночь? — Эйерон дергал засохшие водоросли, застрявшие в бороде, и засовывал их в рот.

    Теон поморщился и огляделся по сторонам: родной дом никогда не казался ему столь убогим и безжизненным. Здесь он был совершенным чужаком.

    — Нет, я поеду. У меня дела на материке, собаки и все такое…

    Под «все такое» подразумевалась судебная апелляция и все, что было с ней связано. Теон старательно заглушал все мысли о том, что будет дальше, когда рядом с ним появится усмехающийся Рамси, мать его, Болтон.

    Слава богам, что на Железных островах почти никто не смотрит телевизор.

    До Лордпорта он добирался на тряском рейсовом автобусе, который заезжал в каждую дыру, каждую захудалую деревеньку. Тяжелая дверь серого здания паромного терминала, скрипя тугими пружинами, открылась с трудом, словно Пайк не хотел отпускать его. Теона одолевали недобрые предчувствия, поэтому он даже не удивился, когда хмурая кассирша подтвердила его подозрение, что все койки в каютах заняты, поэтому купить билет на паром можно только без спального места.

    Теону не хотелось возвращаться или ночевать в гостинице. Ничего, можно подремать на кресле в холлах или просидеть всю ночь в баре.

    Паром в Барроутон отправлялся поздно вечером. Бедняки раскладывали спальные мешки прямо на полу и надували резиновые подушки — так можно и сэкономить, и комфортно выспаться.

    Паром погудел и отчалил, покачиваясь из стороны в сторону. Теон вышел проводить взглядом серые башни Пайка, чьи верхушки скрыло туманное марево.

    Через некоторое время он замерз и пошел искать бар, чтобы выпить чего-нибудь горячего и перекусить. Кофе в баре оказался дерьмовым, а сэндвичи были только с рыбой, но они оказались вполне съедобными.

    Пошатавшись пару часов по парому, он нашел незанятое кресло и забрался в него с ногами. К сожалению, оно было куда меньше того, что стояло у него дома. Теон накрылся курткой и попытался задремать. В подвалах Рамси ему приходилось порой спать на голом бетонном полу, так что мягкое кресло и куртка в роли одеяла оказались вполне сносными удобствами.

    Теон проснулся почти в полдень и долго тер затекшие ноги, но чувствовал себя на удивление бодро. После завтрака в паромном ресторане он решил пойти в бар, чтобы скоротать там время до прибытия за чашкой кофе. В конце концов ему нужно обдумать свое дальнейшее поведение с Рамси.

    Сегодня четверг, сегодня все решится. Теон посмотрел на часы и понял, что не знает, на какое время назначена апелляция.

    За соседним столиком сидели двое пожилых мужчин, по виду рыбаки, и о чем-то беседовали. Теон невольно прислушался, уловив в разговоре свою фамилию — они обсуждали смерть его отца.

    — Нет, ну это как нужно надраться, чтобы сверзнуться с моста? — хохотал один.

    — А может он трезвый был, почем ты знаешь? — сомневался второй. — Может, это он с собой так покончить решил.

    — Ой, да ладно тебе, у него кишка была тонка с собой покончить. Пил он и все жаловался, что жизнь не удалась: жена крышей поехала, старшие сыновья погибли, а дочь, вместо того, чтобы рожать ему внучат, мотается по морям. Ты еще вспомни его безумного братца, который всех на островах достал своими проповедями и призывами вернуться к старому закону. Что еще этому Грейджою оставалось? Только пить. Я бы на его месте тоже запил.

    — А ведь у него есть еще один сын, только он давно уже на Севере живет. Говорят, что он тоже умом тронулся: вроде как собакой себя считает или кем-то типа того.

    — Ой, да все они, эти Грейджои, полоумные. А сынок этот, говорят, мало того, что совсем неудалый, так еще и пидор, — захихикал первый рыбак.

    Теону захотелось врезать ему кулаком так, чтобы редкие зубы разлетелись во все стороны. Но вместо этого он лишь натянул поглубже капюшон куртки и поправил солнцезащитные очки.

    — Фу, гадость. Нда, ну и семейка. Да уж, ты прав, Бейлону было с чего забухать, — засмеялся второй.

    Теон встал и прибавил громкости телевизору, чтобы не слышать их болтовни. На экране как раз начиналась криминальная хроника. Сначала был краткий анонс передачи — мелькнули кадры с изломанными автомобилями на трассе, какими-то мертвыми телами в грязной запущеной квартире, а затем Теон увидел знакомые лица в зале суда.

    Видимо, апелляция закончилась и судья уже вынес вердикт, раз заседание показывали в хронике.

    Теон ухватился за кружку, как за спасательный круг. Руки ощутимо тряслись.

    После рекламного блока началась нарезка сцен допросов из зала суда.

    Камера наплыла на Вариса, адвоката Рамси, — в безукоризненном костюме, скрывающем недостатки полной фигуры, с неброским перстнем-печаткой на указательном пальце. На лацкане его пиджака блестел значок с эмблемой какой-то ассоциации. Варис вел допрос Кислого Алина, чей лоб блестел от пота, а руки судорожно вцепились в черную обложку «Семиконечной звезды», на которой приносили присягу свидетели.

    — Ну да, этсамое…у них были отношения.

    — Прошу вас уточнить, какого рода были отношения у Теона Грейджоя и моего подзащитного? Деловые? Дружеские? Или у них были просто общие интересы? Хобби?

    — Дружеские, вот скажете тоже, — фыркнул Алин и положил руки на колени. — Трахались они, этсамое! Вот такие у них были отношения.

    — Значит, вы утверждаете, что у Рамси Болтона и Теона Грейджоя была сексуальная связь?

    — Трахались они, — повторил Алин, не сводя глаз с лысого холеного Вариса.

    Тот, скрестив руки на животе, покрутил большими пальцами:

    — Но Теон Грейджой утверждал, что Рамси Болтон регулярно избивал его и наносил увечья. Как это вяжется с тем, что у них были отношения сексуального характера?

    — Ну как вяжется…— пожал плечами Алин. — Ему же нравилось, когда его били. Он из таковских, кому чем больнее, тем слаще. Извращенцы, этсамое. Он сам просил, чтобы ему пальцы резали.

    — То есть Теон Грейджой просил, чтобы Рамси Болтон отрезал ему пальцы?

    — Он на коленях его просил, этсамое…А один раз сам почти отгрыз себе палец. Я же говорю, извращенец, этсамое. Ему все это было по нраву, только и просил еще да еще.

    Теон поперхнулся и закашлялся. Происходящее на экране казалось ему дурным сном.

    Потом за трибуной свидетеля показали Деймона. Было непривычно видеть его в деловом костюме.

    При виде него пальцы сами собой сжались в кулаки. Деймон посмотрел прямо в камеру и ухмыльнулся. Теону показалось, что Деймон смотрит именно на него, и от этого взгляда по спине поползли мурашки. Его вдруг охватило тревожное предчувствие, что в своих показаниях Деймон сполна отыграется с ним за драку на лестнице.

    — Скажите, какие отношения были у Теона Грейджоя и Рамси Болтона?

    — Близкие. — Деймон широко улыбнулся. — Очень близкие.

    — Что вы подразумеваете под словосочетанием «очень близкие»? — спросил Варис.

    — Ближе некуда, — ответил Деймон. — Они были любовниками. Спали друг с другом.

    — Вы уверены?

    — Мы все жили в особняке Болтона. Там сложно хранить секреты.

    Голубые глаза Деймона светились такой неподдельной искренностью, что хотелось снова двинуть его в челюсть. И не один раз.

    — Теон Грейджой и Рамси Болтон были обычной гомосексуальной парой?

    — Не совсем. У Грейджоя были особые пристрастия. Ему нравилось, когда Рамси его унижал, и он сам вымаливал наказания. Грейджой постоянно называл себя «сучкой Рамси» и везде ходил за ним по пятам. Он обожал боль и любил подчиняться.

    У Теона перехватило дыхание от этого страшного, чудовищного, невыносимого вранья.

    — Я подытожу, с вашего позволения, — вновь покрутил большими пальцами на животе Варис. — Итак, вы утверждаете, что Теону Грейджою нравилось, когда Рамси Болтон причинял ему боль. Он постоянно просил, чтобы тот унижал его, отдавал приказы и наказывал за их мнимое невыполнение. Также Теон Грейджой регулярно вступал в половые сношения с моим подзащитным, то есть у них была устойчивая сексуальная связь.

    — Совершенно верно, — осклабился Деймон. — Устойчивее некуда.

    Сердце стучало у горла. Да, это и вправду была сексуальная связь. Только вся эта связь была исключительно насилием. Каждый раз Рамси брал его силой, и даже когда он доводил самого Теона до оргазма, то в этом было куда больше боли, стыда и унижения, чем удовольствия. Никаких чувств к Рамси, кроме страха и отвращения Теон не испытывал.

    Тогда не испытывал.

    Он вдруг с ужасом вспомнил про письма Рамси и о том, как дрочил, заводясь от его слов на бумаге. Теону захотелось сжечь эти письма прямо сейчас и сгореть вместе с ними.

    — Скажите, а часто ли у них бывали конфликты? Ссоры? — продолжил Варис с экрана телевизора.

    — Да вроде нет, — Деймон прищурился, словно что-то припоминая. — Разве что Грейджой постоянно впадал в истерику из-за того, что Рамси собирался жениться на Джейни Пуль. Он боялся, что после свадьбы Рамси его бросит.

    Рамси собирался жениться? Теон впервые слышал об этом.


    — То есть он ревновал Рамси Болтона к его будущей невесте?

    — Еще как! Он ненавидел ее. Говорил, что она разрушит и его жизнь, и жизнь Рамси.

    — Полагаю, что теперь мотив Теона Грейджоя очевиден суду! — обратился Варис к трем судьям в черных мантиях.

    Судья-председатель, сидящий в центре, что-то прошептал на ухо правому соседу. Тот, полистав страницы пухлого дела, нашел нужный листок и придвинул его председателю.

    Теон совершенно не понимал, что происходит в зале суда.

    — Протест! — подскочил бородатый немолодой прокурор, видимо, сменивший Станниса Баратеона на посту. — Хочу обратить внимание суда, что в деле имеются многочисленные доказательства того, что все действия Болтона в отношении Теона Грейджоя имели насильственный характер! Запись показаний, ее расшифровка на странице сто пятьдесят восьмой…

    — Уважаемый мистер Сиворт, вы же прекрасно понимаете, что все эти доказательства основаны лишь на показаниях самого Теона Грейджоя. А как мы только что убедились, его показания не имеют ничего общего с действительностью. Слова, мистер Сиворт, всего лишь ветер. Мы располагаем вещественными доказательствами — записи посещений Рамси Болтона в тюрьме, а также фотографии, которые Теон Грейджой передал ему два месяца назад. Он отчаянно пытался вернуть возлюбленного любой ценой — ходил на свидания, беседовал, передавал свои снимки и соблазнял.

    Камера вдруг показала Рамси, и сердце Теона ушло в пятки. Его тоже облачили в деловой костюм, который сидел на нем не без шика. Рамси был уверен в себе и спокоен — положив подбородок на скрещенные ладони, он с непроницаемым лицом смотрел на Деймона.

    Бородатый прокурор потребовал вызвать на перекрестный допрос Рамси Болтона, однако Варис подал протест, сославшись на десятую поправку Билля о неотъемлемых естественных правах, и председательствующий судья удовлетворил ходатайство. Деймон освободил трибуну свидетеля, и Рамси проводил его холодным взглядом.

    — Я бы хотел продемонстрировать уважаемому суду видеозапись, которую мистер Сиворт так настойчиво пытался исключить из списка доказательств, что мне пришлось подавать отдельное прошение.

    Председательствующий кивнул, и камера приблизилась к экрану на стене.

    На записи Теон медленно, словно стриптизерша на шесте, сдергивал зубами с левой руки перчатку — палец за пальцем, а затем эффектно отбрасывал ее и припечатывал ладонь к стеклу в переговорной комнате со словами: «Ну что? Ты кончил?»

    — На этой записи видно, как Теон Грейджой пытается соблазнить Рамси Болтона. Он провоцирует его. Если бы не тюремные стены, полагаю, дело не ограничилось бы одной снятой перчаткой.

    Варис издал деликатный смешок.

    Теон замер. Тогда он подчинился приказу, но его целью было задеть Рамси, раздразнить его. Однако на экране это выглядело настолько пошло, что он сам уже был готов согласиться с Варисом.

    — Уважаемый суд, но это еще не все. Я хочу представить вашему вниманию еще одну запись с очередного свидания.

    На экране снова возник Теон. Он говорил тихо, поэтому внизу показали расшифровку его слов крупными буквами: «Я тоже хочу тебя». Варис нажал на паузу и увеличил изображение. «Я тоже хочу тебя» расползлось на половину экрана.

    — Можно ли утверждать, что в отношении Теона Грейджоя творилось насилие? Нет. Можно ли утверждать, что он не по доброй воле оставался в доме Рамси Болтона? Нет. Можно ли утверждать, что Теон Грейджой подвергался пыткам и изнасилованиям? Нет. Все это происходило по взаимному добровольному согласию. А вот что можно утверждать со стопроцентной уверенностью — Теон Грейджой, одолеваемый ревностью, стремился разрушить помолвку Рамси Болтона и оговорил его, обвинив в чудовищных преступлениях, ни одно из которых так и не было доказано!

    Теон не слышал, как судья зачитывал решение. Камера металась по залу суда, попеременно показывая то улыбающегося Рамси, окруженного ребятами, которые обнимались и хлопали друг друга по спине; то умильную физиономию торжествующего Вариса; то коллегию судей, похожих на трех диковинных птиц.

    Теон откинулся на стуле. Все ужасы, что ему пришлось пережить в подвале у Болтона, весь этот кошмар, который до сих пор ему снится — все вывернули наизнанку. Теперь оказывается, что это он, извращенец, умолял Рамси насиловать его, выбивать зубы и отрезать пальцы.

    Теону казалось, что мир под ним рухнул и осыпался. Он словно падал в бездну, в черную удушливую пустоту, и его падению не было конца.
     
  18. Амарилла

    Амарилла Знаменосец

    Бедный Теон. Его унижениям нет конца. :cry::cry::cry::drownin::drownin::drownin:
    Кстати о Джейни Пуль. Надеюсь, здесь она избежала щастья быть миссис Болтон?
     
    Lady Snark, Frau Lolka и Lelianna нравится это.
  19. Dr_Struenze

    Dr_Struenze Удалившийся

    Я и раньше высоко ценила Ваш труд и выделяла его среди многих фанфиков, как нечто выходящее за пределы фанфикшена, так как очень хорошо проработаны герои, их поведенческие реакции и поступки имеют обоснуй и логичность, но момент с мамой Теона это выше всех моих предыдущих похвал. Очень сильно, мощно и даже такой заскорузлый башмак в плане эмоций при чтении как я, пустила слезу. Теон со всеми его скачками и метаниями все же другой человек после Рамси, но и старые замашки и чувства сохранил, хотя и понимает, что они не совсем правильные (отношение к матери как пример). За ЖО отдельное спасибо, жаль, что Бейлона не особо чтили, судя по разговору на барже, уважения как волевой и сильный человек он достоин)
     
    Lady Snark, Frau Lolka, Алый Зев и ещё 1-му нравится это.
  20. Черный Жемчуг

    Черный Жемчуг Наёмник

    ОМГ, вот это поворот!
    мало того, что передача по телевизору. судя по всему была срежиссирована командой Станниса, чтобы повлиять на умонастроения Теона, так еще и с этой стороны тоже все оказалось подставой и манипуляцией...:( или не совсем всё? )
     
    Lady Snark и Frau Lolka нравится это.